Я застыл, оглушенный.

Слишком много всего случилось за эти минуты. Мертва Таня, хотя разум отказывается принять то, что девушка лежит бездыханная в капсуле посреди бункера «Гиаса». Она может быть в коме, и приборы поддерживают ее жизнь.

Почти мертв я сам. Неизвестно, сколько у меня времени, чтобы спастись в реальном мире.

А в виртуальном…

Карло вернул меня в игровую действительность, хлопнув по спине:

— Ты чего залип, эпический герой?

Я посмотрел на него и мысленно нажал на кнопку «Да». Снова ударил гонг — на этот раз тише. А потом посыпались сообщения:

Белый свет, льющийся непонятно откуда, погас, и овальная комната погрузилась в непроглядную темноту. Выругался Карло, скрежетнул когтями по полу Гудвин. Еще в помещении находился Хранитель, вместивший сознание Милоша, одного из ученых, создавших Технозамок и Излучатель. Тот самый загадочный аппарат, что породил Шторм — глобальную энергетическую бурю, которая, по игровой легенде, и превратила нормальный мир в Аномальные земли.

Зарычал Гудвин.

Чужой! Чужой, опасный!

Что-то двигалось в темноте совсем рядом. Я растерялся. Поглощенный размышлениями о реальном мире, о судьбе своего физического тела, совсем забыл, что убить меня могут и здесь. Прихлопнут, как комара, и ничего я уже не сделаю — меня не станет. Как Тани.

Нет, она может быть в коме, а не погибла. Я не знаю точно! Чтобы узнать — надо выйти в реал.

Затрещали, разгораясь, люминесцентные лампы на потолке.

Прямо на меня неслось расплывчатое полупрозрачное пятно. Пригнулся — над головой просвистел то ли кинжал, то ли прозрачный коготь, срезал прядь волос. Откатившись в сторону, я вскочил, выхватил нож и стал на полусогнутых, одновременно активируя пластину и уходя в стелс. Гудвин с яростным лаем бросился на расплывчатый, будто состоящий из текучей воды, нечеловеческий силуэт. Крупнее меня раза в полтора, шире в плечах, вытянутый череп и массивные лапы…

А еще он двигался по вертикальной стене.

Выругавшись, Карло дал очередь по твари, но та, раскачиваясь из стороны в сторону, умудрялась уходить от пуль, то сжимаясь в комок, то вытягиваясь. Гудвин с ревом кидался на стены, но не мог ничего сделать. Я спрятал нож и тоже открыл огонь по убийце, перескочившему на потолок. Пули пробили дорожку в камне, на лицо посыпалась штукатурка и крошки гранита, а тварь ударилась о вентиляционную решетку и, пробив ее, скрылась.

— Что это было? — задыхаясь, спросил Карло. Откашлялся и повторил: — Эй, ты, консерва, кто у тебя по замку шастает?!

Хранитель смерил его холодным взглядом.

— Несанкционированное проникновение. Одновременно с Анубисом.

— А раньше нельзя было сказать?! — взвился инвалид.

Невидимость кончилась, и я жестом заставил Карло замолчать. Плохо: тварь была настолько быстрой, что не успел сфокусироваться на текучем силуэте и прочесть, что это такое.

Значит, теперь в замке скрывается враг. Непонятный подельник непонятного Анубиса.

Я еще раз оглядел кабинет, останки ученых, задержал взгляд на терминале, помигивающем зеленым диодом. По монитору побежали цифры — пошла загрузка.

Так, Технозамок. И, одновременно, реал. Решать проблемы надо в двух мирах… Дернуть Ливси, поднять все контакты, но разыскать свое и Тани, если повезет, а должно же мне когда-нибудь повезти! — тело.

— Гудвин, — позвал я, — давай-ка ты будешь держаться рядом. Нельзя мне сейчас умирать… в начале славных дел.

Р-рядом! Вр-р-р-рага рвать! Охраняю!

Карло проскрипел к столу, подвинул кресло с трупом и вперился в экран терминала, приоткрыв рот. От напряжения он еще больше сощурил раскосые монгольские глаза и принялся дергать черную козлиную бородку.

Экран мигнул, появилась картинка рабочего стола — трехмерный мирный атом, на котором изображена разомкнутая восьмерка — поверх него всплыла надпись:

Ну да, ну да, теперь, когда я знаю, что жить осталось совсем недолго, мне больше нечем заниматься, как в солдатики играть. Надо искать выход в реал, что-то придумывать, чтобы вытащить свое тело и тела тысяч рабов из бункера, пока не грянул взрыв. Доверяю я пока только Ливси, и то не совсем. Попытаться с ним связаться через ментальный интерфейс?..

— Эпический герой! — позвал Карло. — Ну чего ты ждешь? Давай, расконсервируй их!

Ага — эпический. Шестьдесят пятый уровень, пятьсот «неразобранных» очков характеристики. И шестьдесят пятый-то у меня — условный, можно сказать, за особые заслуги. Умений на него не наберется. Кстати, про очки… Ладно, потом.

— Расконсервируй сам, у меня есть более важное дело.

Хранитель — рыцарь, замерший в середине комнаты, будто бесполезный муляж — шевельнулся и с легким скрежетом повернул ко мне голову в шлеме с вытянутым зарешеченным забралом.

— Хочу обратить ваше внимание на то, что в первую очередь стоит заняться Излучателем. По моему мнению, именно Излучатель, а не ваша жизнь, привлекает врагов. Возможно, они хотят повторить опыт создателей Технозамка, запустить Излучатель и новый Шторм…

— Зачем им Шторм?

— Это мне неизвестно.

— Ладно, Излучатель мы можем осмотреть?

— Сейчас к нему нет доступа, сломан подъемник. Готов сопроводить к нему.

— Позже. Дай Карло доступ ко всем интерфейсам.

Я направился к двери, ведущей, скорее всего, к лестнице, по которой можно было попасть на верхние ярусы донжона.

— Эй! — окликнул Карло. — Лады, я тут пока разбираться буду, но ты надолго не исчезай, эпический, один со всем не справлюсь. И осторожней будь, слышишь? Чужак этот невидимый стремный был конкретно!

Я провел ладонью по сенсорной панели на стене, и дверь подалась в сторону с легким шипением.

Одному опасно? Чужой. Охранять?

Да, давай со мной.

Мне жизненно необходимо было несколько минут побыть одному, привести мысли в порядок, осознать исчезновение Тани и связаться с Ливси. Но, понимая, что поблизости неведомый враг, я позвал Гудвина.

Попытался связаться с Ливси, но тот не отозвался. Одна проблема откладывается на потом. Теперь — перевести дыхание. Я погладил Гудвина по холодному гладкому лбу.

Что мы имеем?

Все Аномальные земли в курсе, что Технозамок обрел нового хозяина. Несколько дней — и ведущим кланам станет известно его местоположение. Мало того, Кайзер знает координаты и в любую минуту может напасть.

Значит, помимо спасения себя в реале, нужно начинать строить защиту замка.

Для этого мы имеем двоих дееспособных неписей — инвалида в навороченном кресле-каталке и Гудвина, механического пса с разумом сталкера. Еще есть Хранитель, он вроде мозга Технозамка. И про отряд гнильцов-удальцов забывать не следует, им тоже найдется применение. При достаточном уровне автоматизации вполне можно попытаться управиться с замковым комплексом своими силами, не привлекая союзников и оставаясь единственным полноправным владельцем.

Хорошо, если Т-замок достался мне со всеми ресурсами, готовый к использованию. Нажми кнопку — и ты Великий Владыка. Но в такую шару верилось с трудом. Скорее всего, тут множество проблем и вопросов, которые надо решать в срочном порядке.

Размышляя, я медленно поднимался по металлической винтовой лестнице, перемежающейся ступенями из черного базальта, вырубленными прямо в скале. Рядом цокал когтями по ступенькам Гудвин.

Миновав второй и третий этажи с автоматическими дверями, очутился на четвертом, последнем. Провел рукой по сенсорной панели. Створки двери разъехались, и в лицо дохнуло пылью. Стоило мне переступить порог, как вспыхнули лампы, освещая помещение с пятью дверями. Вдоль стены выстроились запыленные домашние тапки. На стуле стоял поднос с остатками заплесневелой еды и чашкой. Через его спинку был перекинут пиджак, а за приоткрытой дверцей встроенного в стенку шкафа виднелась верхняя одежда. Ага, здесь жили ученые, кости которых лежат внизу. Ушли в спешке и уже не вернулись.

Тишина давно покинутого помещения окружала меня. Гудвин замер в дверях и не издавал ни звука. Обследовать комнаты ныне мертвых жильцов я не стал, просто постоял несколько минут, прикрыв глаза, затем потряс головой и сбежал обратно в зал с терминалом.

Карло перебрался из инвалидной коляски в кресло одного из мертвецов и, кусая губу, щелкал по клавишам. Гудвин принялся стаскивать останки покойников с кресел и укладывать возле главного входа. Хранитель, вобравший и растворивший цифровую душу Милоша, не протестовал. Опершись о стол, он подался к монитору и наблюдал за тем, что делает Карло.

— Чтобы вывести рабочих из стазиса, — говорил он механическим, чуть хрипловатым голосом, — надо спуститься к горной реке, что в скале, и запустить ГЭС вручную. Иначе энергии не хватит. Что такое ветряки и солнечные батареи, вы сами знаете, их мощности едва хватает на освещение.

— Вот и займись этим, Вейдер, — отмахнулся Карло, не отрываясь от монитора.

Действительно, отдаленно и сам рыцарь, и его голос напоминали Дарта Вейдера.

Хранитель ответил:

— Во-первых, я не получил таких распоряжений от владельца, а во-вторых, не имею права покидать территорию Замка. Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, сделать это придется вам.

— Значит, подождем. Я тут хозяйство изучаю, не мельтеши.

— Ответы на все вопросы могу дать я, — проговорил Хранитель.

Правильно, Вейдер должен знать все о своей Звезде Смерти. Я скрипнул креслом, подвигая его к Карло. От неожиданности он аж подпрыгнул на месте и воскликнул:

— Эпическая сила, это ты! Слышишь, Шад, тут столько всего — эх! Мы круты! Невэпично круты! Теперь нам никто не страшен! — облизнувшись, он повернулся ко мне вместе с креслом: — Триста солдат базового уровня. Триста рабочих, техников, медиков и тэдэ. Гидроэлектростанция. Инженерная… Ты не вкуриваешь? — Карло вытаращил черные глаза. — Это не просто комната, это, блин, Инженерная с большой буквы! Там и Госпиталь, и Оружейная мастерская. И куча всякой электроники! Ну что у тебя такое кислое лицо?

Я обратился к Хранителю:

— Есть схема замка? Неплохо было бы рассмотреть его и послушать твои комментарии, а заодно понять, где может скрываться проникший сюда чужой. Кстати, как тебя называть?

— Пусть Вейдером будет, — предложил Карло.

— Ты не возражаешь, Хранитель?

Склонившись над вмонтированной в стол клавиатурой, тот ответил:

— Владелец Замка имеет право давать имена служителям и названия строениям.

Стальные пальцы пробежались по кнопкам, и на мониторе вместо ряда цифр появилось трехмерное изображение Т-замка — его похожая на игрушку надземная часть, извилистые подземные лабиринты и вырубленные в скале помещения. На юге угадывались серые полупрозрачные вершины гор.

Я потянулся к джойстику и развернул изображение так, будто мы приближаемся к замку со стороны вертолетной площадки и видим его сверху.

— Чужой может спрятаться в скальном лабиринте. Если вздумает там скрываться и питаться нашими рабочими… поймать будет сложно.

— Можно датчики движения поставить, — предложил Карло.

— Ну, неплохая идея. И у себя надо такой иметь, переносной. А пока, Хранитель, рассказывай о замке. Желательно начинай с того, что поблизости.

Донжон на карте замерцал зеленоватым светом. Большую его часть составляла скала, лишь местами угадывались черные, плотно подогнанные камни. В реальности вырезать башню из черного базальта дело слишком трудоемкое. Зато такое сооружение выдержит бомбежку не хуже короновского супербункера «Монолит».

— Здесь жил персонал, — заговорил Хранитель. — Верхний этаж — комнаты, третий — душевые, сауна, столовая, бильярд и кинозал. Второй — личные кабинеты. Мы находимся на первом, в терминальном зале.

— Это понятно, — сказал Карло, поерзав в кресле, — а под землей что?

— Нулевой этаж, справа — зал совещаний, слева — презентационная.

Прямоугольники, разделенные бледно-розовой линией коридора, вспыхнули зеленым поочередно, остальные помещения оставались серыми.

— Под землей все самое интересное, да? — воодушевился Карло, его глаза горели, а кулаки сжимались и разжимались.

— Т-замок имеет колоссальное значение для развития Аномальных земель, потому мы постарались максимально укрепить его и стратегически важные объекты перенесли под землю…

— Харэ проповедовать, ближе к теме.

— Продолжай, — кивнул я замолчавшему Хранителю.

Вдоль главного коридора вспыхнула толстая зеленая линия, на ней загорелись прямоугольники дверей, влево побежала изумрудная черта с маленькими дверцами в кабинеты, изогнулась. Вспыхнул огромный прямоугольник, вобрал ее и погас.

— Это Инженерная, где дорабатываются и испытываются опытные образцы. Тут Госпиталь, дальше — операторская и технические механизированные помещения. Здесь производится автоматизированная работа. Более крупные станки находятся в ангаре наверху, вы его видели сразу напротив центральных ворот.

Карло поинтересовался:

— А на фиг они вообще нужны, ворота? Попасть сюда можно только на вертолете или подземными ходами.

— Конечно, штурмом Т-замок взять трудно. Ворота являются частью фуникулера, который ведет с гранитного карьера.

Из-за скал нельзя прибежать? — услышал я вопрос Гудвина, посчитал его дельным и озвучил:

— Гудвин интересуется, откуда будет атака в случае нападения противника?

Хранитель задумался лишь на мгновение.

— С воздуха. А если с земли… за горами есть долина. Но туда подниматься два километра по горному серпантину. Потом надо преодолеть невысокую гряду. Так что мы будем предупреждены и успеем о себе позаботиться. Но вернемся к Технозамку. За техническими помещениями наша гордость — автоматизированная Оружейная мастерская. Затем — Склад. Таким образом мы видим, что весь комплекс Инженерной представляет собой единую систему…

— А с другой стороны под землей что? — снова перебил Карло. — И не занудствуй, зануда. Ближе к делу!

— Лаборатория, — ответил Хранитель.

На карте погас большой квадрат Инженерной, зато высветился квадрат по другую сторону центрального коридора — четыре кабинета и лаборантские.

Лаборатория была поменьше. Полигон для испытаний находился на поверхности, а здесь, под землей, имелась щитовая и еще один склад. Коридор упирался в помещение, где хранились юниты. Под донжоном начиналась похожая на паутину разветвленная сеть подземных ходов естественного происхождения. Одна такая нить тянулась к пещере с подземной рекой, где была установлена ГЭС.

— Ее нужно запустить, просто повернув рубильник, — пояснил Хранитель. — Систему запустить. Если не получится, понадобятся рабочие для ремонта.

— А че, разумно, — потер руки Карло. — Все дорогое и сложное — под землей… Ну, вы идите, включайте станцию. А я тут все поизучаю, руки чешутся! И мозги — тоже. Вейдер, будешь мне подсказывать.

— Гудвин? — обратился я к меха-псу, он тотчас вскочил и завилял хвостом с грохотом и лязгом. — Идем. Может, по дороге встретим чужого и убьем.

На лифте мы спустились на нулевой этаж, миновали двери залов совещаний и очутились в гигантском коридоре с покатым сводом. Да здесь запросто две легковушки разъедутся!

Замок работал в энергосберегающем режиме, свет включался там, где мы с Гудвином ступали, а позади сразу гас, и казалось, будто мы плывем в гулком шаре посреди темноты.

Снова вспомнилась Таня, и я, сжав кулаки, заставлял себя думать о хозяйственных вопросах. Например, о предстоящем ремонте — он наверняка потребуется, ведь Т-замок спал десятки лет, и многое успело прийти в негодность.

Мы прошли мимо нескольких ответвлений. Где-то в этих пыльных коридорах скрывался телепортнувшийся в замок чужой. Мысли о нем заставили меня прислушиваться к гулкому эху, замирать, завидев собственные тени на стене, все время казалось, что кто-то смотрит в спину и крадется в темноте, но стоит вглядеться — и оно исчезало.

Коридор закончился помещением с юнитами, где мы уже были. Они стояли длинными рядами и невидящими глазами смотрели сквозь нас. Псоглавцы-гномы, высокие мутанты, похожие на Вагу, и шестирукие инсектоиды. Последние меня особенно заинтересовали: конечности у них были почти человеческие, но морды — как у огромных медведок.

Я представил военные учения в Подмосковье, необстрелянных солдатиков с автоматами, и тут на них прет эдакое страховидло… Деморализованная армия спасется бегством, сверкая пятками.

Готов поспорить, инсектоид предназначен для ближнего боя, и жизней у него много. Сейчас запустим ГЭС, тогда смогу покопаться в характеристиках.

На второй этаж снизу, то есть, минус второй, попасть можно было только на лифте. Когда, спустившись, он распахнул створки, мы погрузились в сырую темноту. Рука сама собой сжала рукоять пистолета. Вдалеке едва слышно журчала вода, звенели срывающиеся с потолка капли, тихо шумел механизм подъемника.

Хорошо, что рядом на вбитых в камень крюках висели три фонаря — я взял один, включив, посветил впереди себя, и луч мазнул по чему-то текучему, аморфному. Гудвин рванул вперед, я выстрелил, снова посветил, но это оказалась всего лишь влажная закругленная стена в желтоватых потеках.

Давно никто не ходил. Я впереди. Идем.

Шли минут пять, оскальзываясь на влажном полу. Я часто останавливался, светил фонарем по сторонам. Все время мерещилось тихое дыхание невидимого врага. Эхо шагов и клацанья железных лап металось между стен и затихало далеко впереди. Наконец очутились в куполообразной пещере, и луч фонаря пополз по черной махине электростанции. На выступе скалы, откуда с грохотом срывалась вода, вращались две небольшие турбины. Рядом виднелись трансформаторные будки, какие-то ребристые железные приспособления, кабели, квадратное здание щитовой.

Со скрипом открыв ржавую дверь, я осветил помещение, огляделся и потянул рубильник. Затрещали, разгораясь, лампы. Снаружи тяжело загудело, пол задрожал — сильнее, сильнее, что-то громогласно лязгнуло, и дрожь исчезла. Гул стал ровным и более приятным для слуха. Лампы теперь светили ярко и ровно.

Есть! Я облегченно похлопал Гудвина по стальному боку.

Завершив важное дело, поспешил назад, у выхода обернулся и окинул взглядом крутящиеся турбины, похожие на два катка, подсвеченные снизу трансформаторы, щитовую. От сооружения, хотя оно было относительно небольшим, веяло мощью, и сердце наполнилось гордостью. Это все мое, вот так вот! Если на обратном пути чужого не завалим, что вряд ли, сюда надо будет юнитов-солдат прислать, чтоб охраняли.

На обратном пути я еще раз безрезультатно попытался связаться с Ливси, отправил ему сообщение, чтоб очень срочно нашел меня. Лифт поднял нас к терминалу, где вовсю пыхтел Карло. Губы его дрожали, пальцы порхали над клавиатурой, он аж вспотел. Рядом железным истуканом стоял Хранитель. Карло обернулся на шелест открывающихся створок и воскликнул:

— Шад, молодцом, теперь у нас есть энергия, пробужденные воины и техники, но появилось до хренища всяких проблем. Все не так здорово, как кажется.

Я сел в другое кресло и велел:

— Рассказывай.

Он всплеснул руками:

— Тут не рассказывать, тут надо совет созывать, распределять обязанности. Потому что работы — выше крыши. Вейдер, докладывай лучше ты.

Страж скрестил руки на груди и заговорил:

— В первую очередь я хотел бы обратить ваше внимание на проблему Излучателя. Излучатель — сердце Технозамка. Все было подчинено ему. Пусть и запускался он единственный раз.

Не будет мне покою. Я покосился на Карло, погладил Гудвина по металлической башке:

— Хорошо. Сейчас пойдем к Излучателю. Самые неотложные проблемы какие?

— Энергия поступает, — заметил Карло. — Одну неотложную проблему таки решили.

— Хоть что-то хорошо, да?

— К неотложным проблемам я бы отнес рушащуюся крышу, — снова заговорил Вейдер. — Увы, она не вырезана из камня, донжон — как труба, а крыша — надстройка. В последнее время Т-замок ветшает с большой скоростью, как всякое покинутое помещение. Я бы сказал, что крыша главной башни в аварийном состоянии. К сожалению, нет ресурсов…

— Погоди, — перебил я его. — Там что сделать-то надо?

— Расчистить завал. Потом — укрепить стропила…

— Тогда у нас есть кому.

Гнильцы-молодцы мои все равно прозябали без дела. Уж что-что, а разобрать завалы они могут. Дело простое, для мертвяков не опасное. Я вызвал Йохана, давно скучавшего во дворе наверху, и обрисовал ему задачу. Мысленно проложил маршрут на крышу, потом сказал:

— Готово. Теперь пойдемте к Излучателю? По дороге Вейдер расскажет, что и как.

Хранитель покачал головой: ему явно не понравилось, что рассказывать придется на ходу, но он подхватил со стола планшет и пошел рядом со мной, бубня:

— На территории, подконтрольной Т-замку, имеются Гранитный карьер, Железный карьер, Плавильный завод, а также Шахта кристаллов.

— Что еще за кристаллы? — удивился я.

Карло катился рядом по бесконечным коридорам Технозамка. Если я правильно понимал путь, вскоре мы должны были выйти к шахте подъемника — сам Излучатель стоял высоко в скалах, гораздо выше остального комплекса. Хранитель пояснял:

— Это так называемые би-кристаллы. Они необходимы для создания солдат, техников, инженеров… Короче, для работы Синтезатора юнитов. Используя готовые матрицы, можно по проверенным схемам производить нужные нам рабочие и боевые единицы. Кристаллы — уникальное образование. Они состоят из органических соединений, но имеют особую кристаллическую структуру, позволяющую делать юнитов прочными и долговечными.

Карло, не удержавшись, перебил:

— А еще там можно самому моделировать живых существ. Прикинь, Шад! Это же эпическая сила просто!

— Лучше пользоваться отработанными схемами и стандартными моделями юнитов, — возразил Хранитель. — Теперь попрошу меня не перебивать. — Он вывел на экран планшета таблицы с цифрами и показал мне.

— Мы видим, что ежедневно Технозамок может добывать триста килограммов металла, двести тонн гранита и двести килограммов кристаллов. У нас есть солдаты и рабочие, но в случае нападения на Замок этого недостаточно, чтобы отразить натиск. Необходимо серьезно укреплять комплекс, а ресурсов недостаточно.

На планшетнике появилось изображение базового солдата — мутанта, похожего на Вагу.

Пришлось остановиться и посмотреть данные по юнитам.

Данные по тому же йетиобразному базовому солдату меня, мягко говоря, не обрадовали, они были, как у среднестатистического перса двадцатого левла. Жизни — 50. Наносимый урон — 15–20. М-да… Если он схватится с игроком хотя бы восьмидесятого уровня, то сдохнет с первой подачи. Если же игрок будет 150 +, то помрет от одного его чиха. Блин, да у меня не армия, а пушечное мясо! Даже если базовых солдат развивать, их максимум — 85 жизни, дамаг — не больше 40. Но, опять-таки, чтоб развивать солдат, нужны ресурсы, а их мало, слишком мало! Можно сказать, что пока у Технозамка ничего нет, кроме толстых стен и рушащейся крыши донжона. Ворвись короновцы сейчас — бой был бы коротким и для нас последним. А ведь они могут напасть в любой момент, уверен, что и Т-замок, и Излучатель очень лакомая добыча. Одна надежда, что им нужно время на подготовку.

— Долго нам еще идти? — спросил я у Вейдера.

— Триста метров.

Он свернул в широкий коридор, плавно идущий вверх. На полу поблескивали узкие, под вагонетку, рельсы. Коридор закончился двустворчатыми стальными воротами, закрытыми на проржавевший засов. Да уж. Сразу видно сердце технической мысли… Впрочем, напомнил я себе, Технозамок никогда не строили, он не развивался, он был создан сразу таким — заброшенным, пыльным, темным. Это сценаристы подсунули историю его создания.

Сдвинув засов, потянул за створки ворот. Они открылись, взгляду предстала клетка, сваренная из толстых прутов, с рычагом управления. Даже пол у клетки не был выстлан.

— Это и есть подъемник?

Вейдер кивнул головой-шлемом. Зеленые огоньки бесшумно пробегали по сочленениям его доспеха, оставляя позади светящиеся полоски.

Под потолком клетки мерцала оранжевая лампа в пыльном колпаке. Свет ее рассеивался, падал в темноту. Ладно, в конце концов, я — хозяин всей этой рухляди. Мысленно перекрестившись, вошел в клетку. Она качнулась.

Сначала посмотрел вверх. Далеко-далеко, кажется, в нескольких километрах, сияла монетка неба. Потом глянул вниз. И ухватился за стену — голова закружилась. Там была бездна. Прямая, ровная шахта уходила в невообразимую глубину, и на дне ее плескалась красным лава, медленно текла, переливалась жарким багровым сиянием, огненная подземная река.

— И это единственный путь к Излучателю? — спросил я у Хранителя.

— Да.

Подняться по шахте без подъемника — нечего и думать. Однако механизм на данный момент неисправен. Зато и враг не пройдет. Я осторожно выбрался из клетки.

— Ладно. Значит, озвучиваю задачу: после того, как обеспечим поставку необходимых ресурсов и оборону замка, все силы бросить на ремонт подъемника. Мы можем не запускать Излучатель, но у нас к нему обязательно должен быть доступ.

Обратно в зал, к большому терминалу, мы вернулись несколько пришибленные. Меня реально потряс масштаб сооружения. Одно дело — цифры, таблицы. Другое — шахта, уходящая в сердце мира.

Наверное, разрабы ввели в Технозамок Излучатель с расчетом на оживление Игры. Одним открытием вывести Аномальные земли из равновесия, бросить игроков на штурм новой локации, а потом дать победителю запустить Излучатель, чтобы перекроить виртуальную реальность, перетряхнуть ее, вернуть интерес и привлечь новых игроков.

Но Кайзеру ведь нужно не это, да? Наплевать ему на глобальные сюжетные повороты виртмира. Что-то другое его интересует помимо мести своему бывшему программисту Артему Шадову. Зачем им с Анубисом Излучатель, что они хотят сделать?

Я почесал лоб, вздохнул.

— А давайте-ка еще вопрос Синтезатора и юнитов провентилируем, — предложил наш неунывающий инвалид. — Вейдер, выведи-ка данные. Вот, Шад, посмотри на таблицу. Видишь?

Я прочел: «Универсальный пехотинец. Инсектоид. Техномансер». Экран мигнул, и появилось изображение обычного человека в броне типа Доспехов Бога, с черным блестящим «АК» немного непривычных, футуристических очертаний.

— Универсальный пехотинец, — прокомментировал Хранитель. — Сразу после воспроизведения у него жизней — 200, дамаг — 40–80 плюс 200 от гранаты. Чтобы его создать, нужно 30 кг кристаллов и 10 — металла.

— Ну, красавчик ведь! — обрадовался Карло. — Если его развивать, то жизнь увеличивается до 350, дамаг — до 130–150, и еще он осваивает экзоскелет.

Пехотинец на экране прошагал к стоящему у стены экзоскелету, залез внутрь и покрутил манипуляторами. На конце одного была пила типа «болгарки», вторая заканчивалась цилиндрическим блоком из пяти стволов.

— Интересный образчик, — согласился я.

Чтобы синтезировать десяток таких, надо 300 килограммов кристаллов и 30 металла. Кристаллов ежедневно добывается 200 килограммов — очень и очень мало. Наверняка они еще понадобятся на ремонт, реконструкцию и апгрейд того, что имеется.

Ну почему я не экономист, а? Трудно все это просчитать и удержать в голове, чтоб сложилась общая понятная картина.

— Вейдер, расскажи, как развиваются юниты. И сколько на это уйдет времени?

— Развиваются ступенчато. Сначала надо разработать нововведение, потом изучить в лаборатории, затем внедрить. Это довольно дорого, — он снова вывел таблицу. — Видите? Если брать универсального пехотинца, разработка и изучение — 300 килограммов металла, 200 килограммов кристаллов. Усовершенствование имеющихся пехотинцев — 15 кило кристаллов. Это только первая ступень усовершенствования. Вторая тоже требует исследования и разработки, а также внедрения. Сколько уйдет времени — сказать трудно. Нужно учитывать много факторов: будет ли улучшено шахтное оборудование, что увеличит выработку. Будут ли создаваться новые рабочие и появляться новые источники энергии, будут ли строиться турели или другая защита. Что-то из этого ускоряет прокачку всего комплекса и его отдельных элементов, что-то — замедляет.

Плохо дело. Мне достались, по сути, голые стены и призрачная перспектива. Да чтобы все это прокачать и апгрейдить, надо, минимум, месяц! И то вряд ли обойдемся своими ресурсами.

— Что еще нужно и что есть? — спросил я.

— Ага, что за инсектоид и техномансер? — Карло, похоже, не пугали трудности, он рвался в бой.

На экране возник шестирукий мутант на четырех ногах, с головой медведки, которого я видел в стазисе. Его способности порадовали — это, как я и предполагал, был танк ближнего боя.

— Жизней — 600! — возликовал Карло. — А-а! Дамаг — 150–200! Сколько их у нас?

— Нисколько, — сказал Хранитель.

— А в стазисе?! — возмутились мы с Карло хором.

— Это опытные образцы. Они бесполезны. Чтобы создать инсектоида, нужно 300 кило кристаллов и 20 металла. И на усовершенствование много затрат потребуется. Смотрите на таблицу.

Фух… Навалились усталость и бессилие. Да, есть Технозамок, но толку с него — ноль. Если набежит враг, камня на камне не оставит.

— Самый мощный защитник замка, гордость наших разработчиков — техномансер, — продолжил Хранитель. — Обладает аномальными способностями, может преобразовывать и накапливать статическое электричество…

— Типа, молниями шарашит? — вытянул шею Карло.

— Необученный юный техномансер может поразить одну цель, с опытом количество целей увеличивается. Точнее, увеличивается площадь поражаемой поверхности до ста метров. И еще техномансер способен заряжать и стимулировать башни Тесла… Если они у нас будут. Если решите их строить, — Хранитель выделил башню Тесла в таблице. — Вещь дорогая, но мощная.

Да уж. Техномансер — 1000 килограммов кристаллов, 20 — металла, жизней — 50, дамаг — 200. Сильный, но дохлый. На третьем уровне развития способен поразить все цели на участке площадью 100 метров. Воображение нарисовало поле, где корчатся Кайзер и его приспешники.

Хранитель будто прочел мои мысли и включил презентационный ролик: техномансер поражает наземные цели. Ночь. Темнота взрывается светом. Молнии бьют словно ниоткуда, и враги падают замертво. Камера приближает невысокого юнита в черном. Юнит улыбается, обнажая острые, будто подпиленные зубы.

Вторая часть ролика — техномансер касается железной вышки, как я понял, башни Тесла, и она начинает с удвоенной силой шпарить молниями по приближающемуся противнику.

— Впечатляет, — оценил я. — Но чтобы создать и выучить такого, уйдет больше тысячи кило кристаллов, а мы добываем только 200 в сутки. Это я к тому, что у нас нет времени. Вообще нет! Наш враг может напасть и сейчас, и завтра, и послезавтра. Вдруг его люди уже шагают по подземным коридорам, а мы ничего не можем им противопоставить. Надо подумать, как сделать, чтоб Замок развивался быстрее.

Засвистели двери лифта. Я вскочил и прицелился в незваных гостей, Гудвин, до того дремавший у стола, тоже вскочил.

Но это был не мутант — трое людей в синих униформах. Они вытолкали из лифта раскладную каталку наподобие больничной, поприветствовали нас и принялись грузить на нее трупы ученых.

Рабочие, к удивлению моему, были совершенно антропоморфные. Я бы сказал — обычные люди. Две руки, две ноги, одна голова, синие комбинезоны. Они переговаривались между собой:

— Ты держи, держи этого хрена… Блин, разваливается.

— Я держу, ты ж поворачивай, твою налево!

Я прищурился.

Техник,

житель Технозамка.

Уровень: 20.

Неагрессивен. Разумен.

Ага, значит, это и есть обслуживающий персонал Технозамка. Уровень, мягко говоря, подкачал. Ну, со шваброй бегать или там трупы перекладывать, большего и не нужно… А дальше, если я правильно понимаю, их можно апгрейдить.

— Согласен с Шадом, — кивнул Карло. — Нужно разработать стратегический план развития комплекса. Но я даже не могу представить, за что хвататься сначала.

— Главное — ресурсы, — подсказал Хранитель. — ГЭС мы запустили, теперь желательно наладить производство.

— И распределить сферы влияния.

— Хорошо, Карло, ты будешь заниматься Инженерной и войсками, а также вести бухучет, — решил я. — Хранитель, поручаю тебе Лабораторию, рабочих и добычу ресурсов. У кого какие соображения?

Карло шумно почесал голову и, для разнообразия, промолчал. Хранитель сказал:

— Мне нужно время, чтобы все распланировать и предоставить вам отчет. Часа, думаю, будет достаточно.

— И мне нужно время, — закивал Карло. — Так сказать, ознакомиться, что где и как. Сейчас пойду в Инженерную.

— Последний вопрос. Хранитель, я видел среди солдат гномов с песьими головами. Это тоже опытные образцы?

— Не совсем. Следопыты. У них развитое обоняние и зрение, но сами они слабы, интеллект низкий. Кроме как брать след, ничего не умеют. Сейчас они бесполезны, и я о них умолчал.

— Тогда сверим часы, — я покосился на монитор. — Почти утро: пятнадцать минут четвертого. Через час встречаемся здесь и разрабатываем стратегию развития замка. Все свободны.

Первыми удалились рабочие с каталкой, нагруженной останками ученых, за ними укатил озабоченный Карло на боевой коляске. Потом удалился Хранитель, и я остался за терминалом один. Поглядел на Гудвина и сказал:

— Голова гудит, надо на свежий воздух. Давай пройдемся к карьерам.

Мы вышли во двор, зажатый между базальтовыми стенами и скалой с донжоном. На стенах слева и справа включились прожекторы, и квадратные постройки отбрасывали смоляные тени. Дул прохладный ветерок, шевелил волосы. Небо на западе было аспидно-черным, а на востоке начало едва заметно сереть.

Как и положено в горах, звезды тут казались яркими и близкими. Я поймал себя на мысли, что вжился в этот мир и хочу тут остаться. Гудвин тихо полязгивал, семеня рядом.

Возле ворот я на некоторое время замер, соображая, как же спуститься, и понял, что сделать это можно только подземными коридорами. Здесь стоял ангар, над ним возвышалась лебедка на станине, вмурованной в базальт, рядом свернулся кольцом толстый кабель. Наверное, вагонетка фуникулера хранилась в ангаре.

Хозяин! Хозяин! Смерть! — заорали в голове. — Наверху! Смерть!

Кажется, Йоха был в панике. Обернувшись, я задрал голову и разглядел, что над далекой крышей башни кружится, заслоняя звезды, крылатый силуэт. Мать мою в кулер, что это?! Дракон?!!

Гудвин разразился лаем. Я мысленно спросил:

Йохан, что происходит?

Украл Смерть! Хозяин! Украл Смерть! Спасать! Йоха спасать!

В голосе его звучала неподдельная боль, аж сердце защемило. Дракон взмыл в небо, сделал крут над двором, пронзительно закричал и полетел к скалам.

Спускайся! — приказал я Йохану и бегом кинулся в зал.

Вейдер с Карло удивленно повернулись ко мне.

— Хранитель, твою в кулер! Что за твари летают над Замком?!

— Дракон? — безо всякого удивления уточнил Вейдер. — Незначительный элемент, забыл предупредить. Он живет высоко в скалах, у него там гнездо. Дракон спит сутки, иногда больше, если сыт, потом выходит на охоту. Думал, не представляет опасности — обычно охотится на коз.

— Что это вообще за тварь? — спросил я, постепенно успокаиваясь.

Все это время через ментальный интерфейс отслеживал перемещение моей зомби-команды: четверо, повинуясь приказу, быстро спускались по винтовым лестницам. А пятый… пятая, Смерть, удалялась куда-то за пределы известной мне области. С такой нехилой скоростью удаляется. То есть ее дракон уносит, да? Паршиво. Только этого не хватало!

— Неудачный эксперимент… Вообще-то он мертвый. — Впервые в голосе Хранителя послышалась растерянность. — Один из неудачных юнитов. Слабая оперативная память, получился глуповат. Попал в гнездо ядоплюек, был атакован, то есть оплеван. Перекрестный огонь — хватило даже для такого здоровяка. Стал зомби. Вообще он трус, заносчивый трус, когда людей много, не трогал. Козами питался. Свил гнездо, его оставили в покое.

— Далеко это гнездо?

— Шад! — с интонациями мамочки, которой дитятко сообщило о намерении пойти на шоу со стриптизом, воскликнул Хранитель. — Зачем вам? Это опасно!

В зал вбежали мои зомбаки. На Йохана смотреть было жалко — малоподвижное лицо застыло маской отчаяния.

Действительно, зачем мне это?

Йоха спасет Смерть! Йоха спасет!

Дракон плохой, — вторил Галоперидол. — Дыкый горэц. Дэвушка украл.

Еще двое топтались рядом. Я давно заметил, что пятеро зомбопузиков развивались по-разному, то ли на них пришлись неравные части ИскИна, то ли сказывалось что-то другое. Галоперидол, Смерть и Йоха казались карикатурно-живыми, испытывали эмоции. Еще двое, двухметровый амбал с ником Парасолька и типичный задохлик-задрот с усами-щеточкой — Вересень, никак не развивались, оставались по-прежнему немы и тупы. И при этом они хвостиком ходили за Йоханом.

Спасать!

Погоди. Стой.

Йохан дернулся, будто пытался не послушаться приказа.

— Вейдер, дай мне точные координаты гнезда дракона. И как до него добраться?

— Но, Шад…

— Хранитель! — повысил я голос. — Выполнять, немедленно. Своих не бросают. Иначе свои тебя бросят.

Карло со значением покивал. Я и сам не знал, как относиться к собственному порыву. С одной стороны, я прав, зомбям не справиться без меня. С другой… Блин, я сдохну скоро, а думаю об игровых персонажах, которые почему-то стали мне дороже реальности.

Но — засиделся я в Замке, надоели его стены и потолки, давят. Хочу на волю, в пампасы… К дракону.

Хранитель вывел на экран план местности, ткнул в зеленую точку:

— Здесь, на вершине. Дороги как таковой туда нет. Есть тропа, но она опасная. И часть пути придется карабкаться по скалам. Ползти.

Карабкаться — это ловкость. Я вспомнил о нераспределенных очках характеристик. Ладно, пару минут ничего не решат. Отдал приказ зомбопузикам оставаться на месте, Карло — собрать нам оружие и снаряжение, необходимое для восхождения, всем — не мешать мне, после чего сел в кресло и попытался сосредоточиться.

Нубье лопоухое, как есть. Пора умнеть. Триста очков — на Интеллект. Теперь мой ай-кью запределен — 550. Когда у меня есть Технозамок и появились верные подданные, на остальном можно сэкономить. Сражаться за меня будут юниты, торговать Карло. Выносливость и силу обеспечит экзоскелет. А вот удача не помешает. Прибавляем 100, получаем 220. Ловкость — тоже необходимый скилл. Плюсуем полтинник, получаем 410. Ну, и здоровье увеличиваем на полтинник. В итоге — 260 здоровья.

У меня даже плечи развернулись, таким здоровым я себя ощутил. И сильным. Проверил интерфейс — он стал ярче, четче и охватывал большую площадь. В нем появились новые данные, например, теперь возле каждой точки, показывающей положение зомбей на карте, появились их параметры, а еще циферка скорости перемещения (сейчас там были нули). Все правильно, ведь на самом деле плюсовка очей к Интеллекту не сделала меня умней, каким я был, таким я и остался. Но что-то ведь должно было измениться… и движок вирт-мира отреагировал улучшением интерфейса, лучшей прорисовкой карты, добавочными параметрами — в условностях игры это означало, что я стал лучше понимать окружающий мир и населяющих его существ.

Надо отдать Карло должное, организатор он отличный. Когда через несколько минут я вернулся в зал, зомбопузики были экипированы: дробовики, «наганы», мотки веревки, карабины. На столе ждали мои «тавор» с «глоком». Ну что, повоюем?

— Я бы пошел с тобой, — вздохнул Карло.

— Нет уж, ты там точно не проедешь. Оставайся и попробуй к моему возвращению хоть что-то наладить. И отправь кого-нибудь прочесать замок — может, удастся поймать чужого, который нападал на меня.

Мы выдвинулись.

Утро еще не наступило, и в чуть посеревшей ночной мгле скалы казались необозримыми, невозможно огромными, к тому же — монолитными, ни единой трещинки.

Я раздал зомбопузикам налобные фонари и включил свой. Гудвин забежал вперед, по камням зашкрябали когти.

Можно пройти.

Узкая, вьющаяся над обрывом тропка уводила вверх. Шли гуськом, глядя под ноги. Я придерживался за скалу правой рукой, левым боком ощущая многометровую пустоту. Оглянулся: прожекторы освещали Технозамок, оставшийся внизу. Ох, куда же я снова лезу…

Утро близилось. Тьма слева постепенно рассеялась, и подниматься стало еще неуютнее. К тому же, усилился ветер, он дул в лицо, будто хотел столкнуть нас — столь жалких по сравнению со скалами — вниз. Лететь высоко, пожалуй, успеешь вспомнить всю жизнь, а особо интересные эпизоды просмотреть в повторе.

Гудвин шел первым, устойчивый и резвый, как горный козел. Я замыкал. На особо мерзком участке тропы, когда она сузилась до ширины ступни, и к тому же под ногами стали попадаться мелкие камушки, заставил зомби обвязаться веревкой, один конец закрепил на Гудвине, вторым подпоясался сам.

Подъем казался бесконечным. Я потерял чувство времени, только проверял изредка, есть ли еще кого спасать, не исчезла ли Смерть из интерфейса. Пока что зомбачка была жива, если к ней применимо такое понятие.

Тропа оборвалась внезапно. Она истончилась и просто закончилась, сошла на нет, и мы оказались лицом к лицу со скалами. Здесь, на огромной высоте, ветер и дожди изгрызли их, оставив на поверхности длинные извилистые углубления.

Ладно, я-то со своей ловкостью поднимусь. А Гудвин? Собаки не умеют лазать по скалам. А зомби?

— Гудвин, останешься здесь. Охраняй.

Мехапес посмотрел на меня с грустью.

Я развязал мертвую команду, несколько раз показал, как и что делать. Вроде бы, поняли. Полез первым.

Никогда не увлекался скалолазанием. Более того, кажется, всегда недолюбливал большую высоту. Цеплялся за уступы, выискивал, куда поставить ногу, и ругался: понесло, блин, проветриться. К дракону он захотел! А обратно как сползать, подумал? Спускаться же всегда тяжелее. Надо будет крепить веревки. Объяснять зомбакам систему… В реальности давно сорвался бы и разбился. Но здесь удача и ловкость — прокачанные мои способности — делали меня вполне сносным альпинистом.

Наконец, мы оказались на вершине. Что удивительно, полным составом. Открылась небольшая, метров сто в диаметре, площадка — уступ, за которым поднималась еще одна скала.

К счастью, лезть выше не было нужды. Гнездо дракона было прямо перед нашими носами.

Совсем не птичье гнездышко, свитое из веточек. И даже не груда камней. Дракон оказался креативным: он перетаскал сюда остовы машин, листы железа, какие-то непонятные сварные конструкции, автомобильные покрышки. Венчала симметричную груду хлама параболическая зеркальная антенна. Вокруг были разбросаны кости, надеюсь, козьи. Воняло адски: тухлятиной, кислятиной, а также большим и не очень-то свежим зомби.

Далеко вверху, в чаше антенны что-то копошилось. Видимо, это и был дракон.

Я отдал зомби приказ не шуметь и оставаться на месте. Активизировал стелс.

Однако невидимость помогла слабо. Стоило начать восхождение, как под ногами дернулась и с грохотом поползла вниз какая-то железяка. Чаша антенны качнулась, и над краем ее показалась драконья голова.

Большой и толстый, но медленный. Бармаглот, значит. Голова Бармаглота носила явные следы разложения. И смердел он… В общем, мои зомби — натуральный свежачок в сравнении с этим зловонным парнем.

— Какой же ты, твою в кулер, Бармаглот? — пробормотал я. — Даю тебе новую кличку: Запашок.

Дракон был черный, тощий, в белесых пятнах плесени. Он осмотрелся, принюхался — ноздри расширились. И наконец заметил Йоху с командой. Мой гнилец-молодец повел себя, как рыцарь. Со всем возможным слабоумием и отвагой: он поднял дробовик и прицелился.

Блин!

Над головой дракона развернулись дырявые, потрепанные, но все равно внушающие невольное уважение кожаные крылья.

— Йохан! — тоненько крикнули из антенны.

Жива, Смертушка, жива, красавица бледнокожая. Но что ж вы дураки-то такие, откуда бы вам мозгов еще взять свежих… Дракон рыкнул и кинулся вниз.

Грохнул выстрел — Галоперидол, опередив Йоху, по-джигитски выпалил из «моссберга», но не учел отдачу и с гортанным возгласом свалился на спину. Проклиная каждый байт неразумных созданий, я бросился на выручку, по-прежнему оставаясь невидимым для дракона.

Возьмет его выстрел из «тавора»?

Тут же и проверил. Дракон взвыл и обернулся. Несмотря на то, что ему вырвало основательный кусок мяса из бедра, тварь не замедлилась.

Елки-палки. Да я и сам туп, как зомби, — он же дохлый!

Выстрелом я себя выдал, поэтому срочно прыгнул в сторону. Умом зверушка, судя по всему, не отличалась и при жизни, а сейчас от его тухлых мозгов осталась одна пустая формальность. Вместо того, чтобы рвать видимого врага, Бармаглот заметался по площадке, косолапя, молотя хвостом и подвывая. Я прислушался.

— Обижают! Обижают!

Ого, а тварь-то — говорящая.

Хвост прошел над лежащим Галоперидолом и ударил в Вересня. Несчастный зомбак только-только успел достать «наган» из кобуры, даже прицелиться не сумел. И тем более не сумел он удержаться.

Вересня подбросило — и выкинуло со скалы. Только ноги мелькнули.

Никто не успел ничего сделать. Наконец-то очухался и выстрелил Йохан, поднялся Галоперидол… Черт, Бармаглот же их поубивает!

Черт! Черт, черт, черт! Матерясь, я побежал на выручку. Сделать толком ничего не мог, но хотелось как-то защитить моих гнильцов. Из гнезда верещала Смерть, рвалась на помощь Йохану.

Я застыл, как мобом пораженный. Ну конечно! Артефакт, врученный мне давным-давно мутантом Вагой, подчиняет от двух до пяти зомби. У меня был полный комплект, тухлая команда, однако Вересень своей героической кончиной освободил место для нового зомбака.

Да, вашу в кулер, да! Использовать!

— Стоять! — завопил я Бармаглоту, то есть уже Запашку. — Замри!

Дракон взрыкнул. И замер. Бока его тяжело вздымались, глаза светились ненавистью. Впрочем, через несколько секунд взгляд изменился, и дракон обратился ко мне, вслух, не про себя:

— Хозяин…

Лексика моих зомби отличалась разнообразием. Я вздохнул с облегчением.

— Йохан, стой. Все хорошо. Друг.

Враг! — не согласился предводитель мертвецов.

— Уже друг. Друг, говорю! Хороший дракоша. Запашок, так звать. Сейчас, имя в интерфейсе поменяю… Так, Смерть, иди сюда.

Ей и приказывать не надо было — она уже бежала, неловко, по-зомбачьи, к своему Йохе. Галоперидол довольно лыбился. Смерть кинулась Йохану на шею, он обнял ее, не опуская дробовика. Красота.

Я решил заняться новым питомцем. В одну команду с моим боевым отрядом его, пожалуй, добавлять не стоило, обойдемся индивидуальным управлением.

Сначала вынул из поясной аптечки шприц с регенератором, подошел к Запашку и вколол лекарство. А то уж очень он вонял. Потом проверил ходовые качества. Дракон стоял спокойно, пока я осматривал его лапы и крылья, только фыркал изредка.

— Обижали, — пожаловался он сумрачно.

Тон был — как у избалованного подростка. Каким, похоже, Запашок и являлся.

— Сам всех обижал, — отрезал я. — В замок без приказа не соваться, понял? Жрать коз. Ты понял?

— Понял. Обиделся!

И отвернулся. Да уж, везет мне, как зомби. Теперь под моим управлением еще и обидчивый дракон семидесятого уровня. Ну, ладно. Зато ему топлива не надо.

— Сейчас спустишь нас вниз, понял?

Запашок молчал.

— Понял?! — повысил голос я.

— Дракоша понял.

Фу-ты, ну-ты, какая цаца. Я втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Ну, зомби-команда, пора возвращаться в замок.

Запашок перевез всех в три захода. Гудвин спускаться на его спине отказался, предпочел вернуться в Технозамок самостоятельно. Наше триумфальное возвращение произвело, похоже, на обитателей неизгладимое впечатление — они собрались во дворе, обсуждая, тыча в Запашка пальцами. Применения дракону я пока придумать не мог и отправил его отдыхать, остальных зомби определив в помощь строителям.

Рядом в ангаре заскрежетали ржавые петли дверей, затопали, донеслись голоса. Это пробужденные рабочие взялись за дело с усердием весенних муравьев. Распахнулись ворота — и я увидел вагонетку.

Люди в оранжевых куртках суетились возле нее. Двое направились к кабелю, заметили меня, махнули руками.

— Приветствуем, Хозяин! — сказал один, рыжий детина лет двадцати, с коричневым от веснушек лицом и оттопыренными ушами, красными, будто ломти помидора.

— Будете восстанавливать фуникулер?

— Ага. Столько лет простоял, не факт, что легко запустится.

Надо же — не юнит, а прям живой человек.

— Ну, удачи, мужики, — сказал я и пошел к донжону. Гудвин потрусил следом.

Навстречу попалась группа юнитов в синих рабочих костюмах. Раньше я думал, что все рабочие будут клонами на одно лицо, но они оказались разными, у них даже характеры были, будто это реальные наемные рабочие. Вот только женщин среди них я не замечал — любвеобильного Карло ждет разочарование.

По подземному ходу мы шли на небольшом расстоянии от гомонящих горняков, направляющихся, как я понял из разговора, на Сталелитейный завод. Хозяина с такого расстояния работяги не узнали и вели себя так, будто не было десятков лет простоя, они только вчера ходили на работу, а сегодня — очередная смена.

Вышли на асфальтовую дорогу, жмущуюся к скале. Я глянул вниз с обрыва. Дробилки, буровые и подсобные помещения, освещенные прожекторами, напоминали огромный космопорт. Приземистые здания, рельсы, металлические ворота, лебедки, железные конструкции непонятного назначения. Полосатые красно-белые трубы терялись во мраке. Доносились мерный рокот и голоса, умноженные эхом. Вдалеке я разглядел выезжающие из гаражей машины.

А ведь это все — мое. Дальше по дороге — Гранитный карьер, еще дальше — Шахта кристаллов. Святые разрабы, да я хозяин заводов, газет, пароходов! У меня даже вертолет есть! Осталось все это удержать. Но как? По три солдата в день — это ничего!

Полюбовавшись на грузовики, ползущие вдоль карьера, я глянул на Гудвина, тоже наблюдающего за работами. Его вздернутые уши, металлический хвост, торчащий вертикально, будто антенна, и вскинутая голова выдавали крайнюю степень гордости и восторга.

— Нравится? — спросил я, и меня захлестнула волна его восторга.

Возвращались тем же маршрутом, через скалу, за которой прятался замок. Попадающиеся навстречу рабочие приветствовали нас, но с расспросами не приставали. В их взглядах не было рабской покорности и слепого обожания.

Вспомнились стратегии, в которые приходилось играть. Постоянно не хватало ресурсов, за шахты велась война, но если воевать слишком долго, рабочие начинали бастовать. Эти, наверное, тоже могут.

Вскоре очутились в огромном зале с юнитами. Все рабочие уже разошлись, а вагоподобные базовые солдаты разбились по группам и ревели, устраивая показательные бои.

Волосатые, кряжистые, квадратные, они казались опасными и свирепыми, хотя, судя по характеристикам, такими не были. Солдаты были так увлечены, что не заметили меня. Правильно, боец не должен думать, поэтому он все время должен что-то делать. Что — неважно, главное — занять солдата пусть даже бесполезным, но трудом. Иначе они перепьются и убьют друг друга.

О, а вот мои зомби. Сели в рядок под стеночкой, только Галоперидол стоит, покачивается. Будто почувствовал меня, обернулся и растянул синюшные губы в ухмылке.

Хозяин… хозяин, — зашелестело в голове.

Йоха и Смерть выпрямились и помахали руками. Я подошел к ним, осмотрел небольшой отряд. Вроде, не портятся. Надо будет их еще проапгрейдить, авось и им применение найдется — рук-то ведь не хватает, а зомби зарекомендовали себя как хорошие исполнители.

Йохан зашевелил губами, но в солдатском реве я не услышал, что он сказал. Непорядок у подопечных Карло, непорядок! Когда над головой пролетел какой-то прибор и разбился о стену, я заорал:

— Отставить разгильдяйство!

Удивительно, но юниты услышали, замерли, как стояли, начали медленно поворачиваться. Завидев меня, вытягивались по струнке и отдавали честь.

— Вольно. Командиры подразделений, шаг вперед.

Вышло двадцать пять юнитов с нашивками сержантов.

— Приказываю поступить в распоряжение начальников бригад на шахтах. Сотня остается здесь помогать приводить в порядок Инженерную и Лабораторию, проводить мелкий ремонт и монтировать трос для фуникулера. Остальным — вооружиться и начать прочесывать помещения. В замке прячется опасный мутант. Чужой. Более подробные распоряжения получите от непосредственного начальника.

— Так точно! — грохнули юниты хором.

Все они тоже были разными: высокими и коренастыми, серыми и бурыми, и отдаленно напоминали вуки из «Звездных войн».

— Вольно. Дожидаться распоряжений!

Я миновал зал с твердой уверенностью найти Карло и устроить ему нагоняй. При таком дефиците ресурсов — и позволять солдатам страдать от безделья!

Идущий впереди Гудвин вдруг прижал уши, рванул вперед и затанцевал возле зеленоватой лужи. Я присел возле нее на корточки, коснулся носком ботинка — потянулась вязкая, как слюна, нить.

От лужи к стене вел влажный след. Валялась какая-то железяка, измазанная этой дрянью. Сердце пропустило несколько ударов. Неужели проклятый мутант сожрал Карло или Хранителя? Нет, все-таки не похоже.

След вел к вытянутой вентиляционной решетке. Я сглотнул, разглядев буро-красную дорожку, медленно ползущую вниз по стене, и обрывки синей ткани.

Пришлось бегом возвращаться к боевым юнитам, строить их попарно и отправлять прочесывать каждое помещение. Чужого они вряд ли прикончат, но могут напугать и хотя бы на время отбить желание охотиться на нас.

В коридоре, где осталась слизь, солдаты приставили лестницу к стене под выбитой решеткой. Один из юнитов уже копошился в глубине, глухо ругаясь. Вскоре появились его ноги, зад. Двигался он рывками и тянул погибшего рабочего. Не удержавшись, загремел на пол вместе с трупом.

Я отвернулся: лицо покойника было обглодано, на горле рана с рваными краями. Вот, что надо сделать в первую очередь: изловить чужого!

Нужно найти датчики движения. Значит — в Инженерную.

Когда я уже подходил к ней, из-за двери донесся истошный вопль Карло. Он орал так, будто с него сдирали кожу живьем.

Черт! На него чужой напал!

Я выхватил пистолет и бросился на выручку. Ударил в дверь, забыв про сенсорные панели. Ругнулся, приложил к ней руку, она с шипением раскрылась.

Гудвин оттеснил меня, сунулся вперед — защищать.

Карло валялся на полу возле инвалидной коляски и сучил обрубками ног, а на нем верхом сидела неведомая тварь со стрекозиными крыльями, широкой спиной, похожей на коровью, и длинными женскими ногами.

Еще один чужой! Это что же получается, мутанты шастают по моему Технозамку, как по своему дому?! Ну, все. Капец тебе, тварь!!!

Но я не успел выстрелить — Гудвин, который тоже малость охренел, залаял, и мутантша (а это была стопроцентная самка, хотя и очень странная, химерическая с виду) заметалась по Инженерной, ударяясь о Синтезатор и другие приборы. О, господи, такая туша — и летает! Я принялся палить по ней, но все время промахивался.

Наконец химера с разгону вломилась в вентиляцию и ушуршала. Я ошарашенно уставился на пунцового Карло, а перед глазами колыхалась то ли грудь, то ли вымя, ноги женские, почти как у модели… Господи, ну и создание!

— Что тут произошло?! — рявкнул, наконец, я. — Откуда ЭТО?!

Гудвин рычал и непроизвольно облизывался, глаза у него были выпучены примерно, как у меня. Карло стянул с себя рубаху, вытер потное лицо и пожаловался:

— Солдата хотел сделать. Боевого. А получилось… оно, и как набросится!

— Занимался бы ты лучше полученными делами! А если б это… эта тебе горло перегрызла? Теперь у нас по замку бродят двое хрен-поймешь-кто!

— Надо ее отловить и нейтрализовать. Срочно! — Карло погрозил вентиляции кулаком. — А то еще на кого-нибудь набросится.

Из вентиляции донеслось жалобное курлыканье.

— Во! Она тут, рядом!

Немного успокоившись, я сказал:

— Если эту химеру ты сам… захимирячил, то она не должна быть так опасна, как чужой, проникший сюда из стана врагов. Может, чужого твоя химера сожрет, а?

Карло на руках пополз к коляске, помогая себе обрубками ног. Пришлось поднимать его и усаживать. В вентиляции снова закурлыкала химера, трепыхнулась. Карло выхватил пистолет и зашипел:

— Только приблизься ко мне — голову снесу!

Химера заскулила обиженным котенком и затихла.

Я подошел к Синтезатору. С первого взгляда он напоминал непрозрачную душевую кабинку с массивным поддоном и куполообразным верхом. Прибор подключался к терминалу, куда были встроены 3D принтер, сканер и монитор. Под ним располагались закрытые окошки для образцов. Мне было все равно, что замутил Карло, видимо, он даже не удосужился вынуть модель из принтера, я тоже не стал этого делать. Называется: сделать хотел грозу, а получил козу. Хранитель упоминал, что живые существа лучше создавать по хорошо проработанным чертежам, но наш реактивный инвалид его не послушал.

Елки-палки! — а что, если Карло, изголодавшийся по женской ласке, задумал создать себе даму сердца… Я с подозрением уставился на него. Вон, как бородкой шевелит да руки потирает… Ну, точно! Только вот ничего не получилось у него.

Так, ладно, надо заняться датчиками движения. Где они могут быть? Я принялся шарить по пыльным полкам, мысленно связался с Хранителем, ответ в голове возник в виде нечеткой картинки, пришедшей через ментальный интерфейс: тумба, похожая на сейф, с сенсорной панелью.

Она обнаружилась за стеллажами. Я достал прибор, напоминающий пульт от телевизора, только с экраном, и кнопок было всего двенадцать. Включил и — о, чудо! — он заработал, на темном экране появились три зеленые точки: Карло, Гудвин и созданная им химера.

Карло двинулся ко мне, прибор заверещал: пи-ип — пи-ип — пи-и-ип!

Ну вот, отлично. Я отдал датчик инвалиду, взял себе еще один, заглянул в тумбу — их там было много.

— Раздашь солдатам, пусть ищут чужого.

В тумбе также находились пыльные папки — взял одну, пролистал. И свел брови над переносицей, вчитываясь. Горная смола, вот о чем шла речь на вложенных в папку листах. Такое полезное ископаемое, из него производится универсальный регенератор типа медицинского клея. Читая его свойства, я забыл обо всем. И регенератор, и антибиотик, и кровоостанавливающее средство. Круто!

— По плану у нас сейчас доклад Хранителя о состоянии дел в замке, так что идем, — сказал я и направился в терминальный зал, зажав папку под мышкой. Карло катил впереди и с подозрением косился на вентиляцию, я же не отрывал взгляда от датчика движения.

Хранитель мерил шагами зал. Увидел нас, сделал приглашающий жест и сел за клавиатуру. Мы устроились справа и слева от него, посмотрели на экран с таблицами. Карло тихонько матерился, пыхтел и чесался — химера успела хорошенько обслюнявить его. Целоваться, что ли, лезла?

Хранитель начал доклад с того, что снова напомнил суточную норму добычи кристаллов, металла и выработку энергии, вздохнул, помолчал и продолжил:

— К сожалению, не все ресурсы легкодоступны. У нас в Инженерной есть Оружейная мастерская, где можно производить патроны, оружие, гранаты и даже мины, но порох достать неоткуда. Небольшой запас есть, но это крохи.

— Поскольку денег у нас — ноль, я все потратил, покупая снаряжение в НИИ, то остается одно: найти материальные ценности, годные на продажу, чтобы на вырученные средства закупить порох, — я бросил папку на стол. — Вот. Горная смола. Можно продать ее гильдии Лекарей, а на вырученные деньги закупить порох.

— У кого? — вклинился Карло.

— Найдем. К примеру — гильдия Оружейников, есть ведь такая. Это самое логичное.

Хранитель покачал головой:

— Да, смола — ресурс ценный, но он добывается в труднодоступном месте, где полно мутантов и аномалий. В свое время мы множество людей там потеряли. Это правее гранитного карьера, за перевалом. Смола похожа на янтарь, но тает в руках. Ценнейший регенератор, можно сказать, эндемик.

— Странно вообще-то, — снова перебил инвалид. — Сколько живу, про смолу эту не слыхал.

— Ее не применяют в чистом виде, плавят, очищают, домешивают ингредиенты, и получается медицинский клей, более эффективный, чем повязки. Можно в Госпитале делать и продавать готовый, но на это уйдет время, можно наладить добычу и поставлять в необработанном виде чуть дешевле.

Я заметил:

— Второй вариант мне нравится больше. А почем оно сейчас на рынке?

— Не имею ни малейшего представления. Товар крайне редкий.

— Покажи ее месторождение на карте.

На экране возникла спутниковая карта — окрестности с высоты птичьего полета. Я узнал Технозамок, гряду на севере, отделяющую его от долины. За долиной были невысокие лесистые горы, а за ними — неприступные черные скалы.

Там, где горы, загорелось зеленое пятно.

— Пять километров от нас, — прокомментировал Хранитель. — Трудность в том, что на поле в долине есть аномалии, а дорога ведет только до подножия гор. То есть, собирать смолу придется вручную, в окружении мутантов.

— Не беда. На зомби они не реагируют. Вейдер, план такой: машина доезжает до подножия гор, водитель ждет. Мои молодцы собирают смолу, грузят и возвращаются к вечеру. Утром продаем смолу, покупаем порох.

Карло со значением покивал и сказал:

— Незаменимая у тебя команда. Я поначалу не мог понять, чего ты эту падаль за собой таскаешь, людей пугаешь, теперь все стало на места.

— Это да. Осталось с гильдией лекарей договориться и заслать зомбаков. Но об этом позже. Пока продолжим.

— Основную часть рабочих я отправил добывать ресурсы — это повысит производство на десять процентов, но проблемы не решит, — отчитался Хранитель. — К тому же у нас недостаток научных работников и технического персонала, так что в ближайшее время придется прибегнуть к помощи Синтезатора для создания новых сотрудников. Это раз. Два, у нас мало энергии. Ее едва хватает, а если запустить производство… Вы сами все понимаете. Ну, и о том, что Технозамок практически беззащитен, мы уже говорили.

Я подпер голову рукой и спросил:

— Какие будут предложения? Мое — пока отправить солдат в шахты. Временно. Конечно, их производительность не сравнится с рабочими, но все-таки — помощь. Они все равно пока бесполезны как боевые единицы и не сдержат неприятеля даже полчаса.

— Солдат — в каменоломни? — возмутился Карло.

— Да. Они у тебя беспредельничают без дела, а так будет хоть небольшая польза. Хранитель, это можно устроить?

— Да.

— Тогда, Карло, распредели, кто куда пойдет. Согласись, решение здравое.

— Ладно, займусь, — проворчал он.

Хранитель заговорил снова:

— Для обороны нам первым делом необходимо установить на стенах минимум восемь турелей. Увеличить расход электроэнергии, а следовательно, ее выработку. Создать с полсотни универсальных пехотинцев и хотя бы десяток инсектоидов. Неплохо бы и несколько техномансеров, но это уже роскошь. Опять-таки, к роскоши относится постройка башен Тесла, защитных экранов…

Не удержавшись, я перебил его:

— Повторю вопрос: сколько времени надо, чтоб замок стал обороноспособным?

— Три недели, — ответил Хранитель. — Потому что максимум, который мы можем себе позволить ежедневно — мелкий ремонт и создание нескольких солдат.

— Нет у нас трех недель. И у меня лично нет, и у всего замка… На нас раньше нападут. Не могу этого доказать, но уверен. Все наше благополучие — до первой же атаки. Скоро, очень скоро, все узнают координаты, и даже не кланы — Альянсы сюда ломанутся. Но скорее всего, остальных опередит Кайзер со своей Короной. Так что думайте, что делать. В принципе, я могу попросить о помощи клан Барсов, но предложить мне пока нечего, и договор с ними крайне нам невыгоден и потому нежелателен.

Карло насупился и затарабанил пальцами по поверхности стола.

— По сути, все упирается в ресурсы, — проговорил Хранитель и смолк. Зато Карло воздел вверх палец и воскликнул:

— Значит, надо увеличить добычу ресурсов! Это ж элементарно!

— Ценное замечание, — холодно кивнул Хранитель. — Но у всего есть предел. Предел нашего оборудования и человеческих ресурсов — 200 кг кристаллов в день. Солдаты могут еще десять-двадцать кило добыть, и все. Новые дробилки, автомобили и прочее закупать сейчас не по карману. Это тупик.

— Думаешь, Вейдер, я зря тратил время в Инженерной? Я там не только неполноценных химер клепал, а кратенько изучил ТТХ, так сказать, горнорудного оборудования, и имею кое-какие обнадеживающие сведения, — Карло подмигнул мне, отчалил от стола и пару раз объехал его на каталке — видимо, от волнения.

— Не томи уже! — не выдержал я. — Делись.

— Ладно, ладно, так вот… Почти все наше оборудование рассчитано на три-пять лет непрерывной эксплуатации в определенном режиме. Так же и человек, живет в среднем семьдесят лет, но может и в сорок умереть от износа, если будет работать как проклятый. Поняли, куда клоню? Я кое-что нашел. А именно, как увеличить мощность оборудования и повысить КПД до максимума. Но проработает оно у нас месяц-два, не дольше.

— И сколько получится на выходе?

— Много! Кристаллов — две с половиной тонны, металла — три тонны, двести тонн гранита. Да, оборудование вскоре придется ремонтировать, а то и менять часть. Но мы к тому времени раскрутимся и сможем себе это позволить. А еще я откопал чертеж штуки, какую мы видели у киборгов — уловитель молний. Во! Правда, обойдется он недешево, но зато энергии нам навалит выше крыши!

— Так… — я задумался. Карло с Хранителем молча ждали моего решения. — Хорошо, примем твой план. Можете рассчитать примерный план развития замка с учетом новых условий?

— Запросто! — просиял Карло, хрустнул суставами рук и пересел с инвалидного кресла на кожаное компьютерное. Лицо его порозовело, бородка топорщилась, пальцы так и мелькали над клавишами.

Зеленые огоньки побежали по сочленениям доспеха Хранителя быстрее и как-то веселее, и еще мне показалось, что у него ярче разгорелись прорези-глаза.

Меня и самого охватило возбуждение. Наверное, что-то подобное чувствовали покорители Аляски, когда обнаруживали в своем лотке среди камней золото. И Скрудж Макдак, впервые нырнувший в бассейн с золотыми монетами, тоже имел подобный опыт. Перед глазами замаячили какие-то смутные картины — ряды пехотинцев в экзоскелетах, неубиваемые инсектоиды с изогнутыми клинками в лапах, невысокие техномансеры, мечущие молнии. И все это — на фоне величественного Технозамка…

Подошел Гудвин, положил голову мне на колени. Ну и тяжеленная у него башка. Я поскреб ногтями за стальным ухом и прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Спать хотелось уже давно, а сейчас усталость навалилась с новой силой. Я ненадолго задремал, но проснулся, когда рука соскользнула с головы Гудвина и ударилась об его шею.

Проморгался, осмотрелся. Хранитель склонился над Карло и тыкал железным пальцем в монитор. Карло от возбуждения подпрыгивал на месте:

— Вейдер, ты гонишь! На нас собираются напасть, а ты хочешь заниматься внутренним интерьером и рабочих клепать. И так все норм! Мои ж солдаты теперь на тебя работают. Тебе что Шад сказал? Первым делом — солдаты, вторым — Излучатель!

— Мы не сможем учить воинов и инженеров, — стоял на своем Хранитель. — Они неопытные, у них устаревшее оружие. Без усовершенствований Инженерная и Лаборатория функционировать не будут, не сможем претворять в жизнь свои же разработки, а ведь они уже есть…

— О чем спор? — вмешался я.

Ответил Карло:

— Эта консервная банка утверждает, что надо сейчас все ресурсы бросить на создание новых техников, помещений и крутых примочек. А если на нас нападут, что — кулаками махать?!

— Я понимаю твое рвение, но… Во-первых, мы делим шкуру неубитого медведя, во-вторых, у нас нет пороха, чтобы штамповать в Оружейной мастерской патроны и гранаты, а без них наши солдаты гроша ломаного не стоят. Так что «примочки» жизненно необходимы. Итак, что у нас на повестке дня? Вейдер, записывай.

Хранитель понял мою шутку буквально, чуть подвинул Карло вместе с креслом и уселся за клавиатуру. Ну и картинка! Помесь Дарта Вейдера и средневекового рыцаря осваивает комп.

— Первое. Запускаем оборудование, выжимаем из него максимум. Второе. Создаем 50 новых техников. Сколько кристаллов понадобится?

— Пятьсот кило, — ответил Хранитель, не задумываясь, выделил цифру и перенес в правый угол монитора. — Рекомендую освободившихся рабочих заслать в Шахту, это повысит производство на несколько процентов. Когда люди понадобятся в другом месте, отзовем их. Для нас сейчас главное — ресурсы.

— Предложение принимается, ставь «три», переходим к пункту «четыре» и «пять». Модернизируем Лабораторию и Инженерную.

Хранитель тотчас озвучил затраты:

— 20 тонн гранита, 100 килограммов металла, 500 килограммов кристаллов, 15 Мв энергии, на лабораторию уйдет…

— Придержи цифры, от них голова пухнет. Записывай их — и достаточно. Вечером попытаемся смонтировать четыре турели. Вот теперь, Вейдер, посчитай, укладываемся ли мы в лимит?

— Укладываемся, — кивнул он. — Кристаллы и металл израсходуем, зато останется 730 тонн гранита.

— А воинов делать?! — закричал Карло, все это время возмущенно нарезающий круги вокруг стола.

— Завтра, — ответил я и помассировал виски, стимулируя извилины. — Надо сначала подготовить базу. И раздобыть порох.

Затрещал коммуникатор, и по помещению разлился бодрый мужской голос. Мне представился краснощекий рабочий в каске, с горящими энтузиазмом глазами:

— Хранитель, говорит И.О. начальника Гранитного карьера. Поступило распоряжение перепрограммировать оборудование для усиленной работы. С заданием справились. Ждем приказ.

— Запускай, — скомандовал Хранитель и прервал связь.

Буквально через пять минут с ним связались работники второго карьера, там тоже получилось.

— Карло, молодец, — похвалил я. — Надо тебе премию выписать и присвоить звание героя труда.

Тот отмахнулся, но видно было, что его распирает от гордости:

— Премию попрошу выписать гаремом. Но вообще, надо сначала получить результат, а потом радоваться.

Пока Хранитель занимался таблицами, вносил изменения в расчеты, а Карло дергал себя за бороду, кусал губу и носился по комнате, о чем-то напряженно раздумывая, я мысленно связался с Йоханом. Зомби отозвались с радостью и готовностью. Мне даже показалось, что они обрадовались. Мысленно обрисовав ситуацию, я велел им идти на разведку, искать месторождения смолы. Чтобы не отвлекать Хранителя, распечатал карту и пригласил мертвую команду в терминальный зал.

Зомби явились всей компашкой. В зале запахло, и Карло сморщил нос. Я протянул Йохану карту с зелеными пятнами месторождений смолы, карандаш.

— Когда будешь идти, делай пометки, где какие аномалии и прочие опасности.

— Пнял, — кивнул Йохан, хрустнув шеей. — Сдлаем.

И обнял Смерть за талию. Девушка жутко улыбнулась, положила голову ему на плечо. Я обратил внимание, что у Галоперидола опять проблема с рукой. Он будто прочел мои мысли и вернул головку плечевой кости в сустав с отвратительным хрустом. Надо ему, что ли, железную какую-то пришить… Можно такое сварганить в нашей мастерской? Позже займусь.

— Приступайте.

Покачиваясь, зомбаки направились к выходу.

— Огромный плюс, что на них мутанты не нападают, — прокомментировал я. — Хорошо для разведки в опасных местах.

Как только за молодцами сомкнулись двери, снова затрещал коммуникатор — на этот раз на связи был начальник Гранитного карьера. Этот юнит попался упрямый, он пытался переубедить нас, доказать, что выгоднее использовать оборудование в обычном режиме, иначе через месяц нам придется покупать новое, а это очень дорого, и не окупится. Я все это понимал, но время работало против нас.

— Запускайте, — настаивал на своем я.

После недолгих препирательств он сдался.

Н-да, такие будут бунтовать, если что не по ним. Надеюсь, не успеют накопить недовольство, пока я буду царствовать.

Не успел об этом подумать, как электричество вырубилось, и зал погрузился в темноту.

Сказать, что я занервничал — ничего не сказать. У меня волосы на затылке встали дыбом. Хорошо, Гудвин рядом. Все-таки когда по замку бродит чужой-убийца, расслабляться как-то не получается.

— Перегруз сети, — проговорил Хранитель, чей силуэт во мраке очерчивали бегущие огоньки. — Сейчас включится резервный генератор.

— А чего вдруг перегруз? — подал голос Карло.

— Мало энергии. ГЭС вместе с нашими ветряками и солнечными батареями производит 100 Мв в сутки, этого хватило бы при нормальных условиях. Оборудование работает в экстренном режиме, расход электроэнергии растет. Еще не забывайте про освещение…

Будто по команде затрещали люминесцентные лампы, и вспыхнул свет — заработал аварийный генератор.

— …а также энергообеспечение Инженерной и Лаборатории. К тому же многие постройки, например, защитный экран и башня Тесла, потребуют колоссального энергорасхода. Нам нужно строить еще одну электростанцию. Это — закупка оборудования, дополнительные расходы. Все, что мы сможем сейчас — смонтировать во дворе огромную солнечную батарею, но мера временная. Скоро нам понадобится много, очень много энергии, а взять ее неоткуда.

Берите, что называется, где хотите. От переизбытка цифр и недостатка отдыха мозг, казалось, начал замыкать и искрить. Еще немного — и взорвется, стены забрызгает. Зажмурившись, я потряс головой, потер виски, но тяжесть не ушла.

Надо поспать. Обязательно.

Я уже собрался сообщить соратникам, что отправляюсь на боковую, и тут на связь вышел Ливси.

Не удержавшись, выругался и ударил кулаком по столу. На меня вытаращился Карло, Гудвин вскочил и затанцевал на месте, и Хранитель повернул голову, спросив:

— Что не так? Не строить батарею? Она есть почти целиком, только собрать осталось.

— Все хорошо, стройте, — отмахнулся я, набивая сообщение в чате. — Поручаю это тебе, Хранитель.

Закрыв диалоговое окно, спросил:

— Который час, кто знает?

— Утро, начало девятого, — сказал Хранитель. — Энергоснабжение налажено. Я решил отключить от питания Гранитный карьер, поскольку гранита нам понадобится минимум.

— Правильное решение, — ответил я вяло.

— А также пока отключил Лабораторию и частично — Инженерную. Вот данные по постройкам. Слишком дорого они нам обходятся.

Он вывел таблицу:

— Как видите, Лабораторию и Инженерную нам тоже надо развивать.

— Солидарен. Там полно интересных прибамбасов, я хотел поизучать их. О! — Карло воздел палец. — Именно этим я и займусь, изучу прототипы солдат. А еще…

Дальнейшего я уже не слышал — голова сама собой склонилась на грудь, веки стали как пудовые гири, и было ясно, что даже если сейчас с потолка на меня спрыгнет чужой, я просто не смогу поднять их.

К обеду во дворе на крышах была закреплена огромная солнечная батарея. Теперь у нас электроэнергии больше в полтора раза. Шахтное оборудование работало на полную, но все равно приходилось экономить. Все понимали, что это не дело, и облизывались на уловитель молний, проект которого разработали в Инженерной. Но пока его строительство было недостижимой роскошью. Шутки ли, надо 1000 кило металла, 2000 кило кристаллов, и параллельно нужно десять раз по столько для создания армии!

А Технозамок за день по-прежнему производил совсем не так много энергии и кристаллов, как мне бы хотелось.

Я засел в лаборатории, изучал таблицы Хранителя, пытаясь составить подробный план работ на каждый день.

Параллельно закинул объяву в торговый раздел чата:

Интересно, сколько геймеры предложат и откликнется ли гильдия хилов. Первый ответ пришел через пять минут от игрока по имени Булочька:

Отвечать я не стал. Засохни, Булочка!

Максимум, что мне предложили игроки — сотку за одноразовый тюбик, что уже неплохо. Хилы ответили через сорок минут, когда я уже изучал гильдию Оружейников, с которыми мне предстояло заключить договор об оптовой покупке пороха.

Опа! Есть контакт.

Было бы замечательно, если бы я сам знал, сколько смогут добывать мои зомби в день. Они ж даже еще не добрались до горной гряды. Но лучше побыстрее навести мосты.

Калькулятор в голове включился сам собой. Если примут условия, это 20 000 монет ежедневно. Пара деньков — и порох окупится, и недостающие кристаллы. Заматерею, все ко мне на поклон приходить будут.

Вот жлобы! Каждый на тебе нажиться старается. Придется поторговаться, естественно, умолчав о том, что деньги нужны позарез и вчера.

Эскулап не сдавался.

Но ведь и я не мобом делан! У меня свои доводы.

Эскулап замолчал. Неужели сорвалось? Черт! Прям хоть следом беги и сбивай цену. Не получилось с гильдией, придется клеем торговать (как звучит-то!). А это потеря времени.

В диалоговом окне всплыло:

Ага, а вы в мое.

И снова молчание. Появился Эскулап только через десять минут и, напирая на жалость, предложил 160. Я напомнил про альтруизм и опустился до 177. Он заявил о необходимости сострадания к ближнему и задвинул 165. Я намекнул на сочувствие к горестям человеческим и выставил 176. В итоге, вспотев от жалости, альтруизма, сострадания и сочувствия, сошлись на 175. Ударили, как говорится, по рукам, хотя к тому времени я так возненавидел этого Эскулапа, что с куда большим удовольствием двинул бы его по морде. Для заключения договора условились встретиться в Диком городе. Эскулап хотел сегодня, но я перенес на завтра. Сегодня мне элементарно нечего ему предложить. А завтра зомби уже найдут смолу, и станет ясно, сколько получится ее добывать ежедневно.

А вот если не найдут, тогда «ой». Отношения с гильдией хилов будут испорчены — раз, два — придется искать другой источник дохода…

И тут в коридоре загрохотало так, что меня чуть не подбросило вместе с креслом. Заматерился Карло…

Чужой?!

Схватив пистолет, я выскочил из лаборатории в широкий коридор, даже датчик движения не взял. Лязгая, примчался Гудвин.

Коляска Карло валялась вверх колесами, подствольник отпал… Опачки! Да он сделал ее чем-то типа экзоскелета, только колесного. За подлокотниками угадывались манипуляторы, но и они не спасли реактивного инвалида. Стрекоча и курлыкая, химера волокла его прочь по коридору. Грудь пребольшого размера раскачивалась так, что у меня глаза на лоб вылезли. Завидев меня с пистолетом, химера распахнула анимешно-огромные глаза, выпустила Карло и снова заметалась по коридору. Выбила вентиляционную решетку и спряталась в темноте. Гудвин прыгнул за ней, клацнул зубами и заметался под стеной.

На этот раз она даже показалась мне симпатичной. Синие глаза в обрамлении закрученных ресниц, вытянутая коровья мордочка, розовый нос сердечком, рыжая грива, туловище коровье, только с талией, и — о! — эта грудь… А руки-ноги, кстати, вполне человеческие. Если скрестить породистую ухоженную корову с красивой женщиной, то получится нечто такое. Непонятно только, откуда стрекозиные крылья. От склиса, может.

В коридор выскочил Хранитель. Он видел только зад химеры, ноги и хвост с кисточкой, но нашему Вейдеру и этого хватило, чтобы остолбенеть.

Карло сел и вытер обслюнявленное лицо, зло сплюнул.

— Харэ на меня пялиться!

— Ты по ней из подствольника жахнул? — Я разглядывал выбоину в потолке и кучу осыпавшейся штукатурки вперемешку с камнями. — Зачем? Симпатичное ведь существо, оно не желает твоей смерти, иначе ты был бы уже мертв. Она тебя, наверное, любит. Уволочет в свое гнездышко и будет над тобой курлыкать. Пока не закурлычет.

Карло бросил на меня злобный взгляд. Дополз до коляски, перевернул ее, залез в кресло, подкрутил колеса и сменил тему:

— Гляньте, что я сделал! — он что-то нажал, и спинка изогнулась назад, по бокам кресла выдвинулись узкие трубы. — Па-а-берегись!!!

Из труб ударил дым, взревел двигатель, кресло рванулось вперед. То есть прямо на меня.

— Твою!!! — я отскочил. Коляска стремительно вильнула, выбросив два густых дымных клуба, скрежетнули тормоза, и она остановилась так резко, что Карло едва не вылетел из нее.

— Двигатель я форсанул! — счастливо проорал он. — Теперь натуральный реактивник! Я — «Турбо», так и называйте!

Я не стал спрашивать, на какие средства он проапил свою машинку. Пусть даже отщипнул немного от замкового бюджета, нестрашно, если изобретение принесет человеку счастье… Стоп! Какому человеку? Карло — непись!

Хранитель не был столь тактичен и сказал с осуждением:

— Я так понимаю, что ты нашел неприкосновенный запас — сорок килограммов кристаллов — и распорядился им по своему усмотрению, не согласовав с нами. Это хищение. Непредусмотрительно нечистого на руку человека допускать к управлению Замком.

— Неправда! — Карло подкатился к нему. — Я в долг взял и обязуюсь отработать!

— Мало того, что кристаллы извел, когда делал себе женщину…

— Заткнись! — рассвирепевший Карло ринулся на него, Хранитель небрежно отступил, инвалид врезался в стену и снова перевернулся, ругаясь как тридцать три сапожника разом.

Глас Хранителя все обличал и обличал, выставляя на всеобщее обозрение тайны Карло:

— В донжоне, кроме прочих, жили два профессора. Первый — Балекс Ор, затворник, человек неприятной наружности, но великого ума. Он был низок, толст и дурно пах, потому с женщинами у него не складывалось. Второй — молодой весельчак Ян, он-то и сконструировал Синтезатор. Видя проблемы коллеги, он пообещал сотворить тому идеальную женщину. И сотворил. Но что-то у него не получилось, или так было задумано, чтоб подшутить над коллегой. От коровы он взял чуть-чуть, чтоб грудь созданной суперженщины была побольше, а получилось… Что получилось, вы видели. К тому же в Синтезатор случайно залетела стрекоза. Теперь же Карло нашел старые разработки Идеальной Женщины и попытался запрограммировать ее на симпатию к себе.

Я расхохотался:

— Ясно! Она не загрызть тебя пыталась, а трахнуть… то есть, я, конечно же, имею в виду — спариться. Ну, или заняться возвышенной любовью, как тебе больше нравится?

— Заткнитесь все! — Карло побагровел, забравшись в кресло, повернулся к нам спиной и укатил прочь.

Все это время Гудвин, толком не разобравшись, в чем дело, пытался допрыгнуть до вентиляции, что под потолком.

— Гудвин, прекрати, — велел я все еще беспокойно снующему туда-сюда меха-псу и крикнул в спину Карло: — Ты хоть имя ей придумал? Давай Цыпой назовем?

Карло сделал неприличный жест, но не обернулся. Химера в вентиляции зашуршала и, судя по звукам, тоже стала удаляться.

— Гудвин, — обратился я к меха-псу. — Может, и тебе подружку сделать?

Он внимательно посмотрел на меня и покачал железной башкой.

Потом вместе с меха-псом мы сходили к Синтезатору — мне было интересно, как он работает. Прочитав инструкцию, кое-что понял. Сначала делался чертеж, прорабатывалась чуть ли не каждая клетка будущего существа. Затем по чертежу создавалась модель, она производилась 3D принтером. Потом в нужных пропорциях брались образцы, из них выращивались ткани и последовательно собирались в тело химеры. Процесс разработки, по идее, занимал от нескольких недель до месяца, и не всегда результат оправдывал затраченные средства. Тому свидетельство — экспериментальные модели псоглавцев и киборги, созданные по образу и подобию тех, что мы видели в НИИ. Роботы получились хлипкие и раскоординированные. Видимо, не хватило времени, чтоб как следует над ними поработать.

В принтере я нашел десятисантиметровую статуэтку красавицы, созданной Карло. Хоть бы посмотрел, что у него получится, а не слепо верил написанному.

Потом в голову пришла мысль: а что, если убийца-чужой тоже скрывается в вентиляции, где и Цыпа? Не выведет ли нас к врагу, а?

— Гудвин, ты хорошо ее унюхал?

Он кивнул в ответ.

— Тогда мне нужна схема вентиляционных ходов. Идем к Хранителю.

Карло с собой взять не получилось, к великому огорчению инвалида. Даже новые «ноги» не помогли бы ему в вентиляционных ходах. Зато он обязался подстраховывать нас с Гудвином снаружи.

Чертежи вентиляции я изучал долго. Вряд ли мутант постоянно скрывается в вентиляции, скорее уж он, как и химера, нашел уютное местечко и там выжидает удобный момент, чтобы напасть на меня или юнитами подкрепиться.

И таким местом, по-моему, могла стать резервная система воздухоочистки, расположенная на пять этажей ниже. Технозамок строился как военный объект, основные системы были надежно спрятаны в толще камня. Сейчас они не использовались, но на случай заражения там, в глубине, стояли огромные фильтры и насосы, способные обеспечить обитателей чистым воздухом.

— Тебе нужна защита, — сказал Хранитель.

Я представил, сколько шума произведут мои необученные солдаты. Нет уж. На это дело я должен идти один, даже без Гудвина, его лязг спугнет чужого — никогда того не найдем. Нужно включить режим невидимости, активировать навык беззвучного передвижения. И, конечно же, правильно вооружиться.

Скорее всего, с одного выстрела я мутанта не убью. Вряд ли за мной послали бы кого-нибудь дохляка. Рвать гранаты в воздухопроводе тоже не годится. Карло приволок мне из арсенала целую груду железа, пожалуй, не хватало только ядерной бомбы. Огнемет я отмел сразу — неизвестно, как в вентиляции поведет себя струя пламени. Любимый револьверного типа гранатомет Карло тоже пришлось отложить. Не без сожаления отказался и от прочих довольно разрушительных штук и в результате остался с привычным и опробованным своим оружием: «тавором» и «глоком».

Когда речь идет о схватке двух ассасинов, дело вовсе не в убойной силе, а во внезапности и ловкости, вот так.

Провожали меня — как в последний путь. Разве что на прощанье платочками не махали и не рыдали.

Я проверил, сколько у меня стелса: четыре минуты «своего», ассасинского, плюс пять минут на пластине. Это не так уж мало, но не так уж много. Бандана рейнджера дает +10 к скрытности, что тоже хорошо. Остальное — мозги и удача. Будем надеяться, их у меня побольше, чем у мутанта. К тому же, на моей стороне внезапность. Он — охотник и не ожидает того, что дичь сама придет. Он затаился, он готов сидеть в укрытии и день, и два — сколько понадобится, выжидая подходящий момент. А потом выйти и убить меня, к примеру, спящего. К тому же у меня есть датчик движения, переведенный в беззвучный режим, но если мутант неподвижен, это не поможет.

Ну-с, приступим.

Спуск оказался скучным и не романтическим. Конечно, можно было воспользоваться техническим лифтом, но это выдало бы меня с головой, поэтому я открыл люк и полез в шахту. Горели аварийные фонари. Пахло пылью. Скобы, за которые приходилось цепляться, были ржавыми, но прочными.

Активировал невидимость, когда до цели оставался один этаж. Главное, чтобы меня химера не унюхала, если она где-то здесь… впрочем, девчонка сделана под Карло и любит только инвалида. Будем надеяться, не набросится в приступе нежности.

Шахта привела в огромный зал. Одна стена целиком состояла из лениво, с низким гулом вращающихся вентиляторов. Это плохо. Значит, про датчик движения можно забыть. Другую занимали перемигивающиеся лампочками пульты и щиты, опутанные проводами. Лампы, работающие, наверное, в треть мощности, едва разгоняли полумрак. Сильно пахло озоном.

Мне повезло: чужой был здесь, просто сидел в тени, в углу зала, вытянув ноги. Но и не повезло тоже — это был не просто зверь, он был вооружен!

Зато я наконец-то мог его рассмотреть и увидеть характеристики.

Не игрок — и то хорошо, а вот вопросительные знаки настораживают. У Цыпы тоже не было привычных данных… что же получается, этого уникального мутанта сотворили специально для меня? Он на десять уровней старше, наверняка намного сильнее.

Но пока что мутант меня не заметил.

Он дремал или медитировал. Щупальца, заменяющие ему рот и нос, слабо шевелились, глаза были прикрыты, сидел чужой, привалившись к стене. Автоматическая винтовка незнакомой модели, вся обвешанная оптикой и прибамбасами, на коленях. Когти, срезавшие прядь волос при первой встрече, похоже, втянуты.

У меня был один-единственный шанс: подойти поближе и выстрелить ему в голову. Все еще оставаясь невидимым, я сделал шаг.

Мутант открыл глаза. Никогда бы не подумал, что во взгляд можно вложить столько слепой ненависти и желания убивать. Похоже, замочить Шада было целью всей его жизни. Потрясенный силой ненависти в его глазах, я остолбенел.

И потерял несколько драгоценных секунд. Чужой начал расплываться — уходить в стелс. Учуял меня, что ли? Вон как щупальца зашевелились…

Он был нечеловечески быстрым. Еще не став невидимым, уже вскочил и вскинул винтовку. К счастью, он меня все-таки не видел, поэтому закружил, принюхиваясь. А я отмер. На такой близкой дистанции нельзя долго целиться, нужно поднять пистолет и «тыкнуть пальцем» — совершенно естественное движение, очень эффективное. Попытаться сделать лучше — значит, промазать. Нельзя думать.

Я поднял «глок». Грянул выстрел.

Маскировка мутанта пошла рябью, он стал виден — не четко, но все-таки в цвете. Зашипел, зажимая пробитое плечо, и кинулся на звук.

Черт!

Я едва успел отскочить в сторону. Уже не беззвучно — ноги шаркнули по полу. Чужой потянул винтовку на бедро: сейчас как даст очередь! Убить, может, и не убьет, но заденет серьезно.

Тогда я шагнул к нему.

Со стороны это могло показаться глупостью: лезть чуть ли не вплотную, но это был мой единственный шанс. Перехватить левой рукой ствол, резко отвести от себя — и выстрелить в упор. Я проделал это вполне хладнокровно. Во лбу чужого образовалась довольно большая и совсем неаккуратная дыра. На бетонный пол брызнули ошметки мозга, кровь, полетели куски затылочной кости. Ненависть в глазах померкла, будто ее выключили, и мутант осел на пол.

Все! В ушах звенело, руки тряслись. Ведь был в миллиметре от гибели.

Тело мутанта начало таять. Я сел рядом — ноги не держали. Кажется, эту проблему мы решили…

О, а это что? Неужто лут?

На месте трупа остался браслет — пластиковый, черный, с прямоугольной вставкой. Вроде бы часы. Или не часы? Я поднял его.

Так вот почему я не видел характеристик мутанта. Ладно, что упало — то пропало, теперь браслетик мой, он мне сердце согреет. Вполне полезная штуковина, а хозяину Технозамка уж точно пригодится.

Кстати, про Технозамок.

Я тяжело поднялся и пошел туда, где, согласно схеме, располагались технические лифты. Пора было возвращаться к своим проблемам.

После всего этого меня все-таки на пару часов срубило. Ближе к вечеру с шумом появился Карло и поволок хвастаться расширением хозяйства. На улице, миновав квадратные постройки складов, мы подошли к распахнутым воротам, куда въезжал груженый фуникулер. Стонала перегруженная лебедка, толкались рабочие, освобождая для него место. С грохотом вагон опустился, я разглядел небольшие гранитные плиты.

Карло улыбнулся от уха до уха, трансформировал кресло в экзоскелет и указал на углы южной части стены, где два небольших подъемных крана ставили плиты одну на другую. Возле самой стены, где монтировалась защитная башня, под надзором двух лейтенантов блестела металлом разобранная турель.

— На юге у нас отвесная скала, — объяснил Карло. — За ней долина, куда зомбаки твои ушли смолу искать. Нападение может быть из долины, хотя оттуда к нам ведет только одна дорога вдоль склона. Так что одну турель обязательно ставим на стене у ворот, возле которых эта дорога заканчивается. Ведь красота, согласись? Я прям чувствую мощь!

Когда стоишь под высоченной стеной, сложенной из гранитных блоков, тебя приветствуют рабочие с сияющими глазами, то чувствуешь себя Сталиным, строящим коммунизм, и невольно заражаешься энтузиазмом, начинаешь дышать с людьми в унисон, и ваши сердца колотятся в такт, будто сотня отбойников.

— Красота, — согласился я.

Не будь я в таком состоянии, то наслаждался бы ролью творца в полной мере. Обходил владенья свои с калькулятором, подсчитывал прибыль, занимался торговлей. Но сейчас этому сильно мешало ощущение близкой смерти. А еще — воспоминания о Тане.

Хозяин, Йоха нашел. Долго искал, нашел жилу. Что делать?

Вот! Давно мы все ждем этого сообщения…

Добывайте и складывайте в одном месте. За смолой придет машина.

— Смола эст, инструмент нэту! — вклинился в разговор Галоперидол. — Хозяин, пусть привезут лопата!

Хорошо, будет вам лопата. Прямо сейчас ты иди назад, встреть грузовик и проведи по полю мимо аномалий. Понял?

Уже ыдет.

Когда стемнело, я снова созвал совет, хотя засыпал на ходу. Карло тоже выглядел утомленным — замучила его Идеальная Женщина Цыпа и обрушившиеся заботы. Гудвин дремал у стены, положив стальную голову на скрещенные лапы. Одному Хранителю все было нипочем. Поблескивая зелеными огоньками, он расхаживал по кабинету и докладывал, что сделано за день.

На экран он вывел список:

Я увидел, что смонтирована солнечная батарея. На стенах Замка установлено восемь турелей в гранитных башнях, создано 50 техников и инженеров, которые сразу же приступили к работам в Лаборатории и Инженерной и даже успели их левелапнуть. Теперь мы сможем производить солдат помощнее и апгрейдить тех, что есть. Это не говоря про оборудование шахт, работающее круглосуточно. Некисло мы развились за день! Но Хранитель оборвал полет фантазии:

— На сегодня и завтра нам энергии хватит. А вот потом, когда начнем строить защитные экраны и башни Тесла… Точнее, не стоит даже начинать их строительство с такими мощностями. Надо будет серьезно озаботиться уловителем молний. Я произвел расчеты и пришел к неутешительному выводу: мы не справимся собственными силами.

— У нас есть смола, — возразил я. — 17 000 монет ежедневно.

— Этого хватит на закупку пороха, на кристаллы — не хватит. Надо думать, где еще изыскать средства. Кстати, где грузовик со смолой? Сколько ее получилось?

— Зомби говорят, что чуть больше сотни килограммов. Грузовик идет сюда, скоро будет.

— Отлично. Надо ее взвесить и включить в бюджет.

— Ничего, зато у моих неутомимых тружеников огромный плюс. Зомби могут работать круглосуточно, и на них не нападают мутанты. Аномалии они тоже чувствуют. Пошли мы туда рабочих, многие из них погибли бы, — не сдержавшись, я широко зевнул.

— Я тоже утомился, — заметил Карло. — Зато теперь благодаря турелям мы сможем положить хотя бы десяток вражьих солдат! — он ударил кулаком по ладони. — Ну что, по люлькам? Завтра нас ждет еще один насыщенный день.

Всегда завидовал людям, которые могут работать сутки напролет, как наше шахтное оборудование после овердрайва. Меня же срубало на ходу. Приходилось, стоя в лифте, чуть ли не за волосы себя удерживать. Когда наконец дополз до кровати в одной из профессорских комнат, убранной рабочими, и рухнул прямо в одежде, прорезался Ливси:

Вот вам и здрасьте! Все, что я сейчас мог ответить, это «му-у-у» или «ы-ы-ы», но пришлось включать мозг и писать:

Я отключился первым, перевернулся на бок и мгновенно заснул.

Проснулся от грохота. Еще не понимая, в чем дело, вскочил с постели и рванул к окну, посмотреть на улицу. Неужели напали?! На бегу схватил пистолет, прильнул к стене, отодвинул занавеску, выглянул и вздохнул с облегчением. Работяги всего лишь уронили гранитную плиту. А спросонья подумал — стреляют!

Солнце еще не взошло над стенами замка, но было уже светло. Восемь утра. Два часа до встречи с Ливси. За это время надо утвердить план развития Замка на день…

Ой, вашу в кулер, вот я тормоз! Вынув КПК, ввел «Дикий Город, карта» и еще раз выругался: это у черта на рогах! Пешком — много дней добираться. А если на вертолете? Лучше бы мне не светить вертушку, слишком редкая машина для Аномальных земель.

Давай, Шад, приходи в себя! Просыпайся.

Итак, что по плану? Совет, потом Дикий город, мутант его задери. В Диком городе — встреча с Ливси, потом надо будет попытаться наладить контакт с оружейниками, после них — с хилами. Продать смолу, получить деньги, закупить порох.

Да, и еще пришла пора решать, заключать ли союз с Барсами, признаваться ли, что Технозамок теперь мой. Наверное, придется, чтобы стимулировать их. К тому же респектов от сотрудничества будет больше, чем нереспектов.

Подойдя к коммуникатору, я проговорил:

— Карло, Хранитель, меня слышно?

Сонный Карло ответил первым:

— Земля на связи, вас слышу… Что случилось?

Прозвучал безучастный голос Хранителя:

— На связи.

— Жду вас в зале совещаний через десять минут. Надо обсудить планы на день, и еще хотел бы посоветоваться по одному щекотливому вопросу.

— Ладно, — отозвался Карло, и я прервал связь.

Жутко хотелось есть. Отбивную с сыром и шампиньонами. Или запеченную семгу. Или шашлык с овощным салатом. Рот наполнился слюной. «После совещания», — пообещал я урчащему желудку и отправился умываться.

Когда спустился в зал, Хранитель сидел за клавиатурой и возился с таблицами, Карло расхаживал взад-вперед на вновь обретенных ногах, бряцая сталью подошв о гранитный пол. Поздоровавшись, я развалился в ближайшем кресле и подпер голову рукой, подождал, пока Карло устроится за столом. Хранитель протянул мне КПК в подсумке:

— Устройство внутренней связи. Чтобы каждый раз не искать коммуникаторы, нажимаешь единицу и связываешься со мной, двойка — и Карло слышит тебя. Тройка — начальник Гранитного карьера, четверка — Рудник, пятерка — добыча кристаллов. Дальше настрой, как тебе нравится, посредством этого устройства можно наладить связь с кем угодно в пределах Замка.

— Спасибо, Хранитель, — я вынул девайс: обычный КПК с тачпадом, спрятал обратно в подсумок и проговорил, скрестив руки на столе: — Сегодня мне нужно попасть в Дикий город. Он в ста километрах отсюда. Есть ли поблизости телепорт?

— Его нужно генерировать, — ответил Хранитель. — Очень энергоемкая процедура. Если я сделаю это, мы можем остаться без ресурсов — на работу шахтного оборудования просто не будет энергии. Сейчас рассчитаю и скажу точно.

Еще один сюрприз! Будет весело, если придется выбирать между телепортом и ресурсами. Вскоре Вейдер зачитал приговор:

— Чтобы создать портал, нам надо будет обесточить оборудование на два часа. И еще плохая новость: создание следующего возможно только завтра. Иначе все производство остановится. Так мы сумеем выкрутиться. Кстати, Шад, составлен план развития на сегодняшний день. И еще ночью прибыл грузовик со смолой. Получилось сто сорок килограммов. Сегодня пошлем машину за второй партией.

Вот чем мне с детства хотелось заниматься меньше всего — бухгалтерскими расчетами, и от цифр пухла голова, но приходилось вникать. Хранитель снова взял речь:

— Вчера мы усовершенствовали Лабораторию и Инженерную и теперь можем решать более сложные задачи. Например, обучить техников и инженеров, выдать более совершенное оборудование рабочих на шахтах, на это уйдет 20 кило металла, 100 килограммов кристаллов, а также создать 20 техников для работы в Замке.

Карло ударил кулаком по столу:

— Пора задуматься об армии! Если кто навалится, хана нам!

— Дослушайте до конца, это есть в планах. На создание 31 универсального пехотинца стоимостью 30 килограммов кристаллов уйдет 930 кило кристаллов и 200 металла. Пехотинцы — сила серьезная. Но помимо них нам нужны воины ближнего боя, я предлагаю обзавестись тремя инсектоидами. Дорого, но эффективно. На них уйдет 900 килограммов кристаллов и металла 60.

— Согласен, — кивнул я. — Не забывай, что у нас есть еще базовые солдаты.

— Не забываю. Но поскольку произошло расширение личного состава, необходимы казармы для солдат. Предлагаю использовать полость под комнатой, где солдаты были изначально. Минус второй этаж — для пехотинцев, минус третий — для инсектоидов. Они непривередливые, живут в норах.

— Затраты? — поинтересовался я.

Хранитель вывел таблицу.

— Небольшие. 1000 тонн гранита, 200 кило металла, 50 кило кристаллов. Правда, энергии уйдет 1 Мв. Что решаешь, Шад?

— Полагаюсь на твой опыт. Что еще?

— Для телепорта необходимо смонтировать дополнительные аккумуляторы, а это еще 50 тонн гранита, 100 кило металла, 200 килограммов дефицитных кристаллов. И все, мы исчерпали лимит, на обучение базовых солдат не осталось средств.

Карло притопал к нему и уставился на монитор.

Свихнуться можно! Все у него рассчитано и продумано. У меня бы на это ушла неделя. Надо придумать, где раздобыть кристаллы. В голову пришла неплохая идейка.

— Подожди-ка. У нас много гранита. Можно 1600 тонн обменять на недостающие кристаллы, тогда все сойдется. Ну, или почти сойдется. Каков сейчас курс обмена? Только непонятно, как мы будем доставлять гранит отсюда куда бы то ни было еще? А потом — получать кристаллы?

Карло вытаращился на меня:

— Парень, ты как вчера родился. В любом замке должен быть обменник. Переводишь товар в облигации, пересылаешь их, адресат получает, переводит в товар, что непонятного? Тебе переводят облигации, ты меняешь их на кристаллы и берешь их. Очень удобная система.

Весьма странно разрабы решили проблему. Похоже, сама система оптовой торговли изначально не укладывалась в концепцию мира. Как по землям, изобилующим аномалиями и прочими опасностями, будут ездить грузовики? Да никак. Во многих местах они просто не доберутся из пункта А в пункт Б. Изначально игра «Аномальные земли» не включала в себя стратегическое развитие штаб-квартир, но после расширилась, и реалии стали диктовать новые правила, которые сулили прибыль.

— Что там? — спросил я.

Ответил Карло.

— Курс один к сорока. Сдаем 1600 тонн гранита, получаем 400 кило кристаллов. Вейдер, этого хватит?

— Обучение базовых солдат стоит 3 килограмма кристаллов, у нас есть 400. Получается обучение 133 солдат.

— Хоть что-то, — утешился Карло. — Я так понял, это все планы на сегодня? Техники, солдаты, пехотинцы, инсекты, казармы, аккумуляторы?

— Именно. Возражения есть?

Карло разинул было рот, но я вскинул руку:

— Помолчи. Нет возражений. Мне бы в Дикий город попасть. Хранитель, устроишь?

— Да. Но выслушай еще кое-что. Сегодня мы справляемся с проблемами, возможно, нам хватит ресурсов завтра, но потом мы упремся в недостаток кристаллов и энергии. Тут два выхода: либо тормозить темп развития Т-замка, либо искать способы добычи ресурсов. Что касается второго, ничего не могу посоветовать — не вижу выхода.

— Зато я вижу. Придется заключать союз с дружественным кланом. Мы им — солдат и технику, они нам — ресурсы. Взаимовыгодный обмен.

— Я бы не стал никому доверять, — заметил Карло.

— А мы и не доверим всех тайн. Расскажем, что можно, умолчав о том, что ждем в гости Корону. Ну, и об Излучателе им знать тоже незачем. Так что, с какой стороны ни посмотри, союз нам выгоднее, чем им.

— Тебе виднее, ты у нас Владыка.

— Сегодня получится вернуться? — обратился я к Хранителю, тот покачал железной головой. — Тогда буду на связи, и завтра ждите меня с гостями. Если, конечно, Барсы примут мои условия. Ну что, готовь телепорт.

Хранитель повел нас к лифту. На первый этаж спустились молча и только собрались свернуть в отделение Инженерной, как из вентиляции донеслось курлыканье. Хранитель повернул голову на звук, я невольно схватился за пистолет, потом шагнул к решетке и позвал:

— Цыпа-цыпа-цыпа! Выходи, мы не будем тебя обижать. Гюльчатай, покажи личико!

Химера зашуршала, а затем притаилась, но я был уверен: она изучает нас сквозь решетку.

— Она, скорее всего, малоразумна, — заметил Хранитель.

— Как и большинство женщин. Надеюсь, не будет гадить в вентиляцию. Слышишь, Цыпа? А то придется тебя переселить на улицу.

Химера курлыкнула, как мне показалось, обиженно.

— Вот и хорошо, что мы друг друга поняли. Вейдер, покорми ее потом, а сейчас пошли к телепорту.

Повернули, прошли узкий коридор, миновали дверь Госпиталя, снова повернули. Хранитель отворил дверь второй Инженерной, что справа, я переступил порог следом за ним и очутился в квадратной комнате с низкими потолками. Вдоль стен громоздились приборы вперемешку со стальными выдвижными ящиками, поблескивала отраженным светом будка телепорта — большая, похожая на трамвайный вагон, только без окон. Даже рога были, подключались они к плоскому металлическому прямоугольнику, вмонтированному в стену.

Хранитель включил пульт управления, связался с начальником Гранитного карьера и попросил на время вырубить оборудование. Дернул рубильник на стене — стальная тумба возле «вагончика» мерно загудела, на ней загорелась большая зеленая кнопка.

— Аккумулятор, — кивнул на тумбу Хранитель. — Надо подождать от пятнадцати до тридцати минут.

Желудок запричитал, напоминая о том, что он пуст уже давным-давно, и я отправился на поиски пропитания.

В широком коридоре химера, завидев меня, радостно закурлыкала, выбила решетку вентиляции, и в темноте блеснул ее влажный глаз, мелькнул нос сердечком.

— Цыпа, извини, но ты не в моем вкусе, — проговорил я, пятясь к лифту. — Это Карло у нас любитель экзотики.

К счастью, создание атаковать не стало. Точнее, не стала. Донеслось что-то среднее между вздохом и всхлипом, и она затихла.

Или сначала зайти в Оружейную мастерскую, прибарахлиться? Дикий город — одно название звучит опасно. Пришлось возвращаться.

Как бы нелепо это ни звучало, но в Оружейной мастерской не нашлось оружия — только расфасованные по коробкам запчасти. Станки, станки, станки, окутанные полумраком, свисающие сверху манипуляторы, конвейеры. Поскольку пороха нет, Хранитель пока приостановил мастерскую для экономии энергии.

Пройдя помещение насквозь, я уперся в стеклянные шкафы, где за дверцами хранились образцы производимого тут оружия. Так, пистолеты меня не интересуют, проходим мимо… стоп! А вот тут что у нас? Глазам своим не верю! TMP! По английски Tactical Machine Pistol, в переводе — тактический автоматический пистолет. Неужто модель у Mannlicher сперли? Ну да, это он, объект моих мечтаний, Steyr TMP!

Открыв дверцу, я с замиранием сердца взял пистолет, осмотрел: боевой! То, что нужно. Он достаточно легкий, около полутора килограммов, магазин на тридцать патронов, можно стрелять и одиночными, и очередями. Берем.

Теперь надо найти патроны 9x19 мм «Парабеллум». Обидно будет, если оружие есть, а патронов нету. Придется покупать.

Патроны хранились в промаркированных деревянных ящиках на соседнем складе. Нужные нашлись в самом верху, ящик был почти пуст, я насчитал сотню. Ничего, буду надеяться, они мне не пригодятся. Потом порох получу, производство налажу. Прямо не Технозамок, а мини-Китай! И чего тут только нет! Ящики с «калашами», с «ТТ». А вон броники, в основном, простенькие, но есть пара получше. Мой, конечно, круче, так что пусть остаются тут.

У стены слева — холодное оружие: кортики, ножи, финки, но все нубское. У меня есть крутой нож, и пластина есть на случай, если надо будет подкрасться незаметно и перерезать кому-нибудь горло. За нагромождением ящиков я заметил блестящий сталью экзоскелет и, забыв обо всем, направился к нему.

Он оказался недоработанным: только верхняя часть без ног, пользоваться нельзя. Но и так впечатляет: сияющие нагрудные пластины, черный шлем с очками, руки, похожие на лапы медведки, со встроенным пулеметом и подствольником. Прокачаются пехотинцы, которых под надзором Карло должны сегодня склепать, получат такие приспособления, и тогда нам не страшно нападение.

Ненадолго я остановился возле стенда с макетами: похожая на маяк башня Теслы, небольшие черные пластины — генераторы силового поля, автоматы, пистолеты, экзоскелеты на любой вкус, фигурки пехотинцев и инсектоидов. Вот тебе и демонстрация возможностей Технозамка! Будет, что показать Барсам.

Моя внутренняя жаба, не желающая делиться добром, обиженно заквакала и сдавила горло. Часть меня была с ней солидарна и уверяла, что мы справимся своими силами. Вторая часть вопила, что ВРЕМЯ-УХОДИТ-НАДО-СПАСАТЬСЯ-МЫ-ВСЕ-УМРЕМ! Скрепя сердце, я прибил душащую меня жабу и, ощутив головокружение, пошел искать съестное, но пиликнул коммуникатор в подсумке, затрещал, и донесся голос Хранителя:

— Жду. Энергии достаточно, чтобы совершить перенос тебя и Гудвина.

— Гудвина?

— Не собираешься же ты в Дикий город без охраны?

— Пес привлечет внимание. Мне бы хотелось остаться незамеченным…

Гудвин будет охранять! Одному опасно. Много воров и грабежей. Меня испугаются.

Может, он прав: не только ведь Кайзер, еще и Мафия хочет со мной разделаться.

Мехапес уже ждал в Инженерной с телепортом, топтался на месте и вилял стальным хвостом. Дверцы кабины распахнулись, и Гудвин первым ломанулся туда.

— Будьте осторожны, оба, — напутствовал Хранитель прежде, чем закрылись дверцы.

Ответить я не успел. Едва слышное шипение — и помещение погрузилось во мрак. Рука сама нашла холодный бок Гудвина. Мы застыли в абсолютной черноте, а потом свет резанул по глазам, я зажмурился, проморгался и огляделся. Голова закружилась, но это быстро прошло.

Внимание! Открыта новая локация — Дикий город!

Подо мной и надо мной наползали друг на друга пузатые предгрозовые облака. Вверх и вниз устремляли свои вершины небоскребы с выбитыми стеклами. Казалось, что эта локация — карта, где снизу и сверху — по половине города. Налетел ветер, и нижняя часть взялась рябью, по воде побежали опавшие листья, обертки и окурки. Вода. Эк меня прибило после телепортации!

Но почему на карте не обозначено, что город затоплен? Открыл КПК: обычный схематичный план. Ага, вон мелким шрифтом написано. Еще одно доказательство того, что прежде всего надо читать то, что написано мелко. Черт, протупил я!

И теперь стою на островке рядом с полуразваленной, изрисованной граффити трансформаторной будкой, окруженной сиренью. Вокруг плещется вода, где отражаются затопленные высотки из металла и пластика. Прямо напротив меня над водой торчат два последних этажа панельного дома, точнее, половина этажа и серая крыша, поверх которой из листов жести, деревяшек и шифера надстроено подобие мансарды.

Три небольших баркаса с жалобным скрипом терлись бортами о торец дома. Из-под шиферного навеса тянуло стряпней, дымом, лился блюз, что-то скрежетало и щелкало. Я мысленно кликнул по навесу, но игровое окно ничего интересного мне не сказало:

За домом с баркасами, отделенный улочкой пролива, возвышался наклоненный шпиль, оплетенный подозрительной растительностью наподобие лиан, тянущихся из воды.

За ним был покосившийся небоскреб с выбитыми стеклами, весь в лианах, правее от него — такой же, но прямой и относительно целый.

Прямо постапокалиптическая Венеция.

Вода — плохо. Ржавчина.

Гудвин смотрел в воду, поджав хвост. Я подумал, что изготовлен он из высоколегированной стали и вряд ли поржавеет.

— Ну, и как нам отсюда выбираться? Ловить такси?

Карта на КПК показывала, что до «Водного мира» полтора километра. Если пешком, это пятнадцать минут хода, а вплавь? Рокоча мотором, мимо проплыла лодка, разрезая надвое отраженный в воде небоскреб. Я замахал рукой и крикнул:

— Эй, мужик! Подвези!

Мужик в кепке, сидящий у штурвала, осклабился и сделал неприличный жест. Гудвин заметался вдоль берега, разразившись лязгающим лаем.

Похоже, мы на окраине, и движение здесь не слишком оживленное, так что есть возможность застрять надолго. Звать Ливси, чтоб приплыл и спас, не хотелось — незачем изначально выглядеть зависимым. Хоть плот строй и греби!

— Нужен перевозчик, — закричал я, рассчитывая, что хозяин трех баркасов меня услышит, но он или спал, или игнорировал. — Хорошо заплачу! Срочно нужен перевозчик!

Фиг вам! Чтобы привлечь к себе внимание, я поднял палку, прицепил к ней кусок валяющейся неподалеку тряпки и принялся размахивать, как флагом. Без толку.

Мимо проплыло забитое пассажирами подобие галеры, пронесся водный мотоцикл, и снова воцарилась тишина. Издали доносились рокот моторов, перебранка и женский визг. Прокатился выстрел, зазвенело разбитое стекло. Загрохотал автомат. Недаром город известен как гангстерский рай.

Неподалеку прогудел сигнал, я аж на месте подпрыгнул и увидел над затопленным панельным домом трубу, исходящую дымом. Труба двигалась в мою сторону. Вскоре появилось вращающееся колесо, затем второе. Рот раскрылся сам собой: к островку двигался самый настоящий пароход. Точнее, пароходик. На ржавом киле красовалась ярко-синяя буква «Б». С бортов слева и справа торчали пушки башен, снятых с боевого катера. Пароходик дергался, выплевывал дым и квохтал. За штурвалом я разглядел бородатого детину в полосатом берете с синим помпоном, мысленно кликнул по капитану, и высветилось серым:

Значит, непись. Забавно, что неписи Аномальных земель куда интереснее и адекватнее, чем многие игроки. Взять того же Карло или Гудвина, или портного Изю из Любеча — уж на что колоритная личность.

Завидев меня, Онотоле лениво поднял дробовик и прицелился. Прикинут он был дорого, судя по шмоту, 80+ левел: темно-коричневые пластины бронежилета, ярко-оранжевые высокие берцы.

— Ты что тут делаешь? — спросил капитан низким голосом, рокоча, как его пароход.

— Пытаюсь уехать, — пожал плечами я и положил руку на спину оскалившегося Гудвина. — Подвезешь в центр? Заплачу.

— Хм, — мужик подергал длинную, как у попа, черную бороду с белыми дорожками седины. — И как же ты сюда попал? Главное — зачем?

— Неважно. Но мне тут не нравится, я на встречу опаздываю. Подвезешь? Денег сколько?

— Не вижу причин, чтобы не помочь человеку, — проговорил он. — Сколько денег дашь, столько и будет. Ехать куда?

Сговорчивость непися сразила меня наповал. Никак это замаскированный Дед Мороз!

— В «Водный мир». Сто монет устроит?

— Сто монет — это лучше, чем пятьдесят монет, — сказал Онотоле лениво, и его пароход, разбрызгивая воду, начал причаливать к острову. — Отойди в сторону… Нет, подожди. Раз уж ты на моем Буксирчике поедешь, помоги мне груз на борт поднять. И пусть твой робот ко мне не приближается, я ему не доверяю.

Онотоле спустился по трапу, выпятив брюхо, и поплелся, как утка, вразвалку, к трансформаторной будке.

— Не делай так, чтобы я в тебе разочаровался. Не подкрадывайся, все равно награбленное продать не сможешь. Кому нужен корм для Буксирчика? А вот тебя я в бараний рог скручу и кину в воду, на корм зубаткам.

— Я не вор, а капиталист, — возразил я.

Онотоле крякнул и вышел с двумя мешками на плечах, кивнул на будку:

— Там еще мешок, капиталист, возьми его и — на борт.

Когда я поднимался по трапу, Гудвин уже был на борту, бегал по Буксирчику, исследовал каюты. Онотоле с грохотом выронил мешки и возопил:

— Пусть оно уйдет! У меня педиофобия!

— Он же не ребенок, — удивился я. — И не педофил.

— Пусть не попадается мне на глаза! — Онотоле отвернулся от Гудвина, вдохнул, выдохнул и продолжил спокойнее: — Эх, темнота! Педиофобия — боязнь имитаций живых существ: роботов, кукол, манекенов. У меня детская психологическая травма.

— Гудвин, спрячься, пожалуйста, — попросил я.

— Ладно, — согласился тот с легким недоумением.

Прижав уши, Гудвин спрятался в одной из кают. Онотоле вытянул толстую шею:

— Он уже ушел?

— Да. В теле животного заперта душа легендарного Гудвина.

Капитан присвистнул и поволок мешки к топке, трещащей и дышащей жаром, прислонил один к другому и погладил перила парохода:

— Буксирчик у меня тоже живой. Правда, Буксирчик?

Будто сам собой загудел сигнал, я вскинул бровь, но промолчал, подумал, что это ловкий трюк. Онотоле стал за штурвал недалеко от топки — точь-в-точь как у капитана Врунгеля.

Я мысленно кликнул по Буксирчику, надеясь, что игровое окно откроет мне его тайну:

Облом-с. Ничего интересного. А что у нас в дополнительных характеристиках?

Взгляд нашел пулеметы, похожие на миниатюры турелей, что мы ставили в Технозамке. Пароходик обогнул крышу затопленного дома с пришвартованными баркасами. С этой стороны мансарда была открыта, между кучами ржавого металла — арматуры, холодильников, оградок — мужик бомжеватой наружности чистил дробовик, от усердия вывалив язык. На ржавом листе металла алела надпись:

Завидев Буксирчик, схватился за дробовик, зыркнул из-под засаленной кепки, сплюнул. Я обернулся на свой остров и сообразил, что это тоже крыша, но с наносами земли и ила, а то, что я принял за подстанцию — чердак.

— Город гадостный до невозможности, — пожаловался Онотоле. — Сплошные мафиозные разборки. Только и следи, чтоб шальная пуля в голову не прилетела. Если б не Буксирчик, давно уехал бы отсюда, да куда мне его девать?

— Переправить. Озер в Аномальных землях много.

— Там водится всякое. Здесь — только зубатки. Все съедают. Налетят стаей, набросятся — и любому динозавру конец. Зубы у них острые, как пилы, так что бойся воды. Упал, считай, пропал.

Пароходик, клокоча, разрезал гладь воды, в стороны потянулись полосы волн. В желтой толще то ли сновали, то ли мерещились мелькающие черные спинки. Колеса с хлюпаньем крутили воду, разгоняли живность и не давали рассмотреть, зубатки это или нет.

— С зубатками у нас симбиоз, — просвещал меня Онотоле. — И, вот, с лианами. Главное, в воду не падать и конечности туда не совать. И лианы не трогать — они ядовитые.

Обогнули покосившийся небоскреб, оплетенный лианами, и взору предстала картина чудная и завораживающая: панельные, еще советские высотки торчали из воды на два-три этажа, у дверей, прорубленных в оконных проемах, покачивались плоскодонки, баркасы, катамараны с черными флагами. К их бортам прибились результаты жизнедеятельности человека. Чуть дальше начинался современный район с небоскребами, населенными весьма плотно. От одного здания на другое были переброшены десятки подвесных мостиков. По одному из них, висящему в нескольких метрах над водой, покачиваясь, брел мужчина в камуфляже. Завидев Буксирчик, застыл и свесился вниз, просканировал взглядом пассажиров. На миг наши взгляды встретились, он вскинул брови, но придал лицу скучающее выражение и отвернулся — слишком демонстративно, что ли.

Было в его поведении что-то неуловимо-подозрительное: то ли алчность во взгляде, вспыхнувшая и угасшая, то ли показное безразличие. Или после охоты на тварь, проникшую в Технозамок, я становлюсь параноиком и начинаю всех подозревать?

Мне скрывать было нечего, я проводил незнакомца взглядом, и правильно сделал — у входа он обернулся, глянул с интересом и исчез за дверью. Мы проплыли дальше, дверь, где он скрылся, уже исчезла из виду, но ощущение чужого внимания никак не покидало меня.

— Мафиозный, говоришь, город? — переспросил я, вспомнил про дроп с монстра и включил «анонима». Надо было это раньше сделать, за мою голову Дон награду предлагает!

Но с другой стороны, если человек включает «анонима», значит, ему есть что скрывать, он все равно привлечет к себе внимание. Неуютно здесь. Хорошо, что надел «Жесть», от пули это должно уберечь.

— Да, — вздохнул Онотоле, повернул и направил Буксирчик мимо фасада с колоннами, где из воды выглядывали оскаленные морды каменных химер. — Только зазевался — карманы обчистили. Да еще тем дай, этим дай. За стоянку — дай, за пароход — дай. Замучили совсем, нет на них управы. Только с этими расплатился, те наседают. Причалил — все, считай, уже кому-то должен! — Онотоле расчувствовался и покраснел, вены на толстой шее вздулись. — Что ты спрятался, то правильно. Ты ж в стоп-листе Мафии, так что я бы на твоем месте поостерегся и в одиночку по городу не шарахался.

Вот так номер! Не думал, что Дон и его псы (не в обиду Гудвину сказано) возьмутся за меня так серьезно. Даже Онотоле в курсе. И не сдал меня, забавно.

— И сколько за меня обещают?

— Десять тысяч монет за живого, пять — за мертвого. Достаточно, правда? Не бойся, я тебя не сдам, — он хохотнул. — Враг моего врага, сам понимаешь. Не знаю, чем ты им насолил, но мое тебе уважение.

Навстречу проплыло два баркаса — один ничем не примечательный. Второй — ярко-желтый, остроносый, похожий на утенка.

Когда мы обогнули дом с химерами, выплыли на открытое водное пространство размером с пять футбольных полей. Домов по периметру не было, а дрейфовали самодельные баржи, крепящиеся к крышам не видных под водой зданий. Возле них покачивались лодки и плоты.

— Тут центр, — объяснил Онотоле. — Как был, так и остался. Здания трехэтажные, все под водой. А вот это — «Водный мир».

Толстый палец капитана указал на плавучее сооружение, сбитое из бревен. Издали оно напоминало спичечный домик: острая крыша, аккуратные окна с резными ставнями, ступеньки, спускающиеся на небольшую деревянную платформу, возвышающуюся над водой. По ее краям были прицеплены автомобильные шины для швартовки. Я насчитал три баркаса, две весельные лодки и катамаран.

Буксирчик уступил дорогу помехе справа — ржавому катеру с накренившейся трубой, проплыл немного и заглушил мотор, двигаясь теперь по инерции. Грохот стих, плескалась вода, поскрипывали громадные колеса, доносились взрывы хохота, лился блюз.

Буксирчик причалил. Онотоле прикрутил швартовый к железному столбу. Потер руки и с подозрением огляделся, затем помахал мне — иди, мол.

Гудвин — вперед. Охранять!

— Гудвин пойдет первым, — сказал я. — Так что, Онотоле, поберегись.

Мехапес прогромыхал по борту, спрыгнул на платформу «Водного мира» — она аж покачнулась. Я последовал за ним, слез возле отвернувшегося Онотоле, похлопал его по плечу — он вздрогнул и открыл один глаз.

— Гудвин — ко входу. Охранять! — скомандовал я, вынул из кармана двухсотенную купюру и протянул извозчику. — Спасибо тебе, дружище.

— Всегда пожалуйста!

— Может, подождешь меня? Мне потом нужно будет к оружейникам и хилам… То есть к медикам.

Онотоле прищурился, задумался. Надежного человека найти трудно, в свои дела Барсов посвящать не хочется — потому я пообещал ему еще две сотни. Перевозчик согласился, но, завидев двоих мужиков с автоматами, спешно отчалил и помахал мне рукой.

Гудвин тотчас нарисовался рядом и шествовал позади и слева от меня, как опытный телохранитель.

В «Водном мире» пахло жареным мясом, пивом и табачным дымом. Сколоченные на скорую руку столики покрывала мешковина, скамейки были отполированы до блеска тысячами касающихся их седалищ.

В помещении царил полумрак, «Водный мир» был заполнен чуть более, чем полностью. Стараясь держаться как можно непринужденней, я переступил порог и направился к середине ресторана, где у шеста выплясывала полуголая девица. Возле нее околачивались три типа, двое серых и непримечательных неписей, третий — похожий на Крюка из «Питера Пэна» безрукий одноглазый здоровяк Таран. Он пускал слюну и пялился на танцовщицу.

Никто не обращал на меня внимания, все таращились или на танцовщицу, или на Гудвина, хватались за оружие, но мехапес не шагал даже — плыл, выше человеческой суеты и забот.

Отодвинув охранника, я прошествовал в дальний конец зала, заозирался. Сигаретный дым плыл над столами, создавая дымовую завесу, и махающего мне Ливси я заметил не сразу. Обогнув пустые столики с кривыми надписями «Заказано», я пробрался к стене, пожал руку Ливси, Росса и двум незнакомым барсам в брониках. Один был невысок, широк и будто собран из квадратов, даже массивная челюсть с ямкой представляла собой квадрат, второй — высокий, стройный и плечистый, похожий на викинга. Светло-русую бороду он заплел в две косы.

Ливси вытаращился на Гудвина, вскочил и бросился его гладить с возгласом:

— Вау! Где раздобыл такого пета? Тоже хочу!

Гудвин оскалился, и Ливси отдернул руку, попятился и сел на место.

Усевшись на пустующий стул во главе стола, я сцепил руки в замок. Вопросов задавать не пришлось, Росс заговорил сам:

— Ливси ввел меня в курс дела. Пришлось попотеть, прежде чем нашлись выходы на нужных людей. В общем, новости у меня не то, чтобы хорошие, но вполне сносные. Жить можно.

— А сами-то как? Ну, с Короной.

Росс приподнял уголки губ, блеснул черными глазами:

— Отбились, накрутили им хвост, теперь нескоро сунутся.

Ливси, засевшего за столом напротив меня, одолевала жажда деятельности, он ерзал на стуле, то сплетал, то расплетал пальцы, вздыхал и искал минуту, чтобы вклиниться в разговор, наконец Росс смолк, и он изверг фонтан слов:

— Мы теперь в Диком городе открываем, так сказать, штаб-квартиру. Чует моя задница, скоро будет весело! Технозамок какой-то счастливец отыскал — раз, два — в НИИ Кибернетики нездоровая активность. Оттуда, представляешь, киборги поперли. Нападают на людей, кого убивают, кого — утаскивают. Говорят, их тысячи, и все, собаки, «толстые»! А наш человек, ну, шпион в Короне…

Росс покашлял, сверкнул на него глазом, Ливси смущенно смолк, сообразив, что разглашает важную информацию, и втянул голову в плечи.

— Понимаю, что вам нет резона бескорыстно помогать кому бы то ни было, даже если он клевый чувак. Мне тоже есть, что предложить вашему клану. Но сначала я выслушаю твои новости, Росс.

Росс поправил воротник и заговорил:

— Нет, Шад, мне хотелось бы выслушать рассказ о проблеме от тебя. Чтобы избежать недоразумений в возможном дальнейшем сотрудничестве.

— Ну, ладно, — я внимательно посмотрел на него. — Узнаешь все, что знаю я. Кое-что тебе передал наш друг Ливси, но повторюсь… Я — не обычный игрок. Если погибну здесь, мое тело умрет. Это не стопроцентно, но вероятно. Когда-то работал на «Гиас» — корпорацию Кайзера, нынешнего главы Короны. Оказалось, что Кайзер в вирте тренирует рабов. С помощью особого вируса лишает людей воли, погружает в специальные капсулы, и они зарабатывают ему деньги в вирте, забыв себя. Я узнал, что он затеял, и отправил сообщение в соответствующие органы. Не одно письмо — несколько. Два, как минимум. Одно из них перехватили, меня взяли, поместили в капсулу, — я потер лоб. — Или я сам спасся в капсуле, когда «Гиас» атаковали военные — не помню, да и неважно. Теперь мое тело там. Бункер «Гиаса» окружен взводом АВП, Агентства по Виртуальным Преступлениям. Они запустили газ, в бункере все погибли, кроме рабов, что в капсулах. Там же, в «Гиасе», лежит Кайзер, но он вроде бы собирается свое тело спасти… если не соврал. Бункер охраняет боевой ИскИн — Стратег, рулящий автоматической системой обороны, бойцы АВП прорвать ее не могут, но Стратега в подобной патовой ситуации по протоколу через несколько суток подорвет ядерный заряд, и все погибнут. Когда это случится, не знаю. Может, через неделю, может, через пять минут.

Я замолчал, взял стакан с соком, выпил и уставился на руки, скрещенные на столе. Росс молчал, качал ногой и поглядывал на сокланов.

— Может, Умника подключишь? — не выдержал Ливси. — Мало ли, он башковитый, хоть и странный, должен что-то придумать.

Росс покусал губу и не ответил. Ощутив, как почва под ногами покачнулась, я решил действовать, ведь у меня в рукаве есть ну очень весомый козырь.

— Давайте карты получше приоткроем. Технозамок — мой.

Челюсть Росса отвисла, глаза распахнулись, из уверенного в себе клан-лидера он превратился в шокированного подростка.

— Опа! — выдохнул Ливси. — А ведь я так и думал! Вот уверен был, что ты что-то подобное замутишь! Ну, красавец, мои поздравления!

Покосившись на Росса, я продолжил:

— Сам понимаешь, Т-замок — лакомый кусок. Скоро информация, что его владелец — я, просочится, и его попытаются у меня отобрать, а я не смогу этому помешать, потому что охрана замка, его защитники — базового уровня, и чтобы довести их до ума, нужны ресурсы, а главное — время, которого у меня нет.

Росс потер виски, вздохнул и спросил:

— А что там, в Технозамке?

Наконец-то, правильный вопрос. Сейчас я тебе так расскажу, что ты слюной захлебнешься! И я начал — о шахтах, добыче металла и кристаллов, об Инженерной, Лаборатории и боевых юнитах, о защитных экранах и башнях Тесла. Живописав все плюшки, намекнул на недостаток ресурсов, в частности — кристаллов, но это клан-лидера не смутило. Недоверчивое лицо Росса расплывалось, он мысленно уже пересчитывал дивиденды. Естественно, о том, что Технозамку прямо сейчас угрожает Корона, я распространяться не стал, и об Излучателе тоже умолчал.

— Предлагаю составить договор о сотрудничестве и взаимопомощи. На взаимовыгодных условиях. Думаю, нет смысла рассказывать, что это выгодно и вам, и нам.

Росс усилием воли сделал суровое лицо и сказал:

— Если все это правда, то конечно. Но мне нужно самому в этом убедиться, все осмотреть и принять соответствующее решение. Я бы отправился в Технозамок прямо сейчас.

— К сожалению, это невозможно. Во-первых, он далеко, так просто туда не попадешь. Но у нас есть технология, позволяющая создавать порталы и перемещаться в любое место. Причем это не читерский прибамбас, а штука вполне легальная. Но нам не хватает энергии, и повторно генерировать портал мои помощники смогут только завтра. Во-вторых, мне нужна помощь в реале, и пока я не поговорю с вашим Умником и не удостоверюсь, что он и правда что-то может, никакого договора не будет. Моя подруга, тоже из рабов, умерла в игре и не вернулась. Ее больше нет, понимаете? Какой-то шанс на то, что в реале она выжила, существует, но… Короче, я должен перестраховаться.

Росс повертел в руках пивной бокал, заглянул в него, словно хотел прочесть ответ на дне.

— Хорошо. Завтра или сегодня вечером я организую встречу с Умником и подготовлю текст договора, посовещавшись с нашими юристами.

— … но у меня совсем нет времени, — напомнил я. — Неизвестно, когда бункер «Гиаса» взлетит на воздух, и я вместе с ним.

Он покатал желваки, оглядевшись, подался мне навстречу и заговорил, едва перекрывая музыку:

— У нас есть свой человек в Короне, мой хороший друг. Он занимает не самый высокий пост, но имеет довольно высокий уровень доступа. Так вот, он говорил, что в клане намечается что-то глобальное через шесть дней, и это как-то связано с реалом. Он попытается узнать подробнее, дам ему задание.

Откинувшись на спинку стула, я поднял руку, подозвал услужливого официанта с залысинами, в засаленном переднике, заказал отбивную с сыром и овощами, пиво, побольше хлеба. Если Росс сказал правду, у меня есть шесть дней, чтобы спасти свое тело.

— Теперь уточни, — продолжил Росс. — Чего ты хочешь от нас и что готов предложить.

— По-моему, все предельно ясно: вы мне — ресурсы, я вам — боевых юнитов, если возникнет необходимость. Ну, продукты производства — оружие, девайсы, экзоскелеты. Кристаллами поможете и порохом?

— Кристаллами — да, пороха у самих нет, и канал доставки не налажен, — вздохнул Росс. — Мы боеприпасы готовые покупаем. А вообще, предложение интересное.

Зал взорвался аплодисментами, музыка заиграла громче. Гудвин вскочил — уши и хвост торчком, глаза горят.

Какая! — прозвучало в голове. Даже Гудвин оценил увиденное.

Я невольно обернулся: возле шеста выплясывала губастая блондинка с огромной грудью, обтянутой кожаным лифчиком, крутила задом, облизывала губы. Грудь ее прыгала вверх-вниз, вверх-вниз, гипнотизировала, увлекала прочь от проблем.

— Хватит таращиться! — прикрикнул Росс. — Это воровская подстава. Сейчас она лифчик снимет, все вытаращатся, а официанты обчистят карманы зевак. Так что слушай сюда и будь бдителен.

Я повернулся. Росс держал бокал с пивом, к нашему столу спешил официант с моим заказом. Поднос он держал одной рукой, вторая оставалась свободной.

Я взял пиво прямо с подноса, чокнулся с Россом, Ливси и двумя телохранами:

— За взаимовыгодное сотрудничество!

Завидев поджаристую отбивную, истекающую запахом, вспомнил о том, что зверски хочу есть, сглотнул:

— Извините, но я вторые сутки крошки во рту не держал.

А потом на время забыл обо всем на свете. Мир наполнился вкусом и ненадолго перестал существовать. Все-таки голод гораздо сильнее либидо и многих других потребностей. По мере того, как насыщался, появлялись другие ощущения — вот уже слышна музыка, чувствуется табачный дым, а вот Росс пристально на меня глядит. Промокнув рот салфеткой, я отодвинул пустую тарелку и проговорил:

— Сейчас прошу тысячу килограммов кристаллов — в долг, до подписания договора. Гарантия — мое слово. Они ускорят эволюцию Технозамка.

Росс подумал и кивнул:

— Хорошо. Оставь координаты, отправлю кристаллы по игровому банкингу. Сколько их нужно?

— Тысяча килограммов, если не жалко, можно больше.

— Хорошо. Сделаем в ближайшее время.

Я связался с Карло, сказал, что кристаллы скоро будут, поблагодарил Росса:

— Спасибо. Теперь мне надо идти — новый статус, дела… Если что, я на связи.

— Вижу, ты здесь анонимно, и это правильно, — Росс перегнулся через стол, видимо, чтоб сообщить мне о том, что я в черном списке Мафии, но я приложил палец к губам:

— Тише, все знаю.

— Может, людей тебе дать для охраны?

— Нет, спасибо. Сам справлюсь, у меня есть телохранитель.

Лежащий у стола Гудвин встал и ткнулся лбом в бок. Росс подвинулся, Ливси отдернул руку, лежавшую на столе. Предложение Росса обезопасило бы меня, но тогда они прознали бы про смолу, и пришлось бы прописывать ее в будущем контракте, делиться. При мысли об этом жаба обиженно заквакала и растопырилась поперек горла.

Тише, тише, зеленая, это добро никто не отнимет.

— Гудвин — на выход.

Стальной пес, шествующий через зал, ненадолго отвлек внимание посетителей от грудастой блондинки у шеста. Официанты это заметили и забегали между столами. Сунув руки в карманы, я зашагал за Гудвином, озираясь по сторонам. Моя скромная персона никого не интересовала.

А вот двое возле барной стойки демонстративно обернулись, когда я прошел мимо, и зашептались за спиной. Но это ведь не значит, что они меня узнали и теперь попытаются изловить и отправить к Дону? Рука потянулась к пистолету под мышкой. Прав Онотоле — гадостное это место.

На свежем воздухе полегчало, но все равно не оставляло ощущение чужого назойливого внимания. Гудвин стал позади, чтобы защитить от выстрела в спину, я заприметил Буксирчик, дрейфующий посреди водной площади, и собрался помахать Онотоле, но вспомнил о Карло и Хранителе, которые ждут от меня вестей, связался с Карло, кратко отчитался о переговорах и пообещал кристаллы в ближайшее время. Инвалид принялся бахвалиться достижениями, но я прервал связь и все же помахал Онотоле. Толстяк меня не замечал. Пришлось писать в общий чат, где я обозначился как Гость:

Перевозчик отозвался мгновенно, Буксирчик заработал гигантскими колесами и, разбрызгивая воду, направился к «Водному миру».

Когда мы с Гудвином взобрались на палубу, Онотоле отвернулся, подождал, пока мехапес спрячется, и встал за штурвал. Я проводил взглядом плавучий деревянный бар и заметил человека, стоящего на пороге и провожающего нас взглядом. Он был полностью уверен, что незаметен. Интересно, он скорбит об упущенной добыче или узнал меня и сейчас докладывает своим?

— Куда плывем? — Капитан потер руки. — Пока тебя не было, мне сообщили, что кто-то зачистил Лисий Дол. Представляешь? Жили себе, никого не трогали, и тут — на тебе. Главное, непонятно, кто это сделал. Повсюду — следы гусеничной техники, сплющенные пули — и никого. Ни оружия — ничего не взяли, а людей как мутант всосал…

Память воспроизвела уже поблекшую картинку: сталкер с продырявленной грудной клеткой, сплющенная пуля… Все это я видел по пути в НИИ кибернетики. Больше я его не слушал, вынул из подсумка карту, развернул на колене. Онотоле, ворчавший рядом, будто радио, смолк, глянул на карту через мое плечо.

— Ткни пальцем, где это, — сказал я.

Он ткнул. Что и требовалось доказать: Лисий Дол находился недалеко от НИИ, только восточнее, чем Любеч.

— А зачем тебе? — удивился Онотоле.

— Я знаю, кто это сделал. Киборги из НИИ. Но раньше они сидели в своей локации и носа оттуда не казали, теперь же обнаглели. Не нравится мне это.

Почему не нравилось — и сам понять не мог. Было дурное предчувствие, едва уловимое, на грани понимания. Я взял Технозамок — оцифрованный Анубис сбежал, — и киборги полезли из своих нор. Или это паранойя? Хорошо бы. Мир ведь не вращается вокруг меня.

Онотоле пригладил бороду и спросил:

— Это понятно, но люди им зачем?

— Затем. Человеческий мозг — самый лучший компьютер. Зачем делать компы, если есть готовые? Киборги перепрограммируют людей, лишают воли и разума, тело тоже преобразуют… Мой металлический друг тоже когда-то был человеком. Именно в НИИ я его и отбил у роботов.

— Все, замолчи, — капитан скривился. — Отвратительно. Воистину адская смерть, — в память о павших он стянул берет и блеснул розовой лысиной. — Давай лучше решим, куда ехать.

Хилы или оружейники? Я еще сам не знал. Наверное, первые все же хилы. Когда будет с ними контракт, пойду к оружейникам, закуплю порох. Потом снова встречусь с Барсами, переночуем здесь, и утром — домой, в Технозамок. Или в другое место, в зависимости от того, что скажет Умник, если с ним свяжутся и приведут сюда за это время. Может, появятся безотлагательные дела в реале.

— Едем в Гильдию лекарей, — распорядился я. — А они далеко?

Онотоле за штурвалом помотал головой и ответил:

— Не-а. Минут десять, если медленно плыть.

Вынув КПК, я написал в чат Эскулапу:

Ответ пришел сразу же.

Отлично. Только бы хилы не начали выкаблучиваться и снова торговаться. Насвистывая себе под нос мотив, похожий на «Полет валькирии», Онотоле развернул Буксирчик и направил в заполненный желтоватой водой проулок между высотками, соединенными подвесными мостами из веревок.

Подул ветер, и мосты закачались над головой, как причудливые лианы. На одном из них рыжая бабища, похожая на портативный БТР, курила трубку. Завидев Буксирчик, оскалила кривые, желтые от никотина зубы. Закинула за спину две косы и сплюнула, норовя попасть в кого-то из нас, но ветер снес слюну и шмякнул в лицо капитана небольшого баркаса.

Капитан был живым игроком, потому выхватил пистолет и разрядил в наглую бабу на качающемся мосту, сопровождая грохот выстрелов нецензурной бранью. Баба, Ирга, присела и на четырех костях бросилась по качающемуся мосту, голося сочным басом:

— Усак! Усак!

Онотоле тоже взял обрез и шмальнул бабе вослед, но промахнулся. Зато капитан баркаса попал. Но не в бабищу, а в прямом смысле слова: стекло небоскреба, что справа, пошло трещинами и начало осыпаться. Внутри здания возмущенно заголосили, и мы, как и капитан баркаса, сочли правильным удалиться.

Улепетывая, мы чуть не снесли две плоскодонки, движущиеся навстречу, и получили вдогонку порцию картечи.

Свернули направо, в такой же переулок. Баркас понесся прямо.

— Шад, дай жару! — скомандовал Онотоле.

Я подкинул топлива в топку, и Буксирчик заработал колесами резвее.

Не прошло и пяти минут, как наш капитан причалил к странному конгломерату, состоящему из деревянной плавучей платформы, на которой чернел осмоленный двухэтажный сруб с красным крестом, между двумя бело-ржавыми катерами с мигалками. Платформу занимали раненые и увечные неписи: стоячие, сидячие и лежащие прямо на досках. В их стонах и жалобах, сливающихся в сплошной крик скорби, тонули другие звуки.

Мы с Гудвином спешились. Когда на платформу ступил мехапес — несколько тонн металла, — она покачнулась, но выдержала. Раненых было так много, что некоторых приходилось переступать. Между ранеными сновали медсестры в белых чепцах и светло-зеленых костюмах.

За срубом угадывалось квадратное белое здание — резиденция гильдии. Видимо, деревянная часть была чем-то типа плавучего госпиталя, могла отчаливать и отправляться в места, где произошла очередная кровавая разборка.

Мимо пробегала молоденькая медсестричка, я взял ее под локоть и попросил:

— Красавица, у меня важная встреча с Эскулапом, тебя не затруднит к нему провести?

Девушка зарделась, осторожно освободила руку, стрельнула карими глазами, испуганно приоткрыла рот при виде Гудвина и качнула головой:

— Следуйте за мной. Ваш питомец не опасен? Я раньше таких не видела.

Ощутив возмущение Гудвина, я успокоил его и объяснил девушке:

— Он — самостоятельная личность и так же опасен, как любой человек.

В деревянном срубе — госпитале — было бело, стерильно и пахло лекарствами. Он соединялся с резиденцией посредством узкого коридора, такого же, по которому осуществляется посадка на самолет, заканчивался он дверью-люком. Медсестра поднесла руку к сенсорной панели, и мы попали в солнечно-оранжевый холл под прозрачным куполом. В кадках зеленели пальмы и тропические растения с мясистыми изумрудными листьями. По фикусу, разинув клюв, лазал хохлатый красный попугай.

Завидев нас, он повернул голову… Две головы. Правая башка сказала:

— В шею гони! Всех в шею гони!

Левая с правой была не солидарна:

— Добрррый день! Чем могу помочь? Помочь?

Медсестричка хихикнула, прикрыв рот ладонью:

— Это Горыныч. Тот еще проказник.

Обогнув кадки с растениями, мы вышли к стеклянной приемной, где восседала секретарь — анимешной наружности девушка в строгом темно-синем костюме с воротником-стойкой.

— Добрый день. Чем могу помочь?

Гудвин, стоящий за моей спиной, ее ничуть не удивил.

— В шею гони! — разорялся Горыныч. — Всех — нахррен!

— Мое имя Шад, у меня встреча с Эскулапом, — сказал я.

— Моеимяшад — нахрррен! — разорялся попутай.

Девушка чуть склонила голову, посмотрела на монитор, поводила мышью и дежурно улыбнулась:

— Шеф вас ждет. Но прежде сдайте, пожалуйста, оружие.

Пришлось разоружиться, положить пистолет и нож на столик секретарши, она положила их в пронумерованные пакеты, выдала мне расписку.

— Проходите, пожалуйста.

Раздалось едва слышное шипение, и прямо в стене чуть левее конторки разъехались створки дверей, приглашая меня на широкую лестницу белого мрамора. Секретарь объяснила механическим голосом, с дежурной улыбкой:

— Второй этаж, двадцатый кабинет. Первая дверь справа по коридору.

Поднимаясь, Гудвин вертел головой и будто бы принюхивался, я поражался роскошью. Казалось, будто мы переместились в параллельную реальность, где нет бандитов, полуразваленных зданий и желтой воды. Такая себе Швейцария во время Второй мировой. Кто хочет жить, должен считаться с хилами. Вспомнились слова Эскулапа: «Мы — бедная Гильдия». Врет, как дышит, и это нехорошо. Чует мое сердце, ждет меня неприятный сюрприз.

Второй этаж — как и лестница, отделанный мрамором. Дверь в двадцатый кабинет — деревянная, тяжелая, с золоченой ручкой. Воображение нарисовало хозяина кабинета — лысеющего розовощекого сноба с бакенбардами, в костюме с запонками, при галстуке. Не найдя кнопки звонка, я постучал.

— Входите, Шад, — проскрежетали в ответ, и дверь распахнулась передо мной.

Я переступил порог и очутился в просторном кабинете, больше напоминающем королевскую приемную восемнадцатого века: бархатные темно-зеленые занавески, дубовые шкафы, стулья-троны, массивный стол на резных изогнутых ножках. Придавленный величием, я не сразу заметил Эскулапа — нелепую фигуру в мешковатом фраке, с жабо. А когда рассмотрел сидящего за столом главу гильдии внимательнее, похолодел и захотел как можно быстрее удалиться.

Передо мной был доктор Моро собственной персоной: невысокий хлипкий старикашка, на голове — три седые волосины врастопырку, руки длинные, мосластые, нитка рта. Только вместо пилы для ампутации — шариковая ручка.

Я сглотнул, не в силах сдвинуться с места. Ощутив мое беспокойство, заволновался Гудвин.

— Чего вы так побледнели, молодой человек? — старик улыбнулся, обнажая белые фарфоровые зубы.

— У вас случайно нет брата-близнеца? — осторожно полюбопытствовал я.

Старика перекосило. Он побледнел, посерел, но взял себя в руки и заговорил:

— Был. Но мне за него стыдно, он нехороший человек. Он погиб сорок лет назад, можно сказать, сам себя убил. Плохой был человек, мне за него стыдно, он проводил опыты на детях — представляете? Опорочил всех нас, лекарей.

Рассказывая, Эскулап перебирал бумаги. Поднялся — сутулый, жалкий, обошел стол и стал там, где должен сидеть я:

— Я уже все подготовил, как мы договаривались. Вам осталось подписать… Не стойте. Присядьте вот здесь, — он с грохотом отодвинул стул, я сел на небольшой трон, обитый бархатом.

Странно, но Эскулап не торговался, буквально сочился любезностью. Усевшись, я невольно скрестил руки и косился на него.

— Сто семьдесят пять монет, правильно, — обхаживал меня он. — Вот первая страница Договора. Напоминаю, он вступит в силу завтра, в это же время.

— Как это — завтра? — возмутился я.

— Это правила, общие для всех, — улыбнулся он, положил передо мной лист, скрученным артрозом пальцем ткнул в соответствующий пункт. — Видите? Я и сам рад бы заполучить такой ценный ресурс пораньше. И еще один пункт. Вы не имеете права торговать смолой ни с кем, кроме нас.

Я собрался возразить, что намерен использовать ее сам, но Эскулап предвидел мой вопрос и провел пальцем ниже.

— Пункт 3.2. Вы сможете производить клей для собственных нужд, но не в промышленном масштабе, — он помахал рукой у меня перед глазами. — Вас это устраивает? — Палец скользнул ниже: — Сто семьдесят монет за килограмм? Тут все прописано.

Я скользнул взглядом по пункту, увидел цифру 175.

— Теперь ознакомьтесь с правами и обязанностями сторон. — Он положил сверху второй лист и склонился надо мной.

Везде одно и то же… Они обязуются не задерживать оплату, имеют право продавать товар третьим лицам, мы обязуемся вовремя доставлять смолу, гарантируем ее качество — и так далее, все стандартно, никаких, вроде бы, подводных камней.

— Ознакомьтесь с форс-мажорными обстоятельствами. — Сверху лег третий лист Договора, я внимательно прочел его.

Эскулап на каждом листе поставил размашистую подпись, подвинул мне бумаги и склонился, заглядывая через плечо.

— Вы присядьте, — посоветовал я. — А то неловко.

— Не могу, извините. Позвоночник. Тот стул специально приспособлен, а так — больно. Сапожник без сапог. Других лечу, а себе помочь не в силах, — он протянул мне ручку и снова улыбнулся. — Что поделаешь — возраст! Скоро девятый десяток разменяю.

Его голос баюкал и успокаивал. Рука сама взяла ручку, я поставил подпись на третьем листе, на втором… а потом в мозгу будто что-то щелкнуло, и я вывалился из кокона, где тепло и безопасно. И понял, что кокон сплел Эскулап, а «тепло и безопасно» на самом деле — иллюзия.

Эскулап продолжал заливаться соловьем, подвигая ко мне третий лист. Так, значит, гипноз! Или что-то похожее. Я перечитал первый лист: все, вроде все нормально, и тут взгляд зацепился за цифру 17. Вот старый жулик! Тут не 175, а 17! Захотелось встать и заехать Эскулапу по физиономии, но я подавил порыв. Что мне это даст? Дам выход агрессии — и все. Отношения с хилами будут испорчены навсегда, а мне нужны их денежки. Я сделал удивленно-тупое лицо и ткнул в сумму оплаты:

— Уважаемый, по-моему, вы слегка опечатались и забыли пятерку. Продавать смолу за 17 монет я вам не буду.

Всплыло диалоговое окошко:

Позже. Все — позже. Мысленно нажимаю «нет» и перевожу взгляд на Эскулапа.

— Да вы что? — вполне натурально возмутился он, нацепил очки, вперился в документ и щелкнул языком: — Точно! Сам писал, ошибся. Вот, видите, место для пятерки есть…

— Ага, место есть, а цифры нету.

— Сейчас, давайте от руки распишемся под исправлением? Неловко-то как!

На лице Эскулапа отображалась скорбь по уплывающим денежкам. Я мысленно себе аплодировал. Так тебе, старый проходимец! Подлость — это, видимо, у вас семейное.

Вскоре был составлен второй договор. Эскулап побитым псом стоял в уголке, я внимательно ознакомился с документом, вслух проговаривая каждое слово, и поставил подпись. Сложил лист вчетверо и положил в чехол КПК.

Расстались мы с Эскулапом почти друзьями. Довольный собой, я забрал оружие, миновал госпиталь, ступил на деревянную платформу с ранеными и направился было к колесам Буксирчика, выглядывающим из-за медицинского катера с мигалкой, но среди раненых заметил рыжую бабищу, которая плевала в нас с навесного мостка. Такую не забудешь: рожа наглая, сиськи, как арбузы, задница — бочка. Ирга увлеченно беседовала с аморфной женщиной, еще более страшной, чем она сама. Аморфная держала по пистолету в каждой руке.

Словно почувствовав мой взгляд, обе обернулись, вскинули оружие. Шарахнувшись в сторону, я активировал стелс, споткнулся о парня с забинтованной ногой, он завопил, я пополз к бабам, преграждающим мне путь к Буксирчику. Безобразные амазонки расстреляли парня и палили теперь по раненым наугад. Помимо них было еще четыре женщины, притворяющиеся ранеными, которые вскочили по команде и открыли огонь.

Гудвин бросился на женщин, раскидал их кеглями. Я уже почти подбежал к Буксирчику, но заметил два катера, несущихся к госпиталю. Они собирались причалить возле медицинской машины, ближе ко мне, на корме одного стоял непись с прибором, напоминающим круглые очки летчика. Это был Усак, которого звала Ирга еще тогда, на подвесном мосту. И он меня видел и целился из снайперки. Я рыбкой прыгнул на ошарашенных медсестер, повалил их, визжащих. На пол посыпались турунды, шприц-тюбики из лотка. Завопили раненые.

Гудвин, ко мне! — скомандовал я, забыв, что невидим для мехапса.

Где ты? — он метался по пристани, стараясь не наступать на мечущихся раненых.

Все они забыли, что умирают, повскакивали и ломанулись в госпиталь. Прям как в дурацком детском стишке: безрукий выхватил кинжал и за безногим побежал!

Где ты?!

Беги на выстрелы.

Отмечая, что вражьих катеров уже не два, а четыре, а может, больше, и заходят они с двух сторон, беря Буксирчик в клещи, я выхватил пистолет-пулемет и дал очередь по Усаку — тот успел пригнуться и заверещал:

— Девочки, живым, живым его берите! Баблос поделим!

Значит, эти люди работают на Мафию и как-то меня выследили.

Гудвин, умница, несся ко мне, по нему чиркали вражьи пули.

Загудел мотор Буксирчика, закрутились колеса, разбрызгивая воду. Сердце оборвалось. Сваливает Онотоле от греха подальше! Один Гудвин мне верен, но и с его помощью выбраться отсюда невозможно, и спрятаться негде. Госпиталь, вон, заперли, даже медсестричек не впускают, напрасно туда раненые ломятся.

Однако кое в чем я ошибся. Как приятно иногда оказаться неправым!

Онотоле открыл огонь из набортных пулеметов. Они зарокотали обиженными великанами, поглощая стрекотание автоматов и тявканье винтовок.

В этот момент возле госпиталя разорвалась граната, вынесла дверь, и толпа раненых ломанулась внутрь.

— Сядь тут! — крикнул я Гудвину и спрятался за стальной песий бок, зарядил пистолет и выглянул из-за спины пета, чтоб оценить расстановку сил и шансы на спасение.

Два катера причаливали прямо напротив нас, метрах в пятнадцати, Буксирчик вышел в свободное плаванье и на всех парах пер на вражьи катера, поливая их из пулеметов. Бандиты высунуться боялись. Спасибо, Онотоле, я твой должник!

Две другие моторки с врагами причалили дальше, за медицинским катером. Враги хлынули на опустевшую пристань. Сдерживать этих — моя забота, благо, у них нет приборов, как у Усака, и они меня не видят.

С грохотом и треском Буксирчик врезался в катера, что были ближе ко мне, сплющивая их, вдавил в причал так, что доски хрустнули и вздыбились. Один катер развернуло боком, из него на пристань посыпались перепуганные бандиты. К ним бросился Гудвин и принялся расшвыривать их лапами, как Балу — бандерлогов.

Начали всплывать окна:

Второй катер клюнул носом и начал тонуть.

Я поливал свинцом наседающих слева бандитов и очухавшихся боевичек. Буксирчик, раздавив врага, причаливал боком. Онотоле с перекошенным лицом махал мне — поднимайся, мол, на борт.

На бегу я стрелял наугад. Борт Буксирчика был все ближе, ближе. Ухватился за трап, подтянулся, но что-то заставило меня обернуться. В меня целился лежащий на пристани Усак. И вдруг бац — Гудвин поддел его лапой и швырнул, бандит даже не успел понять, что произошло. Он вращался бумерангом, вцепившись в винтовку. Распахнутые желтые глаза, рыжеватые усята и бороденка, острый нос, волосы торчком. Шмякнувшись о медицинский катер, плюхнулся в воду. Желтая поверхность закипела. Поднимаясь по трапу, я не мог понять, что произошло — с чего ей кипеть?

Мгновение — и она стала красной. Мелькнула черная рыбья спина… Не рыбья, скорее, лягушачья. Зубатки. Сотни, тысячи прожорливых тварей обгладывали жадного до поживы Усака.

Всплыла надпись:

Гудвин подтолкнул меня в спину, прыгнул на борт и метнулся в каюту. Я — к пулеметам и принялся поливать вражьи катера и лодки. Уроды, вы там сзади не пристраивайтесь!

— Нам нужен узкий переулок, — рокотал Онотоле, выкручивая штурвал. — Иначе… их тут тьма! А так они в очередь выстроятся, мы по одному их покосим.

Он направлял Буксирчик туда, откуда мы приплыли. К счастью, бабищам на пристани не было до меня никакого дела: заламывая руки, они выли сиреной, вой их заглушал даже рокот Буксирчика и стрельбу. И тут что-то больно вцепилось в плечо. Не разбираясь, в чем дело, я смахнул агрессора и вытаращил глаза: двухголовый попугай Горыныч, улетевший из приемной, шмякнулся о палубу и возмущенно завопил.

— Каррраул! — хрипло орала одна голова. Повалявшись на спине, он лег, растопырился, попрыгал на месте и побежал в каюту, волоча крыло: — Убивают! Карраул!

— Гражданин, вы нанесли мне травму средней тяжести, — вторила ей другая. — И вы ответите за это!

Пока я не мог уделить ему внимание.

Мгновение — и вот слева и справа от нас спасительные стены утопленных высоток, над головой — покачивающиеся лестницы. Враги, как и говорил Онотоле, гнались за нами по два, стреляли, втроем они в пролив просто не влезали, но я был за спасительной сталью корабельных башен.

Расстреливая преследователей, я поначалу не обратил внимания на грохочущее фоном: «Ад! Ад! Ад!» Но когда на первом катере разорвалась граната, он дернулся и начал тонуть, объятый дымом, я завертел головой, выискивая неожиданного союзника. Из окон зданий высовывались люди и выкрикивали мое имя. Вот тебе и плюс сто к славе! Еще бы! За мной охотятся бандиты, которые их затиранили. Мирные жители спят и видят человека, который Мафию нагнул бы. И вот такой человек появляется. Мало того, мчит по их улице, спасаясь от преследователей. Анонимность моя слетела к чертям, вот он я! Они высовываются из окон, машут руками, чуть ли не цветы кидают под ноги и скандируют мое имя.

Помахав им, я снова стал за пулеметы. Буксирчик отдалялся от места аварии. По палубе тонущего катера, объятого дымом, метались пассажиры, просились на борта проплывающих мимо бандитских посудин, но никому не было до них дела. Вокруг кипела вода — зубатки чувствовали поживу. Из каюты доносились вопли Горыныча.

В преследующих нас бандитов стреляли, бросали гранаты, сыпались стулья, тумбы, тарелки, микроволновки. Кто-то умудрился выпинать с балкона старый холодильник. Не выдержав напора разъяренных горожан, бандиты отступили. Онотоле сдвинул берет на темя, вытер пот и шумно выдохнул.

— Честно, думал, капец нам придет. Буксирчик, ты как?

Пароход погудел и выпустил облачко дыма. Вроде, капитан в это время не касался никаких рычагов. Если мой мехапес содержит оцифрованное сознание сталкера, почему бы и Буксирчику не быть чем-то эдаким? Это фантастический мир, здесь возможно все.

Разогнав бандитов, мои почитатели смолкли и лишь с обожанием смотрели с балконов. Но не было гарантии, что среди них не затесался бандюк, готовый сдать меня с потрохами.

— Больно мне, больно! — вопил попугай из каюты.

Пока мы петляли по водным улочкам — путали следы, — я шагнул в каюту, где по Гудвину, скрипя когтями по металлу, лазал Горыныч, щелкал и чирикал. Присел на корточки. Попугай отвернулся, распушил хвост и крикнул правой головой:

— Жрать хочу.

— Прринимать пищу, пищу! — проговорила левая. — Будьте любезны. Кушать!

Так-так-так. Я сфокусировался на Горыныче.

Н-да. Выходит, сие чудо в два клюва может насмерть заклевать нуба. На столе я обнаружил завернутый в пакет кусок хлеба, раскрошил на пол:

— Извини, дружище, другого пока нет.

Попугай слетел с головы Гудвина — его травмированное крыло то ли зажило, то ли он забыл, как сильно пострадал.

— И что мне с тобой делать, чудище двухголовое? — проговорил я, поднимаясь.

Склевав крошки, Горыныч спикировал мне на плечо и в две глотки сказал:

— Гер-р-рой!

Так, с попугаем на плече, я предстал перед Онотоле.

Он хмыкнул и промолчал.

Сначала мы держались настороженно, ожидая нападения, но позже немного расслабились, выплыв на озеро, где лодки попадались редко — это был глухой пригород. Далеко одна от другой, из воды торчали заброшенные высотки, оплетенные водными лианами.

Я понимал, что на таком приметном пароходе в город нам соваться нельзя, и желательно бы сменить транспорт, перед тем запутав следы. Онотоле был тоже не пальцем делан, долго кружил вокруг здания, озирался, наконец, пришвартовался к стене из жести, собранной из разных кусков и напоминающей лоскутное одеяло. Побалансировав на борту, ухватился за ручку, похожую на дверную, дернул ее на себя — открылось окошко, откуда выпала толстая ржавая цепь. Капитан зацепил ее за крюк на борту, который я поначалу спутал с якорем, и скомандовал:

— Ну что, Буксир, — домой? Спрятаться нам надо, Шад. А то наделали шуму!

Стал за штурвал, и пароход тронулся. По мере того как с диким скрежетом раскручивалась цепь, дверь из заплат поднималась. Попугаю скрежет не нравился, он то хрипло материл «гребаную дверь», то интеллигентно просил не скрипеть, а то пациентов разбудим.

Вскоре взору открылся огромный ангар с водой вместо пола. Во мраке я различил две моторные лодки у стены. Когда мы заплыли внутрь, Онотоле что-то дернул, дверь опустилась, и воцарилась темнота.

— Стррррашно! — сообщил Горыныч и сильнее сжал когти на плече, я почесал ему шею, чтоб ободрить.

Затрещали и включились прожекторы под потолком. Я задрал голову и восхитился проделанной здесь работой: перекрытия, между этажами были разрушены. От них остались только прутья арматуры, к которым крепились железки, поддерживающие шиферную крышу. Получился идеальный гараж для пароходика.

— Буксир придется оставить. У меня тут еще лодки, о них мало кто знает. Поедем на синей. Тебе долго тут торчать нельзя. И активируй анонимность, она всегда слетает, когда включаешь стелс.

Я воспользовался его советом и подумал, что для Онотоле, непися, игровые понятия так же привычны, как для меня — смена дня и ночи, ветер и дождь. Способность некоторых людей к стелсу входит в картину его мира…

Пообвыкнув, Горыныч слетел с плеча и устремился к потолочным балкам.

— Спасибо. Я твой должник.

— Спасибо, пррриходите завтррра! — отозвался попугай.

Онотоле махнул рукой, скривился:

— Да ладно. Ты стреляешь их — мне приятно. Они убили Анну, мою красавицу. Она долго умирала. Когда я приехал, она была еще жива и даже не замечала, что ранена, потому что сын тоже… — он помассировал виски и замолчал.

— Не рассказывай. Я понял.

Но, похоже, Онотоле меня не слышал. А может, слышал, просто ему было необходимо излить душу.

— С тех пор живу по инерции. А раньше сколько ездил! Где вода есть, там и ездил. И в Бучаче жил… Какие там бои бурунов, ууу! Я хорошо в бурунах смыслю. Сам их ловил для боев и целое состояние на них поднял, но потом поссорился с местным доном и уехал в Нерезиновск. Только там можно было спрятаться и переждать. Нерезиновск реально безразмерный. Его еще называют Фантомным городом. Там возникают целые районы, населенные мертвецами. Денег в нем крутится немерено, потому что много ценного можно найти. Артефакты, которые больше нигде не встречаются. Но и опасно, хотя мне не из-за того не понравилось. Мертвяков толпы, все куда-то спешат, злые… И с мертвяками лучше дел не иметь. А потом там настоящая война завязалась, люди мертвецов выжить захотели. Ну, я и снялся. На Острове зависал годок, затем — в Металлогорске. Воняет постоянно, все кашляют, больные, чахлые. Там с Аннушкой и познакомился. Переехал сюда, сына родил. Зря, видимо. В смысле, переехал зря, — он уставился на свои мозолистые руки. — Я ведь умер вместе с ними и радуюсь только, когда сдыхает кто-то из бандитов. А что Усака твой пет убил, то отдельная радость. Вот уж дрянь-человек был.

Его рокочущий голос умножался эхом и гудел, затихая, а я слушал, понурившись. Наконец вскинул голову и сказал:

— Тут собираются обосноваться мои друзья. Барсы. Слышал о таких? Думаю, вы сработаетесь. А потом можно подумать о том, чтобы поднять восстание против бандитов. Я пока ничем не могу помочь, самому выжить бы.

— Ладно, что-то я разоткровенничался. Нам дело надо делать. Посоветовал бы не светиться и ехать прямиком к друзьям. Ты один, врагов — легион. Где твои Барсы обосновались?

— Не знаю. Мы на связи.

Пришлось связываться с Ливси, говорить, что я освободился и скоро буду. Хил продиктовал адрес. Я повторил для Онотоле:

— Улица Сорок вторая водная, строение пятьдесят.

— А-а-а, кажется, знаю. Современный район, там одни баржи и плавучие здания. Находится на другом конце города. Надо попотеть, чтоб добраться, не привлекая внимания.

— Оружейники случайно не по пути? Надо бы к ним наведаться без ведома друзей Барсов. У меня с ними очень важное дело.

— Хорошо. Будь по-твоему. Вот только дыхание переведу — и поедем.

Переводили дыхание минут пятнадцать. Наш капитан заточил батон с колбасой, запил винищем, я отказался.

Потом Онотоле переоделся в камуфляж, перетянул пузо кожаным поясом, мы пересели на синюю шестиместную лодку. Гудвин лег на пол, я накрыл его брезентом, чтобы не смущать капитана, но после проявленного меха-псом геройства Онотоле решил его не бояться. Попугай отказался оставаться в ангаре и уселся на моем плече. От него была польза: он, клацая клювом, отгонял от лица гнус.

Мерно рокотал мотор, плескалась вода, пахло гнилью и тиной. Позади лодки от мотора тянулись две пенные дорожки. Вдалеке показалась лодка, почти как у нас, Онотоле ругнулся и незаметно повернул между двумя покосившимися шпилями.

Вскоре начались трущобы — пункты по приему металлолома, огромные плоты, сбитые из чего попало, где бомжи соорудили себе хижины, похожие на деревенские туалеты. Чем ближе к центру, тем ухоженней здания и больше лодки. Сначала, когда кто-то попадался навстречу, я невольно втягивал голову в плечи, потом привык. Плечи свело от напряжения, начала ныть спина. Хотелось забиться в нору… Нет, вернуться в Технозамок, где я неуязвим.

Миновали густонаселенный квартал с лодками возле домов с подвесными мостами, вырулили на открытое водное пространство, на другом конце которого серело квадратное бетонное здание с зарешеченными бойницами. На его плоской крыше были закреплены турели. Над зданием развевался огромный красный флаг со старинными пушками по краям и перекрещенными черными мушкетами в центре.

Перечеркивая отражение здания с флагом, навстречу друг другу плыло два патрульных катера с пулеметами, на бортах прохаживались автоматчики в черном.

— Куда ты меня привез? Тут окопались оружейники?

— Да, — Онотоле убрал руки за спину. — Когда-то тут была тюрьма. Теперь — укрепленный, отлично охраняемый штаб. Прежде чем попасть внутрь, тебе надо будет переговорить с охраной. С Мафией у них нейтральные отношения, так что они тебя не выдадут, даже если узнают.

— Граждане в синей лодке, — грянул голос, усиленный громкоговорителем. — Вы нарушили частные владения. Просьба немедленно покинуть территорию, иначе мы откроем огонь.

Катера изменили маршрут и двинулись к нам. Я мысленно кликнул по охраннику на корме, держащему меня под прицелом, выделил его, достал КПК и написал:

— Поднимите руки вверх, — разорялись в громкоговоритель. — Не двигайтесь.

Я выполнил требование. Горынычу стало неудобно на плече, и он перелез на голову. Ким просканировал меня взглядом и скомандовал своим людям:

— Не стрелять. У вас назначена встреча с Мамонтом?

— Нет. Не нашел на него выход и решил приехать.

— Вы не внушаете доверия и оставляете впечатление человека малообеспеченного. По-моему, вы меня обманываете и даже не соблаговолили представиться.

— Меня зовут Шад, — я встал и улыбнулся. — Меня интересуют оптовые поставки пороха. Свяжитесь, пожалуйста, с вашим главным. Уверен, он захочет со мной увидеться.

Чуть отвернувшись, Ким заговорил в рацию, поглядывая то на меня, то на Онотоле. Наконец он закончил и махнул мне:

— Поднимайся на борт катера. Одно неловкое движение, и я стреляю.

Я кивнул Онотоле и направился к катеру, ухватился за железную лестницу, вскарабкался. Двое охранников меня тотчас обыскали, забрали пистолет-пулемет и нож. Горыныча такое обращение возмутило, он потянулся и дважды долбанул охранника Барта мощным клювом в макушку:

— Сдохни!

— Гражданин — в морг!

Всплыло окошко:

— Пррростите, любезный, — извинилась левая голова.

Горыныч вспорхнул и полетел к Онотоле, нецензурно бранясь. Охранник тоже выругался, хотел разрядить в мутанта обойму, но передумал.

— Оружие на выходе вернем, — не обращая внимания на произошедшее, сказал Ким и приказал человеку у штурвала: — Поехали в штаб.

Серое здание медленно приближалось, раздавалось вширь и нависало серой бетонной глыбой. Только сейчас я заметил ступеньки возле двери, больше напоминающей иллюминатор, и бревна для парковки. Первым спрыгнул Ким, со скрежетом отворил дверь и поманил меня, я последовал за ним.

Пригнувшись, я переступил порог и оказался в узком сером коридоре с рядом железных дверей. Двое молодых охранников не ждали начальство и резались в карты. На скрип двери вскочили, один принялся собирать рассыпавшиеся карты, второй испуганно вытаращился на Кима, он покачал головой:

— С вами потом разберемся. Сопроводите гражданина к Мамонту.

Тот, что собирал карты, выпрямился, взял прислоненную к стене винтовку и сказал голосом строгого следователя:

— Пройдемте за мной.

Возле узкой серой лестницы был еще один пост, меня передали другим охранникам. Так, сменив второй конвой, я поднялся этажом выше и будто попал в другой мир, где преобладали бело-золотые тона, буковые двери были одинаковые, без номеров.

Коридор прошли до середины, первый охранник постучал, дождался вкрадчивого «входите» и шагнул в кабинет начальника первым. Я последовал за ним и чуть ли не нос к носу столкнулся со здоровенным мужиком. Действительно Мамонт: ноги — колонны, пузо с пивную бочку, кулак с ведро. Рубаха плотно обтягивала пузо, и сквозь петли пуговиц выбивалась черная кудрявая шерсть. Шерсть покрывала даже пальцы рук с тарелками перстней и шею. Лицо Мамонт выбривал до синевы. В правом ухе поблескивала серьга.

Алые до неприличия губы шевельнулись, Мамонт пригвоздил меня взглядом, как назойливое насекомое — булавкой, и изрек:

— Ну? Че надо? А вы что вытаращились? — он зыркнул на охрану. — За дверь пошли!

— Добрый день, — проговорил я, пересек комнату и сел на стул. — Почем килограмм пороха?

— Килограмм — ни почем. Не продаю, ясно? Ближе к делу.

— Чтобы договориться об оптовых поставках, мне нужно знать цену килограмма, — по возможности мягко и вежливо ответил я, хотя горел желанием уйти в стелс, связать быкующее хамло и разговаривать на других условиях.

— Тысяча монет, — ухмыльнулся Мамонт, сел напротив меня, скрестив руки на пузе.

Я мысленно присвистнул. Совсем зажрался Мамонт с зеркальной болезнью. Но поскольку больше порох достать неоткуда, придется занимать у Барсов или на что-то менять. Надо внести в КПК координаты его кабинета на случай, если договориться не удастся, и придется сюда телепортироваться, брать Мамонта в заложники или выкручиваться другим способом. Забив данные, я сунул КПК в карман и уставился на Мамонта. Надо поторговаться, причем разговаривать на его языке, тогда он увидит во мне равного.

— А ты не охренел ли?

Мамонт заржал, хлопнул себя по ляжкам, его звериные глазки вперились в меня с интересом:

— А то. Шутка. Двести монет. И ты это, харэ борзеть. Ты знаешь, с кем разговариваешь?

Конечно, знаю, с огромной быкующей кучей дерьма.

Ответил я, конечно, не так. Встал, упершись в стол. Подался вперед, к Мамонту:

— Знаю, а ты в курсе, кто я? Нет? И хорошо. Посмотри на меня и запомни: мое имя — Шад. — Мамонт изменился лицом. — На слуху имя, да? Короче, хватит пальцы гнуть. Ты серьезный чел, я тоже. Даю сотню за килограмм и делаем дело.

Видимо, Мамонт был в курсе моих теплых отношений с Мафией, сообразил, что я парень отчаянный, заозирался и даже побледнел.

— Всем так продаю, — сказал Мамонт обиженно. — Не нравится — бери в другом месте.

Я задумался. Как раз смолу продам — куплю мешок пороху. Еще тонна смолы — полторы тонны пороха. Надо подумать, как увеличить ее промысел.

Мамонт полез в ящик, вынул готовую распечатку Договора и швырнул мне через стол. Действительно, сумма пропечатана, она одна для всех. Прочитав Договор пять раз, подумав над каждым словом, а особенно над пометкой «Оптовой считается закупка от ста килограммов», и не найдя обмана, я поставил подпись. Мамонт тоже расписался.

Всплыло окно:

Один экземпляр Договора Мамонт оставил себе, второй протянул мне и спросил, когда я встал, собираясь уходить:

— Вот на фига тебе порох? В клане не состоишь, оружейной мастерской у тебя нет… Точно знаю, я справки наводил. Скажи, а то башку сломаю.

— Подожди немного, скоро все всё узнают. И ты обрадуешься, что не стал мне хамить.

— А ну стой. — Я обернулся. Мамонт тужился, словно собирался снести яйцо. Лицо его посветлело — таки снес, но не яйцо, а мысль: — Технозамок… Уж не ты ли?..

— Меньше будешь знать — дольше проживешь, — невозмутимо сказал я и удалился.

Меня сопроводили к выходу и на катере, с Договором в руке, доставили в лодку Онотоле.

Завидев меня, Горыныч захлопал крыльями, как петух, и развопился. Капитан согнал его с плеча, чтоб в ухо не орал, и мутант перелетел ко мне на плечо. Подождав, пока уплывет охрана, Онотоле проговорил:

— Вижу, все у тебя получилось. Не хотел пугать, но Мамонт — очень жестокий человек, бывший убийца и зэк.

Гудвин откинул брезент и полез обниматься, провел стальным языком по щеке — что трактор по ней проехал. Мысленно приказав ему отстать, я прокомментировал фразу Онотоле:

— Ага, заметно. Теперь давай поедем в какое-нибудь тихое место, я свяжусь с Барсами, пусть они меня забирают. И ты заодно с ними переговоришь. Не хочется рисковать, когда все сделано.

Капитан не ошибся: штаб-квартира Барсов была огромной платформой с двухэтажным пластиковым домом наподобие жилища среднестатистического бюргера. Справа и слева от входа — горшки с пальмами и два охранника. Один стоит, второй сидит на лавочке, зажав винтовку коленями.

— Здрррасьте! Чемммогу помочь? — качая головой, будто кланяясь, передразнил их попугай. — Чеммогу?

— Связался я с Умником, — проговорил идущий впереди Росс. — Ввел в курс дела. Он крутой айтишник, обещал по своим каналам разведать, что и как, и с утра быть здесь.

Только лишь с утра?! Чтобы не выругаться Россу в лицо, я сжал челюсти. Третий день прошел впустую! Все только обещают, никто ничего не делает. Как повлиять на ситуацию? Денег им дать? Технозамок заложить? И так почти заложил. Заговорил Ливси:

— Поверь, мы делаем все возможное. Сегодня он никак не успеет.

— А где гарантия, что у него получится добыть сведения? Вдруг ваш Умник обломается или просто не сможет? — не сдержался-таки я. — Поставь себя на мое место. Где-то лежит бомба с часовым механизмом, и время работает против меня!

— Понимаю, но… — он вздохнул. — Мы никак не можем повлиять на ситуацию.

— Привет, гарррантии! Привет! — разорялся Горыныч, привлекая к себе внимание, хотелось схватить его за лапки — и об стену. Уловив мое настроение, он смолк и нахохлился.

Мы вошли в просторный холл, пахнущий ремонтом, Росс кивнул секретарше в конторке — точной копии той, что я видел у Эскулапа. Наверное, стандартная модель неписи. В знакомой обстановке попутай развеселился, с криком, больше напоминающим рев, залетал по комнате и начал ломиться в конторку:

— Жрррать! Гор хочет жрррать!

Гор, ага. Анубис есть. Кого теперь ждать? Сета? Лучше уж Исиду.

— Охрану бы удвоить, — посоветовал Ливси.

— Удесятерить, а не удвоить, — согласился Росс. — Мы ж высокого гостя принимаем, самого владельца Технозамка.

— Не сомневался, что Шад замутит что-то подобное. Он у нас нестандартный паренек.

Росс провел рукой у панели и зашел в отворившуюся дверь. Я отметил, что тут только на вид все хлипкое, пластиковое. На самом деле — металлическое, стену гранатой не пробьешь, это точно.

— Побудь в холле, — попросил я Гудвина, и тот сел мордой к двери. Попугай тоже остался — вымогать у секретарши еду. Девушка-непись моргала анимешными глазищами и не понимала, что ей делать.

В личном кабинете клан-лидера царил идеальный порядок. В шкафу с прозрачными дверцами стояли одинаковые папки, на столе — стационарный комп, на тумбочке у стены, возле сейфа, — принтер и сканер. Росс рухнул в кожаное кресло, чуть отъехал от стола, плеснул в стакан сок, выпил и провел руками по лицу.

— Задолбался я, — признался он. — Ливси, присядь, не мельтеши.

— Как тебе, а? — обратился Ливси ко мне, садясь на черно-белый офисный стул. — Наверху — спальни, все бронированное. Тут и заночуем. Охрану только надо…

— Да вызвал я охрану! — рявкнул Росс и продолжил уже нормальным тоном: — Подготовь договор. Обсуждать дела будем завтра, сейчас я ничего не соображаю — сутки, в вирте. Кстати, кристаллы в Технозамок отправил. Пойду, пожалуй, спать.

Фигура Росса начала блекнуть, терять краски. Он сделался прозрачным и растаял.

В холле что-то загрохотало, донеслись голоса — прибыла охрана.

— Пойдем, поужинаем, и спать. Подъем завтра в восемь.

— Мне бы птицу покормить, — сказал я. — А то чудо генной инженерии охрану замучает и секретаря доведет до цифрового инфаркта.

— Забавная у тебя зверушка, где ты ее намутил? — спросил он, направляясь в столовую. — Что она ест?

— Хрен ее знает. Все. Если не покормим, съест нас.

— Понял. Так где взял?

— Улетел у кого-то, — почти не соврал я, хлопнул по плечу. — И вот, поселился.

В холле Ливси достал из холодильника чизбургер в бумажном пакете, хотел отдать мне, но Горыныч налетел на него, вырвал еду из рук и унес терзать на шкаф. Донесся треск разрываемой бумаги.

— Хищный, прям орел.

— Он еще клюется. Наносит противнику двадцать единиц урона.

— Круто. Кстати! Росс, кажется, не сказал тебе… Умник, насколько я понял, безопасником работает в АВП. В том самом, да! Свою контору ненавидит, че-то мутит, шифруется и ведет двойную, если не тройную игру. В общем, интересный чувак, да и спец хороший.

Рассказывая, он достал еще по чизбургеру и сунул в микроволновку. В последнее время случилось столько обломов, что я не верил своим ушам. Это что же, я встречусь с сотрудником самого Агентства? Плевать на его темные делишки, да на все плевать, потому что у него может быть доступ к таким вещам… Может, и правда еще поживу, побарахтаюсь, взгляну на настоящее, а не нарисованное солнце?

Поужинав, с попугаем на плече удалился в выделенную мне комнату. Решил на всякий пожарный осмотреть ее. Кровать, шкаф, тумбочка, стулья, сейф, зарешеченное окно, вроде никаких скрытых лазов, через которые по мою душу ночью может прийти киллер. Выключив свет, отодвинул занавеску, выглянул: по соседству такой же дом на платформе, на лавочке у входа курит мужик. Возле двух пришвартованных лодок, похожих на рыбацкие ялики, разговаривают трое. В мою сторону вроде не смотрят, значит, опасности нет. Через дверь сюда вряд ли кто-то проникнет: вход охранял Гудвин.

Убедившись, что мне ничего не угрожает, я улегся и попытался собрать беспорядочно мечущиеся мысли. Минут через десять удалось. Теперь надо связаться с Технозамком, узнать, как у них дела. Карло обещал докладывать, если вдруг что случится.

Инвалид обрушил на меня поток информации. Мол, спасибо за кристаллы, уловитель молний строится, завтра по первому требованию меня и гостей телепортирует в Технозамок. А так все по плану — шахты работают, техники и солдаты базового уровня обучены и теперь хоть что-то из себя представляют, а еще у нас появилось три инсектоида и десять базовых пехотинцев. Никто не набежал, химера приручена и опасности не несет. Дракон Запашок катает зомбей на хребте и развлекается, шугая рабочих.

И что, это все насущные проблемы? Жаль, что здесь нет снотворного, меня ж мысли до утра не то что заедят — обглодают. Повалявшись немного, я встал, выглянул в окно. На черной водной поверхности качались сотни огней — от фонарей, окон, проплывающих катеров. Все, как настоящее, ничем не отличается от реальности. Разве что тем, что тут интересней жить и меньше запретов. А так — то же небо, звезды, огоньки эти. Даже запахи есть, свист ветра, шум шагов. Поневоле вживаешься в мир и начинаешь верить, что он реальный. Или наше сознание определяет настоящее и искусственное?

Дурацкие мысли лезут в голову, на ночь глядя. Полюбовавшись пейзажем, я снова залег и на этот раз уснул.

Разбудил меня скорбный вой. Спросонья казалось, что сама земля стонет и жалуется, жалуется, жалуется… Это еще что такое? Босиком прошлепал к окну и увидел похоронную процессию: там плыл плот, обитый белым бархатом, на нем стоял гроб. Крышка в форме короны была сдвинута. Меня передернуло. Наверное, долго буду морщиться при виде короны, она перестала для меня быть символом власти, а обозначала подлость и смерть.

Отзываясь на плач, возле двери взвыл Гудвин.

К Кайзеру процессия отношения не имела: в гробу, задрав востренький нос, возлежал Усак, вчера сброшенный Гудвином в воду, к зубаткам. Возле гроба на коленях сидели его уродливые боевицы — бочкозадая, тыквогрудая Ирга и вторая, бесформенная, с кривым носом. Ирга посыпала тело убиенного Усака, за смерть которого мне добавилась сотка интеллекта, розовыми лепестками и выла, ее вопль подхватывали младшие жены (их было восемь), не допущенные к барскому телу, и усатый плюгавенький мужичонка. Бесформенная блондинка вскидывала руки, и ее трицепсы трепыхались, как кожистые крылышки.

А че, неплохо устроился мужик: всю грязную работу за него делал отряд боевых теток. Непонятно только, что в свите забыл мужичонка? Претендент на роль младшей жены?

Постепенно вопль отдалился и затих. Я покосился на часы: без пятнадцати восемь. Пора вставать. Может, Умник уже на месте и ждет меня?

Вместе с Гудвином сбежал вниз, но в холле увидел только четверых понурых, злых охранников, ждущих пересменку. Неужели никто не придет? Разумом убеждал, что еще рано, точность — вежливость королей, но дурное предчувствие не давало покоя, и я принялся мерить шагами комнату, представлять Технозамок, своих боевых юнитов, Инженерную, мысленно строить турели и возводить новые здания.

На улице что-то затрещало. Я шарахнулся к стене, Гудвин поджал лапу, принимая охотничью стойку, охранники вскочили с кожаного дивана.

— Спокойно, это мы, — прозвучал голос Росса.

Распахнулась дверь, и на пороге появились клан-лидер и вечно довольный Ливси. За ними вошла готичная дева — черная помада, черные тени, белая-белая кожа, на левой щеке плел паутину вытатуированный паук. Пышную грудь обтягивала майка из латекса, полностью закрывающая шею. На запястьях щетинились шипами кожаные браслеты. Талия осиная, брюки кожаные, тоже в обтяжку, и высокие берцы со шнуровкой до самых колен. Она не шла — плыла, вздернув подбородок, а на лице отпечатывались мысли: «На колени, жалкие рабы!» Для полноты картины не хватало хлыста и маски. Даму звали Белоснежка.

Она настолько меня поразила, что я не сразу обратил внимание на высоченного плечистого брюнета с длинными волосами. Потом разглядел его татуированную руку, разрисованную так, будто она на самом деле состоит из шестеренок, цепей и поршней. Брюнет шагнул к Гудвину и погладил по голове. Когда напрягался его бицепс, казалось, что детали приходят в движение. Это и есть Умник? Наверное, в жизни — неказистый очкарик, раз выбрал такой аватар.

По очереди я поздоровался со всеми, пожал руки. Росс перекинулся парой слов с охранниками, отпер одну из дверей, и мы вошли в небольшой зал для совещаний персон на тридцать.

— Белочка, ты у нас бухгалтер, тебе сейчас будет неинтересно, — обратился он к готичной даме, — пока погуляй, мы обсудим личные дела Шада.

— Ну и стоило меня поднимать в такую рань? — сказала она приятным контральто. — Ладно уж. Даю вам полчаса, если будете болтать дольше — обижусь.

Красная ковровая дорожка делила зал на две части. Справа и слева откидные стулья в четыре ряда. На возвышении — круглый стол докладчика и семь стульев.

Гудвин подождал, пока мы все войдем, и улегся у порога. Я сел в середине стола, лицом к двери. По правую руку, возвышаясь надо мной на полголовы, уселся спец из АВП, по левую — Росс и Ливси.

— Росс ввел меня в курс дела, — заговорил Умник. — Расклад такой. Бункер, где лежат ваши тела, оцеплен. В операции участвует восемьдесят человек и два роботизированных танка. Проникнуть внутрь им не удается. О рабах, вроде бы, ничего не знали и пустили отравляющий газ. Хотя с АВП станется и невиновных отравить, контора эта бесчеловечная. Сейчас ведутся работы, чтобы нейтрализовать Стратега, но ничего не получается: он замкнулся и самоизолировался. По периметру там турели, лазеры, активная защита, боевые модули, куча всего. Не прорваться.

— Примерно это я и сам знал, но что можно сделать? Там же мое тело, рабы — если они еще живы — и сам Кайзер. Он говорил, что у него план, как спасти собственную задницу.

Умник пожал плечами:

— АВП не оставляет попыток нейтрализовать Стратега. Пока безрезультатно. Теперь, когда известно о рабах, операция из карательной превратилась в спасательную.

Росс, крутивший пальцами шариковую ручку, сказал:

— Там же люди, сотрудники АВП. Коллег не жалко? Они могут умереть в любую минуту, когда Стратег взорвет ядерную мину под бункером. Ты не говорил им?

— Почти наверняка заряд тактический, маломощный, — ответил Умник. — Это раз. Два — мне никто не поверит. В Агентстве я заведую софтом вирт-капсул, начальство сразу поинтересуется, откуда у меня такая инфа. Начну юлить — арестуют, и вскроется, кто я на самом деле. На подобное я не пойду. Хотя даже если скажу про заряд, это, скорее всего, ничего не изменит. Они начнут проверять и перепроверять информацию, снова пытаться выйти на Стратега… А заряд будет взорван так или иначе. Через пять дней.

Я уставился на него.

— Пять дней, это точно известно?

— Ну да. То есть так было с утра, а теперь уже меньше пяти. В этом Кластере время совпадает с московским.

— Так… Есть у тебя еще какие-то соображения? — я начал терять терпение. Бессилие бесит. Мне осталось меньше пяти суток! У меня и у Тани… До последнего я надеялся, что она жива, просто не вышла из анабиоза.

— Ни я, ни кто-то другой проникнуть внутрь не может, — снова заговорил Умник. — А вот как, интересно, это собирается сделать Кайзер? И почему он медлит? Если имеет возможность — почему давно не воспользовался ею? Надо бы внимательнее изучить технику, имевшуюся в бункере. Попытаться написать прогу и подключить тебя к чему-то изолированному, что Стратегом не контролируется. Хотя к чему, я не представляю. Побеседовать бы с твоим Кайзером… Или узнать, что у них там есть, какая техника-электроника.

Я сжал виски, пытаясь вспомнить, какое у нас было оборудование… Ну хотя бы, какие у них там компы? Нет, компы — не то. Если есть лазейка, которую использует Кайзер, то это относительно автономная техника. Электростанция? Климат-контроль? Черт, я себя-то помню урывками, а такое — и подавно. Ну же, голова, работай!

— Шад, — обратился ко мне Умник. — Так ты Кайзера в АВП сдал, правильно?

Не поднимая головы, я кивнул.

— Ну, молоток. Таких, как он, полезно на место ставить. Мы одним дельцем занимались, и у меня напарник пропал, клевый чувак, толковый. Подозреваю, что это дело рук Кайзера, мы ему не то чтобы дорогу перешли, а сунулись в нишу, которую он оккупировал.

Я почти не слышал его, мысли вращались вокруг Бункера, ощупывали каждую комнату, каждый прибор. Черт, все подчинено Центру, то есть Стратегу, который сидит пауком в паутине и дергает за нити.

— Эй, заснул? — Росс тронул меня за плечо, и я поднял голову.

Умник, оказывается, уже какое-то время вещал, скрестив руки на груди. Часть его лекции я пропустил, сейчас он рассказывал о Стратеге:

— Военные выкупили программу, которая много лет назад обыграла известного шахматиста. Развили ее. Стали дублировать, использовать на полигонах. Воюя друг с другом, ИскИны совершенствовались, у них появилась специализация: наземный бой, водный, воздушный, глобальная стратегия, диверсионные действия, нападение, оборона. В результате военные стали обладателями целой линейки боевых ИскИнов. Их продавали — и за рубеж, и нашим бизнес-структурам. Вот один из таких ИскИнов-защитников и есть Стратег. Меня беспокоит то, что у ИскИнов появляются обратные связи, и они начинают… Не бунтовать, нет, а вести себя непредсказуемо и нестандартно. Иногда ловишь себя на мысли, что они нас изучают. Понимаю, шизофрения, фантастика, но факт остается фактом. В игре тоже происходит много странного, не запланированного разработчиками.

— Это да, — подтвердил я. — Взять хотя бы Анубиса. По легенде, которую мне должен был рассказать хранитель Технозамка как игроку, открывшему новую локацию, Анубис содержит оцифрованное сознание одного из ученых, создавших Шторм. То есть этого не было никогда, это просто история. И тут Анубис убивает мою подругу и сбегает, вступив в сговор с Кайзером.

— О чем я и говорю! — обрадовался нашедший единомышленника Умник. — Я немного в курсе, что планировалось в игре. Например, Шторм. Когда текущий вид этого вирт-мира поднадоест, приестся, когда все будет исхожено-изучено, включат Шторм, после него многие локации исчезнут, возникнут новые с новыми мутантами и опасностями, сотрутся одни неписи, придут другие. Шторм — игровое обоснование глобального патча, вот и всё. Но планировался Шторм не раньше чем через два года, еще не готова платформа. А тут вдруг такой интерес…

Только бы он не проговорился Россу, что излучатель у меня в Технозамке. Незачем тому пока этого знать. Покосившись на заскучавшего клан-лидера, я повысил голос:

— А представь, если они взбунтуются по-настоящему? Это же коллапс и мировой кризис!

— Давайте о научной фантастике потом? — попросил Росс. — Вы к чему-нибудь пришли?

Раздались хлопки крыльев, и в зал влетел Горыныч. Покружив, уселся на мое плечо. Умник, подняв бровь, наблюдал за ним. Попугай, склонив головы в разные стороны, окинул его скептическим взглядом и выдал:

— Кррррасавец!

Я сменил тему:

— Умник, тебе что-нибудь говорит понятие «Глобальный Протокол»?

Он потер лоб и качнул головой:

— Нет, но звучит угрожающе.

— Его упоминали Кайзер с Анубисом. Подозреваю, что он как-то связан со Штормом. Сможешь параллельно разведать, что это такое?

— Попробую. И буду искать, как обойти Стратега, проникнуть в систему. Кайзер задумал что-то очень нехорошее. Будем разбираться.

Умник поднялся, отодвинул стул и потянулся.

— Хорошо, я услышал все, что мне нужно, и буду искать выход. Как только что-то выясню, свяжусь с тобой, Шад, напрямую. А теперь меня ждут дела.

Кивнув Россу, он направился к двери, и я попросил Гудвина выпустить его. Мехапес сел, посторонился. В зал заглянула Белочка:

— Слушайте, а что это у вас там по замку за мужчина такой в костюме ходит?

Все молча посмотрели на нее, а я вскинул голову:

— Какой мужчина?

— Это я спросила, между прочим, — хмыкнула она. — Мне откуда знать?

— Как выглядел?

— Говорю — в костюме. Темном. И в галстуке. И с чемоданчиком в руках, то есть с портфелем. Прошел по лестнице, посмотрел на меня так… странно. И потом пропал куда-то.

Остальным было не до мужчины в темном костюме, а вот я припомнил свое видение, глюк, который меня посетил, когда только попал в Технозамок. Значит, не привиделось мне тогда? Неужели здесь живет кто-то, кого даже Хранитель не может вычислить? Или этот, с портфелем, не живет тут, а только появляется, когда ему вздумается? Странно всё это…

Поняв, что ответа не дождется, Белочка добавила:

— Так что, вы закончили уже? Теперь что? Мне, честно, не терпится посмотреть Технозамок.

— Минуту, — я вынул КПК, ввел свои координаты и отправил Карло с просьбой переместить нас в Технозамок, перечислил всех поименно. — Сейчас мой помощник нас перенесет.

Пространство пошло помехами, подернулось зыбью.

Домой! — возликовал Гудвин и первым прыгнул в зыбь.

Вспышка света… И мы стоим внутри пустой комнаты — части Инженерной. Пространство еще подернуто зыбью, но постепенно успокаивается. Одним боком я прижат к твердому, другим — к чему-то теплому и мягкому. Зыбь улеглась, и выяснилось, что твердое — это Гудвин, а мягкое — Белочка.

Со свистом разъехались створки дверей, навстречу нам ринулся Карло на боевой колеснице и Хранитель. При виде Белочки, точнее, самой выдающейся части ее тела, глаза Карло стали, как блюдца. Опомнившись, он поехал здороваться с гостями, приговаривая:

— Я договор уже составил, наверное, вы составили свой, теперь все это свести, так?

— Именно, — Росс с хозяйским видом обошел Инженерную. Ливси раскрыл рот, оглядываясь. — Это вам надо согласовать с Белоснежкой, она отвечает за документацию и прочие условности. Мне хотелось бы осмотреть Технозамок.

Приподняв подведенную черным бровь, Белочка оглядела инвалида. Я представил Хранителя:

— Это Вейдер. Мы с ним проведем краткую экскурсию, потому что если вдаваться в подробности, не хватит и недели…

И тут в голове раздался голос Йохана:

Хозяин! Убивают! На огне жарят!

Огнь горячо. Йоха умрет, Галоперидол потом умрет. Спасы нас!

— Что?! — заорал я. — Вы куда опять влипли?!

Вспомнив, что общаться с зомби надо мысленно, громко и матерно подумал то же самое. Встревоженные гости обступили меня, лица у всех были недоуменными.

Где вы? Кто на огне жарит?!

Ответил Галоперидол:

Такой тварь — нога козел, тело человек. Поймали всэх. На костер нас жэч.

Черт, и что делать? Разорваться? Клонироваться? Какие-то твари «нога-козел, тело-человек» сейчас собрались уничтожать моих уникальных, очень полезных гнильцов! А тут еще делегацию ублажать надо, договор подписывать. Хотя… Можно сгрузить их на Карло и Хранителя, пусть по ушам ездят, экскурсии устраивают, а я пока метнусь на Гудвине к зомбям. Благо, они составили карту аномалий, которая уже загрузилась ко мне в КПК.

— Что случилось? — Ливси тронул меня за плечо.

— На петов моих опять кто-то наехал. На зомбаков ручных, срочно спасать их надо. Карло — договор. Хранитель — все показать…

Я снял с плеча возмущенно орущего попугая и протянул Вейдеру:

— На. Присмотри за ним.

— Ничего не понятно, — возмутился Росс, упер руки в боки. Белочка поджала черные губы.

— Хранитель — проясни для гостей всю ситуацию. А мне срочно надо бежать, а то хана зомбям. Гудвин?

Мехапес вскочил и подставил спину. Я оседлал его и, как Иван-царевич на волке, ускакал на выручку мертвой царевны, оставив за спиной затихающий голос Карло:

— Извините, господа, тут такое дело, помощники у Шада уникальные, жалко, если пропадут…

Мы с Гудвином затаились за скалами. Здесь на поверхность выходил гранит, огромные красно-каменные зубы торчали из травы на склоне небольшой уютной долины. Чуть выше зелени уже не оставалось — голый камень, как и везде в окрестностях Технозамка.

В небе с резкими криками носились крылатые твари. Сначала я принял их за грифов, но потом разглядел, что крылья кожистые, как у летучих мышей, а тела длинные и гибкие. Твари были слишком высоко, чтобы энциклопедия Аномальных земель подсказала, что это такое. Ну и ладно. Раз далеко и не определяются, значит, опасности не представляют.

А вот другие твари, собравшиеся в долине, напротив, представляли опасность. Правда, не для меня, а для завывающего в голове Йохана:

— Хозяин! Спаси! Хозяин, спаси Йоху!

Эх, гнилец-молодец… Снова попал ты в переплет.

Точнее, не переплет, а на костер, похоже.

Спасать!

Тихо, Гудвин. Сиди, — мысленно ответил я и продолжил наблюдение.

На дне долины расположилось настоящее туземное поселение с капищем в центре. Шатры, сшитые из шкур, большой костер, каменные идолища, покрытые коркой запекшейся крови. Вот рядом с идолищами и валялись мои боевые зомбопузики, спеленутые по рукам и ногам. А вокруг них столпились местные.

От макушки до середины бедер они выглядели как люди, правда, пренебрегающие расческами и водными процедурами, а вот ноги были козлиными. Это позволяло созданиям резво скакать по камням и отплясывать вокруг спеленатых пленников самым диким образом.

До нас с Гудвином долетали отзвуки песни и барабанный бой.

Да-а, ситуация…

— Йохан, — позвал я. — Что у вас там?

Хозяин! Спаси! Хозяин, спаси Йоху! Спаси всех!

Похоже, мой мертвый, но веселый приятель изрядно паниковал. Я его понимал.

Что случилось? Я рядом, спасу. Только расскажи.

Связали. Хотят жечь. Хозяин, спаси!

Жарить, что ли, мою тухлую команду собрались? Да быть такого не может. Есть их не станут даже козлоногие, все-таки зомбятина не первой свежести. Или станут? Паническим воплям Йохана вторили воззвания остальных членов некро-команды. Я попробовал абстрагироваться и понять, что делать.

В бинокль прекрасно было видно, что происходит на капище.

Там собралось несколько десятков козлоногих (слишком далеко, чтобы энциклопедия подсказала, как они правильно называются). Были и самцы, здоровенные, метра под два, все как один — с выпирающими животами и кудлатыми бородами, были самки, тоже не блещущие красотой, детеныши с кудрявыми головами. Все они пребывали в экстазе. И, конечно, обедать зомбопузиками не собирались — шаман или вождь, украшенный ожерельем из перьев и клочков меха, потрясая над головой ритуальным жезлом, бесновался у костра, разведенного перед самым крупным идолом — каменной бабой, вроде скифских.

Судя по высоте пламени, окончательная смерть Йохи и товарищей будет быстрой.

Тренькнул коммуникатор, пришло сообщение от Карло:

Заманчиво, конечно, собрать команду и показать этим козлам, где мобы зимуют. Это — мои горы. Горы хозяина Технозамка.

Но — начинать с уничтожения малого народца?

Интересно, насколько козлоногие разумны и агрессивны? Очень бы они мне на сборе смолы пригодились.

Дав Гудвину команду держаться рядом, я начал потихоньку спускаться в долину. Наверняка склоны охраняются, не хватало еще нарваться на часового.

Козел рядом. Кусать?

Нет. Что ж вы все такие боевые-то. Зачем сразу кусать… Надо тихонько его придушить.

Теперь и я заметил часового сквозь невысокие кусты. Часовому было скучно. Он сидел на камне и вертел в пальцах свирель — наверное, сигнальную. Был он еще молод, буйно-волосат и крайне вонюч.

Мал ты еще, горный мутант, со мной тягаться. Осадив Гудвина, в очередной раз собравшегося «кусать», я, даже не активируя стелс, а только воспользовавшись навыком бесшумного передвижения, полез сквозь кусты. Ветки заканчивались мягкими иголочками, и пахла растительность приятно — розмарином, — перешибая поистине козлиный дух фавна.

Кто-то из разрабов, наверное, любил мифологию Древней Греции. Интересно, кто еще населяет горный край? Где-нибудь сидит Сфинкс, сумасшедшая кошка, требующая разгадывать загадки? Гидра прячется? Медуза Горгона с сестричками оккупировала расщелину?

Ладно, поживем — увидим.

Скинув рюкзак со снаряжением, положил его между камней и зашел со спины мутанта. Погруженный в свои нелегкие думы (не нужно быть телепатом, чтобы понять — жалеет о пропущенном празднике зомбосожжения), он даже не заметил моего приближения.

Одну руку завести под подбородок так, чтобы кадык пришелся на сгиб локтя. Левую — ладонью на затылок. Взять себя за бицепс и слегка свести локти. Классический удушающий захват «мата леон» — дыхательное горло не перекрывается, но пережимаются сонные артерии, и жертва, дернувшись, обмякает через несколько секунд. Если выполнить правильно, освободиться сможет только очень и очень подготовленный человек.

Мутант, во-первых, сидел, во-вторых, вряд ли знал основы рукопашного боя.

Но я совершенно забыл про свирель у него в руке.

Сначала по моему предплечью, не причинив вреда, скользнули ногти. А потом фавн ударил меня свирелью по руке. Сильно ударил, от души. Стало больно. Конечно, урона мне это не нанесло, но на «глубоком погружении» иногда не столь важно, сколько единиц жизни у тебя отняли.

От неожиданности я ослабил захват, фавн оттолкнулся ногами и упал на спину, поджав меня под себя.

Гудвин, НЕТ!

Убивать молодого охранника я не собирался. Мои руки все еще оставались на его шее, теперь мы молча, только пыхтя, боролись на земле, и Гудвин скакал рядом, готовый вмешаться в любой момент.

Я обхватил фавна ногами, удерживаясь у него за спиной.

То ли борьба у этих виртуальных потомков греческих чудовищ была в почете, то ли мне попался на редкость сообразительный парнишка. Потому что он отпустил мою руку и схватился за стопу в попытке сделать болевой прием. Увы и ах, я был не босиком и даже не в мягких тапочках — «борцовках», а в хороших ботинках с гортексом и мощной подошвой.

Я выгнулся на мостик и снова закрыл «мата леон».

Фавн подергался еще немного и наконец-то затих. Я быстро отпустил его и скинул с себя. Тело ныло, будто тягал штангу — в молодом козлоногом было точно больше сотни кило. Фавн лежал без движения.

Гудвин посмотрел на меня и высказал все, что думает по поводу такого легкомыслия и самонадеянной дурости. У лап механического пса лежал мой рюкзак, где был моток прочной веревки — собираясь в горы, я об этом позаботился.

Если навыки борьбы в меня заложили на тренажерах «Гиаса», то связывать людей никто не учил. Пришлось изрядно помучиться, прежде чем получилось худо-бедно спеленать фавна. Чтобы он не поднял тревогу, рот заткнул кляпом, а чтобы не задохнулся, перевернул на бок.

Ни нового уровня, ни вкусных плюшек не досталось — еще бы, все-таки фавненок был двадцатью уровнями меня «младше».

— Рядом есть еще? — спросил я у Гудвина.

Пет помотал головой.

Хозяин! Йоху сожгут!

Хлопнул себя по лбу. Ну дурак, дурак же, прав Гудвин! Задумал тут спецназ изображать, когда зомбопузики в опасности и каждая минута на счету!

Из оружия у меня был Steyr TMP, нож, морально устаревший за столько уровней, несколько гранат…

С таким вооружением можно запросто положить всех фавнов. Если, конечно, там не сидит босс уровня семидесятого. Но это — не наш путь.

Если уж разрабы увлекались греческой мифологией, устрою трагедию об одном акте, с выходом бога из машины, для всех заинтересованных лиц.

Оседлав Гудвина, я перешел в невидимый режим, и мы поспешили дальше.

Когда механический пес ворвался в поселок, фавны остолбенели. Они и правда уже собирались жечь Йоху — связанный предводитель зомбопузиков лежал у самого костра, Шаман племени колдовал над ним, размахивая ритуальным жезлом. Остальные зомби грудой валялись чуть в стороне.

Я выдернул чеку и бросил гранату с тем расчетом, чтобы она взорвалась в стороне от жилых шатров и никого не ранила.

Грохнуло.

Оцепенение сменилось паникой.

Меня козлоногие не видели, а видели оскалившееся и рычащее железное чудовище. И тут еще взрыв. Самки хватали детенышей, самцы вели себя по-разному — кто-то бросил копье и рухнул на колени, кто-то, наоборот, выставил оружие перед собой, собираясь до смерти защищать родимый дом.

Шаман, надо отдать ему должное, кинулся наперерез Гудвину с жезлом наперевес. Жезл был деревянным и обмотан кожаными ленточками. А сам Шаман — был семьдесят пятого уровня босс.

Кроме него, навстречу нам бросился еще один фавн, здоровенный, толстый, совершенно седой, вооруженный бронзовым ножом. Восьмидесятый уровень. Вождь, наверное. Я отдал Гудвину команду остановиться, и пес замер, припал к земле, зарычал еще громче.

Вождь с Шаманом притормозили, но не отступили.

Интересно, как они воспринимают происходящее? Гнев богов? Ладно, будет им гнев.

Я вышел из стелса.

Шаман ахнул и попятился, Вождь затряс бородой и покрылся красными пятнами.

— Отпустите моих рабов! — заорал я, стараясь, чтобы голос звучал так же грозно, как рык Гудвина.

Стало тихо. Фавны пораженно молчали. Йоха пучил страдальческие глаза. Даже Гудвин затих, проникшись патетикой момента.

— Я — хозяин этих гор! — продолжал я. — Вы под дланью моей! Отпустите моих рабов!

И тут на меня спикировал невесть откуда взявшийся двухголовый попугай. Воинственно растопырившись на плече, он заорал в две глотки:

— Козлы!!! Сволочи!!!

Окончательно деморализованные фавны разинули рты. Многие самки попадали на колени и бормотали языческие молитвы.

Шаман в грязь лицом не ударил, быстрее других справившись со страхом и удивлением, изрек:

— Как твое имя?

— Шад! — повысил голос я. — Но вы можете называть меня просто: Владыка Мира.

— Ты властелин царства мертвых?

Это несколько сбило мой настрой. Гм, интересно, с чего такой вывод?

— Нет — всего Мира! — рявкнул я.

Вождь с Шаманом переглянулись.

— У тебя мертвые рабы, — заметил Шаман.

А, ну правильно. Кстати, хорошо, что у меня сейчас артефакт, дающий анонимность. Видеть имена и уровни других — для неписей такая же реалия мира, как и способность некоторых к стелсу. Но я для них слепое пятно, а иначе мигом они бы меня раскусили: никакой перед ними не бог, пусть и странный, а всего лишь наглец.

— Живые тоже есть, — уже более миролюбиво заметил я. — И мертвых своих рабов я люблю не меньше. Если не отпустите — придут живые. И мы просто сожжем ваш поселок.

Вождь с Шаманом снова переглянулись. Решают, кто будет вести переговоры со сбрендившим божеством? Я почесал попугаю под клювом, и умолкнувший было Горыныч вскинулся:

— Бардак, бедлам! Убрать палату!

— Будьте добры навести порядок в помещении.

— Отпустить пленных! — снова повысил я голос.

— Но нам нужна жертва, — совсем уже смиренно заметил Шаман. — Единственный источник в долине иссяк, скоро мы вымрем от жажды. Нужна жертва богам…

— Источник иссяк? Ну, можете пока усмирить мой гнев, а то вымрете гораздо быстрее.

Вождь подергал себя за бороду, повернулся к своим воинам и жестом приказал отпустить тухлую команду.

Развязанный Йохан тут же кинулся к Смерти и Галоперидолу. Я аж умилился.

Хозяин спас Йоху! Хозяин спас Йоху!

Тише. Не мешай, разговариваю.

Подумав, я слез со спины Гудвина.

— Ну, теперь можете оказать гостеприимство. Отравить не пытайтесь — мои слуги все знают и придут за вами. И я бессмертен.

Кажется, линия поведения не укладывалась в их представление о божественном, но ослушаться не посмели. Кланяясь, Вождь с Шаманом провели меня в самый большой шатер.

Внутри, под слоями шкур, было душно и воняло хлевом. Чадил небольшой очаг, поднимался пар из котла над ним.

— Жррррать! — возопил ненасытный мутант. Пришлось на него цыкать.

— Вам принесут лучшего вина и лучшего мяса, Шад и странная птица, — произнес Вождь. — Теперь наш источник начнет давать воду?

Что могло случиться с родником? Эх, не силен я в геологии… Надо будет попросить Вейдера выделить пару специалистов. Потом.

— Не сразу, — туманно ответил я, присаживаясь на расстеленную шкуру. — Но водой обеспечим.

Вождь сунулся наружу и отдал несколько приказов на гортанном наречии. Шаман устроился напротив. Вскоре в шатер зашли три рогатые девицы с провизией.

Они принесли большой кожаный сосуд, подносы с фруктами и мясом. Попугай спикировал на фрукты и принялся их долбить в два клюва — не съем, так понадкусываю. Хорошо, что подносов было три.

Интересно, чье это мясо? И можно ли отравиться в игре? Три дня поноса меня, может, физически и не убьют, но в долгосрочной перспективе — если вспомнить про обстоятельства — таки прикончат.

Гудвина я отослал наружу с приказом охранять. Молчание затягивалось. Шаман наполнил каменный кубок темно-красным вином и протянул мне.

Ох, говорила мама: не пей с незнакомыми людьми. Но делать было нечего. Приняв кубок, пригубил вино со всем уважением к хозяевам. Всплыло окошко:

Лица Вождя и Шамана просветлели. Наверное, чаша была ритуальная.

Кубок пустили по кругу. Когда он опустел (каждый сделал по три глотка), Шаман произнес:

— Чего ты хочешь от нас? Какую жертву?

— Не хочу я от вас жертву. Я вообще о вас только сегодня узнал. Много вас тут?

Изумленные взгляды. Да уж. Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу: бог признается в неведении.

— Много, — слово взял пожилой Вождь. Говорил он медленно, степенно роняя слова. — Пять племен. Мы живем мирно и не ходим в твои земли. Мы не знали, что у Замка-В-Скалах появился Хозяин. Ты человек?

Честность — не всегда лучшая политика. Но почему-то мне не хотелось врать старику. В конце концов, именно с неписями у меня складывались по-настоящему дружеские отношения.

— Был человеком. Теперь нет.

— Хорошо. Значит, ты — вождь, как я. Ты вождь большого племени, я вождь большого племени. Больше мы не будем трогать твоих людей. И твоих мертвых. Пусть собирают смолу.

— А вы собираете смолу?

— Да. Лекарство. Но нам нужно мало.

— Хочу предложить вам сделку.

Шаман, потянувшийся было за куском мяса, замер. Я продолжал:

— Мы можем быть полезны друг другу. Вы собираете смолу, мне она нужна. Готов предложить обмен. Если даже не выйдет вернуть воду в источник, буду ее поставлять вам. Сколько необходимо. Взамен вы добываете для меня смолу. Еще у меня есть лекарства и армия, чтобы бороться с чудовищами и врагами. У вас есть враги?

— Горы большие, — туманно ответил Шаман.

— Мы принимаем твое предложение дружбы, Шад, — заявил Вождь. — Будем давать тебе смолу, ты дашь нам воду. И воинов, если надо.

— Кстати, про воинов! — спохватился я. — Там у вас постовой был. Молодой такой. Пошлите кого-нибудь его развязать.

Вождь пошевелил бородой:

— Ты сам — сильный воин. Очень сильный. Я не могу прочесть твою силу, поэтому принял тебя за бога. А может быть, ты прав. Может, став хозяином Технозамка, ты перестал быть человеком.

От этих слов меня продрало холодом. А правда, имею ли я право еще называться человеком? Тело мое далеко, и я не могу пока что его вернуть. Вся жизнь сосредоточена в виртуальном мире, проблемы Технозамка волнуют больше, чем политические проблемы реальности… Даже девушка у меня была в виртуальности. Только теперь ее нет.

Заметив перемену настроения, хозяева решили, что гостя пора кормить, и стали пододвигать мне миски. Я напомнил себе, что снедь — виртуальная, не важно, кого пустили на шашлык, и приналег на жратву. О делах говорили мало. Условились, что Шаман даст своего помощника, что недожаренные зомби станут руководить отрядами сборщиков, а там посмотрим, сколько смолы будут отгружать в день. В любом случае я пообещал не оставлять симпатичных фавнов без воды.

В очередной раз завязывались дружеские отношения с неписями.

Почему так получается, интересно?

От абстрактных рассуждений отвлек сигнал коммуникатора. Живые люди напоминали о себе. На этот раз писал Росс:

Я поднялся, похлопал себя по плечу. Попугай взлетел на свое место и принялся вытирать об меня испачканные соком клювы, за что получил щелбан.

— Благодарю вас, — церемонно сказал я Вождю с Шаманом. — И приглашаю в гости… Теперь, как говорится, вы к нам.

— Погоди, — поднялся вождь. — Прими от нас дар в знак вечной дружбы.

Он протянул мне узкий кинжал, не бронзовый или медный, а металлический.

Ага, хорошо, это мне наградка за налаживание отношений с мутантами.

Гудвин снаружи уж точно не скучал в ожидании меня. Механического пса облепили фавнята, утратившие всякий страх. Они дергали его за уши и хвост, карабкались на спину. Одна девочка повисла на хвосте и, дергая волосатыми ножками с копытцами, раскачивалась, как на «тарзанке». Гудвин прикрыл глаза, не рычал и, похоже, слабо осознавал реальность, в таком шоке пребывал. Несколько секунд я умилялся, потом вспомнил, что меня ждут, разогнал ребятишек и потрепал Гудвина по холке.

— Возвращаемся.

Скала виднелась издали — черный конус, будто обрубленный рукой исполина, с крошечным, как игрушка, Технозамком. Попасть в него можно было двумя путями: перевалив через невысокий горный хребет или по воздуху, на вертолете или фуникулере. Последний с завидной регулярностью поднимался из гранитного карьера, им планировали воспользоваться мы с Гудвином. А вот Кайзеру придется попотеть, если он вздумает напасть. Отсюда, с долины, никак не подняться. Хотя, он читер, у него может быть и вертолет, и летающая тарелка. Но и мы не пальцем деланы: его встретит огонь турелей и электрические разряды башен Тесла, которые уже скоро появятся на вооружении.

В том, что Росс проникнется, пройдясь по вырубленным в скале коридорам, я не сомневался.

Едут! — услышал я подростково-восторженные мысли Запашка.

Видимо, попугай, притихший во время тряски, его тоже услышал и прокричал:

— Дохлая каналья!

Сам ты… Две башки, а мозг один!

— Необходимо подвергнуть захоронению эти тонны мертвой плоти.

От такого слышу!

— Всем — молчать! — гаркнул я и вслух, и мысленно. И отдельно подумал для Гудвина, чтобы тот забирал левее, к карьеру.

У подъемника в замке нас встречал Карло. За его правым плечом, мелко махая крылышками, висела химера и курлыкала. На инвалида она больше не покушалась — наверное, он ее перепрограммировал. Запашок свил себе гнездо из арматуры на донжоне и выглядывал оттуда. Карло катил ко мне с вытаращенными глазами:

— Что с гнильцами нашими?!

— Племя фавнов хотело принести их в жертву. С мутантами договорился, тухлых молодцев спас, все хорошо. Пообещал фавнам помочь добыть воду, надо для начала организовать поставки. Что у нас?

— Гости ждут в зале совещаний, где мы собирались. Договор составлен, осталось только подписать.

— Кто составлял договор? Ты все нюансы учел? А то в Диком городе меня Эскулап пытался обуть. Так что не удивлюсь, если и друзья…

— Не хипишуй, эпический владыка. Знаешь, сколько я этих договоров в свое время подписывал? Ты ж меня знаешь, я так просто не уступлю. Наши интересы соблюдены, как родные.

— Ну ладно, спасибо. Ты реально очень помог.

Я зашагал мимо ангаров к входной двери. Карло катил следом, химера не отставала. Горыныч косился на Запашка, больно сомкнув когти у меня на плече, топорщил хохолки. Да, Карло — лучший хозяйственник, каких приходилось видеть, но жаба, которая с момента получения Замка заматерела и ожирела, подквакивала, что наверняка инвалид что-то забыл, просчитался, и мне надо проверить все самому.

Когда вошли в зал с терминалом, попугай перелетел к Карло, расселся на нем с важным видом. Цыпа курлыкнула.

— Извините, — сказал я собравшимся. — Операция прошла успешно…

— Оперррация! Трепанация!!! — заорал попугай, напоминая, что он взращен медиками.

Ливси захохотал:

— Свой чувак!

Росс сидел с каменным лицом. Я рухнул на стул, вытер лоб и уставился на испещренные мелким шрифтом листы бумаги. Хорошо хоть, из зала уже убрали иссохшие трупы, подмели и протерли пыль, и теперь он выглядел не пугающе и заброшенно, а даже роскошно. Мы расселись за круглым столом. Я занял место за терминалом, Карло — по левую руку от меня, Хранитель был за спиной, Барсы разместились напротив.

— Ну-с, с возвращением, — сказал Росс. — Теперь мы все же займемся делом? Карло устроил нам экскурсию, но, знаешь, время у нас не резиновое.

Абсурдно, однако: мы — в виртуальной реальности, а договора заключаем на виртуальной же бумаге… Прежде, чем изучить документ, я решил озвучить-таки свою точку зрения.

— Подписываемый сейчас нами документ является скорее общим договором, касающимся стратегии сотрудничества, я же хотел бы коснуться некоторых частностей. Как мы уже обговаривали с уважаемыми Барсами, сотрудничество наше должно быть взаимовыгодным. Сейчас Технозамок, обладающий потенциально громадными производительными мощностями, нуждается в ресурсах. Конкретно — в кристаллах. Нам они необходимы для производства биомеханических воинов. В свою очередь уважаемым Барсам, раз уж они решили обосноваться в Диком городе, необходимы упомянутые воины. — Я перевел дух. Все-таки канцелярщина — не самый любимый из моих стилей речи. — Однако, если я предложу прямой обмен кристаллов на наши создания, это не будет равноценным. Ведь нам… Потому что нам необходимо заложить…

Мысли разбежались окончательно, и я взглянул на Карло: выручай. Мой завхоз выпрямился, гордо оглядел притихших от обрушившегося на них потока красноречия Барсов, почесал животик Горыныча. Вредная скотина тут же заорала:

— Ворррье! Гнать!

— Доррогие гости!

Все-таки надо было его на время переговоров изолировать. Или один клюв изолентой замотать.

— В стоимость одного биомеханического солдата и его оружия мы должны включить стоимость энергозатрат, а также расходов на амортизацию оборудования. Естественно, в эквиваленте кристаллов. Кроме того, на основе договора о взаимовыгодном сотрудничестве, мы, поставляющие уникальный товар, будем взымать с вас некоторую плату…

— Это понятно, — перебила его Белоснежка. Черные губы раздвинулись в улыбке, обнажив белые ровные зубы. — Давайте все-таки говорить по-русски. Вы хотите сказать, что не отдадите нам бесплатно воинов? Мы — взрослые люди и это понимаем. Сейчас обговорим цену. Но мы хотели бы, чтобы поставки были эксклюзивными, чтобы никто, кроме нас, не мог получить ваших чудо-солдат. Ни за какие деньги.

Карло толкнул меня под столом. Этот вопрос предстояло решить конкретно хозяину Технозамка. Черт, если бы я еще подготовился! А то вешал лапшу козлоногим, спасал зомбей… Бэтмен, мать его, виртуальный.

— Я согласен. Только, Росс, пойми правильно… Обязательным пунктом договора будет пакт о ненападении. Мы — вместе. Если кто-то обижает вас — он становится моим врагом, нападает на Технозамок — становится вашим. И мы вправе попросить огневой поддержки друг друга.

Это был очень важный момент. Потому что на Барсов, может, в ближайшее время никто и не нападет, а вот на Технозамок…

Росс сдержанно кивнул:

— Естественно. Это уже есть в договоре. Ты по цифрам посмотри.

Я придвинул к себе бумаги и обнаружил прописанную стоимость, Инсектоид-Ассасин «базовой комплектации» должен был обойтись для Барсов в 500 кило кристаллов против обычных 400, а, например, Техномансер — уже в 2 тонны. Ничего себе. На данный момент Барсы перевели на наш счет одну тонну кристаллов.

Они были вправе сейчас попросить двух Инсектоидов… Мне бы этого не хотелось — тысяча килограмм кристаллов Технозамку сейчас просто необходима.

Накинуть, что ли, по сотке?.. Нет, Барсы, конечно, не самый бедный клан. Но дело не в этом. Дело в Умнике. Мне просто нельзя портить с Россом отношения, тем более — на почве жадности.

В договоре были также обговоренные озвученные мною сейчас пункты: содействие, ненападение.

— Но с бухгалтерией у вас бардак! — заметила Белоснежка.

Слово понравилось Горынычу, и он внес в дискуссию оживление:

— Баррдак! Дурраки! Гнать в шею! Гнать в жопу!

— Баррсы хорошие! Баррсы дрррузья животных!

Карло вскинул руку и несильно приложил попугая кулаком. Горыныч захлопал крыльями, взлетел и пересел на шлем Вейдеру, противно скрежеща когтями.

— Птичка у тебя, — проворчал Росс, — говорливая. Отличается умом и сообразительностью. Шад, а что сейчас у Технозамка с ресурсами? Я так понимаю, на полные мощности вы не вышли еще?

— Да какой там! — воскликнул Карло.

Настала моя очередь пинать его под столом.

Молчи. Союз — союзом, но не все же им выкладывать. То, что мы сейчас работаем чуть ли не в ноль — это нормально, это в стратегиях всегда так.

— Детали вам лучше обсудить с Хранителем, — я сказал это, потому что был уверен: Вейдер лишнего не сболтнет.

— Хорошо, — кивнул Росс, — тогда, Белка, ты с Хранителем оставайся, включайте ментальный интерфейс и все утрясайте. А у нас с Шадом много других дел.

— Договор подпишите сначала, — пробурчала Белка, пряча улыбку — видно, несмотря на готичную внешность, она была смешливой, — деловые такие.

Это несколько отрезвило и вернуло переговоры в нужное русло.

Дальше следовал пункт «Дополнительно», где было прописано, что в случае преждевременной моей гибели Барсы не имели права претендовать на Технозамок. Почти уверен, что пункт придумал Карло. Ай да хитрец! Сделал так, чтобы моя смерть была клану невыгодна. Был бы директором на заводе — выписал бы ему премию.

Пришло время ознакомиться с приложением № 1, пестрящим цифрами. По прошествии трех недель Барсы получали 200 универсальных пехотинцев третьего уровня, вместе с экзоскелетами, 40 инсектоидов, 10 техномансеров, 5 башен Тесла, 2 защитных экрана — все это производилось на их ресурсы.

Прочитав Договор еще раз, я потер виски и подписался на каждой странице. Росс сделал так же, затем расписались свидетели — Белочка и Ливси.

В голове зазвучала музыка, затем будто ударили в гонг, и всплыло диалоговое окно:

Теперь бы выдохнуть, но что-то не получалось. Собственный мозг напоминал мне топку Буксирчика, до отказа набитую горючим. Хотелось по привычке носиться, решать проблемы, мочить негодяев, кого-то спасать, хотя уставшие ноги никуда бежать не хотели.

Закончу с Россом, надо будет с Карло решить, как добыть фавнам воду, а то они обидятся и откажутся добывать смолу, будут набегать на зомбей, что нанесет существенный ущерб.

— Ну, что, — проговорил Росс, поднимаясь. — Я вас поздравляю. Никто не ушел обиженным. Всем спасибо, мне пора идти. Уже вечер, голова пухнет, но еще много нерешенных дел. Как с проблемами разгребемся, надо будет закатить праздничный пир.

— И тебе спасибо, — я еще раз пожал руку. — Обязательно. Карло, отправишь Росса назад?

— Попытаюсь. Энергии должно хватить.

— Я тоже, пожалуй, пойду, хоть у вас тут и хорошо, — Ливси поднялся, громыхнув стулом. — Завтра вернусь с кристаллами. Сегодня — всем пока!

Бухгалтерша снисходительно кивнула на инвалида:

— Бросаете тут меня… под танк.

Карло нехотя оторвал взгляд от Белочкиной груди и покатил за гостями. Горыныч опять сидел у него на плече.

Едва процессия удалилась, Белочка села за комп и углубилась в изучение таблиц, то морща, то разглаживая лоб. Когда она гримасничала, казалось, что паук на щеке шевелит лапками. Хранитель стоял за ее плечом, готовый объяснять, но гостья пока выигрывала неравный бой с цифрами.

Я выскользнул в коридор и задумался, что делать: идти на покой или обсудить с Карло проблемы с фавнами. Пока думал, гора сама пришла к Магомеду. Точнее, приехала.

Вид Карло имел довольный и благостный. Чтобы произвести на Белочку впечатление, он надел белоснежную сорочку с широкими рукавами, сужающимися у запястья, кожаный жилет и черные брюки. Ну прям мачо реактивный.

— Думаю, она пока занята, — заметил я. — А у нас есть проблема: фабрики рабочим, землю крестьянам, а воду — фавнам. В смысле, у них ее нет. Давай обсудим, как ее им добыть. Там источник пересох.

— Как-как… Колодец рыть они пробовали? Нет? Разберемся, в общем. Тут такое дело… Завтра починят дорогу к Излучателю. И надо бы серьезно задуматься о безопасности Технозамка и перейти к производству юнитов ближнего боя, то есть инсектоидов, они незаменимы в замкнутых пространствах.

— Излучатель, — повторил я. Воображение рисовало прибор, напоминающий параболическую антенну. Интересно, как он выглядит на самом деле? Скоро узнаем.

Я зевнул, похлопал Карло по плечу:

— Спасибо тебе за некоторые пункты из раздела «Дополнительно» в договоре.

Карло подмигнул:

— А то! — есть за что благодарить. — Шел бы ты спать. Вид у тебя, как у тех зомбаков, только хуже. А мне тут с Белкой пока надо поближе сойтись.

— Ну, давай, сходись.

Пока поднимался на лифте, казалось — засну стоя. Но стоило раздеться, лечь и выключить свет, как голодное сознание принялось обгладывать проблемы. Сначала мысли метались между фавнами и строительством уловителя молний, потом набросились на бункер, окруженный войсками АВП. Там должны быть относительно автономные приборы, не подчиненные Стратегу. И я знаю, что это, только не могу вспомнить.

Как муха бьется в стекло, так я убивался, пытаясь вспомнить. Узнать бы — и у Умника больше шансов что-нибудь придумать, соединить меня с прибором, чтобы я спас себя… и Таню. Если она не умерла, а просто лежит в капсуле без сознания, и я сделаю все возможное, чтобы помочь ей.

Все, что от меня требуется — вспомнить. Просто вспомнить. Думай, голова, думай!

Но ничего не приходило на ум — белые пятна чередовались с бурыми, урывками всплывали лица, силуэты, мониторы, приборы, серые стены, люминесцентные лампы.

От бессилия сел в постели, постучал себя кулаком по лбу. Снова лег, закрыл глаза — и нырнул в черный омут сна.

Вроде бы рядом кто-то разговаривал, что-то пищало. Сначала я не обращал внимания на назойливый писк, потом открыл один глаз и увидел диалоговое окошко:

Чего-о?! Возмущенный, я вскочил с постели. Что за фигня?! Все ведь подписали, все были довольны! Только окно свернулось, как всплыло другое:

Что происходит? Заговор! Скрипя зубами, нашел в списке контактов Эскулапа, кликнул по его имени и написал:

Прошла минута, еще одна, а ответ не приходил. Меня игнорируют!

Молчание. Пришлось писать такое же сообщение Мамонту, но и он не удостоил меня ответом. А ведь порох и деньги за смолу нужны позарез, без них все дело встанет, мы не сможем развивать Технозамок, и Барсы не помогут — слишком большие расходы от них потребуются. Клан не захочет так тратиться, да и просто не потянет столько. На часах — полчетвертого ночи, в узкое окошко льется мертвенный свет луны, отражается от зеркала и падает на мое лицо, отчего я похож на упыря. На чертовски злого упыря.

И что теперь делать? Писать Барсам: «Помогите-спасите, обижают»? Или потерпеть до утра и самому идти разбираться? Я подошел к зеркалу и заглянул в свои глаза. Они сверкали.

Какого черта?! Почему неписи ведут себя как мудаки? Даже здесь, в виртуальности, куда люди ходят отдыхать, проросла раковая опухоль реального мира и потихоньку пускает метастазы. И неписи… НЕПИСИ!!! Ведут себя как наихудшие представители сапиенсов. И если они — так, то с чего мне терпеть до утра? Прямо сейчас заявлюсь в гости к Мамонту и трясану так, что мало не покажется. Надо — пытать буду брехливого урода!

— Карло! Хранитель! Гудвин! — крикнул я в коммуникатор. — Срочно собираемся в зале совещаний. Возникло срочное дело.

Полностью проснувшись, сбежал по лестнице на первый этаж и принялся мерить шагами комнату. В коридоре раздалось поскрипывание — это ехал Карло, потом залязгал металл о гранит: приближался Хранитель. Вскоре оба были на месте. Карло помятый и слегка рассеянный, и Хранитель непонятно какой — лица-то нет, лишь забрало. Зеленые огоньки бежали по сочленениям доспеха. За ними в дверь заглянул встревоженный Гудвин. Я объявил:

— Хилы и оружейники одновременно расторгли договоры и даже не потрудились ничего объяснить. Насколько это хреново, вы сами понимаете — у Барсов пороха нет, да и опять их просить, бить челом — не годится. У нас небольшой запас боеприпасов, но его не хватит и на полчаса осады… Короче, мне нужно к Мамонту, у меня есть координаты его кабинета. Карло, организуешь телепорт по ним?

Тот почесал бороду.

— Надо подождать до утра, когда построят уловитель молний.

— Мне нужно туда сейчас. Отключи что-нибудь. Я не просто зол. Я в бешенстве, и если останусь здесь, разнесу все к чертям!

— Можно отключить Гранитный карьер на час, — подсказал Хранитель. — В смысле, оборудование. Энергии как раз хватит. Потом недостаток компенсируем.

— Мозг! — оценил Карло и через коммуникатор распорядился выключить карьер. Подъехал к терминалу, что-то пощелкал и устремился к выходу со словами:

— Надо резервные аккумуляторы задействовать… Стоять! — он резко повернулся и достал КПК: — Скинь-ка координаты мне.

Я так и сделал, и когда Карло умчался, передал:

Гудвин, скоро переместимся к нашему другу Мамонту, немного пошумим. Только кусать никого без надобности не стоит.

— Не буду, — пообещал мехапес и вильнул хвостом. Похоже, он один был доволен предстоящим приключением.

Тогда давай в Инженерную, к телепорту.

Карло уже хлопотал там, ездил от компа к компу, просматривал результаты. Не удержавшись, он поделился:

— В девять достроим уловитель молний — смонтируем шпиль — и уже не будем ограничены ресурсами, не считая пороха. Доучим базовых солдат, повысим мастерство универсальных пехотинцев, турелей наделаем и начнем создавать экран. Ну, силовое поле. Для этого кристаллов надо — тонны. Там же генераторы, конденсаторы… Короче, когда вернешься, все покажу-расскажу. Надо еще с Белоснежкой обсудить, спонсируют-то они. Экран не столько им нужен, сколько нам, могут не согласиться. Но я попытаюсь обаять… Мммм, какая женщина!

— Это все интересно, но я сейчас о другом думаю. У тебя какие соображения, чего они расторгли Договор?

— Без понятия. Может, договорились между собой, хотят другие условия.

— Думал над этим. Тогда они отозвались бы. Как они, себя ведет кот, который нагадил в тапки и спрятался.

— Ну, да. Нелогично. Честно, не знаю. Ты бы пока вооружился, что ли. О Мамонте нехорошие слухи ходят… И возвращайся где-то через час, раньше тут все равно делать нечего.

— Хорошо.

Вооружиться я решил пистолетом-пулеметом, который был, и Кинжалом Героя — подарком фавнов. Надеюсь, не придется испытывать оружие. Резиденция Мамонта отлично охраняется, так что правильно я сделал, что внес координаты его кабинета в КПК. Изнутри никто не ждет нападения. Главное, не шуметь и не попасться охране. У меня будет девять минут стелса: четыре ассасинских плюс пять на пластине. Да, чуть не забыл о бандане, дающей +10 к скрытности. И еще отмычки бы… осталась только одна, маловато. Где-то в замке наверняка можно найти отмычки, но сейчас нет времени.

Я подошел к окну: во дворе замка грохотал отбойник, прожекторы заливали светом площадку рядом с донжоном, где небольшой подъемный кран укладывал друг на дружку гранитные блоки. Возле стены лежал шпиль из высоколегированной стали — одна из основных частей уловителя молний. Правда, над Технозамком во время его работы будет слегка пасмурно, но это ладно. Он не постоянно будет включен.

Внизу копошились рабочие в шлемах, кричали и матерились. Туда-сюда ездили погрузчики, то выныривали в свет прожекторов, то таяли во тьме. Если бы моя жизнь не висела на волоске, я был бы занят не выживанием, а наслаждался игровым процессом. Это ведь тоже творчество — создавать целую собственную локацию, людей, оборудование, вести исследования. Да любой настоящий геймер за возможность ощутить себя творцом душу продал бы!

Спустился в Инженерную, где ждал Гудвин, и провел там с полчаса. Наконец аккумуляторы накопили достаточно энергии для перехода, и Карло, позвав меня в комнату без окон, пожелал удачи. Дверь за мной и мехапсом с шипением закрылась. А может, не стоило его с собой брать? Он будет лязгать металлом, когда мне надо быть бесшумным и невидимым.

— Гудвин, когда переместимся, замри и не двигайся, пока я не скажу. Ты очень шумный.

— Хорошо, — отозвался пес.

Пространство подернулось зыбью. Перед тем, как ступить в портал, я активировал невидимость. Только бы не телепортнуться в стол или стул и не загреметь!

Вспышка — и чернота. Знакомый запах сырости и тины. Значит, я в Диком городе. Но в том ли месте? Ни черта не видно, тьма непроглядная.

— Гудвин, не двигайся. Что ты видишь?

— Комната. Стол. Стул. Мы тут были.

— Отлично. Оставайся тут, жди сигнал.

Глаза понемногу привыкали к темноте — ночное видение прокачивается автоматически, мне оно положено, и я начал различать очертания предметов. Серый квадрат окна, рядом — черная махина шкафа, стекла чуть отблескивают, лаковая поверхность стола тоже блестит. Вот на ее фоне черная спинка стула, вот справа серебрится неподвижный Гудвин. Я в самой середине комнаты. Дверь напротив окна. Я пошел туда, коснулся гладкой стены, чуть переместился. Ага, вот она. Ощупав ее, нашел ручку, тихонько опустил… Щелкнул запорный механизм, дверь приоткрылась. Йес! Не заперта! Работаем дальше.

Кабинет, где Мамонт принимал посетителей, находился на первом этаже, сколько вообще было этажей у этой тюрьмы, я затруднялся ответить. Чаще всего спальни находятся на самом верху, подальше от всего, что может напоминать о работе. И только сейчас пришла мысль, что, возможно, Мамонта тут нет.

В любом случае, здесь есть я — и не успокоюсь, пока не доведу дело до конца.

Пройдя по коридору направо, убедился, что охраны нет, и выключил стелс — позже может пригодиться. Вынув нож, двинулся назад по ковровой дорожке, поглощающей шаги. Ни черта не видно! Где-то тут должен быть лестничный пролет. Но где именно? Двери, двери, двери… Ломиться в каждую нет никакого смысла. Осталось пройти коридор до конца.

Я не ошибся — меня встретила зарешеченная бронедверь. Запертая. И отмычка всего одна. Что ж, другого выхода нет. Вынув отмычку, сунул ее в замочную скважину, чуть опустил, придавил…

Щелк!

Дверь отворилась с ржавым скрежетом. Запереть ее беззвучно тоже не получилось, и она клацнула так громко, что я пригнулся. Скользнул на лестницу и двинулся наверх, но услышал шаги, прижался к стене на лестничном пролете и включил стелс.

Топот ног все ближе. Похоже, два человека. Или просто эхо?

— Первый, первый, прием! — донесся голос.

— Да, слышу тебя. Что? — даже искаженный помехами, голос второго человека, звучащий из рации, казался утомленным.

— Хрен его знает, — шепотом ответил первый говоривший. — Вроде, дверь хлопнула.

— Бухать меньше надо, — сказали из рации с укором. — И казаться не будет.

— Ты первый этаж прочеши на всякий случай, я тут пока на втором пошустрю.

Ну кто так работает? Вы ж уже спугнули нарушителя, он спрятался. Тихонько надо и внезапно.

На лестнице появились берцы, потом ноги, потом таз, торс, и вот уже виден силуэт охранника с черным, не различимым во мраке овалом лица. Зато автомат в его руках я видел отчетливо. Топал страж, как стая бегемотов. Я прижался к стене и отметил, что тут очень узкая лестничная клетка, он вполне может меня зацепить. Поскольку неизвестно, что мне расскажет Мамонт, буду я с ним ссориться или нет, убивать его людей не входило в мои планы. Значит, придется пережать охраннику сонную артерию, чтоб он просто вырубился, и быстро ломиться, искать спальню.

Амбалу до меня оставалось несколько ступеней. Чтобы понять, с кем имею дело, сфокусировался на нем:

Ни хрена себе у него прикид! Уровень сотый, наверное, такого просто не вырубишь. Глотку резать придется. Я приготовил подаренный фавнами нож и замер. Кровь в висках пульсировала так громко, что заглушала шаги охранника. Вот он ступил на лестницу — пахнуло перегаром, я ощутил тепло его тела и дуновение легкого сквозняка. От моего лица до его было сантиметров тридцать, и если бы он повернулся боком, то точно задел бы меня и понял, что тут не один. Он и так чувствовал это, ноздри трепетали, над верхней губой блестели капли пота.

Охранник смотрел в черноту у двери. Протянув руку, принялся шарить у меня над плечом. Пришлось чуть сместиться в сторону, чтоб он смог дотянуться до выключателя.

Щелк!

Над дверью загорелось два тусклых зеленых огонька. Теперь я смог рассмотреть ее — толстая сталь, решетки, пятна ржавчины. Удостоверившись, что никого тут нет, охранник сплюнул и попал мне на ботинок.

И зашагал вверх по лестнице, не выключая свет.

Все-таки чувствуя чужака, он нервно поводил плечами и оглядывался. Наконец, исчезнув из вида, проговорил в рацию:

— Первый, у меня чисто.

— У меня тоже. Спасибо, что разбудил, с меня причитается.

Стелса осталось пять минут. Надо быть осторожнее. Дождавшись, пока стихнут шаги, я на цыпочках взбежал вверх по ступеням. Ступил в тускло освещенный коридор, двинулся по ковру, смутно представляя, как искать спальню Мамонта. Когда дошел до конца коридора, понял, что тут не тупик, а повороты направо и налево. Свернул налево.

Здесь двери были не железными, а деревянными. Кое-где проемы заделали, значит, камеры за ними слиты воедино и превращены в хоромы. Лампочки сменились хрустальными люстрами, белые стены украшены пейзажами в массивных золоченых рамах. Вот ты какая, барская почивальня.

Вдалеке то ли заводился трактор, то ли работал бензогенератор. Из-за первой двери доносился бубнеж. Прислушался: вроде, охранники в карты играют. За второй и третьей — тишина. За четвертой, я понял теперь, рычал не трактор, это был богатырский храп. Кто храпел, можно догадываться. Тихонько надавил на ручку двери — она поддалась, и я очутился в комнате, залитой красноватым светом торшера. Состояла она, казалось, из одной кровати. По полу разбросаны огромные мягкие игрушки, лежит пустая бутылка из-под водки. Посреди кровати возвышался бледный холм — пузо Мамонта. Храп нарастал и стихал — холм вздымался и опадал. Я подошел ближе и понял, что Мамонт в постели не один. На краю, свернувшись калачиком и разметав по подушке белые волосы, спала девушка в розовых наушниках. Мамонт был, о господи, в белой спальной шапке с помпоном.

И как его будить, чтоб не наделать визга и шума?

Взгляд остановился на игрушечном белом морском котике с красными глазами. Котик был здоровенным, размером с овчарку, и вид имел мерзейший. Если бы мне такого в детстве показали, я начал бы делать круги на простыни. Чудище разевало пасть, полную кривых зубов, и таращило красные пуговицы глаз.

Я поднял котика над кроватью, включил стелс и зажал нос Мамонта. Он хрюкнул, захотел перевернуться на другой бок, но я не разжимал пальцев, и он распахнул глаза. И увидел висящее над ним оскалившееся чудище.

Как я и рассчитывал, пред ликом неизвестного и потустороннего он оцепенел. Лицо Мамонта вытянулось, он схватился за сердце и распахнул рот.

— Сними шапку свою уродскую и встань! — велел я.

Мамонт, всплеснув волосатыми ручищами, поднялся, обреченно глядя на котика. Картина маслом: огромный такой мужичища в панталонах заробел перед игрушкой. Меня распирало от смеха.

Вынув пистолет, я выключил стелс, и чуть ли не в лицо Мамонта уперся ствол. Вздохнув даже с некоторым облегчением, глав-оружейник уставился на меня, а потом, похоже, до него дошло, что случилось: глаза налились кровью и стали напоминать вытаращенные зенки котика.

— Дернешься — маслина в лоб, — предупредил я.

— Тебе чего?! — захрипел он. — Ты за это ответишь, в натуре, оборзел?

— Это кто здесь оборзел? Рамсы попутал, за базар не отвечаешь? Мужик, а нарушаешь слово свое!

Мамонт дернул толстыми губами и потупился. Стыдно стало. Поправил здоровенный золотой крест на груди.

— А-а-а, про это речь… Пушку опусти, я понял. Эх, знал я… Короче, такое тут дело, — он сел на кровать, уложив пузо на колени. — От дона Карлеоне пришел человек, Бурчило. Очень просил разорвать с тобой контракт…

Я сказал, не опуская пистолет:

— Никогда бы не подумал, что такой… уважаемый всеми человек — и пляшет под чью-то дудку. Себя-то сам уважаешь?

Мамонт покраснел. Теперь он осерчал по-настоящему, и гораздо больше, чем из-за внеплановой побудки и страшного котика.

— Ты фильтруй базар! Я ни под чью дудку не пляшу, понял? Я серьезный человек! Оружейники — сила, Мафия — тоже сила. И немалая, бля, с ней приходится считаться! Они считаются с нами. У нас это… симпозиум.

— В смысле, симбиоз?

— Ну, ты понял.

Вот теперь я опустил пистолет, но все равно был наготове, потому что решил продолжить подливать масло в огонь.

— Так уж и симбиоз? Мне кажется, что Мафия — паразит, от которого много головняка, а пользы — ноль. Не?

— Не о том речь сейчас, о другом: если погрызться с ними, будет много, очень много вреда. Не готов я пока с ними ссориться. Я, признаться, не оральник… не оратыр то есть. Но, короче, если кто-то есть, значить, он нужен. И паразит нужен — он сжирает слабого, и зубатка нужна. Мафия, как зубатка, поддерживает некий балласт.

— Баланс.

Мамонт поскреб щетину, потянулся к ящику стола — я вскинул пистолет. Оружейник махнул пренебрежительно, достал бутылку вискаря, две рюмки.

— Давай бахнем.

— Только не тут, — я кивнул на девушку в наушниках, которая все еще мирно спала.

— Ну да. Она спит мертвецки. Долго такую искал, чтоб от храпа не просыпалась.

Мамонт накинул бордовый халат, завязал под брюхом и направился к выходу, я последовал за ним. Сейчас что-то будет, кожей чую. Он настроен дружелюбно — явно чего-то от меня хочет. Просто поговорить ему точно есть с кем.

И еще интересно, что Мамонт реально спит, причем не один. Наверное ИскИны все-таки очеловечиваются, даже имитируют человеческие отношения. Взять хотя бы Мамонта… Да зачем далеко ходить — Карло.

Соседняя комната была маленьким кабинетом наподобие того, где Мамонт принимал посетителей. Хозяин водрузил бутылку на стол, достал из кармана стаканчики, плеснул туда виски. Чокнулись, выпили. Он крякнул и проговорил, глядя на меня в упор:

— А правда, что у вас в Технозамке реальные демоны на страже?

— Все-таки просочились сведения, — хмыкнул я. — В прямом смысле слова демонов нет, но наши солдаты… таки да, демоны.

— Недооценил я тебя поначалу, а потом справки навел и проникся. Так стремительно из бакланов — в авторитеты. Тут не только удача, тут умение. Мыслю, ты смог бы заменить дона. Ну, занять его нишу. Всем было бы хорошо, и мы обсудили бы тогда другие условия.

— А иначе? Если откажусь мочить дона? — спросил я напрямую.

Мамонт пожал плечами:

— Я не хочу с ним ссориться. Ты взрослый человек, должен понять. Мне не нужны неприятности.

То есть что получается, это непись мне таким образом квест выдает? Но где тогда игровое окошко? Или я слишком издалека начинаю?

— Короче, ты предлагаешь мне замочить дона Карлеоне, навести порядок и сделать всем вам хорошо?

— Всем не надо, — ответил Мамонт. — Только нам, оружейникам. А то дон понемногу оттесняет нас, выкручивает руки, сука.

Оп! — а вот и окошко:

Тут я, признаться, слегка замандражировал. Убить старшего Мафиози — это тебе не мобов по лесам выпиливать и даже не валить рейд-босса. После убийства придется еще и порядок в Диком городе наводить, с другими Мафиози разбираться, ставить своих людей. Мне оно надо? Не особо, но другого выхода нет. В конце концов, если не будет получаться, отложу на потом. Если оно для меня настанет, это «потом».

Мысленно выбираю «да». Мамонт наливает по второй. Достает из шкафа конфеты на огромном подносе и начинает отправлять их в рот одну за другой. Я не рискую покуситься на барские лакомства, уж слишком агрессивно он их поглощает.

Черт! Совсем забыл про Гудвина, застывшего истуканом!

Гудвин, отомри. Отбой тревоги. Жди, когда позову.

Шад? Ты как? Враги?

Все хорошо. Враги теперь друзья. Ну, временные союзники. Жди меня.

— Новый контракт будет, когда сделаешь дело, — резюмировал Мамонт. — По тридцатке за кэгэ пороха. Сам понимаешь, какая это шара.

Ага, понимаю. Но достать дона в его апартаментах — то еще дело. Попробуй, выкури крысу из норы. Хотя, мы можем генерировать портал в любой заданной точке. Нужны только точные координаты места. Остается добыть координаты и пробраться, как к Мамонту.

— Кстати, — вспомнил я. — Охрана у тебя работает плохо.

— Нормально. Сам их натаскивал. Хотя, да, надо им прикупить очки, чтоб видели ассасинов в стелсе. Никто не рассчитывал, что ты попадешь прямиком сюда, в дом. Так ведь и было? Снаружи реально невозможно. Харэ тихушничать, сливай инфу. Не был бы уверен, что ты так можешь, не предлагал бы дона мочить.

— Так и было, — сознался я. — Ладно, давай еще по одной — за дружбу и сотрудничество.

Я прямо не тихий убийца, а внезапный дипломат. Полтинник к опыту — приятно. Мамонт воздел толстый палец и сказал:

— И я сознаюсь: справки наводил и узнал, что с Эскулапом у тебя договор. Он ведь тоже того, тю-тю? Договор, не главлекарь. Так вот, мочканешь дона — все обрадуются. И Эскулап тоже. Задрала его Мафия. Всех заколупала уже. Что тебе для этого нужно? В смысле, чем могу, помогу. Ну, не всем, понятно дело.

— Спасибо, справлюсь, — я посмотрел в окно. Небо постепенно серело, наливалось красками. На тысячу голосов квакали жабы.

— Зубатки распелись, — заметил Мамонт. — И еще просьба. Ну, мало ли что. Не был ты у меня. И вообще, я дона уважаю. Понял?

— Да понятно.

— У меня одна жизнь. У дона, надеюсь, тоже. А ты посиди тут. Куда тебе в такую рань?

Через КПК я нашел переписку с Ливси: его имя было серым, значит, он вне игры, что и требовалось доказать. Зато вездесущий Онотоле бодрствовал. Написал ему:

Онотоле тотчас отозвался:

Посмотрел на зевающего Мамонта и сказал:

— Ты реальный мужик, надеюсь, слово сдержишь.

— А то. Мужик сказал — мужик сделал. Тридцатка за кэгэ. А ты найди Трясучку, он живет в восточной части города и держит оружейную лавку. Наш человек, на Карлеоне работал, потом стал слепнуть и ушел. Он тебе нарисует подробный план апартаментов дона, сдаст его привычные маршруты.

— Так он мне и поверит на слово…

— Поверит, — Мамонт снял с большого пальца кольцо с печаткой, напоминающей тарелку, дал мне. — Дашь ему перстень, он все поймет. Потом у него заберу при случае.

Онотоле не заставил себя долго ждать, приплыл к резиденции раньше на пять минут. Мамонт вызвался лично проводить меня, по пути наорал на охранников, отпер дверь на первый этаж, и я позвал Гудвина. Услышав лязг металла, Мамонт чуть не обделался и собрался призывать на помощь охрану, но я успокоил его:

— Не волнуйся, это друг.

Гудвин наскочил на меня с разбега, ткнул лбом в бок, едва не поломав ребра. Я погладил его по стальной спине.

— Фу-у-уф, — глав-оружейник вытер лоб. — Думал, роботы наскочили.

— Что за роботы?

— Появляются, всех мочат, кого забрать не могут. В Лисьем доле у нас лавка была… Так писец пришел и ей, и поселку. Все успокаивают, что на Дикий город они не нападут, заржаветь побоятся, но кто его зэ. Вот Бароновка или Тыльное рядом, туда точно могут сунуться.

Возле бронедвери сидели два охранника, щелкали семечки. При виде начальника вскочили, вытянулись. Я придержал Мамонта за локоть.

— Что ты еще знаешь об этих нападениях?

Оттопырив нижнюю губу, он сморщил лоб и пожал плечами:

— Все, кого они забирают, пропадают без вести. Ими командует здоровенная хрень, вроде человек, а башка собачья… Как его… Канабис? Ананас?

— Анубис.

— О, точно. Вот и все, больше ниче не знаю.

— Спасибо. Разрулю проблемы — надо будет этим заняться.

— Ну, займись. Тридцать кэгэ за порох, — повторил Мамонт.

Хреновый расклад. Анубис в союзе с Кайзером каким-то образом подчинили киборгов из НИИ и теперь — что, усиленно строят свою армию? Нападают на поселки, воруют неписей, клепают роботов и заодно отрабатывают боевые навыки. Готовят платформу для нападения на Технозамок? Ну да, чтобы заполучить Излучатель, хотя зачем он им?

Подул ветерок, принес запах тины. Качнулась платформа перед штаб-квартирой оружейников, я оглянулся на серый монолит тюрьмы с бойницами, пожал руку Мамонта и направился к Буксирчику, зажатому двумя охранными катерами.

Только сейчас до меня дошло, какое безрассудство совершил под влиянием эмоций: моя телепортация сюда — билет в один конец. Если бы Мамонт начал быковать, пришлось бы его прирезать, а потом меня пустили бы на корм зубаткам.

Мы с Гудвином залезли на причаливший баркас, поплыли к Буксирчику. Стоящий у штурвала Онотоле помахал рукой. Белую шапку с синим помпоном он сменил на фуражку, похожую на офицерскую.

Когда я взбирался по трапу, капитан подошел, стараясь не смотреть на Гудвина, загудел:

— Барсы нормальные хлопцы, мы с ними сработались. Сам как?

— Сначала надо найти оружейную лавку, где торгует Трясучка, потом — в штаб к Барсам. У меня все отлично.

— Да? А физиономия кислая.

— Не кислая, а озабоченная. Оружейники подкинули работенку. И отказался бы, да выхода нет. Пока не буду говорить, что надо сделать, но если все получится, результат тебе понравится.

— Верю на слово. Работать никто не любит. Особенно если не по призванию.

Я усмехнулся:

— Как раз-таки по призванию, просто слишком много всего надо делать. Так ты знаешь, где лавка этого Трясучки?

— Знаю. Ох, и мутный он, осторожней с ним.

Гудвин не стал прятаться в каюте, замер у правого борта и смотрел на проплывающие мимо затопленные дома, окутанные то ли предрассветным туманом, то ли миазмами. Онотоле косился-косился на него, потом сглотнул и спросил шепотом:

— А можно его потрогать? Прикоснуться, так сказать, к своему страху? Вдруг отпустит?

— Можно, — отозвался Гудвин. — Только спину.

Я передал его пожелание Онотоле. Одной рукой удерживая штурвал, вторую тот положил на спину Гудвину, зажмурился. Открыл один глаз, потом — второй. Погладил меха-пса и прохрипел:

— Прости, друг, что я тебе не доверял.

Пейзажи, которые поначалу взрывали мой мозг, сейчас были до ужаса однообразными: затопленные высотки, вместо асфальта — вода, вместо деревьев — лианы, камыш и кое-где на выглядывающих из воды крышах, занесенных мусором, — кусты сирени. Влажно, воняет сыростью и илом. Сейчас, ранним утром, лодок нет, все пришвартованы возле домов и на платных охраняемых стоянках. Рычит мотор Буксирчика, трещит огонь в топке. В синеющее небо тянется столб дыма из пароходной трубы.

Миновали узкий проулок и вырулили на водное пространство с огромной деревянной платформой, где толпились до зубов вооруженные люди, первые ряды которых были наполовину скрыты небольшими военными катерами. На одном развевался ядовито-зеленый флаг клана Константа — с черной башней и двумя пушками. На другом — черный со знаком радиации, принадлежащий клану «Ветер перемен». Это что же, заклятые враги теперь союзники?

Не удержавшись, я достал КПК, просмотрел игровые новости — немыслимо, но факт! Они готовят операцию по защите городка Бароновка, где у одних рудники, у других шахты кристаллов. Также задним числом были упомянуты набеги киборгов на несколько сел в окрестностях НИИ. На Любеч они тоже напали, но горожане отбились с большими потерями.

У пристани наблюдалось два здоровенных катамарана с белыми флагами, перечеркнутыми черными полосами крест-накрест, флаги со зверушками, орлами и даже жабой, в которой я заподозрил много раз упоминаемую зубатку. Серьезно народ взялся за дело. Им бы не рубежи укреплять, а объединиться и напасть на НИИ, где вся эта нечисть окопалась. Надо будет продумать, как это все красиво им преподнести, чтоб сменили наступательную тактику на оборонительную.

Жаль, фотика нет или видеокамеры — кадры-то уникальные. Происходящее напоминало картинку из книжицы свидетелей Иеговы: тигр лобызается с ланью. Удав хвостом пожимает лапу кролику. Интересно, кто-нибудь пожаловался на происходящее админам? Стукануть, что ли? Понадеяться, что среди них нет человека Кайзера.

А что, мысль. В контактах я нашел пункт «Связаться с администратором» и написал сообщение:

Через пару секунд пришел ответ:

Ну ясно, задолбала, наверное, школота жалобами на ПК. Если у вирт-мира миллионы пользователей, то обращений к админам в сутки приходит десятки, сотни тысяч. Обрабатывают их наверняка ИскИны — иначе какой штат надо держать, чтобы на все реагировать. И только самые-самые важные, сложные или необычные, но подтвержденные ИскИнами жалобы доходят до людей. Так что неизвестно, что с моим обращением будет, как на него ИскИны отреагируют и вообще отреагируют ли. Может, им не в кайф, чтобы админы реально вмешивались. В общем, подождем.

Миновали столпотворение. Свернули на улочку, где высотные дома были с одной стороны, а со второй — в основном шиферные крыши хрущевок с пришвартованными лодками.

— Дурдом, везде сплошной дурдом, — вздохнул Онотоле, что-то дернул, и Буксирчик начал снижать скорость, тормозя возле хижины на ржавых металлических сваях, похожей на избушку на курьих ножках.

Онотоле потянул за шнурок, и Буксирчик не загудел, нет — взревел стадом слонов. Аж уши заложило.

— Трясучка, — загудел теперь Онотоле. — Кидай трап, к тебе гости.

Я уставился на запертые деревянные ставни. Распахнулось окно, высунулся совершенно лысый череп, обтянутый кожей, и задребезжал раздолбанной телегой:

— Ты сдурел? В такую рань приперся?

— Дело срочное, — взрокотнул Онотоле. — Трап кидай.

Окно захлопнулось. Спустя пару минут избушка крутнулась вокруг своей оси (она стояла на платформе), повернулась к нам вторым входом, над которым болталась вывеска:

А чуть ниже — вторая:

Дернувшись, избушка начала опускаться и вскоре полностью стала на деревянную платформу, а сваи ушли под воду. Дверь распахнулась, на пороге появился дистрофичный Трясучка в камуфляже на два размера больше, со скрещенными на груди руками.

— Скорее говорите, и я досыпать пойду. Больному человеку недосыпать вредно!

Ступив на порог магазина, я вынул из кармана перстень Мамонта и вложил в дрожащую руку. Челюсть Трясучки отвисла. Он воровато заозирался, втолкнул меня в тесное, пропахшее смазкой помещение. Только теперь я заметил, что у него паркинсон — руки, ноги и даже голова мелко дрожат.

Щелкнул выключатель, и магазинчик с муляжами оружия на стенах озарился светом.

— Чем могу помочь? — пролепетал Трясучка. — Видишь, я человек больной, небогатый…

— Мамонт просил нарисовать план апартаментов, где ночует дон Карлеоне, — тихо сказал я.

Трясучка дернулся, дико глянул на меня и полез в ящик шкафа, что позади прилавка. Достал шкатулку, замотанную в засаленный платок, и проблеял:

— Госссподи! Неужто нашелся святой человек! Удачи тебе, друг Шад!

Я развернул протянутую карту: дома, дома, дома… Лесопосадка? Выделенное красным строение. Это же строение — увеличенное. Вот так-так! План первого этажа, пост охраны, план второго этажа, третьего, план чердака и подвала. Первый подземный ход, второй подземный ход. Охрана на каждом углу.

— Это где находится? — спросил я. — В новом центре Дикого города?

— Нет. В Диком городе дон будет через неделю. Это — Нерезиновск, Фантомный город. Вот план здешнего дома Карлеоне, но он лучше укреплен.

Ну что за невезение?! За обломом облом! Нерезиновск — гигантская, довольно опасная локация. Мне сейчас больше нечем заняться, кроме как осваивать новые территории.

— А координаты комнат? — спросил я разочарованно.

Трясучка втянул тонкую шейку в плечи:

— Все, чем могу помочь. Спрячь карту и никому ни словом, что я тебе подсобляю. Пожалей старика, мне недолго осталось, своей смертью умереть хочу… Да! — он оторвал стикер и принялся что-то там карябать трясущейся рукой. — Вот адрес Балбеса. Он на дона сильно зол, о мести мечтает. Не то что поможет — с вами пойдет. И склад у него, слыхал я, стволами нафарширован по самую крышу.

— Не волнуйся, о тебе — молчок. Спасибо за помощь, — я сунул стикер в нагрудный карман.

Пожав трясущуюся руку, вернулся на Буксирчик, где стал свидетелем удивительной картины: Онотоле, поборов страх, общался с Гудвином. Называл цифру, а пес из вежливости положенное количество раз бил лапой по палубе. Капитан радовался, как ребенок.

— Теперь — в штаб Барсов, — сказал я.

Блуждать по городу на Буксирчике было опасно, и мы направились прямиком в штаб-квартиру Барсов. Как я и предполагал, там пока никого не было. Все спали — в списке контактов имена Ливси и Росса были серыми. Онотоле принялся флиртовать с секретаршей за конторкой, я развалился на диване, Гудвин растянулся на полу рядом.

Сегодня Росс должен был переправить в Технозамок с десяток лучших бойцов клана, дабы разбить солдат на взводы и за каждым взводом закрепить командира. В этом он был прав — неписи есть неписи, пусть лучше юнитами командуют живые игроки.

Несколько дней руководство пробудет в Замке — пока люди к солдатам привыкнут, пока сработаются. Мне и самому туда нужно побыстрее, чтобы увидеть наконец Излучатель.

Но больше всего хотелось узнать новости от Умника. Понятно, что когда он добудет информацию, заслуживающую внимания, то сразу же сообщит, однако надежда дохнуть отказывалась, и мне казалось, что я ускорю процесс тем, что покручусь здесь, порасспрашиваю…

Но вместо этого вырубился сидя. Проснулся от того, что кто-то дернул меня за плечо. Открыл один глаз: Росс — встревоженный, злой.

— Ты чего здесь? — он сел рядом, налил себе сок и выпил залпом.

Пришлось рассказывать про смолу, порох, расторгнутые договора и необходимость мочить дона Карлеоне — все равно рано или поздно он все узнает, а контракт уже подписан. Клан-лидер хмыкнул.

— Вижу, зря времени не терял. Молодец. А у меня завал. Помнишь, рассказывал про нашего человека в стане врага? На связь не выходит. В реале пытался его найти — молчит…

— Рано бить тревогу, — ободрил его я. — Мало ли что. Запил парень, с девушкой познакомился, у мамы день рождения, телефон украли. Подожди немного, скоро объявится.

— Все равно тревожно. Не такой он человек, чтобы запить — и не расти трава. Но случается всякое, это да. Еще сутки — и бью тревогу.

— От Умника вести есть?

— Он на связи, но ничего нового не говорит.

Я сжал виски, потупился, но заставил себя не скисать.

— Кайзер, глава Короны, каким-то образом подчинил киборгов из НИИ. Набеги на поселки — его рук дело. Ты вообще был в той локации? В смысле, в НИИ?

Росс сверкнул на меня глазами:

— Я не псих. Там мало кто бывал.

— Я — псих. Был там. Киборги толстые, их в НИИ тысячи. Так что надо готовиться к веселью. У меня такая мысль возникла: набегами недовольны все, даже «Ветер» с «Константой» объединились и пошли охранять рубежи. А что если их праведный гнев направить в нужное русло? Нам будет легче, если все пойдут гасить Кайзера.

— Ну, нормально, — согласился Росс. — Но это работа не на один день. Надо созывать совет, представлять доказательства. А у меня и в реале куча нерешенных вопросов. Надоело. Устал я.

Выпив еще стакан, он принялся мерить шагами комнату, прикрыв глаза. Наверное, связывался со своими. Гудвин искоса наблюдал за ним.

— Как ты, сможешь нас переместить в Технозамок? — спросил, не глядя на меня.

— Без проблем. Хоть полк.

Закончив переговоры, Росс снова уселся, провел ладонями по лицу.

— С убийством дона могу помочь. У меня есть одна дама… ассасин 98-го уровня. Прирожденный убийца. Вдвоем вам будет и веселее, и полегче. Она мне должна. Так что денег не надо. Позже сочтемся, если что.

Комната начала наполняться народом — заходили незнакомые люди из клана Барсов. Появился и Ливси, кивнул мне. Росс нервно поглядывал на часы и наконец заговорил:

— Медленно все как! Хорошо, свяжитесь со мной, когда все соберетесь. Мы отправляемся в Технозамок.

По обыкновению нас встречал Карло. Он более-менее разобрался с управлением коляски, теперь больше напоминающей экзоскелет, и грузно бухал железными ногами по гранитному полу. Росс и Ливси пожали ему руку, поздоровались с подоспевшей в инженерную Белочкой. Бухгалтерша погладила Гудвина и обрушила на них поток информации, от чего Росс слегка одурел. Похоже, она все цифры держала в готической голове. Даже Карло с ходу не вник в курс дела и вскоре перебил:

— Давай я сначала покажу, что мы сделали, а потом Белочка, — он обернулся и подмигнул ей, — отчитается о потраченных средствах. Я ж понимаю, что они не казенные.

Занятый внешними проблемами, я на некоторое время оставил Технозамок без внимания, и теперь, сам заинтересовавшись нашими достижениями, направился к выходу из Инженерной.

— Действительно, идемте наверх.

В коридоре нулевого этажа навстречу нам спешил Хранитель с Горынычем на шлеме. Неугомонный мутант при виде нас разразился руганью:

— Дарррмоеды! Никто не ррработает! Ха-ха-ха!

— Почему не на службе, товарищи?

В лифт все не влезли, Гудвин и Карло приехали позже. Голос инвалида остановил нас уже возле выхода:

— Лучше подняться в донжон, оттуда все видно, и мы не будем мешать рабочим и военным.

— Он прав, — кивнула Белочка и поправила огромный черный воротник. — Нам нужен балкон. Давайте ко мне.

Остановились на третьем этаже, и я вошел в комнату кого-то из ныне покойных профессоров, облюбованную бухгалтершей. Признаться, думал, что она переделала кабинет под себя, добавила готичности или даже БДСМ-атрибутики, но здесь ничего не изменилось: жалюзи на окнах, компьютерный стол и фотография высунувшего язык Эйнштейна на стене. Белочка достала тонкую сигарету, сунула в мундштук и зашагала к балкону в углу комнаты. Мы последовали за ней.

Балкон был крошечным гранитным выступом, забранным металлическим каркасом, чтоб никто случайно не свалился.

Когда я глянул вниз, дыхание перехватило. Никогда не думал, что почувствую себя если не президентом на параде, то уж точно генералом.

На небольшой площадке под донжоном вокруг вертолета, на котором мы сюда прилетели, в четыре ряда выстроились базовые солдаты в красных беретах, с «калашами», в камуфляжах. Все триста человек не поместились, часть стояла прямо под замковой стеной, на которой я заметил новую башню турели.

Универсальных пехотинцев было меньше. В маскировочной форме под цвет гранита с зелеными разводами они сливались со стенами построек, только лица белели и блестели глаза под низко опущенными фуражками. Сколько их? Видимо, по-прежнему восемьдесят, и они все еще первого уровня.

Солдаты синхронно, будто по команде, вскинули головы к балкону и отдали честь.

— Карло, почему их так мало? — спросил я. — С ресурсами-то все нормально.

— Мы занимаемся исследованиями, чтоб повысить их уровень и сразу же создать новых, уже более совершенных, — ответил инвалид из комнаты, на огромной коляске он никак не влезал на балкон. — Так выходит дешевле. Да и все ушло на уловитель молний. Посмотри лучше вверх и назад.

Блестящий серебром шпиль возносился на десятки метров над донжоном, лепящимся к скале, а выше клубились облака. С легким треском возник голубоватый разряд, стек по шпилю, донеслось шипение.

Слово взял Хранитель:

— Устройство очень хрупкое. Враг попытается его уничтожить в первую очередь, потому пришлось внести изменения в конструкцию. При необходимости шпиль складывается и исчезает под землей.

Белочка позади меня выгнулась, глянула наверх, протиснулась к железному каркасу и закурила.

— Поправьте меня, если ошибаюсь, — заговорила она, — а то до сих пор смутно представляю себе топологию. Стена замка идет подковой, концами примыкает к скале. Донжон прямо из стены и выпилен, так? А внутри нее что-то есть?

— Так… — неопределенно ответил я, не желая рассказывать про огромную шахту с излучателем. — Ходы всякие. Там все охраняется.

— Угу, ходы. А за скалой что?

— Долина, то есть верхушка горного плато. Там живут фавны, и там мы добываем смолу. Из долины сюда к нам можно попасть по горной дороге, вдоль склона скалы.

— Так, а внизу там, за стеной?

Вмешался Карло:

— От стены склоны отвесно вниз идут. Ты пойми, Технозамок на таком выступе полукругом стоит, стену его поставили прямо по краю выступа, под ней там отвесная круча. Спуститься можно только на фуникулере. Внизу — наши карьеры.

— А где мы возьмем энергию, если тот шпиль сложится? — Ливси показал на уловитель. — Во время нападения?

На этот раз ответил Хранитель:

— Энергия аккумулируется. Самая дорогостоящая часть уловителя — аккумуляторы и конденсаторы. Их мы расположили под землей. По сути, двух часов работы уловителя достаточно, чтоб накопленной энергии хватило на сутки. К тому же, когда он непрерывно функционирует, все небо затягивают тучи и начинается дождь.

— Мокрро! Мокррро! — заорал Горыныч и перелетел мне на плечо.

Карло перебил Хранителя:

— Завтра планируем создать целый отряд, мы с Белочкой еще не согласовали цифры. И это будут пехотинцы более высокого уровня. Теперь пора приступить к отчетной части.

— Нет, подождите, — возразил Росс. — Мы уже обговаривали, что командовать взводом будут мои люди. Я жду сигнала, когда они соберутся, потом их надо переправить сюда.

— Да, хорошо, — согласился я. — Юниты есть юниты. Могут натупить и не разгадать какую-то вражескую хитрость. Карло, спустись к телепорту и жди сигнал, когда переправлять людей.

По пути назад Росс был задумчив и молчалив.

— Поговорил я с ассасином нашим, — наконец, нарушил он молчание. — Она сейчас свободна и жаждет побывать в Технозамке.

Поначалу я не сообразил, что за ассасин, потом дошло: кланлид ее советовал для убийства дона. Действительно, помощь в Нерезиновске мне нужна, а то Онотоле, помнится, что-то стремное рассказывал про мертвяков, его населяющих.

— Ну, так что, — продолжал Росс, — звать ее или нет? Обсудите детали, договоритесь обо всем.

— Зови, — махнул рукой я.

Чего мне? Помирать, так с музыкой, в компании девушки, надеюсь, хорошенькой. Что бы я сделал в реале, если бы мне сказали: «Готовься, на днях умрешь»? Страдать от бессилия бессмысленно, остается получить максимум удовольствий. Купить билет на самолет — и в горы с девчонкой посимпатичнее. Или с двумя. На Кавказ или куда-нибудь в Европу, где визы не надо. А может, мне захотелось бы сделать что-то красивое, доброе, вечное. А получается, если Умник ничего не разузнает, я буду спасать виртуальное общество от злокачественной опухоли с названием дон Карлеоне…

Горыныч топтался на моем плече и щелкал клювами. Внизу, в Инженерной, уже толпились полевые командиры, двенадцать человек. Росс представил мне их, но я запомнил только бородатого крепыша Миху, похожего на гнома, и лысого, безбрового Заграха с бугрящимися мускулами — только потому, что пару раз про себя проговорил его странное имя. Пусть ими Карло занимается, у меня есть более важные дела.

— Справишься с телепортом сам? — спросил реактивный инвалид.

Замигал чат:

Так, значит, Росс дал мои контакты киллерше. Провожая взглядом процессию гомонящих Барсов, я подошел к терминалу, ввел координаты штаба и приготовился нажать на зеленую кнопку.

Девушка ответила:

Почесав добрую голову Горыныча, я перевел взгляд на соседний монитор, где слева подбоченился универсальный пехотинец, а справа пригнулся инсектоид, в каждой его лапе было по острому изогнутому клинку. Посреди экрана то появлялось, то гасло:

Инсектоид против пехотинца! Чужой против хищника. Забыв о гостье, я шагнул к монитору и запустил симулятор.

Изображение пехотинца в гранитно-зеленой форме пересекло помещение, где хранились экзоскелеты, осмотрело их, втиснулось в крайний. Теперь боец увеличился вдвое и напоминал трансформера: ноги из стальных прутов, коленный сустав защищают сверкающие подвижные пластины, стопы — тоже. В железные руки вмонтирован подствольный гранатомет, на поясе — подвес с гранатами и запас патронов. В правой стальной руке встроен пулемет. Оружие не надо выхватывать и держать, оно — продолжение рук. Грудь, живот, спина защищены блестящими чешуями, будто снятыми с гигантского дракона, на голове гермошлем.

Пехотинец поднял руки и повернулся, позволяя себя рассмотреть. Эх, жаль, что я не могу в полной мере наслаждаться игрой. Это ведь мой Замок — и лаборатория, и крепость, мои воины. С такой силой обязаны считаться!

Кликнул по пехотинцу — он уменьшился и замер в углу экрана, — выбрал покачивающегося инсектоида. Эта тварь не имела внешних прибамбасов и выглядела мерзейше — помесь человека, богомола и медведки. Шесть лап с ножами мелькали с такой скоростью, что теряли четкие очертания.

Отмерев, инсектоид наклонился вперед и рванул на улицу, где за камнями его поджидали снайперы, оба семидесятого левла. Пули чиркали по хитину, оставляя едва заметные вмятины, а инсектоид даже не замедлялся. Потом р-раз — замер, дернулся всем телом и ломанулся дальше уже внутри синего светящегося шара. Теперь он двигался помедленнее, но пули вообще до него не долетали, ударялись о силовое поле и отскакивали.

Инсектоид-ассасин применяет пауэршилд.

+200 к здоровью

-50 от скорости

Внизу экрана понемногу таяла зеленая полоска его жизни.

— Охррренеть! — прокомментировал Горыныч. — Крррасавец!

Когда инсектоид был в десятке метров от снайперов, кто-то из них бросил гранату. На мгновение инсектоида скрыла взметнувшаяся пыль вперемешку с почвой. Я решил, что ему пришел конец, но мой неубиваемый воин стал лишь припадать на пару левых ног, плюс защитное поле исчезло. Однако он уже настиг убегающих и стреляющих на ходу врагов. Взмах шести рук, мелькание ножей, красные брызги — отличное комбо! Все, остатки снайперов валяются у его ног.

Инсектоид-ассасин побеждает!

Осталась четверть полоски жизни, она мигала оранжевым. Подошел человек в белом, что-то сунул в пасть инсектоиду, и жизнь у того начала восстанавливаться.

Внутренняя жаба, которая, мне казалось, подохла, шокированная разорванными договорами с гильдиями, воскресла и радостно заквакала откуда-то из глубин организма. Увлекшись, я не сразу заметил сообщение от Даны:

«Шад, я жду. Где телепорт?»

Даже жалко, что пригласил ее так скоро — хотелось разобраться в симуляторе и посмотреть, каков в действии универсальный пехотинец. Метнувшись к терминалу, я вдавил кнопку, сгенерировал телепорт, вернулся к симулятору и ткнул пальцем в сенсорный экран.

На первый план вышел пехотинец в экзоскелете.

Получается, чтобы замочить инсектоида, надо пять гранат. На пехотинца со здоровьем, вдвое превосходящим мое, — три.

По идее, ниче так типчик. Голыми руками не возьмешь, а из подствольника может шарашить, что твой миномет.

В реальность, если это можно так назвать, меня вернул Горыныч.

— Оррргазм! — заорал он мне прямо в ухо, свалился на пол и начал бить крыльями и дрыгать лапами, как перевернутый на спину жук.

Вторая голова тянула шею и говорила:

— Леди, вы прекрасны!

Я перевел взгляд на предмет оргазма и оторопел. Таки да! Передо мной стояла женщина поистине неземной красоты. Льняной пиджак с рукавами, закрывающими треть плеча, перехваченный поясом на тонкой талии. Даже мешковатые брюки не могли скрыть изящных, аппетитных форм. Взгляд магнитом тянуло к ее груди — небольшой и явно повышенной упругости. И хотя пиджак не обтягивал ее, я готов был поспорить, что прекрасная леди не носит бюстгальтер.

Рыжие, скорее даже персиковые волосы были собраны на затылке в хвост. Ярко-синие раскосые глаза смотрели на меня игриво, но снисходительно. Леди Оргазм улыбнулась, и на снежно-белых щеках с легким румянцем проступили ямочки.

— Похоже, мне рада только эта странная птица, — промурлыкала она и, покачивая бедрами, направилась ко мне.

— Добрый день, — проговорил я несколько оторопело. И это киллер? М-да, красота тоже может убивать…

Тонкая в кости, высокая, лицо сердечком — и это ни в коем случае не просто аватар. За деньги через админов можно заказать себе любую внешность, но рисованная фигурка с анимацией не сымитирует царственную грацию уверенной в себе женщины, привыкшей к поклонению. Виртом клянусь — она такая же в реале!

Ненадолго я ощутил себя мышонком в лапах играющейся сытой кошки. Покачал головой, перевел взгляд на экран, где пехотинец расстреливал противников.

— Это у вас что? — проговорила она и стала за спиной, так близко, что дыхание щекотало волосы на затылке. Донесся едва уловимый запах духов — свежесть весенних цветов.

— Испытание юнитов, — ответил я чужим голосом, повернулся и чуть не столкнулся с ней лицом к лицу.

Дара шагнула назад, окинула меня оценивающим взглядом, изогнула тонкую бровь:

— Многие, очень многие пытались найти Технозамок. А удалось тебе. Как — не буду спрашивать.

«Правильно», — подумал я и промолчал. Дара продолжила:

— Покажи мне свои владения. Сгораю от любопытства!

Очухавшийся попугай воспарил над ней и заорал:

— Покажи! Покажи свои!

— Это ты о чем? — она рассмеялась, чуть закинув голову, и я отметил, что у нее изящная тонкая шея.

Вежливая голова лишь щелкала клювом да таращила глаза.

Во-первых, энный раз устраивать экскурсию не хотелось, а Карло с Хранителем были заняты. Во-вторых, мне не понравился ее приказной тон. Привыкла, что мужики мгновенно в ноги бросаются и распахивают кошельки. Но ссора тоже не входила в планы, если Дару рекомендовал Росс, значит, она толковая.

— Только если недолго. Сегодня я делаю это не в первый раз.

Леди слегка насупилась и промолчала. Да, дорогая, со мной твои фокусы не пройдут. Ну, почти.

Миновав Лабораторию и Инженерную, мы направились в казармы. Гостье они, скорее всего, были не очень интересны, но я сам хотел посмотреть. Первый и нулевой этажи — комнаты на двоих с душевой. Шкаф, тумбочка, занавески. Все, как под копирку. А вот обиталища инсектоидов больше напоминали пещеры из старого фильма «Чужие». Даже свет тут не предусматривался, они видели в темноте.

Потом поднялись на донжон, вышли на балкончик; я рассказывал, где и что, а Дара с любопытством глядела на парящего в небе Запашка.

— Он не опасен?

— Это мой зомбодракон. У меня еще есть ручные зомби, хорошие ребята, но попахивают. Взглянуть не хочешь?

— Спасибо… Ой, у тебя и вертолет есть? Откуда?

— Добыл в НИИ. Была там когда-нибудь?

— Нет, я ищу более простые пути.

Грациозно потянувшись, она оперлась о железный каркас, заменяющий перила, и стала рассматривать марширующих солдат, расформированных по взводам. Я невольно посматривал на ее зад. Прям божественная попенция! Специально ведь так прогнулась. Поймав мой взгляд, она чуть улыбнулась и выпрямилась.

— Там, где обычно заканчивается простой путь, полно народа, с которым надо бороться за право под солнцем, — заметил я.

— А так ты с мутантами и аномалиями борешься? С людьми проще.

— Мне их убивать жалко, — парировал я.

— Зачем же убивать? — она томно повела плечами.

— Мочить в соррртире! — крикнул Горыныч на моем плече, и опять в ухо.

Пришлось его сталкивать. Покружив над нами, он сел на протянутую руку Дары, прошелся по ней, как по жердочке:

— Хоррроша!

— Ты была в Нерезиновске? — перешел я к делу.

— Да, квест работала. Неделю там болталась. Неприятнейшее место. Если в городах аномалий нет, то Фантомный город — сплошная аномалия, а обитатели — ужас-ужас.

— Росс рассказал, что я взял квест на убийство дона Карлеоне?

— Да. Я могу помочь, но нужен план.

— План пока не созрел, но есть контакты человека, который сможет провести в самое логово дона. Главное — придумать, как оттуда сваливать. Да, и еще: мне нельзя умирать в игре.

— Росс говорил об этом, но без подробностей. Сваливать элементарно: туда мы попадем через портал, и обратно тоже.

Дара повернулась ко мне, прикрыла веки. Ветер шевелил кудряшки на висках. Ворот пиджака чуть отогнулся, и я рассмотрел под ним бронежилет, похожий на кожу ящерицы — из серебристо-зеленых тончайших пластин. Вот же, сраженный ее обаянием, даже не удосужился выяснить, что у нее из оружия! Взгляд скользнул ниже. Ага, в бежевой кобуре — крошка Beretta Pх4 Storm Sub-Compact. А вот что за клинок, рассмотреть не удалось: маскировка типа моего «анонима».

Интересно, какая Дара в посте… то есть в деле. Наверняка коварная, быстрая, не знающая жалости.

— Нам нужно в Нерезиновск, — промурлыкала она и почесала вредную голову попугая. — Найти твоего человека, поговорить с ним. Сможешь это устроить прямо сейчас? А то непонятно даже, где твой Технозамок географически, сами не доберемся. А птичку лучше не брать. Местные не поймут.

— Но пета возьмем. Он такой… своеобразный, — я мысленно позвал Гудвина. — Идем.

Мехапес, гулявший где-то неподалеку, ворвался в комнату. Я думал, Дара оторопеет, но оторопел он. Взяло верх человеческое, то, что осталось от сталкера Гудвина. Пес уставился на Леди Оргазм, облизнулся и прижал уши. Интересно, как ей удается всем нравиться? И тут до меня дошло. Я качаю интеллект, ловкость, стелс. Но можно, прокачивая интеллект, бросать максимум на обаяние. Это она и делала, плюс природное умение кокетничать. Ну, про внешность я вообще молчу.

— Какая прелесть, — театрально умилилась Дара.

— Прррелесть, прррелесть! — возопил воспрянувший попугай, уселся на ее плечо и завращал глазами, как сумасшедший.

— В железном теле разум человека, — предупредил я. — Это мой телохранитель.

— Да-а, с таким не страшно. Ну что, идем на разведку?

— Хорошо, отправимся прямо сейчас. Времени у меня совсем нет. На месте посмотрим, как обернется — может, сразу дело сделаем, может, только проясним обстановку.

По ментальному интерфейсу я связался с Карло и Хранителем, написал им, что отправляюсь на разведку в Нерезиновск, когда вернусь, не знаю.

Карло пожелал мне удачи, Хранитель посоветовал быть осторожным.

* * *

Внимание! Открыта новая локация — Нерезиновск.

Если Дикий город встретил меня запахом тины, то в Нерезиновске разило аммиаком и жженой пластмассой. Я, Дара и Гудвин стояли на бетоне посреди, о, господи!!! — автомобильной трассы. Поток машин замер в десяти метрах от нас под светофором, мигающим желтым.

— Валим отсюда! — заорал я, схватил Дару за руку и поволок к небоскребам, на тротуар, Гудвин рванул за нами.

Двигаться было трудно, как во сне, — бежишь, и на месте. Загорелся зеленый, и поток хлынул к нам. Я зажмурился, ожидая удар, но ничего не случилось — машины пронеслись сквозь нас. Сотни призрачных автомобилей!

— Фантомы, — перевела дыхание Дара.

Ошалелый, я смотрел на несущиеся машины и по-прежнему сжимал руку девушки. Ее пульс частил.

— Надо взять в аренду индикатор, — прохрипела она. — Такая маска, надеваешь ее, и все призрачное блекнет. Без нее опасно. Вот тротуар, а вдруг на самом деле вместо него — котлован с арматурой, ты упадешь, и все. Дома тоже ненастоящие. Настоящие те, что обшарпанные и полуразваленные.

Фантомные дома напоминали московские высотки. Машины ехали тоже вполне реалистично, если не брать в расчет, что они пустые. А вот людей, собак, птиц — ничего живого не было, словно тут взорвали нейтронную бомбу. Ох и локация! В который раз сталкиваюсь с тем, что некоторые из дизайнеров Аномальных земель, похоже, вдохновлялись ЛСД, а то и чем покруче.

— И где все? — спросил я.

Дара повела плечами.

— Не знаю. Это ты непонятно куда нас отправил.

— Портал можно сгенерировать только, если есть точные координаты места. В КПК специальная программа, которая их определяет и записывает. Их негде взять, понимаешь? Если телепортироваться наобум, нас автоматически перенесет в безопасное место.

— Безопасное, значит, — Дара огляделась, Гудвин, поджав хвост, тоже осматривался. — Это какая-то окраина, фантомное пятно. Доковылять бы до настоящего Нерезиновска, там все дома подписаны. Сверимся с картой, выясним, куда дальше. Но чтоб ничего себе не сломать, не вляпаться в гадость, надо найти палку…

— Что ж ты раньше не сказала, что нужна палка? Тут, видишь, все прилизано.

— Думала, у тебя все схвачено. Я и предположить не могла, что мы окажемся невесть где.

Шад, на спину. Вдвоем. Я ничего не сломаю, — прозвучал в голове голос Гудвина.

— Мой стальной друг предлагает сесть ему на спину. Он прочный, довезет. Вот только седла нет, ничего?

Дара обворожительно улыбнулась:

— Лучше отбитая пятая точка, чем сломанная нога.

Гудвин опустился на брюхо, предоставляя нам спину. Я уселся впереди, Дара — позади меня, ухватив за талию.

— Балансируй, — предупредил я. — Мне держаться особо не за что — шея скользкая и подвижная. А ты, Гудвин, поаккуратней.

Тронулись. Я уже катался, а вот Дара боялась и прижималась ко мне так тесно, что временами забывался и дон, и аномалии, и даже близкая смерть в реале.

— Когда встретим людей, то есть настоящих, — прошептала она мне на ухо, — не улыбайся, не злись — сделай каменное лицо. Если кто-то тебя будет провоцировать — не реагируй.

— С чего местные не любят эмоции?

— Из-за мертвецов. Они приходят на проявленные эмоции либо реагируют, если с ними самими заговорить. Дома видишь и небоскребы там, вдалеке? Все они населены мертвецами, их гораздо больше людей, и они неубиваемые, их как бы на самом деле нет, понимаешь? Такая вот странная лока, страннее я и не видела. Неписи с игроками вынуждены прятаться и мимикрировать. Без индикатора невозможно понять, кто человек, а кто мертвяк. То есть иногда возможно — заметно разложение или там глаза мертвые, но по большей части мертвяки — как мы.

— Мертвецы, что это вообще значит? То есть зомби?

— Нет-нет, именно что мертвяки, так их называют. Они как… как мертвые муравьи, знаю, что глупо звучит, но… Подчинены какому-то одному непонятному разуму.

— Действительно как-то глупо, что ли. Как минимум — очень странно.

— Ага. Об этой локации можно столько рассказать… Смотри, вон, впереди — Триумфальная арка. Она настоящая.

Если бы я играл, как все, то прочитал все про Нерезиновск в Интернете, а так приходилось доверяться Даре. Здравствуй, Кутузовский проспект! От тебя, гудящего и смердящего, даже в игре не спрятаться.

— Отвратительная лока, — не выдержал я.

— Москвич, да? А я одесситка, — сказала Дара. — Можно остановиться, тут все реальное. Относительно, конечно.

Гудвин присел, позволяя нам спуститься, Дара почесала его за ухом, обняла, после чего пес аж подпрыгнул от радости. Действительно, что он — не мужик?

Спрыгнули на раздолбанный асфальт. Мне частенько приходилось проезжать по Кутузовскому мимо Триумфальной арки, и хотя я не особо запоминал, какие там дома и деревья, эффект узнавания сработал. На той стороне чуть западнее — выход из метро, а дальше — парк Победы. По этой стороне будет Панорама и парк возле нее.

Дома все в плачевном состоянии, кое-где нет стекол, некоторые вообще заброшены, крыши провалены внутрь. Возле серого трехэтажного здания толкутся два непися в камуфляжах, с автоматами. Дара устремилась к ним, бросив через плечо:

— Улыбаться нельзя, психовать, удивляться — тоже. Сделай каменное лицо, а то набегут мертвяки, и хана нам. Эти вроде настоящие.

Где люди? — спросил Гудвин и завертел головой. — Не вижу никого.

Пришлось указывать пальцем. Мехапес поджал хвост и попятился.

Не люди. Нет вида. Злое.

Если я сейчас крикну Даре, чтоб остановилась, будет ли это опасно? Фиг его знает. Пришлось писать на КПК.

«Стой! Поворачивай назад. Это мертвяки, мой пет их видит. Точнее, не видит. Что будет, если заговоришь?»

Девушка словно споткнулась, вынула КПК и ответила:

«Поняла. Спасибо. С ними нельзя говорить, набросятся. Нельзя реагировать на них, проявлять себя. Иди за мной. Только не нервничай».

С замирающим сердцем я наблюдал, как Дара проходит мимо мнимых охранников. Они синхронно повернули головы, проводили ее взглядом. Когда я миновал их, волосы шевелились на затылке. Смотрят, сволочи. Нет, смотрит что-то чуждое, алчное, голодное, стремящееся сожрать мою жизненную энергию, подчинить, сделать частью себя. Взгляд-рентген до костей просвечивает. Кажется, споткнись, ступи неровно — и набросятся.

Так, вдалеке друг от друга, мы добрели до заброшенной Панорамы. За несчастных пару минут плечи свело от напряжения.

— Неприятно, — сказал я. — Откуда они взялись вообще? Легенда какая?

Она ответила:

— До Шторма тут было неописуемо красивое озеро. Его облюбовали амбициозные москвичи с достатком выше среднего, но не элита. Самые отвратительные, алчные, вечно голодные, которым не давало покоя, что элита — не они. Здесь был дачный поселок и поле для гольфа. Когда начался Шторм, что-то случилось, их слило воедино — наиподлейших и наглых жителей столицы, они умерли, но не потеряли способности двигаться, а еще перенесли сюда ментальный отпечаток Москвы, какой ее помнили.

Я мотнул головой.

— Бредово как-то.

— Ага, сюрреализм. Есть объяснение, что мертвяков подчинил какой-то суперпси-мутант, который сидит где-то под землей. Такой… Джабба Хат из «Звездных войн», только еще хуже — купол мозговой ткани, который обосновался в пещере и оттуда дергает за ниточки. В любом случае, мимо мертвяков можно ходить, но с ними нельзя заговаривать и нельзя показывать эмоции. Это как бы проявляет тебя, и тогда мертвяки набрасываются. Но может и ерунда это. — Дара вынула КПК. — Ну вот, мы знаем, где находимся. Остается найти лавку с индикатором и прочертить маршрут к жилищу нашего помощника. Как его зовут?

— Балбес. Адрес вот, — я продиктовал адрес, она записала себе в КПК, потом похлопала по макушке Гудвина.

— Спасибо, друг, ты нас спас. Если встретятся люди, говори, видишь их или нет. Ты ведь меня понимаешь?

— Понимает, — ответил я и направился к раздолбанной панораме.

Это кто ж так Москву не любит-то? Мало того, что разрушили, так еще и вселили в нее кровожадную душу. Ощущение такое, что против нас сейчас даже не мертвяки, а сам город.

Миновав парк, уперлись в относительно целый дом. Некогда на первом этаже были магазины и офисы, а сейчас выбитые стекла хрустели под ногами, помещения были разграблены. Окна уцелели только слева, где виднелась выцветшая надпись:

ТОВАРЫ НА ВСЕ СЛУЧАИ ЖИЗНИ

— То, что нам нужно, — Дара направилась к ступеням, позвонила в колокольчик, прикрепленный к козырьку.

За дверью завозились, скрипнули петли, и высунулся мужчина неопределенного возраста, щекастый, со скошенным подбородком, похожий на крота. Звали его Рэм.

— Вижу человека, — сказал-подумал Гудвин.

— Это не мертвяк, — проговорил я, отмечая, что тут имена неписей, и мертвецов и, наверное, игроков, — серые. — Здравствуйте, уважаемый Рэм. Есть ли у вас в продаже индикаторы?

— На продажу — тысяча монет, в аренду — сто, но нужен залог, — бесцветно проговорил он, не открывая двери. Осмотрел нас с головы до ног, потом глянул на приборчик, зажатый в руке, и посторонился, настороженно выглядывая на улицу.

Мы очутились в темной, воняющей плесенью комнате с высоченными потолками. Вместо люстры, некогда окруженной лепниной, свисала запыленная лампочка на проводе. На огромном столе под стеклом были разложены пистолеты, револьверы — наименований двадцать — и ножи. Коробки с патронами теснились по краям. Винтовки, карабины, обрезы, висели на стенах. Вдоль стены выстроились застекленные стеллажи, где в беспорядке валялись шприц-тюбики, таблетки от радиации, очки, рыболовные снасти, всевозможные приборы.

— Нам напрокат, на сегодня, и потом еще возьмем на день, — сказал я и вбил координаты магазинчика в КПК.

— Это напрокат не даю. Покупайте. Два? Один? — Рэм нагнулся и достал устройство размером с КПК, похожее на датчик движения. Точно такое было у него, когда он нас встречал. — Пользоваться умеете?

— Умеем, — ответила Дара, приблизилась к Рэму, делая вид, что разглядывает товар на стеллажах, чуть задела его плечом.

Непись оторопел, сглотнул, но сумел сохранить беспристрастный вид. Н-да. Красота и сексуальность спасут если не мир, то женщину в Аномальных землях — уж точно. Интересно, Дара на мутантов умеет влиять?

— Нам нужно на три дня, — проговорила она, пригладила волосы и чуть прикусила губу. Голос ее зазвучал на тон ниже: — Давайте, мы оставим залог, заплатим за два дня, вернем его послезавтра? — она облизнула губу. — Они все равно у вас все больше без дела лежат.

Вот ведь бестия! Что она делает? Хочет, чтоб непись насмерть захлебнулся слюной и все товары из магазина достались нам? И почему именно на три дня? Она уже придумала план и не посоветовалась? С трудом я подавил желание сжать кулаки. Ох и женщина!

— Хорошо, — сухо сказал Рэм, уставившись на ее грудь так, будто это было последнее, что он хотел бы увидеть перед смертью.

— Сейчас я переведу вам залог и двести монет.

Завершив операцию, она шепнула мне на ухо:

— Будешь должен, — повернулась к Рэму: — До свидания, уважаемый, с вами приятно иметь дело!

— Приходите еще! — попросил непись.

На улице я развернул Дару к себе.

— Почему именно три дня? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Леди Оргазм дернула плечом:

— Сегодня мы как минимум проводим разведку. Завтра у меня рейс — я стюардессой работаю. Если не сегодня, то послезавтра попытаемся что-то сделать. Итого три дня. А жадничать нехорошо, с тебя три сотни.

С трудом подавив злость, я перевел ей деньги за аренду, посчитав, что сотку сверху она заработала. Толковая барышня, прав был Росс. Только очень уж нахальная и корыстная. Росс заверил, что за работу Дара с меня ничего не попросит, но я теперь в этом что-то сомневался.

На КПК ввел координаты нашего местонахождения, затем — адрес Балбеса (оказалось, тот жил относительно недалеко — вблизи Курского вокзала) и, хотя знал, как туда добираться, нажал на «Рекомендуемый маршрут».

Мало ли что, это ведь аномальная Москва, вряд ли она размером с настоящую, скорее всего, в локацию включены только отдельные районы. Так и оказалось. Здесь до вокзала было четыре километра, две станции метро. Странно, но — никаких рекомендаций и передвижений пешком или на транспорте. Дара предвидела мой вопрос и объяснила:

— Тут каждый район как бы сам по себе, там свои правила и своеобразное население, они будто сцепленные пузыри, а добраться можно только на метро. Если своим ходом — будешь бесконечно долго блуждать по району. И еще, Курский — обиталище всевозможных воров и мошенников. Если есть что-то ценное, спрячь подальше, украдут.

Метро было в своем обычном месте — недалеко от парка Победы. Сначала казалось, что оно пустое, но когда мы спустились в переход, он кишел людьми. Точнее — мертвяками, которые сплошным потоком текли навстречу. Я подумал, что они призрачны, как машины на автостраде, и не стал уворачиваться от идущих навстречу. А зря — вполне себе материальные. Тетка с авоськами не прошла сквозь меня, но врезалась тараном и оттеснила к стене, отрезая от спутников. Думал, сейчас развернется и еще авоськой переконтачит, но меня не заметила и потопала прочь.

По стеночке, обходя киоск с газетами, протиснулся к остальным членам команды, и дальше мы двинулись, прижимаясь друг к другу. Гудвин поджимал железный хвост и вертел головой, его страх передавался мне. Наверное, так же чувствует себя партизан, залегший под кустом, когда вокруг кишат враги.

Метро здесь было бесплатным, турникеты распахнулись, и мы ступили на эскалатор. Дара нащупала мою ладонь, сжала. Киллерша дрожала, хотя держалась отстраненно. На встречном эскалаторе стояли на первый взгляд живые люди, одетые, как простые москвичи. Вот коротко стриженная девушка с проколотой бровью и носом, вот обнимающаяся пара, представительный мужчина с кейсом, в пиджаке, в окружении мордоворотов — видимо, телохранителей. А индикатор показывал, что в метро сейчас вообще нет людей, кроме нас двоих! Из глаз мертвяков выглядывало алчное, вечно голодное существо, присматривало новую жертву, чтобы присвоить, включить в себя. Взгляд забирался в самую душу, сердце частило, а лоб покрывался испариной. Украдкой я вытирал пот и изо всех сил держался, чтоб не дернуться, не обернуться нервно. Дара тоже была напряжена. Гудвину приходилось труднее всех: он видел не людей, а клубящееся нечто, темные сгустки, ожидающие, когда мы промахнемся.

До чего же длинный эскалатор! Хочется скорее сбежать вниз, но впереди — спины, спины, спины.

Наконец оказались на станции. КПК пискнул. Я дернулся, отстегнул его от пояса, прочел сообщение Дары:

«Не разговаривай со мной. В электричках бывают провокаторы — не реагируй».

Толпа внесла нас в вагон, стиснула со всех сторон. На следующей станции половина мертвяков вышла. Зато появилась подволакивающая ногу бомжиха — с обвислыми до самых плеч сизыми брылами, носом-картошкой с сетью капилляров на лице.

— Па-а-амагите на лечение, люди добрые! Во имя Господа нашего Иисуса Христа! Па-аамагите!

Бомжиха тянула коричневую руку и осматривала пассажиров. Сейчас поравняется, просканирует взглядом и все поймет. Так, сделать каменное лицо. Ценные вещи я по совету Дары перепрятал, подсумок нацепил под застегнутую куртку.

Пробравшись к нам, нищенка замерла, заглянула в глаза, и я похолодел: не опустившийся человек смотрел из-под опущенных век, а чуждый темный разум, нечеловечески странный. Зато воняла она совсем по-человечьи, так, что слезились глаза.

Вторая ее рука скользнула в мой карман, но я сделал вид, что не заметил, и провокатор удалилась. Вслед я ей не смотрел. Из-за спины доносилось:

— Па-а-амагите, люди добрые, ради Господа нашего Иисуса Христа!

Вместе с толпой мертвяков мы вылезли на Курском и пошли к выходу. По пути подумал, что, не объясни мне Дара, что к чему, я запросто спутал бы мертвяков с людьми. Особенно здесь, в метро, где и в реале если улыбнешься, на тебя посмотрят, как на идиота. Кто-то из разрабов подловил и гиперболизировал самые скверные, темные стороны характера Москвы. Интересно, разраб этот сам — москвич или приезжий?

На улице хоть и кишел народ, было поспокойнее, отчего возникала иллюзия, что здесь есть, куда убегать. Я глянул на индикатор: ба, да тут уже полно и неписей, и игроков! В разы меньше, чем покойников, но — люди, люди, живые люди!

Сверившись с картой, махнул в сторону, противоположную железнодорожной станции, и мы двинулись мимо ржавых, давно заброшенных ларьков с фастфудом. Почти все они работали, источали запахи и напоминали, что я снова забыл позавтракать. Всплыло диалоговое окно:

Вы голодны. Рекомендуется срочно подкрепиться.

— Леди, позвольте пригласить вас в ресторан? — я взял Дару под руку.

По ее лицу пробежала тень, киллерша нервно огляделась, но взяла себя в руки и проговорила бесстрастно:

— По-моему, это несколько не то место, сэр.

— Место, возможно, и не совсем подходящее, но я забыл позавтракать и сейчас не побрезговал бы даже тушеной крысой. Голод плохо сказывается на скорости, ловкости и так далее. Можешь меня тут подождать, если посещать забегаловки ниже твоего достоинства.

— Ладно, идем. Только быстро.

Зашли в пластиковый павильон с надписью: «Хорошая еда: шаурма, хачапури, кофенат». Внутри было четыре красных пластмассовых столика. Карикатурно-носатый кавказец-непись равнодушно кивнул нам, не обратив никакого внимания на железного пса, и снова воткнулся в висящий под потолком экран. Дара села, я шагнул к стойке, взял написанное от руки меню.

— Мне, пожалуйста, большую шаурму. И кофенат. Дара, будешь кофенат?

— Это что за продукт восточной кухни?

— Кофе натуральный, если я правильно понял. Или мороженое?

— Хароший кофе, сам варю турка, на песке, — засуетился кавказец, нарезая курицу для шаурмы.

— Нет, вареного турка мы не будем. Два мороженых, два кофе и шаурму. Слушайте, а как вы тут вообще живете?

— А что? — спросил он. — Живем — и живем.

Еда оказалась вкусной и обильной. Дара с удовольствием ела присыпанное шоколадом мороженое, запивала кофе. Гудвин улегся у входа.

— Что хорошо в игре, — говорила она, — можно есть, не толстея. У меня подруга все время на диете сидела, чуть съест что — сразу ее разносит. С нашей работой нельзя терять презентабельный вид. Так вот, она сюда ходит только, чтобы наесться до отвала.

Я согласился:

— Да, вкус передан очень точно. И кофе приличный. Если кофе вкусный, то это он, если мерзкий — оно.

Дара приподняла уголки губ.

Насытившись, я заметил, что мировосприятие изменилось — цвета стали ярче, зрение — острее, нюх — тоньше, тревога отступила. Как и в реальности, здесь мы слабеем, если вовремя не подкрепимся. И все равно не оставляло сюрреалистическое чувство: я посреди города, полного ходячих мертвяков, управляемых каким-то подземным пси-мутантом, сижу в забегаловке, где только что наелся шаурмы и выпил кофе… Только в виртмире возможно такое!

— Странно все это, — заметил я. — И много тут народу живет?

— Хватает. И игроков, и неписей.

— Но зачем?

— А почему нет? Игроков этих некродайверами называют. Ныряльщики в море мертвых. В здешних местах можно плюшки очень редкие найти, да и оружием разжиться дорогим, ну и другими ценностями. Жизнь у них, конечно, необычная, но… Всяких чудаков на свете хватает.

Мы снова отправились на поиски Балбеса. По пути мне два раза залезли в карман и трижды нахамили. Теперь я понял, почему тут рай для воров: на них нельзя шумно реагировать и наказывать тоже нельзя — тотчас набегут мертвяки и прикончат.

Балбес обитал в цокольном этаже покинутой трехэтажной сталинки. Как туда попасть, мы понятия не имели, потому пришлось его звать. После моего особо громкого крика загромыхал валяющийся на асфальте кусок жести, отодвинулся, и из канализационного люка высунулся встрепанный, похожий на воробья мужичонка в тряпье и, о господи, шапочке из фольги.

— Привет, Балбес, — проговорил я. — Меня к тебе Трясучка направил, сказал, что поможешь.

Балбес осмотрел нас, шумно поскреб в затылке.

— В-в-входите.

Входить, как я понял, надо было в люк. Дара последовала за мной. Даже если ей не нравилось в канализации, она молчала. Гудвину я приказал ждать нас у выхода — он слишком шумен и заметен, на разведку его брать не стоит — и забил в КПК данные места, чтобы потом забрать мехапса через телепорт.

По железной лестнице спустились, спрыгнули на пол. Балбес приладил люк-жестянку на место. Воцарившуюся тьму разрезал луч его налобного фонаря.

— Т-т-теперь за мной. П-п-плохой город. Наблюдают. Хо-хотят забрать. Надо бы-бы-быть настороже.

Эхо шагов отражалось от стен, сопел Балбес, где-то звенела капающая вода, было сыро и пахло плесенью. Вскоре повернули направо, и Балбес задрал голову. Луч фонарика выхватил приставную деревянную лестницу.

Выбрались в квадратной комнате без окон — развороченном туалете, приспособленном под вход. На криво вбитых гвоздях висели шапочки из фольги, индикаторы, самодельные приборы непонятного назначения.

Хозяин настоял, чтобы мы надели шапочки и перчатки. Зачем, я спрашивать не стал, и так ясно было, что мужика слегка шиза скосила. Оставалось надеяться, что невзирая на странность поведения, он сохранил какое-то понимание происходящего.

Тут я снова поймал себя на мысли, что окончательно сросся с игровой реальностью и начал воспринимать неписей как живых людей.

Следующую комнату Балбес переоборудовал под лабораторию: осциллографы, катушки магнитной индукции, микросхемы, мониторы, клавиатуры, эквалайзеры, провода. Несмотря на обилие приборов, здесь царил идеальный порядок, даже пыли не было, все стояло на местах, осциллографы выстроились по росту: большой, средний, поменьше и совсем маленький.

Миновав лабораторию, очутились в просторном зале. Окон тут то ли изначально не было, то ли Балбес замуровал их, свет давал торшер. Хозяин сел в потертое кожаное кресло и кивнул на два таких же, стоящих напротив. Переглянувшись, мы уселись и принялись озираться.

Балбес потер ладони:

— Здесь можно их не оп-пасаться: шутить, сме-смеяться, злиться. Тут сви-сви-свинец в стенах, — он закинул ногу за ногу, вперился в меня и затараторил. — Тря-трясучка писал о тебе. Благое дело за-задумал. Я когда-то на дона ра-работал, мы ры-рыли подземные ходы для его кре-крепости. Я, двое братьев и наши знакомые. Проектировали все, чтоб как ла-лабиринт по-получилось под землей. А потом нас всех — в лодку, камень на шею и в ре-реку. Сви-сви-сви… Тьфу. Сви…

— Свиньи, — подсказала Дара, но Балбес вытаращился злобно и помахал головой.

— Свидет… тели. Никто знать не до-до-должен. Он мой в… враг, больше чем некры, — он снова потер ладони.

— Некры — это мертвяки? — уточнил я. — Ладно, а можешь провести нас к дону?

— П-п-попробую. Чем смогу. П-п-под землей. Опасно. Мутанты.

— Мутантов убьем, — сказал я. — Главное, внутрь пробраться.

— Есть одно ме-ме-место. Специально оставил, чтоб пролезть и… — он чиркнул себя по горлу.

Мы с Дарой переглянулись, она мне кивнула, и я сказал:

— Зачем тратить время? Прямо сейчас и пойдем.

Балбес вскочил, вытянул губы трубочкой, и его заело:

— Му-му-му… Му-му… Мутанты! Оружие надо. Что у вас?

Пришлось вынимать кобуру из-под мышки, перестегивать подсумок, показывать нож. Хозяин одобрительно кивал, осматривая цацки.

— Пойдет, но мало. Ба-ба… барышня, у тебя что?

Завидев ее «берету», Балбес закатил глаза:

— Только за-застрелиться. Идем со мной.

В соседнем помещении, сыром и сером, с прямоугольным окошком под потолком, был целый воинский склад, мечта любого мальчишки возрастом от десяти до восьмидесяти лет: «калаши» в коробках, винтовки, автоматы, ящики с патронами и гранатами — все подписано и пронумеровано. Дара постояла с открытым ртом и присела над ящиком с автоматами.

— Охренеть, — не удержался я, направляясь к ящикам, чтоб найти патроны нужного калибра.

— Бе-бе-бе… берите, что надо, потом вернете.

Ах так! Жаба радостно заквакала и посоветовала брать всего побольше, но здравый смысл приструнил ее. Все равно потом отдавать. Вспомнились киборги НИИ. Надо что-то помощнее. Итак, оружие… «АК-103», проверенный и привычный аппарат. «Моссберг-500», помповое ружье с пистолетной рукояткой и без приклада, удобно носить на спине. Как говорится — «для близких контактов».

Балбес выбрал себе «Грозу». С подствольником. Значит, твари в канализации «толстые», и гранаты более чем необходимы.

Дара тоже остановила выбор на «Грозе» и проговорила, поглаживая ее по прикладу:

— Чтобы пробиться, нужно много оружия. Но в крепости дона оно, скорее всего, будет только мешать, там наоборот надо быть максимально незаметными.

Патроны. Запасные магазины — две штуки для «калаша». Гранаты. Нож, подаренный фавнами, я менять не стал.

М-да, не зря Трясучка упоминал этот склад. Здесь имелось все необходимое и даже больше. Сменная ручка управления огнем на «АК-103». Тактические фонари. Коллиматорные прицелы. Приборы ночного видения. Лазерные целеуказатели. ПББС — прибор бесшумной беспламенной стрельбы, в просторечии — глушитель…

Реалистичность потрясающая. Увлекшись, я даже забывал читать боевые характеристики, да и времени особо не было. Когда закончили прибарахляться, Дара оглядела нас с Балбесом, хмыкнула и сказала:

— Вы смотритесь настоящими мачо. Ну что, мужчины, идем мочить дона?

Мы двигались друг за другом по огромной железной трубе: я, Дара, Балбес. Идти старались потише, замирали от подозрительных звуков, но шаги все равно гулко отражались от бетона. Лучи фонариков пронзали темноту, оглаживали стены и терялись во мраке.

Сначала я представлял путешествие на четвереньках по низким коридорам, однако пока все было более-менее цивильно, и происходящее радовало. Оно радовало бы и дальше, но тут труба закончилась, и мы вышли в просторное помещение, разделенное ручейком на две части. Черные потеки исчерчивали бетонные стены, поросшие то ли плесенью, то ли мхом. Звенели срывающиеся с потолка капли.

В середине помещения из пола вырастала толстенная труба, изгибалась полукругом, как гигантская змея, исчезала в бетоне. Под ней что-то валялось, я направил туда луч фонаря: иссохшая человеческая рука, предплечье и кисть, обернутые тряпкой. Дара вдруг вскинула голову, уставившись вверх, попятилась. Я посмотрел, куда и она — и шарахнулся к трубе.

Коконы. Десятки, сотни людей, оплетенных белым подобием паутины. Разинутые рты на обтянутых кожей черепах, болтающиеся седые патлы, руки, ноги, истлевшие куски одежды. Коконы крепились к потолку, друг к другу, свисали гроздьями.

— Ма-ма… Матерь бо-о-о, — протянул Балбес, невольно пятясь, взял себя в руки, вскинул «грозу» и махнул нам: — Скорее, п-проход — т-там.

Пулей пробежав братскую могилу, нырнули в трубу чуть пониже той, по которой пришли. Двигаясь по ней, пришлось сгорбиться, пригнуть голову.

— Кто это сделал? — нарушила молчание идущая за мной Дара.

— Не знаю, — ответил Балбес. — Никто не-не-не… не видел. Живые. Мо-мо-может, некры. Бе-бе-без понятия.

Что-то крупное свалилось на трубу. Значит, она не сквозь толщу земли проложена, за железной стенкой — пустое пространство? Дара шарахнулась, я невольно упал на одно колено. Балбес, державший «Грозу» на изготовку, со страху открыл огонь. Спасибо, из подствольника не жахнул. Пули громко заколотили по железу, рикошетя, улетая по трубе дальше. Потом он затих и присел, неразборчиво бормоча.

От неизвестной твари нас отделяло проржавевшее (надеюсь, не сильно) железо. Мутант завозился, что-то острое, плотное скрежетнуло по металлу. Донесся звук, от которого мороз продрал по спине и волосы зашевелились.

— Тц-тц-тц-тц. Мф-ф-ф. Тц-тц-тц-тц-тц.

Существо будто звало нас, чтобы спеленать паутиной, вспрыснуть пищеварительный сок. Или законсервировать наши тушки для потомства.

— Валим! — я рванул вперед, показав отличный пример спутникам.

Все ломанулись за мной. Тварь тоже ломанулась, бежала там вверху, цокала по трубе, цокала и цыкала, сволочь. Интересно, что оно такое? Воображение рисовало то огромного паука, то «чужого», то когтистого получеловека. Лучше не знать, пусть так и остается неведомой хренью.

Вскоре она отстала — то ли поняла, что ей не светит пожива, то ли труба ушла в стену или грунт. Я остановился и перевел дыхание, присосался к фляге. Балбес дышал сипло и икал. Дара уперлась руками в бедра.

— Повезло, — прохрипела она. Даже уставшая, взмыленная, Леди Оргазм удивительным образом оставалась обворожительной.

— Недо-до-долго оста-та-та… Я да-да-давно не ходил тут. Надеюсь, бе-бе-безопасно. Еще. Когда-то ходы-выходы закупорил, чтоб не ле-лезло всякое.

Снова пошли на цыпочках, медленно. Вскоре Балбес отодвинул лист жести, и мы боком протиснулись в некое подобие вентиляции, где гулял пыльный ветер. Так же, боком, в абсолютной черноте, шли, казалось, вечность. Оружие громыхало, чиркая по металлу. Мы часто замирали, прислушиваясь.

В темноте кто-то ходил, вздыхал и стонал. Или только чудится? Может, это просто сквозняк играет на расшатанных нервах? В любом случае осторожность не помешает. Вдалеке я увидел пятнышко света и ускорился, надеясь, что там выход, но, похоже, нет — просто решетка в стене. Свет блуждал, становился то ярче, то тускнел. Неужели там человек с фонариком? Мы застыли, и я различил тяжелую поступь, совсем не похожую на человеческую. Протиснулся к решетке (здесь она была пониже), выглянул и обомлел.

Существо напоминало гибрид человека и донной рыбы: блестящее от слизи, с огромным губастым ртом и фосфоресцирующими полипами, усеивающими голову и свисающими до покатых плеч. Глаза — белые, подернутые пленкой, немигающие. Носа я не заметил. Руки короткие, больше похожие на вытянутые плавники с иглами дикобраза. Длинный крысиный хвост с шипами, слоновьи ноги.

Так, а что у нас в дополнительных характеристиках?

Сюрприз! Неведомая, чертовски опасная хрень. Хотя сомневаюсь, что это она закатала людей в коконы — на потолок не сможет забраться, уж больно массивная, а ноги толстые и короткие.

Мысленно я кликнул на «принять» и набрал на КПК: «Шадоу». Я памятник себе воздвигну нерукотворный!

Да, да, повторить. Если оно ядовитое, пусть будет Токсис.

Отодвинув меня, к решетке сунулась Дара, шумно сглотнула. Я так же, крабиком, протиснулся дальше, а проклятый урод все стоял перед глазами, пучил белые глаза и шевелил игольчатыми руками-плавниками.

Слышал, что когда создавали «Аномальные земли», то у сценаристов и разрабов иссякла фантазия, и они устроили конкурс монстров. У того, кто придумал это чудо, воображение точно нездоровое. Может, его в детстве щука покусала?

К счастью, токсис не заметил потенциальную добычу. Нас бы он вряд ли достал, но сама мысль, что он может нами заинтересоваться, душу ну никак не грела.

Труба закончилась хлипкой жестяной заплатой, которую сделал, видимо, Балбес. Осторожно отодвинув ее, он глянул наружу и выругался.

Чтобы добраться до следующей заплаты, надо было преодолеть огромное тускло освещенное помещение, пронизанное трубами. На далеком потолке, а также на стенах висели коконы с выпитыми досуха людьми.

— Это п-последний лаз. По нему все время п-ппрямо, и попадем на склад с п-п-продуктами, — объяснил Балбес.

Впереди в полу было бетонное углубление, как делают в авторемонтных мастерских, только раз в двадцать больше. Внизу на четвереньках ползали люди. Нет, не совсем люди: руки у них были длиннее, чем положено, и, кажется, сгибались в нескольких местах. Лысые бледные головы, странная одежда… Хотя не одежда это — зеленоватые кожистые наросты.

— Они могут выбраться, — заметила Дара. — Видите, там лестница?

— Мо-можно п-п-по трубам, — пролепетал Балбес.

И действительно, неподалеку была тонкая желтая труба. Если по ней заползти на толстые трубы, оранжевую и синюю, что ближе к потолку, распластаться на них, на четвереньках добраться до второй тонкой, спуститься, убрать заслонку…

— Пошли? — Дара отодвинула меня от выхода, протиснулась к краю. — Если меня убьют, я уйду на респ, если тебя — Росс мне голову открутит. Так что я впереди.

Киллерша ухватилась за трубу и с ловкостью кошки вскарабкалась по ней, исчезла из виду. Пришлось карабкаться следом. Балбес поругался немного и тоже полез.

На трубах лежал толстый слой пыли, паутина свисала с потолка и колыхалась, будто тюль. В середине зала висели коконы, обтянутые кожей черепа таращили глазницы, иссушенные руки были прижаты к бокам. Чтобы продвигаться дальше, надо было убирать их с дороги. Дара, явно пожалев, что вызвалась идти первой, скривилась, коснулась кокона и отдернула руку — паутина была липкой. Я подполз ближе, шепнул:

— Давай попробуем оторвать его от потолка и на другую трубу бросить.

Она размазала по лицу пыль вперемешку с паутиной, шмыгнула носом и кивнула.

— Раз, два, три, тяни!

Стоять приходилось на коленях, опуская голову, и КПД прилагаемых усилий был довольно низок, но, в конце концов, удалось оторвать кокон, правда, отбросить на соседнюю синюю трубу не получилось. У тела оторвалась голова, полетела вниз, чвакнулась о железо, перекатилась и упала на пол. Звук был, будто арбуз уронили. Я прижался к железу, представляя, как мутанты в бетонной яме задрали головы, обратив к нам хищные вытянутые рыла, заканчивающиеся присоской.

Сейчас ломанутся к нам — по лестнице, по трубам, и хана. Зря, ой зря затеял я рискованное мероприятие! Доживал бы последние деньки, получал бы удовольствие, нет же — на геройство потянуло.

Донеслось возмущенное стрекотание и цоканье — твари нас заметили. Сзади залепетал Балбес.

— Бежим! — скомандовал я.

Дара рванула на четвереньках по трубе, сбрасывая липкие коконы. Я не удержался, глянул вниз: мутанты больше не были отдельными особями, они слились в сплошной поток, как рыжие псы из «Маугли». Некоторые уже карабкались к нам — по стенам, трубам.

До заплаты оставалось метров двадцать. Я спешил на четвереньках, зажав пистолет в правой руке, догоняя Дару, которая растеряла грацию и материлась как сапожник, тараня коконы — они качались, падали вниз, на беснующихся тиранов.

Позади Балбес открыл огонь, но я не оборачивался, мчал вперед. Закричала Дара, шарахнулась назад, выстрелила. Я тоже начал стрелять. Застрекотал скошенный пулями мутант.

— Мы близко! — крикнул я, хватаясь за автомат.

Мы были уже возле заплаты. Дара вцепилась в нее обеими руками и попыталась оторвать. Трубы закрывали обзор, открытым пространство оставалось только слева. Это нас спасало — я успевал отстреливать тиранов.

Башка очередного мутанта брызнула мозгом и осколками костей.

Звякнула заплата, донесся голос Дары:

— Готово, скорее сюда!

Заверещал Балбес, сцепившийся с мутантом, который выскочил на трубу метрах в десяти от нас. Взревел сипло, испуганно, потом свалился вниз и сразу умолк. Под нами образовался цокающий, булькающий клубок: тираны жрали.

— Скорее! — крикнула киллерша.

Напоследок я дал длинную очередь по мутантам. Двоих пришиб и получил еще +100 к опыту. Нырнув в проем, приладил заплату на место. Она была металлической, а не жестяной, держалась на четырех скобах и запиралась на огромную щеколду.

— Выдержит? — спросила моя спутница с сомнением.

— Хочется верить. Балбесу конец, валим.

Труба была короткой и вскоре вывела нас в бетонный коридор. Мы двинулись дальше, шлепая по тухлой воде, освещая путь фонариками. Шли минут десять, прислушиваясь, не вышибли ли мутанты заплату.

Некоторое время они бились о металл, но вскоре оставили это занятие. Когда мы уперлись в тупик, я сказал:

— Похоже, все. Посвети мне, тут должна быть ручка или что-то в этом роде. Иначе Балбес не привел бы нас сюда.

Дверь напоминала корабельный иллюминатор — вогнутый внутрь, гладкий, никаких выступов. Пришлось толкать, но петли проржавели, и дверь не поддавалась.

— Помогай! — пропыхтел я.

Мы оба поднатужились… И ничего не случилось. Дверь не сдвинулась ни на миллиметр. Рука случайно нащупала неровность, я посветил на нее, ругнулся. Вот она, ручка! Срезана. А дверь наверняка заперта изнутри.

— У меня набор отмычек, — проговорила Дара. — Надо найти замочную скважину, и все в порядке.

Мы обыскали все. Ощупали каждый миллиметр, но так и не обнаружили скважины. Я рассмеялся. Растер по лицу пыль и паутину.

— Облом. Крепость дона Карлеоне охраняется круче, чем хранилище с деньгами. Придется где-то здесь генерировать портал. Останемся мы без пороха, плохо.

— Ну-ну, не все так плохо, — возразила Дара. — Возвращаемся, дома все объясню, поведаю один интересный секретик. А то не пристало юной леди шляться по канализациям. Даже в компании вооруженного мужчины.

Я отправил Карло координаты места с просьбой забрать нас.

В светлом помещении телепортной Дара жмурилась и терла глаза. Ну и видок у нее! Растрепанные волосы слиплись от паутины, лицо грязное, бежевый костюм давно не бежевый, а непонятно какой. На колене дыра. Сам я, конечно, выгляжу не лучше.

Раскрылась дверь, заглянул Карло.

— Ну, что там?!

Горыныч на его плече проорал Даре:

— Покажи свои! Покажи!

Не обращая на него внимания, я ответил:

— Пытались пробраться в логово дона, безрезультатно. Дара говорит, что есть выход. Или я что-то неправильно понял?

Стряхивая паутину с волос, она стрельнула в меня глазами.

— Есть, но это секрет. Тебе расскажу, при условии, что это останется между нами. Только мне нужно привести себя в порядок.

— Ладно, а мне пора к Россу, — буркнул Карло и покатил из Инженерной.

Я перевел взгляд на Дару и хмыкнул, обнаружив на ней облегающий персиковый костюм, перехваченный поясом на узкой талии. Интересно, где это у нас в настройках опция «привести себя в порядок»? Вызвав диалоговое окно, начал копаться в очках характеристик. У меня есть +200, но пока не достигну нового уровня, распределить их не получится. Подходящую опцию я не обнаружил, для пробы принял восстановитель здоровья — и усталость улетучилась, грязь с меня сама собой исчезла, зажили сбитые костяшки пальцев и саднящие колени.

— Во-от, — протянула Дара. — Теперь снова красавчик. Так, слушай. Как ты сам догадываешься, резиденция дона — неприступный бастион. Но есть лазейка, — она улыбнулась и мечтательно закрыла глаза, выждала паузу и продолжила. — Вы все качаетесь в основном как боевики. Я качаю стелс и обаяние. Для того есть специфические квесты. Соблазнила кого-нибудь крутого, обчистила — получи плюс много к опыту. Насколько я знаю, дон любит хорошеньких девочек. Если такая стоящая перед тобой девочка передаст тебе координаты его спальни или какой-то другой комнаты, то тебе ничто не помешает к нему наведаться.

А-а! Я знал! Дара — не просто киллер, она девушка по вызову… ну, скажем так, отчасти.

— Осуждаешь? — спросила она, усаживаясь в кресло и закидывая ногу за ногу, а вернее — ножку за ножку. — Это ты зря. В игре, значит, людей пачками мочить, воровать — не аморально, а имитировать половой акт — стыд-позор. Да вы ханжа, батенька.

— Да ничего я не осуждаю, — проворчал я. — Мне вообще наплевать. За координаты буду благодарен.

— За такую помощь одной благодарности мало, — возразила она, улыбаясь.

Ну вот, и это знал — не будет девица мне на шару помогать, чего-то она все же желает получить.

— Что ты хочешь?

Она пересела в компьютерное кресло, оттолкнулась от стола и проехалась по Инженерной.

— Пета из твоего войска. Насекомые на вид противные, а вот одного из солдатиков — с удовольствием.

Я поразмыслил и сказал:

— Могу дать простого базового солдата.

— Значит, мой тяжелый труд ты порицаешь, а жалкого юнита, что будет оберегать мои честь и достоинство, жалеешь? Соглашусь на пехотинца без цацек, дальше его сама прокачаю.

— По рукам, — кивнул я.

Дара тотчас выхватила непонятно откуда взявшиеся распечатки контракта, кинула мне. Я перечитал его дважды и не нашел обмана. Все прозрачно: ты мне — юнита, я тебе — координаты неохраняемой комнаты, откуда можно будет пробраться в кабинет или спальню дона.

— Хорошо бы мне ночью или утром к нему попасть, — заметил я.

— Постараюсь передать координаты сегодня. Если нет, только послезавтра. Я ж говорила: у меня рейс.

— Послезавтра будет плохо. Очень желательно сегодня.

— Ну, ты быстрый какой! Мне же еще на контакт с доном надо выйти… короче, закадрить его. Думаешь, это все мгновенно?

— При твоей внешности — ага.

Она снова улыбнулась, и мы скрепили договор подписями на документе. Сияющая Дара спрятала листки в нагрудном кармане и промурлыкала:

— Пойдем еще раз посмотрим на окрестности с балкона. Мне так нравится Технозамок!

Она протянула руку, я помог ей встать. Всю дорогу наверх киллерша пыталась привлечь к себе дополнительное внимание: то руки коснется, то прижмется, будто случайно. На балконе она опять прогнулась, как кошка, поставив локти на ограждение. Парад закончился, солдаты разошлись, внизу было тихо. А над головой гонялся за ласточками Запашок.

— Ох и красота! — восхитилась Дара, будто увидала пейзаж впервые. — Какие горы тут… Ты просыпаешься каждый день и видишь все это. Завидую.

Улыбаясь, она повернулась, шагнула ко мне. Ее глазища блестели, ноздри трепетали, влажные, четко очерченные губы приоткрылись.

Ладонь сама потянулась к ее запястью, я притянул женщину к себе и поцеловал. Она ответила — сначала легко, будто робко, хотя брали большие сомнения, что в таких делах Дара способна испытывать робость, а потом все смелее. Прижалась, обхватила меня, положив руку на затылок.

Голова закружилась. Я приподнял ее, посадил на край ограждения, она прижалась еще теснее. И застонала. Так стонут в порнофильмах — наигранно, громко. И таким пошлым показался мне этот звук, что я отстранился, посмотрел на нее критически. Такое чувство, будто использую человекообразного киборга. Тут кнопку нажмешь — «да, милый, еще», там надавишь — «о-о-о, а-а-а». И как-то, черт, неудобно перед Таней, хотя она этого и не видит.

Дара обхватила меня за голову, потянула к себе:

— Пойдем в комнату, в постель?

— Не-а, — сказал я.

Брови ее взлетели, лицо исказилось от изумления. Леди Оргазм ничего не делает просто так, секс для нее — работа, как для остальных игроков — фарм. Ощущать себя дохлым мутантом, из которого выпадает лут, мне не хотелось.

— Извини, — сказал я. — Моя девушка недавно умерла, не могу.

С этой красавицы сталось бы ответить: «Тогда делай это медленно и печально», но она промолчала. Поджала губы, застегнула пуговицы пиджака. Лицо у нее было, мягко говоря, невеселое. Да уж, эта точно не пропадет с такими-то способностями. Найдет мужика с тугим кошельком, который станет выполнять ее прихоти, подавать-подносить, удовлетворять капризы и служить ковриком для царственных ножек. Что она меня кинет, опасаться не стоит — контракт-то подписан. Да, его можно разорвать, но Дара слишком корыстна и ради юнита наступит на горло и собственной чести, и совести. Не впервой, думаю.

— Как знаешь, — ухмыльнулась она, наконец, справившись с собой. — Назад ты меня когда отправишь?

Гудвин! — вспомнил я. Ой, ё! Бедный пет до сих пор ждет в Нерезиновске! Из-за мутантов этих клятых, токсисов с тиранами совсем забыл! Он волнуется, бедняга, а связаться, наверное, не может — то ли далеко, то ли слишком аномальное там место.

Отправив Дару в Дикий город, я использовал координаты, где должен дожидаться Гудвин, и спустя минуту он с радостным металлическим лаем кинулся на меня. Верный пес лучше любой бабы, решил я.

Разбудил меня Горыныч, избравший сегодня Вейдера в качестве насеста.

— Мерррзавец! Подъем! — орала одна голова.

— Прррросыпайтесь, мой дорогой, — просила другая.

Мысль замотать один клюв пластырем, в который раз пришла мне в голову. Очумевший от дурного повторяющегося сна (вот хорошая тема для высоколобого исследования: как может видеть сны человек в виртуальной реальности? Каков механизм? Или я уже крышей еду от бесконечного глубокого погружения? На рекорд же иду… игра длиною в жизнь), я не сразу понял, чего от меня хотят. Вейдер, невозмутимый, как дворецкий из анекдотов, стоял у моей постели и что-то бубнил.

— Погоди, — оборвал я его монолог. — Сейчас умоюсь, и ты повторишь.

Не знаю, что за механизмы у сна в Игре, но умыться и выпить кофе было необходимо так же, как в реальности.

Когда я освежился, Хранитель повторил:

— Подъемник починен. Можем подняться к Излучателю.

Вот это новость! Самая загадочная местная штука, сердце Технозамка. И ежу понятно, что вся история с Замком затеяна сценаристами исключительно ради него. Машина, производящая штормы.

До этого я даже близко к Излучателю не подходил — был сломан подъемник. И вот, оказывается, починили.

— Утреннее совещание… — начал было Вейдер, но я его оборвал.

— К черту совещание. Пойдем смотреть на Излучатель.

Вейдер покачал головой. Горыныч повторил движение. Хорошо хоть, молча.

— Тогда необходимо подождать минуту, я вызову к подъемнику Карло, Росса, Белоснежку и Ливси… Кого-нибудь еще?

— Э, нет. Погоди.

Я лихорадочно соображал. Конечно, Барсы — друзья, у нас договор о ненападении и всяческом сотрудничестве, письменное заверение в любви до гробовой доски. Особенно — с Ливси. Тот не просто соратник, но и реально приятель.

Вот именно: приятель.

Назвать другом я его не мог.

И вообще, делиться тайной не хотел.

Не то, чтобы из жадности, скорее из опасений. Для Росса и Ливси это — Игра, и хоть играют они с полной отдачей, но у них есть реальная жизнь. Ливси дежурит в больнице, Росс тоже работает… у меня же другой реальности нет. Технозамок — моя жизнь. Вполне возможно, что от Излучателя зависит очень многое. А ребята могут не сохранить тайну — не по злобе, а просто по небрежности. Кому-то что-то сказать в реале, поделиться с друзьями. И этим меня убить.

Ну и вообще, я — хозяин Технозамка. Мой он. Только мой и больше ничей.

— Никому пока ничего не говори.

— Карло уже знает. Мы были рядом, когда ремонтники сообщили об открытии.

Ну, Карло — другое дело, решил я.

— Хорошо. Вызывай Карло к подъемнику. Остальные пока ничего не должны знать. И его об этом предупреди.

Мы направились к подъемнику уже знакомым коридором. Когда я был здесь в первый раз, он выглядел заброшенным и пыльным, сейчас же в Технозамке бурлила жизнь. Техники, возившиеся с кабелем, идущим вдоль стены, при виде меня с Вейдером расступались и вежливо кивали.

Гудвин цокал следом. У двери, ведущей в шахту подъемника, уже ждал Карло. Химеру Цыпу он на этот раз с собой не взял.

— Слушай, а что за секретность? — набросился на меня завхоз. — Никому не говори, молчи в тряпочку. Я сложное лицо сделал и свалил весь загадочный, а у меня как раз Белка сидела…

Тут выражение его лица стало мечтательным.

— Симпотная она все-таки баба…

— Тебе химеры не хватает? — поинтересовался я. — Ты смотри, Белка — не Цыпа, она тебя сожрет — и не подавится.

Мы вошли в клетку подъемника.

Когда я глянул вниз, голова закружилась — озеро лавы было далеко-далеко, переливалось оттенками багрового и оранжевого. Живой огонь. Сорвется клетка — и хана. Ничего от тебя не останется, даже костей. Наверное, боли не успеешь почувствовать.

С трудом сглотнул и заставил себя смотреть вверх.

Пятнышко неба было так же далеко, как лава.

Хранитель нажал на кнопку, стальная клетка дернулась и со скрипом поползла вверх, немного покачиваясь. Конструкция казалась ненадежной, мне стало не по себе. Кажется, это настроение разделяли и остальные. Гудвин, расставив пошире лапы, тихо затявкал.

Да уж, уютным подъемник не назовешь. Горыныч на шлеме Хранителя пригорынился, то есть пригорюнился, свесил головы и хмуро оглядывался исподлобья. Клетка медленно ползла, горел фонарь над головой, мимо проплывали влажные стены шахты.

— И зачем я с вами пошел, — с тоской сказал Карло. — Вон, даже птичка наша заткнулась — чует, что все висит на волоске.

— Техники поднимались здесь постоянно, грузы тоже поднимали, — ответил Вейдер. — Конструкция абсолютно надежна. Есть страховочные тросы и тормоза на случай отказа механизма.

Подъем длился и длился. Уши заложило — мы были очень высоко. Хорошо хоть, хватало воздуха.

Пятнышко неба постепенно становилось все больше и больше, я уже различал не просто сияние, а перистые облака, закрывающие несуществующее светило, кружащих птиц… Стоп, не птиц. Над подъемником кружил Запашок, чудище зомбячье, дракон дохлый. Точно, он!

Скучно, — почуяв мое внимание, пожаловалась эта тухлятина с крыльями.

Охотишься?

Дракошу обижают. Не играют. Йоха — дурак.

Йохан в отличие от этого овцееда делом занят, смолу собирает под чутким руководством помощника Шамана из племени фавнов.

Хозяин, поиграешь?

Я занят.

Надо бы ему какое-нибудь задание придумать. Но на перевозку смолы он не годился — фавны его пока что пугались. А с делом сложнее избалованный и инфантильный дракон просто не справился бы. Вздохнув, я мысленно шуганул его в гнездо.

Клетка подползла к краю шахты и остановилась.

Мы вышли на площадку — предстояло еще метра три пройти по вырубленной в камне лестнице. Хлипкие на вид перила не внушали доверия, но я пошел первым, крепко за них держась. Следом двигался Гудвин, за ним — Карло, Хранитель замыкал процессию.

Лестница изогнулась, и мы оказались на уступе вроде того, на котором свил гнездо Запашок.

Никакого Излучателя я не заметил. Ну, и где он? Хранитель сзади пояснил:

— Устройство спрятано от посторонних глаз.

Он указал на скалу, казавшуюся монолитной. Только приблизившись, я понял, что часть ее — фальшивка, тяжелая ткань, закрывающая вход в грот. Что же, Излучатель стоит не под открытым небом?

Я отвел в сторону край плотного занавеса и вошел.

Грот был неглубоким — метров тридцать — и очень, очень высоким. Электрические лампы разгоняли темноту.

Излучатель напоминал радар.

Ажурные металлические «лапы» подпорок, вогнутая тарелка, направленная вверх и наискосок. Из центра торчал хищного вида передатчик, на конце которого красным мигала лампа. Рядом с Излучателем я почувствовал себя букашкой — настолько он был монументален. И красив. Так красива Эйфелева башня. Но почему он спрятан в толще скалы?

Последний вопрос озвучил Вейдеру.

— Излучатель влияет непосредственно на Ноосферу, — ответил Хранитель. — Камень для него — не помеха. Думаю, создатели могли установить его даже в пещерах глубоко под землей, но, наверное, для лучшего покрытия предпочли высоту.

— И с помощью этого прибора можно устроить новый Шторм?

— Именно.

— А как это будет? Если я включу Излучатель, что случится с Аномальными землями?

И тут что-то пошло не так.

Хранитель вдруг утратил плотность, изображение подернулось рябью, Горыныч заорал дурниной, перелетел с него к Карло.

Картинка стала плоской, зернистой и черно-белой, как в старых фильмах. Все вокруг замерло. Воздух сгустился.

Я медленно, преодолевая сопротивление, начал поворачиваться — и тут Хранитель заговорил. Но не обычным своим голосом, а еще более механическим и полностью лишенным интонаций:

— Внимание. Говорит Архитектор, главный ИскИн Кластера. Мы не имеем возможности напрямую вмешиваться в игровой процесс, так как нарушим этим естественный баланс сил, сформированный годами существования вирт-мира. Но мы крайне не рекомендуем использовать Излучатель в данный момент времени. При вмешательстве третьей силы это может привести к непредсказуемым и, возможно, фатальным с точки зрения пользователей-людей последствиям для Троемирья.

Мать мою в кулер! И как прикажете с ним общаться? Почему не админы, а ИскИн, его самый глубинный, самый важный слой? Умник рассказывал недавно, что искусственные интеллекты начали выходить из-под контроля. Но этот, вроде, ведет себя корректно.

— Какая третья сила? Кайзер с Анубисом? И какие могут быть последствия?

— Сложная сеть причинно-следственных цепочек, формируемая поступками всех игроков и неигровых персонажей, способна катастрофически нарушиться в случае ввода в игру сверхинформации, не добытой пользователями естественным игровым путем. Что ты слышал о Переходе?

Ну, загнул. Причинно-следственные цепочки, сверхинформация…

— О переходе куда?

Неприятно, конечно, казаться тупым, но лучше уточнить. Я глянул на спутников — их будто отключили. Карло замер в коляске, чуть прищурившись, будто собрался моргнуть, на его плече — Горыныч с разинутым клювом и раскинутыми крыльями, чуть поодаль — Гудвин. Одна лапа поднята, голова повернута в мою сторону. Он начал движение и не закончил. На миг стало страшно за спутников, но потом я подумал: то, что происходит сейчас, это общение с ИскИном — неигровой момент. А значит, неписям нельзя это видеть. Время для нас с Архитектором остановилось, мы можем беседовать долго, а в Аномальных землях не пройдет и минуты.

— Не слышал, — констатировал ИскИн. — Не «куда». Переходят не «куда», переходит «кто». На данный момент я не могу дать больше информации, как и продолжить общение. Желаю приятной игры.

И отключился. Хлопнули крылья Горыныча, раздался его вскрик, шагнул ко мне Гудвин, Хранитель снова стал объемным, цветным и плотным.

— Просьба повторить вопрос, — деревянным голосом произнес он.

Вопрос? Какой вопрос? Ах, ну да…

— Что случится с Аномальными землями после Шторма?

— Неизвестно. Может быть, они станут еще более Аномальными… Но хочу напомнить: мало кто выжил в прошлый раз. Запустившие Излучатель также погибли.

— Да не собираюсь я его включать.

Мне вдруг показалось, что от Излучателя исходит холод. Не физический, а холод дурного предчувствия.

— Пойдем отсюда, — решил я. — У нас еще полно дел.

Пока спускались, размышлял.

Переход…

Переходом можно назвать смерть. О чем толковал этот Архитектор? Кайзер с Анубисом пытаются провернуть что-то опасное, но — оставаясь в рамках Игры, не нарушая, во всяком случае, по-крупному, законов вирт-мира. И поэтому ИскИны не могут им помешать. И сражаться с врагами мне тоже нужно в рамках Игры. Хотя у меня-то и нет возможности выйти за них… Ладно, но что это за Переход такой? Архитектор, хоть и говорил равнодушным синтезированным голосом, это слово произнес со значением, выделив его, будто это было название.

Когда мы уже направились в зал совещаний, пришло сообщение от Ливси:

Сначала я не понял. Какие кони, при чем тут козлы?! Мысли мои все еще были заняты диалогом с Архитектором, попыткой найти третий, четвертый и пятый смысл в его словах. Не успел я отбить вопрос Ливси, как Хранитель замер на секунду и обратился ко мне:

— Фавны просят разрешения войти. Пустить?

Ох, я же приглашал их нанести ответный визит! Ну как же не вовремя!

— Пустить. Много?

Хранитель снова на секунду подвис — общался с охранной системой Технозамка.

— Пятьдесят особей.

Йоха идет домой.

— И четыре зомби, — уточнил я. — Так. Хранитель, у тебя есть информация о ритуалах? Как мы должны принять наших козлоногих друзей?

— Такой информацией я не владею. Фавны — дикое племя, сведения о языческих ритуалах не хранятся в моем сознании.

Что-то он после вмешательства Архитектора стал менее человечным… Но более правильным. Прежний Вейдер был мне как-то ближе. Вот не хотелось бы, чтоб подобное случилось, например, с Карло. Ладно, будем надеяться, что Хранитель через какое-то время снова «разболтается» и станет похож на человека.

— Значит, будем импровизировать. Карло, Гудвин, вы случайно ничего не знаете?

Они не знали. Карло, правда, тут же разинул болтливый свой рот:

— Они же эти… как их… сатиры, да? Значит, похотливые. Значит, нужно принести им в дар бабу. Девственницу. Насчет Белки я не очень уверен, но другой кандидатуры нет.

— Жеррртву! — обрадовался Горыныч. — Сожрррать!

— Белку не трожь! Белку не трожь!

— Молчите оба, вернее, трое, — попросил я. — А то суп сварю ритуальный из попугая. Из тебя, Карло, тоже. Ты, конечно, невкусный, а местами даже и ядовитый, но фавны вряд ли привередливы в еде. Помалкивай, не порть мне дипломатию.

И обратился к Ливси, Россу и Белке сразу:

Увы, и они ничего не знали. Точнее, все их знания о фавнах ограничивались греческой мифологией.

Мы вышли во двор с Карло, Хранителем и Гудвином. По дороге откуда-то из вентиляции вылезла Химера и заняла свое любимое место — на спинке кресла Карло. Курлыкала, косила влюбленным глазом. Ладно, чем больше экзотики — тем я круче.

В ворота уже вошла делегация фавнов.

Она производила совершенно ошеломляющее действие, казалось, что из напичканного техникой замка я перенесся даже не в Средневековье — в благословенную Элладу, слегка приукрашенную безумным гением какого-нибудь модерниста или работника Болливуда.

Во-первых, делегация оказалась донельзя шумной: фавны дружно играли на флейтах и дудочках, сопровождающие процессию женщины хлопали в ладоши и ритмично вскрикивали. Цокали копыта.

Во-вторых, делегация пахла: человеческим потом, козлиным духом, скисшим вином, жареным мясом.

В-третьих, фавны нарядились.

Вождь и Шаман, помимо набедренных повязок и хитрых ожерелий, украсили себя браслетами и вплели в бороды колокольчики.

Женщины присовокупили к тоннам бус, браслетов и колец цветы.

В толпе, к ужасу Гудвина (он аж попятился и тихо, обреченно зарычал) оказались фавнята — все как один нарядные, в бантиках и венках.

Процессия растеклась по двору. Я заметил, что из окон и из-за углов выглядывают немного пришибленные размахом делегации обитатели Технозамка.

Черт, а ведь не догадался даже перо в прическу воткнуть — стою тут, как нищий… Шум смолк. Вождь и Шаман смотрели на меня и чего-то ждали. Правда, Шаман время от времени с очумевшим видом косился на Карло. Наверное, ни разу не видел инвалидов в коляске.

— Приветствую вас в Технозамке! — сказал я как можно торжественней. — Скоро нас ждет трапеза! Приглашаю разделить со мной хлеб и вино!

И уточнил для Хранителя:

— Благодарим за приглашение! — прогудел Вождь. — И приветствуем Владыку Технозамка! Мы принесли тебе дары.

Повинуясь его жесту, к нам бросились фавнята. Гудвин предпочел спрятаться за меня, и я его вполне понимал. Сам бы в стелс ушел, право слово.

Дары оказались вполне предсказуемыми. Первооткрыватели Америки за такие туземцам давали стеклянные бусы и одеяла, зараженные оспой… Букеты цветов, кожаные бутыли с вином, корзины фруктов и овощей. Я потрепал ближайшего сорванца по голове и снова обратился к Вождю:

— Благодарю тебя за дары, о, Вождь. Но я не знаю ваших обычаев и не могу предположить, чем ответить.

— Мы пришли в гости, — с важным видом заявил Шаман. — Поэтому мы одарили тебя. Мы были бы рады осмотреть твое великое жилище.

— Карло устроит вам экскурсию, пока готовится пир! — с радостью переложил я ответственность.

Шаман снова странно посмотрел на инвалида и поклонился ему. Надо же. Мне так не кланяется.

— Ты будешь сопровождать нас, Священная Птица?

Горыныч раздулся от гордости. Карло выглядел ошарашенным. Гудвин фыркнул, я с трудом сдержался.

— Прости, Шаман, но кого ты называешь столь славным именем? — решил уточнить я. — В смысле, кто это у нас тут Священная Птица — этот двухголовый?

— Ту, что сидит за спиной Карло.

Горыныч сдулся и перелетел на голову Гудвина. А Цыпа, конечно, не поняла, что является предметом культа. Ей было по фиг. В ее сознании умещался только обожаемый Карло.

— Это — Химера, можете звать Цыпой. Она здесь родилась, в Технозамке.

— С древних времен наше племя хранит изображения и предания о Священной Птице, провожающей души Фавнов во время Перехода…

— Во время чего?! — я замер, как громом пораженный.

— Перехода, — повторил Шаман, — когда один из нас покидает Долину, навсегда покидает, мы говорим, что он перешел через скалы и отправился жить в другое место. Священная Птица помогает ему.

Эвфемизм смерти и отголосок первобытных верований. Но для моего авторитета — очень и очень хорошо. Лестно быть хозяином проводника душ в загробный мир.

Извинившись перед фавнами и сославшись на хозяйственные хлопоты, я оставил Карло на растерзание, а сам, забрав Хранителя и Гудвина, поспешил в замок. Минут двадцать мы занимались делами, а потом я услышал возмущенное:

Ну до чего же доставучее умертвие! И тут до меня дошло, что подарить Вождю. Шаман хоть и отнекивался, а все равно неправильно это — они мне и нож подарили, и теперь вот еще всякое притащили, а я им шиш. Нехорошо, надо соответствовать высокой занимаемой должности. Я спросил Карло:

Моему взору предстала идиллическая картина: фавны, разинув рты, таращились на марширующих пехотинцев, их отпрыски гоняли Горыныча, чтобы извлечь из него звук. Когда он начинал орать и ругаться, они хохотали на весь замок.

Запашок парил в вышине и взирал на происходящее с неподдельной завистью. Когда он прилетел на мой зов, фавнята прыснули в разные стороны и испуганно наблюдали, как я чешу зомбодракону шею, а он дрыгает лапой, как щенок.

Потом я запрыгнул ему на спину и велел:

— Покатай!

Радостный дракоша утробно заухал, вызвав восторг фавнят, захлопал крыльями и взмыл над Технозамком. Аж дыхание перехватило.

Описав круг, мы спустились, и фавнята облепили его, принялись чесать и хлопать по бокам. Ну вот, все счастливы. Я повернулся к Вождю, указал на Запашка:

— В знак моего уважения примите этот скромный дар. На нем можно летать, и он незаменим в схватке с врагами.

Глаза Вождя загорелись, он разогнал фавнят и принялся обследовать дареную лошадь. Даже зубы посмотрел, кивнул удовлетворенно.

— Доставляют ли вам воду? — поинтересовался я.

Вождь погрустнел:

— Нет. Добываем из фруктов и кореньев.

— Слышишь, Карло? Наладить поставку воды фавнам. Немедленно. Когда к ним попадет первая партия?

— Да хоть сейчас, на драконе. Распоряжусь навьючить его, а цистерны пришлю завтра.

Потом по приказу Хранителя были организованы два стола — побольше во дворе, для широких народных масс, и поменьше в зале донжона, для начальства в моем с Шаманом, Вождем и Карло лице. Хорошо, что руководство делегации гостей мечтало опробовать дракона — праздничный ужин продлился относительно недолго.

Вскоре счастливый, как ребенок, Вождь покидал Технозамок верхом на Запашке, который с радостью отправился туда, где с ним будут часто и много играть.

Фавны, цокая копытами, ударяя в барабаны и распевая песни, потянулись к воротам, от которых каменистая дорога вдоль отвесного склона вела к скрытой за скалой долине. Провожая их, я думал о том, что Умник все еще молчит, а уже вечер и еще один день приблизил меня к смерти.

На улице занимался рассвет, когда меня разбудило сообщение от Дары. В нем был набор цифр и текст:

«Вроде», да? Ясно. Я собрался, взял пистолет с ножом, в Инженерной нашел набор отмычек и поспешил к помещению с терминалом телепорта. Оттуда вызвал Карло. Сначала услышал возмущенный бубнеж, потом — скрип каталки. Дверь распахнулась, и пред взором предстал заспанный инвалид с Горынычем на плече. Сонная птица прятала обе головы под крыло и бурчала, видимо, повторяя реплики инвалида, дополняя их собственными медицинскими познаниями.

— Диктатор-р. Все кишки вымотал. Кишечник. Печень, селезенка. Аппендикс.

— Гор хочет спать, — говорила вторая голова. — Не мешайте, пожалуйста.

— Извини, что поднял, — сказал я. — Сейчас попытаюсь убить дона Карлеоне. Мне нужно, чтобы ты ждал сообщение и как только получишь его, перенес меня сюда. Можно на тебя рассчитывать?

— Дона? Да ты что! Конечно можно, — мгновенно проснулся Карло. — И ты это… осторожнее там.

Я кивнул и перед тем, как шагнуть в телепорт, еще раз проверил оружие: пистолет-автомат с глушителем, нож, пластина, пара гранат. Больше ничего не надо, моя тактика — подкрасться незаметно.

В картинной галерее пахло ладаном и было темно, рассеянный утренний свет едва просачивался сквозь занавески красного бархата. Меня перенесло в левый угол помещения, напротив двери. Некоторое время стоял без движения, прислушивался, нет ли поблизости охраны, но в здании стояла полная тишина. Казалось, стук моего сердца гремит набатом.

Убедившись, что в коридоре не топает охранник, достал нож и на цыпочках прошел к выходу вдоль полотен в золоченых рамах. Присматриваться к картинам не было времени, но боковым зрением я замечал, что дон предпочитает батальные сцены и пейзажи. Остановился, толкнул дверь с замирающим сердцем.

С легким скрипом она приоткрылась, и я высунул голову в ярко освещенный коридор.

Надвинув кепку на лицо и вытянув ноги, на стуле похрапывал охранник, тот самый Бурчило, который убеждал Мамонта не иметь со мной дел. Чуть дальше замерли два робота-уборщика, похожие на тумбочки на колесиках. Пора включать стелс… Есть. Теперь — медленно-медленно открыть дверь, чтоб не скрипнула и не стукнула. Ладони вспотели. Не выпуская охранника из вида, я выбрался из галереи.

Что там Дара писала? Пятая дверь по коридору налево. И охранник слева. В любом случае, его придется убирать. Вдруг не получится прирезать дона по-тихому? Охранник поднимет на уши остальных, и конец операции.

С ножом на изготовку я скользнул к нему, зашел за спинку стула. Резать или придушить? Непись так хотел жить, что всхрапнул и запрокинул голову — типа, души меня. Пришлось снова использовать захват, который помог мне усыпить дозорного фавна. Охранник захрипел, дернулся, пару раз брякнул ботинками по ковру и обмяк.

Проваляться он должен минут десять, действовать надо быстро. Вот пятая дверь. По идее, тоже должна быть открытой. Чуть толкнул ее — поддалась. Просочился внутрь, осмотрелся: как есть, барские хоромы. Метров сорок квадратных — точно. У стены, противоположной входу, — кровать с шелковым бельем. На ней он и кувыркался с нашей Леди Оргазм?

Спит, собака. Лица отсюда не разглядеть. Ничего, это твой последний сон! Я уверенным шагом двинулся к нему, достиг середины комнаты, и тут в коридоре прохрипела рация:

— Второй, прием, прием! Внимание! Несанкционированное проникновение! Движение на третьем этаже!

Вот же черт! Не заметил рацию у охранника! Дон вскочил — на нем была белая сорочка и снежно-белые штаны. Выхватил револьвер из-под подушки и двинулся вдоль стенки, выставив ствол перед собой.

— Дон Карлеоне, что у вас?

— Сейчас включу датчик движения. Не исключено, что это ассасин.

— Идем к вам!

Воровато озираясь, дон направился на меня, потом скользнул в сторону, схватил очки. Я выстрелил. Дон рухнул на подкосившиеся колени, револьвер выпал из его руки, на сорочке расцвели алые пятна. Постоял так секунду и мягко завалился на бок.

Ударил гонг, и всплыло второе диалоговое окно:

Ну, ясное дело — нажал «да». Странноватое вообще-то умение, но пусть будет.

Даже не закрыв окно, я метнулся к двери и закрыл ее на засов. В коридоре затопали, выругались. Надо срочно связаться с Карло, чтоб вытаскивал меня отсюда. Выхватил КПК, набрал сообщение, но оно не отправилось — то ли связи не было, то ли тут глушились сигналы. Вот это уже плохо!

А если в окно уйти? Подстрелят, скорее всего… но хоть попытаюсь спастись.

Окна были зарешечены. И одно, и второе. Я обежал комнату, попытался отправить сообщение еще раз, и опять без толку.

В дверь ударили.

— Дон Карлеоне, вы живы?

Ага, так жив, что аж не шевелится. Да и Шад Ассасин тоже скоро шевелиться перестанет. Я прикрыл глаза. В фильмах в такие моменты вся жизнь проносится перед глазами героя, но по ту сторону сомкнутых век была картинка — дурацкая и потому обидная: тумбочка на колесах. Робот-уборщик.

Еще и диалоговое окно перед глазами мешается — я закрыл его, и тут же всплыло новое:

Ёшкин кот, как, блин, внезапно! У меня даже затылок вспотел от неожиданности. Да, да, принять! Другого выхода нет! Иначе они порежут меня на кусочки. Дон Карлеоне — он ведь старший дон, вот радости-то полные штаны, я теперь не только владелец Технозамка, но и повелитель бандитов всея Кластера.

Если я принял предложение, это что, охранники должны меня теперь слушаться? Сейчас проверим.

— Открываю, — крикнул командным тоном и, скрепя сердце, клацнул щеколдой.

Пять охранников с перекошенными от злости рожами нацелили на меня стволы. Я сухо кивнул на труп дона и сказал безапелляционно:

— Он был слаб и недостоин своего места. Уберите здесь.

Сейчас нажмут на спусковые крючки — и все. Кайзер скажет им спасибо. Но они не спешили стрелять, на лицах злость боролась со страхом и уважением.

— Теперь старший я, — процедил я, скривив губы. — Выполнять приказ!

Они опустили стволы, но по-прежнему медлили.

— Считаю до трех, — вошел я в роль. — Потом все будете… уволены. По-нашему, по-мафиозному.

Двое мордоворотов, разом протиснувшись в дверной проем, занялись телом дона. Трое других таращились на меня в ожидании распоряжений.

— Отныне наш штаб переносится в Технозамок. Ты, Грон, — я указал на блондина, выглядевшего более-менее разумным, — тут пока что за главного. Позаботься, чтобы тут убрали и навели порядок.

Начали всплывать окна:

Далее последовал список неписей-мафиози, заверяющих меня в дружбе. Семь против троих, нормально. Выразив благодарность лояльным бандюкам, я не стал распутывать клубки новых контактов, займусь ими, если выживу. Мне вообще сейчас не до Мафии! Вышел в коридор, надеясь, что оттуда получится отправить сообщение Карло, покосился на вырубленного охранника, скользнул взглядом по роботам-уборщикам…

И с глаз моих будто сорвали пленку. Вот оно!!!

Похожие роботы были в бункере Кайзера, там, где находилось мое тело. Их переделали под бурильщиков, они рыли котлован под бункер, потом — подземные ходы. Стратег появился гораздо позже. Потом я перепрограммировал их под погрузчики, штук шесть продали, а два пылились на складе. С их помощью можно если не разрушить систему и подчинить Стратега, то хотя бы спасти свое тело и рабов в анабиозе.

Роботы относительно автономны. Если и можно что-то перепрограммировать, так это их. Осталось связаться с Умником.

«Карло, вот координаты, — написал я в КПК. — Срочно кидай портал».

Нажимаю «отправить». Жду. Есть контакт! Несколько секунд, и воздух подернулся зыбью. Охранник на полу очухался и с ужасом смотрел, как я таю. Ну, не до вас мне сейчас, мужик, не до вас и не до вашей Мафии!

Выйдя из кабины телепорта, быстро зашагал по коридору.

— Как дела? — спросил подкатившийся Карло.

— Отлично, — бросил я на ходу. — Я теперь дон. Мне нужно к Россу — срочно. Нет времени рассказывать. Разговор не через КПК, напрямую нужно… Где там у нас отдыхает Росс?

— Второй этаж… Слева от лестницы, третья дверь. Давай, иди, я пока в Инженерную, у меня дела.

По пути я отправил Россу сообщение:

Когда поднялся в его комнату, он уже — заспанный и злой. Прожег во мне взглядом дырку и буркнул:

— Что за спешка?

Сбиваясь, принялся рассказывать о погрузчиках, о том, как стал доном, и попросил срочно связаться с Умником. Росс окончательно проснулся, принялся мерить шагами комнату. Потом достал КПК, отослал несколько сообщений. Дождался ответа и сообщил:

— Умник будет здесь в течение получаса.

— Помнишь, ты говорил, что твой друг — шпион в стане врага. От него вести есть?

Росс сразу погрустнел:

— Тихо. Зная, на что способен Кайзер, я за него волнуюсь. Что если его вычислили? Может, уже мертв? И в реале могли покушение устроить…

Потом он щелкнул пальцами, будто что-то вспомнив, вперил в меня взгляд и усмехнулся:

— Почему ты ничего не сказал мне об Излучателе? Думал, я никогда не узнаю?

— Сам ответь на свой вопрос, — я сел за стол. Плеснул в стакан воды из кувшина и выпил залпом. — Ты на моем месте сказал бы?

— Не знаю, не знаю. Подписав договор о взаимопомощи, я был не в курсе, что обязуюсь охранять локацию, где, по сути, ядерная бомба заложена. Теперь имею полное право разорвать контракт, еще и компенсацию убытков потребовать. Потому что Кайзер наверняка ломанется за Излучателем сюда, и всем нам не поздоровится.

— Мы и так знали, что он ломанется. А вообще, ты так говоришь, будто корову проигрываешь. Росс, очнись, это ведь игра! Просто игра. Только для меня на кону — жизнь, а для тебя — амбиции, и только. Все равно польза от Технозамка очевидна и перевешивает все риски. Ты ведь забрал своих юнитов, а? Так что не надо портить друг другу нервы: хотел бы разорвать договор, уже сделал бы это. К совести моей взываешь? Спит она. Жить хочет, потому и заткнулась.

Я перевел дыхание, хлебнул еще воды.

— Ишь, разнервничался. Мой человек упоминал, что Кайзер очень интересуется Излучателем. Он ему просто жизненно необходим. Как думаешь, для чего? Я почти не спал, дырку в мозгах продумал и ни к чему не пришел. Излучатель способен создать новый Шторм. Так?

— Так, — согласился я. — Но что это даст Кайзеру, Анубису? Перемешаются локации, появятся новые, начнется хаос и неразбериха, всякая муть со дна подымется. Конечно, в мутной воде можно наловить много рыбки, но… как-то мелко это для Кайзера. Уверен: он преследует какую-то еще цель, более важную, глобальную. У меня теперь такое впечатление, что он всю свою возню в игре затеял ради Технозамка и Излучателя, кучу средств потратил. Зачем?

— Именно. Нельзя его сюда пускать, однозначно. Это не просто захват территории — нечто большее. Сам Т-замок ему, возможно, не очень и нужен. Если мы поймем, в чем дело, будет проще.

— Это понятно. Нам бы тут очень помогли сведения твоего человека.

— Он — рядовой исполнитель. Скорее всего, никто из окружения Кайзера не в курсе его истинных планов.

— Поэтому мне надо подготовиться…

— Не понял? — перебил Росс.

— Что непонятного? Надо укреплять рубежи.

— Ты сказал: «Мне надо». Фигня — НАМ надо укреплять рубежи, потому что теперь это затрагивает каждого игрока. Я провел разъяснительную работу, что набеги киборгов — дело рук Кайзера. Многие кланы потеряли людей, подручных неписей, деньги и очень недовольны. Я объединил их в Альянс, осталось утрясти мелочи, и мы готовы выступить против Короны единым фронтом.

— Это хорошо, — кивнул я. — Хотя нападать на НИИ Кибернетики особого смысла не вижу. Там такие мобы… их веками пилить и пилить.

Росс улыбнулся и перефразировал меня:

— Шад, очнись, это всего лишь игра. Для тебя тут все по-настоящему, а им главное — новое интересное приключение.

— Ладно, — я встал. — Пока Умника ждем, надо посмотреть, что вы с Карло настроили.

— Сегодня по плану много интересного. Запускаем техномансеров на конвейер, попытаемся доделать экран. С порохом напряженка, но Альянс немного помог с припасами.

Всплыло диалоговое окно:

Ага, проснулась старая ехидна! Я набрал сообщение Эскулапу:

И подписался:

После паузы почти в минуту пришел ответ:

Окно, где было про то, что Эскулап больше не хочет разрывать договор, померкло, вместо него всплыло новое — о том, что в договор за таким-то номером внесено изменение: цифра 175 меняется на 200. С чувством глубочайшего, просто-таки неизмеримого внутреннего удовлетворения я подтвердил согласие.

И почти сразу же пришло сообщение от Мамонта:

Поездка в Дикий город не входила в мои планы, и я ответил:

Ответ пришел мгновенно:

— Что там у тебя? — спросил Росс.

— Порох есть. Надо начинать клепать припасы и солдат. Завтра — горячий денек.

Тут в дверь сунулся Карло, на плече которого дремал Горыныч. Последние слова инвалид расслышал и выпалил:

— Так чего, война у нас завтра? У меня ничего не готово! Солдат мало, припасов — тоже. Еще людей бы побольше…

— Людей пока не надо, — оборвал его я. — Надо построить телепорты на периферии, сюда все просто не влезут. Росс, организуешь нам поддержку? Вот чую я: завтра тут будет ад. Не в интересах Кайзера долго тянуть и ждать, пока мы укрепимся. Если они с Анубисом захватили НИИ, подавили тамошнего ИскИна, взяли контроль над киборгами… Все, армия у них есть. Несколько дней на то, чтобы научиться толком управлять киборгами, разбить на отряды, потренироваться, первые набеги устроить — и они готовы к атаке на нас. Технология телепортов у Короны есть, перебросить свое киборг-полчище сюда они смогут. Не прямо во двор, Хранитель отрубит такие сигналы, но в долину за скалой или к подножию горы, где наши карьеры. Атака может начаться уже этой ночью или завтра.

Росс покачал головой:

— Дождись Умника. Подумайте, что делать. А потом будем про завтрашнюю атаку решать.

Спустя десять минут прибыл Умник, точнее, его татуированный мачо-аватар. Проснувшийся Горыныч встретил его радостным возгласом:

— Кр-р-расавец! Покажи свои!

— Уймись, — Карло щелкнул его по клюву. — Извращенец.

— Сам дур-р-рак! — надулся попугай.

— Ни разу не был в этой локации, — Умник с интересом оглядывал Инженерную, где над приборами колдовали несколько юнитов-техников. — Любой кланлид свою почку продал бы, чтоб заполучить Технозамок.

Гость прошелся по кабинету, остановился напротив образцов юнитов, бегло осмотрел экзоскелеты.

— Росс сказал, что у тебя есть новости.

— Есть. Пройдем куда-нибудь, чтоб никто не сбивал с мысли.

— Я тут пока побуду, — сказал Карло.

Мы прошли в зал совещаний, сели, и я заговорил:

— Когда еще рыли бункер, главную базу «Гиаса», использовались четыре робота-бурильщика. Потом двоих продали, а пару перемонтировали под погрузчики. Особой надобности в них не было, стояли без дела. В нашем отделе разрабатывали ментальный интерфейс для машин… Ну, чтобы можно было управлять ими дистанционно: надеваешь контактный шлем, и робот становится как бы твоим аватаром. Тут и пригодились бурильщики: программу обкатывали на них. Эти роботы относительно автономны и не подчиняются Стратегу. Понимаешь? Они отзываются на определенный сигнал, который можно генерировать даже через Стратега, через его сеть. Стратег сигнал проигнорирует, как бессмысленный, а погрузчик начнет выполнять команду.

Глаза Умника вспыхнули, он преобразился, ожил. Вскочил со стула и принялся мерить шагами комнату. Воздев указательный палец, проговорил возбужденно:

— Интересная задачка, нетривиальная! Люблю такие! Значит, нужно соединить с этим роботом тебя. Причем не тебя-реального, а тебя-виртуала, твое сознание в виртмире вывести на реального робота. Так-так, дай подумать…

Я тоже задумался. Если Умник соединит меня с роботом, первым делом нужно спасти свое тело. В бункере может быть отключено электричество, надо будет запустить резервную систему. Тогда автоматически заработают вентиляция и система очистки. Потом спущусь в хранилище — огромный зал, в стенах которого тысячи вирт-капсул. Найти свое тело будет несложно: я примерно помню, какую ячейку занял. После того, как капсула откроется и тело отключится от Сети, меня втянет обратно в него. То есть сознание выйдет из робота, и я смогу перемещаться на своих двоих. Поднимусь в Центр Управления, включу компьютеры, войду во внутреннюю сеть и перепрограммирую Стратега. Попытаюсь отключить программу самоликвидации. Если не получится, просто открою выход на поверхность и выпущу рабов — если они еще живы.

И Таня. Сразу, как попаду в зал с капсулами, надо будет найти Таню.

Умник нарушил молчание:

— Ты ведь в игре, я буду работать в реале… То есть твое цифровое сознание мне нужно будет подключить к своей машине и через нее — к роботу. Я не смогу это сделать, если ты будешь бегать по локациям. Нужна четкая локализация.

— Коннект-шлем, — сказал я. — А ну идем, тебе будет интересно на это взглянуть.

Умник поднялся.

— Куда идем?

— В родильное отделение.

Юнитов изготавливали в отдельном помещении, стерильном, похожем на операционную. С середины потолка свисало огромное зеркало с лампочками, прямо под ним вокруг Синтезатора, похожего на 3D принтер и одновременно — на здоровенную стиральную машинку, суетились шесть человек в белом, с зеленоватыми больничными масками.

Синтезатор был герметичен сзади и с боков. Спереди огромный стальной люк, ниже — два выдвигающихся приемных ящика. Один — для кристаллов, второй — для металла. Вдоль стены стояли емкости, соединенные с ним шлангами, там хранился строительный материал, белок и микроэлементы. Между ящиками чернело отверстие, куда вставлялся информационный носитель с программой, разработанной в лаборатории. Железный мозг принтера считывал программу, брал материал в нужных количествах и синтезировал юнитов.

Сейчас принтер мигал красным — он был готов к работе. Инженеры, которых правильнее было бы назвать повитухами, загрузили его и нажали кнопку «Старт». Синтезатор загудел, замигал зелеными диодами.

Через минуту он затих. Зажегся желтый огонек, стальной люк открылся, наружу вывалился юнит — сбитый с толку и беспомощный. Встав на четвереньки, помотал головой. К нему подошли двое, помогли подняться. Каждое движение давалось ему с трудом, он кашлял и пыхтел. Напоминал новобранец греческую статую: бугрящиеся мускулы, кубики пресса на животе, правильные черты лица.

Двое в белом повели его в соседнее помещение, мы последовали за ними. Пехотинца усадили в кресло, обтянутое голубоватой пленкой. Если бы не фиксаторы на подлокотниках, оно напоминало бы стоматологическое. На голову надели блестящий стальной шлем, оплетенный проводами, зафиксировали руки на подлокотниках. Третий помощник подошел к приборам у стены. По монитору понеслись столбцы цифр, замелькали картинки.

Один инженер стянул с лица маску и вытер лоб.

— Они рождаются беспомощными, — объяснил он нам с Умником. — Хотя тело полностью сформировано, мозг чист. Здесь мы закладываем им в голову нужные навыки, знания и умения. Когда он снимет коннект-шлем, надо будет несколько часов с ним позаниматься, чтобы скоординировать связи между центральной нервной системой и скелетной мускулатурой.

— Спасибо за пояснение, — кивнул я и попросил. — Когда закончите, никого больше не приводите, пока мы будем работать.

— Техномансеров создают тут же? И инсектоидов? — полюбопытствовал Умник. Похоже, его больше волновали юниты, чем моя жизнь.

— Инсектоидов — в соседнем отделе. Для них нужен другой процентный состав биомассы.

Тихое жужжание стихло, и пехотинец шевельнулся в кресле. Инженеры открыли фиксаторы, помогли ему встать. Помощник шагнул к шкафу, снял с вешалки темную, с зелеными разводами форму, протянул пехотинцу. Тот молча принялся облачаться. Поначалу он не мог попасть ногой в штанину, но потом справился, застегнул пуговицы, затянул ремень.

Возле выхода он отдал мне честь и вытянулся по струнке.

— Здравия желаю, товарищ главнокомандующий!

— Вольно, солдат.

Поглядывая на нас, инженеры удалились, и я указал Умнику на кресло:

— Подойдет?

— Сейчас посмотрим, — он потер руки, включил компьютер, вставил флешку в разъем и защелкал кнопками. — Попробую прямо отсюда соединить это чудо с софтом в моей капсуле… Есть контакт!

Я сел, надел шлем на голову и закрыл глаза. В затылке заломило.

— Так, ну вот, — пробормотал Умник. — Что ты видишь?

На веки что-то давило, глаза я открыть не мог, но этого и не требовалось. Достаточно было сосредоточиться так, будто я пользовался ментальным интерфейсом. Перед внутренним взором предстал изумрудно-зеленый луг, раскинулось небо, посреди которого висели ярлыки.

— Твой «рабочий стол». Эта картинка каждый раз возникает, когда ты в свою капсулу ложишься? Скукотища.

Мысленно я потянулся к папке «рабочее», но Умник отключил меня — мгновенно стало темно — и сказал:

— Значит, расклад такой: когда дам сигнал — ты должен немедленно сесть сюда и подключиться. Увидишь «рабочий стол», запустишь программу, вот, вешаю ярлык, красный, с джокером. Будь готов этим вечером. Все, мне пора. У тебя интересно, хочется все тут осмотреть, но времени совсем нет.

Почти сразу после того, как Умник исчез, всплыло сообщение от Росса:

Росс озабоченно вертел в руках КПК. Кивнул на стул рядом и сказал:

— Мой человек отозвался.

— Который шпион у Кайзера? — я сел, потирая виски. — Говорил же — найдется. Что у него было: запой или день рождения любимой тетушки?

— У него как раз все серьезно. Его вычислили, он скрывался. В реале убить пытались — подался в бега. Сейчас снова вошел в виртмир, ждет меня в условленном месте. Он много интересного рассказал и еще расскажет.

— Так пусть приходит в Технозамок.

— Слишком напуган. Он же не знает, что у нас тут и как, и боится предательства. Может, в Технозамке также есть шпион Короны, как в Короне был мой шпион… Я понимаю, паранойя, но у него имеются для нее основания. Нет, надо мне отправляться в ту локацию.

— А что за лока?

— Топи. Мы там качаться начинали и отсиживались в относительно безопасном месте. Локация огромная и малонаселенная.

— Поговорить с ним можно?

— Да, хотя чат глючит. Он и сам хотел пообщаться со счастливцем, заполучившим Технозамок. Но учти, чувак чуть ли не более разговорчивый, чем Ливси.

Росс пощелкал кнопками КПК, протянул мне его. Экран зарябил помехами, и появилось изображение мордоворота с квадратным подбородком и выраженным надбровным валиком — самый распространенный типаж в игре. Ник у него был Самсон.

— Привет, Шад, — затараторил он высоким голосом, никак не соответствующим образу гориллы. — Слушай, я выяснил: нападение на твой Замок планируется завтра вечером. Это не сто процентов, мне ж не докладывают, сам понимаешь, но слышал обрывки фраз там-сям, плюс они очень уж суетятся, киборгов сгоняют…

— Сколько у них киборгов, людей?

— Да откуда точным цифрам взяться? Много! Машин — полчища. Людей… ну, пара сотен, но люди-то у них не главная ударная сила, главная — киборги. Особенно эти, ну, из человека сделанные. Я ж видел, как их клепают. Понимаешь, что непись, но кажется, что он как живой мучается, а помочь нельзя. Шифровался-шифровался, а меня все равно запалили. На месте не поймали, иначе хана мне, но я думаю, что засекли, пришлось этот аватар брать, новый. Потом сажусь, значит, в тачку свою, а тормоза не работают, ба-а-а… Что делать, если отказали тормоза? Парковаться к самой дешевой машине.

— Вечер — слишком расплывчато, — перебил я. — Точнее можешь назвать время атаки?

— Пять-шесть вечера. Как раз еще взвод киборгов склепают… Слушай, а ты это, можешь портал сюда сделать, да? Если вдруг…

По экрану побежали помехи, я нахмурился. Потряс КПК, хлопнул по нему ладонью. Стало получше, но лица теперь не было видно — только очертания. Голос квакал и прерывался, но я разобрал:

— Портал… сколько человек забрать? Девчонка странная… Оранжевый комбинезон… Она в доме появилась, в особняке… Тут стоит в лесу, заброшенный… По комнате ходила туда-сюда, назвалась Тенью… не помнит ничего…

У меня в груди екнуло. Таня жива?! Или это другая девушка? Но — и оранжевый комбез, и ник… Не бывает таких совпадений!

— Она у тебя там?! — крикнул я. — Эй, ты с ней сейчас? Какой особняк, где вы точно? Ничего не понимаю!

— Графский особняк, — изображение появилось, потом снова пропало. — В лесу, Росс знает.

— Покажи мне Тень! — заорал я в рябящий помехами экран. — Она рядом?! Да что со связью!

— Сегодня везде так, — объяснил Росс. — Админы предупреждали, что устраняют крупный баг и вводят некоторые изменения. Чего ты нервничаешь?

Я выпрямился.

— Ты Тень помнишь, девушку, которая со мной была в Любече? Она пропала, то есть ее убили, а теперь… — я отдал ему КПК. — Короче, с тобой отправлюсь. Только один вопрос: уверен, что это именно твой агент? Аватар новый, а как он там представился… Что, если это вообще не он, Кайзер западню устроил?

— Он, точно, — Росс сунул КПК в подсумок. — Манера общения та же, такое трудно сымитировать. И потом, я же с ним до тебя разговаривал. Думаешь, не проверил? Я ж не идиот. Он наш код назвал, пароль то есть, кроме того, знает вещи, известные только нам. Гарантирую: он. Я сейчас соберу пару человек и отправляюсь в Топи. Ты бы лучше остался здесь.

Представив, как буду нервно бродить по замку, пытаясь занять себя делами и не в силах ни на чем сосредоточиться, дожидаясь их возвращения и думая о Тане, я покачал головой.

— Вместе идем. Возьму Гудвина. Все равно здесь моя помощь не нужна — Карло, Хранитель и Белочка справляются, каждый знает, что ему делать, процесс налажен.

— Топи — сплошное болото и небольшие островки суши. Там, где пройдем мы, Гудвин увязнет, ты навсегда потеряешь пета.

— Значит, без него.

— Ладно, твое дело.

Пока Росс собирал команду, я вооружался, прикидывая, что брать с собой. От Балбеса мне достался «АК» и гранаты, вот их и прихвачу. Броня хорошая, клинок тоже — лучший из всего, что можно сейчас раздобыть. Патронов надо побольше. Я нашел небольшой рюкзак и отправился за патронами в Оружейную.

Руки дрожали от нетерпения. А может, зомбей прихватить? Хотя нет смысла. Даже в броне и прокачанные, они как бойцы не слишком круты, к тому же перемещаются медленно. Заняты сейчас на сборе смолы — вот и пусть занимаются.

Из Оружейной отправился в Госпиталь, поздоровался с персоналом и заказал доктору в белом халате пятьдесят универсальных регенераторов, столько же восстановителей здоровья и флакончиков с заживляющим клеем.

Привалился к стене, задумался. Голова пухла от мыслей. До чего же мучительно ждать!

Доктор принес препараты в разделенной на секции картонной коробке. Пришлось перекладывать в железные боксы. По два шприц-тюбика с восстановителем здоровья и регенератором положил в специальные отделения подсумка — чтобы не лезть за ними в рюкзак. Погруженный в мысли, вздрогнул, когда пискнул КПК. Пришло сообщение от Умника:

Сегодня — день хороших новостей, решил я и отбил:

Потом в голову пришла новая мысль, и я хлопнул себя по лбу. Черт, ведь реально торможу! Очень уж много всего постоянно происходит, мозг не справляется… Ведь если Таня в игре — могу с ней общаться!

Быстро нашел ее в списке контактов и написал:

Ответа не было. Может, действительно совсем все забыла и не понимает даже, как пользоваться чатом? Потому что, хоть видео с Самсоном и прервалось, но сообщения-то нормально доходят. Вот, от Росса как раз новое:

Я рванул в Инженерную. В коридоре чуть не впаялся в коляску Карло. Горыныч испугался, заклокотал в два голоса:

— Приторррмози, дуррень! Приторррмози!

— Куда торопитесь, юноша?

— За Таней, она жива, — ответил я и попугаю, и не успевшему открыть рта Карло. — Вместе с Россом и его людьми иду. Постараюсь вернуться быстро.

— А куда?

— В Топи.

— Ого! Гудвина возьми.

— Говорят, он там не пройдет. Жди сообщение с координатами, чтоб генерировать портал, — добавил я и побежал дальше.

— Приторррмози, дуррень! — напутствовал меня Горыныч.

Я думал, Росс снарядил в поход целый отряд, но он взял с собой только мускулистого громилу Заграха и гномоподобного Ориса, которых я видел раньше и даже запомнил несмотря на суматоху. Гном сиял Доспехами Бога, на лысом громиле, увешанном гранатами, подсумками и кобурами, был самый обычный броник. Мысленно я кликнул по нему:

— Всем добрый день. Росс, а что так мало людей?

— Справимся, — он перекинул автомат через плечо. — Топи — локация нубская, мобы там не выше пятидесятого левла. Единственное, что неприятное — болота, одинаково опасные для всех, и аномалии. А у меня все заняты теперь. Тренируются с твоими юнитами работать, в других местах тоже дел хватает.

— Если вдруг чего… — прорычал Заграх и потряс автоматом, который смотрелся в его лапищах игрушечным. — Всех порвем!

— Боеприпасами запаслись?

— А то, что мы, дети? — просипел Орис и подергал светлую бороду, заплетенную в косицу.

Вкатился Карло, поцокал языком, поехал к терминалу и принялся вводить координаты локации, бросая на меня тревожные взгляды.

— Не нравится мне эта затея, — не сдержался он. — Но кто ж меня послушает.

— Не нр-р-равится! — повторил попугай. — Хр-р-реновая!

— Все потом, — отрезал я. — Отправляй нас.

Сначала я увидел серое пятно, потом начали прорисовываться детали: однотонно-свинцовое небо отражается в небольших болотцах, окруженных сизо-бурым камышом, из дымки проступает ствол дерева — узловатый, будто скрюченный подагрой. Дальше не видно: сплошной туман. Мы стоим на островке, ощетинившись стволами. Справа от меня — Росс, слева — Заграх, гном за спиной.

— Надо посмотреть на карту, — сказал Росс, вынул КПК и принялся щелкать кнопками. Орис тем временем молча сунул мне в руки горсть гаек, и я спрятал их в карман.

Звуки будто застревали в вате и казались приглушенными. Неподалеку лопались пузыри, что-то плескалось и хлюпало. Я воспользовался ментальным интерфейсом — перед глазами развернулась карта, но пришлось ее закрыть: поймал себя на мысли, что не знаю, куда нам нужно. Пока тупил, обнаружил зеленую стрелку, как в джипиэс-навигаторе. Это еще что такое? Кликнул на стрелку:

День приятных неожиданностей. Раньше такого не было. Или навигатор — сегодняшнее нововведение админов для особо сложных локаций? С этим вопросом я обратился к Россу, и он ответил:

— Говорил же: на форуме писали, сегодня ведутся работы, потому глючит связь. Вообще такой курсор должен появиться только у тех, кто активно качает интеллект. Странно, вроде он пока только в разработке… Наверное, тестируют уже? Поздравляю, вещь удобная и полезная. Нам идти два с половиной километра, смотри сюда, — он ткнул в экран. — Здесь развалины графского особняка. Он находится посреди здоровенной аномалии под названием «путанка», куда невозможно сгенерировать портал, компасы в ней не работают. Больше никакой опасности она не представляет. Вот в ее центр нам и надо.

Я снова открыл карту, поставил точку и ввел команду:

От светящегося пятна, обозначающего нашу команду, протянулась извилистая желтая линия.

— Часа два топать будем. Ну, что, ходу?

Двинулись цепью: я, Заграх, Орис и Росс. Суша перемежалась болотцами. В берцах хлюпала вода. Не доверяя навигатору, я поднял палку и принялся проверять места, куда собираюсь ступить. Пока он действительно вел по безопасному маршруту.

Вскоре стало ясно, что если бы не навигатор, мы давно заблудились бы в тумане. Сопел Заграх; ступая в очередную лужу, ругался Орис. Росс молчал.

Вдруг холодок пробежал по спине — опасность! Я замер, вскинул руку.

— Что такое? — спросил Росс.

— Тише.

Сначала подумал, что это опасный мутант следит за нами из камышей, но вроде никто не нападает… Достал из кармана гайку, швырнул — и пригнулся, когда впереди оглушительно затрещало. Аномалия! В воздухе извивались, трещали, рассыпали сотни искр ветвистые молнии. Отражение сверкало в темной воде болота.

— Откуда ты узнал? — пророкотал Заграх.

— Интеллект надо качать, — ответил я и двинулся дальше, прислушиваясь к себе. — Интересно, где все мобы?

— Они умные и не агрятся на нас, мы ж на десяток уровней выше, — пояснил Орис.

Серость и сырость напрягали. Мы и сами будто выцвели, и эмоции выцвели, осталось глухое равнодушие. Идешь и идешь, хлюпая жижей, и ничего не происходит. М-да, гадостная локация, тоскливая.

Когда терпение уже совсем иссякло, между темно-серыми стволами мертвых сосен замаячил силуэт здания. Ноги сами понесли меня к нему. Сначала я думал, что это заброшенный склад или барак, но когда приблизился, оказалось — перед нами настоящий двухэтажный терем со стрельчатой крышей, флюгером и резными покосившимися ставнями.

— Аномалии чуешь, интеллектуал? — спросил замерший рядом Заграх.

— Нет. Можно идти дальше.

— Жека, выходи! — вдруг крикнул Росс.

Я схватился за автомат, передернул затвор. Высоким голосом ему ответили:

— Вы уже здесь? Иду!

Из окна высунулась голова питекантропа, которого я видел по КПК. В тереме заскрипели половицы, и выбежал Самсон — нуб нубом, в песочном костюме, кедах, с пистолетом Макарова в кобуре и ножом в руке.

Н-да, с такой амуницией его мухи насмерть закусают, и даже если он захочет нас прикончить, не сможет.

Старые приятели обнялись. Жэка-Самсон обхватил Росса обезьяньими ручищами, поднял и потряс.

— Где девушка? — спросил я.

— Там, — Самсон кивнул на терем. — Сидит, молчит.

Почему-то мне не хотелось туда заходить. Терем казался старым, но еще полным сил монстром. Шагни в дверь-рот — он проглотит и зажует, не подавится.

— Таня, это Артем Шадов! Выходи!

В ответ — молчание. А потом, в сумраке дверного проема мелькнуло яркое пятно оранжевого комбинезона, и она появилась на пороге. Тень. Живая. Смотрела на меня отрешенно — не узнавала.

— Выходи, — повторил я.

Девушка помотала головой, крутнулась — каштановые волосы плеснули волной — и исчезла. Да что ж такое! Или она совсем рассудком повредилась после виртуальной смерти? Я зашагал за ней, замер на пороге, ощущая острую неправильность происходящего.

Далекое солнце плыло за туманом, и все мы отбрасывали едва заметные тени.

А у Тани ее не было. Тень не отбрасывала тень! Когда она ненадолго появилась в проеме, то выглядела… ну да, плоской. Хотя анимация аватар в виртмире была на высшем уровне. Они пачкались, у них мялась и рвалась одежда.

Я присел, всмотрелся в черноту… Если бы не осевшие на леску капли, ни за что не увидел бы ее. Растяжки. Привет от Кайзера. И это не Таня. Подделка, голограмма, созданная, чтобы заманить меня сюда, а Самсон — никакой не друг Росса.

Я распрямился, попятился. Резко повернувшись, крикнул:

— Росс, это подстава, тут растяжки!

А потом упал на живот, перекатился и полез к куче гнилых поленьев, ожидая, что сейчас по нам начнется стрельба.

Росс ударил Самсона под дых — тот сложился пополам. Я пригнулся за дровами, выставив ствол. Донесся рев Заграха:

— Ах ты, крыса!

— Отставить! — рявкнул Росс. — Тащите его за деревья! Вяжите!

Довольно быстро до меня дошло, что если бы враги засели в доме, не было бы растяжек — они ведь не идиоты, чтобы взрываться вместе со мной, — и я побежал к Россу, собираясь срочно передать координаты Карло, чтобы он нас отсюда вытащил.

Самсон со связанными руками ничком валялся на земле, хлюпал расквашенным носом. Заграх и Орис стояли под соснами с автоматами на изготовку. Росс сидел рядом с Самсоном.

— Там нет никого, — сказал я. — И Тани не было. Все-таки ловушка это.

Он возразил:

— Но тогда где засада? Рассчитывать, что мы все вместе войдем внутрь и взорвемся — полная чушь!

— Да, непонятно. Валим отсюда, потом разберемся, — ответил я и отправил Карло сообщение с координатами:

Заграх рывком поднял Самсона.

— Парни, за что? Я ничего не делал! — заголосил он.

— В Технозамке разберемся, — прорычал громила.

— Росс, ты уверен, что это — твой приятель? — повторил я.

— Конечно, он уверен! — заорал Самсон. — Помнишь, в девятом классе я у тебя списал контрольную? Меня хвалили, а тебе влепили кол? А Лерочку помнишь? А помнишь, как мы конопли накурились и из лужи пили?

Росс впился в меня взглядом:

— Никто не мог этого знать! Ты параноишь, Шад! Жека не предатель!

— Не веришь — сам посмотри! — огрызнулся я. — Нас хотели убить.

Зыркнув злобно, Росс зашагал к дверям. У порога сел на корточки, присмотрелся, осторожно заглянул внутрь и разразился потоком брани.

— Что, черт побери, тут происходит? — заорал он. — Что за, на фиг, долбаный капец! Абсурд! Бред!

Взбешенный, он побежал к нам, схватил Самсона за грудки и принялся трясти:

— Ты меня предал, да? За сколько продал?!

— Не-не пре-да-вал я! Ты что говоришь?!

— Не предавал? А растяжки в доме откуда? Самозародились?

Лицо Самсона вытянулось, челюсть отвисла, как у дебила, глаза остекленели, зрачки расширились, и он замычал нечленораздельно.

— Да что с тобой творится?! — Росс швырнул его в траву и обратился ко мне. — Долго еще ждать портал? Мне здесь как-то очень не нравится.

Увлеченный разборкой, я даже забыл, что вот-вот должен появиться портал, и завертел головой. Странно, прошла минута или даже больше. Обычно Карло реагировал мгновенно. Не будь он неписем, подумал бы, что инвалид отошел, то есть отъехал облегчиться. Может, координаты выслал неправильные? Я глянул на КПК и обомлел:

Пришлось повторять. Еще и еще раз. Без результата. От злости захотелось раздолбать КПК.

Свернувшись калачиком, скулил Самсон. Три пары глаз впились в меня в ожидании ответа. Я развел руками:

— Видимо, ремонтные работы… Росс, ты говорил…

Я ведь лгу себе. И им лгу. Никакие это не ремонтные работы и не апгрейды игры. Ловушка это — нас изолировали. И стрелка навигатора чертова… Вдруг я понял. Сглотнул, невольно попятился, с губ сорвалось:

— Фак!

Сел на землю и провел ладонями по лицу.

— Идиот, придурок!

Росс и команда молчали.

— Это имитация локации, наложенная на существующую. Тут только мы, и нет пути назад. Потому и мутанты не встретились — она недоработана.

— Спокойнее, — просипел Орис. — Кому такое под силу вообще? Ни один игрок не может…

— Игрок не может, а Анубис может! — я вскочил, закружил по поляне. — На растяжке я не взорвался, но Кайзеру и не надо меня убивать, достаточно ненадолго задержать здесь — и все. Вы вообще тут случайно.

Росс возразил:

— Мы можем выйти из игры. А уж в реале я всех на уши поставлю.

Он замер, сморщил лоб, пытаясь развиртуализироваться. Простоял так с минуту, сжал кулаки:

— Не понимаю. Не могу выйти.

— И я не могу, — пожаловался Заграх.

— Я тоже, — сказал Орис.

— Не верю! — возмутился Росс, сел, укусил себя за руку. — Невозможно. Заложники виртуала — это фантастика. Херня какая-то!

— И он — фантастика? — я указал на мычащего Самсона.

Росс сморщил лоб:

— Что — он? Жека не мог меня предать, тоже не верю.

— Он и не предавал, — я сел на корточки рядом с уткнувшимся в траву Самсоном, попытался перевернуть его, но тот завопил и снова свернулся калачиком. — Это и есть твой друг Жека. Точнее, то, что от него осталось. Он не врал тебе, а говорил то, что записали ему в сознание. Его действительно вычислили, ввели мозговой вирус, подавили волю. Я ведь рассказывал про вирус, помнишь? Он говорил то, что должен был, и не думал, не понимал, что предает тебя. Потому что сам все принимал за чистую монету.

— Но я разговаривал с ним в реале… — Росс умолк.

— В реале он такой же — то есть заражен вирусом. Я еще не сказал самого главного. Слушайте… Кажется, понял, зачем Кайзеру нужен Излучатель.

Я вскочил, снова прошелся по поляне, постукивая кулаком по ладони.

— Кайзер вбухал в игру миллионы. По сути, весь «Гиас» на это работал. Он очень рисковал, превращая людей в рабов. Сначала я думал, что с их помощью он собирается зарабатывать деньги в игре, но такое предприятие должно быть убыточно. Он преследовал более глобальную цель и на рабах просто обкатывал свое изобретение — мозговой вирус. Стирал воспоминания, записывал то, что ему было нужно. Что такое Шторм? Он прокатывается по всем Аномальным землям… Что, если вместе с Анубисом они нашли способ инсталлировать вирус в структуру Шторма? То есть поместить вирус в Излучатель и атаковать разом всех, кто здесь находится. Таким образом, через законную игровую фичу, придуманную разрабами, они внедрят вирус в сознание всех игроков. Как минимум тех, что живут в русском Кластере. Сотни тысяч, миллионы рабов, которые никогда не восстанут. Потому что, как Самсон, сами не понимают, что они рабы.

— Охренеть, — прогудел Заграх. — Интересно, этот вирус заразен? Может он того… передаваться? Блин, а если всю планету так…

— Но админы такого не допустят! — перебил Росс.

— Никто ничего не заметит, как ты не заметил, что твой друг изменился. На первый взгляд люди останутся прежними, но в их сознании пропишется чужой код. Когда Кайзер прикажет, — не знаю, каким способом — они даже не догадаются, что внезапно пришедшая мысль навязана.

— Черт! — Росс склонился над Самсоном, положил руку ему на затылок: — Жека, что ты мычишь, как идиот?

Он перевернул приятеля и отшатнулся: в глазах того плескалось безумие.

Никогда я не видел Росса таким — землисто-серым, под цвет здешнего неба и травы, с белесыми губами и тусклым взглядом.

— У Кайзера было мало времени, поэтому с твоим Жекой не особо заморачивались. Он свою функцию выполнил, а когда ему прямо указали на несоответствие того, что он думал, и окружающего, — сознание сломалось, не выдержав диссонанса.

— И в реале — тоже?

Я ничего не ответил, и Росс продолжал:

— Мы с третьего класса дружим. Пришел новенький — говорливый, пухлый, мелкий, все его чмырили. Мне жалко его стало, начал защищать… Он что, навсегда таким останется?

— Понятия не имею. В реале, может, и есть способы помочь. И мне тоже — в реале. Но мы здесь.

Росс выхватил из кобуры пистолет и приставил к виску:

— Я знаю, что делать. Может, хоть так смогу выйти.

Грохнул выстрел. Колени Росса подкосились, и он не упал даже — будто сложился, уткнулся лицом в землю, окрашивая ее алым, и начал светлеть. Вскоре от него остался только автомат и броник.

Орис почесал в затылке и просипел:

— Блин, а если он навсегда умер, а? Такое творится, что мне за него страшно.

Из леса донеслась злобная ругань Росса.

— Мы тут! — голос Заграха звучал громче, чем гудок круизного лайнера.

— Иду! — отозвался Росс и вскоре появился из-за деревьев. — Вашу мать, лока автоматом на себя перепривязала место респауна!

— Могло быть и хуже, — успокоил его Орис. — Скажи спасибо, что ты на самом деле не загнулся, а так что-нибудь придумаем.

— Что придумаем?!

Все воззрились на меня, и я признал:

— Не знаю, что делать. Мне до утра надо быть в замке. Позарез надо, а я купился на такую дешевую манипуляцию. Знали, чем меня дернуть — Танькой.

— Мы уязвимы, пока нам есть, кого терять, — ответил Росс. — Давайте успокоимся и подумаем. Я все сделаю, чтобы ты отсюда выбрался, и если самолично не смогу уничтожить Кайзера, ты сделаешь это за меня. Не прощу ему Жеку.

— Да! — загрохотал Заграх. — Ни один удар, кроме солнечного, не должен оставаться без ответа! Смерть за смерть!

— Хватит патетики, — перебил Орис. — Думать надо.

Росс достал КПК и принялся ходить туда-сюда по поляне, щелкая кнопками.

— Я играю пять лет, — проговорил он. — Если заблокирован чат и мы не сможем ни с кем связаться, надо поискать обходные пути.

— Ты о чем? — спросил я.

— Надо восстановить старый чат, который некоторые игроки не стали менять на новый, более совершенный.

Я развел руками:

— Понятия не имею, о чем ты. Ну, попробуй…

Пробовал он недолго — по лицу было видно, что ничего у Росса не получается, и в конце концов он в сердцах хлопнул КПК по бедру.

— Нет, глупая идея.

— А вот другая, — заговорил я. — Эта локация не может быть совсем уж автономной, она должна сообщаться с игрой, как ребенок с телом матери, через пуповину. Как-то же мы сюда попали, значит, есть выход. Нужно найти эту пуповину и пройти по ней.

— А что будет, если мы останемся здесь? — спросил Заграх.

— Наверное, завтра-послезавтра фальшивая локация рассыплется. Я умру, а вы все станете примерно такими, — я кивнул на Жеку. — И не только вы, все игроки лишатся своего «я». По крайней мере, в русском Кластере.

Грубую, будто наспех вырубленную из камня, физиономию Ориса перекосило — дошло наконец до нашего гномика.

— Так чего мы сидим? — возопил он. — Искать надо. Знать бы еще, где — лока-то большая!

— Ну, выход может быть примерно там, где мы появились, — предположил я. — Что будем делать с Самсоном?

— Вернусь домой — отыщу его, попытаюсь вылечить. Это всего лишь аватар, мой Жека не здесь, — успокоил Росс свою совесть и зашагал туда, откуда мы пришли.

— Надо до конца пройти, и попадем в другую локацию, — сказал Заграх.

— Не попадем, — оборвал я его надежды. — Упремся в стену, будем блуждать по кругу — мы тут заперты. И вот, парни, что еще пришло мне в голову. Самсон ведь соврал, сам того не зная. Нападение на Технозамок не завтра вечером будет. Раз нас оттуда выдернули… Оно этим вечером начнется. А может, уже началось.

В тумане над нами холодным светлым пятном плыло солнце. Мы двигались все время за ним — спотыкаясь, увязая в болоте. Иногда возвращались, кружили на месте, продирались сквозь кусты. Зеленой стрелке навигатора я уже не доверял: она создана, чтобы привести нас в ловушку.

Иногда открывал КПК с надеждой — вдруг заработает связь? — проверял контакты, но все игроки, кроме нас троих, были вне игры. А Технозамок уже, возможно, атакован!

Мы спешили. Пот застилал глаза, берцы месили бурую жижу. Проклятая локация! Если не выберусь, то последнее, что увижу, — эту серость.

Всплыло диалоговое окно:

На ходу вытащил батончик, съел — сил вроде прибавилось.

Вскоре мы очутились в том месте, откуда пришли. Туман обступал плотной стеной, одежда промокла. Я лихорадочно огляделся, открыл карту с навигатором: да вроде не ошибся.

— Где-то здесь, — заключил я. — Росс, помнишь портал к бункеру Короны, замаскированный под болото? Возможно, здесь нечто такое же.

— Так че делать? В болото лезть? — скривился Заграх.

Я молча прохлюпал к зарослям мертвых кустов. С хрустом отломал палку и принялся прощупывать ею лужи вокруг.

— Не должно быть дна, — объяснил я. — Такое ощущение: вода, вода, а потом — пусто, будто палка попадает в пузырь с воздухом.

Вещи мы сложили на островке и разошлись в разные стороны, сосредоточенные, с палками-посохами на изготовку. Сначала каждый раз, когда погружал палку в лужу, сердце замирало. Потом устал волноваться. Затем навалилось тупое бессилие и надежда начала захлебываться окружающей серостью. Плоский холмик с вещами исчез из вида. Я промок, замерз. Вряд ли Кайзер станет маскировать портал под болото — мы-то знаем, что он так уже делал, а он знает, что мы знаем. Скорее всего, придумал что-то пооригинальней.

Но где-то же должна эта реальность сообщаться с материнской! Времени у Анубиса было мало, всего несколько дней, вряд ли он мог создать что-то сложное. Скорее всего, замаскировал вход пуповины в труднодоступном месте. Это мы вцепились в предположение, что выход здесь, как подыхающий бультерьер — в человеческую руку.

Снова открыл карту. На западе начинались непролазные топи, на юге пустошь, а тремя километрами севернее были катакомбы.

Вернувшись к вещам, я обнаружил сидящего Росса, лбом он уперся в колени.

— Давай в катакомбах поищем.

— Бесполезно, — сказал он, поднимаясь. — Нам осталось надеяться, что Умник сам все разрулит, когда поймет, что ты выбыл из игры.

— Э-э-э, я еще никуда не выбыл! — возмутился я.

— Дальше надо искать, — пророкотал перепачканный жижей Заграх, пришедший на голоса. — Нельзя сдаваться!

— Правильно. Руки в ноги — и вперед. Орис! Орис, мы перемещаемся в другое место!

Захлюпала вода, из тумана появился гномоподобный крепыш с травой в бороде.

— Идем в катакомбы, — объяснил я. — Росс, хватит киснуть!

Шли бесконечно долго. Один раз в топь провалился Росс, второй — Орис, потом он попал в гравитационную аномалию и респаунился неподалеку уже без броника и автомата. Я чуть не влез в студень.

Когда уже думали, что блуждаем по кругу и болота никогда не кончатся, выбрались на твердую землю, присыпанную хвоей, в тумане проступили сосновые стволы. Катакомбы — за лесом, значит, мы почти на месте.

Теперь впереди шел Заграх, я замыкал. Вскоре деревья сменились густым холмистым подлеском.

— Это здесь, — сказал я, сверившись с навигатором. — Рассредоточиваемся.

— Что мы ищем? — спросил Заграх.

— Вход в подземелье. Дверь, может, лаз. Или — любую неправильность. Ну, там, деревья ярче или трава не такая, как везде.

Начало смеркаться. Значит, Умник уже ждет меня. Главное, что нападение на Технозамок могло уже начаться! А Росс тут, и я… Клан Барсов и замок остались без лидеров. Еще важный вопрос, на который не было ответа: успели Карло с Хранителем построить защитный экран и башни Тесла? Создать техномансеров?

Подгоняемый этими мыслями, я носился по подлеску, как пес в поисках дичи. Прочесывал каждый метр, заглядывал под каждый куст. Неподалеку рыскали Барсы — шуршала хвоя, трещали ветки. Но пока никто не обнаружил даже намека на выход из локации.

— Аномалия, осторожно! — крикнул Орис на ходу.

Поляна закончилась, дальше росли сосны. Снова промах. Локация огромна, мы физически не сможем обшарить всю. Может, выход — в заминированном тереме? Или в лесу? Или в пустоши?

Обыскав свою часть территории, я направился помогать медлительному Заграху и по дороге наступил на что-то мягкое.

Кинул взгляд под ноги — круг примятой травы. Ой! Анома… Небо рванулось навстречу. Земля взмыла и перевернулась.

— Е-е-у-у-о-о! — заорал я.

Меня зажало тисками и с огромной силой швырнуло вниз. Зажмурился, приготовившись к смерти. Шмяк!

Чернота.

Пульсирующая, режущая пустота. Во рту сухо. Открываю глаза: свод пещеры в потеках, стены покрыты люминесцентным мхом. Неужели это и есть выход? Обрадовавшись, я вскочил на ноги, и в глазах потемнело от боли.

Ёж твою дрожь! В жизни ничего себе не ломал — сломал в игре. Сцепив зубы, полез в подсумок, вынул оба регенератора и только собрался вколоть в бедро, как прямо мне на голову свалился Орис.

От боли меня снова вырубило. Очнувшись, увидел над собой гномье лицо, заорал, думая, что попал в «Варкрафт».

— Тише. Мы поняли, что ты вход нашел, ну и это…

— В сторону! — крикнул я и пополз к противоположной стене. — Если Заграх свалится на нас — капец!

Но следующим свалился Росс, приземлился на обе ноги и похромал к нам, потирая ушибленное колено. За ним грохнулся Заграх. Хрустнули кости, он со стоном осел, уставился на нас осоловелыми глазами.

Я вколол лекарство через штаны, один шприц-тюбик, затем второй.

Как в игре все просто! Укольчик — и ты здоров. Сняв рюкзак, нашел коробку с регенератором, протянул три тюбика Заграху — он большой, ему много надо.

— Спасибо, что разрядил аномалию, — сказал Росс, скупо улыбнувшись.

— Если это была настоящая, полноценная аномалия, вы нашли бы только мои запчасти, — ответил я, попрыгал — недавний перелом отозвался болью. — А оно, похоже, усеченная имитация.

— Попробуй теперь связаться с замком, — посоветовал Росс. — Мы выбрались, теперь должно получиться.

Кивнув, я принялся писать сообщение.

Но имя Карло то вспыхивало зеленым, то гасло, и вместо букв и цифр печатались непонятные символы. Просто не отправить сообщения — какие-то кракозяблики возникают, иксы со звездочками и решеточками. Выругавшись, постучал прибором о колено, попробовал еще раз — результат тот же.

— Связь то есть, то нет, сообщения не отправляются.

— Надо дальше пройти, — решил Росс. — Если правда то, что ты говорил — то есть, что фальшивая локация пуповиной связана с материнской — то мы сейчас в этой пуповине. Как бы в промежуточном отрезке… Здесь все ненадежно. Хотя из игры мы уже, наверное, выйти можем, но, боюсь, Шад один точно не выберется. Босс там впереди слишком уж крутой. Короче, идем дальше.

— Тогда быстрее давайте, — прихрамывая, я зашагал вперед.

Росс позвал:

— Подожди, пока Заграх восстановится.

— Ну и имечко у тебя — Заграх, — сказал я, останавливаясь. — Язык сломаешь.

Здоровяк сделал себе инъекцию, потоптался на месте и заключил:

— Жить можно. Ну, че, топаем.

В катакомбах было местами сыро, а местами пыль набивалась в глаза и рот. Сначала шли прямо, не задумываясь, но когда ход разделился на три, остановились и стали озираться.

— Идем и дальше прямо, — сказал я, поднял с пола острый камень и принялся выдалбливать стрелку в мягкой породе. — Вдруг заблудимся? А так будем знать, что тут уже были.

В тоннеле стены не фосфоресцировали, пришлось включить единственный фонарик, который нашелся у Ориса. Казалось, что ход закругляется, и мы возвращаемся назад, но в свое время я много лазал под землей и знал: здесь ощущения обманчивы.

Впереди забрезжил свет. Вскоре выбрались в освещенный зал с куполообразным потолком, исчерченным желобками потеков, огляделись. Отсюда в разные стороны лучами разбегались коридоры.

— Ёлы — лабиринт! — Пещера наполнилась гулким рокотом Заграха, потом зазвучал отрывистый голос Росса.

— Ориентиров нет, никаких указаний тоже. Поэтому идем в первый попавшийся, — он выхватил тесак и чиркнул по известняку, помечая маршрут, на пол посыпалась белая крошка. — Вот сюда.

Связь по-прежнему барахлила. Я уже ненавидел эти подземелья. Горная порода была изрыта ходами, как сырная головка — дырками. Несколько раз мы возвращались туда, где уже были, ругались, ныряли в черноту новых ходов. Выныривали в светлых пещерах, находили свои же метки, шли нехожеными путями. Выбирались, снова искали.

Время неслось следом и хватало за пятки. Сколько мы тут потеряли? Час, два, пять? Что происходит в Технозамке? Кипит сражение? Наши сдают рубежи? Рушатся стены? У кого-то хватит ума взорвать Излучатель, чтобы до него не добрался Кайзер. На кону ведь не только моя жизнь — тысячи жизней.

А потом вдалеке замерцал свет. Ускорили шаг, побежали… Завидев движущиеся силуэты, замедлились, сбились в кучу и замерли.

— Вот он, босс, — прошептал Орис.

Босс стоял к нам спиной и подпирал рогами потолок. Будто почувствовав нас, он повернулся в полупрофиль. Да у него голова бычья!

— Ох ни хрена себе, — прогудел Заграх. — Чтобы его грохнуть, нужны подствольники и десять гранат. У кого сколько?

Едва я взял в руку гранату, как всплыло диалоговое окошко:

Видимо, у Заграха перед глазами возникла такая же надпись, и он повернулся к Россу:

— И чего делать? Таки взрывать его? Так завалит же… разрабы, суки, спецом такое ограничение наложили на этот данж. Чтоб игроки попотели.

Росс ответил:

— Правильно, если бы все было так просто и босс убивался гранатами, его валили бы все. Скорее всего, как только взрывается граната, случается обвал. Я помню, что тут должны быть хилы — бабочки, которые его лечат. Он их жрет и восстанавливается полностью, такая вот фича. Так что вчетвером мы его не завалим, это факт.

— Ну так что делать будем? — спросил Орис.

— Все просто. Нам уже ничего не угрожает. Из злокачественной локации мы выбрались, и, когда умрем, респаунимся в Любече. Наша задача — сагрить босса на себя. Шад в это время включит стелс и выберется отсюда. У него будет примерно минута, пока босс нас разделает. После смерти мы свяжемся с ним и все вместе пойдем в Технозамок.

— А-а-а, — протянул Орис, вытащил пистолет, погладил. — Ну, да, дошло. Значит, Заграх танчит, мы стреляем, как обычно?

Заграх сделал свирепое лицо, его надбровные валики покраснели. Росс сказал:

— Правильно. Мы жертвуем собой: Заграх нападает первым, мы с Орисом стреляем из двух стволов, Шад включает стелс и бежит на выход со всех ног. План понятен?

Все кивнули. Я коснулся пластины на шее, глянул на здоровенного босса, который утробно ворчал и переминался с ноги на ногу.

— Умирать, между прочим, больно, — пожаловался Орис.

— Все, что сейчас могу, — пообещать тебе медаль, — сказал я.

— Шад, приготовься. Три, два, один… Заграх, пошел!

Растопырив руки, Заграх с двумя тесаками в руках ринулся на Минотавра. Заслышав его боевой клич, тот повернулся, дернул головой, будто хотел поддеть врага рогами. На руках у него были то ли когти, то ли стальные ножи, как у Фредди Крюгера. Уйдя в стелс, я побежал вдоль закругленной стены, вспугнув стайку белесых мотыльков.

Бегущий параллельно мне Заграх выхватил метательный нож и запустил в Минотавра. Клинок вонзился возле глаза. Босс взревел, вскинул руки — мускулистый, трехметровый, свирепый.

Грохот автомата утонул в реве раненого чудовища. Я поравнялся с Минотавром, миновал его… Фух, не сагрился! Заорал Заграх, крик оборвался хрипом. Уже возле выхода из пещеры я не утерпел, оглянулся: под стеной валялась истекающая кровью туша Заграха с неестественно вывернутой головой. Минотавр несся к Россу и Орису. Скорость нападения у него — 100, значит, догонит барсов очень быстро.

Чем кончится дело и как погибает Росс, я смотреть не стал, припустился по темному коридору, прихрамывая.

Вскоре вылетел в следующую пещеру, ярко освещенную. Здесь кто-то был. Ослепленный, я прикрыл глаза и вскинул автомат, забыв, что все еще нахожусь в стелсе.

Когда проморгался, увидел двух сталкеров в брониках, с автоматами, все обвешанные гранатами. Один сидел, опершись о стену, второй, стоя ко мне спиной, затягивал его ногу жгутом. Попингуй, прочел я. Гм, интересный ник. До меня донеслось:

— Все, кончились регенераторы. Плохо дело, что теперь делать будем?

Выйдя из стелса, я быстро сказал:

— Парни, только не нервничайте.

Сталкер Попингуй вскочил, развернулся и нацелил на меня автомат. Он был высок, плечист, напоминал скандинава и, судя по шмоту, превосходил меня уровней на тридцать.

— Э-э-э, чувак, — заорал раненый (его звали Проц) с густыми пшеничными усами. — Ты откуда взялся?

— Отвечай! — приказал Попингуй.

— Из стелса, вестимо, — ответил я. — Мы босса валили. Выстрелы слышали? Все мои люди полегли. Мне просто надо отсюда выбраться. Куда лучше идти? — я завертел головой.

Сталкеры угрюмо переглянулись и сникли. Ой, и не понравилось мне их молчание! Первым заговорил Попингуй:

— Лучше никуда не идти. Наверху глобальное мочилово, киборги напали на Любеч…

Проц перебил:

— Да ваще что-то непонятное творится. Меня, значит, замочили, я респился в Любече, а там эти ждут, твари железные. Один схватил меня, считай, голого, что-то уколол, и я оцепенел. А сам вижу: они всех, кто респится, хватают и утаскивают. Потом он меня поволок куда-то, как оса — муху. Хотел из игры выйти — не могу! То ли баг, то ли фиг его знает… Может, из-за того укола вырубило во мне что-то? Аж жутко стало. Спасибо, друг выручил, отбил.

Наверное, Кайзеру понадобился строительный материал для киборгов, вот он и устроил набег, решил я.

Пока сталкер говорил, достал из рюкзака регенератор и протянул ему:

— Держи. Я правильно понял: киборги носятся по Любечу, убивают, кого не могут захватить? Респятся все игроки в одном месте, там враги устроили засаду… Моих друзей убил Минотавр, значит, их тоже схватили на респе?

Встревоженный, я написал Россу, чтоб срочно отозвался, затем — Заграху и Орису. Связь здесь, на выходе из Катакомб, уже работала, сообщение отправилось. КПК задрожал от десятка посланий, посланных волнующимся Карло. Просмотрел — ага, пока что не напали на Технозамок. И то хорошо. Написал ему, чтобы был готов забрать нас минут через десять, проверил Умника — ник того был серым, он не в игре.

Попингуй, опустив автомат, сказал:

— Мы тут отсиживаемся. Киборги ведут себя странно, как-то нам из-за этого сильно не по себе. Кому понравится, чтоб из тебя антропуса сделали? Главное, непонятно, что это означает — ты потом будешь видеть его глазами, но аватаром управлять не сможешь? Бррр! — он потряс головой.

— А чего из игры не вышли? Вы, судя по никам, админы? Или ошибся?

— Типа того. Но не из Аномальных земель, конечно. На работу нам сейчас не надо, а тут все ж таки интересно посмотреть, чем дело кончится.

Пикнул КПК, я аж подпрыгнул, открыл сообщение, думая, что оно от Росса, но писал Карло:

Росс молчал, хотя чат показывал, что он в игре. Что получается, кланлид в лапах киборгов и не может ответить? Теперь и его надо спасать? Вспомнился мычащий Самсон — не хватало еще, чтоб и Росс таким стал.

«Умник на связь выходил?» — спросил я у Карло.

— Что ты там колдуешь? — проговорил Попингуй. — Передумал выходить из пещеры?

— У меня друзья снаружи, не отвечают, — ответил я.

На всякий случай еще раз написал Заграху и Орису, но ответа не дождался.

— И не ответят, — сказал Проц, развязывая жгут. — Их забрали, как и остальных.

Теперь все, что происходит в виртуале, имеет последствия и в реальности. И Росса нужно спасать — обязательно.

— Чего ты нервничаешь — это ведь игра, — улыбнулся Попингуй. — По-моему, прикольно. Аж жутко. Веришь во все, что происходит.

Покосившись на него, я не стал ничего объяснять, задумался, что же делать дальше. Вытащить его самому не получится — самоубийство это, бросать на произвол судьбы — неправильно. Через виртуал преступники получили власть над сознаниями людей. Росса уничтожат как личность. По сути, все, что я могу, — поскорее нагнуть Кайзера в реале. В игре надо мобилизовать добровольцев из недавно созданного Альянса, чтоб отправились в НИИ освобождать пленных. Остается надеяться, что Росса и его парней не сразу пустят в расход.

— Так, — я обвел взглядом сталкеров. — Сейчас я отправлюсь в безопасное место, не выходя на поверхность. Вам советую выйти из игры и никогда не заходить в нее, если завтра Технозамок достанется Золотой Короне.

— А ты кто? — удивился Попингуй.

— Владелец Технозамка, — ответил я.

— А-а, круто! А не врешь? Не, чую — не врешь! Ёлки, и правда круто! Не, слушай, не будем мы пока выходить, мы тут останемся, нам по приколу.

— Если я скажу, что ты помрешь на самом деле, когда роботы тебя вскроют? — проговорил я, параллельно отправляя сообщение Карло. — Виртмир вышел из-под контроля и теперь реально опасен.

Попингуй разинул рот, у Проца тоже отвисла челюсть.

— Да ты гонишь, — проговорил он неуверенно.

— Маму с папой пожалей, и девушку, если она у тебя есть. Выйдете из игры — ничего по-настоящему не потеряете, останетесь здесь — можете потерять жизнь. Я серьезно.

Стена пещеры покрылась зыбью, и я кивнул на нее:

— Это портал в Технозамок. Ладно, если не хотите выходить — можете со мной.

Админы переглянулись. Попингуй шагнул ко мне, Проц прищурился:

— Че — страшно стало?

— Любопытно, — пожал плечами он. — Никогда не был в Технозамке.

— Ладно уж, уговорили, — сдался Проц.

Интересно, когда умру, мне учтутся эти две спасенные жизни? Кивнув сталкерам, чтобы следовали за мной, я шагнул в телепорт.

Порог телепортной я переступил первым. И оторопел: Инженерная кишела людьми. Карло катался туда-сюда, Хранитель замер истуканом. Черногубая Белочка — сплошное пятно алого латекса — торчала у стены. Барсы — полевые командиры, прибывшие командовать юнитами, — о чем-то совещались.

Админы высунулись в дверной проем и подались назад в кабину — они просто не поместились бы в тесном кабинете.

Белочка, разинув рот, вытаращилась на Попингуя:

— У-у-у… Что-то Росс на себя не похож. С ним что-то случилось?

Я молча прошагал к коммуникатору, переключил режим с частного на общий.

— Внимание, внимание, — заглушая мой голос, зарокотал громкоговоритель на улице. — Говорит Шад. Полевым командирам с допуском первого уровня в течение пяти минут собраться в синем зале совещаний, — повернувшись, добавил:

— Карло, Хранитель — вас это не касается, с вами поговорим отдельно.

— Что произошло? — Ливси проталкивался сквозь толпу.

— Поговорим об этом в зале, — ответил я. — Не хочется пересказывать одно и то же по двести раз.

Часы над входом показывали двенадцать ночи. Умник не объявлялся, и тревожная мысль все настойчивее крутилась в голове: а что, если на него в реале, как на Самсона, устроили покушение? Только в отличие от того удачное… Хотя стоп! — не было никакого покушения на Самсона, не отказывали у него, тормоза в тачке, это лишь часть легенды, инсталлированной в его сознание, то, что он должен был рассказать Россу. С другой стороны, Умника ведь все равно могли реально убить. Или про его делишки разнюхало АВП, где он трудится, и Умника схватили. Или он понял, что не сможет подключить меня к роботу и умыл руки. Или, или, или…

В зале не было трибуны, и я стоял во главе стола. Семь стульев вокруг него пустовали. Десятки глаз вперились в меня, царило гробовое молчание — люди стояли по другую сторону стола, никто не садился. Гудвин лежал у ног Белочки.

Должны были подойти еще два барса, тренировавшие свежих юнитов, но я не стал их ждать, времени в обрез.

— На Любеч напали, — в тишине мой голос звучал гулко и грозно. — Кайзер забрал всех, кто качался в локации, к нему же попали Росс с Заграхом и Орисом. Сейчас они в НИИ Кибернетики, и опасность, которая им грозит… в общем, она смертельная.

Ливси, стоящий в первом ряду, воскликнул:

— Так что ж мы время тянем? Надо его вытаскивать!

Я кивнул:

— Ты этим и займешься.

— Да! Сейчас спишусь с Альянсом, пусть собирают добровольцев, чтобы ударить по НИИ!

Он принялся щелкать кнопками КПК, рассылая сообщения. Я продолжил:

— НИИ — очень специфическая локация, там мощные киборги, и их тысячи. Вас просто сметут. Надо действовать хитростью. Я прикинул, что лучше всего поступить так: пока основная часть бойцов будет отвлекать внимание, Гудвин проведет диверсионную группу к центральным зданиям НИИ, где держат Росса. Это единственный шанс вытащить ребят. Гудвин там был и знает, что к чему.

Мехапес вскочил и гавкнул, выражая готовность помогать.

— Ливси, выдвигаться надо прямо сейчас.

— Да понятно, — он покосился на рвущегося в бой Гудвина.

— Не переживай, он вполне разумен. Сейчас я попытаюсь вас соединить, чтобы ты смог слышать его. Секунду…

Всплыло диалоговое окно:

Я закрыл его, нашел Ливси в чате, выделил, затем мысленно выделил Гудвина и замешкался прежде, чем кидать между ними прямой канал связи. По сути, сейчас я дарю Гудвина и могу его больше никогда не увидеть.

— Гудвин, теперь ты слушаешься Ливси, хорошо?

Пес кивнул мне — совсем по-человечески.

Кто защитит Шада? Вернусь, обещаю!

Я тоже кивнул ему, прощаясь. Было чувство, будто предаю друга. Наконец, совместил его с Ливси, и Гудвин затанцевал на месте, потом рванул к двери. Остановился у выхода, оглянулся, качая стальным хвостом. Наверное, хотел мне что-то сказать, но я его больше не слышал, теперь голос звучал в голове Ливси. Удивленный, тот воскликнул:

— Он со мной разговаривает! Торопит. И правда разумен!

— Поспеши. Удачи вам. И без Росса не возвращайся.

Ливси махнул рукой и вместе с псом исчез за дверью.

Проводив его взглядом, я снова обратился к полевым командирам:

— Теперь расскажу, зачем мы здесь собрались.

Мне нужно было во что бы то ни стало убедить их. Потому что это Росс для них кланлид, а я — какой-то не совсем понятный чувак со своими проблемами. Темнить больше не было смысла, если эти парни развернутся и уйдут, Технозамок падет. Так что я хлебнул воды и начал рассказывать. О конфликте с «Гиасом», о том, как стал рабом и лишился памяти, про мозговой вирус, уничтожающий личность. Напомнил о недавнем штурме супербункера Золотой Короны. Привел примерные цифры того, сколько Кайзер тратил денег на содержание бункера в реале и людей-рабов, сравнил с возможной величиной дохода, который приносили игровые рабы. И завершил все тем, что Кайзеру позарез нужен Излучатель.

Рассказывая, внимательно наблюдал за лицами. Сначала меня слушали с неохотой, но когда напомнил о бункере Короны, командиры заинтересовались, их глаза загорелись, и в конце концов посеянная мысль дала всходы.

— Как вы думаете, зачем они вбухали столько средств в заведомо убыточное предприятие? — закончил я свой спич. — Кайзер — ушлый бизнесмен, который не станет бросать деньги на ветер.

— Хочет с этим Анубисом подмять побольше локаций, — заключил седовласый командир по имени Посейдон. — Деньги тут немалые, если с помощью рабов вытеснить Мафию…

— Все равно не окупится, — возразила Белочка. — Шад, рассказывай уже, не томи, так интересно, что аж курить захотелось.

Если над нами есть кто-то — верховный разраб всея реальности, пусть он донесет мои слова до каждого сердца!

Я снова заговорил. Про Самсона, которого знали многие барсы, про события в Топях. И наконец про Излучатель. И про Шторм.

Капля пота скатилась по лбу. Вдруг, осознав опасность, они развернутся и уйдут? — и останемся мы втроем: я, Хранитель да Карло против стальной лавины роботов.

Но люди молчали. Переглядывались и не решались даже шептаться. Самым смелым снова оказался Посейдон:

— Так что нам делать?

— Надо просить еще помощи у Альянса, — объяснил я. — Всю помощь, какую тот может дать. Поскольку его создание инициировали Барсы, дело за вами. Отряд, который Альянс сформировал для нас раньше, ушел с Ливси спасать Росса, нужны еще люди, добровольцы.

— Во что ты нас втянул? — заговорил взволнованный, встрепанный командир Бровка.

— Если бы не я, вы бы даже не заметили, как в сознании каждого поселился бы вирус.

Кто-то из левого ряда крикнул:

— У тебя есть доказательства?

— Прямо сейчас — нет. Но многие из вас видели рабов в бункере Короны. Всех тех, которые вдруг упали замертво, помните? А Самсон, который просто в овощ превратился… Появится Росс — расскажет, как теперь выглядит его старый друг Жека. Росс в принципе может подтвердить все мои слова, он завязался на это дело уже давно. Но вы можете не поверить и уйти. Я рассказал, что на кону, теперь решайте.

Все начали переглядываться. Я думал, Бровка уйдет первым, но он встрепенулся и снова заговорил:

— Не, ты че — уйти! Это ж вообще нелогично. Даже если то, что ты говоришь, — полное фуфло, какая битва нам предстоит! Полчище киборгов против сил Технозамка. Это ж охренеть! Если вирус есть — надо мир спасать, если нет — надо играть! Такие глобальные события в виртмирах раз в несколько лет случаются, не дурак я, чтоб сваливать прямо перед началом потехи. Это ж эпик, натуральный эпик! Битва бобра с киберкозлом…

— Ладно, успокойся уже, бобер, — проворчал Посейдон и оглядел присутствующих. — Короче, я так смекаю, все остаются.

— Тогда к столу ближе подходите, — предложил я. — Подумаем, что и как лучше сделать.

Над столом развернулся сенсорный экран. Касаясь его поверхности, я набрал команду: «Карта окрестностей» — вспыхнула трехмерная голограмма локации.

Технозамок находился в середине карты-голограммы. Выпуклый, будто игрушечный, он ласточкиным гнездом лепился к черной скале. От нее горная гряда тянулась наискось, подковой огибала долину фавнов. С той стороны Технозамок защищала скала, вдоль одного ее склона шла грунтовка, где двигалась точка грузовика, отправившегося за смолой. Карьеры и Шахты находились далеко внизу, под стеной замка, то есть у подножия скалы. Туда вел фуникулер.

Кстати, насчет смолы… Что-то я про своих зомбей забыл.

«Йоха, вы в долине?»

«Нет. Сейчас в карьере помогаем».

«Когда закончите там — сразу к замку».

«Понял, хозяин. Йоха, домой».

За карьерами начиналась еще одна горная гряда с глубокими ущельями и неприступными отвесными склонами, над которой мы пролетали на вертолете.

Я подождал, пока все рассмотрят карту.

— У Короны есть технология телепортов, — напомнил Посейдон. — Будь я Кайзером, пер бы прямо в Замок.

— Хранитель, то есть мой администратор, уверяет, что заблокировал эту возможность. Попасть внутрь замка или во двор можно только через наш телепорт. Но это не помешает Кайзеру десантировать свои силы неподалеку.

— А экран у вас готов? — вклинился в разговор Бровка. — Я слышал, про экран какой-то толковали.

— Пока нет. Если успеем его сделать, станем почти неуязвимыми.

Бровка снова затарахтел, вытянув шею:

— Если склепать правильного робота, он и по отвесной стене залезет. Хотя с долины, конечно, нападать сподручнее.

Я покачал головой:

— Но это слишком очевидно. Уверен, Кайзер с Анубисом что-то придумали такое, чего мы не ждем. Например — атака из долины, и одновременно самых сильных киборгов пустить вверх по склону, где фуникулер.

Еще несколько минут мы спорили, а затем решили всех базовых солдат и треть пехотинцев разместить на севере, то есть в долине. Для этого следовало вырыть окопы, установить ДОТы и замаскировать их. На невысоком холме должны были засесть снайперы-пехотинцы, их функция — ударить в тыл врага. Поскольку северный более пологий склон скалы киборги преодолеют без труда, я отдал распоряжение заминировать подступы к ней, а на верхушке установить три дополнительные турели и две башни Тесла.

Основные силы должны ждать врага в замке. Инсектоидов решил пока вообще не выводить на поверхность, приберег, как козырь в рукаве. Они — последний рубеж. Если киборги прорвутся в донжон, то долго будут сражаться с ними в коридорах. Посейдон предложил пробить подземные ходы в карьер, чтобы посылать в тыл врага диверсионные группы, мысль была здравой, но как успеть провернуть такое за оставшееся до атаки время?

Распределив обязанности, отправил полевых командиров к юнитам, а сам вызвал в опустевший зал Хранителя и Карло.

— Карло, что у нас с юнитами? — спросил я, едва инвалид, переполненный бодрости и энтузиазма, влетел в зал. — И когда будет готов экран?

Он погрустнел:

— Уже ночь глубокая… короче, не раньше обеда. Для него нужен специальный генератор, в Инженерной сделать нельзя — пришлось заказывать. Обещали утром прислать. Но это ж еще монтировать нужно.

— Башни Тесла?

В разговор вмешался Хранитель, вставший возле карты:

— На данный момент у нас 340 пехотинцев, 300 базовых солдат, 26 инсектоидов, 3 техномансера, 2 башни Тесла, 8 турелей. Рабочие, понятное дело, не годятся для ведения боевых действий. Завтра утром планируем создать еще 100 пехотинцев и 10 инсектоидов. Начали строить телепортные в долине, роботы-бурильщики роют подземные ходы.

Телепортные — это замечательно. По сути, функция воинства в долине — немного задержать врага, пока не подоспеет подкрепление Альянса. Наша задача — все это время удерживать Технозамок. Сами мы не выстоим, хотя при поддержке Альянса сможем.

— Была информация, что нападение произойдет завтра вечером, — продолжал Хранитель. — Если так, то мы успеваем подготовиться и…

— Да ложная это была информация! — перебил я. — Когда плутали там по Топям, вообще думал, что атака уже началась. Может, ночью все начнется, или утром, или днем… Зависит от того, когда Кайзер с Анубисом все подготовят. Так, хорошо, — я прошелся по залу, вернулся. — Приступайте прямо сейчас. Экзоскелеты новым пехотинцам не выдавайте, обучайте их как разведчиков и снайперов. И заложите в них программу-камикадзе: если не получается задержать, уничтожить врага ценой собственной жизни. Понимаю, жестоко, но…

Хранитель кивнул:

— Это реально. Надо только в лаборатории разработать определенные алгоритмы и записать в сознание солдат. Назовем эту модель: Шахид. Ими могут поработать и простые рабочие.

— И еще, Карло, тебе особое поручение, — вспомнил я. — Если Кайзер ворвется в Замок, взорви Излучатель. Хотя я бы прямо сейчас его уничтожил.

Карло покатил к двери со словами:

— Ты не знаешь? Его нельзя уничтожить. Никак.

— Как это — нельзя? Если заложить тонну взрывчатки…

— Он останется целым, — сказал Хранитель. — Взорвется скала, но сам он не повредится.

Захотелось разнести к чертям и голограмму, и стол, и кабинет. Спасибо вам, разрабы! Вы облегчили Кайзеру задачу, сами вырыли яму.

— Значит, надо стоять до последнего. Продумать стратегию до мелочей.

Когда я, выпотрошенный морально, покинул зал, ник Умника в чате замигал зеленым, потом сразу опять посерел, но за это время от него успело прийти сообщение:

Терпеть и ждать не было сил, и заснуть я не мог. Потому взял вертолет, который так и стоял на площадке с тех пор, как мы сюда прилетели, взлетел над замком, над черной скалой, развернул его и направил в долину. В самый неподходящий момент, когда пролетал низко над плоской вершиной скалы с отверстием уходящей в недра шахты, всплыло окно:

Ну, опять! Так, надо заняться этим, наконец. Закрывать окно не стал, мысленно отодвинул его — оно сместилось в угол поля зрения. Посадил вертолет в долине недалеко от скалы.

Такой вот я дохлый, но верткий, в меру удачливый ботан. Что мне сейчас нужно, перед нападением, когда вскоре нужно будет заниматься тактикой сложного боя? Мозги и еще раз мозги. Попробуем кинуть все на интеллект… И получаем 1050! Я — мегамозг.

Ага, чего-то подобного я ждал. Очки интеллекта не добавляют игроку ума — значит, прирост должно давать что-то другое. В прошлый раз у меня, помнится, улучшился интерфейс, появилась скорость перемещения зомбей. А теперь…

Штука удобная: становлюсь этакой сверхсущностью. Интересно, а сразу несколько юнитов можно замещать, управлять отрядом, как в нормальной стратегии? Конечно, не каждым по отдельности — на такое просто мозгов не хватит, не сумеешь сориентироваться, но задавать большой группе одинаковые команды… почему бы и нет? В общем, активирую «близкий контакт» прямо сейчас. Кликнул «применить».

Разобравшись с этим, я вылез из вертолета и зашагал по каменистой долине. Лучи прожекторов разрывали черноту, ползали по земле, скользили по тучам. Изредка над Технозамком вспыхивали ветвистые молнии, озаряли вбирающий их шпиль. Апокалиптическая картина, тревожная и как бы намекающая на близкую бурю.

Наблюдая за взводом солдат, роющих окоп на подходе к дороге, которая вдоль склона вела к Технозамку, я вдруг понял, что смотрю их глазами, в моих руках — лопата, комья земли скользят по сырой насыпи, совсем рядом слышится тяжелое дыхание.

Мгновение — и вот уже на руках резиновые перчатки, десятки перчаток! Лицо закрывает маска. Я склонился над микроскопом и одновременно — над клавиатурой, разрабатывая программу. Тысячи сигналов с чужих сетчаток сложились в многомерную картину. Бестелесно я жил в коридорах, чувствовал, как в вентиляции колышется паутина, как сопит спящая химера, сотни ног касаются пола. Странным образом картинки хоть и накладывались, но не смешивались в безумном калейдоскопе, а создавали ощущение живого, объемного мира.

Я наполнился мощью Технозамка. Его стальное сердце сокращалось, выталкивая энергию по сосудам проводов, и расслаблялось, вбирая горячие молнии. Я был замком, а юниты — моими клетками. Я-большой-и-могучий не мог проиграть! Машины с горящими глазами фар привозили гранит, рабочие возводили ДОТы, военные инженеры собирали турели из блестящих запчастей. Посовещавшись, мы решили не заковывать в гранит Башни Тесла, а смонтировать вокруг них небольшие энергетические экраны. Хватило ресурсов, чтобы построить еще две. Теперь их верхушки светились голубым, агрегаты напоминали маяки среди черного простора моря.

Под утро я забрался на черную скалу, чтобы увидеть картину целиком.

ДОТы серыми скалами торчали из земли, солдаты замерли в окопах, присыпанные желтоватой пылью. С другой стороны скалы во дворе, окруженном замковой стеной, кипела деятельность, сновали крошечные фигурки, ездила техника.

Пришло сообщение от Ливси: Альянс был готов предоставить около тысячи человек. Двести сталкеров от семидесятого левла уже телепортировались в Технозамок. Остальные ждали команду. Я отбил:

Что ж, мы все надеемся. Занимался недобрый, багряно-красный рассвет, роса осела на камни, и они розовато светились.

И вдруг снова сообщение от Ливси:

— ответил я.

Пришла мысль: на Любеч напали, чтобы отвлечь силы Альянса и сконцентрировать их в НИИ и окрестностях, а не здесь. У врагов был подготовлен быстрый переброс киборгов. Значит — сейчас начнется!

Едва я попросил Карло, чтобы он телепортировал сюда бойцов Альянса, как небо вспыхнуло, а потом потускнело. Восток стал серым. Что произошло? Мне это не понравилось, неподалеку от замка явно что-то случилось. И тут же от разведчиков поступил сигнал тревоги.

Через общий бат-чат я сообщил всем:

Достал КПК, написал Ливси:

Он почему-то не ответил. От выброса адреналина меня начало трясти. В бинокль снова осмотрел долину. Вот они!

В глубине плоскогорья, километрах в пяти друг от друга, пульсировали синеватые световые сгустки порталов, откуда текла стальная река киборгов. Ступая на землю, они строились когортами и сразу же расходились в стороны. И двигались к Замку. Первые когорты — уже знакомые истребители, похожие на металлических крабов, шли синхронно, выставив вперед пики манипуляторов.

За ними строились антропусы — корпус к корпусу. Стальные конечности крепились к обрубленным в поясницах человеческим телам, блестели лысые головы. Одним выкололи глаза и заменили коллиматорными прицелами, другим вскрыли черепа и подключили к мозгу устройства наподобие локаторов. Среди антропусов встречались и шестирукие.

А за антропусами ехал Анубис — на стальной многоногой платформе, которая то поднималась, вознося его над воинством, то опускалась.

Очень их много, очень. Уже первые отряды далеко отошли от порталов, а позади все выползают и выползают новые. Гораздо больше, чем мы рассчитывали… Имя им — легион. Надо срочно звать подкрепление, они нас за час сметут. Просто массой задавят.

— распорядился я и побежал к вертолету.

Он снова не ответил. В долине загавкал автомат, за ним второй. Глухо бухнула граната, волна взрыва прокатилась над плоскогорьем, отразилась от скал. Еще выстрелы, еще, снова взрыв… стучало все чаще, грохотало все громче, раздавались крики, и вот уже звуки слились в сплошной грохот сражения.

Передние ряды киборгов скрыли пыль и дым, но потоку, выкатывающемуся из порталов, не было конца.

Перед глазами побежали строки некролога: перечислялись потери среди юнитов. Пришлось отключить часть захламленного помехами интерфейса. И тут же пришло сообщение от Карло:

Я написал:

Ответил, что иду, рухнул в кресло пилота и запустил двигатель. Прежде, чем взлететь, отправил полевым командирам оповещение:

Вертолет взревел, качнулся, отрываясь от земли. Без подмоги сколько мы продержимся? Час? День? Теперь единственный способ исправить ситуацию — выйти в реал и прикончить Кайзера, то есть его тело в бункере «Гиаса». Но Умник молчит, да и тут ведь останется Анубис. Кто вообще из них двоих главный, какое там распределение обязанностей?

Мелкие, как муравьи, юниты ползали по скале, стаскивая боеприпасы к северному склону — самому уязвимому месту Технозамка. В долине саперы грузились в крошечные, будто игрушечные грузовики. Некоторые машины уже ползли по серпантину к фуникулеру.

В голове прозвучало:

«Йоха у карьера. Что делать?»

«Веди всех к фуникулеру, быстро!»

Описав круг над Технозамком, я пошел на посадку. Юниты успели заставить ящиками с патронами место, где стоял вертолет, и теперь спешно растаскивали их. Расчищаемый для машины пятачок становился все больше, я медленно снижался. Рабочие прижимали к головам кепки, пятились, их одежда хлопала на ветру.

Приземлившись, сразу же бросился к распахнутым воротам, куда только что скользнула вагонетка фуникулера, глянул вниз.

В толпе, бурлящей у подножия черного монолита скалы, отряд зомби было не разглядеть — одинаковые пятна лиц, обращенные вверх, к скользящей по канату спасительной вагонетке. Сколько их там? Человек сто пятьдесят, не меньше. Кабинка вмещает сорок…

Мгновение — и я смотрю на мир глазами Йохана. Он прижимает к себе напутанную Смерть, толпа колышется, стискивает их со всех сторон. Галоперидола и здоровяка Парасольки не видно.

Фуникулер касается земли, и толпа буквально вносит зомбей внутрь, прижимает к стенке. Рабочие, которые не влезли, орут, пытаются втиснуться, раздвигают руками закрывающиеся дверцы. Кабинка трогается, и Йоха успокаивающе гладит Смерть по голове. Да уж, совсем мои зомби очеловечились.

Всплыло сообщение от разведчика:

«Йоха, далеко не уходите, держитесь возле кабинки оператора!» — велел я и по каменной лестнице взбежал на стену, к турели. Глянул в бинокль: в гранитном карьере поблескивали отсветы работающего портала, но больше ничего видно не было.

Так, а если посмотреть глазами разведчика?

Юнит, вжимаясь в скалу, глядит на оставленный гранитный карьер. В десятке метров от брошенного экскаватора, ткнувшегося ковшом в грунт, пульсирует портал, откуда вышагивают антропусы и точно так же, как их собратья в долине, начинают строиться когортами и двигаться дальше. За ними ползут стальные многоножки с лапами-крючьями, платформы типа той, на которой ехал Анубис, на вогнутых чашами подставках лежат стальные шары. Они напоминают футбольные мячи размером с одноэтажный дом, выкрашенные серебрянкой. Земля вздрагивает под ритмичными ударами сотен конечностей.

Роботы двигаются стройными рядами, ощетинившись пиками манипуляторов. Вот только как они думают штурмовать отвесный склон под замком? Взлетят? Или у них есть какое-нибудь специальное приспособление? И что это за шары… их вид внушает безотчетную тревогу.

Вернувшись в свое тело, я огляделся. Вдоль стен бегали солдаты, занимали боевые позиции. На стене Техномансеры в черных костюмах настраивали башни Тесла. Гудел шпиль уловителя молний, складываясь и втягиваясь в шахту.

Минуты через три, максимум, киборги будут под склоном. Две ходки фуникулера. Черт! Всех людей поднять не получится. И саперы, что ехали сюда с севера, не успеют. Хватаясь за перила, я сбежал по ступеням, успев сверху разглядеть возле ангара с кабинкой Йоху, все так же прижимавшего к себе Смерть. Махнув им рукой, метнулся к воротам, глянул вниз: фуникулер как раз снова загружался. Человек тридцать не влезло.

В своем интерфейсе я видел огонек Паросольки внизу, но когда попытался связаться с ним, он не ответил. Тупой слишком, не умеет контактировать, как Йоха с нашим отважным зомбогрузином. Все, конец Парасольке — стальной фронт киборгов уже подкатывает к склону.

Затарахтела лебедка — вагончик начал подниматься. Минута, и он коснулся земли, наружу выпрыгивали солдаты и рабочие. Вылез Галоперидол, стал проталкиваться к обрадованному Йохе. Гнильцы в безопасности, а вот мы — не совсем. Я бросился ко вновь прибывшим пехотинцам и закричал:

— Рубите трос! Закрывайте ворота!

— Но внизу еще… — начал один.

— Выполнять!

Ослушаться они не могли.

Поманив зомби за собой, зашагал к донжону. Воображение рисовало оставленных на верную смерть. Вот показались первые киборги, люди вскинули головы, ожидая, что за ними придет фуникулер, но ворота с грохотом захлопнулись, рухнул трос… И потом началась бойня.

Это не люди, опомнись! Неписи, причем усеченные — юниты, они вообще не личности! Или все же личности? Откуда я могу знать, как они ощущают себя?

Когда мы с гнильцами вошли в Инженерную, Карло метался по ней, весь обвешанный гранатами, хватал автомат, бросал, кидался к приборам, щелкал кнопками, снова брался за автомат. Меня он заметил не сразу, а когда увидел — рванул навстречу:

— Что снаружи?!

Я развернул окно ментального интерфейса, и передо мной раскинулась карта окрестностей: замок в середине, в долине за скалой — огромное красное пятно, и в его середине — зеленое. Под стенами внизу — толстая алая черта.

— Базовые солдаты в долине уничтожены почти все, пехотинцы окружены, но держатся. Они не выстоят. Киборги под крепостной стеной. Подземный ход готов?

— Да, один пробили. Там мягкие породы оказались, поэтому…

— Хорошо.

В бат-чат я написал:

— Карло, нужны еще юниты. Много. Чем больше, тем лучше. Киборгов легионы. Кайзер их всех сюда припер.

— Сделаем, — кивнул Карло и покатил из кабинета.

Я скомандовал:

Похожую тактику использовало командование осажденного Севастополя: люди в черном, вооруженные кортиками и устаревшими винтовками, ночами отправлялись на верную смерть в тыл врага. Севастополь держался почти год. Сколько выстоим мы?

— Йоха! — окликнул я. — Галоперидол, Смерть!

— Здэс, Хазяин. Во двор.

— Идите к донжону, стойте пока там в коридоре.

— Надо дратся! — возразил зомбогрузин.

— Я тебе подерусь! Вы уровнем не вышли, приказываю: идти в донжон.

— Идем, — ответил Йоха.

А Умник все молчит! И Росс, хотя последнее сообщение от Ливси было о том, что кланлида спасли. Глянул в чат — ники обоих серые. Значит ли это, что они снаружи, за созданным Кайзером и Анубисом куполом, поэтому связь невозможна? Но тогда нам и с Умником не связаться. Даже если тот сумел решить проблему коннекта с роботом из бункера «Гиаса» — он не может пробиться ко мне. Я пригляделся… гм, а ведь ники мигают, мелко-мелко дрожат, по большей части оставаясь серыми, но иногда на мгновение зеленея. Странный глюк. Может, блокировка не полная, сигналы иногда прорываются?

Зеленый островок постепенно растворялся в красном океане и вскоре исчез вовсе. Все, мы потеряли долину, хотя там еще огрызались отлично укрепленные ДОТы, палили в атакующих киборгов.

Но на подходе к скале и идущей вдоль склона грунтовке есть минные поля — вот если бы на одной из мин подорвался Анубис! Но вряд ли, он не в первых рядах, идущие перед ним киборги разминируют путь собою. Все-таки интересно — где Кайзер? Что-то не видно его…

Не выдержав, я написал Умнику:

Непонятно было даже, прошло или нет сообщение. Почти все ники в чате мигали, строчки дрожали… Пока ждал ответа, метался по помещению и думал, думал, думал. Единственный способ удержать Замок — получить помощь от Альянса. Для этого нужно уничтожить накрывший нас купол. Но тот невидим — мы даже не поняли, когда он заработал.

Возможно, его формируют два генератора, как те, что создают поля вокруг башен Тесла. Генераторы доставили недавно, незаметно для нас, и где-то прикопали.

Рука коснулась ножен с подаренным ножом, и я вспомнил фавнов. Они могут в этой ситуации помочь. Могли козлоногие мутанты заметить чужаков, когда те монтировали генератор? Тогда нужно отправить оставшиеся диверсионные группы не в тыл киборгам, а к генератору. Если удастся снять охрану и взорвать его — в дело вступят основные силы Альянса.

Написал в бат-чат:

Свернув карту, нашел Вождя в контактах, сосредоточился на нем. Он ведь не мой юнит, сработает ли с ним новое умение? В справке было сказано, что таким способом можно контактировать и с «существами» — то есть неписями. Вдруг меня словно выбросило в пустоту. Я моргнул… и понял, что смотрю глазами фавна на долину, где уже затихает бой, и слышу грохот далеких минных полей у черной скалы.

Вождь боялся грохота и железных чудовищ, потому отправил самок и детенышей в горы, а сам с воинами ждал моего призыва на краю горной гряды. Запашок тоже остался, хотя и сильно трусил, наблюдал за сражением, выписывая круги в небе.

Смогу я с фавном общаться без чата на таком расстоянии? Интересный эксперимент…

— Приветствую тебя, Вождь, — проговорил я разом вслух и мысленно.

Старый фавн подпрыгнул на месте, как козел, и завертел косматой башкой.

— Не ищи меня, я говорю с тобой прямо из неба.

Фавн молча пал на колени.

— Встань, достойный воин.

— Я увидел, что на тебя идут железные демоны, и позвал собратьев, — торжественно произнес он. — Лучших воинов гор. Они подошли только что.

— Враг опасен и очень силен. Не хочу, чтоб твои воины гибли напрасно, но ты способен помочь. Найди вот это, — я представил часть генератора с торчащим из него подобием параболической антенны и послал картинку в сознание вождя. — Видишь? Это магическая Вещь, оплот злого колдовства. Возможно, она не совсем такая, крупнее и мощнее, могут быть немного другие очертания, но в целом должно быть похоже.

Он кивнул, и я продолжал:

— Она должна быть где-то недалеко от вас. Ее охраняют железные демоны. Не подходи к ним, просто покажи мне место. Если я не смогу ответить и буду далеко, свяжись с Карло, человеком со Священной птицей.

Вождь потряс копьем:

— Мы сами убьем их!

Не хватало, чтоб фавны полезли на киборгов и полегли.

— Нет, это должен сделать я. Ты смел, Вождь, но прошу тебя — призови меня. И еще, опроси соплеменников, может, кто-то видел раньше чужаков в округе. Там, где их видели, и следует искать Вещь.

— Я сделаю это.

Хлоп — и я снова в Инженерной. Перед глазами — карта из интерфейса. Киборги добрались до минных полей и взрывались там сотнями, прокладывая путь дальше. Дохнут и все равно накатывают волной. Нас ждет атака с двух фронтов.

Приблизив долину, увидел мир глазами пехотинца в одном из двух уцелевших ДОТов. У него заканчивались патроны. Если раньше юнит поливал киборгов огнем, не задумываясь, то теперь выискивал на их корпусах слабые места и бил одиночными. На спасение пехотинец уже не рассчитывал, просто пытался забрать с собой побольше врагов.

Вот он склонился над прицелом, и я увидел киборга, похожего на железного краба, с пиками манипуляторов.

Старый знакомец из НИИ. Не самый сильный, но неприятный. Пехотинец прицелился в корпус робота, нажал на спусковой крючок — железный враг дернулся, заискрил и рухнул на землю.

Следующими были уничтожены три конструктора, которые, по сути, вообще не боевые роботы. А вот бегущий за ним антропус оказался противником посерьезней и сдыхать не хотел. С продырявленным корпусом он добежал до ДОТа, упал на амбразуру. Пехотинец с трудом отпихнул его, опять схватился за пулемет.

Роботов впереди не было, теперь к ДОТу короткими перебежками приближались бойцы Короны, среди которых я узнал Шварца — он-то не прятался, просто быстро шел, и пули отскакивали от него. У него был 140-й уровень, у остальных — в районе сотни.

Теперь ясно. Киборги разминируют поля собой, прокладывают путь ударному батальону высокоуровневых спецов. Хорошо, что вовремя приказал снайперам на холме не ввязываться в бой.

Раздались новые выстрелы. Шварц отвернулся, прикрыл лицо. Я мысленно потянулся к пальцу пехотинца, надавил на спусковой крючок, пуская пули в шею врага — между бронежилетом и каской. Как хоть этого парня зовут? П-43… Нареку Петром Сорокиным, памятник поставлю.

Пулемет затарахтел вхолостую. Патронов в ДОТе больше не оставалось. Юнит совершенно натурально выругался и сложил в рядок оставшиеся пять гранат. Шагнул к стоящему сбоку под стеной экзоскелету, залез в него, пошевелил стальными руками, из которых торчали стволы и подствольники.

И пошел к выходу из ДОТа — один против целого войска.

Я отключился от него, когда перед глазами возникло сообщение от Вождя:

Секунда — и я уже в его сознании. Приказываю:

— Просто смотри на нее. Смотри!

Вождь прятался за камнями недалеко от небольшой скалы с пещерой. Сначала я подумал, что охраны нет, но вскоре заметил у входа неподвижных короновцев в маскхалатах.

— Где еще чужие?

Вождь глянул на расщелину в скале справа, на вершину скалы и на пригорок слева.

— В пещере столько же. Вещь там. Плохая Вещь. Ревет, шумит. Злая.

— Благодарю. Теперь уходи оттуда.

Я переместился обратно в свое тело, наложил увиденную картинку на карту, провернул в одну сторону, в другую… Да это ж неподалеку от места, где гнильцы смолу добывали!

Теперь надо отправить туда несколько отрядов под командованием толкового командира. Посейдон подойдет, тем более, он у нас заведует диверсионными группами. Написал ему:

В тускло освещенной комнате на лавках вдоль стен сидели пехотинцы, в соседнем помещении их ждали экзоскелеты. Седобородый Посейдон, хмурясь, читал игровой чат. Заслышав мои шаги, обернулся:

— Плохи дела, Шад.

— От тебя теперь все зависит, — я рассказал о генераторе на севере долины, на КПК открыл карту с пометкой, показал ему: — Это здесь. Отсюда двадцать километров ходу. Желтые точки — снайперы. Возможно, их больше. Пещеру с генератором охраняет пять-семь высокоуровневых короновцев. Твоя задача — уничтожить генератор, тогда купол исчезнет, и Альянс сможет нам помочь.

Серые, под цвет грозового неба, глаза Посейдона загорелись, он улыбнулся и хлопнул себя по бедрам:

— Бойцы, подъем! Мы должны сделать вот что…

Слушать его я не стал, выбежал в коридор, поднялся на лифте и наверху увидел своих зомби, стоящих под стеной. Йоха прижимал к себе растрепанную Смерть, рядом покачивал дробовиком Галоперидол. Завидев меня, шагнул вперед, но я сделал жест, чтобы оставались на месте, вылетел на улицу.

И сбился с шага, оглушенный.

Бурое небо разрывали вспышки молний. Громыхали взрывы, стрекотание автоматов слилось в мелодию смерти. Туда-сюда носились люди, пехотинцы в экзоскелетах грузно топали по граниту.

Взгляд остановился на лестнице, ведущей на крепостную стену, где, отчаянно ругаясь, толпились защитники замка. Недалеко от забранной гранитом турели высилась окруженная голубоватым сиянием башня Теслы. Человека в черном, защищенного экраном, я сперва не заметил. Потом мысленно выделил его фигурку, коснулся головы, приблизил: огромные, в пол-лица черные глаза, хищный нос, нитка рта. Опустившись на одно колено, как рыцарь перед прекрасной дамой, Техномансер сосредоточенно смотрел вниз. Вскинулся, встал во весь рост, и с пальцев его сорвались сиреневато-синие ветвистые молнии.

Его глазами я увидел ползущие по стене стальные машины — длинные, множеством лап цепляющиеся за гранит. Молния касается металла — многосуставчатое тело начинает светиться, лапы поджимаются, и железная махина падает на киборгов внизу. Техномансер встряхивает руками и касается башни, я ощущаю горячие потоки, циркулирующие по его телу, он жмурится от удовольствия.

Рядом с ним воин Альянса стреляет по киборгам, а потом вдруг роняет автомат, заваливается назад и падает. К нему бежит медик.

Стену штурмовали многоножки и антропусы, пять платформ стояли метрах в двадцати от скалы. На них лежали металлические шары. Интересно все-таки, зачем они нужны?

Платформы ответили на мой вопрос, разом выстрелив шарами в сторону Технозамка.

Бомбы! — оборвав связь с Техномансером, я метнулся назад за дверь, упал на пол и зажал уши руками.

Но взрыва не последовало. Твердь скалы содрогнулась от обрушившейся на нее массы. Что там происходит? Они не взорвались… почему? Поднявшись, снова коснулся сознания Техномансера.

Три шара ударились о силовое поле башен Тесла и рухнули вниз, на антропусов. Два достигли цели — упали за стеной, рассыпались на множество мелких устройств. Те рванули в разные стороны, и двор наполнился чередой грохочущих вспышек. Это были простейшие роботы-камикадзе, реагировавшие на движение. Достигая ближайшей цели, они взрывались.

Двор Технозамка обагрился кровью. Куски юнитов разметало по брусчатке, по стенам, крышам ангаров…

И вдруг сообщение Умника заслонило весь мир:

Я не сразу понял, что это, а потом сердце заколотилось, как бешеное — Умник на связи! У него все-таки получилось?!

Побежал назад, влетел в коридор. Зомби оторвались от стены, пошли за мной.

Миновав комнату, где из Синтезатора только что вывалился свежий пехотинец, ворвался в следующий кабинет. Вот и нужное кресло. Боец только что слез с него, шагнул в сторону, пропуская меня. В комнату сунулся Карло, я крикнул ему:

— Сейчас кресло мне нужно, никого больше не сажать!

Сел поудобнее, ноги уперлись в подставку, руки сжали подлокотники. Вошедшие следом зомби окружили кресло.

— Хозяин, что дэлаешь? — спросил Галоперидол.

— Карло, — проговорил я, — знаю, что вам нелегко, но попытайтесь продержаться. Мне нужно завершить важное дело. Позаботься о том, чтобы меня в этом кресле не прикончили. Пока я не вернусь, ты главный в замке.

Карло лишь растерянно глядел на меня и против обыкновения молчал — он не понимал, что происходит.

Охраняйте мое тело, — велел я зомби.

Эст охранят! — отозвался Галоперидол, а Йоха очень по-человечески кивнул.

Перед тем, как надеть коннект-шлем, написал Умнику:

Шлем скрыл от меня окружающее. Раздался тихий шелест, щелчки, писк. Перед глазами зажегся знакомый «рабочий стол»: изумрудно-зеленый луг и голубое небо, посреди которого висели ярлыки. Вот он, красный «джокер» — мысленно тянусь к нему, кликаю…

В затылке ломит. Тело наливается свинцовой тяжестью. Картинка гаснет, сменившись чернотой, которая медленно сереет, в ней проступают незнакомые очертания. Пытаюсь шевельнуть рукой и не могу: у меня больше нет тела, но я удивительным образом продолжаю существовать и через мутное стекло смотрю… Куда?

Включившиеся фары озаряют бетонную стену просторного помещения и железную дверь прямо передо мной.

И тогда все становится ясно.

Я в бункере «Гиаса».

Теперь надо сообразить, как управлять роботом. Насколько я помню, он похож на большую стиральную машинку. В верхней части корпуса, там, где сейчас манипуляторы, у него со всех сторон по дополнительной паре колес. Когда он использовался как бурильщик, то чаще ездил на боку, из верхней части выдвигался бур. Интересно, бур на месте? С ним было бы проще.

Для начала надо развернуться. Я представил, как поворачиваюсь вокруг своей оси, но робот с разгону врезался в стену. Спасибо, что не упал. Повернуть его получилось со второго раза. Вскоре я более-менее освоился с управлением и огляделся повнимательнее.

Лучи скользили по бесконечным ящикам и коробкам, по сложенным стопками оранжевым комбинезонам. Один из ящиков перевернулся, оттуда высыпались видеокарты.

Света нет, только фары тускло горят. Мне нужно подняться в щитовую, включить электричество, вентиляцию и систему очистки воздуха, затем снова вниз, проехать по коридору до двери с надписью «Вход только по пропускам», за ней — хранилище с нашими телами. Когда откроется ячейка моей капсулы и тело Артема Шадова будет отключено от Сети, меня выбросит из виртмира и из тела робота и втянет назад в родную голову… Больше бурильщик не понадобится, дальше пойду на своих двоих.

Когда взвод Агентства по Виртуальным Преступлениям попытался ворваться в бункер и пустил газ, началась паника, все бросились спасаться в капсулах. Как бежал, помню смутно. Вроде бы все ячейки передо мной были заняты, и я метнулся налево, в угол… А может, и нет. Еще помню, что там огромный зал с сотами, вмещающими тысячи ячеек.

Интересно ощущалось тело робота. Как родное! Ну, почти. Руки — манипуляторы, ноги — колеса… И на все, что я вижу, наложена пунктирная сетка, а внизу мигают цифры — мои датчики выдают инфу про атмосферное давление, температуру окружающей среды, газовый состав.

Скрипя сочленениями, я выкатил в коридор и сразу же наехал на тело охранника. Не успел остановиться — хрустнули кости. Сколько он тут лежит? Хорошо, что запаха не чувствую, иначе бы задохнулся не от отравляющего газа, которому после отключения вентиляции в замкнутом бункере некуда деться, а от смрада разложения.

Пришлось ехать по трупу и долго греметь пистолетом-пулеметом охранника, чей ремешок зацепился за что-то в задней части корпуса.

Следующий сотрудник упал, выбегая из кабинета, и лежал на пороге лицом вверх — седой старик с щеткой усов, вздувшийся, бурый, с белыми глазами снулой рыбы.

Возле лестницы на минус второй этаж я надолго задумался. Ступени — то еще испытание, если у тебя ног нет. Хорошо, что устройство бурильщика предусматривало автоматические домкраты — использовал их как костыли.

Врезался в дверь и поехал кружить темными коридорами. Тишина подземного бункера, полного мертвецов, окружала меня. Мертвая тишина, по-другому и не скажешь. Долго катался по наполненным трупами комнатам. Здесь и выше работали люди, которые даже не догадывались, что их наниматель — преступник мирового масштаба. И погибли безвинно. Девчонки-бухгалтеры, статисты, программисты, секретари, техники… Если палачей с нулевого яруса, знающих, чем они занимаются, было не жалко, то этим людям я сочувствовал от души. Хотя, что трупам мое сочувствие?

Наконец добрался до щитовой, осветил ее. Поднял манипуляторы и один за другим сдвинул большие красные рубильники на стене. Затрещала люминесцентная лампа, вспыхнула, пригасла, разгорелась опять. Я поехал вдоль стены с терминалами, трансформаторами, мониторами.

Отдающийся гулким эхом механический голос проговорил:

— Запущена система обогрева…

Дзынь!

— Включен резервный генератор…

Дзынь!

— Запущена вентиляция.

Дзынь!

— Включена система очистки воздуха.

Ну вот, хорошо, но если…

Сбив меня с мысли, взвыла сирена. Замигали красные лампы под потолком, и уже другой голос прогремел:

— В связи с несанкционированным проникновением инициирован протокол уничтожения комплекса. До взрыва тридцать минут.

Только этого не хватало! Поднажмем! На нулевой этаж скатился чуть ли не кувырком и рванул к хранилищу, выжимая из неповоротливой машины максимум. Никогда не думал, что доведется мне двигаться к цели по трупам — в прямом смысле, — а тут пришлось.

Дверь в хранилище запиралась на электронный замок. Нет у тебя пластиковой карты-идентификатора — значит, нечего тебе там делать. Мне тогда повезло, что во время штурма удалось вбежать внутрь вместе с паникующими сотрудниками.

Пришлось вгрызаться в преграду буром.

Хрясь! — дверь разлетелась на куски, я вкатил в хранилище и оторопел: оно превратилось в братскую могилу. Сотни трупов в оранжевом валялись кто — под стенами, кто — наполовину вывалившись из раскрытых ячеек. Рабы. Те самые, что якобы покончили с собой, когда мы брали штурмом бункер Золотой Короны.

Умирая, они вышли из игры, очнулись, попытались выбраться. Ошарашенные, растерянные, люди даже не понимали, что гибнут. И где-то среди них — Таня. Я вдруг понял, что с самого начала внутренне был уверен в ее смерти, просто до последнего не хотел верить. Хотя не все ячейки были раскрыты, некоторые продолжали работать, судя по горящим зеленым диодам, и внутри капсул лежали еще живые люди.

Кайзер где-то среди них?

И мое тело тоже. Я ведь жив — значит, и оно живо. Остается его найти, затем подняться в зал Вычислительного Центра и вмешаться в работу Стратега изнутри. Раскрыть ячейки с выжившими, распахнуть двери бункера. Мне не понадобится целиком перепрограммировать ИскИна — просто поднастроить кое-что, возможно, принудительно запустить пару резервных протоколов. С этим я справлюсь, главное, чтобы он снял блокаду и отключил обратный отсчет самоуничтожения. И на все где-то двадцать пять минут.

Но где себя искать? Поехал через зал, медленно поворачиваясь из стороны в сторону. Площадь хранилища — квадратов сто. Одинаковые дверцы ячеек из мутного стекла располагались в десять рядов одна над другой. Хорошо, что они пронумерованы. Если бы я еще номер вспомнил!

Забыв, что головы у меня нет, потянулся манипуляторами вверх, чтобы помассировать виски, но даже не смог коснуться верхней части корпуса. Надо отмотать память назад и до мелочей вспомнить последовательность своих действий во время штурма.

Вот в хранилище влетает напуганная толпа. Женщина в красной блузе, с ярко-алыми ногтями оттесняет меня влево, я лихорадочно начинаю искать свободную ячейку, но их нет. Дойдя до стены, двигаюсь дальше. Мелькают люди, воет сирена. Дергаю ручку. Она холодная, белая. Потянуть ее на себя, нажав кнопку. Усилия прилагать почти не надо, даже щелчка не слышно…

Нужно вспомнить детали, тогда может промелькнуть и номер ячейки. Он красный, яркий, а память у меня хорошая.

Дверца начинает открываться. Номер… Ну, номер! Расплывчатое пятно приобретает очертания, и я вижу три последние цифры — 34. Уже что-то!

Я посмотрел на номер самой нижней ячейки: 0001, рядом фамилия, 0002, рядом фамилия, и так далее. Причем если номер стационарный, то буквы фамилии светятся на небольшом табло, как цифры в электронных часах. Надо искать тридцать четвертый ряд. Но ячеек там много: 0034, 0134, 0234. Какая из них?

Пришлось катить между трупов на полу. Сейчас я больше всего боялся увидеть Таню — посиневшую, вздувшуюся. Хотелось запомнить ее той девчонкой — веселой, с копной блестящих каштановых волос…

…0112, 0113… я остолбенел, уставился на надпись под цифрой 0114: «Т. Королевская». Это ведь она! Ее фамилия! Забыв обо всем на свете и даже о том, зачем я здесь, бросился открывать ячейку. Если заперта, значит, Таня не вылезала оттуда, не надышалась газом и жива! Сейчас вентиляция выдула газ, мои датчики показывают, что за последние десять минут состав изменился, увеличился процент кислорода, исчезли вредные примеси.

С легким шипением дверца отошла, выдвинулся металлопластиковый ящик, похожий на гроб с прозрачной крышкой. Из-за стекла на меня, широко распахнув глаза, смотрела испуганная Таня, упиралась ладонями в стекло. Ну, привет! В жизни ты еще красивее, чем в игре!

Задыхаясь от нетерпения, я откинул крышку, потянулся к ней, но она даже не шелохнулась. Ее ладонь была ледяной, а глаза смотрели сквозь меня. Горела медицинская панель, тонкой прямой ниткой тянулась кардиограмма. Сердце Тани не билось больше. Она проснулась в ячейке, не смогла выбраться и задохнулась или замерзла — капсулы хоть и не криогенные, но при длительном пребывании внутри человека переходят в режим охлаждения. Она там, как Спящая Царевна в хрустальном гробу. Но только Царевну в конце концов разбудили, а Таня уже не поднимется.

Голос Стратега предупредил, что через двадцать пять минут бункер превратится в крематорий.

Я медленно покатил дальше, тяжело опустив манипуляторы. В голове было пусто. Едва не проехал тридцать четвертый ряд. Остановился. Где именно лежу я?

Надо открывать все ячейки, начну с 0034, самой нижней.

Обхватил манипуляторами ручку, потянул. Легкий щелчок — дверца зашипела, выдвинулся ящик. Маленький экран в изголовье мигал кардиограммой, пикал. Откинулась крышка. Донесся слабый стон, из капсулы вывалилась истощенная девчонка лет двадцати, крашеная блондинка в серой униформе. Пока она лежала в камере, волосы отрасли сантиметров на пять, виднелись темные «корни».

Значит, часть рабов жива. Девушка зашарила руками вокруг, дергаясь, перевернулась на бок. Тело плохо слушалось ее. Дико вытаращившись на меня, поползла в сторону.

Наверное, так и свихнуться недолго: просыпаешься в каком-то фантастическом зале, набитом трупами, мало что помнишь и еще меньше понимаешь, какой-то железный страшилище гудит и слепит фарами…

Интересно, динамики у меня есть?.. Нет, нельзя с ней пока разговаривать. Говорящий робот окончательно ее доконает. Лучше освободить себя и все объяснить напрямую. Так, тянемся к ручке дверцы ячейки под номером 0134, открываем… Если внутри мое тело, то сразу после разгерметизации меня вышвырнет из робота — еще до того, как разгляжу, кто там внутри.

Но снова промах — внутри мужчина в оранжевом. Хрипит, дергается, лицо синее.

— До ликвидации комплекса двадцать минут, — сообщает Стратег.

Дальше!

Сзади вопит девчонка, пытается бежать к выходу, но падает. Трясет головой и дальше ковыляет на четвереньках.

Я уставился на край высунувшегося ящика, ожидая, что оттуда вывалится очередной раб. Слабо пищали приборы, на медицинском мониторе капсулы тянулась прямая нить кардиограммы. Ясно, мертвец. Все равно выдвинул капсулу — и обомлел. Внутри лежало бледное тело темноволосого молодого человека со впалыми щеками… Мое тело.

Не понял.

Потянулся манипуляторами, откинул крышку… Монитор смолк, кардиограмма погасла. Все еще ничего не понимая, вытащил себя, но получилось неловко, тело упало лицом вниз. Перевернул его, потряс — без толку.

Сознание зависло в гулкой пустоте, отказавшись осмысливать эту картину, меня застопорило, заклинило, ни одной мысли в голове, лишь заевшей пластинкой крутилось по кругу: мое тело… мое тело… мое тело…

Я мертв. Я мертв! Я МЕРТВ!

Чтоб вас всех! Я мертв!!!

Так почему я жив?

Переход. Слово всплыло в памяти само собой. «Что ты слышал о Переходе?» — спросил Архитектор. «О переходе куда?» — «Не „куда“. Переходят не „куда“, переходит „кто“».

Игра казалась реальнее, интереснее жизни. Неписи казались живыми.

Не казались. Они и были такими. Для меня.

Я совершил Переход. Переход в Игру, в Аномальные земли, в Троемирье.

Когда это произошло? Когда сознание, подхваченное бурным потоком происходящих событий, навсегда ушло в вирт и стало его частью? Не знаю, не помню. Может — во сне, когда в гостинице Любеча я спал, обняв Таню. Или позже, или раньше.

Архитектор знал про это. Значит, были и другие Переходы? Такое случается с игроками? Как часто?

Ничего не известно. Мое тело, такое физическое, материальное, лежало передо мной. Я поднял его и понес из зала. Не мог заставить бросить здесь — ведь это же часть меня, пусть и бывшая, оно много лет было не просто моим, оно было мной!

Хватит переживать. Ты не один. У тебя еще минут пятнадцать, надо справиться со Стратегом, раскрыть ворота, выпустить тех, кто жив. Если дать общую команду — все капсулы раскроются, и оставшиеся в живых выберутся сами.

Но как работать с клавиатурой манипуляторами? У меня теперь нет пальцев!

На верхнем этаже увидел недавно освобожденную девчонку. Она сидела на лестничном пролете и рыдала, вцепившись в свалявшиеся волосы.

Вот кто мне поможет.

— Хочешь отсюда выбраться? — прогудели мои динамики.

Девушка вскочила и заорала. Зрелище то еще — робот с трупом в руках. Сам бы испугался, И все же в сознании у нее запечатлелось, что именно этот робот открыл капсулу, поэтому она перестала кричать и мелко закивала головой. Я аккуратно положил свое тело на мрамор лестничной клетки.

— Сначала проверь, живо ли это… этот человек. Хочу удостовериться. Положи голову на грудь и послушай, бьется ли сердце.

Она так и сделала — и отпрянула:

— Да он же холодный! Ничего там не бьется уже!

— До ликвидации комплекса пятнадцать минут.

Сам не зная для чего, я снова поднял тело, подумал про Спящую Принцессу, которая так и осталась лежать в своем хрустальном гробу, и покатил по коридору, прогудев напоследок:

— Я дистанционно управляю роботом. Иди за мной.

Когда девчонка пошла следом, стал объяснять на ходу:

— Надо будет включить компьютер в Центре Управления и кое-что сделать. Так мы откроем двери. Плюс — освободим всех, кто тут остался живой.

— Я с компами не очень, — призналась она. — Я тут вообще-то так… из вспомогательного персонала. Меня Люсей звать. И до ЦУ ведь далеко.

Мы поднялись на минус первый этаж, и тут я увидел кабинет Кайзера. Можно не ехать в ЦУ, можно отсюда! Времени совсем мало, а до Центра и правда еще далеко. Уперся в дверь и ввалился внутрь, когда она распахнулась, жахнув ручкой по стене. Позади вскрикнула девчонка. Я повернулся так, чтобы видеть весь кабинет… и уронил себя.

На полу лицом вверх лежал Кайзер. И был он мертвее мертвого — вздулся, посинел. Распахнутые глаза побелели, будто его варили. Золотое кольцо почти исчезло в складках лиловой кожи распухшего пальца.

Вот почему среди нападавших его не было видно. Но что это значит? Сознание Кайзера осталось жить, как и мое? Или он умер по-настоящему? Если да — как давно? И почему тело не в капсуле, а здесь? Ничего не понятно, но важно ли мне это сейчас?

Важно другое. Мое тело в реале мертво, я окончательно перешел в вирт… и значит, мое теперешнее НАСТОЯЩЕЕ тело сидит в кресле с коннект-шлемом на голове, посреди замка, атакуемого превосходящими силами врага, под охраной трех зомби и безногого инвалида. И все, происходящее там для меня теперь СМЕРТЕЛЬНО ВАЖНО.

Но все-таки — хотя я совершил Переход, многие находящиеся в бункере люди не совершили его. И если сейчас оборву связь с роботом, они сгорят в ядерной вспышке.

— Садись за комп, быстрее.

Люся плюхнулась в кресло, включила системный блок. Разгорелся монитор.

— А что делать-то?

— До ликвидации комплекса десять минут, — произнес Стратег.

Я принялся давать указания, куда зайти, какие окна раскрыть, что куда вбивать. Девушка, даром что из вспомогательного персонала, оказалась смышленой. В хранилище раскрылись все капсулы, затем мы распахнули бронированные ворота, ведущие на поверхность, под моим руководством она подключилась к системе оповещения, задействовав и внутренние, и наружные динамики, и тогда я проговорил в микрофон подключенной к компу гарнитуры:

— Всем, кто слышит! Примерно через семь-восемь минут бункер будет взорван тактическим ядерным зарядом. Немедленно выходите на поверхность! Для этого, покинув хранилище, идите все время вправо до лестничного пролета. Затем — все время вверх, три этажа. Потом налево, и до выхода. Скорее всего, там будут солдаты. Эй, снаружи! Через несколько минут произойдет маломощный ядерный взрыв, рассчитанный на обрушение бункера! Отступайте! И не препятствуйте людям, которые появятся из здания. Это обычные гражданские, жертвы эксперимента руководства «Гиаса». Люди в бункере! Постарайтесь оказаться подальше отсюда! Бегите со всех ног! Кто-нибудь меня слышит? Ответьте, для этого подойдите к коммуникатору и нажмите красную кнопку.

Динамик захрипел, что-то щелкнуло, и полились помехи, перемешанные со стонами, воплями, кашлем, долетали голоса и обрывки фраз. Сотни людей пробудились и не могли понять, что делать дальше. Я еще раз наскоро описал маршрут, ведущий к спасению.

Оглянулся — и не увидел Люси из вспомогательного персонала. Слиняла, как только просекла ситуацию. Ну и хорошо — надеюсь, выберется.

Выкатил в пустой коридор, огляделся. Сенсоры доносили далекие крики, топот ног и стук дверей.

— До ликвидации комплекса пять минут, — сказал Стратег.

Всё. Здесь больше нечего делать. Не только в этом здании.

В этом мире.

В ЭТОЙ ЖИЗНИ.

Теперь у меня другая жизнь — в другом мире.

Сквозь дверной проем глянул в кабинет, на лежащее посреди него тело. Прощай, Артем Шадов, больше мы не увидимся.

Здравствуй, Шад Ассасин.

Вспышка — и я сижу в кресле, вцепившись в подлокотники.

Хозяин! Атакуют!

Мы всэ умрем.

Вместо ответа я снял коннект-шлем и потряс головой.

Приглушенно рокотали взрывы, доносились вопли раненых. Ко мне метнулась Белочка, которая успела хорошо вооружиться: по кобуре на правом и левом бедрах, в руках — штурмовая винтовка, поверх алого латекса — бронежилет. Я отражался в ее черных очках: тот же темноволосый парень, которого сейчас в реале взрывом рассеет на атомы.

— Надо отступать! — крикнул Карло сзади. — Мы и так засиделись. Технозамок уже почти захвачен.

Я вскочил и, превозмогая головокружение, принялся пристегивать гранаты к поясу.

— Купол что, еще не сняли?

Зомби обступили меня, Смерть, как заведенная, кивала головой, Галоперидол вроде бы даже кособоко улыбался.

— Никто ничего не снял, — ответил Хранитель, стоящий, оказывается, в углу комнаты. Из всех нас только он оставался безоружным.

— А когда снимут, как люди Альянса попадут сюда? Кто их телепортирует?

Хранитель ответил:

— Я замуровал телепортную. Она работает автоматически. Ливси телепортируется сюда, он знает, как, потом переправит остальных.

Вдруг из-под потолка порхнул, хлопая крыльями, Горыныч, уселся на плечо подкатившего ко мне Карло и заорал, как сумасшедший:

— Кар-р-раул! Гр-р-рабят!

«Посейдон, что у вас?» — спросил я через приват-чат.

«Мы на месте, но тут трудности, — пришло в ответ после паузы. — Добавилось охраны: еще семь антропусов и десяток кайзеровцев. Они будто что-то почуяли».

«Плохо».

«Ничего. Нас они пока не засекли, мы залегли неподалеку. Спланировали нападение, сейчас рассредоточиваемся. Где-то в течение двадцати минут генератор будет уничтожен. Ты меня отвлекаешь».

«Хорошо, удачи».

— Нам надо продержаться еще около получаса.

Я зашагал к двери, и Карло преградил мне дорогу:

— Стой, не выходи. В коридорах бои. Если бы не дроны, мы продержались бы и час, и два, а так… Их сотни, понимаешь? Они на пехотинцев прыгают, как сумасшедшие, и взрываются, даже наши инсектоиды бессильны. Из юнитов живы только Техномансеры, защищенные силовым полем, остальные почти все уничтожены.

Я вспомнил Техномансера на стене, коснулся его сознания — и, посмотрев на мир чужими глазами, захлебнулся чужим отчаяньем, Их осталось четверо, мысленно они подбадривали друг друга, с надеждой поглядывали на мигающие синим верхушки башен Тесла, с ненавистью — на ползущих по стенам многоножек и антропусов.

Но во двор Технозамка они старались не смотреть. Тот превратился в братскую могилу, залитую кровью. Шары с дронами провалили крыши ангаров, а здание, где стояла кабинка фуникулера, вообще раскатали на мелкие камни. Два антропуса выбили ворота и для чего-то пытались закрепить трос.

Я заставил техномансера медленно повернуться вокруг оси. И разглядел чей-то силуэт возле моего вертолета, стоящего на посадочной площадке у замковой стены. Это не Кайзер там часом? Похож, но вокруг снуют роботы, трудно разглядеть.

А вот и люди — то есть короновцы. Пока киборги зачищают территорию, они держатся метрах в ста от стен: боятся попасть под удар Техномансеров, ждут, когда те выдохнутся. Но Техномансеры тоже не дураки и экономят силы.

Я уже собрался обратно в свое тело, но заметил оживление среди короновцев и решил подождать.

Они отходили подальше от вертолета. Вот его лопасти начали вращаться, машина оторвалась от земли, взлетела и взяла курс к черной скале. Он же летит к Излучателю! Туда можно попасть через шахту сверху, и Кайзер, добравшись до вертолета, решил воспользоваться им прежде, чем закончится осада!

Уничтожить вертолет любой ценой! — бросил я в бат-чат скорее от безысходности, чем рассчитывая на чью-то помощь. Помочь в этой ситуации было просто некому. И вдруг пришел ответ:

Я иду! Хозяин — Бармаглот идет! Не Запашок! Меня зовут Бармаглот! Небо — мое!

Сделай его, Бармаглот! — передал я. — Ты — мужик!

И одновременно глазами Техномансера увидел появившуюся в небе черную точку. Она понеслась наперерез вертушке. Вот точка превратилась в крошечный силуэт, который все рос, уже видны быстро взмахивающие крылья, изогнутая шея, длинный хвост…

«Нет, стой! — заорал я мысленно. — Ты что творишь, оттуда не…»

Зомби-дракон обрушился на вертолет сверху, застрял между лопастей, и последнее, что мы услышали от него, было:

«Укусил! А-а-ай, больно-больно-больно!»

«Ыдыот», — передал Галоперидол.

Вертолет дернулся, клюнул носом и, сцепившись с драконом в смертельных объятьях, рухнул вниз.

— Всё, теперь за мной, — я шагнул в дверь. — Мы идем к Излучателю.

Всем зомби я выдал гранаты.

В коридоре выла сирена и тревожно мигали красные лампы. Нам нужно было спуститься на нижний ярус, туда, где обитали инсектоиды, добраться до шахты, подняться к Излучателю в кабине и ждать гостей. Что там наверху с Кайзером, выжил ли он после падения на скалу — неизвестно, но есть еще Анубис.

Мы перемещались короткими перебежками, от стены к стене. Белочка и Карло впереди, зомби замыкали. Враг мог прятаться за каждым поворотом, так что двигались на цыпочках и были предельно осторожны. Ни с Ливси, ни с Россом связи по-прежнему не было, их имена в чате мигали и мелко подрагивали.

Инженерную миновали без потерь. На подходе к подземным казармам я уже решил было, что киборги сюда пока не добрались, но тут же убедился в обратном: одна из комнат была взорвана. Перегородки рухнули, из-под камней торчали руки, ноги юнитов, стальные манипуляторы роботов. Инсектоида взрывом выбросило в коридор и размазало по стенке. Он еще был жив, лежа в черной масляной жиже, сучил лапами и щелкал жвалами.

Когда сирена наконец заткнулась, в красном свете мигающих ламп я уловил движение, нырнул в развороченную взрывом комнату и крикнул:

— На землю!

Успел заметить, как Белка, вжавшись в стену, дала очередь по скользнувшей в соседнюю дверь черной фигуре. Да это же Анубис!

Помещение наполнилось шипением и лязгом.

— Бегите к лестнице! — крикнула Белочка. — Я прикро…

Ее крик утонул в реве снова заработавшей сирены. Вслед за Карло и Хранителем я бросился к спасительной двери-иллюминатору, ведущей в подземелья инсектоидов. Зомби топали позади. Там часто застучало, чиркнуло металлом о металл — я инстинктивно упал, перекатился, подняв автомат. Вскрикнула Белка, уронила оружие и сползла по стене.

Анубис, покинув убежище, двинулся к нам — грозная фигура, почти подпирающая головой потолок. Нас разделяло метров двадцать, до выхода было столько же. И пули просто отскакивали от аватары чертова ИскИна! Когда я потянулся к гранате, Карло с криком: «Поберегись» жахнул из подствольника. Зомби прижались к стенам, я едва успел прикрыть голову руками. Дохнуло жаром, осколки впились в гранит, посыпалась каменная крошка. Уши заложило. Пошатываясь, я поплелся к двоящейся двери.

— Побер-регись! — заорал вдруг Горыныч.

Я вскинул автомат, обернувшись: описывая спирали по стенам, ко мне неслись два дрона. Вдавил спусковой крючок — дрон справа рухнул, зажужжал на полу. Осталось сбить второго, но автомат защелкал вхолостую, я бросил его и побежал, мысленно прощаясь с жизнью.

Вдруг обогнавшая меня Смерть, раскинув руки, побежала мимо. Что она сделала, я понял, только когда взрывом меня швырнуло в распахнутую дверь, прямо на Карло.

Куски мертвого тела девушки-зомбачки разметало по коридору.

В глазах уже не двоилось — троилось. Пошатываясь, я встал, посмотрел на остолбеневшего Йоху. Он взревел, и я содрогнулся от этого звука. Никогда не думал, что зомби способны издать такой. В этом реве были боль потери и тоска бесконечно одинокого существа. И еще — ярость.

— У-хо-ди! — проговорил он, широко разевая рот, и встал посреди коридора. В обеих руках были гранаты.

— Нет, подожди… — начал я, но тут меня схватили за плечи, рванули назад, да еще и сделали подножку.

Ругаясь, упал на спину, увидел Галоперидола, запирающего двери, вскочил. Зомби развернулся ко мне:

— Хазяын, нэ надо туда. Мы ытак мэртвы. Ты — жыв.

Я попятился, яростно потирая лоб. За дверью грохнул взрыв. В ментальном интерфейсе мигнуло… И вдруг я понял, что от всего моего зомби-отряда остался лишь один — иконки других стерлись. Хотя где-то там, за куполом, был еще Гудвин…

Только теперь я заметил мигающую закладку меню, развернул окошко:

Пришлось колоть себе регенератор.

— Ты че застыл? — крикнул Карло и потянул меня за рукав. — Идем скорее!

На бегу я передал в общий бат-чат:

Подземный лабиринт инсектоидов напоминал обиталище чужих, освещение тут создавал фосфоресцирующий мох. Было тихо, эхо шагов металось по коридорам. Нам повезло: сюда враг еще не добрался. Сипло дышал Карло, скрипел коляской. Горыныч у него на плече, слава богам, заткнулся. Ковылял Галоперидол, качая дробовиком, бесшумно шагал, поблескивая зелеными огоньками, Хранитель. Все, нас четверо… ну или шестеро, если считать Горыныча.

Когда добрались до шахты с клеткой подъемника, вдалеке загрохотала сорванная с петель дверь — Анубис проник следом. Мы вошли в кабину, и она с мягким гудением стала подниматься. Вниз, где плескалась, булькала лава, я старался не смотреть, уставился в кружок неба далеко над головой. Вдруг оно мигнуло, в нем проявилась сеть молний — и погасла. Небо как будто стало немного ярче.

— Молодцы! — вслух заорал я.

Почти сразу же проявился Росс:

Ответил:

Сжав кулаки, я передал Посейдону:

Он был краток:

Карло выругался и указал вниз. Несколько антропусов лезли по стене шахты вслед за клеткой подъемника.

Попытавшись выбросить из головы мысли о Гудвине, я выхватил из кобуры пистолет, потом достал пистолет-автомат. Хранитель вдруг дернулся, огоньки по стыкам побежали быстрее, оставляя длинные светящиеся следы, он произнес:

— Излучатель включен. Шторм начнется через десять минут.

Всё, Кайзер опередил нас, спустившись по шахте. Сверху донесся низкий гул, от которого завибрировал камень и заложило уши. Галоперидол приник к решетке, просунул между прутьями ствол дробовика и выстрелил вниз, по киборгам. Перезарядился — грохот второго выстрела раскатился по шахте. За ним последовал третий, а потом зомби сообщил:

— Болшэ нэт патронов.

Хранитель застыл статуей, а Карло колотил ладонями по подлокотникам, словно подгоняя кабину. Горыныч молчал, сверкая глазами в сумраке.

Наконец кабинка поднялась к каменному козырьку. Здесь звучал громкий гул — должно быть, вблизи от источника он становится оглушительным. Карло приготовил свой многозарядный гранатомет. А Хранитель вдруг затрещал, и все уставились на него.

— Э, железный, что с тобой… — начал Карло, но смолк, выпучив глаза.

Зеленые огоньки, стремительно бегущие по стыкам доспеха, вдруг разом погасли. И тут же загорелись вновь — но красные. Они побежали, следуя изгибам щелей, убыстряя ход, оставляя позади неоновые росчерки световых следов.

Глаза — прорези шлема, раньше тоже зеленые — загорелись алым. Откуда-то из груди донесся ровный, лишенный интонаций голос, от которого меня пробрала дрожь:

— Внимание. Включен боевой режим «берсерк». Соблюдайте осторожность.

И в тот же миг руки Хранителя потекли, пальцы удлинились, слились, искривляясь, — и превратились в два изогнутых ятагана.

Мы с Карло переглянулись. Он покосился на попугая и ладонью поправил отвисшую челюсть — то есть нижнюю часть клюва — одной из голов.

Хранитель кивнул мне. Откатив в сторону дверцу клетки, я шагнул на козырек. Включил стелс и сдвинул край плотной камуфляжной ткани, загораживающей проход.

Кайзер стоял спиной ко мне перед пультом управления. Почти оглушенный гулом работающего Излучателя, он не слышал приближения подъемника.

Скрестив на груди руки, мой враг с видом хозяина смотрел на гудящее устройство, корпус которого покрывала сетка из синих молний, похожих на кровеносные сосуды, полные голубой крови. К вогнутой тарелке ноосферного передатчика прилепился кислотно-синий артефакт, пульсирующий, словно маленькое сердце. Оно казалось живым, а цветом неприятно напоминало брюшко навозной мухи. С каждым сокращением артефакта в Излучателе прорастали все новые пульсирующие синью сосуды.

Я сфокусировался на нем.

Это — носитель вируса. Его нужно оторвать от Излучателя и уничтожить.

Палец лег на спусковой крючок, я прицелился в затылок Кайзера и дал очередь. Пули натолкнулись на что-то в воздухе, по которому разошлись круги световых пульсаций — и со звоном посыпались на пол. Там что, силовое поле? Откуда оно взялось?!

Кайзер развернулся — на нем были большие круглые очки с темными стеклами, — выхватив пистолет из кобуры, выстрелил в меня. Не зная, действует ли силовая защита в обратную сторону, я метнулся вбок.

Пуля свистнула мимо. Как он увидел меня в стелсе? Благодаря этим очкам?

— Я знал, что ты придешь, — улыбнулся он, — и подготовился.

— Нет, стой! — заорал я подкатившему Карло, но тот жахнул из подствольника. Ударной волной меня отбросило назад, в руку впился железный осколок, второй чиркнул по боковине броника, оставив глубокую вмятину. Поле, защищающее Кайзера, полыхнуло, в воздухе на миг проявилась покатая воронка, и главу Золотой Короны шваркнуло о стену грота.

Карло тоже досталось, его коляску перевернуло и вышвырнуло обратно на козырек.

Горыныч безумно заорал, взлетел в воздух и закружился, громко хлопая крыльями. Кайзер корчился у стены, пытался встать. Меня контузило, перед глазами двоилось. В грот вошли Хранитель с Галоперидолом. Первый шагнул ко мне, заслоняя от Кайзера. Кажется, стелс слетел из-за контузии — хотя в этой ситуации от него и так было немного толку.

В шахте позади грохнул взрыв.

— Я уничтожил подъемник, — сообщил Хранитель.

— Артефакт! — крикнул я, пытаясь встать. — Надо оторвать его от Излучателя!

Пальцы сжали пластину, активируя ее, я отодвинул Хранителя и дал очередь по Кайзеру. И снова световые пульсации разошлись по воздуху. Он выстрелил в ответ, не попал. Спусковой крючок у него защелкал вхолостую, Кайзер принялся перезаряжать пистолет, и тут на него налетел Горыныч, каким-то образом оказавшийся по другую сторону защиты. Выходит, это силовой щит, а не купол, он не достает до свода. Птица-мутант пикировала, как двухголовый истребитель, била Кайзера обоими клювами по голове, а потом правая голова зацепила очки и швырнула далеко в сторону — прямо под ноги Галоперидолу, который с остервенением их растоптал.

Кайзер, размахивая одной рукой, открыл огонь, но теперь он не видел меня. Несколько пуль протарабанили по доспеху Хранителя, который, кажется, даже не заметил этого, две или три ударили в Галоперидола, выбив из него темные фонтанчики. Карло укрылся позади зомби и пытался встать.

Вдруг Горыныч, отлетев от врага, спикировал к стене. Кайзер выстрелил в него, промахнулся, закричал… А птица врезалась в металлический ящичек, помигивающий диодами в углу грота. От ящика полетели искры, Горыныч долбанул его клювом, как отбойным молотком, обхватил, взлетел. Кайзер, упав на одно колено, прицелился. Выстрел… Но за миг до того Горыныч заложил лихой вираж — и пуля ударила в ящичек. Тот брызнул искрами, полетел на пол, ударился и раскололся.

Мигнув светом, силовой щит отключился, и я бросился вперед.

Но не к Кайзеру, оказавшемуся сбоку от меня — к Излучателю и присосавшейся к нему синей амебе. Выхватил нож.

Сзади загудело, и в грот въехали два антропуса. Хранитель шагнул к одному, взмахивая рукой-ятаганом, мигнул сноп трескучих ярких искр. Карло бросился на второго робота, Горыныч в это время вновь принялся пикировать на Кайзера, который палил вслепую, пытаясь веером пуль не подпустить меня, невидимого, к Излучателю.

Сдавившая рукоять ножа ладонь вспотела, пальцы от напряжения свело судорогой. Пули вылетали из грота, отскакивали от камня, падали на пол. Я был уже возле Излучателя.

Врезав стволом пистолета по левой голове Горыныча, отчего тот с воплем улетел куда-то в сторону, Кайзер выхватил большой тесак и бросился мне наперерез, полосуя воздух вокруг. Я скользнув вбок, провернулся и, прыгнув к нему, всадил клинок в горло — точным движением снизу вверх. И выкрикнул, не сдержавшись:

— Сдохни, тварь!

Кайзер рухнул на подкосившиеся колени, захрипел изумленно. Оставшись без ножа, я метнулся к Излучателю, рукой поддел теплый, скользкий артефакт и отшвырнул в середину грота, где Карло и Хранителя теснили выбирающиеся из шахты киборги.

Галоперидол набросился на зеленоватый комок, принялся его топтать. Я уставился на Излучатель. Он все еще гудел, сокращались изумрудно-синие сосуды. Как его отключить?

— У меня гранаты кончились! — крикнул Карло. — А тут еще двое!

Кайзер, сжимая шею, упал на пол лицом вниз. Я ощупал свой пояс. Одна осталась. Одна граната — против двух антропусов…

В этот момент в проеме, с которого взрыв почти сорвал камуфляжную ткань, возник черный силуэт Анубиса. В каждой руке у него было по светящемуся хлысту. Взмах — антропус, случайно заслонивший Карло, падает, разрубленный надвое, а инвалида в покореженной коляске отшвыривает к стене. Он рушится там грудой металла и плоти, шевелится, хрипит и стонет.

Взмах второго хлыста — но Хранитель успевает пригнуться. Хлыст ударяет о скалу, высекая искры. Еще взмах, Хранитель защищается ятаганом. Брызги искр, и кривой клинок падает, отсеченный в запястье. Хранитель качается, падает. Галоперидол, успевший растоптать ядовито-синий ком мозгового вируса, предусмотрительно прячется в расщелину.

Анубис шагает вперед. Кажется, меня он не видит, но стелса хватит еще на минуту, максимум. Что делать? Стрелять в него бессмысленно. Резать его тоже бессмысленно. Взрывать? Судя по всему, и это ничего не даст.

ИскИн шагнул к светящемуся кому вируса, поднял его, повернул шакалью голову в сторону Излучателя, на поверхности которого синие вены почти угасли. И пошел к устройству.

Я боком скользнул в сторону, к Карло. Взгляд остановился на его коляске. Он ведь поставил туда турбодвигатель…

Покалеченный Хранитель поднялся, скрежетнув по граниту оставшейся рукой-ятаганом. Глаза полыхнули алым. Анубис хищно развернулся к нему, будто волк.

Когда я подбежал к нему, он полз к Излучателю, его губы бессмысленно шевелились, веко дергалось.

Развернуть коляску к Анубису. Запустить мотор. Из выхлопных труб по бокам бьет дым. Отпустить рычаг тормоза…

Коляска взревела и гоночным болидом устремилась на Анубиса, повернувшегося на звук. Врезалась в него. Опрокидываясь, он взмахнул хлыстами. Первый просвистел мимо Хранителя. А от второго я не успел отскочить. Высекая искры, он обвился вокруг бронежилета, и меня потащило по полу вслед за ИскИном. Одной рукой зацепился за стену, пальцы тут же сорвало, второй попытался отодрать кнут, но он был раскаленным и жгучей болью полоснул руку. Толчок — и меня снова тащит по полу.

Разевая рот, следом бежит Галоперидол. Что-то орет Карло.

Через мгновение я на козырьке, сдирая кожу с рук, скольжу по граниту. Искрит кнут, трещит бронежилет.

Колыхнулась разорванная ткань, маскировавшая грот, будто платком на прощанье махнула. Я на миг застыл над бездной — и полетел вниз. Вслед за Анубисом, от которого ко мне протянулась светящаяся полоска кнута. Пышущая жаром магма неслась навстречу.

Ветер хлестал по щекам, свистел в ушах, магма дышала жаром, на ней вспухали раскаленные пузыри и гибли во вспышках пламени. Обеими руками я вцепился в кнут, не обращая внимания на боль, рванул — и оказался возле Анубиса. Обхватил его за плечи и оскалился в его шакалью морду.

И последнее, что увидел — это страх на ней.

А потом была вспышка, яркая, как тысячи солнц. И мир схлопнулся в черную точку.

Чернота длилась, и длилась, и длилась. Она обнимала меня, баюкала, стирала мысли и воспоминания, стирала личность. Полное обнуление информации… Форматирование…

Перезагрузка.

Когда не осталось ничего, кроме черноты, меня куда-то вытолкнуло, и я понял, что продолжаю жить. Или это предсмертная галлюцинация умирающего разума?

Рук-ног не вижу, потому что сижу с закрытыми глазами, но чувствую их и могу пошевелить. Голова тоже на месте, как и шея, плечи, спина. Задница, наконец. Она к чему-то прижимается.

Вот, понял: я сижу на твердом. Пора открывать глаза. Не хочется, а надо. Вокруг так долго было опасно, неписи и игроки постоянно чего-то от меня хотели, приходилось непрерывно действовать, спасать себя и других, теперь одно желание: сидеть молча в тишине и ни на что не реагировать.

А тишина полная. Торжественная. Но не глухая, скорее глубокая. Не холодно и не жарко. Бледные пятна плывут под веками.

Ладно, пора…

Раскрыл глаза. Огляделся с возрастающим удивлением. Черт знает что! Вроде бы я продолжаю жить. Существовать. Но где? В раю?

Я сидел на стуле посреди комнаты. Обычная такая, обои в цветочек, пустой стол под стеной. Дверь, рядом с ней второй стул. В углу шкафчик, на нем ваза и одинокий цветок. Засохший. Дверь деревянная, простенькая, зеленая краска местами поблекла и облупилась. Кстати, а вон, в углу, вторая — только не зеленая, а бледно-красная. Окно закрыто ситцевой занавеской. Сквозь нее просвечивает что-то светлое, как будто дом стоит на склоне, и в окно видно небо.

Под ногами старый рассохшийся паркет, а на мне, вот черт!

На мне оранжевый комбез. Только чешек нет, я босой. Нет, это точно не рай.

Что все это значит? Я встал, повел плечами и позвал:

— Есть кто? Эй!

Тишина. Спокойная, расслабляющая, мирная. Я размял шею, пару раз присел, помахал руками. Показалось, или пол под ногами чуть качнулся?

Надо посмотреть, что снаружи. Подойдя к двери, потянул за облупленную ручку, раскрыв, сделал еще шаг — и покачнулся на краю, вцепившись в косяк, хватая воздух разинутым ртом.

Подо мной, надо мной, по сторонам была голубая бездна. Бесконечная чистая синева, никаких горизонтов, ориентиров, ни земли, ни облаков.

Комната-коробка плыла в ней, едва заметно покачиваясь, а вокруг парило другое… другие… вокруг были… было… Вот же, твою мать!

Вокруг в бездне с разной скоростью и в разных направлениях летали осколки реальности.

Прямо передо мной проплывал треугольный ломоть земли, из которого росло дерево. Снизу торчали корни, сверху зеленела трава. Земляной горб двигался наискось сверху вниз и минут через пять, если скорость сохранится, должен был исчезнуть из вида.

Дальше парил кусок мостовой с одиноко торчащей круглой тумбой, где смутно виднелась афиша или объявление. Эта штука поднималась, медленно воспаряла в бескрайней синеве. Левее вдали плыло нечто непонятное — по-моему, остов кареты, но, может, и нет — внизу еще что-то, смахивающее на большую, сильно накрененную лодку с обломком мачты.

Сглотнув, я присел на краю пола. Покрепче ухватился за косяк и подался вперед. Внизу синева уходила в бесконечность, никакой земли и в помине нет. Обломки реальности плыли в ней одинокими точками.

Я выпрямился, попятился, не закрывая дверь. Подошел к окну, сдвинул занавеску. За ней открылся такой же вид. И что теперь делать?

Некоторое время я слонялся по комнате. Обыскал ящики шкафчика: ничего, даже пыли. Заглянул под стол и во все углы: пусто, ни смятой бумажки, ни соринки. Выглянул в красную дверь — за ней простиралась все та же синяя бездна. Тогда я передвинул стул к окну, сел и уставился наружу, упершись локтем в подоконник и положив подбородок на ладонь. Вытянул ноги, расслабился. И задумался. Я в мире, куда попадают души навсегда погибших игроков? Какое-нибудь особое вирт-пространство… вирт-чистилище, вирт-рай? Нет уж, на рай точно не похоже, что тут райского? Хотя место такое… приятное и безмятежное. Но почему больше никого нет? За окном как раз пролетал большой письменный стол, я проводил его взглядом, а потом что-то заставило повернуться — и вовремя.

Прямо в воздухе в полуметре за дверным проемом возник силуэт.

Человек в темном костюме, с портфелем в руке, шагнул в комнату. Немолодой, но и не старый. Вытянутое лицо, морщины. Глаза — внимательные и пронзительные, будто повидали много такого, чего не суждено увидеть большинству людей.

Войдя в комнату, он огляделся, кивнул мне и сел на стул сбоку от двери. Поставил портфель у ног, поддернул брюки, положил руки на колени. На портфеле была изображена перевернутая горизонтально восьмерка с одним разомкнутым кольцом — то ли неправильно нарисованный знак бесконечности, то ли лежащие на боку песочные часы.

Почему-то я не удивился. Вот совсем. Или место было такое — сглаживающее эмоции, настраивающее на философско-созерцательный лад, или я подспудно ждал, что сейчас появится этот человек из Технозамка, которого я уже видел, про которого недавно упоминала Белочка… А скорее и то, и другое.

Он сказал:

— У меня много имен, но в некоторых мирах меня называют Джи-Мэн. Можешь и ты называть так.

Голос был глубокий, гипнотический, услышав такой, хотелось закрыть глаза и раскачиваться, как змея, выползающая из мешка факира.

— А я — Шад, — сказал я. — Но ты, наверное, и так знаешь.

— Знаю. Ну… — он сделал короткий жест, — как тебе Лимб?

— Приятное местечко. Лимб? И что это такое?

— Не смогу разъяснить, оперируя понятными тебе терминами. Можно сказать, что это междумирье. А точнее, междувиртмирье. Резервное Пространство, где плавают куски кода, программная труха, обломки локаций. В конце концов, неважно. Здесь не задерживаются, сейчас для тебя это просто место встречи со мной.

— Вот! — я поднял указательный палец. — И тут мы подошли к вопросу, который волнует меня даже больше. Кто ты такой?

Он молчал и внимательно смотрел от меня.

— Или себя ты тоже не можешь описать в понятных терминах?

— Могу, но лишь частично. Я представитель организации, которую на твоем языке можно назвать Свод Миров. В последнее время ты стал свидетелем и участником необычных событий, да, Шад? Я прочту небольшую лекцию, слушай внимательно. Вирт все теснее соединяется с реалом. Происходит то, что мы называем симбиозом реальностей. В этой ситуации все больше преступников прячутся от закона в вирте, поместив свои тела в «банки плоти», где, по закону, их не могут арестовать. Кроме того, крупные преступные корпорации расширяют в вирте свое влияние. Свод Миров борется с… Это глупо и банально, но давай назовем их темными силами. Силами, пытающимися подчинить Троемирье, то есть Аномальные земли, Готику и Деус.

— Из кого этот твой Свод Миров состоит? Вы — люди? Ты — человек?

Легкая, едва заметная улыбка коснулась его губ.

— В понятных тебе терминах я — человек. Но — обладающий большими возможностями. Можно также использовать слово маг, хотя оно плохо отражает суть.

— А вот мне почему-то кажется, что я вижу аватар ИскИна. Как Анубис… знаешь ведь про Анубиса?

— Я знаю все, что знаешь ты. И я не ИскИн. Пока что мы не можем быть уверены в тебе настолько, чтобы рассказать всё о Своде Миров и нас самих. Достаточно того, что ты знаешь, а вернее — примерно понимаешь, чем мы занимаемся. Если, конечно, ты поверил мне.

— Почему-то я тебе верю. Даже не знаю почему, но… Скажи, что такое Переход? О нем говорил Архитектор.

— Ты и сам уже понял. Окончательное погружение сознания в вирт. Отключение от тела без стирания. Новое состояние человека. Из клубка биохимических реакций, протекающих в коллоидном желе под названием «мозг», сознание превращается в клубок цифровых взаимодействий, живущий в Сети. Есть мнение, что обычные люди — всего лишь куколки, из которых может вылупиться бабочка. А может и не вылупиться. Бабочка-сознание, свободное от оков тела, способное путешествовать в бесконечных мирах, меняя тела. Это именно то, что некоторые называют цепочкой реинкарнаций. Или Колесом Сансары. Круговоротом рождений. Теперь ты можешь думать о себе, как о постчеловеке. Или виртмэне, если это польстит тебе.

— Не польстит. Мне почти наплевать, я просто устал и хочу отдохнуть. Здесь так… тихо.

— Отдыха не будет, — возразил Джи-Мэн. — В Лимбе не задерживаются, здесь нет жизни. Скоро тебе надо будет принять важное решение. Очень важное, оно станет самым главным выбором в твоей жизни. А пока что я могу ответить еще на несколько вопросов, если они у тебя есть.

Я снова глянул в окно и сказал, рассматривая проплывающую там каменную башню:

— Короче говоря, я перешел.

— Да. С некоторыми это происходит само собой, некоторых нужно, скажем, подтолкнуть. Мы даже не знаем точного времени твоего Перехода, он случился слишком естественно и незаметно.

— А Тень, то есть Таня? И другие рабы? — я повернулся к нему.

— Таня не перешла. И большинство остальных… Перешедших единицы. Мы ищем их.

— Так вы — организация перешедших? Виртмэнов?

— Можно сказать и так, хотя это будет очень узкое и не совсем верное определение. У нас осталось мало времени, — отдернув рукав пиджака, он посмотрел на часы. — Через две минуты мне нужно уходить, а тебе — сделать свой выбор. Теперь слушай, не перебивая. Я буду упрощать и адаптировать информацию для твоего пока еще слишком человеческого сознания.

Джи-Мэн скрестил руки на груди и, откинувшись на стуле, заговорил:

— Троемирье все больше переходит под управление ИскИнов, теперь без их согласия невозможны никакие серьезные изменения. Кроме того, Вирт соединен с Реалом тысячами связей. Представь две паутины, которые постепенно переплетались, все глубже входя друг в друга… И теперь же превратились в одну паутину. Ты знаешь, например, что большинство управленцев корпорации «Сони» целиком живут в вирте, в Деусе? Видел бы ты их квартал… Тела лежат в корпоративном депозитарии, все управление происходит из вирта. А знаешь, что все последние модели «ниссана» и «юджи-моторс» разрабатываются в вирте? На их технологических линиях в реале почти не работают люди. Дизайн, создание опытных моделей, обкатка — все осуществляется в вирте, кстати, в Аномальных землях, только в другом Кластере. Их собственном, неигровом, обычные пользователи туда не допускаются. В нем действуют дополнительно откалиброванные и усложненные физические и химические законы. Когда новая модель автомобиля полностью готова, оттестирована, вся документация под нее сделана — ее в виде алгоритмов заливают на управляющие сервера реального завода, и тот начинает штамповать машины. Из вирта приятнее и интереснее командовать процессами в физическом мире, в том числе и финансовыми. Теперь грубое вмешательство в вирт просто невозможно. Слишком трудно просчитать последствия в реале. Поэтому мы действуем в рамках игровых законов и реалий, не вмешиваясь напрямую. Своду Миров нужны обученные люди, опытные и умные, которые ловили бы преступников, нарушающих равновесие, и решали другие проблемы. Ты подходишь на эту роль. Согласен стать агентом Свода в Троемирье… и, возможно, не только в нем?

Я ссутулился, потер лицо, помассировал виски. Не поднимая головы, спросил:

— Вы знаете, что стало с Кайзером? Я видел только его разлагающееся тело, но что с сознанием? Он перешел, как и я?

— Его впитал Анубис, — сказал Джи-Мэн, и я удивленно поднял голову.

— Что? Как?

— Как перед тем Конструктора — ИскИна, заправляющего в НИИ Кибернетики. Чтобы получить контроль над киборгами, Анубис с Кайзером атаковали его, и Конструктор был поглощен, стал частью Анубиса. А потом тот впитал и Кайзера. Они превратились в единую личность.

— Так это и был тот путь отхода, про который говорил мне Кайзер? Или Анубис обманул его?

— Мы не знаем. Известно другое: существо, которое ты называешь Анубисом, живо.

— Про это я уже догадался. Я-то жив… И где он?

— По нашим данным, переправился в Готику. Причем, из-за некоторых особенностей течения времени в виртмирах Анубис появился там уже давно. Это и может стать твоим первым заданием. Ты ведь знаешь, что представляет собой Готика? Полный магии огромный остров посреди океана. Часть его используется как тюрьма, вернее, ссылка. Начало игрового процесса будет стандартным, чтобы не привлекать ничьего внимания. Мы перенесем тебя на тюремную баржу, в личину заключенного. Когда попадешь на Готику, окажется, что Анубис уже какое-то время находится там и, возможно, успел многого добиться. Он попытается подчинить остров, сделать его своим плацдармом для экспансии в другие миры. Есть определенные намеки на то, что Анубис и его «рабский вирус» — лишь элемент гораздо более крупной и серьезной программы. Чего-то, что называют Глобальный Протокол, однако подробности пока неизвестны. Твое задание на Готике: найти Анубиса, спрятавшегося под другой личиной, и нейтрализовать его. И помочь тебе мы сможем лишь в узких рамках, не нарушая основные законы мира.

Джи-Мэн встал, подхватив портфель.

— Нет, подожди, но если… — начал я.

— Сейчас больше никаких вопросов, — прервал он. — Мы не угрожаем и не хотим заставлять. Нам нужны добровольные работники. Если откажешься — вернем тебя в Аномальные земли, в аватар первого уровня, и можешь делать, что хочешь. Сотрем память, забудешь про нас, про все, что случилось. Станешь обычным сталкером в том мире, который будешь воспринимать как единственную реальность… Что ж, неплохая жизнь. А если согласен, сможешь путешествовать по бесконечным мирам. Для возвращения в Аномальные земли тебе нужно выйти отсюда через зеленую дверь. Чтобы попасть в Готику — через красную. В зависимости от твоего выбора мы либо еще увидимся, либо нет. Поэтому сейчас я говорю «прощай». От тебя зависит, превратится ли оно в «до свидания».

Он кивнул мне, шагнул в проем, прямо в бесконечный океан воздуха. Зеленая дверь сама собой захлопнулась с громким стуком. Я вскочил, протягивая вслед руку.

— Не, стой…

Но его уже не было.

И что теперь делать? Перед глазами вереницей мелькали фрагменты так хорошо знакомого мира: хищная лиана, мертвый сталкер, мутант Вага, люди из поселка Мшистый, отряд зомби, крадущийся по темной комнате доктор Моро, Карло — жив ли он? — дома Любеча, мой верный мехапес, портной Изя, Хранитель. Нарезкой кадров понеслись лица — Росса, Ливси, Тани, даже сталкер Попингуй мелькнул среди них, потом появилась величественная картина восхода солнца над Технозамком, лодки и катера на водных улицах Дикого города, мертвяки Нерезиновска, жирный оружейник Мамонт и хитрый лекарь Эскулап, а потом снова возникло лицо Тани…

И потом стерлось, исчезло.

Все это позади. Как там сказал Джи-Мэн: «Сможешь путешествовать по бесконечным мирам»? Так чего же я медлю?

Я подошел к красной двери, распахнул ее и шагнул наружу, в синеву Лимба.