Под утро — рассвет только начал разгонять ночную темень — тяжелый кулак бронированной баритской конницы, несущейся лавой на огромной скорости вниз по пологому склону холма, ударил по спящему лагерю герцога. Недостаточно выдвинутые ночные дозоры предупредить не успели, наряды часовых были сметены походя. Крики натыкаемых на длинные копья и разрубаемых острыми мечами сангарцев смешались с заполошными командами выскакивающих из палаток командиров. Никак не успевающие натянуть кожаные броники бойцы скашивались потоком стрел. Кровь лилась рекой.

Герцог выдернул из ножен Святой меч и как был, голышом, успев только вбить ноги в сапоги, выскочил из шатра и бросился в сторону шума. Успел увернуться от стрелы и, отбив рукой в сторону метящее точно в центр груди копье одного вражеского кирасира, встретил на противоходе своим булатом длинный клинок другого. Звон, и всадник с обломком оружия мертвым кулем — в глазнице нелепым украшением лицевой пластины шлема торчал хвостовик метательного ножа — свалился под ноги. Покатившись кубарем — удар меча был очень сильным — Кирилл заметил нагую принцессу — она даже обувь не успела одеть — отбросившую тяжелую копну черных волос назад и раз за разом метающую ножи. В двух шагах от Астории леди Варвара, также сверкая всем своим великолепием в неглиже, неутомимо стреляла из огромного лука, совсем не обращая внимания на наискосок вонзившуюся в ее левую грудь стрелу. Кирилл вскочил, встретил острой кромкой еще один кирасирский меч, опять услышав звон лопнувшего железа, и, извернувшись как змея, всадил, с некоторым трудом пробив броню, свой клинок в бок вскочившего на стременах врага. Выдернуть уже не смог — руку у самой кисти пронзил дротик, своим широким наконечником наполовину перерубив запястье. Увидел несущегося на него еще одного закованного в броню всадника с занесенным мечом, но ужаснуться не успел — как из‑под земли выскочил тоже совсем неодетый Сашка с копьем. Отвернуть противник уже не успел — пятка копья была вжата в землю, а на острый наконечник глубоко напоролась грудь коня. Сам всадник был сметен с гибнущей лошади хищным броском гепарда. Герцог попытался левой рукой выдернуть Святой меч из упавшего и орущего как недорезанный хряк врага, но ладонь пригвоздила к земле стрела. Впрочем, смотрел он не на пришпиленную руку, а на правое перебитое запястье, откуда толчками хлестала кровь. «Как же, оказывается, много ее во мне — льет и льет!» А потом вдруг руки охватила тугая петля аркана, прижавшая локти к голому телу. Резкий рывок — теперь боль разрывала еще и левую ладонь, через которую прорвалось оперение стрелы. Кожаная удавка тянула все быстрей и быстрей. Кирилл успел расслышать громкий вопль «Тащи! Тот, кого искали!», увидел неотвратимо надвигающийся на голову булыжник, и все поглотила тьма…

На тщательное обследование всех новорожденных модификантов у Сюзанны ушла почти неделя. Только потом она немного расслабилась, убедившись в практически идеальном здоровье малышей. И при этом весьма задумалась, что же такое они с мужем сотворили, дав жизнь этим созданиям Ицхака Барденштейна, инженеров «Генетик компани» и, в определенной степени, ее самой? Болеть, как выяснилось в результате исследований, суперы не могли по определению — иммунная система и так на ее взгляд излишне мощная, оказалась дополнительно подключена к тому самому механизму сравнения, который предотвращал у женщин рождение ребенка с повреждениями генома. Раньше, только по генной карте, Сюзанне эту связь обнаружить было невозможно. Да и название «иммунная» не совсем правильно отражала глобальную роль этой системы в организме супера. Она командовала практически всей жизнедеятельностью модификанта, безжалостно удаляя не только поврежденные радиацией клетки, но и любые другие, не соответствующие оригиналу в механизме сравнения. Откуда тогда болезни возьмутся, если при первых признаках какого‑либо непорядка в органах, пораженная часть просто–напросто удалялась с немедленным выращиванием новой? С ума сойти — даже критические поражения головного мозга не очень‑то и страшны суперам. Память, как известно специалистам по ЦНС [1] уже несколько веков, сдублирована в обеих половинах коры, и если для обычного человека необширное повреждение мозга уже чревато летальным исходом, с почти обязательной амнезией, если все‑таки выкарабкается, то модификанты отделаются лишь временной потерей работоспособности. У них ведь даже нервные клетки восстанавливаются. Сердце супера способно биться без усталости аж до трехсот — трехсот пятидесяти ударов в минуту, снабжая мозг и все органы необходимым количествам кислорода и питательными веществами в любых критических ситуациях. Резко увеличенная печень при кровопотерях способна была выжать из себя до одиннадцати литров крови. Вообще, при любых травмах все ресурсы организма шли сначала на «ремонт» только важнейших органов, жертвуя второстепенными, и только после ликвидации опасности для жизни шло планомерное восстановление всего организма.

Загрузив всю новую информацию в сеть базы, Сюзанна попробовала смоделировать несколько «нештатных» для модификанта ситуаций. Перелом позвоночника — а как вообще можно сломать эти армированные металлом кости? — вызвал что‑то типа комы, но уже через пару дней — сеть просчитала ситуацию за секунды — модель была вполне работоспособна, выглядя при этом весьма тощей — кожа да кости. Врач элементарно забыла, что даже виртуальный прототип во время эксперимента требуется кормить, пусть и виртуально. Любые травмы, кроме прекращения тем или иным путем работы сердца, почти полного лишения крови из тела и остановки дыхания более чем на пятнадцать–двадцать минут, не приводили к летальному исходу.

Женщина сидела перед монитором ошеломленная этими данными и пыталась осознать, что же такое она сейчас носит под сердцем? Критически посмотрела на свой живот, даже расстегнула блузку и сдвинула вниз юбку с трусиками. Потом вообще скинула всю одежду и, включив монитор в режим зеркала, камер‑то вокруг хватает, начала внимательно разглядывать себя со всех сторон. Живот пока внешне почти ничем не отличался от обычного размера, разве что приобрел этакую изящную чуть излишнюю сферичность, как будто переела пирожных. Для восьми недель это нормально. Впрочем, и вся она стала какой‑то гладкой. Нет, не гладкой, вдруг дошло до нее, а… молодой! Ни одной, даже самой мелкой морщинки на лице. На тридцать два года она сейчас никак не выглядит! Максимум — на двадцать три, двадцать четыре! Совсем молоденькая, но при этом, как говорится, в самом соку! А бюст! Она сосредоточила внимание на своей груди. Форма, можно сказать, идеальная! Соски задорно торчат вперед. Ореолы чуть потемнели и увеличились? Ну, так она же беременная как‑никак. Даже пощупала свои налитые груди, оторвавшись от ореховых чипсов. С месяц назад, однажды утром почувствовав, что бюстгальтер ощутимо жмет, и надо бы изготовить на размер больше, накинула платье без этого, привычного раньше элемента одежды. Соски через ткань будут заметны? Так все равно кроме мужа здесь никто не увидит. С тех пор так и не одевала лифчика — без него нормально и дышится свободней. И это, преследующее ее последнее время радостное ощущение, что молодая и красивая, оказывается совсем не выдуманное. То‑то Пашка на нее что в одежде, что без, последнее время наглядеться не может. Набрасывается по вечерам, прям как зверь. Ну, надо честно признать, что сама Сюзанна полностью за! Море удовольствия! Даже когда он впервые пришел в ее каюту тогда, просить прощение за насилие, так здорово у них не получалось. Да что же это такое вообще творится?! Она опять критически посмотрела на свой живот, уже начиная догадываться. Кровь! Она ведь у матери и детей до родов общая! Решительно воткнула себе в руку внутривенный катетер и, нацедив полную мензурку, отправила дрона в лабораторный отсек делать полный анализ, в обязательном порядке включая гормональную составляющую. Последнее время, с тех пор как решился сам собой вопрос с интоксикацией, Сюзанна чувствовала себя просто великолепно, потому и мысли не было сделать себе на всякий случай анализ. Ведь даже постоянное желание чего‑нибудь пожевать, немедленно удовлетворяемое в полном объеме, лишнего веса ей совершенно не прибавляло.

Она выкинула пустой пакет из‑под чипсов — и когда успела слопать? — в мусорную корзину. Подумала, что бы еще такое по–хрумкать, и остановилась на ореховом йогурте. Вот за вылизыванием ложки перед уже пустой упаковкой ее и застал подполковник. В очередной раз с заметным удовольствием полюбовался и только потом спросил:

— Голышом больше влезает?

Ответ его весьма порадовал и даже воодушевил:

— Пашка, а шел бы ты… в душ. Потом можешь делать со мной все, чего твоя душенька пожелает.

Затонов было ринулся в ванную комнату, на ходу сдирая комбинезон, но был резко остановлен следующим пожеланием жены:

— Стой! Наверное, будет лучше, если мы пойдем туда вместе…

Далеко утащить своего герцога сангарцы не дали, все‑таки у них было минимум трехкратное численное превосходство. Внезапность удара противника уже потеряла свою остроту, группы высыпавших из палаток только с оружием в руках воинов успели организоваться, офицеры, особенно те, что с опытом, не обращая внимания на раны, начали отдавать команды, на ходу разбираясь в ситуации. Натянутый аркан почти сразу порвала метко выпущенная леди Варварой стрела. Тащащий юного монарха всадник в тяжелой броне, потеряв сопротивление оттягивающего назад грузаа, перелетел через холку лошади и, ломая шею, врезался в землю. На шлем тяжелораненого кирасира опустилось массивное копыто боевого коня, круша и продавливая череп. Вокруг вдруг стали появляться многочисленные нагие фигуры разведчиц с ножами, буквально молниями вылетающими из их рук, и метаемыми в дальние цели дротиками — палатки разведроты стояли около штабных.

Кирилла подняли и, зажимая раны, бережно понесли в шатер. Бой вокруг уже затихал.

Герцог пришел в себя от тупой боли в правом запястье. Сжал зубы, чтобы не застонать, открыл глаза и посмотрел. Из‑под пропитавшейся кровью тугой повязки торчали пальцы. Уже хорошо — не придется новую кисть отращивать. Чуть подвинул ноющую руку, аккуратно пристроенную кем‑то у него на груди, и непроизвольно облизал пересохшие губы. Тут же ему осторожно и ласково приподняли голову, и перед глазами оказалась полная кружка. С трудом, но выпил до дна слабое, но терпкое красное вино, обычное питье для раненных с большой кровопотерей, и поднял благодарный взгляд на… Поила и придерживала ему голову леди Вероника.

— Что произошло?

— Еще разбираются. Скорее всего, отряд кирасиров из крепости шел на поддержку взвода пограничной стражи. Они вовремя сориентировались и, сконцентрировавшись за деревьями на холме, ударили сходу.

Оценивать анализ графини Кирилл не стал — голова плохо соображала.

— Астория? — спросил про принцессу.

— Цела и невредима. Вот она‑то с его высочеством Михаилом и разбирается, что случилось.

— Варвара? — вспомнил Кирилл о второй девушке, ночевавшей сегодня в его шатре.

Графиня хихикнула: — Заканчивает уже процесс излечения, — и указала рукой в сторону. Герцог с некоторым трудом — слабость была во всем теле — повернул туда голову.

Юная баронесса так еще и не успела накинуть на себя одежду. Она стояла, опираясь правой рукой на громадный лук, а левой прижимала к своей окровавленной груди вихрастую голову двенадцатилетнего Антона. Тот с упоением зализывал место, откуда уже была извлечена стрела — сантиметра три–четыре чуть выше и сбоку от соска — и руками откровенно лапал девушку за монументальные бедра.

«Куда торопится? — раздраженно подумал Кирилл о мальчишке. — Варвара его потом отблагодарит в более комфортных условиях и полностью».

Раны на Наташке зализывали всегда — заживало значительно быстрее. Но не всюду можно было самому дотянуться.

Тяжело откинувшись обратно на подушку, герцог задал следующий вопрос:

— Наши потери?

— Точно пока неизвестно. Я слышала только о полутора десятке — кирасирам же не дали времени на добивание. Но раненых до ужаса много.

— Еще что‑то, что я должен узнать сразу? — он чувствовал, что веки наливаются свинцом, наверно, слишком много крови потерял.

Уголки губ у графини опустились:

— Твои волкодавы… Втор погиб — лошади копытами забили, когда они с Паразитом сразу нескольким кирасирам сбили атаку к твоему шатру. Выживет ли Паразит — неизвестно. Пока вроде держится. У Зверюги передняя лапа перебита, но ничего опасного для жизни. С ними сейчас твой Александр возится.

Глаза закрылись, но еще задолго до того, как окончательно вырубиться, понял главное — во всех смертях своих воинов виноват только он и никто более. Слишком многое упустил. Не учел, тупо передирая земные уставы, огромной разницы между землянином и модификантом.

— Мы слишком многого о них еще не знаем, — резюмировала Сюзанна после продолжительного рассказа о своих вчерашних открытиях. — Кстати, ты обратил внимание, что малыши почти постоянно облизывают свои губы?

— Точно! — немедленно отреагировал подполковник. — Бывает, даже во сне облизываются. А я‑то не мог понять, что в поведении этих колобков меня смущает!

— Все потому, что у них не слюна, а универсальное лекарство, — поучительно начала объяснять жена. — Чего только подъязычные слюнные железы суперов не выделяют, включая, в том числе и лизоцим [2] в диких количествах, и даже весьма активный соматотропин.

— Гормон роста? — решил уточнить Затонов.

— Он самый, — кивнула жена.

— Девушка, а знаешь, что ты не только помолодела и жуть как похорошела всего за пару месяцев, — Сюзанна немедленно расцвела от этих слов, — но еще и немного подросла.

— Правда? — улыбка медленно сползла с ее лица, сменившись глубокой задумчивостью.

— Правда, правда. Минимум на пару сантиметров. Глазомер меня никогда не подводил.

— Подожди, Пашенька, дай подумать, не сбивай с мысли, — протянула Сюзанна, рассеяно глядя в сторону.

Подполковник только молча пожал плечами, включил приготовление кофе и сам задумался. В общем‑то, жизнь здесь, глубоко под поверхностью Олимпа, его более–менее устраивает. Любимая женщина рядом. Отзывчивая, любящая, красивая и, самое главное, понимающая. Работы хватает, даже своей огромной библиотекой ни разу не воспользовался. Жить, не то чтобы не скучно, а очень даже интересно. Ну что еще человеку надо?

Затонов поставил перед женой чашечку с ароматным напитком, сам не торопясь сделал пару глотков кофе и продолжил размышления. Все‑таки чего‑то, какой‑то буквально малости, но все‑таки не хватает. Хотя нет, совсем не малость чувствуется, а острая потребность! Только вот в чем? На авиобазе этого хватало с избытком. Общение и пьянки с другими офицерами? Нет, конечно. Во всяком случае, уж точно не выпивка. Пиво‑то совсем почти перестал употреблять. Под настроение стопочку–другую беленькой бывает, пропускает. Значит, вопрос все‑таки в общении? Нет, тоже не то. Хотя со старым другом Джасом посидеть ни в коем случае не отказался бы. Только вот нет его на этом свете — сгорел подполковник Джастин Зальцберг под сосредоточенным огнем генаев перед входом в фарватер. Отдал свою жизнь, можно сказать, за идею. За маленьких суперов, сосущих сейчас молочную смесь в своих колыбельках. Тех, чьи потомки через полсотни земных лет и трех тысячелетий Наташки выметут на боевых звездолетах генаев из галактики. Тех, кто почти наверняка перевернет и оздоровит Земную цивилизацию.

«С чего это вдруг я сегодня такой пафосный?» — успел подумать подполковник, так и не разобравшись, чего ему не хватает в жизни, когда Сюзанна обрела ясность во взгляде и весело заявила:

— Значит так, Пашка, придется тебе в ближайшие месяцы подрабатывать кроликом.

— Каким кроликом? — не понял Затонов.

— Подопытным, естественно, — хмыкнула жена, — каким же еще? Ну где я здесь найду еще одного озабоченного мужика, представителя «хомосапиенс» обыкновенный?

— А по рогам? — непроизвольно слетело с губ возмущенного подполковника.

Жена демонстративно принялась ощупывать свою голову:

— Они у меня уже выросли? — и грустно добавила: — Эх, Пашка, не успела я замуж выскочить, как мне уже изменили. Вот знала ведь, что весьма ненадежный ты человек, но такой ранней измены никак не ожидала…

Они оба прыснули смехом, потом целовались, и, наконец, Сюзанна все‑таки объяснила:

— У нас полно сохраненного биоматериала из репликаторов. Не высасывать же кровь из маленьких модификантов, хотя, как выяснилось, это им не особо и повредит. В оставшихся после родов плацентах крови хватает, а в ней гормоны, что такое чудо со мной сотворили. Это же мировое открытие! Переворот в косметологии и, весьма вероятно, в геронтологии. Мы‑то сами никак не сможем проинформировать медиков в Солнечной, но наши записи суперы ведь все равно землянам когда‑нибудь доставят. Вот я и хочу нечто подобное на тебе попробовать. Не вся кровь, конечно, годится, а только половина — та, что после мальчиков, — она выложила все на одном дыхании и тут же спросила: — Теперь согласен подопытным кроликом подрабатывать?

— А что тут говорить? Полное отсутствие у нас какого‑либо опыта в конных рейдах крупных войсковых соединений. Элементарно просрали ночную атаку, — вздохнул герцог. — Противник на данный момент ощутимо сильнее нас. А вот их командир дурак. Если бы он поставил себе задачу уничтожить максимум наших бойцов, а не прорваться к моему шатру и захватить или ликвидировать командование, то наши невозвратные потери были бы ощутимо больше. Не семнадцать человек, а минимум семьдесят–восемьдесят. Сами же баритяне в этом случае отделались бы только ранеными. Ну, случайно, могли бы потерять одного–двоих. Прорываться клином в центр лагеря — вообще идиотизм. Ясно же было, что завязнут.

— У него настойчивое желание было именно тебя, высочество, живьем взять, — признался сэр Стоджер, баюкая забинтованную культю. Ночью на полковника, рванувшего в самую гущу боя, накинулись сразу шесть противников, потерявших своих коней от сангарских стрел и многочисленных метательных ножей. При таком численном преимуществе врага никакое умение, увы, не поможет. Одного кирасира — ох и красивая девка была! Прямо бестия в броне — полковник успел ликвидировать путем отделения шейных позвонков от тела, еще двоих ранил, но потом сам лишился руки почти по локоть. Противники ринулись к шатрам штаба, посчитав Стоджера уже не опасным, но встретились с Наследным герцогом Михаилом, графом Ризенштайном и ночевавшими в их шатрах девушками. Там кирасиры и полегли.

— Допросили пленных? — догадался Кирилл, только час назад пришедший в себя от жажды. Кибитка покачивалась, и забинтованная правая рука отдавалась тупой болью на каждую неровность дороги. Грета, напоив герцога вином, категорически отказалась кого‑либо звать и сама не пожелала отвечать на любые вопросы, пока герцог не поест. При попытке нажать, заткнула рот статьей устава, где было четко сказано, что получившие ранение командиры лишаются каких‑либо прав, пока не будут признаны хотя бы ограниченно годными. Пришлось раненому сначала съесть полную миску исключительно вкусной гречневой каши с мясом, запивая тут же приготовленным на маленькой жаровне горячим шоколадом, только потом к нему допустили сэра Стоджера.

— Допросили, — протянул полковник. — Сволочь Лоусвилл за твою голову премию объявил — сто тысяч золотых. А за живого — в пять раз больше. С одной стороны — высоко ценит, с другой — похоже, после обнародованной клятвы на Святом мече, очень у него большое желание тебя лично помучить.

— Генай с ним, — махнул Кирилл левой, уже практически не ноющей, рукой. — Давай‑ка, сэр Алексий, вместе подумаем, что не так у нас в армии, раз такую конфузию допустили? Семнадцать человек, как ты сказал, на пустом месте потеряли и почти двум сотням до трех недель восстанавливаться, а тебе самому на реабилитацию минимум три месяца надо.

Подумать им не дали. В кибитку запрыгнула прямо с седла принцесса и, грозно заявив сэру Стоджеру, что он еще ограниченно годным не признан, прогнала полковника в его кибитку. Тот только развел руками, охнул, схватившись за культю, и бережно поддерживаемый, был принят на руки воинов, понесших его в свой персональный передвижной лазарет.

Леди Астория тщательно задвинула занавеску и, устроившись рядом с герцогом, разревелась. Грета немедленно поддержала принцессу, даже не пытаясь скрыть жалость к своему господину, что вообще‑то не было принято в Европе.

— Пр–рекратить, — попробовал рявкнуть Кирилл, но получилось как‑то пискляво — сил еще совсем не было.

Команда все‑таки подействовала, но не очень эффективно — всхлипывания продолжались.

— Иди отдохни, — посоветовала Астория девчонке, — третий день ведь не спишь.

— Не очень устала, — явно привирая, попыталась оспорить Грета, — Может еще чем помогу?

— Иди, иди. Антошка тебе в своей повозке место приготовил. Поспи хоть до вечера. Я сегодня от нашего героя уже ни ногой.

Когда служанка, забрав из‑под полки свой пояс с кинжалом и метательными ножами, все‑таки покинула кибитку, принцесса объяснила:

— Почти сутки тебе лицо зализывала, сокрушаясь по красоте любимого хозяина.

Леди Астория, приподняв боковой клапан — свет упал прямо на парня — стала критически разглядывать результат работы девчонки. Потом закрыла окошко и сообщила: — Нормально. Следов не останется.

До герцога вдруг дошел смысл предыдущего сообщения:

— Я красивый?

— Конечно! Красавчик, каких мало. А ты не знал?

— Всегда считал, что мужчине достаточно быть чуть краше гориллы.

— Дурак! — констатировала принцесса, стягивая через голову кожаный броник.

Он протянул левую руку и вытащил длинную заколку из тугого кокона ее прически. Черный водопад накрыл голову Кирилла, обдав горьковатым и, похоже, уже родным ароматом. Она наконец‑то улыбнулась и легла рядом:

— Есть еще не хочешь? Тебе теперь много надо, пока рука не заживет.

— Совсем недавно полную миску каши с горкой опустошил, — отказался герцог и спросил: — Сильно устала?

— Намахалась топором, — согласно кивнула Астория, — сам же знаешь, другим по статусу не положено. Вот мы с твоим братом две с половиной сотни пленных и порубали.

— По стандарту? — вяло поинтересовался Кирилл.

— А как иначе? Чарку крепкого вина, палку в зубы, чтоб не орал, и пальцы на ногах с правой рукой под корень долой — минимум год оружие нормально держать не смогут. Даже разбираться, кто левша не стали.

Помолчала и добавила совсем не в тему:

— Графинюшка наша Вероничка довольная — под три сотни отличных боевых коней добавилось. А парочку приваженных пришлось отпустить — ни у кого рука не поднялась. Снаряжения взяли — не счесть. Но железную бронь никто на себя напяливать не хочет — тяжело, а толку немного. Только от стрел надежно прикрывает. От мечей и копий — не очень‑то.

— Как там мои четырехлапые? — перебил ее герцог.

— Втора жалко, — опять всхлипнула девушка, — а Паразит теперь выживет, но выздоравливать будет долго — у собак же регенерация медленней, чем у нас работает. Сашка ему из разрубленного тобой кирасирского меча на камне опилок наточил и подкармливает. Пардус злой — к тебе не пускают. Рычит и куксится. Лапа к шине примотана — на трех ковыляет. Или иногда только на задних топает — смешно, очень косолапит. Но, в основном, рядом с Паразитом отлеживается.

Он и сам не заметил, как заснул под тихий говорок принцессы. Вопрос «Почему мы идем на север, а не на северо–запад прямо к Черному лесу, как сначала планировали?» герцог действительно не слышал.

Первые признаки эффективности воздействия на «подопытного кролика» гормональной терапии Сюзанна заметила уже через пару недель по заметно увеличившейся неутомимости мужа по вечерам, что весьма радовало их обоих. Но сейчас ее мысли были почти все время заняты ближайшим будущим маленьких монстриков, растущих буквально на глазах в колыбельках дрон–нянек. Они уже вовсю ворочались, постоянно шевеля уже заметно выглядывающими из вытянувшихся утолщений на месте будущих конечностей малюсенькими пальчиками. Наметилась пока совсем коротенькая шея и начала оформляться форма именно человеческой головы с первыми волосиками на ней. Тельца вытянулись и уже совсем не походили на колобки. Объемы потребления молочной смеси резко возросли, впрочем, как и количество гигиенических процедур — пачкали свои подгузники малыши, иногда не отрываясь от сосок. Через несколько дней должны открыться веки с пушистыми ресничками, заменившие глухие кожаные перепонки в глазницах, и мозг суперов получит в свое распоряжение основную сигнальную систему для постижения окружающего мира. Вот это будущее постижение почему‑то пугало Сюзанну, пока она не сформулировала из этой боязни четкое видение проблемы.

В субботу — распорядок, при отсутствии неотложных дел, они старались соблюдать — сразу после завтрака направились на пляж у маленького озера. Затонов, сразу забравшись на глубину, несколько раз нырнул, проверяя рост ракушек, которые он недавно запустил в озеро. Были определенные мысли попробовать получить натуральный жемчуг, не особо поддающийся синтезу. Затем плавал разными стилями от берега до берега — восемьдесят метров туда и столько же обратно — пока не посчитал нагрузку на мышцы достаточной. После чего растянулся на кварцевом песке пляжа загорать.

Сюзанна, походившая с отросшими до попы волосами на русалку, долго играла с радостно тявкающими щенками на мелководье, пока они совсем не выдохлись. Вылезли из воды, винтом отряхнулись, разбрасывая со шкуры капли во все стороны и, чуть отойдя от берега на заплетающихся лапах, улеглись, вывалив языки и часто–часто дыша. Женщина, совсем не устав, все‑таки тоже покинула озеро и, из вредности выжимая на спину загорающему мужу свою роскошную белокурую гриву, сначала посетовала:

— Растут сумасшедше. Забот с ними нынче — выше крыши, — потом спросила: — Резать или нет?

Затонов лениво повернул к ней голову, полюбовался, буквально ощупав взглядом, и пригрозил:

— Не вздумай! Сразу на развод подам.

Сюзанна села по–турецки, откинув гриву назад, подтянула к себе прихваченный из апартаментов в замке контейнер, вытащила большой термос с холодным виноградным соком, поставила перед носом у мужа вместе с хрустальными стаканами, перебрав несколько упаковок, вытащила банку с цукатами в шоколаде и отправила сразу парочку себе в рот.

Подполковник намек понял и, немедленно наполнив стакан, протянул жене.

Та, благодарно кивнув, дожевала цукаты, с жадностью опустошила посуду до дна и заявила:

— Пашка, надо бы построить для наших суперов новые помещения рядом с лабораторным отсеком.

Он удивленно задумался и только потом спросил:

— А чем тебя большие комнаты на втором этаже донжона не устраивают? Высокие, светлые, поставить кроватки, манежи, можно прямо там бассейны–лягушатники соорудить — пусть развлекаются.

— Вот тем и не устраивают, что большие и светлые. Модификантиков сюда, в замок, вообще переводить нельзя ни в коем случае. Даже показывать эту маленькую долину не стоит.

Подполковник опять подумал, морща лоб, и потребовал твердым голосом:

— Обоснование?

— Психология, Пашенька, психология, — ответила Сюзанна, валяя прибежавших щенков по песку. Боня, отличавшийся от Тепы рыжим ухом, смешно тряся лохматой головой, рычал и вновь бросался в атаку на женщину, в результате опять оказываясь на спине в песке. Второй щенок, медленно молча подползал и только в самый последний момент бросался на обидевшую его руку. И точно также как первый оказывался отброшенным.

— Вот попробуй сам представь — живешь в большом красивом замке, где полно разных непонятных вещей, которые так интересно исследовать. Только почувствовал, как прекрасна и увлекательна жизнь в этом уютном местечке рядом с любящими тебя родителями, как тебя выкидывают в чужой огромный мир, где все надо делать самому, от добывания пищи и до уборки фекалий. К самостоятельности малышей придется приучать с первых осознанных дней их жизни. И совсем другое дело, если тебя из темных тесных закутков перевезли в необъятный светлый мир.

— Не боишься, что у них сразу агорафобия [3] проявится?

— Нет, — немедленно ответила Сюзанна, поймав Тепу и тряся за холку явно довольного этой процедурой расслабившегося щенка. Немедленно под свободную руку заполз Боня, требуя такой же ласки, — их мозг достаточно рационален, чтобы нужно было опасаться каких‑либо фобий.

— А как же тогда наши дети? — Павел придвинулся ближе и стал нежно оглаживать ее заметно увеличившийся в последние дни живот.

— Наши? — переспросила жена. — Наши дети, Пашенька — это совсем другое дело. У них нет импринтинга по ментопривязке. Любые советы — твои и мои — они будут воспринимать достаточно критически с точки зрения их собственного менталитета. И на Наташку они отправятся добровольно, обладая уже достаточным количеством необходимых знаний и желая вырваться в большой мир, не ограниченный этой маленькой долиной. Вообще по расчету все суперы должны быть весьма любопытны и падки на знания. Соответственно при достаточном развитии коры головного мозга — где‑то начиная с трех–четырех лет, если не раньше.

— Не рано тебе верхом двигаться? — Михаил оценивающе посмотрел на младшего брата, отличавшегося сейчас неестественной худобой.

— В самый раз, — шепеляво ответил юный монарх, не отрываясь от большого зеленого яблока.

Есть ему теперь, на явной стадии восстановления организма, хотелось постоянно. Поправлялся Кирилл быстро. Даже по настоянию леди Астории занялся своим внешним видом. Вчера для этого пришлось звать леди Варвару — кузнецу Степе свой рот герцог не пожелал доверить — чтобы та выдрала четыре сломанных об булыжник зуба, пострадавших во время попытки захвата. Хорошо Кирилл тогда треснулся — аж дух вышибло. Вместо юной баронессы явилась ее мать, леди Дорофея, с еще более монументальной, полностью созревшей фигурой. Весело поигрывая клещами и рассыпая шуточки–намеки, мол, неплохо бы и ей хоть разок оказаться в той же постели, где уже побывала ее бойкая дочь, уложила герцога на свои мягкие колени и, нежно, но сильно придерживая голову, быстро и почти совсем не больно сделала свое дело.

— А что скажет барон? — ощупывая языком дырки в деснах, поинтересовался Кирилл, даже не думая смотреть на призывно расставленные бедра, на которых только что лежала его голова.

— Он будет только счастлив, мой герцог! — заявила леди Дорофея, выпячивая вперед свой необъятный бюст. Перед операцией она скинула почти всю одежду, оставшись только в плотных лосинах, не скрывающих почти ничего. Вот тут юноша все‑таки не выдержал и дотошно обревизовал взглядом внушительные груди баронессы. Посмотреть было на что — несмотря на размер, а может быть именно благодаря ему, бюст был не просто красив, а поражал своим величием.

— Но вы же понимаете, что это невозможно? — не столько спрашивая, сколько утверждая, Кирилл оторвал все‑таки взгляд от этого великолепия и благоразумно кликнул принцессу, ожидавшую окончания операции снаружи. Баронесса горько вздохнула и, не утруждая себя облачением, покинула шатер, подхватив свою одежду с широким ремнем. Кинжал в ножнах, висевший на этом ремне, мало чем уступал в размерах обычному мечу.

А герцог в очередной раз вынужден был задуматься об этой, теперь уже совершенно явно проявляющейся собственной обаятельности, действующей совершенно независимо от желаний Кирилла. И, что хуже всего, не только на прекрасную половину человечества, но и — к генаям собачьим! — на мужчин. Ведь баронесса явно не врала, говоря, что муж будет счастлив. Нравы в Европе достаточно свободные, особенно, как это ни странно, именно в дворянском сословии. Благородные грешат напропалую. Но хоть какие‑то приличия должны же соблюдаться?! В конце концов, с чего вдруг она решила, что самому герцогу это надо? Нет, она ему не противна — фигура даже при таких габаритах очень неплохая. И его самого относительная юность здесь тоже ни причем. Разница в возрасте на Наташке никогда не являлась препятствием для весьма близких отношений. Истории известны неоднократные случаи браков при превышении возраста одного из супругов более чем на столетие. Среди черни гуляет известная поговорка «Причиндал ровесников не ищет». Но… А, собственно говоря, чего это он сам перед собой оправдывается? У Правящего герцога должны быть определенные рамки? Глупость! Нет в Европе конституционных монархий, только абсолютные. Здесь и слова‑то такого не знают — конституция. Законы есть, опять‑таки утверждаемые монархом, который может изменить любой из них по своему усмотрению. То есть он — над законом! У подавляющего большинства королей есть свой совещательный орган, но без права решения. У самого Кирилла сейчас это штаб, где собраны наиболее близкие ему люди. Может быть не самые умные и, тем более, не самые зрелые — ядро составляют юноши, учившиеся с ним в джурской академии — но притом самые знающие науки Создателей, до того неизвестные на Наташке. А это уже совершенно другой уровень кругозора. Хммм, что‑то он сам не заметил, как съехал с одной темы на другую. Недостаточно адекватен из‑за ранения? Возможно. Все‑таки не зря воткнул в устав статью об ограниченной годности командиров. Во всяком случае, тогда герцог точно был на все сто здоров и, следовательно, в своем уме.

На следующий день ямки от вырванных зубов уже отчаянно чесались лезущими новыми резцами. Правая рука уже почти не болела, покоясь на широкой косынке, левая работала отменно. Кирилл хотел догрызть яблоко, но пришлось сунуть его в раскрытую пасть повернувшей голову Занозе. Уздечка висела на передней луке седла, но кобыла шла рысью, сама ровно придерживаясь рядом с трофейным гнедым Мишки. Герцог достал из седельной сумки еще одно яблоко и каблуками придержал кобылу, отставая от брата. Надо проведать раненых друзей в лазарете.

Сангарская армия шла по Баритии, останавливаясь только на ночлег, с максимально возможным темпом. Даже прием пищи производился на ходу — лошади переводились на медленный аллюр, но потом вновь шли рысью, иногда даже срываясь на иноходь. Нередко всадники, уставшие от непрерывной скачки, соскакивали с седел и бежали рядом, давая отдых своим лошадям до ближайшей замены на запасного коня. Все‑таки человек, не обладая значительной скоростью бега на больших дистанциях, заметно превосходит своих подкованных друзей выносливостью.

Тактика Кирилла явно оправдывала себя. Противник просто не успевал получать вовремя сведений о приближении сангарцев и только наблюдал, как армия не снижая скорости, на глазах вражеских офицеров огибает города. За пять суток, что герцог валялся в кибитке, было пройдено почти невероятное расстояние — семьсот двадцать километров. Весенняя погода радовала, противник, изредка все‑таки получая предупреждения о подходе чужой армии — голубиную почту, также как и резвых степных жеребцов, привезенных купцами с самого юга Европы, никто не отменял — все равно не успевал сосредоточить достаточно крупные силы, чтобы попытаться остановить сангарцев.

Пару раз передовой дозор все‑таки нарывался на засаду. Разведчицы, бывало уже утыканные сразу несколькими стрелами каждая, все равно лезли напролом, пытаясь сойтись с врагом в ближний бой. В обоих случаях это получилось. Противник уже не мог отказаться от боя, сражение затягивалось, к месту засады подходили поднявшие своих лошадей в галоп воины первой маршевой роты, и изначально казавшаяся успешной засада превращалась в избиение баритцев с последующим пленением. Основные подразделения войска даже не останавливались, только немного снижали темп. Вперед выдвигался новый передовой дозор. Безвозвратных потерь не было. Раненых девчонок, освободив их от вражеских стрел, укладывали в кибитки лазарета, зализывали, усиленно кормили и поили. Пленным, наскоро допросив, отрубали пальцы на ногах и правую руку полностью. Обоз немного увеличивался, пополнившись снаряжением врага, и Сангарская армия вновь увеличивала скорость, переходя на рысь. А сзади лежали, аккуратно разложенные по обочинам дороги, надолго обезвреженные воины противника.

Основная часть войск Лоусвилла была раскидана по многочисленным крепостям и замкам недалеко от границы с Азорской империей, то есть уже осталась далеко позади. Крупный гарнизон — почти три тысячи бронированных конников — базировался в самом большом городе Баритии, в ее столице сорокатысячном Барамбурге. Именно в этом направлении неотвратимо двигалась Сангарская армия. Если проехать столицу Баритии и двигаться по тракту дальше на север, то еще через триста девяносто километров дорога, чуть изогнувшись на запад, приведет в большое село Ленивое, расположенное на самой границе предгорий. Еще через семьдесят километров медленно поднимающийся в горы тракт выведет прямо к Нижнему перевалу. Перевалу, являющемуся воротами Сангарии.

До Барамбурга армии юного герцога, если не снизится темп движения, оставалось четыре дня.

Необходимого оборудования у Затонова после постройки подземной долины с белокаменным замком хватало, а с планами новых помещений подлунной базы они с женой разобрались, несмотря на выходной, еще в субботу после обеда. В понедельник, набравшись впечатлений в «роддоме» — суперы уже начали весело перекрикивать друг друга различными сочетаниями звуков с непременными звонкими визгами — Сюзанна придирчиво принимала у мужа комнаты ясли–сада. Попробовала было прицепиться к веселой желтенькой с розовым яркой окраске стен и светло–голубому потолку, но подполковник тут же парировал:

— А смысл было делать все серым, если мы сами не в состоянии представить их видение окружающего пространства? Ты сама говорила, что зрение модификантов отличается значительно более широком диапазоном, чем у нас. От почти всего инфракрасного спектра и до длинноволновой части ультрафиолета. Плюс — у них есть ночное зрение и регистрация радиоактивного излучения.

— Ночное зрение — это и есть тепловая часть диапазона! — в запале начала противоречить жена, но они оба вдруг поняли, что ругаются на пустом месте. Посмеялись и принялись вместе прикидывать формы и размеры необходимой мебели.

— А вот насчет игрушек — уволь. Тут уж думай сама — я просто не представляю, что надо детишкам в месячном возрасте, — заявил подполковник.

— В трехмесячном, — поправила Сюзанна. — Привыкай, Пашка, при оценке их умственных способностей, умножать на три. Хотя и не совсем точный коэффициент, но в первом приближении сойдет. А с точки зрения физиологии… — она глубоко вздохнула, — тут вообще черт знает что творится. Первые зубки у них можно ожидать уже через несколько дней после открытия глаз. Причем, почти одновременно лезут сразу все тридцать два.

— Н–да… — протянул Затонов, — вот реву‑то будет!

— А вот и нет! — улыбнулась жена. — У суперов, с учетом вообще резко поднятого болевого порога — у них это, так сказать, чисто вспомогательная сигнальная система — все в той же слюне есть и обезболивающие ферменты.

Подполковник озадаченно почесал затылок:

— А есть что‑нибудь, чего твой Ицхак Барденштейн не предусмотрел?

— Не знаю, — задумалась Сюзанна, — во всяком случае, я, на первый взгляд, никаких недостатков в физиологии модификантов не вижу. При жуткой фантастичности идей этого гения инженерной генетики, их реализация строго логична.

— А зачем тогда сразу все зубы в таком раннем возрасте?

— Ты обратил внимание, сколько малыши сейчас молочной смеси за день потребляют? — ответила жена вопросом на вопрос.

— Ну… — Затонов вывел на ближайший большой монитор, они были в каждой комнате яслей–сада, необходимые данные и присвистнул: — Ни фига себе! Под три литра!

— Теперь понял, зачем модификанткам, как ты тогда сказал, такие «огромные молокозаводы»? — хихикнула женщина.

Павел перевел взгляд с экрана на заметно увеличившийся за последнее время бюст жены: — Сюзи, а как же ты? Не потянешь ведь столько… — он осторожно и ласково приподнял через свободную футболку ближайшую к нему грудь, как будто взвешивая и проверяя ее удивительную упругость.

— Конечно, не потяну, — согласилась Сюзанна, ничуть не протестуя на его бесцеремонность — движения мужской ладони были очень нежными, — придется прикармливать, — и, все‑таки отстранив его, сама приподняла обе потяжелевшие, но не потерявшие формы груди. Они теперь не только сильно выдавались вперед, но и расползлись своими основаниями во все стороны, заползая краями на бока и почти смыкаясь в центре, что было не совсем типично для обычных земных женщин.

Чуть покачав груди вверх–вниз, одернула футболку и, отвернув голову мужа к монитору — «Зенками насквозь протрешь» — вернулась к основной теме разговора:

— Сразу, как появляются зубки, суперы могут есть почти все, что угодно — от сырого мяса до древесины. Кислотность у них в желудке меняется в относительно широких пределах, а кишечник, хотя в этом возрасте еще очень короткий, довольно эффективно высасывает в кровь большую часть необходимых для жизнедеятельности и ускоренного роста веществ.

— У тебя, между прочим, даже походка изменилась, а осанка нынче вообще царственная, — подполковник, выслушав короткую лекцию, опять повернулся к жене. Смотреть на экран ему явно было не так интересно, как на ее фигуру.

— Пашка, ну может, хватит, а?! Поверь, мне весьма лестно твое отношение ко мне, но ведь работать надо!

— Что конкретно требуется? — принял деловой вид подполковник.

— Мы только что говорили — мебель. Кроватки, шкафчики, манежи и, — она задумалась, — твоя идея с бассейнами–лягушатниками мне импонирует.

— Задание дронам на изготовление всего перечисленного, кроме последнего пункта, я выдал сразу, как мы утрясли формы и размеры. Думаю, к вечеру притащат и расставят. А на счет бассейнов… Слушаю мадам ваши пожелания, — изогнулся в шутливом поклоне Затонов.

Лемурберг, торговый город на пересечении двух трактов с пятнадцатью тысячами населения, был известен своим рынком с весьма широким выбором товаров, ремесленной слободой и кожевенной, большими гостиными дворами со складами и амбарами, в любое время раскрывавшими двери для своих и приезжих купцов. Но особенно много приезжих собиралось на весеннюю ярмарку — главное хозяйственное событие года во всей Баритии. Ну а где еще устраивать такие торги, как не на пересечении основных караванных маршрутов и всего в трех переходах или ста сорока километрах к югу от столицы королевства? Но больше всего славился сей город лошадиными торгами, на которых можно было после отбора лучших коней для королевского войска выбрать себе лошадку на любой вкус.

Барон Улиевский, чьей исконной вотчиной был Лемурберг с окружавшими его лесами, полями и деревушками, заткнул заполошный крик «Сангарцы идут» ворвавшегося в хозяйскую комнату слуги, метнув в него обглоданный мосол барашка. Слуга кость поймал, с одного взгляда оценил наличие на ней еще вполне приличных кусков мяса и уже значительно тише повторил:

— Там, — мосол, крепко зажатый в руке, указал за спину, — войско идет. Огибает стену прямо в пределах дальности полета стрелы.

— Они уже неделю по королевству идут, — откликнулся барон, рассеянным взглядом обозревая стол и решая, чтобы еще такое съесть, — ни одному городу вдоль тракта вызов не бросили. Наверное, силы для Барамбурга берегут. Хотя, что они с тыщей бойцов против втрое большего гарнизона закованных воев могут?

У самого сэра Улиевского было всего сто тридцать стражников. А куда больше? Город стоит вдалеке от границ. Страну, когда‑то начинавшуюся из объединения разбойничьих банд, в нынешние времена населяет весьма законопослушное население. Если кто и ходит в набеги на азорские земли, так это сами дворяне, чьи вотчины располагаются у южной границы Баритии. Лемурберг живет исключительно за счет ремесла и торговли, а его барон, обеспечивающий в городе порядок — с весьма обильных налогов, большую часть которых приходится, увы, отдавать в казну своего сволочного короля. Лоусвилла не любили даже собственные вассалы, но даже подумать об отказе от вассальной присяги не могли.

Не найдя взглядом ничего достойного, сэр Улиевский вытер жирные пальцы полотенцем, опустошил литровую чашу пива, тяжело поднялся и, решив все‑таки посмотреть на пришлую армию, направился к лестнице, ведущий на дозорную площадку самой высокой башни замка.

Сангарцы, надо признать, двигались красиво. Стройными колоннами с небольшими промежутками между подразделениями воины сворачивали с тракта вправо на объездную дорогу. С другой стороны было просто напросто не пройти. Там уже третий день гуляла ярмарка. Съехавшиеся со всей Баритии купцы оптом скупали привезенные в королевство товары, а конезаводчики уже начали придирчиво изучать оставшихся после царевых конюхов лошадей.

Впереди Сангарской армии рядом со знаменосцем, держащим древко завернутого в чехол стяга, ехал высокий молодой, не старше шестнадцати лет, парень в камзоле с золотыми сангарскими львами. У каждого всадника обязательно заводной конь на поводке, прицепленном к задней луке седла. Когда голова длинной колонны уже миновала раскрытые настежь, также как и Южные, Восточные врата города — чего их закрывать, ежели вызов не брошен? — впереди очередного отряда показался еще один всадник в накинутом на плечи камзоле с точно такими же вышитыми золотом львами, как и у того парня, что возглавлял войско. Этот, несмотря на высокий рост, был еще моложе на год–два. Правая рука покоилась в перевязи на груди, а левая придерживала за рукоять знаменитый на всю Европу Святой меч. Рядом с юношей, облаченная в кожаный броник с геральдическими знаками королевской семьи Джурии, ехала на тонконогом южном скакуне девушка с черными как смоль волосами, отличавшаяся заметной даже на расстоянии красотой и царственной осанкой.

Барон, только в прошлом году разменявший первую сотню лет, долго не мог оторвать взгляда от девушки, пока краем глаза не заметил какую‑то неправильность. Посмотрев на поворот с тракта на объездную дорогу, сэр Улиевский очень удивился — очередной отряд, не свернул, а, отцепив поводки сменных, поднял коней в галоп и помчался прямо к Южным воротам. Юноша и брюнетка с их резко ускорившимся отрядом тоже свернули с объездной к восточному въезду. Там, конечно же, ворота тоже никто не подумал закрыть. Возглавлявший колонну парень, уже достигший поворота на тракт, свернув вдруг вместе с отрядом влево, помчался к северному въезду в город.

— Но также нельзя! — вырвалось у барона. — Не по правилам!

Впрочем, сэр Улиевский тут же замолчал, осознав, что после подлого удара Лоусвилла Сангарским герцогам в спину для них нет и быть не может в Баритии никаких правил.

— Ну, вот как к ним теперь относится? — задал риторический вопрос подполковник.

Вчера состоялся переезд модификантов из «роддома» в ясли–сад. А сегодня, перед первым «явлением Создателей» своему на днях прозревшему и обретшему слух народу, Сюзанна, как значительно более сильный психолог, долго инструктировала Затонова.

— Во–первых, Павел Александрович, — так она периодически начала обращаться к мужу после ярко проявившихся у него признаков омолаживания под воздействием гормональной терапии — та еще язва! — мы не будем называть модификантов своими детьми и вообще произносить слова «папа», «мама», «сыночек» и «доченька».

В ответ на удивленно изогнувшиеся брови подполковника пояснила:

— У этих детишек великолепная память. Я даже не пытаюсь прогнозировать их чувства после высадки на Наташку, когда суперы поймут, что их, по большому счету, бросили. Сам понимаешь, одно дело, когда такое сотворили холодные всемогущие боги, сотворившие модификантов для собственных целей, и совсем другое, если…

— Их кинули любящие родители, — подхватил понимавший жену с полуслова Затонов. — Что‑то в этом есть. Постулат принимается. Дальше.

— Никаких сюсюканий и проявлений нежности, как к обычным грудным детям.

— А зачем тогда вообще требуется, как ты говорила, брать их на руки? Говорить какие‑нибудь слова?

— Именно из‑за слов — как иначе они научатся говорить? И, пожалуйста, Паша, воздержись от ругательств и слов–паразитов. А также учти — ни в коем случае нельзя при детях повышать голос. Ни при каких обстоятельствах!

Спорить по мелочам с беременной женой? Не так уж много он ругается. А вот сама Сюзанна вечерами в порыве страсти иногда такое несет, что хоть стой, хоть падай! Затонов подобное изредка мог произнести только в сугубо мужской компании — так уж родители воспитали. А она… Любят некоторые медики кое‑что называть своими словами, причем почему‑то не по–латыни, а исключительно на русском–народном.

Для первого визита к прозревшим модификантам она надела короткий светло–бежевый сарафанчик в обтяжку, ничего не скрывающий в ее соблазнительных формах, а наоборот подчеркивающий все внешние отличия женской фигуры от мужской. У подполковника, обряженного в минимальных размеров шорты и рубашку с короткими рукавами, чуть слюнки не потекли:

— Может, вообще голыми к ним пойдем?! — все‑таки возмутился он.

— Это лишнее. Но вот представлять, как выглядят боги, а не их одежда, суперы, тем не менее, должны.

Вошли в первую комнату с детишками, и слышимый ранее шум звонких гуканий исчез, как по мановению волшебной палочки. Со всех сторон на них таращились многочисленные глаза. У Затонова появилось ощущение, что он действительно голый. Сюзанна опомнилась первой и, чуть подтолкнув мужа к ближайшей кроватке, подняла из соседней дитя на руки. Пришлось Павлу тоже осторожно взять малыша. Это теперь, безо всякого сомнения, был пусть не совсем обычный, но человеческий ребенок. Тельце вытянулось, шея тоже заметно удлинилась, появились пропорции. Вес за эти месяц и неделю, которые прошли со дня рождения, увеличился почти до трех килограмм — растут как на дрожжах. Ноги, правда, были слишком короткие, но уже с круглыми коленками, а руки — совсем почти нормальные, если только не обращать внимания на явно недостаточную длину. Колобком нынче уже не назовешь.

— Здравствуй девочка Таня, — скосив взгляд на табличку и стараясь выглядеть невозмутимо–серьезным, сказал подполковник.

Услышав в ответ нечто вроде «Засуй» — девчонка явно обезьянничала, пытаясь повторить слово — Затонов удивился и попытался откинуть прядь золотисто–соломенных волос с ее лица.

Ручонка с фантастической скоростью метнулась, и маленькие, но на удивление, сильные пальчики вцепились в его мизинец. Быстро подтянули к широко раскрытым глазам, покрутили туда–сюда и резким рывком засунули в рот. Боль от укуса была сильной, но он все‑таки, несмотря на неожиданность, сдержал рвущееся с губ бранное слово. Поразившись сосредоточенному виду сосущей его кровь девчонки, положил ее обратно в кроватку и, осторожно разжав маленькие челюсти и вцепившиеся коготки, выдернул палец. Критически посмотрев на изодранную кожу мизинца — зубки «деточки» были остры, как иголки — повернулся к жене, чтобы продемонстрировать отношение «народа» к своему богу и вообще охренел. Сюзанна молча, уже без ребенка на руках, удивленно–внимательно рассматривала свой окровавленный безымянный палец с глубокими вмятинами на обручальном кольце. Вот какого‑либо возмущения на ее лице почему‑то заметно не было. Затонов оторопело отметил, что сильная в первый момент боль у него совсем утихла.

Жители Лемурберга и приезжие торговцы недоумевали и радовались одновременно — воины армии, ворвавшейся в город в нарушение всех правил ведения войны в Европе без положенного обычаями вызова, вели себя не как захватчики, а как вежливые гости. Разве что немедленно реквизировали все имущество, принадлежащее короне Баритии. Включая уже оплаченный королевским интендантом табун отборных боевых лошадей в полторы тысячи голов, подготовленный к перегону в столицу. Также как и обоз с военной амуницией, рулонами дорогих тканей, всевозможными ценностями и разными деликатесами для королевского двора. А самое главное — практически оккупировав город, сангарцы за все платили звонкой монетой, правда, отчаянно торгуясь при этом. Они почему‑то считали, что лучше всех знают, какой товар сколько должен стоить.

Сэр Улиевский вышел встречать захватчиков к воротам своего замка без какой‑либо надежды защитить его — подъемный мост перед воротами задолго до рождения барона сгнил, ров перед стенами засыпан, на его месте теперь теснились дома городской знати, а обвалившиеся деревянные створки выбросили и не озаботились заменить новыми. Ждать барону пришлось достаточно долго — снующие неподалеку воины совершенно не проявляли к нему никакого интереса.

Первыми из сангарцев к воротам не торопясь подъехали герцоги и принцесса — ну а кто еще мог позволить себе облачится в одежду с королевскими знаками? — в сопровождении заметно прихрамывающего королевского зверя. Спешились, и вперед выдвинулся юноша с раненой рукой на перевязи.

Кирилл представил леди Асторию, старшего брата и, представившись сам, вопросительно посмотрел на сэра Улиевского. Пришлось барону тоже назвать свое звание и имя. Герцог изобразил символический кивок, как и положено было отвечать монархам нижестоящим дворянам, и продолжил буравить взглядом, чего‑то ожидая. Потом решительно повернулся и, улыбнувшись девушке, с удивленными нотками в голосе сообщил:

— Похоже, дорогая, нам здесь не рады. А в гостиницах, увы, ни одной свободной комнаты. Придется опять ночевать в шатре без достаточного комфорта, — и, подсаживая принцессу на лошадь, добавил: — Что поделаешь? — провинция. Понятие гостеприимства здесь не в чести.

— О каком гостеприимстве, ваше высочество, может идти речь, если вы обманом захватили мой город?! — гневно воскликнул сэр Улиевский, все‑таки, не забыв о титуле герцога. Он прекрасно знал, чем кончается оскорбление благородного достоинства. И пусть перед ним был только раненый мальчишка, но за спиной у парня была тысячная армия.

Юноша одним гибким движением взлетел в седло и только потом повернул голову:

— Захватили? Разве мы обидели хоть одного жителя вашего города?

— Мне доложили, что ваши воины арестовали всех королевских чиновников, ваше высочество.

— Разве они являются вашими подданными? — удивился Кирилл и замолчал в явной готовности послать свою лошадь вперед, подальше от ворот замка.

В душе барона боролись разные чувства, но, буквально после первых же слов герцога, появилась и росла глубокая симпатия к этому юноше. А ведь он действительно не сделал ничего плохого, хотя мог разорить и сжечь город дотла. Точно так, как Лоусвилл поступил со многими городками в маленькой Сангарии. И, это было предельно понятно, парень не сделает такого сейчас, несмотря на явную грубость со стороны барона. Больше не раздумывая, сэр Улиевский сорвал с головы шляпу и склонился в глубоком поклоне:

— Ваши высочества, покорнейше прошу простить мою дерзость и неразумность!

Кирилл задумался, переглянулся с принцессой и Мишкой, еще раз посмотрел на склоненную перед ним фигуру и, соскочив со смирно стоящей Занозы, протянул руку леди Астории. Та грациозно покинула седло, только чуть–чуть опираясь на его ладонь, и величаво произнесла:

— Встаньте, барон, и проводите, наконец, нас туда, где усталые путники могут привести себя в порядок после дальней дороги.

Позже, за огромным овальным столом в трапезной собрался весь штаб армии и большая часть многочисленной семьи ставшего весьма гостеприимным барона. Уже отгремели тосты за здравие всех присутствующих и хозяева полностью осознали слова герцога, что сангарцы воюют против короны Баритии, но, ни в коем случае, не против ее народа.

Кирилл, о чем‑то переговариваясь с сидевшей рядом принцессой, вдруг просто физически почувствовал на себе чей‑то пристальный взгляд. Поднял голову и… Даже башкой потряс, чтобы накатившее штормовой волной наваждение исчезло. На первый взгляд девчонка как девчонка, обычная шатенка с серыми глазками и чуть курносым носиком где‑то его возраста или чуть моложе. Фигурка точеная, но грудки за плотным корсажем платья еще маловаты. С некоторым трудом перевел взор на свою тарелку и озаботился вопросом, почему на Наташке женщины моногамны, а мужики, наоборот, в основной массе своей, полигамные сволочи? У Создателей, судя по нескольким прочитанным книгам, картина совсем иная. Вот чего герцогу от этой ладной девчушки надо? Да ничего решительно! У него Астория вон какая, лучше не бывает. А глаза кобелячьи сами пытаются вновь увидеть этот пронзительный взор. Как им только не стыдно? Он не выдержал и вновь уперся взглядом в ее прелестное личико. Девчонка выразила в ответ такую всепоглощающую радость, что герцог аж перестал дышать. И услышал от принцессы:

— На детишек потянуло? Она же ничего еще толком не умеет. Но, если очень хочется, я тебе вечером ее приведу.

Леди Астория слово свое всегда держала. Ввела в предоставленную им роскошную опочивальню буквально светящуюся радостью девушку и, на удивление, послав герцогу воздушный поцелуй, повернулась и вышла, тихо прикрыв за собой створку двери.

Он сам не понял, как они, оказались друг перед другом, разоблачившись в какие‑то секунды. Её глаза пылали любовью прямо перед Кириллом, он чувствовал вишневый аромат её губ и легкое прикосновение локонов волос. Герцог притянул девушку ближе и нежно поцеловал в раскрывшиеся уста. Она впилась в его рот, страстно отвечая, закрыв глаза и прижимаясь нему всё плотнее и плотнее. Кирилл целовал её, гладил тело, совершенно не понимая, что с ним происходит…

Леди Астория присоединилась к ним позже, когда девчонка уже почти не дышала, измотанная неистовыми ласками герцога. Довела Кирилла до восторга, сама получив огромное удовольствие. Потом, позволив немного отдохнуть, посмотрела на восторженно наблюдавшую за ними юную баронессу с распухшими от поцелуев губами, растрепанными волосами и, несмотря на полное отсутствие сил, с потемневшими от желания глазами. От этой девочки можно уже ничего не скрывать — предана герцогу душой и телом на веки вечные. Ласково улыбнулась новой подруге, нежно погладила по румяной щечке и, повернувшись к Кириллу, задала вопрос на давно тревожащую тему:

— Почему мы пришли сюда, вместо Черного леса, и встали всего в какой‑то паре переходов от логова Лоусвилла и трех тысяч его лучших бронированных всадников?

— Прекрати, Пашка! Они никакие не вампиры, а обычные дети, по малости лет не соображающие чего творят.

— Она мне чуть палец не откусила! — почти криком ответил он.

— Чуть не считается! И вообще, не перестанешь верещать, как незаслуженно обиженный маленький мальчик, я тебе вечером кое‑что другое откушу!

Затонов удивленно посмотрел на жену, та не менее удивленно глянула на подполковника, с ужасом соображая, что же такое она сейчас в перепалке брякнула, и они оба расхохотались, вместе со смехом выпуская напряжение.

Пальцы уже давно были вымыты, ранки залиты лечебным гелем — залезать в камеру реаниматора из‑за такой малости смысла не было. Сюзанна, сразу по возвращению в замок, привычно направилась в ванную комнату, считая, что нет лучшего способа расслабиться, чем под душем. Подполковник посмотрел на закрывшуюся дверь и, вспомнив древний анекдот о чукче, женившемся на грязнуле–француженке [4], улыбнулся. Потом принялся разглядывать покуроченое обручальное кольцо, решая, делать ли новое или все же удастся восстановить этот символ их брачного союза, и чуть не вздрогнул от рева баззеров боевой тревоги. Обескуражено отключив сирены — ну не верил Затонов, что кто‑либо сможет прорваться через минные банки на входе в фарватер аномалии, не говоря уже о боевой станции на выходе — он на всякий случай отдал команду на расконсервацию «Волкодава», стоящего в подземном ангаре, и только потом начал разбираться в причинах тревоги. Оказалось, что Сюзанна не придумала ничего лучшего, чем вывести на основной тревожный канал сигнал о критическом уровне здоровья любого из маленьких модификантов.

Вылетевшая из ванной комнаты намыленная жена, накидывая на бегу махровый халат, пулей помчалась к шлюзу с кабриолетом. Затонов, ринувшись вслед, едва успел запрыгнуть в машину прямо поверх дверцы, когда она под управлением женщины с запредельным ускорением рванула в туннель, ведущий от маленькой долины к основным отсекам лунной базы. Сюзанна, со шлейфом развивающихся на свистящем ветру мгновенно высохших волос, напоминала какую‑то красавицу–ведьму, неудержимо несущуюся на шабаш. Как они ноги не переломали, сбегая вниз по лестнице на лабораторный уровень? В комнате, над дверью которой ярко мигало зловеще–красное табло, было тихо. Павел, ворвавшись внутрь вслед за женой, в очередной раз оторопел — малыш на одной из кроваток разглядывал собственный окровавленный палец единственным левым глазом, а из правой глазницы вытекало что‑то непонятное. Остальные модификанты заинтересованно таращились на одноглазого собрата, почти не обращая внимания на людей, не раз уже виденных на экранах. Маленький супер, полюбовавшись на кровь, сунул палец в рот и принялся сосредоточенно обсасывать.

Пришел в себя подполковник мгновенно — не первый раз в его жизни критические ситуации. Быстро прикинув возможные решения, отдал команду на принудительное введение снотворного всем суперам. Засуетились дрон–няньки, щелкая инъекторами. Уже через минуту Сюзанна, нацепив маску и стерильные перчатки, бережно промывала опустевшую глазницу, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься взахлеб. Затонов тем временем дал задание дронам на срочное изготовление распашонок с зашитыми рукавчиками. Жена как‑то упустила необходимость в них.

Расплакалась она уже по возвращению в замок, все время, кляня себя:

— Какая же я дура! Во всех пособиях молодым матерям об этом написано, а я забыла.

— Не реви! — прикрикнул на нее подполковник, деловито сервируя стол. — Жалко, конечно, мальчишку, но ты сама говорила, что у него новый глаз вырастет. Вот и проверим работу этой их главной системы организма, — сел и стал думать, как заставить нервничающую жену поесть.

— У них болевой порог завышен, могут в любой момент пораниться, — даже не думая прекращать свое нытье, протянула женщина. Хотела было еще что‑то сказать, но вдруг все‑таки прекратила плакать, прислушиваясь к чему‑то в себе. Отодвинулась вместе с креслом от стола и, распахнув халат, стала удивленно разглядывать расползающееся на глазах мокрое пятно под бедрами. Подняла голову и довольным голосом заявила: — Пашка, я, кажется, рожаю! На пару дней раньше, но не трагедия. Воды уже отходят.

Он взвился со своего кресла, как стартующая ракета противокосмической обороны. Подскочил, схватил жену на руки и закрутился на месте, не зная, куда нестись с бесценным грузом на руках.

— В ванную комнату неси, — совершенно спокойным уверенным тоном направила она подполковника, — времени у нас еще вагон и маленькая тележка, а главная заповедь роженицы — быть чистой. Тебе, кстати, тоже надлежит быть как следует вымытым. Принимать наших детей дронам я не доверю.

Роды, на удивление, были очень легкими. У Сюзанны, оказывается, все необходимое было припасено заранее, вплоть до непромокаемой пленки на постель. Всего‑то и надо было дать команду дронам притащить давно закруженный маленький контейнер. Опыта у мужа, после приема модификантов из репликаторов, хватало, и через пятнадцать минут два вытянутых колобка увлеченно сосали мамкины груди. Женщина поморщилась в первый момент «Как тисками соски сжали», но потом с удивлением ощутила полное исчезновение боли. Догадалась быстро — обезболивающие ферменты в их слюне сработали.

Еще через четверть часа, полюбовавшись на спящих малышей, встала, ответила на удивленный взгляд:

— Я отлично себя чувствую, только есть очень хочется. Ты тут прибери все, будем, наконец, обедать, — и направилась в ванную комнату.

Затонов покачал головой, вызвал дронов–уборщиков и опять уставился на содержимое широкой колыбельки — у него аппетита почему‑то совсем не было.

Кирилл еще раз критически оглядел всех собравшихся офицеров. Сейчас в шатре был весь его штаб и командиры рот со своими замами.

— Мне нужна рота добровольцев! Добровольцев, которые почти наверняка погибнут, но спасут армию.

Первым, на удивление, поднял руку лейтенант Даррен Астахов — командир приданной Азорским императором десантно–штурмовой роты. Граф был повышен в звании сэром Стоджером сразу после отражения утренней атаки трех сотен баритских бронированных всадников на лагерь Сангарской армии. Вовремя сориентировался в ночной суматохе и во главе своих бойцов отрезал противнику путь к отступлению, не дав уйти ни одному кирасиру. За время пребывания в войске он как‑то пообтерся среди сангарцев, полностью растеряв свою графскую спесь, и стал неподдельным преданным сторонником своего герцога. Он же, кстати, ввел среди офицеров обращение к Кириллу «милорд». Юноша вначале морщился — уставу‑то не соответствует — но, учтя, что так короче, смирился.

— Мои девочки с парнями сделают все необходимое, милорд, но нельзя ли подробнее? — спросил сэр Даррен.

— У нас очень сильный и, надо признать, умный противник. Сволочь Лоусвилл имеет довольно разветвленную агентурно–разведывательную сеть, — за объяснения герцог принялся весьма доброжелательно. Чем лучше каждый командир поймет свою задачу, тем проще и с минимальными потерями ее выполнит. — Взгляните на карту, — Кирилл встал и подошел к вывешенному полотнищу, — если бы мы сразу двинулись на северо–северо–запад к Черному лесу, то, несмотря на впечатляющую скорость движения армии, противник, несомненно, все равно успел бы вовремя получить информацию о направлении нашего движения. И перехватил бы своими отборными мобильными войсками, трехтысячной армией кирасиров, базирующейся в столице, здесь, здесь или здесь, — герцог указал точки на карте. — Вы обратили внимание на качество дорог в королевстве? За ними очень хорошо следят, чтобы войска могли быстро двигаться при любой погоде. По моим данным, состояние рокад [5] ничуть не хуже основных трактов, по одному из которых мы так быстро добрались сюда, — источник сведений, а им был граф Котицкий, Кирилл, конечно же, оглашать не стал.

В шатре повисла тишина — командиры обдумывали услышанное. Общий план прорыва знали только офицеры штаба, но сейчас они только молча переглядывались.

Первым опять поднял руку Астахов и, после разрешающего кивка герцога, встал:

— Насколько я понял, милорд, вы специально привели нас сюда, чтобы армия, в первую очередь лошади, смогла отдохнуть, а противник задумался о наших и своих дальнейших действиях, — Кирилл даже поразился, насколько мысли лейтенанта совпадают с его собственными планами. — Руководство врага, — сэр Даррен не пожелал вслух называть имя короля Баритии, — окажется в затруднении. То ли мы, отдохнув, ударим по его столице без каких‑либо шансов на успех, то ли попробуем неожиданно прорваться мимо Барамбурга и, оторвавшись от кирасиров, что тоже вряд ли возможно — армию сдерживают обозы — выйти к Нижнему перевалу. В то же время, в лоб пробиться через него в Сангарию, с моей точки зрения, милорд, никак нельзя — крепость, построенная на перевале в незапамятные времена, не пропустит.

— Тогда что я задумал? — немедленно спросил герцог, уже жалея, что офицер с таким великолепным стратегическим мышлением добровольно вызвался на смертельное задание. Шансы вернуться у него чисто символические.

— Противник, милорд, наверняка, все это через несколько дней поймет, но выхода у него нет — мы перерезали стратегическую магистраль. Через Лемумберг идет основное снабжение столицы и почти все торговые связи другими странами. Мы сейчас очень сильно бьем Баритию по карману — каждый день нахождения здесь нашей армии весьма отрицательно сказывается на экономике врага.

— Блестящий анализ, граф! — не сдержался, Кирилл. Да и надо ли было сдерживаться? — хоть на словах поощрить офицера, идущего на смерть.

— Благодарю, милорд, — склонил голову явно польщенный похвалой своего сюзерена лейтенант и продолжил: — Противник вынужден деблокировать Лемурберг как можно быстрее. Но осаждать засевшую за стенами тысячную армию имеющимся в столице трехтысячным войском — это уже игра на равных. Как учат в Азорской военной академии, для успешного взятия осажденного города требуется минимум пятикратное численное превосходство. Конечно, со временем враг подтянет полки от границы и, получив достаточное преимущество, разобьет окопавшуюся в городе армию, сам понеся огромные потери. Это для противника единственный выход — другого, милорд, вы ему не оставили.

— Моя задача никак не нанесение врагу максимального ущерба за счет жизней доверившихся мне людей, а освобождение Сангарии, — парировал герцог, рассчитывая услышать больше. Пока все сказанное сэром Дарреном полностью совпадало с планами Кирилла. Может быть, лейтенант и выход найдет? Очень не хочется терять людей.

— Точно так, милорд, — немедленно согласился Астахов. — Вы не собираетесь оборонять город. Вам только надо выманить войско противника… Вы разрешите? — он указал на карту и, после поощряющего кивка, подошел и указал на маленький поселок в сорока пяти километрах к северу от Лемурберга: — Противника надо выманить к Болотному. Поселок не зря так назвали — его очень легко оборонять. Обойти невозможно — вокруг болота. Этот участок тракта еще во втором тысячелетии закидывали десятка три лет камнями, чтобы проложить прямую дорогу от столицы сюда. Старая петляет восточнее — крюк почти девяносто километров. Но по ней кирасиры не пойдут — слишком велик риск, что мы, узнав о попытке обхода Болотного, рванем напрямую на оставшийся без защитников Барамбург.

— Вывод? — требовательно спросил юный герцог.

— Поставить заградотряд в поселке, милорд, и, как только противник, выведя все силы из столицы и потеряв какую‑либо возможность перехвата сангарских войск, попытается прорваться через него, рвануть армией на северо–запад в Черный лес, там врагу даже найти лагерь будет невозможно, не говоря уже об уничтожении. В чащобе кирасиры теряют какое‑либо преимущество. В лесу малые отряды наскоками постепенно разберут войско врага на косточки.

Герцог посмотрел на сэра Стоджера — именно этот план когда‑то, на следующий день после получения Святого меча, Кирилл выложил барону. В определенной степени, конечно, безнравственный, ведь воины заградотряда погибнут, но лучше пожертвовать частью людей, чем бессмысленно положить всех. Когда герцог придумывал эту операцию, эти воины еще не были так близки. Но сейчас он все равно не видел другого решения. «На войне, как на войне» всплыло из подсознания, и герцог кивнул, соглашаясь со своими мыслями.

Офицеры загомонили, обсуждая план. Никто не мог предложить другого решения, и, замолкая, командиры рот потянули вверх руки, тоже вызываясь на смертельное поручение. В шатре вновь повисла тишина — все ждали, кого же выберет герцог, чтобы послать на задание, из которого нет возврата.

А Кирилл… Ну не мог он просто так взять и, ткнув пальцем, отправить человека на смерть. И никто, ни старший брат, ни принцесса, ни сэр Алексий за него это решение принять не сможет. Только Правящий герцог имеет право и, главное, обязанность назначить смертника. Притом не одного, а целую роту. Юноша поднялся, поочередно посмотрел каждому добровольцу в глаза и… все равно не смог. Стараясь выглядеть уверенно, и — упаси Создатели! — чтобы голос не дрогнул, объявил:

— У нас есть еще минимум три дня, чтобы принять решение. Вот тогда…

— Нет! — вскочил Астахов, перебивая герцога — неслыханное оскорбление! — в шатре начал нарастать шум. — Нет, милорд, у нас трех дней — Лоусвилл не дурак. Подлец, но не дурак. Он тоже может послать отряд в поселок. Прошу извинения, милорд, что перебил вас, — лейтенант низко склонил голову, потом выпрямился, — но решение нужно принимать немедленно.

Все опять затихли.

В наступившей тишине громом прозвучали размеренные слова Кирилла:

— Сядьте старший лейтенант Астахов. Вы граф прощены.

«Сэр Даррен, без всякого сомнения, специально пошел на оскорбление, чтобы облегчить мне выбор» — мгновенно понял герцог. Он еще не знал, что решение, пусть и не вполне корректное, будет предложено буквально через пару минут.

— Не–а, — лукаво протянула Сюзанна, — сына можешь назвать сам, как тебе нравится. — А девочка у нас будет Патрицией.

Подполковник, было, дернулся возразить, но вспомнив имена погибших при внезапной атаке генаев родителей жены, мгновенно заткнулся. Патриция, так Патриция — не так уж и плохо звучит. А когда обкатал на языке имя с отчеством — Патриция Павловна — какие‑либо возражения у него исчезли.

— Сюзи, а как ты их различаешь? — внезапно озаботился он. — Ведь разницы совсем не видно.

Жена в первый момент только пожала плечами, потом, призадумавшись, все‑таки ответила:

— Пат сразу вцепляется в сосок, как клещами, а сын сначала нежно так язычком облизывает, обезболивая слюной, только потом начинает, как вакуумный насосик работать. А ты как?

Затонов опустил взгляд:

— Только, когда обделавшихся подмываю.

От дрон–нянек они, не сговариваясь, отказались, все же подключив направленную на колыбель видеокамеру к сети базы. Мало ли что.

Сюзанна немедленно сменила тему, совершенно не желая смущать мужа:

— Так как все же мне сыночка называть?

— Михаилом будет, — без заминки ответил подполковник, никогда не забывавший друга детства и юности. Когда‑то именно Мишка Гольдберг увлек Павла космонавтикой. Они вместе поступили в летное училище. Но друг погиб при выполнении учебного задания, а Пашка, сам того не заметив, стал сначала одним из асов, всегда возвращавшихся с победой из любого боя, а затем, уже после окончания Высшей военно–космической академии Солнечной системы, прочно занял место лучшего пилотажника всего фронта войны с генаями.

— Мишенька, значит… — она протянула руку и нежно погладила вытянутый колобок, внешне ничем не отличающийся от соседнего. — Пашка! — вдруг вскинулась она. — Мы отмечать‑то рождение детей будем?

— Ручки–ножки обмывать? — хохотнул подполковник, намекая на пока полное отсутствие оных у новорожденных. — Обязательно!

— Пошли на озеро? — предложила жена. — Чего в помещении‑то сидеть.

— А им можно? — удивился Затонов, кивая на колыбельку.

— Отчего ж нельзя? — ответила Сюзанна и принялась набивать контейнер необходимыми для пикника продуктами.

Подполковник, посмотрев на хлопоты, отметил, что она сразу после родов как‑то неуловимо изменилась. Мягче стала? Спокойнее? Потом сам вскинулся, вызвал дрона, немедленно притащившего обычную плетеную из биопластика корзинку, старательно завернул в пеленки детей, оставив торчать снаружи только еле намеченные смешные носики–кнопки и уложив внутрь на сложенное в несколько раз тонкое шерстяной одеяло, поднялся.

Жена отправила контейнер на пляж, счастливыми глазами посмотрела на Затонова, и потянулась целоваться.

Так они и пошли к лифту — у него в левой руке корзинка с сопящими во сне детьми, а правая крепко держит любимую женщину. А все утренние заботы… Сто шестнадцать маленьких модификантов в лабораторном отсеке… Пусть за ними дрон–няньки смотрят. Вот будет у подполковника свободное время, научит он этих суперов говорить… общаясь исключительно по фону.

Разговоры в шатре начались почти сразу после команд полковника «Господа офицеры», «Вольно» и «Все свободны». Кто‑то завидовал подошедшему к штабному столу старшему лейтенанту Астахову, кто‑то втайне жалел. Вслух, конечно, такое никто не произнес — жалость оскорбляет благородных. И вдруг в случайной паузе все расслышали от самого входа странный вопрос:

— Но почему обязательно умирать?

В очередном затишье взгляды обратились на младшего лейтенанта Серебряного, а попросту Сашку, выбившегося из простого слуги в ординарцы герцога. Присвоение младшего офицерского звания недавнему смерду осуждали многие дворяне, но выражать свое мнение вслух опасались. Мало того, что это было решение герцога, поддержанное почти всем штабом и сэром Стоджером — отрицать, что бывший слуга весьма полезен, не мог никто. Один из первых начавший обучение новым приемам боя на мечах, Сашка, не скованный устоявшимися привычными наработками старой школы, виртуозно освоил новую. Сейчас, не обиженный Создателями силой, он превосходил в этом искусстве самого полковника, уступая, и то не в каждом тренировочном бою, только Правящему герцогу. Допущенный ко всем знаниям Создателей, Сашка в учебе тоже был одним из первых. И сейчас, несмотря на неприязнь большинства офицеров, обращенные на младшего лейтенанта взгляды выражали явную заинтересованность.

— Алексашка! — раздался возглас Кирилла.

— Да, мин херц? — отозвался младший лейтенант, вскакивая с привычной трехногой табуретки у входа. Сколько ни пытался отучить друга от такого обращения герцог, ничего не выходило. В конце концов, махнул рукой и разрешил в качестве исключения. Все другие офицеры вынуждены были обращаться строго по уставу.

— Повтори, что ты сейчас сказал! — прозвучал приказ.

— Почему, ваше высочество, засадный отряд обязательно должен погибнуть? Если этот злыдень не соблюдает правил честной войны, то разве ж мы обязаны?

— А ну‑ка пойди сюда, — зловещим голосом позвала принцесса от штабного стола. Только она, Михаил и полковник могли без разрешения Правящего герцога отдавать здесь распоряжения.

Младший лейтенант метнулся к столу. Другие офицеры мгновенно освободили ему проход.

— Сашенька, — голосу леди Астории сейчас могла, наверное, позавидовать известная на юге континента очковая змея, столько яда было в нем, — изволь немедленно объясниться!

— Что нам дороже, ваше высочество, жизни воинов или здоровье лошадей, несущих врага?

По шатру пронесся гул возмущенных выкриков. Больше всего звучало слово «варвар». Но тут же, после громкой команды полковника «Молчать!», все заткнулись.

На Наташке никто и никогда даже в самых ожесточенных битвах не стрелял в лошадей. Случайные попадания, конечно, были. Но специально целиться в коня? Нет, такого даже разбойники не допускали. Охотники стреляли в ограниченно разумных животных только при самозащите — иного вера не позволяла. А приваженных лошадей пленных противников вообще отпускали. Какой‑никакой, но разум у коней был. Термина «конина» в Европе не существовало.

— А ведь парень‑то, по большому счету, прав, — нарушил первым тишину Наследный герцог, — положить роту бойцов из‑за устаревших по вине самого «злыдня» правил, — вот тут Михаил улыбнулся, разряжая недовольство большинства, — это еще большее варварство!

Слова герцога заставили многих задуматься. В этот момент старший лейтенант Астахов шагнул к Сашке и молча, говорить ему никто не разрешал, склонил голову, как равный перед равным. Сэра Даррена офицеры уважали — опытный, хотя и молодой командир и, как сегодня еще раз подтвердилось, весьма разумный.

Но окончательно сняла напряжение принцесса, подозвав бывшего слугу ближе движением сгибаемого указательного пальца. Красный как рак — ему поклонился при всех граф! — Сашка осторожно маленькими шашками приблизился ближе. Леди Астория продолжала манить, и младший лейтенант вынужден был нагнуться к ней. Взметнувшиеся руки цепко ухватили его за уши, и со словами «Дай поцелую, радость моя» принцесса звонко чмокнула Сашку в щеку.

— Леди, вы меня дискредитируете! — расхохотался Кирилл в мгновенно наступившей тишине. — Целовать при моих офицерах всего лишь младшего лейтенанта.

— Придется присвоить внеочередное звание, — притворно вздохнул Михаил, тоже не скрывая улыбки.

— Так тому и быть, — совершенно серьезным тоном припечатал полковник.

Сашка, в секунды побелев, стоял ни жив, ни мертв — на него свалилось дворянство! Пусть не наследственное, для этого аж до целого майора дослужиться надо, но все же…

Что самое интересное — даже у присутствующих младших лейтенантов благородного происхождения на лицах не появилось и тени недовольства. А ведь им теперь придется первыми отдавать Сашке честь.

— Повеселились и, будя, — Тихо пробурчала явно довольная за бывшего смерда леди Вероника, сама взлетевшая из слуг прямо в лейтенанты. Но вот она происходила пусть из давно обедневшей, но благородной семьи. И, испросив у герцога взглядом разрешение говорить, повернулась к старшему лейтенанту Астахову: — Граф, вашей роте десяти тысяч стрел хватит?

— Дополнительно к основному боекомплекту, графиня? — решил уточнить сэр Даррен. Обращение офицеров вне строя по дворянским титулам уставом допускалось.

— Естественно, сэр, — кивнула главный интендант. При равных дворянских званиях допускались сокращения.

Граф ненадолго задумался и потребовал больше: — Минимум двадцать тысяч потребуется, леди. Стрелки у меня отменные, но целить‑то все равно будут по ногам. А попасть в ногу поднятой в галоп лошади… Графиня, а может быть, на тридцати тысячах сойдемся?

— Торг тут неуместен, господин старший лейтенант! — она вскочила и неуверенно посмотрела на Кирилла: — Почти половина всего запаса…

— Выдай, милая, выдай, — кивнул герцог, потом чуть задумался. — Хотя… — и кивком подозвал графа к карте. — Вот что, сэр Даррен, выдвигайся‑ка ты со своей ротой немедленно, бросив все барахло на хозвзвод, — юноша впервые назвал графа на «ты», и тот просиял, как надраенный серебряный полтинник. — А буквально через два–три часа вслед за тобой пойдет сюда, — Кирилл указал на безымянную деревушку у начала болот, в семи километрах от поселка, — взвод разведки с дополнительными боекомплектами стрел и запасными лошадьми на всю твою роту, — заметив, что старший лейтенант порывается что‑то сказать, Кирилл остановил его движением руки: — Да знаю я, что заводные кони в твоей роте у всех есть. Еще лошади будут никак не лишними. Тебе предстоит продержаться как можно дольше, но сразу как поймешь, что еще минута и будет поздно — уводишь своих людей! Вот тогда‑то избыток сменных коней никак не помешает. Налегке пойдешь как можно быстрее и оторвешься от противника. И только попробуй мне потерять хоть одного человека! Вот тогда уже ни на какое прощение не рассчитывай.

День по насыщенности событиями был удивительно богатым, но усталости совершенно не чувствовалось. Сюзанна после родов, первого кормления и весьма плотного обеда немного прикорнула, а он так и просидел, переводя взгляд с жены на детей. А сейчас с удивлением наблюдал, как она, скинув платье, распеленала дважды уже налопавшихся спящих малышей и уложила загорать на чистую пеленку.

— Не замерзнут? — сразу забеспокоился Затонов.

— Что ты, у них великолепных механизм терморегуляции, — улыбнулась женщина. — Подрастут, так хоть по снегу босиком в любой мороз бегать будут. Пошли купаться?

— Тебе разве можно? Все‑таки…

— Брось, Паша, сам же видишь, какие они маленькие, — она положила рядом для сравнения свою руку. Каждый из новорожденных мог свободно уместиться на ее не такой уж и крупной ладони. — А мой организм обычной женщины рассчитан на земного ребенка, который раз в десять больше. Потому и родила с такой легкостью, — и с улыбкой пошутила: — Как пукнула!

Сюзанна решительно вскочила и потянула его в воду. Подполковник сопротивляться не стал, но все‑таки беспокойно оглянулся перед прыжком с мостков. Впрочем, кто их тут тронуть может? Его семья — единственные жители этой маленькой рукотворной долины.

Они купались и бесились как дети, все время перешучиваясь друг с другом. Нырнув в очередной раз и обогнув под водой жену, он хлопнул ее по попе, но ожидаемой ответной реакции отбрыкивания ногой не было. Вынырнул и услышал ее громкий крик «Ффу!». Проследил за взглядом Сюзанны и, ужаснувшись, рванул на берег — Боня и Тепа со счастливыми повизгиваниями облизывали детей и катали их по пеленке языками. Затонов шуганул явно обиженных таким обращением щенков и осторожно подхватил малышей. Они… спали. Еле заметно посапывали носиками, плотно сжав безгубые еще ротики.

— Целые?! — выдохнула подбежавшая жена.

Подполковник поднес раскрытые ладони к ее лицу. Она, убедившись, что все нормально, поочередно чмокнула обоих малышей в животики. Озадаченно посмотрела, осторожно забрала одного, покатала с ладони на ладонь и… сама лизнула. Вытянув из пакета чистую пеленку, положила на нее и повторила действия языком со вторым. Уложив и его, с улыбкой объяснила:

— Детишки во сне обделались, а Боня с Тепой их вычистили своими языками.

— Это не опасно? — забеспокоился Затонов. — Не тяпнут? Охотничьи инстинкты…

— Нет, — покачала головой Сюзанна, — помнишь, ты смеялся, когда они меня обнюхивали? У детей пока тот же запах. Не забывай, что наши волкодавчики хотя и немного, но все‑таки разумные. Сами, в случае чего, полягут, но малышей в обиду не дадут.

Она деловито открыла контейнер и, расстелив скатерть, начала выкладывать продукты. Загадочно улыбнувшись, достала из морозильного отделения на глазах запотевающую бутылку. Из другого ящика вытащила большую миску с сырым мясом и, сорвав упаковочную пленку, свистнула. Примчавшиеся мигом щенки с довольным урчанием немедленно принялись поедать парную телятину.

— Как будто их сегодня вообще не кормили, — прокомментировал подполковник.

— Что ты понимаешь? Из хозяйских рук всегда вкуснее, — встала на защиту щенков жена.

Он только хмыкнул, налил в ее бокал сока, откупорив бутылку, наполнил свою стопку, поднял и произнес очень короткий тост:

— За тебя!

— А как же… — так и не закрыв рта, Сюзанна указала рукой на детей.

— Первый тост — за тебя! — и, легонько пристукнув по бокалу в ее руке, опрокинул стопку в рот.

Нормально закусить им не дали. Сдвоенный писк возвестил о проголодавшихся малышах.

— Сейчас, мои дорогие, сейчас, — засуетилась Сюзанна. Подтянув к себе пухлую бутылку с водой, ополоснула груди, тщательно вытерла полотенцем и, приложив дите к одной, охнула и пояснила: — Патриция, — приложив к другой, улыбнулась: — Мишенька.

А потом движением фокусника… убрала руки. Малыши, вцепившись в соски деснами, висели и по–прежнему сосали мамкину грудь, сосредоточенно втягивая щеки.

— Продолжим? — задорно улыбнулась она.

Затонов кивнул, но так и не смог оторвать завороженного взгляда от жены и детей. Пить ему почему‑то расхотелось — он уже чувствовал себя пьяным от счастья…

Герцог буквально ощущал растущую в городе тревогу.

В первый день после прибытия армии к Лемурбергу все было еще совершенно нормально. Захватили полуторатысячный табун боевых коней и набитый всякой разностью обоз, принадлежавший этому, как его Сашка потом обозвал, злыдню. Барон, под чьей рукой стоит город, при встрече окрысился, но после популярного объяснения, что Кирилл воюет против подлой короны Баритии, а не против ее народа, въехал в ситуацию, извинился и пригласил в гости. А там… Герцог и сам не мог понять, чего он в этой Светке нашел. Как магнитом притянуло! Красивая, этого не отнять, но ведь Астория у него ничуть не хуже, тоже ведь глаз не оторвать. Разве что, разные они очень — на контраст потянуло?

На следующий день все еще тоже было нормально. Главное, благодаря Сашке было найдено решение из, казалось бы, безвыходной ситуации. Вот все время друг рядом, а Кирилл его явно недооценивал. Ведь единственный, кто сумел выйти из рамок существовавших ранее стереотипов! А граф Астахов в тот же день раскрылся как обладатель великолепного стратегического ума и преданный друг, вызвавшись первым на смертельное задание. И на сословные предрассудки плюнул, при всех поклоном молча поблагодарив безродного Сашку, своей идеей спасшего графа и его роту. И у герцога с души грех снял. Вероничка тоже тогда здорово поработала — тайфуном прошлась по ярмарке, закупив все недостающее. Последние семь тысяч спустила? Генай с ними. Образцы монет с лучшим качеством отобраны — де Ласкини и в лесу станок для чеканки соорудит, благо, где золотишко с серебром в районе Черного леса найти, Кирилл с точностью до десятка метров укажет. Владимир де Ласкини. Вот уж с кем повезло, так с этим мастером. Инженер от Создателей. Сначала он отлично справился с изготовлением полевых кухонь и походных хлебопечек. А когда герцог сдуру перерисовал ему из файл–сервера диаграмму фазового состояния железо–углерод, то сначала схватился за бумажку с таким видом, будто это дарственная на Азорскую и Срединную империи, вместе взятые. Потом как с ножом к горлу пристал, чтобы Кирилл вынул и положил перед ним учебники и справочники по металлургии Богов. Пришлось все бросить и строчить — ведь не так просто просил, для дела. Теперь ему еще, кровь из носа, сопромат подавай.

На третий день Сангарская армия перебазировала лагерь с восточной стороны от стен Лемурберга на западную, встав у тракта, который выводил на дорогу в Черный лес — посыльный от старшего лейтенанта Астахова сообщил, что десантно–штурмовая рота отбила нападение передового отряда Кирасиров. Вот тогда‑то и появились первые признаки надвигающейся катастрофы — все приезжие купцы вечером вдруг дружно снялись и отправились на юг, спеша покинуть границы Баритии.

Ситуация в городе взорвалась на следующий день, когда свободные жители и дворянская молодежь, еще на давшая вассальную присягу своему барону, массово изъявили желание вступить в Сангарское войско. И только тогда до герцога дошло, какую огромную ошибку он совершил при планировании прорыва через вражескую территорию. Политическую ошибку! Подлец Лоусвилл переиграл Кирилла стратегически вчистую. Можно еще попытаться уйти из Лемурберга, даже потом все‑таки выбить немногочисленные оккупационные войска противника из родной Сангарии, но при этом Правящий герцог потеряет главное — веру народа в него, как правителя, и веру в справедливость. Предстанет перед всей Европой еще большим подлецом, чем король Баритии.

И что теперь делать?

— Ты хоть что‑нибудь понимаешь? — подполковник бросил короткий взгляд на кормящую жену и опять уперся взглядом в монитор.

— Приблизительно, — откликнулась Сюзанна, тоже краем глаза наблюдавшая эту иррациональную картину. Основное внимание у нее было направлено на детей, неутомимо пытавшихся в очередной раз насытиться. Надолго это у них, увы, не получалось.

— Тогда, милая, растолкуй мне неразумному.

— Пашенька, не клевещи на себя — ты у нас очень умненький, — сначала не преминула она польстить мужу. — А в их поведении не каждый ученый разберется, слишком уж модификанты… — Сюзанна запнулась, подбирая слово, — другие.

Затонов попереключал камеры, пройдясь по всем комнатам яслей–сада — везде происходило одно и тоже — и вывел на монитор давно привычный вид красавицы–Наташки.

— Ты обратила внимание, как быстро они тараторят?

— Так и должно быть — увеличенная скорость прохождения сигналов по нервам вкупе с подстегнутым метаболизмом приводят к заметно большему темпу жизни. Мы модификантам должны казаться очень медлительными, — она задумалась, ласково поглаживая детей по спинкам, и добавила: — И возможно, с учетом размеров, величественными.

Три дня назад они все‑таки сходили в лабораторный отсек базы, в этот раз не думая брать кого‑нибудь на руки, и попытались достаточно мягко сказать по несколько слов каждому ребенку, наклоняясь к кроватке. На большее времени у них просто не было — Сюзанне надо было кормить детей. Грудные суперы просыпались каждые два с половиной часа и дружно пищали, требуя мамкину сиську.

На следующий день население яслей–сада уже вовсю достаточно четко повторяло услышанное, соревнуясь в громкости произношения. Затонов, понаблюдав за этим гвалтом по монитору, запустил им мультики из учебного раздела файл–сервера несколько раньше план–графика проекта «Феникс». По расчетам социологов «Генетик компани» этот этап обучения следовало начинать не ранее трехмесячного возраста, а модификантамм только на днях два исполнилось.

А сегодня подполковник, подключившись к камерам наблюдения за модификантами, просто оторопел, глядя как двухмесячные детишки, уцепившись коротковатыми еще ручонками через зашитые рукава распашонок за перекладины кроваток, быстро–быстро обмениваются целыми предложениями своими звонкими высокими голосами.

Сюзанна осторожно разжала десны заснувшего прямо во время кормления малыша, осторожно нажав на щечки, и передала Затонову, придерживая рукой еще сосущую другую грудь дочь. Павел взвесил и, аккуратно уложив сытого сына в колыбель, озвучил результат:

— Семьсот тридцать грамм ровно.

Жена, довольно кивнула:

— Растут лапушки, — погладила по головке усердно сосущую дочь и поделилась: — Всего две недели, а характеры уже разные. Мишенька нетерпелив, чуть сильнее сосет и быстрее наедается. А Патриция поспокойнее будет и наконец‑то взяла пример с брата — сначала облизывает сосок, обезболивая, только потом вцепляется деснами. Скоро можно будет кормить их по очереди.

— Сразу двоих неудобно?

— Конечно. Они же на глазах растут — все тяжелее и тяжелее становятся. Если не придерживать, то они мне груди до пупа растянут, — хитро взглянула на мужа: — Ты посмотришь на меня такую некрасивую и сразу бросишь с двумя детьми.

— Не боись — я тебе их бантиком завяжу, и опять будешь хоть куда, — схохмил Затонов, принимая второго наевшегося ребенка. Покачал двумя руками еще не заснувшую, судя по довольному попискиванию, дочь — на одной ладони она уже не умещалась — и положил на весы. Посмотрел на шкалу, довольно покивал головой, уложил девочку в колыбель рядом с Мишкой и сообщил:

— Семьсот тридцать пять — за полмесяца почти вдвое набрали.

— А я тебе о чем? Еще неделя, максимум две — и придется прикармливать. Меня на их аппетиты не хватит, — покачала свои внушительные груди, протерла влажной салфеткой и надела бюстгальтер — сразу после начала кормления опять пришлось вспомнить об этом элементе женской одежды.

— Мне очень интересно, — весело хмыкнул подполковник, — какими словами они у тебя сиську требовать будут. Разница с этими, — он кивнул в сторону монитора, — всего полтора месяца.

Первый звоночек прозвучал рано утром. Кирилл проснулся от шепота служанок, носивших кувшины с горячей водой к большой бадье для омовения. Завидовали девчонки своей юной хозяйке, желая оказаться в той же постели. Вот уедет она сегодня, можно будет попробовать…

Он потянулся и открыл глаза. Светка с принцессой спали рядом, трогательно обнявшись друг с другом. Темно–русые с рыжинкой волосы баронессы перемешались с иссиня–черными лохмами Астории. Маленькая Светлана на фоне подруги выглядела куклой. Девочки начинают набирать в росте почему‑то позже парней — именно в четырнадцать, сколько недавно исполнилось юной баронессе. Начинают метать в рот все металлосодержащие продукты подряд и вытягиваются на глазах. Вчера за ужином Светка сама не заметила, как сгрызла вместе с вареньем пол чайной ложки из полированного железа. Кирилл успел заметить недовольный взгляд ее матери, тихую команду слуге, и тот незаметно поменял испорченную ложечку на другую. Впрочем, из‑за какой‑то странной атмосферы в трапезной — как будто последний раз все вместе собрались — другие члены огромной семьи на мелкую оплошность юной баронессы внимания не обратили.

Разбудил девчонок легкими покусываниями за ушки. Недовольно пробурчали, что слишком рано, но все‑таки поднялись и затащили умываться в бадью. Там герцог и спросил Светлану:

— Куда это ты собралась уезжать без моего соизволения? Я тебя никуда отпускать не собираюсь, — не то, что Кирилл был таким уж цербером, но, раз уж пришлись друг другу по душе, то выпускать из своих рук девушку не собирался.

Та радостно взвизгнула, оторвалась от намыливания его груди, и, стиснув всеми четырьмя конечностями, принялась зацеловывать. Леди Астория, занимавшаяся спиной, тоже бросила мочалку с аналогичными намерениями. Вдвоем они чуть не задушили герцога в объятиях. Он, еле успокоив довольных подруг, все‑таки потребовал ответа.

— Прадед в срочном порядке гонит всю семью к дальним родственникам в Азорию, — все еще улыбаясь, ответила Светка.

— С чего вдруг? — поинтересовался Кирилл, не видя причины такой поспешности.

— А ты, как будто не знаешь? Ваша армия ведь готовится уходить из города? Придет король и мокрого места от жителей не оставит.

Он безвольно стоял столбом, только сейчас начиная понимать, какую чудовищную ошибку совершил, а девчонки… Они мыли его, всем довольные. Леди Астория не знала, что такое ревность. Для нее было хорошо все, что славно для ее герцога. Захотел он эту, надо признать, весьма красивую малышку? Почему нет, если подружка сама воспылала страстью? Пройдет всего несколько лет, и, если дадут Создатели, принцесса все равно родит Кирюше ребеночка раньше баронессы. У Светки же все пело в душе — парень, с первого взгляда ставший ее кумиром, не бросает простую девчонку из провинции, а забирает с собой!

Офицеры штаба, кто раньше, кто чуть позже, тоже начали въезжать в ситуацию и сразу после завтрака примчались в замок. Последним, проверив готовность армии к броску, появился полковник. Обведя угрюмым взглядом офицеров — радости на лицах ни у кого не было — спросил:

— Что делать будем?

— Город нам при долговременной осаде не удержать — сами погибнем и жителей погубим, — высказал точившие его мысли граф Кристиан.

— Уходить, оставляя население злыдню нельзя, — парировал Сашка, — получится, как будто они сами впустили нас в Лемурберг, дав отдохнуть и подготовиться к маршу. А мы тупо кинули народ Лосвиллу на откуп. Он, конечно же, как минимум, ополовинит население, как изменников короны, а нас всех назовут предателями.

— Не всех, — откликнулся Правящий герцог, — привел армию сюда я. Значит это я, плюнув на интересы народа, бросил его на заклание злобного извращенца. Следовательно, ради личной мести в надежде когда‑нибудь исполнить клятву на Святом мече, — Кирилл крепко сжал рукоять священного оружия, — предал не просто интересы народа, а их жизни именно я и никто более.

— Оторваться от кирасиров с такой толпой мы не сможем, — добавил Наследный герцог Михаил. — Да и куда их тащить? Почти пятнадцать тысяч все‑таки. В Черном лесу, конечно, и сотню тысяч спрятать можно, но чем кормить?

— Лес‑то как раз всех прокормит, — поправил опытный барон Алексий, — но мы не дойдем до него — придется двигаться медленно, и Лоусвилл будет раз за разом бить по нашему арьергарду ударным кулаком из трехтысячного бронированного войска, подтягивая дополнительно полки от границы. Перемелет нашу армию, потом примется за народ, — и горько усмехнулся: — Зато поляжем все с чистой совестью.

— А дворяне города? — спросил Кристиан Ризенштайн. — Простой народ уйдет, а они‑то вассальной клятвой повязаны.

— Против присяги не пойдут, — подтвердила принцесса. — Ненавидят короля, но попрать клятву — пойти против заветов Создателей.

— Прямая клятва? — поинтересовался Сашка. И никто не обратил внимания, что бывший смерд обратился к принцессе без упоминания титула — они сейчас все «сидели в одной лодке».

— Нет, — ответила Светлана. Девчонка, как только герцог сказал, что берет с собой, ходила за Кириллом хвостиком. — Они только прадеду присягали. Вся ответственность на нем. А он… Не пойдет деда против вассальной присяги. Костьми ляжет, но не пойдет.

— Благородное сословие — цвет народа, его элита, — стоял на своем граф, — надо как‑то спасать.

— Спасать — громко сказано, — хмуро хмыкнул сэр Стоджер. — Вот именно потому, что элита, вперед не пойдут. В арьергарде прикрывая своих людей, вместе с нашей армией полягут. Но сначала надо придумать, как их от клятвы освободить.

— Еще в конце четвертого века со дня схождения Создателей наших на Наташку, — приложил ладонь к груди молчавший ранее капеллан Лозовой, — один барон в разбойники подался, принудив своих вассалов помогать ему. Почти четыре года страх на окраине Срединного королевства наводил, пока воины Артура–первого ловушку бандитам не устроили и повязали почти всех. Король бы их простил после четверти века каторги, но не могли они противостоять вассальной присяге — грех большой супротив Богов наших. Артур–первый большого ума человек был и выход нашел. Все войско свое направил барона того сыскать, наказав привести только живьем. Нашли злодея только через два года. На глазах вассалов барона король бросил разбойнику меч и вызвал на честный бой.

— Гибель Сюзерена на дуэли освобождает вассалов от присяги? — догадался Сашка.

Капеллан степенно кивнул.

— Жалко деда, — горестно протянула Светка, мгновенно догадавшаяся о близкой судьбе барона Улиевского.

— Разве обязательно убивать? — опять спросил лейтенант Серебряный. — Сделать недееспособным нельзя?

— Как? — вскинулся Кирилл. В данной ситуации никто кроме него вызывать на дуэль не имел права, а убивать гостеприимного барона ой как не хотелось.

Офицеры задумались. Первым вспомнил старую поговорку бывший клирик:

— Мертвые и слепые сраму не имеют.

Ослепить? Тоже вариант. Глаза потом новые вырастут, но вассалы сэра Улиевского к тому времени уже давно на законных основаниях принесут присягу Сангарскому герцогу или его ближним дворянам.

— Значит, готовим город к эвакуации? — подвел итог сэр Стоджер.

— Приступайте, — тяжело вздохнув, распорядился Кирилл. «Мертвые и слепые сраму не имеют» — повторил он про себя. Уж лучше погибнуть в бою, защищая людей, чем остаться жить с несмываемым клеймом предателя.

Офицеры начали подниматься, когда раздался стук в дверь, она открылась, и вошел барон.

«На ловца и зверь бежит» — вспомнилась еще одна старая поговорка.

— Добрый день, ваше высочество, — вежливо поклонился сэр Улиевский.

«Он должен сам бросить мне вызов!» — мгновенно сориентировался Кирилл. Встал и, подойдя ближе, молча, с бросающимся в глаза презрением посмотрел на хозяина города.

Барон ответил удивленным взглядом, не веря своим глазам. С чего вдруг такое неуважение?

Светлана вдруг сорвалась с места, бросившись к прадеду с криком «Кирюш, не надо! Он умный и так все поймет».

Пару минут шептания на ухо, и удивление постепенно сменилось довольной улыбкой, после чего прозвучало:

— Ваше высочество, вы редкостный хам, в связи с чем, имею честь вызвать вас на дуэль!

Кирилл ответил не менее радушной улыбкой после глубокого поклона:

— Через пару часиков у входа в замок? И пригласите поболе своих вассалов в качестве секундантов.

Светка длинно с облегчением вздохнула.

«Рано радуешься, хорошая моя» — подумал герцог. Лоусвилл в любом случае раньше или позже казнит барона. Впрочем, и мы не на много дольше протянем, отбивая атаки кирасиров. Попробовать приказать ей ехать с семьей в Азорию? Увы, не получится, последует за мной. Что за судьба у меня такая? Собрал вокруг отличных людей, чтобы повести их всех на смерть…

— Ты уверен?

— На все сто, — кивнул Затонов, — пока на Наташке не появится в достаточном количестве населения, ни о каком прогрессе не может быть и речи, — он с грустью посмотрел на колыбель с детьми. Все‑таки жить им придется в первобытном мире.

Сюзанна поразмышляла над словами мужа и спросила:

— Как же тогда человечество Земли овладело науками?

— Сложный вопрос, — согласился подполковник с Сюзанной. — Отец, когда я был еще маленький, довольно много рассуждал на эту тему. С его точки зрения, человек начал развиваться только, когда потребовалось активно воевать друг с другом. А до того людям вполне хватало палок, каменных топоров и способности забираться на деревья для добычи пропитания и защиты от крупных хищников.

— Война — единственный двигатель прогресса? — усомнилась жена.

— Нет, конечно, — улыбнулся ей Павел, — но в самом начале развития цивилизации, вероятно, основной. В нашем же случае, — он ткнул пальцем в потолок, указывая направление на Наташку, — у модификантов не будет особой необходимости в быстром развитии. После окончания очень короткого периода похолодания — ну согласись, полторы–две сотни лет при их продолжительности жизни, не срок — к их услугам будут огромные территории, населенные только дикими животными. Как следствие — почти полное отсутствие конкуренции. Твой Ицхак Барденштейн сделал новых людей настолько сильными, ловкими и быстрыми, что у них практически нет превосходящих естественных противников. Почти все крупные хищные животные по большинству характеристик серьезно уступают модификантам. Разве что гепарды получились на удивление стремительными. Скажем, восстановление поврежденных органов у человека во много раз более быстрое, чем у других тварей. Слушай, Сюзи, а зачем вообще сделали регенерацию у животных?

— Иначе, как бы они выжили при высоком уровне радиации? — немедленно ответила жена. А потом то ли спросила, то ли согласилась:

— Разум плюс к физическому совершенству тела дает настолько огромные преимущества, что жизнь будет достаточно легкой и не потребует развития?

— Во всяком случае — в относительно южных широтах, — кивнул подполковник. — На север людей может выдавить или демографическое давление, или… религия. Пока вокруг хватает плодородных земель, они из простого любопытства открывать новые земли не пойдут. Но и тратить свое свободное время на изучение законов природы тоже не будут — и без них хорошо живется.

— Демографическое давление… — протянула жена. — Так вот почему специалисты «Генетик компани» в сочиненной ими для модификантов библии такой упор сделали на любовь к детям.

— Вера без мощнейшего подсознательного давления ментопривязки, которую ты успешно обкорнала, не очень‑то сильно будет толкать модификантов к быстрому размножению — они для этого слишком сильны и разумны.

— Значит надо каким‑то образом усилить религию, дав народу Наташки своих святых проводников веры! — воскликнула Сюзанна. — Он должен возможно быстрее расплодится и проскочить через все известные нам исторические эпохи.

— Каменный век, бронзовый, железный, средневековье — ерунда это все, а не эпохи, — парировал Затонов, явно приводя мнение своих родителей. — Проще надо и, одновременно, точнее. Основное деление должно быть по той доле населения, которая способна прокормить все общество. Только при появлении среди них большой доли любопытной элиты, не обремененной заботами о хлебе насущном, появится интерес к наукам.

Она задумалась, потом посмотрела на Павла и кивнула:

— Замкнутый круг. Для прогресса необходимо достаточное количество населения, а насущная потребность в нем возникает только при достаточно высоком уровне развития.

Подполковник согласился:

— С учетом почти полного отсутствия природных ресурсов для металлургии и химии на юге и в центре заселяемых континентов, дело обстоит еще хуже. Нам остро необходимо усилить роль религии в жизни модификантов, не особенно стремящихся следовать по намеченному яйцеголовыми пути.

— Ну, — неожиданно улыбнулась жена, — со святыми все обстоит не так уж и плохо, — она подошла к колыбели, склонилась к детям и нежно поцеловала в маленькие лобики.

— Мишенька и Патриция?! — с удивлением догадался Затонов.

— Ну а как еще должны реагировать первопоселенцы на знания Богов, принесенные модификантам родными детьми Создателей?

Она помолчала, вместе с мужем любуясь спящими малышами, и добавила:

— Пора нам, Пашенька, серьезно, а главное, весьма вдумчиво, заняться правкой Святых писаний, подготовленных историками и социологами «Генетик компани» для Наташки.

Войска Лоусвилла смогли выбить десантно–штурмовую роту старшего лейтенанта Астахова уже через два дня. Многотысячная колонна громоздких больших повозок, маленьких кибиток и редких среди остального транспорта карет, плотно набитых людьми, припасами и даже домашней живностью, двинулась в дальнюю дорогу сразу, как только измученный сумасшедшей скачкой всадник принес известие о падении Болотного.

Коней, слава Создателям, у сангарцев хватало даже с некоторым избытком. Герцог, изначально понимавший всю важность этого вопроса, распорядился закупать всех годных лошадей еще по дороге в Азорию. Во время стоянки в империи леди Вероникой был приобретен большой табун, только недавно пригнанный купцами с юга. Бой с кирасирами в первую ночь на территории Баритии добавил еще три сотни боевых коней. В Лемурберге захватили королевский табун в полторы тысячи лошадей, и на ярмарке еще много больше двух тысяч было выставлено на продажу. Приезжие торговцы отдали их горожанам практически за бесценок, торопясь быстрее покинуть королевство.

Десантно–штурмовая рота догнала армию через двенадцать часов непрерывной скачки, каждые пятнадцать километров меняя уставших лошадей, когда многотысячные толпы народа в сгустившемся вечернем сумраке уже встали огромным табором по обочинам тракта и прямо на краях недавно засеянных полей.

— Докладывай! — выпустив графа Астахова из крепких объятий, потребовал герцог, хотя самое главное он уже знал — рота пришла в полном составе.

— Дольше держаться без серьезных потерь мы не могли, милорд, — посетовал сэр Даррен, понимая, что и докладывать, в общем‑то, нечего, — и так больше половины воинов ранено, но погибших, слава Создателям, нет.

— Вражеских лошадей много подранили?

— Тысячи две, как минимум, милорд. Под конец уже не только в ноги целили, — виновато склонил голову старший лейтенант, — куда попало стреляли, лишь бы остановить врага.

— Все правильно, — задумчиво протянул Кирилл, — весь вопрос, сколько у Лоусвилла осталось пригодных для преследования коней? По данным разведки — минимум еще пять с половиной тысяч. Он планировал довести численность тяглово–несущего состава своей трехтысячной армии кирасиров до трех сменных лошадей на каждого воина. Теперь у злыдня — вот ведь прицепилась кличка, — через силу улыбнулся герцог, — явный некомплект. Ладно, иди, отдыхай.

Граф молча козырнул, повернулся через левое плечо и вышел из шатра, оставив задумавшегося герцога. А Кирилл просто прикидывал, когда их догонит армия противника.

Баритцы ударили рано утром, на ходу развернувшись из походного строя в лаву. Впереди мчались копейщики, ведя за собой отряды лучников, быстро стреляющих на ходу навесом. За ними неслись мечники со своими длинными обоюдоострыми клинками. Первую атаку удалось сбить сосредоточенной стрельбой по коням. Лошади спотыкались, стряхивая всадников и мешая скачущим сзади. Опытные кирасиры отвернули, не желая терять столь необходимое и ценное имущество. Слаженно развернулись и отошли за линию максимальной дальности стрельбы сангарских луков.

Пока народ лихорадочно сворачивал лагерь, грузился на повозки и втягивался в спешащую по тракту на запад колонну, сангарские воины второпях выдергивали из соседей по строю стрелы, наскоро перевязывались и готовились к пешей атаке противника.

Герцога и всю молодежь, чьи кости с кожей еще недостаточно насытились металлами и не приобрели достаточную прочность, в бой не пустили.

— Успеешь еще, твое высочество, намахаться мечом, — напутствовал его сэр Стоджер, привязывая к раненной руке щит. Левая работала клинком ничуть не хуже, — для тебя каждая стрела смертельно опасна. Уводи людей. Мы сдержим их, сколько сможем, и догоним.

Как ни обидно было, ведь Кирилл сегодня лучший в Европе боец на мечах, но барон был полностью прав. Пришлось выполнять распоряжение полковника.

Кирасиры в своей железной броне выстроились в шеренги и, печатая шаг, двинулись на сангарцев. Впереди шли воины со щитами и короткими копьями. Следом за ними — две шеренги с более длинными копьями. Затем мечники. Последними — стрелки с тяжелыми луками.

Вассалы герцога успели встать в каре, ощетинившись копьями точно так же, как противник, перекрывая тракт. Обойти Сангарскую армию конным отрядом было нельзя — по мягкой, не так давно паханой земле лошади не могли идти быстро. Лучники, без всякого сомнения, остановили бы их. Подойдя на максимальную дальность выстрела, баритские стрелки, не останавливаясь, открыли навесной огонь через головы своих копейщиков и мечников. Сангарцы, прикрывшись щитами, вынуждены были ожидать — их стрелы против закованных в железо воинов были неэффективны. Сами же они урон от вражеской стрельбы несли не очень высокий — убить стрелой взрослого человека сложно, слишком живучим сделали Создатели народ Наташки.

Армии столкнулись, и началось рубище! Здесь все решает опыт, умение и оружие бойцов.

Воины Лоусвилла в основной массе были опытнее, хорошо обучены и защищены железными доспехами. Они имели огромное численное превосходство. Но вот оружие… В Европе раньше не знали способов насыщения железа углеродом, не существовало стали, не говоря уже о чугуне.

У сангарцев были стальные мечи! Владимир де Ласкини, еще по дороге в Азарию скупив достаточное количество древесного угля, на каждой стоянке со своими подручными в примитивных печах насыщал кричное железо и лом из старых клинков углеродом. А кузнецы во главе со Степаном без устали ковали оружие. На последней стоянке перед рейдом в Баритию они успели снарядить каждого воина пусть еще не совсем совершенным, но достаточно прочным стальным мечом.

Бой был долгим, тяжелым и кровавым. Сангарская армия стояла насмерть, раз за разом отбивая атаки противника. Падали сраженные бойцы, успевая нанести врагу смертельный удар. Строй смыкался над поверженным воином, но не сдвигался назад. Оружие встречалось со звоном, высекая искры. Баритское гнулось, тупилось и иногда даже перерубалось стальными клинками. Но кирасиров было много, очень много — только новая школа боя на мечах помогала держаться — и когда королевская армия все‑таки отошла назад, потеряв даже немногим больше ратников, чем сангарское войско, Инти уже поднялось почти в зенит, ярко освещая кровавое побоище.

Барон Стоджер стоял и смотрел, как уставшие бойцы перевязывают товарищей, грузят их на повозки и собирают оружие погибших. Сангарцы выстояли в этом бою, но это была никак не победа — еще пять–десять таких сражений, а дорога к Черному лесу долгая, и защищаться от атак противника будет некому. Баритская армия, пусть даже ополовиненная в боях, настигнет колонну народа, уходящего от подлого короля…

— Ты обратил внимание, что наши планы постоянно меняются?

— В отношении чего? — оторвался от игры с дочерью подполковник.

— Вначале мы планировали высадку модификантов на планету в возрасте четырех–пяти лет, надеясь обучить их к этому времени самым необходимым навыкам самостоятельного проживания, — сказала Сюзанна, не отрываясь от своего сложного, важного и ответственного занятия — обрезания коготков на малюсеньких пальчиках сына. Назвать их ногтями из‑за почти бритвенной остроты было нельзя.

— Затем, когда поняли, что нам обоим весьма претит их будущее обожание не по заслугам, а из‑за внедренного в геном импринтинга, сократили срок пребывания суперов на базе до полугода, — подхватил ее мысль Затонов. Последнее время они начали понимать друг друга, что называется, с полуслова.

— А их обучение решили свалить на наших детей, — согласилась она. — Теперь, когда они уже начали употреблять в пищу мясо, овощи и фрукты, ты хочешь выкинуть модификантов на планету немедленно, даже раньше план–графика «Генетик компани».

— Как ты догадалась? — Павел опять склонился к Патриции и пощекотал ей грудку. Молниеносный рывок маленьких ручонок, но в этот раз Затонову все‑таки удалось остаться без новых царапин на пальцах.

— Пашенька, родной мой, чем дальше, тем все меньше отличаются наши взгляды на жизнь. Скоро мы будем разниться только набором профессиональных знаний, но никак не мировоззрением, — Сюзанна аккуратно одела Михаила в распашонку и протянула мужу: — Держи свое чадо.

Затонов покрутил сына во все стороны, пару раз подкинул, дождавшись радостного гуканья, и уложил в кроватку.

— Не разыгрывай, — любуясь на них, потребовала жена, — засыпать плохо будет.

— Ну, так что, десантируем модификантов на планету?

— Девоньку подай, пожалуйста, — получив Патрицию, занялась ее коготками, — вот так моя сладкая, а то папку всего исцарапала, — и тут же совершенно другим тоном: — Паша, как ты себе это представляешь?

— Поставить мобильную автономную техбазу для поддержания работы дрон–нянек с лазерно–объемный монитором для связи и начального обучения, на всякий случай пару боевых роботов для защиты от животных, навес от дождика — что еще надо для жизни в райских условиях?

— А есть они что будут?

— Там уже фруктов–овощей хватает. Мяса в достаточном количестве дроны прямо на планете набьют и разделают. А жарят модификанты пусть сами на кострах. Обжигаться суперам не нравится — это мы проверили — себя уже не царапают. Не вижу никаких препятствий.

— Ночью довольно холодно, — опять возразила Сюзанна.

— Как только по твоему же совету мы стали на период сна снижать температуру в комнатах, они как‑то ну очень быстро научились пользоваться одеялами, заворачиваясь по макушку. Плюс — сделаем подогрев настила под навесами. То есть модификанты, собираясь вечером в удобное теплое место, получат представление о чувстве дома или, как принято говорить, тепле домашнего очага.

— А на чем ты собрался их перевозить? В «Волкодав» много не влезет.

— Вот еще, буду я истребитель гонять лишний раз в радиацию, — возмутился подполковник. — Для него это не особо опасно, но все‑таки ресурс защитных систем падает. Сляпать пару стандартных посадочных модулей для меня не проблема.

Сюзанна так и сяк покрутила в голове возможность немедленной отправки модификантов на планету, но непреодолимых препятствий не выявила. Согласиться с мужем? Чего скрывать‑то от самой себя? — в последнее время внутри нарастало какое‑то неприятие этих непредсказуемых суперов. Слишком уж быстро развиваются, кардинально отличаясь этим от обычных земных детишек? Может быть, действительно, высадить их на Наташку в райские условия северных долин? Пока не наступило похолодание, климат там субтропический.

Она закончила возиться с ручонками дочери, и нежно прижала ее к груди — к своим детям никакого отторжения, несмотря на всю их необычность, совсем не чувствовалось. Наоборот — с каждым днем эти маленькие еще неразумные малыши были ей все ближе и родней. Чмокнула в уже хорошо очерченный носик, довольно улыбнувшись смешно сморщившемуся личику. Сама уложила засыпающую дочь рядом с уже дремлющим братом. Привалившись грудью к спине мужа, обняла его, заворожено глядящего в детскую кроватку, обеими руками. Неподдельная любовь Павла к детям тоже постоянно росла — такое не скроешь. Вместе с ним полюбовалась спящими малышами и, развернув к себе, прижала свои губы к его. Поцелуй был долгим…

Кирилл смотрел на спящий лагерь и мучительно пытался понять, что же все‑таки можно применить из огромного запаса знаний, хранящихся в файл–сервере, для защиты народа от непримиримого врага. Чертежей различного оружия и подробных описаний технологий, необходимых для его изготовления, было, что называется, выше крыши. Только вот не было у герцога самого главного — производственной базы. Небольшое качественное улучшение существующих средств уничтожения себе подобных, как, например, стальные мечи вместо железных, кардинально проблему не решало. Воюют‑то люди, а не оружие. А воинов у противника значительно больше. Посылать в бой необученных простолюдинов, составляющих подавляющее большинство беженцев? Нельзя ни в коем случае! Опытные кирасиры пройдут через них, походя раздавив и не заметив. Это только на первый взгляд кажется простым делом, уметь воевать.

Но как же, все‑таки, пусть не остановить взбешенного Лоусвилла, а хотя бы притормозить? Как сбить накал арьергардных боев, в которых Сангарская армия медленно, но верно тает, теряя лучших бойцов? Должно же быть какое‑то решение? Тот же Сашка сумел ведь выйти из рамок устаревших догматов веры «Не убий ближнего своего и всякого разумного». Неужели имеющий прямой доступ к знаниям Создателей герцог не найдет ничего, что пусть и противоречило бы догматам, но помогло сохранить преданных Кириллу людей? Как остановить стремительную лаву закованных в железную броню всадников?

И он, вернувшись в шатер и устроившись на походном ложе, опять полез в файл–сервер выискивать необходимую для массового убийства баритцев информацию.

Голова уже раскалывалась от боли, слишком уж превысил безопасный порог количества пропускаемых через мозг знаний, но что‑то реальное, кажется, удалось все‑таки найти. Кирилл тихо встал, стараясь не разбудить измученных дорогой и многочисленными делами девчонок, оделся и, ополоснув лицо из деревянного ведра, покинул шатер.

Часовой, вскинув руку к мечу, обернулся, но, узнав герцога, вновь принялся бдительно оглядывать давно уснувший лагерь. Кирилл, хлопнув по бедру, подозвал почти уже не хромающего пардуса и направился к палаткам штаба.

Не выспавшийся старший лейтенант де Ласкини, моргая глазами, поднялся быстро. Повышение в звании главного инженера армии офицеры восприняли, как само собой разумеющееся — не оценить преимущества стальных клинков было невозможно. Владимир выслушал идею, устало улыбнулся и заявил:

— Ваше высочество, нас все равно называют варварами. Так какого геная мы будем спорить?!

Кирасиры, успевшие оправиться от предыдущего боя и хорошо отдохнувшие за ночь, настигли двигающуюся недостаточно быстро колонну уже в первой половине дня. Сангарцы, на удивление, спешиваться для отражения атаки преследователей не стали. Более того, всадники обогнали несколько повозок с высокими бортами, поставив их замыкать колонну.

Раздумывать долго над странными нелогичными действиями противника командир передового отряда кирасиров не стал, приказав поднять лошадей в галоп. Расстояние начало быстро сокращаться. Уже опустились пики преследователей, чтобы ударить со всего разгона по воинам в повозках, когда их задние борта откинулись и на тракт посыпались какие‑то непонятные штуки, напоминающие маленьких ежей с редкими, но длинными иглами, торчащими во все стороны. Результат был ужасен! Лошади протыкали копыта, натыкаясь на сваренные шляпками каленые гвозди, дико ржали, падая, ломая ноги и уродуя всадников, которые сами напарывались на зазубренные острия ежей. Быстро остановить набравших скорость кирасиров было невозможно, и все новые и новые воины противника попадали в эту чудовищную ловушку.

В этот день Сангарская армия впервые за все время движения в Черный лес не потеряла во время арьергардного боя ни одного воина. Но впереди были еще не одни сутки пути, а запасы железа, пригодного для изготовления маленьких стальных ежей были явно недостаточны.

— Ненормальный! — звонко расхохоталась Сюзанна, услышав новую идею подполковника. — Ты вообще соображаешь своей бестолковкой, — она, осторожно высвободив одну руку из‑под увлеченно сосущей грудь Патриции, постучала согнутым указательным пальцем ему по лбу, — что предлагаешь?

— А что тебе не нравится? — улыбнулся Павел. — Заложим все необходимые обоснования в версию религии для второго континента. Подправим местами легенды о Создателях, и вуаля — будут молиться святой Патриции, праматери всех монарших домов Америки. А в Европе будет править Мишка, — он покачал колыбельку с уже налопавшимся мамкиного молока сыном.

Сюзанна, продолжая улыбаться, задумалась. Погладила по головке отвалившуюся от груди Патрицию, уложила ее под бок к брату и внимательно осмотрела себя. Приподняла груди, критически посмотрела на них, покачала головой из стороны в сторону и занялась наведением порядка в своей одежде.

— Все, с завтрашнего дня начинаем прикармливать молочными смесями — меня на этих двух проглотов никак не хватает. С каждым днем кушают все больше. Да и микроэлементов в моем молоке для суперов все‑таки маловато.

— Давно пора, — согласился Павел, — модификанты, выношенные в репликаторах, сосали смеси из бутылочек и не жаловались. А тебе наших суперов надо обязательно самой грудным молоком откармливать.

Она все еще задумчиво посмотрела на мужа и снисходительно улыбнулась:

— Тебе этого не понять, — потом задумалась и добавила: — А знаешь, в твоей идее матриархата что‑то такое есть. Надо только все очень тщательно просчитать. Если учесть, что физически модификантки очень мало уступают своим мужикам и из‑за идиотизма инженеров «Генетик компани» женщин на Наташке будет значительно больше, то может получиться очень интересно.

На следующий день они сначала с шуточками, поглядывая на кроватку со «святыми», исправно пачкающими подгузники, засели за правку сочинений историков и социологов из состава прошлой экспедиции. Потом вся несерьезность довольно быстро куда‑то улетучилась. Работа над текстами библии, различными «избранными высказываниями Создателей» и другими религиозными книгами продвигалась медленно. Очень уж много в этих текстах было всяких тонкостей и нюансов, которые необходимо было весьма тщательно продумать.

Отправлять модификантов на Наташку Затонов с Сюзанной пока не стали, решив подождать до того времени, пока все сто шестнадцать уверенно не пойдут своими коротенькими, но крепкими ножками.

За работой сами не заметили, как пролетело время. А тот воскресный день, когда их дети впервые открыли глазки, стал для обоих праздником. С утра отправились на пляж отмечать событие. Купали малышей в озере, наблюдая, как они сосредоточенно пускают пузыри, бесстрашно погружаясь в воду с головой. Хохотали, следя над форменными издевательствами — ну а как это еще назвать? — детишек над уже прилично вымахавшими щенками.

Если Мишенька крутил Тепе уши, пытаясь понять, почему они разного цвета, то Патриция, смело засунув между клыков в пасть к Боне ручонку и вцепившись в длинный розовый язык, изо всех сил пробовала его оттуда вытащить. Волкодавы мужественно терпели, не отходя от малышей ни на шаг.

И только вечером, когда наигравшиеся дети наелись, опустошив не только мамкины груди, но и бутылочки с молочной смесью до дна, и уснули рядышком в кроватке, Затонов задумался, что же ему кажется неправильным в поведении «святых», в отличие от остальных модификантов. Точнее, не неправильным, а другим?

— Сюзи, — спросил жену, — а ведь нашим еще месяца не исполнилось, а глазки уже открылись. На несколько дней раньше, чем у суперов из репликатора. Отчего?

— Вероятно, из‑за лучших способностей мозга обрабатывать поступающую информацию, общая скорость развития оказалась чуть выше, — высказала Сюзанна предположение.

— Наши дети будут умнее других модификантов? — удивился подполковник.

— Совсем незначительно, — кивнула она.

— Почему? — удивление на лице Затонова сменилось явной заинтересованностью.

— Ммм… — в этот раз уже жена задумалась, как правильно объяснить. — Та часть центральной нервной системы, что у остальных суперов занята непроявившимися еще отпечатками наших с тобой аур, необходимых для ментопривязки, у Патриции и Мишеньки свободна и участвует в разумной деятельности всего мозга.

Подполковник опять посмотрел в сторону кроватки. Похоже, его детям «на роду написано» быть святыми у своего народа. А вот хорошо это или плохо, было совсем не ясно…

Кирилл, как только ему доложили об успехе предотвращения очередной атаки противника, остановил армию за ближайшим поворотом дороги, огибавшей в этом месте высокий холм, отправив колонну беженцев вперед.

— Бахметьву ко мне немедленно! — крикнул и расстелил перед собой карту. Командир роты разведки прискакала буквально через пару минут.

— Лейтенант Бахметьева по вашему приказанию… — начала рапортовать баронесса, но была прервана герцогом, подозвавшим ее ближе.

— Гражина, видишь вот этот лесок? — без какого‑либо предисловия Кирилл указал на карте небольшое урочище с севера от тракта, которое армия недавно миновала.

— Да, милорд.

— Бери своих лучших девчонок и, прикрываясь лесом, выясни, что творится в лагере Лоусвилла. При этом, упаси Создатели, не попадись противнику на глаза. Кирасиры наверняка выставили вокруг дозоры. Действуй.

— Есть, милорд! — она козырнула и, добежав до своей лошади, взлетела в седло.

— Твое высочество, ты что‑то задумал? — спросил только что спешившийся сэр Стоджер.

— Если есть терпимые подходы к их лагерю, то надо обязательно ударить.

— Средь бела дня при явном численном превосходстве противника? — брови полковника взлетели вверх.

— Именно! — воскликнул Кирилл. — Именно сейчас, когда они ошеломлены, зализывают раны и никак не ожидают нашей атаки.

Ну… — барон задумался. Потом поднял взгляд на своего сюзерена: — Ну, может быть, твое высочество, ты и прав.

Пока ждали возвращения разведки, успели нормально без обычной спешки плотно позавтракать. Прикинули на карте разные варианты нападения на лагерь противника, помянули недобрым словом злыдня и даже немного помечтали о том, как хорошо будет в Черном лесу, когда и если они туда доберутся. Надежда на «когда» после сегодняшнего побоища передового отряда кирасиров перестала быть совсем уж несбыточной.

Запыхавшаяся Гражина примчалась, соскочила с коня и подбежала к раскладному столу, у которого собралось командование армией. Потянула руку к виску, чтобы отдать честь, но Кирилл с улыбкой протянул ей чару с вином. Баронесса осушила посудину залпом, благодарно кивнула и потянулась к карте.

— Ваше высочество, — все еще не отдышавшись, начала она, — там виселицы стоят, — и начала пояснять, где и что конкретно расположено: — Вот здесь, судя по установленным шатрам, штаб. Здесь, вероятно, лазарет — крики оттуда больно громкие. А вот тут, между шатрами и расположением войска, стоят пять виселиц. На ногах повешенных груза нет.

Кто‑то из офицеров удивленно присвистнул. Подобную казнь применяли на Наташке редко и только к самым отъявленным и безжалостным бандитам. Но всегда при этом привязывали к ногам груз, так как в противном случае невыносимые муки казнимых продолжались слишком уж долго — полностью веревка через мышцы горла трахею не пережимала, сцепление шейных позвонков выдерживало вес тела без разрыва, и организм повешенного долгие часы пытался восстановить нормальное дыхание, используя все внутренние ресурсы. На следующий день на веревке болтался костлявый труп, ничем не напоминавший бывшего преступника.

— А варварами называют нас, — с наглой улыбкой хмыкнул Сашка Серебряный.

— Помолчи! — оборвала его принцесса.

— Данная мера никак не прибавит воинам Баритии любви к своему королю, — сухо подвел итог последнему сообщению герцог и, повернувшись к карте, коротко бросил: — Продолжай лейтенант.

Кирилл внимательно слушал баронессу и удивленно перебил:

— Весь табун запасных лошадей пасется здесь?! — он указал на поле возле того самого леса, из которого разведчики наблюдали вражеский лагерь.

— Так точно, милорд.

— И основные кони расседланы?

— Да, ваше высочество.

Герцог задумчиво пробарабанил пальцами по столу, внимательно рассматривая карту. Потом поднял голову, оглядел своих офицеров и вдруг улыбнулся:

— Совсем нас противник не уважает. Может быть, накажем? Заодно заставим злыдня вообще отказаться от преследования.

— Как?! Каким образом?! — посыпались вопросы.

Кирилл вновь склонился к карте и принялся объяснять.

— Очень рискованно, — высказался сэр Стоджер, дослушав своего сюзерена, — Если противник наблюдает за нами, ваше высочество, то может неожиданно прорваться через оставшийся без защиты тракт. Кирасиры в этом случае, вырежут народ поголовно.

— Да нет поблизости его лазутчиков. Скорее всего, именно командиры разведподразделений и качаются сейчас под виселицами, — спокойно сообщила принцесса, отвечающая за арьергардный дозор.

— Ударный отряд может не успеть оторваться от преследования, — упрямо продолжил полковник, — и тогда погибнут все его воины.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанское! — заявил герцог и удивленно замолчал — откуда он знает эту земную поговорку?!

— Мин херц, а что такое шампанское? — тут же поинтересовался Сашка.

— Мммм… я это тебе потом объясню, — со зловещим выражением на лице пообещал юноша. Остальные офицеры постарались сделать вид, что ничего не произошло.

После недолгого обсуждения план герцога был все‑таки принят. Но вот возглавить ударный отряд Кириллу не позволили — все офицеры дружно выступили единым фронтом против.

— Милорд, позвольте мне командовать воинами? — вытянулся граф Астахов.

— Давай, — махнул рукой герцог. — Бери третью роту лейтенанта Находкина, — барон, очень неплохо показавший себя при сдерживании атак противника, немедленно вскочил, — и свою ударно–штурмовую.

Подготовка к рискованной операции заняла не так уж много времени. Сэр Даррен нетерпеливо поглядывал на солнце, выжидая оговоренный час времени. Барон Никола сполз с вершины невысокого пологого холмика, за которым сгруппировались его третья рота и десантно–штурмовая.

— Не пора? — спросил лейтенант, отряхивая с себя желтые прошлогодние листья.

— Рано. Поймать момент, затаившись от дозора кирасиров в леске, что на севере от их лагеря, ой как непросто. Девоньки Гражины Бахметьевой должны с первого раза одновременно попасть лезвиями метательных ножей в глазницы, чтоб никто и не пикнул, — растолковал барону старший лейтенант Астахов то, что Находкин и так прекрасно понимал. — Что видно в лагере противника?

— Тихо, — вздохнул заждавшийся атаки Никола, потягиваясь всем своим огромным телом, — повешенные подергиваются, полевые кухни дымят… Как, все‑таки, быстро они передрали у нас конструкцию кухонь и походных хлебопечек.

— Наверное, лазутчики еще в Азории срисовали, — кивнул граф и философски добавил: — Во время войны ленивые на голову долго не живут.

Через десять минут они решили, что выдержали время с запасом — у разведчиц все уже должно было получится — и, коротко помолясь — Создатели с нами! — ударный отряд начал разгон вверх по холму, чтобы, перевалив вершину, на спуске еще увеличить скорость.

Баритские воины, хотя и не были готовы к бою — броня снята, лошади расседланы — выстроиться со щитами и копьями в несколько рядов успели, без суеты равняя ряды. Пока одни подразделения перекрывали юго–западное направление, откуда наступали сангарцы, другие натягивали тетивы на тугие луки и, подхватив колчаны со стрелами, бежали к строю. А третьи — надевали броню и седлали коней.

Ударный отряд раз за разом подлетал к строю противника, выпускал стрелы и отходил, чтобы снова разогнаться и вновь попытаться нанести ущерб противнику. Но в какой‑то момент та часть баритян, что натягивала брони и седлала коней, выступила подданным герцога навстречу. Бой лоб в лоб старшего лейтенанта Астахова категорически не устраивал, так как вел к неминуемым потерям, и он отвернул. Отряды сошлись на сходящихся направлениях, где толку от тяжелых длинных пик кирасиров не было, а их длинные обоюдоострые железные мечи тупились, гнулись и иногда даже перерубались стальными клинками сангарцев. Более легкие воины герцога, облаченные только в кожаные броники, крутили траекторию по своему желанию, но защищенные железными панцирями кирасиры не отступали. Бой постепенно оттягивался к югу. Пеший строй копейщиков, не теряя своей монолитности, тоже следовал за маневрирующими всадниками, не теряя надежды, что тяжелой кавалерии все‑таки удастся загнать сангарцев на их, ощетинившееся пиками, непробиваемое построение. Королевских верховых латников было много больше, чем воинов в ударном отряде, но сильно растягивать конный строй они не могли, так как при косом ударе сбоку сзади, от тяжелых пик не было никакого толку. Ударный отряд, сам себя загнавший в ловушку, прорвал бы кирасирские цепи и ушел бы от мести за утреннюю мясорубку на тракте.

Пешие воины уже отдалились от своего расположения почти на километр, когда в той стороне тоже послышались звуки боя. Большая часть Сангарской армии, после тихого обезвреживания разведкой баритских дозоров, сконцентрировалась в лесу за трактом и, дождавшись, когда основные подразделения королевского войска увлекутся попыткой разгромить ударный отряд, неожиданно пошла в наступление на лагерь. Конечно, там было еще достаточно кирасиров, чтобы не пропустить герцога к королевским шатрам, но участь многотысячного табуна запасных лошадей была решена. За какие‑то минуты он был отбит и погнан через лесок сначала на север, затем по дуге обратно на тракт, вдогон уходящей колонне беженцев.

Сангарцы ударили и… откатились. Потери с обеих сторон были незначительные — только раненные. Но герцог еще раз скомандовал атаку. Четыре раза армия, точнее то, что от нее осталось, пыталась прорвать оборону противника, и все‑таки добилась желаемого. Нет, в королевский лагерь она не пробились. И даже не нанесла баритцам существенных потерь. Но вынудила Лоусвилла отозвать часть кирасиров от охоты за ударным отрядом.

Граф Астахов вовремя поймал момент ослабления давления на его бойцов и повел их на прорыв. Бой был тяжелым, но у них получилось! Теряя людей и лошадей, они все‑таки вырвались. Замыкающие всадники, чтобы отсечь погоню кирасиров, искалывая руки острыми шипами, высыпали из седельных сумок стальные ежики. Немного их было в запасе, но должно было хватить. Леди Дорофея сыпала, не обращая внимания на разодранную в кровь кожу ладоней, и ревела, совсем не стесняясь неподобающих дворянке слез — на поле боя осталось много бездыханных тел. И среди них — барон Находкин и ее такая еще маленькая девочка Варенька…

— Мама, дай сиську! — потребовал Мишка, высосав четырехсотграммовую бутылочку с молочной смесью.

— Я тоже хочу! — немедленно поддержала брата Патриция, хотя в ее посуденке было еще минимум грамм пятьдесят. — У тебя вкуснее!

Сюзанна повернула голову с буквально каменным выражением на лице к Затонову, чуть не испепелив его взглядом, и тут же с милой ангельской улыбкой посмотрела на детей:

— Конечно, мои хорошие, только Пат еще не скушала молочную смесь, — она вытащила сына из манежа, посадила себе на колени, расстегнула блузку, сняла, не глядя, швырнула в мужа, избавилась от бюстгальтера, отправив его в том же направлении, и дала Михаилу грудь, предупредив: — Только, пожалуйста, Мишенька, не кусайся — мне от этого будет очень больно.

Девочка, посмотрев, как ее брат получает удовольствие, решительно срезала ногтем соску из высокопрочного пластика с бутылочки, запрокинула ее над головой, расплескав во все стороны половину, и довольно показала отсутствие содержимого. Затем, беря пример с мамы, и тоже совсем не глядя, резким движением послала бутылку в подполковника.

Хотя бросок был неожиданным, перехватить пластиковый снаряд Павел, конечно, успел — все‑таки реакция у лучшего пилота Военно–космических сил Солнечной системы была как минимум удовлетворительной. Покрутил бутылочку в руках и с точно такой же, как у жены, ангельской улыбкой попросил:

— Больше так, доченька, пожалуйста, не делай.

— Почему? Маме можно, мне нельзя? — скороговоркой протараторила Патриция.

— Маме тоже нельзя, мама ошиблась.

Девочка вопросительно посмотрела на Сюзанну.

— Я действительно была неправа, — делая честное лицо, сказала мама и протянула руку дочери. Та, как мартышка, крепко, но аккуратно, чтобы не поцарапать, вцепилась в большой палец одной ручонкой. Была перенесена прямо к вожделенной цели, погладила ее и, заявив «Моя сиська!», заботливо и привычно облизала сосок. Только после этих рутинных действий девочка принялась активно высасывать молоко.

Через пятнадцать минут дети были переправлены на пляж и оставлены там в компании волкодавов, под надзором сети базы, благо в ту сторону смотрело одновременно несколько телеобъективов с высоких башен белокаменного замка.

Сюзанна полюбовалась играми четырех друзей с балкона и, вернувшись в залу, наконец‑то закатила мужу скандал:

— Сколько раз тебе повторять, что они все запоминают с первого раза?! Сколько раз тебе говорилось, чтобы сначала думал, только потом в их присутствии говорил?! Ты можешь понять своей дырявой башкой, что наши дети не обычные малыши, а суперы?!

Подполковник молча слушал минут пять, пытаясь изобличить жену на повторах. Не получилось. Отметив ее чрезвычайно богатую фантазию, поймал миллисекундную паузу, вклинился и контратаковал:

— Что будет, если ночью наши деточки, проснувшись от маминых блаженных стонов и криков, пополнят свой лексикон ее любимыми словечками?

Сюзанна замолчала, вспыхнула как помидор, осознав вопрос, и заревела, бросившись ему на грудь.

Затонов гладил ее по плечам, по спине и улыбался, чувствуя, как жена постепенно успокаивается.

Дети заговорили через три дня после того, как открыли глаза и обрели слух. Именно в тот день, когда Затонов на дистанционном управлении посадил сначала один десантный модуль с модификантами в Райской долине, а затем второй в Эдемской. В Америке была ночь, и дрон–няньки быстро разложили детей, напичканных снотворным, под навесами и заботливо укрыли теплыми одеялами. Доза транквилизаторов у малышей, высаженных в Европе, была поменьше. Они просыпались, удивленно оглядывались, с явным удовольствием подолгу смотрели в ярко–синее небо, будили довольными криками соседей и, во все глаза рассмотрев озеро невдалеке, ковыляли на своих коротких ножках плескаться в нем. Впрочем, самые голодные сначала заворачивали к длинному невысокому столу, на котором предусмотрительные дрон–няньки разложили бутерброды с мясом и рыбой. Суперы быстро уничтожали продукты и, запив ягодным морсом — пользоваться чашками, не разливая содержимое на себя и вокруг, модификанты уже умели — все‑таки шли купаться. Водные процедуры любили все поголовно.

Уже на следующий день детишки добрались до сада с тысячами плодовых деревьев, разработанных генетиками специально для Наташки, и разнообразили свой рацион вкусными фруктами. Когда ближе к вечеру включился громадный объемный монитор с учебными мультиками, детишки все как один устроились на зеленой с голубым оттенком траве — спектр светила Инти над Наташкой был холоднее, чем у земного Солнца, при заметно большей яркости — не отрывая взглядов от изображения.

В общем, жизнь на поверхности планеты постепенно налаживалась, и Затонов с Сюзанной полностью сосредоточились на своих детях и правке текстов. Патриция и Мишка родителей радовали и удивляли. Все запоминали буквально с первого раза и… слушались, как это ни странно. За столом научились держать вилку в левой руке, а нож, соответственно, в правой за пять минут. На специальные детские стульчики забирались со скоростью маленьких шустрых обезьянок и терпеливо ждали, пока мама не поставит перед каждым из них тарелку. Кушали молча — поговорка «когда я ем, я глух и нем» была им продекларирована родителями всего один раз — и даже не особо раскидывали еду. Потом дружно с довольным визгом неслись, быстро–быстро перебирая по ковровому покрытию всеми четырьмя конечностями, в ванную комнату и, скинув немудреную одежку в приемный люк утилизатора, плюхались в джакузи, где долго играли с разнообразными плавающими игрушками. Но все это бывало обычно во второй половине дня. В первой их отправляли на озеро, где вместе с Тепой и Боней можно было делать все что угодно. Плавать и нырять дети научились раньше, чем ходить. Хотя уже через неделю родители, обнявшиеся на балконе, наблюдали как сначала Патриция, а через несколько минут и Мишка, вцепившись в ошейники, командуют своим друзьям «Стоять! Вперед!». Псы послушно вставали — они вообще ни в чем не могли отказать малышам — детские тела принимали вертикальное положение, волкодавы медленно и осторожно двигались, а брат с сестрой старательно переставляли ножки. Следующим утром, пока родители накрывали на стол, дети дотопали до обоих письменных столов и тщательно обревизовали все выдвижные ящики. Мама, увидев содержимое столов в одной большой куче на полу, выразила явное недовольство. Папа, погладив маму по разным местам и поцеловав — это почему‑то всегда приводило к заметному улучшению ее настроения — вежливо предложил вернуть все предметы на место. Когда содержимое кучи через пять минут оказалось разложенным по ящикам именно так, как лежало ранее, мама расцеловала обоих и совсем не ругалась на требование «Дай сиську!» после завтрака. Быстро скинула верх своей одежды, посадила не колени и гладила дочь с сыном по головкам, пока они вкушали лакомый десерт. И даже не кинула в папу бюстгальтером.

Сангарская армия, соединившись с ударным отрядом, не торопясь двинулась по тракту на запад, а герцог отправил вперед посыльных с распоряжением приостановить колонну и встать в любом удобном месте лагерем, резонно посчитав, что изнервничавшимся людям необходим хотя бы суточный отдых. Да и нормально без спешки приготовленная горячая пища тоже никак не помешает. Полевых кухонь хватало только на Сангарскую армию, но никак не на пятнадцать тысяч народа. Воинов в лагере, вставшем на берегу неширокой реки, встречали улыбками и приветственными криками.

Кирилл с грустным выражением на лице посмотрел на море радостных лиц, глянул на карту и, приказав армии останавливаться здесь, сам решительно свернул с дороги на лесную тропинку, где в четырех километрах должно было быть небольшое озеро. Леди Астория повернула коня вслед за герцогом молча, а Светка догнала герцога на узкой лесной тропинке и спросила:

— Кирюша, ты чего?

— Не хочу людям настроение портить. Если вдруг сорвусь и накричу на кого‑нибудь незаслуженно — нехорошо будет, — честно признался юноша.

Баронесса отстала и шепотом спросила подругу:

— Аста, чего он куксится? Мы же победили!

Принцесса взглянула на девушку с легким сожалением, но все‑таки объяснила:

— Мы сейчас действительно победили — Лоусвиллу теперь просто не на чем нас догнать до Черного леса. Но за эти дни мы потеряли почти треть тех, кто вышел за нашим герцогом из Санкт–Михаэля. Он считает виноватым в их смерти себя.

Со Светкиного лица вмиг слетело радостное выражение, и она с печалью и даже жалостью посмотрела вслед Кириллу, успевшему отдалиться от них.

Тут девушек догнала лейтенант Бахметьева со взводом своих разведчиц. Подскакала ближе и коротко спросила «Где?». Леди Астория указала головой вперед. Гражина подняла вертикально вверх обе руки и резким движением развела немного в стороны. Разведчицы за ее спиной буквально испарились за стволами деревьев, беря своего герцога под незримую охрану. Лейтенант пришпорила лошадь, и через минуту подруги услышали ее громкий вопрос:

— Ваше высочество, можно с вами?

Ответа ни принцесса, ни Светка не услышали, но судя по тому, что баронесса не вернулась, он был положительным.

Выехали на поляну у лесного озера и застыли в восхищении рядом с герцогом и Гражиной. Вокруг кристально чистого зеркала голубой воды взметали высоко вверх свои кроны вековые деревья, на фоне шелеста листвы раздавались трели птиц, а на противоположном берегу журчал небольшой водопад, пытаясь насытить озеро, истекающее в ручей. Не сговариваясь, молча расседлали лошадей и, раскидывая одежду, бросились в воду. Плескались и играли как дети, то брызгая вокруг, то ныряя и пытаясь запятнать друг друга под водой. Даже не заметили, как на поляну выехали графиня Чистопрудникова с Гретой, ведшей в поводу хорошо нагруженного заводного коня.

Сначала они навели порядок на поляне, аккуратно сложив разброшенную одежду и оружие, затем разгрузили своих лошадей. Расстелили прямо на траве большую скатерть, расставили на ней привезенные закуски, посуду со столовыми приборами и выставили в центр две объемистые оплетенные фляги с вином. Затем, выложив рядом со скатертью толстую стопку полотенец, не торопясь разоблачились сами и, с разбегу бросившись в воду, окунулись в атмосферу игры и веселья.

Графиню как опоздавшую сразу попытались дружно утопить. Но, так как хоть как‑то соперничать в силе со взрослой женщиной могла только не такая уж и крупная Гражина, тоже давно вышедшая из юношеского возраста, а баронесса встала на сторону подруги, то у молодежи ничего не получилось. Вдвоем леди Вероника и баронесса Бахметьева быстро переловили и принцессу, и Кирилла, и Грету со Светкой. Совсем не легенько отшлепали по задницам и погнали вон из воды немедленно вытираться и разжигать костер — вода была чуть ли не ледяной.

Потом, быстро отогревшись у огня, долго лежали на полотенцах у скатерти, пили терпкое вино, не чокаясь, вспоминая при этом тех, кто уже никогда не поднимет чарку за здравие. Закусывали зажаренным на костре мясом, деликатесами и фруктами из захваченного в Лемурберге королевского обоза. Ну а затем… Графиня о чем‑то пошепталась сначала с принцессой и Гражиной. К их тайному разговору немедленно подключились остальные девчонки. Герцог по бросаемым на него взглядам уже было начал задумываться о заговоре против своего монарха. Сделать очевидные выводы и приготовиться к отражению групповой атаки он, увы, не успел. Был схвачен за руки, за ноги и закинут в озеро. Вынырнув, отфыркиваясь от воды, герцог пошел на берег с намерением отомстить за столь коварное нападение, но был встречен подношением чаши вина и поздравлениями с днем рождения.

— Разве сегодня? — удивился, было, он, но дата действительно была нынешняя. Пришлось, отходя от грусти, отвечать на поздравительные поцелуи, которые почему‑то затягивались все больше и больше.

Мокрого именинника растерли сухими полотенцами. Принцесса с Гретой вспомнили свою первую общую ночь и, пошептавшись с остальными, устроили вокруг юноши головокружительные танцы. В сгущающемся сумраке — вечер уже давно наступил — обнаженные фигуры под пляшущим светом костра выглядели совсем уж фантастически и волшебно. Потом была ночь с бурными ласками, и заснувшему только под утро уставшему герцогу привиделся кощунственный сон с обнаженной Создательницей. Маленькая и может быть даже невзрачная по сравнению со всеми девушками Кирилла, она все равно была для него самой восхитительной, совершенной и безумно обворожительной со своей абсолютно бесстыжей улыбкой на прекрасном лице богини под белокурыми лохмами.

Утром, проснувшись от слепящих лучей восходящего Инти, герцог своего святотатственного сна не помнил, осталось только ощущение чего‑то яркого и недостижимого. Взбесившееся подсознание заставило искать в синем небе невидимый сейчас Олимп и беспрестанно твердило, что поднявшись туда, можно будет найти четкие указания, как найти ее единственную, к которой стремится, вырываясь из тела, душа.

Хотя и был Кирилл в тот ясный весенний день несколько задумчив, но возвратившись со своими девушками в лагерь, он немедленно принялся раздавать четкие и ясные указания, кто, чем, как и почему будет заниматься по окончанию близкой теперь дороги в Черный лес. Сангарская армия и народ заражались от своего герцога энтузиазмом и верили, что рано или поздно, но они обязательно победят злыдня и займутся после этого созданием промышленности, необходимой для того, чтобы, как обещали Создатели, вознестись к звездам. К неисчислимому их множеству, о чем сказано в библии.

Герцог единственный из всех знал, насколько сложен и длинен перед ними путь к звездам. И какие тяжелые потери на этом пути еще предстоят.

Надо ли намекать в священных книгах о том, что цивилизация Создателей на данном этапе своего развития свернула очень далеко от тех нравственно–этических норм, которые постулируются в этих книгах для модификантов? Подполковник с Сюзанной постоянно спорили и даже немного ругались на эту тему, но так и не могли прийти к удовлетворяющему обоих решению. Еще больше проблем возникло при корректировке текстов для второго континента планеты — Америки, где они решили насаждать матриархат. Здесь слишком много было неясного в истории самой Земли.

Затонов ссылался на обнаруженное археологами в двадцатом веке поселение Чатал–Хююк, с найденной на раскопках скульптурой Богини–Матери на троне со львицами:

— Американский этноботаник Теренс Кемп Маккенна еще тогда писал, что «неолитические культуры Анатолии положили начало земледелию и животноводству, а также культу Богини–Матери - основе нашей цивилизации».

— Твой Маккенна [6] по собственным словам был анархистом и скептиком, — парировала Сюзанна, успевшая перерыть в файл–сервере море информации по этому вопросу, — и являться авторитетом по матриархату никак не может. Тем более что согласно трудам многих специалистов, в истории не существовало ни одного достоверно известного по каким‑либо надежным источникам матриархального общества.

— Тогда почему у евреев до сих пор матрилинейность [7] закреплена законодательно?

— Угу, а фамилии все‑таки пишутся по отцу! — торжествующе парировала Сюзанна.

Успокоить разъяренную спором женщину было сложно, но подполковник быстро нашел способ гарантированно утихомирить жену. Он просто выходил на балкон, откуда, с четвертого этажа донжона, можно было наблюдать за играющими на берегу озера Патрицией и Мишкой. Затонов и сам с удовольствием и гордостью любовался детьми.

— Пашка, у тебя нет чувства собственной ущербности, когда ты смотришь на них? — спросила однажды Сюзанна, прижимаясь к спине мужа.

Он повернул голову, приложился к ее губам своими и только потом ответил, вновь переведя взгляд на бесившихся с волкодавами детей:

— Нет. Были бы чужими — возможно и даже почти наверняка. А так… Ну сама посмотри — Мишенька у нас светленький, и уже сейчас чувствуется что в красавицу–маму уродился. А Патриция… Хотя в папу выдалась, но явно взяла лучшее от нас обоих — видно же, что будет писаной красавицей.

— Я не о внешнем виде. Об их скорости движения, ловкости, сообразительности, способности весьма быстро обучаться, низкой чувствительностью к боли, потенциальной фантастической живучести при несчастных случаях.

— Мммм… — подполковник задумался, вспоминая недавнее.

Патриция, исследуя дно озера, неудачно потревожила большой камень, который повернувшись, намертво зажал и расплющил ей два пальца. Девочка попыталась вытащить их, но ничего не получалось. Не растерявшись, дочка просто напросто отгрызла попавшие в каменный капкан пальцы и, выйдя на берег через десять минут после ныряния, где родители уже начинали волноваться, отдышалась и грустно констатировала, демонстрируя ущербную ладошку: — Бо–бо.

Затонов тогда долго успокаивал обревевшуюся Сюзанну: — Сама же знаешь, что новые пальчики вырастут, — а сейчас, покачав головой из стороны в сторону, ответил: — Все равно нет. По той же самой причине — я чувствую их продолжением себя и… тебя. Кстати, возможно к модификантам, которые нынче на планете, определенное подсознательное неприятие из‑за этого чувства ущербности все‑таки было. Потому, наверное, мы и постарались побыстрее сплавить их на Наташку.

— А теперь попробуй, представь себе ощущения землян, когда они через три тысячи лет встретятся с этой расой вечно юных богов, — подвела итог своим мыслям Сюзанна.

Подполковник оторвал взгляд от кувыркавшихся с собаками неугомонных детей и, повернувшись к перилам балкона спиной, долго смотрел в глаза жене, поражаясь ее дальновидности. Затем улыбнулся:

— Сама же говоришь — они у нас умненькие. Наши потомки будут ничуть не хуже. Найдут решение, а мы здесь на Олимпе обязательно оставим им предупреждение, чтобы ни в коем случае не ссорились с расой своих Создателей и были снисходительны ко всем их недостаткам.

— Предупреждай, не предупреждай, — рассеянно протянула Сюзанна, — все равно стремно. Надо что‑то придумать, чтобы самим присутствовать хотя бы при первом контакте.

— И самим повести суперов в бой на генаев?! — не менее рассеянно, но, в то же время, весьма мечтательно переспросил Затонов. И с заметным сожалением констатировал: — Насколько заманчиво, настолько же, увы, неосуществимо.

— Ой ли?! — загадочно и непонятно улыбнулась встрепенувшаяся вдруг жена.

Сразу, как только вошли вглубь урочища, началось распределение народа на бригады. Основная масса направилась дальше строить город у берега порожистой реки, обозванной герцогом из‑за петляния русла Зигзагой. Кирилл, внимательно просмотрев в файл–сервере карты трехтысячелетней давности, прикинул, что от этого места, фантастически богатого природными ресурсами, после завоевания Баритии можно будет протянуть через лес нормальные дороги к существующим трактам. Во всяком случае, разности высот вполне позволяли построить когда‑нибудь в будущем даже железнодорожные пути без больших расходов на выравнивание рельефа.

Наследный герцог Михаил, «вусмерть» увлекшийся химией, в изучении которой он превзошел всех, включая самого Кирилла, с частью людей направился к асфальтовому озеру строить поселок, нефтекомбинат и фабрику взрывчатых веществ. Услышав от младшего брата об элементарном способе заставить обычную стрел–траву вымахивать на десятки метров за считанные дни и при этом изгибаться в любую нужную сторону, тут же придумал, как быстро сушить и обрабатывать изнутри смесью металлических солей получившийся трубопровод, чтобы придать ему достаточно высокую прочность и стойкость к агрессивным жидкостям. Энтузиазм Мишки был настолько велик, что пришлось отправить с ним весьма разумного старшего лейтенанта Астахова вместе с десантно–штурмовой ротой для охраны строительства и секретных объектов, а заодно для присмотра за неумеренными фантазиями Наследного герцога. В конце концов, Михайловск, как уже называли будущий поселок, обещал стать вторым крупным городом в Черном лесу. Первый назвать своим именем Кирилл не позволил, своевременно пустив в оборот термин «Сталегорск».

Прибыли на место будущего города и, сразу после установки палаточного городка, начали валить лес и корчевать пни. Герцог с офицерами штаба, единственными людьми, кто не был ограничен в доступе к информации, метался по территории, пытаясь вовремя распланировать районы. Заводской был полностью отдан «на откуп» старшему лейтенанту де Ласкини, получившему в свое распоряжение большую часть вошедшего в Черный лес народа. В Гарнизонном районе командовал, соответственно, сэр Стоджер, в Центрально–административном, где планировалось построить жилье для дворян и основные здания управления — лейтенант Ризенштайн. Несколькими жилыми районами заведовали «спевшиеся» леди Астория и юная баронесса Улицкая, несмотря на малый возраст, после второпях произнесенной вассальной клятвы, получившая патент младшего лейтенанта. Хотя, надо признать, что Светка была больше на побегушках у принцессы, чем реально принимала решения. Но, как твердил всем сам в глубине души отчаявшийся от огромного объема работы Кирилл, «Не боги горшки обжигают» и «Глаза боятся, а руки делают!» Этими двумя древними поговорками, пришедшими в незапамятные времена от самих Создателей, приходилось решать большинство проблем. Потому, что на строительстве катастрофически не хватало всего необходимого.

На вопрос, когда будут стальные пилы и топоры, де Ласкини неизменно с язвительной улыбкой отвечал:

— Не раньше, милорд, чем будут построены металлургический комбинат, инструментальный завод и механическая фабрика. А пока основная часть продукции морально устаревших домниц и углеродонасыщающих печей, в которых по примитивной технологии варят железо и делают низкокачественную сталь, идет кузнецам для изготовления необходимых для вышеперечисленных предприятий конструкций. Таковых как, опять же примитивные коксовые печи, мельницы для угля, железной руды и известняка. А главное, милорд, водяные колеса для привода воздуходувок, сами примитивные компрессоры и центробежные регуляторы наддува. Кстати, ваше высочество, когда от Наследного герцога поступят первые партии обещанных масел, так необходимых для работы всех этих устройств? И когда, наконец, мне подвезут в достаточном количестве материалы для огнеупоров? Без них, как вы, милорд, знаете, ни домны, ни мартена не построить. О конвертерах без получения кислорода приходится только мечтать.

— Ты еще от меня турбодетандеры потребуй! — клял нахального инженера Кирилл, вычитав в файл–сервере название этой штуковины, являющейся остро необходимой для производства кислорода в больших объемах.

Владимир де Ласкини расцветал радостной улыбкой на потемневшем усталом лице от такого технически изощренного посыла и немедленно испарялся в направлении своей безраздельной вотчины — Заводского района.

Кирилл, прекрасно понимая, что надо в первую очередь делать именно то, что требует главный инженер, но и без пил и топоров тоже не обойтись, вынужден был лично распределять чуть ли не каждую единицу инструмента, выдираемую «с мясом» у кузнецов, без отдыха работающих от рассвета и частенько довольно долго после захода солнца.

«Пахали» на износ все без исключения. Бывшие баритские дворяне, а ныне вассалы Сангарского герцога, воодушевленные спасением от ненавидимого Лоусвилла, допущенные к знаниям Создателей, увидевшие при этом огромные перспективы роста в случае победы над злыднем, старались не за страх, а за совесть. Что уж говорить о крепостных, которых по вечерам начали открыто обучать счету и грамоте, если слухи о возможной в будущем свободе для всей «черни» подтверждались на глазах? Лучше других работаешь или придумал как быстрее и качественней сделать порученное дело — кинжал свободного человека и только что заполненный бланк вольной на всю семью с печатью герцогской канцелярии вручали офицеры его высочества прямо на рабочем месте. Причем кинжал не железный, а — чудо из чудес Создателей! — стальной! Работать, правда, после обретения свободы приходилось еще больше — бывший хозяин просто «умывал руки» ото всех забот о своем бывшем крепостном и его семействе. У него и без этого дел «выше крыши». Хорошо хоть из барака не гнал, пока новый свободный человек по ночам себе на выделенном участке с женами и детьми какую‑нибудь временную халупу не соорудит. Впрочем, соседи сами спать не лягут, пока не помогут обустроиться.

Дворяне, убедившись на деле, что бывшие крепостные трудятся на порученном сеньору участке заметно лучше еще оставшейся черни, а, следовательно, после победы принесут на тех же рабочих местах много больше прибыли, расставались со своим разумным имуществом довольно легко.

Но больше всего вкалывать, как это ни странно, приходилось самому Кириллу. И совсем не потому, что вокруг не хватало умных, работящих, опытных и настроенных на полную самоотдачу людей. Просто герцог был единственным, кто имел доступ к файл–серверу, а, следовательно, он один мог правильно охватить всю картину не виданного ранее в Европе строительства. Точно, не на глазок, благодаря имевшимся у него вычислительным мощностям, рассчитать потребности на том или ином фронте работ. Держать «в голове», то бишь в памяти все того же файл–сервера, всевозможные числовые данные всех выполняемых в городе программ и проектов. Руководители подразделений постоянно дергали с просьбами–требованиями сделать то одни, то другие сложные вычисления. Очень напрягал Володя де Ласкини с расчетами то гидравлики водяного колеса, то температурной кривой внутри домны. Но максимальное количество «заказов» сыпалось от бывшего слуги — лейтенанта Серебряного.

Фамилия Сашке досталась от далекого предка, не угодившего чем‑то своему хозяину и сосланного на пару лет в серебряный рудник. Предок, обладавший не дюжиной силой и выносливостью, выжил в светящейся даже днем шахте, и всех его многочисленных детей, которых он успел «настругать» до рудника, с тех пор и прозывали такой кличкой. Нынче «его благородие» Серебряный отвечал за карты, посылку рабочих бригад и экспедиций за необходимым редким сырьем и, самое сложное, за эталоны и мерные единицы. С последним Сашка в основном занимался сам — зная физические законы, коэффициенты отличий родной Наташки от далекой планеты Создателей, можно было, пусть и с явно недостаточной точностью, связать массу, вес и линейный размер ребра куба воды объемом в один литр или согласовать температуру замерзания и кипения той же воды к шкалам Цельсия и Кельвина. А вот в картографировании без герцога было не обойтись. Нормально привязать накиданные «на глазок» кроки к точным координатам и указать на получившейся карте необходимые месторождения мог только Кирилл, ориентирующийся по старым геологическим картам в файл–сервере.

Очень нескоро после заката герцог подъезжал к своему красивому новому, украшенному затейливой резьбой дому — о том, что временное жилище построили восхищенные своим монархом простые люди в первые же ночи по прибытию в будущий город, он даже не догадывался — без сил сползал с Занозы, и тут его принимали ласковые девичьи руки. Несли, раздевали, отмачивали уже спящего в большой деревянной бадье и дочиста отмывали. Вытирали и бережно укладывали на пуховую перину под балдахином в большой деревянной кровати. А потом еще и согревали своими горячими телами. Под утро он просыпался в их объятиях и не мог не отблагодарить за такую заботу.

Обычно это бывали донельзя ласковые принцесса со Светкой. Но иногда, открывая глаза, Кирилл видел жаждущую любви усталую улыбку нежной леди Вероники — у нее был свой отнюдь не маленький фронт работ в хозяйственном районе города, от контроля за содержимым многочисленных складов, до управления всеми ремесленными цехами — или ладную, всегда подтянутую даже в неглиже, верную баронессу Бахметьеву. Как случайно выяснилось, Гражина, после первого ночного боя в Баритии, поклялась Создателями, что сделает все возможное, но больше никогда не допустит ранения своего герцога. Впрочем, иногда в постели Кирилла оказывалась и младший лейтенант Солдатенкова.

Офицерское звание присвоили Грете приказом полковника совсем недавно, оценив ее неустанную с полной самоотдачей заботу о герцоге. С самого утра она сопровождала вместе с младшим братом Антоном своего монарха. В свободную минуту подсовывала в руку бутерброд с копченым мясом и чарку легкого вина — Кирилл за работой просто забывал о еде. Солдатенкова же держала в строгости и распоряжалась отделением посыльных — без срочной связи между районами строящегося города было никак. Десяток одиннадцати–двенадцатилетних девчонок на быстроногих южных скакунах — та еще морока. Только дай слабину — тут же затащат под ближайший куст первого попавшегося симпатичного мальчишечку. Братика заездили так, что он научился спать днем с открытыми глазами.

В своей временной деревянной резиденции Кирилл только завтракал, одновременно разбираясь с аккуратно рассортированными Гретой докладами, рапортами и жалобами. Последних, как всегда, было больше всего. На кирпичный завод вовремя не доставили необходимое количество каолина, из‑за чего срывается кладка наружных слоев домны. На уже действующем заводике по сухой перегонке древесины — вар, скипидар, древесные масла и смолы — опять не хватает сырья — отходов производства бруса и досок с лесопилки. А та временно встала по причине сразу трех лопнувших от перегрузки пил. Перегрузка, как выяснилось, явилась следствием неправильно рассчитанной ременной передачи от слишком быстро крутимого потоками Зигзаги водяного колеса. Так куда, спрашивается, главный инженер смотрел? Собственно говоря, ему тоже не разорваться — работает от зари до зари и неведомым образом еще как‑то умудряется на краткосрочных курсах для дворянской молодежи инженерное дело преподавать. Бригады добытчиков вновь собрали с масляных деревьев вместо технических плодов для получения дизельной горючки пищевые. А ими, по докладу леди Веронички, уже все продовольственные склады забиты.

Герцог по–быстрому разбирался с неотложными делами, рассылая посыльных с приказами и распоряжениями. А потом сам взлетал в седло и срывался на Занозе туда, где без него важный вопрос решить никак не получалось. Впереди мчался окончательно выздоровевший пардус, рядом — секретарь–референт младший лейтенант Солдатенкова и сержант Антошка с заводным конем, груженным всем необходимым. Вслед неслись девчонки посыльные, а вокруг там и сям мелькали зоркие и ко всему готовые разведчицы в полном боевом снаряжении. Но вот их помощь ни разу не потребовалась — не было в стане Сангарского правящего герцога внутренних врагов. А немногочисленные отряды плутавших в Черном лесу кирасиров дозоры уничтожали еще на дальних подходах ко всем объектам.

Отсутствие карт огромного урочища и потеря огромного количества лошадей спутало все планы Лоусвилла по ликвидации угрозы из тыла. Поэтому злыдень так и не смог начать давно запланированную агрессию в Азорию. Король метал громы и молнии, виселицы над стенами Барамбурга никогда не пустовали, но планы летней кампании оказались сорваны полностью.

— Ну?! — поторопил жену Затонов.

— Не нукай, не запряг! — отмахнулась Сюзанна. — Пашка, подожди пару минут, я сама в диком нетерпении.

В две минуты она не уложилась, и даже в пять, но на исходе шестой минуты анализ ментоотпечатков Патриции и Михаила был завершен.

— Совпадение с нашей аурой порядка восьмидесяти четырех процентов, — огласила результат жена.

— А на пальцах? — потребовал подполковник. Это, похоже, уже становилось их семейной шуткой, но сейчас обоим было не до смеха.

— Импринтинг по ментопривязке на основании заложенного в геном отпечатка начинает работать с девяноста восьми процентов совпадения. В диапазоне примерно от пятидесяти процентов до указанного числа модификанты будут чувствовать только ярко выраженную симпатию и определенную предрасположенность к нашим детям, — подвела итог жена. — Возможно, вплоть до сексуальной тяги. Как, кстати, и к внукам и даже к некоторым дальним потомкам, в которых будут проявляться наши наследственные черты. Соответственно, степень симпатии будет тем выше, чем ближе предмет почитания к порогу импринтинга. Есть в то же время и некоторая обратная зависимость.

— Это как?

— На обладателей близкой ауры воздействие не распространяется. Скажем, брат и сестра или дети с родителями испытывать искусственную тягу друг к другу не будут — только обычные родственные чувства.

— Боготворить Мишеньку и Патрицию суперы не будут, но прислушиваться к их словам, станут в обязательном порядке, если конечно наши дети откровенную ахинею нести не начнут. И даже, как я понимаю, в отдельных случаях, любить. Причем — как в прямом, так и в переносном смысле, — Весело хмыкнув, с удовлетворением сделал выводы Затонов. — А что еще требуется для того, чтобы стать бесспорными лидерами своих народов?

— Знания, Пашенька, знания, — тут же ответила Сюзанна.

— Ну, с этим, как мне кажется, — улыбнулся подполковник, — особых проблем быть не должно. Уже по учебным мультикам научились читать и писать. От обучающих сказок не оторвать. Скоро научатся сами искать ответы, роясь в доступном разделе файл–сервера базы, а не родителей своими вопросами терроризировать.

— Будем надеяться, — она, как и любая другая мать, была очень озабочена будущим своих детей. Устроилась на коленях у мужа, потянулась к нему губами, и только после поцелуя спросила: — Значит, изначально на Наташке будет феодальная система, с нашими детьми, внуками и правнуками в роли королей и высшей аристократии?

— Не забывай об иерархах церкви, — хмыкнул Затонов. — Надо только обязательно прописать в библии запрет на безбрачие для них. Пусть тоже стараются в деле увеличения населения планеты.

— А, может быть, соединить надзор за верой с исполнением обязанностей верховного правителя страны?

— Именно, что обязанностей, — парировал подполковник, — не забывай, что руководство страной — это в первую очередь ответственная и отнюдь не легкая работа. Короли должны показывать личный пример в труде на благо своей державы. Не стоит нагружать их еще контролем церковного аппарата. Там своих заморочек должно хватать.

— Личный пример в увеличении народонаселения они тоже должны показывать? — хихикнула жена. — Трахать всех своих симпатичных подданных женского пола?

— В обязательном порядке! — тоже развеселился Затонов.

— А что тогда мы постулируем для Америки с учетом матриархата? Пропишем, что наша старшенькая в качестве монаршей награды будет допускать красавчиков–дворян в королевскую спальню? — в голос расхохоталась Сюзанна.

Патриция родилась на пять минут раньше Мишки, поэтому родители иногда меж собой ласково называли ее старшенькой. Впрочем, точно такие же нежные интонации звучали в разговоре о младшеньком.

Подполковник задумался, перестав улыбаться, и констатировал:

— Проблема. На втором континенте ведь женщин тоже будет подавляющее большинство. Если в Европе мы разрешаем многоженство — ты сама говорила, что парни на Наташке будут предрасположены к полигамии — то, что тогда делать с Америкой? Конкуренция из‑за мужчин там может выбить все теоретические основы матриархата к чертям собачьим!

Жена немедленно заткнула ему рот своей ладошкой, прислушалась, затем вывела на монитор картинку с озера и, убедившись, что Мишка что‑то увлеченно разглядывает в планшете, растянувшись на золотом песке пляжа, а Патриция как всегда не вылезает из воды, выговорила Затонову:

— Пашка, ну сколько можно повторять?! Если уж ругаешься, то поминай генаев, а не чертей! У детей ведь память по сравнению с нами просто феноменальная — один раз услышали, больше не забудут. Вновь посыплются бесчисленные «что это?» и «почему?»

Потом, успокоившись, перешла к делу:

— А вот я особых проблем в матриархате не вижу. Главное — заложить в Америке, что все наследственные права передаются именно по женской линии, остальное само приложится. Пусть там женщины объединяются меж собой в семьи с одним мужем, чтобы он их всех ублажал по ночам. Ну а на самом верху властной пирамиды можно разрешить царицам многомужество. Но самое основное на обоих континентах — возвести детей в культ!

С последним предложением подполковник спорить не стал. Только подколол жену:

— Боги разве не должны подавать пример своим почитателям? Кто мне еще четверых мальчишек обещал?

— Ты согласен?! — радостно вспыхнула она.

— Нет, на данном уровне технологического развития нам рано говорить не только о нарезном оружии, но и гладкоствольном, — прервал ожесточенные споры Кирилл. — Без унитарного патрона огнестрел экономически невыгоден. Чем вас арбалет со стальной пружиной не устраивает? С полутора сотни метров железную броню и полностью уже металлизированную кожу взрослого человека насквозь пробивает.

Герцог вспомнил недавнюю историю создания и испытаний нового в Европе оружия.

Владимир де Ласкини после запуска мартена все‑таки умудрился сварить довольно качественную хромо–кремниевую пружинную сталь. Первые же проверки опытной партии арбалетов показали огромное превосходство в убойной силе даже перед двухметровыми тяжелыми луками. Стальной болт уверенно рвал не защищенного броней противника уже на двухстах метрах.

Вначале, когда образцы были почти готовы, возникло затруднение — не было тетивы, которую во все времена свивали из длинных волос взрослых женщин, содержавших достаточное количество металла для необходимой прочности. Но, в связи с постоянным приростом Сангарской армии за счет добровольцев из семей освободившихся крепостных, оружия требовалось все больше и больше. Лучная мастерская работала без перерывов, полностью израсходовав все запасы ценного ресурса. Свободные женщины уже давно ходили по городу с короткой прической. Крепостным же никто и никогда не разрешал отращивать длинные волосы именно для того, чтобы не могли изготовить боевой лук. Вызванный Главный интендант леди Вероника долго не раздумывала — расплела свою длиннющую косу, подозвала ближайшую стражницу, вооруженную боевым топором, и, положив свою голову на краю длинного стола и откинув на него свою роскошную гриву, коротко приказала «Руби!»

— Ваше высокоблагородие, но как же так? — затянула стражница. — Красота‑то какая пропадет!

Неизвестно откуда появившаяся лейтенант Бахметьва перехватила рукоять оружия из рук растерявшейся стражницы и точным ударом оставила графиню без традиционного дворянского украшения. Протянула топор распрямившейся леди Веронике и принялась деловито расплетать свою косу. Она прекрасно знала, что арбалеты со стальной плоской пружиной сработаны по эскизам герцога. Через несколько минут на столешнице перемешались светлые волосы старшего лейтенанта Чистопрудниковой и темные баронессы.

Испытания нового оружия показали, что у сангарцев теперь есть весомый ответ на атаки королевских бронированных кирасиров. А герцог еще долго благодарил по ночам подруг за такое самопожертвование. Коса, накрученная несколько раз вокруг головы или высокая сложная прическа в торжественные дни — это, конечно, очень красиво. Но своих женщин он давно уже любил никак не за внешний вид. За деловые качества? Та же Вероничка насколько быстро и качественно организовала покраску закупленной в Азорской империи ткани в необходимый для формы цвет хаки. Сначала бригады женщин вываривали кору и ягоды можжевельника, процеживали и упаривали до некоторой густоты. Затем, чтобы не линяла, предварительно вываренную в квасцах, выжатую и высушенную ткань красят кипячением в натуральном красителе.

Нет, он даже потряс головой, просто эти несколько девушек стали Кириллу настолько близки, что жизнь без них уже не мыслится.

— Мои люди, получается, зря надрывались, в дикой спешке выделывая порох?! — вскочил приехавший на совещание штаба Наследный герцог.

— Сядь, Миша, — успокаивая брата движением руки, с улыбкой попросил Правящий герцог. — Совсем не зря, — он повернулся, нашел глазами Грету, кивнул, и через минуту младший лейтенант Солдатенкова, достав из самодельного тубуса, раскатывала на столе несколько больших листов бумаги.

Первым, соответственно, над новыми эскизами склонился старший лейтенант де Ласкини. Мишка в начале ничего не понял. Потом придвинул к себе самый маленький листок с ТТХ [8], вчитался, сходу отметив снаряжение снарядов своей любимой взрывчаткой, и расцвел улыбкой от уха до уха. Офицеры штаба, вытягивая из рук друг у друга эскизы, вникали в них и уже начали переговариваться и спорить, а Кирилл смотрел на Владимира и ожидал его решения — потянут или нет заводы и мастерские отнюдь не простую технологию? Хотя она в любом случае была много проще стрелкового оружия.

Тот жуткий накал нервотрепки, который был в начале строительства города, постепенно начал спадать. Дозоры сэра Стоджера, получавшие все большее количество арбалетов, разгоняли королевские разведывательные отряды на дальних подступах ко всем сангарским объектам в Черном лесу. Подразделения герцогской армии, пополнявшиеся добровольцами, набирали все больше и больше опыта действий в стесненных вековыми деревьями и кустарниками условиях и использовании нового мощного оружия. Хотя, надо признать, в лесных условиях арбалет, впрочем, также как и обычные боевые луки, был недостаточно результативен.

В Михайловске дымил трубами из стволов–переростков стрел–травы спиртоперегонный заводик, круглосуточно производя ценное химическое сырье. После доставки в поселок из предгорий нескольких сотен килограммов пирита, селитры и других необходимых минералов верховыми караванами — дороги для повозок на север еще только начали пробивать в лесном массиве — уже получали в небольших количествах серную и азотную кислоты. Стекольная мануфактура выдала первые партии остро необходимой лабораторной посуды. На фабрике взрывчатых веществ, несмотря на два возгорания и взрыв — семеро пострадавших получили тяжелые ранения, но остались живы — смогли выработать целых восемь килограммов бездымного пороха. С черным Мишка решил не связываться из‑за его низкой эффективности.

В Сталегорске тоже работа на месте не стояла. Бригады строителей, налепив для простонародья из не ошкуренных бревен временные бараки на окраине города, переключились на дома для дворян, тоже отнюдь не постоянные, но уже из относительно качественной продукции механизированной лесопилки. Де Ласкини, запустив ветродувки с приводом от водяных мельниц и отпраздновав первые тонны чугуна со своей невеликой домны, перевел лучших своих мастеров на плавку стали в мартене. Отметив и на этом невиданном никогда ранее в Европе объекте черной металлургии определенные успехи, бросил все силы на механическую фабрику, обещая уже в ближайшее время получить катанные тонкие стальные листы. А потом и на металлообработку резанием можно будет замахнуться.

— Полтора месяца, раньше, твое высочество, никак, — выдал свое резюме главный инженер, с молчаливого согласия герцога перешедший со своим сюзереном на «ты» и при других офицерах. — Сварить из катаного листа тонкостенные трубы, причем все строго одинакового диаметра — ой как непросто.

— Совсем никак? — протянул полковник с явной просьбой в голосе. — С минометами нам весь столичный корпус кирасиров не страшен. С восьмисот метров накрыть чугунными осколками — это же сказка!

Де Ласкини молча отрицательно покачал головой.

— Володя, а с этим справишься быстрее? — по кивку Кирилла на столе появились новые листы.

С заметно более простыми эскизами главный инженер разобрался в минуты:

— Корпус — легко! Фасонное чугунное литье мы уже освоили. А вот, — он перевел взгляд на эскиз и вслух прочитал строчку пояснительного текста: — «Запалы с ударно–дистанционным действием» первое время придется делать вручную. С капсюлями и детонаторами вообще не ко мне, а к его высочеству Михаилу.

Мишка с полковником одновременно склонились над эскизами, стукнулись лбами, извиняюще улыбнулись друг другу и быстро разобрались с бумагами. Сэр Стоджер подтянул к себе тактико–технические характеристики оружия и рекомендациями по применению, а герцог уткнулся в конструкцию запала и через пару минут положительно закивал головой.

— Ручная бомба, — опять врастяжку произнес барон, дождавшись позитивного решения его высочества Михаила, — пешие построения противника теперь не будут представлять для нас какого либо серьезного препятствия. Да и остановить лаву тяжелой кавалерии не сложно.

— У Создателей это называется гранатой, — пояснил Правящий герцог.

— Нижний перевал даже с минометами не взять, — высказался старший лейтенант Астахов, — крепость там каменная, сложена из толстых блоков, бойницы узкие — людей положим, но не пройдем…

— Нет, граф, Баритию будем освобождать по–другому, — немедленно отреагировал Кирилл.

Детей пересилили на третий этаж донжона, разрешив забрать туда волкодавов со двора замка. Теперь у каждого была своя большая комната–кабинет, общая спальня — Патриция с Мишкой категорически отказались ночевать в разных комнатах — и огромный зал для игр. Однако каждое утро они бегом поднимались по лестнице, игнорируя медленный лифт, залетали в апартаменты родителей, смешно косолапя на еще коротких ножках, и забирались к ним в постель. Ни Затонов, ни тем более Сюзанна против утреннего вторжения не протестовали, с удовольствием обнимая малышей.

— Как вы умудряетесь так быстро высыпаться? — в очередной раз делала удивленный вид мама, хотя отлично знала, что потребность в ночном отдыхе у модификантов заметно меньшая, чем у обычных людей. — Вчера ведь опять читали до часу ночи, — стирать логи сети подлунной базы дети еще не научились, хотя «шарились» по доступным разделам файл–сервера с легкостью.

— Так выспались же, — не прекращая играть с папой в ладушки, привычно отвечала Патриция, усевшись верхом на груди отца.

— Доча, сколько раз тебе повторять, что надо хотя бы трусики одевать, прежде чем выходить из своей комнаты? Мишенька вон одел, — Сюзанна погладила прильнувшего к ней сына по головке, — а ты забыла.

— Мишка вчерашние напялил, — наябедничала Патриция, — а я ждать не хотела, пока синтезатор свежие выплюнет.

Мама немедленно принималась журить сына, который тут же выскакивал из родительской постели, сдергивал трусы и, смотавшись в ванную и выкинув белье в утилизатор, вновь устраивался рядом с Сюзанной. Та демонстративно вздыхала, глядя на игравшего с дочкой мужа, и вновь начинала читать лекцию о приличиях.

— Ты сама говорила, что в человеческом теле нет ничего постыдного, — парировал сын и начинал стягивать с мамкиных плеч ночную рубашку.

Сюзанна мученически вздыхала и позволяла детям — Патриция немедленно присоединялась к брату — добраться до ее груди. Затонов молча, но с явным удовольствием наблюдал за ежеутренней процедурой кормления. И совершенно не понятно было, кем он больше любуется, женой или первенцами. Малыши росли не по дням, а по часам. Они уже два с половиной месяца ели все то же самое, что и родители, причем значительно чаще, терроризируя кухонный синтезатор в перерывах между завтраком, обедом, полдником и ужином по несколько раз. Но по утрам настойчиво требовали грудного молока, утверждая, что ничего вкуснее нет и быть не может.

— И что я буду делать через три месяца? — задала риторический вопрос жена после завтрака, когда дети умчались на озеро, прихватив с собой планшеты. Две недели она была беременна четырьмя мальчишками.

— Объяснишь на пальцах, что младших братьев объедать нехорошо, — ответил подполковник, обнимая жену. — Они у нас понятливые, как ты наверняка могла заметить.

— Это точно, — весело хмыкнула Сюзанна, — отболтаются от чего угодно. С ума сойти, всего четыре месяца, а уже на все есть своя точка зрения!

— Суперы, — рассеянно протянул Затонов, соглашаясь. Потом вдруг сосредоточился: — А скажи‑ка, родная, с чего вдруг ты вновь принялась перетряхивать огромное научное наследие незабвенного Ицхака Барденштейна?

Жена вначале явно замежевалась, но потом взглянула прямо в его глаза с каким‑то еле заметным напряжением:

— Паша, ты никогда не задумывался, что мы будем делать, когда дети уйдут на Наташку?

Он тоже внезапно стал серьезным, немного грустным и признался:

— Если честно, то просто гоню от себя подобные мысли.

— Эта ваша мужская безалаберность — проблемы надо решать по мере поступления и ни минутой раньше, — посетовала Сюзанна. — Я за эти месяцы настолько сроднилась с Мишенькой и Пат, что наверно сдохну, когда не смогу их прижать к груди, — тихо, почти шепотом, призналась она.

Павел, обняв жену, молча гладил по голове, по спине, расправлял белокурые локоны великолепной шевелюры. Ну, вот куда она так торопится? Впереди минимум три–четыре года счастливой жизни с детьми, с их чудесными детьми вместе. Чего лошадей‑то гнать, если все равно ничего нельзя сделать?

— Ты когда‑нибудь слышал о работах Такаси Макото, Юваль Лапид и Моше Барката? — неожиданно спросила Сюзанна.

«А у нас среди врачей каждый третий — не еврей» — сначала вспомнилась подполковнику строчка из древней песни, и только потом до него дошло, о чем спрашивает жена.

— Нашумевшие в прошлом веке исследования японца в Институте мозга Израиля?

— Ну, основная идея была не Такаси, а Юваль Лапид, но без нейрохирурга Барката у них все равно ничего не получилось бы, — кивнула Сюзанна.

— Когда выяснилось, что полностью перенести сознание человека на вычислительные структуры можно только при отменном здоровье подопытного, эксперименты все равно были запрещены, ведь добровольцы, лишаясь информации в мозге, немедленно умирали? — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнес Затонов.

— Желающих таким экстравагантным способом покончить с собой среди молодежи было не найти, — согласилась жена.

— У них в любом случае ничего путного не вышло бы. Русанов потом доказал, что в искусственной информационной среде нормально функционировать человеческий разум, без постоянной подпитки от естественных сигналов живого тела, не в состоянии — «крыша» едет в первые же секунды, — подвел подполковник итог громким, но неудачным работам столетней давности.

— Меня, в данном случае, интересует только отработанная методика записи сознания в информационный банк, — сообщила Сюзанна.

— И что потом с этой копией делать? — хмыкнул Затонов. — Особенно если учесть, что в результате от оригинала останется хладный труп?

— А вот здесь уже можно вернуться к работам уникума генной инженерии Барденштейна, которым ты меня все время попрекаешь, — улыбнулась жена. — У него есть расчеты по переносу записанной памяти в другой мозг по ментоканалу. Но тут есть несколько условий — во–первых, определенное подобие структуры ЦНС донора и реципиента, то есть схожесть ментоотпечатков. Далее, мозг, куда будет транслироваться записанное сознание, должен иметь достаточную информационную емкость. И, наконец, широкую полосу ментоканала, по которому будет передаваться память донора.

Павел и так, и сяк покрутил услышанное, но ничего не понял. О чем немедленно и признался:

— Милая, я совсем не въезжаю. И вообще, какое отношение все это имеет к нам с тобой?

— Я не хочу бросать детей на Наташке одних, — заявила жена. — Наша помощь на поверхности планеты лишней для них явно не будет.

— А вот с этого момента, пожалуйста, поподробней, — потребовал Затонов, уже, кажется, начиная понимать. Можно «влезть» в голову модификанта и самому повести народы Наташки на юг, когда начнется похолодание?!! Быть такого не может!!!

Четырехсотенный отряд барона Тоногавы с большим обозом и почти тысячным табуном боевых лошадей, пришедший из Срединной империи, встретили прямо на границе с Азорией. Десантно–штурмовая рота старшего лейтенанта Астахова с третьей маршевой лейтенанта Находкиной неторопливо прошлась рейдом с севера на юг по королевству Лоусвилла, легко сметая любые заслоны кирасиров. Ближе к границе даже крупные подразделения баритских войск, напуганные слухами о новом варварском оружии Сангарского герцога, не рисковали препятствовать продвижению всего лишь двух рот легкой кавалерии — ладно еще тяжелые короткие стрелы, пробивающие любую броню на запредельной дальности. Но вспыхивающие ярким огнем штуковины, вмиг кромсающие все вокруг своими острыми осколками?! Обратно к Черному лесу соединение двигалось также без особой спешки, закупая во всех попутных деревнях свежие продукты и скот.

— На развод требуются, — шутила леди Дорофея, отсыпая крестьянам медные копейки с пятаками, серебряные гривенники и полтинники, а за большие партии — и полновесные золотые рубли, полученные не из банковских подвалов ордена Хранителей, а отчеканенные на монетном дворе Сталегорска.

Баронесса даже не подозревала, насколько она была права. Охотники давно уже перебили почти всю живность около двух городов и множества поселков, растущих на местах добычи полезных ископаемых в огромном лесном массиве как грибы. В планах леди Вероники было создание около городов больших хозяйств, которые будут заниматься не только поставками мясомолочных продуктов и битой птицы с яйцами, но, в некотором будущем, смогут распахать раскорчеванную землю для выращивания зерновых. Плоды хлебного дерева, собираемые кочующими по лесу бригадами, уже изрядно надоели растущему населению Черного леса. Откуда вдруг появился рост? К герцогу под руку бежали крепостные и свободные крестьяне со всей Баритии. Если чернь в первую очередь привлекала перспектива свободы, то некогда зажиточные хлеборобы нищали на глазах под гнетом растущих военных налогов.

Сосредоточение всех сказочных ужасов всего за несколько недель с момента прихода туда Сангарской армии перестало нагонять на баритцев страхи. Если прямой потомок Создателей сказал, что нет в Черном лесу ничего опасного, и сам со своими людьми там поселился, то чего еще бояться? За простыми людьми к Сангарскому герцогу валом повалила дворянская молодежь королевства, еще не успевшая принести вассальную присягу своему сюзерену. У его высочества Кирилла перспективы быстрого роста, как в армии, так и на мирном поприще. А главное — знания Создателей! Ну очень хочется приобщиться к наукам Богов!

Кирилл встретил подкрепление за опушкой урочища. Удивился, обнял и ответил на крепкий поцелуй в губы герцогини Оливии Тополевой, жалея, что не может выразить при воинах все свои чувства к ней — к родной тетке по маме и бывалого командира присланных императором воинов. Буквально облапил барона Тоногаву, радостно глядящего на своего сюзерена широко открытыми обоими глазами. Пожал руку довольного успешным выполнением задания графа Астахова и чмокнул в щеку леди Находкину — попадать в ее крепкие объятия после давней стоматологической операции юный герцог опасался. Оглядел воинов, присланных его Императорским величеством Санторианом Ламбодским, поприветствовал, получив в ответ громогласное «Рады стараться ваше высочество» и только после начала движения колонны тихо сказал леди Астории:

— Деда, надо признать, не поскупился — триста восемьдесят опытных бойцов своей собственной гвардии с полным снаряжением отдал, большую часть личного полка, и с лошадками хорошо постарался.

— Действительно странно — у него ж характер бешенный, не приведи Создатели… — протянула принцесса. Она сама была праправнучкой императора, хотя и по линии матери.

Родственные связи были во всех монарших домах Европы. Сводная сестра герцога, хотя в их семье совсем не делили детей от разных матерей, отличая только по старшинству, Сара Сангарская, незадолго до неожиданного подлого удара Лоусвилла, выехала в Срединную империю и вышла там замуж за объявленного наследником принца Станислава Ламбодского, младшего двоюродного брата мамы–Валеры.

— Кирюша, а чего это ты с герцогиней в засос целовался? — вопросила пришпорившая свою лошадь, чтобы приблизиться, баронесса Улицкая.

— Дурочка ты, Светка, — герцог дотянулся и ласково потрепал ее по голове, — это же моя тетка Олива. Баловала меня, когда я пару раз с мамой в Равеншир приезжал… — Кирилл ностальгически вздохнул.

Вечером на привале герцог в первую очередь посетил шатер императорского командира. Леди Тополева опять обняла парня, погладила как маленького по голове, не скрывая слез:

— Сиротинушка ты мой, — и, не затягивая, достала из специальной сумки и протянула несколько конвертов.

Кирилл посмотрел один, увидел знакомый каллиграфический почерк, в нескольких местах запятнанный высохшими капельками слез — от сестренки — и убрал во внутренний карман камзола. Другой конверт с императорской печатью вскрыл немедленно. Прадед коротко и ясно объяснял, что не может официально поддержать в сложившейся политической ситуации законного Правящего Сангарского герцога, но сделает все возможное для него. В постскриптуме просил в случае пленения Лоусвилла не убивать его на месте, а дождаться приезда императора — Санториан Ламбодский желал сам казнить ублюдка, посмевшего прервать жизнь его любимой внучки. В следующем пространном письме от председателя Священного Синода было благословление нового монарха Европы с тонким намеком, что оно вступит в силу только после помазания и коронации вновь назначенным епископом Лонгфилдом, настоятелем монастыря в Райской долине. Герцог усмехнулся, протянул письма тетке для ознакомления и вскрыл следующее. А вот в нем…

Кирилл озадаченно почесал затылок. Великий магистр ордена иезуитов требовал немедленной явки на «Суд Божий» в качестве… главного обвиняемого! На каком основании малолетний герцог Сангарский объявил себя воплощением Создателя?! Как вообще посмел сделать подобное кощунственное заявление?! В случае отказа от явки обещались всяческие кары, вплоть до отлучения от церкви. Герцог еще раз внимательно прочитал повестку, проверил подлинность печатей — все соответствовало — и, заметив любопытный взгляд тетки, протянул документ ей. Герцогиня прочитала, озадачилась, затем улыбнулась и посоветовала:

— Плюнь, Кирюша. После помазания и коронации все прямые потомки Создателей неподсудны.

После небольшой паузы удивленно хмыкнула:

— А я‑то гадала, с чего это дед свару с иезуитами из‑за какой‑то ерунды затеял! Настолько разругался, что не выпускает ни одного их рыцаря из города — на всех воротах усиленные караулы стражников стоят. Оказывается, что‑то пронюхал и правнучка таким способом прикрывает. Так что не волнуйся, не достанут они тебя здесь.

Кирилл все‑таки задумался — ведь не объявлял себя никаким воплощением Бога! И не собирался. Загадочный доступ к файл–серверу ничего не значит, хотя воля Создателей здесь явно присутствует. Но ведь, даже если гипотетически представить, что в него действительно воплотилась Божественная сущность, он бы это наверняка почувствовал. А ощущает себя обычным человеком…

Тетка вновь привлекла парня к себе и все‑таки разревелась, вспоминая и скорбя по старшей сестре. Кирилл доверчиво прижался к ее груди, но все‑таки смог удержаться от слез — Правящий герцог Сангарии он или кто?! Долго не мог понять, что такое знакомое и родное вдруг накатило? Потом дошло — так пахла мама, когда родив братика или сестричку, отдавала кормилице, а сама еще несколько недель никогда не отказывала даже взрослым детям сделать глоток–другой своего исключительно вкусного молока.

— Теть Олив, — поднял он голову, — у тебя никак недавно прибавление семейства было?

Постепенно уменьшавшийся поток слез мгновенно пересох полностью, и герцогиня гордо доложила:

— Месяц назад подарила своему любимому консорту еще одну доченьку. А ты откуда знаешь? — потом сама догадалась: — Молоком пахну? — и суетливо начала скидывать верхнюю одежду: — Сейчас, мой маленький, там совсем чуть–чуть, но еще есть, — она рывком распахнула сорочку — пуговички дробью ударили по стенам шатра — и вывалила свои налитые груди.

Кирилл посмотрел на эту красоту — совсем как у мамы — непроизвольно все‑таки всхлипнул и приник. Отказаться от такого лакомства было просто невозможно.

— Ну а теперь рассказывай обо всех своих планах, — потребовала тетка, умывшись и приведя свою одежду в порядок. Сорочку понадобилось, конечно, заменить, но не стесняться же родного племянника при переодевании? Довольно хохотнула: — И подробно, малолетнее «воплощение Создателя». Нет, ну придет же такое кому‑то в голову?

— Я и говорю — бред сивой кобылы в лунную ночь, — тоже засмеялся Кирилл.

— Как‑как? — улыбка на ее лице сменилась озадаченностью. — А это еще откуда?

— От Создателей, вестимо, — хмыкнул племянник и, ничего не скрывая, принялся выкладывать все про свои детские сны, мнение погибших родителей и деда Иннокентия об этих снах, про секретные тетрадки и, наконец, про доступ к файл–серверу. Если уж тете Оливе нельзя доверять, то кому?

Герцогиня слушала очень внимательно и только один раз перебила:

— Нитрированием получают то самое вещество, что содержится в ваших ручных гранатах?

Он кивнул и продолжил. Когда закончил рассказывать о плане освобождения Сангарии, тетка спросила:

— Зачем так сложно? Не проще ли открыть секреты пороха деду и Антонио–третьему? Объединенные силы двух империй с таким оружием сметут войска злыдня — герцогиня уже успела услышать позорную кличку подлого короля — за несколько недель.

— Рано, теть Олив, рано открывать секреты, — отрицательно покачал головой Кирилл и взялся объяснять свою теорию о недопустимости рабства и крепостничества в индустриальном обществе: — Уровень производительности труда неграмотных работников окажется ниже критического, а запрет обучения наукам Создателей приведет к резкому росту противодействия всему новому. Ты думаешь, императоры равнодушно отреагируют на освобождение рабов и крепостных? Я уже не говорю о владельцах земель. Как следствие — мы поднимемся к звездам не через десятки лет, а через сотни или даже тысячи.

Леди Тополева обдумывала его теорию не очень долго, склонная полностью согласиться с племянником. Она уже собралась сообщить об этом, когда юный герцог заговорил вновь:

— Понимаешь Оливочка, — он вдруг вспомнил, как ласково называла сестру мама, — вот где‑то здесь, — рука парня легла на грудь, как при поминании Создателей, — есть отчетливое чувство, что я сам, точнее — мы с Мишкой, должны сами отвоевать Сангарию и покарать подлеца Лоусвилла. Ну, хотя бы захватить, а потом пусть дед делает с ним все, что пожелает.

Герцогиня не нашла, что возразить. Но все равно вскинулась:

— А где Мишенька? Почему он не встретил меня?

— В Сталегорске — готовит торжественное открытие храма Создателей и еще чего‑то там. Народу, в конце концов, нужен праздник. Люди здорово устали — не физически, нет. Морально. И, — он хмыкнул, — мы же не знали, что ты приедешь. Если бы хоть чуточку нам намекнули — Мишка бы навстречу тебе как на крыльях впереди лошади полетел.

В свой шатер и в объятья девчонок, включая вездесущую баронессу Бахметьеву, герцог попал уже после захода солнца, предварительно вручив Оливочке отобранный у одного из своих офицеров давно проштудированный тем курс математики. Тетка открыла первую страницу, прочитала, перелистнула и, чмокнув его в щеку, отпустила рассеянным жестом ладони, не отрывая весьма заинтересованного взгляда от книги.

— Твое высочество, ты ужинал? — вопросила младший лейтенант Солдатенкова и засуетилась в ответ на отрицательное покачивание монаршей головы.

Кирилл смотрел на раскладной столик, где как по мановению волшебной палочки появлялись различные деликатесы, смотрел на лицо заботливой Греты и вдруг вскинулся — волшебная палочка!

Где‑то далеко набирались свежие полки кирасиров и усиленно тренировались, чтобы вновь ударить по сангарцам. Вражеские офицеры разрабатывали новые и возможно успешные способы борьбы с «варварским оружием». Злыдень, наверняка, строил очередные планы по уничтожению ненавистного мальчишки и его армии. Но сейчас, в эту минуту, герцог понял, что не просто должен, а обязан немедленно рассказать своим девчонкам сказку о Золушке.

Начал он вполне традиционно:

— В некотором, царстве, в далеком государстве…

Заснули они уже под утро, крепко обнявшись, так и не удосужившись разоблачиться. Головы Греты и заплаканной Светки покоились на груди у принцессы, а Кирилл свернулся калачиком в ногах Гражины…

— Итак, еще раз, — начал раскладывать подполковник у себя в голове по полочкам, — мы с тобой переписываемся в специально подготовленные мощные сервера объемом никак не меньше десяти эксабайт [9]. Наш мозг, как известно, содержит порядка ста миллиардов нейронов, но необходимо точно зафиксировать не только состояние каждого биологического триггера, но и точное расположение всех ячеек в коре, и все многочисленные взаимосвязи между ними. Следующий этап — поиск подходящего модификанта на Наташке со сходной аурой.

Сюзанна кивнула:

— Все правильно.

— Теперь встает вытекающий из второго граничного условия вопрос — избыточная информационная емкость головы этого модификанта. То есть, насколько я понимаю, полушария большого или конечного мозга должны быть полностью сформированы, — Затонов вопросительно посмотрел на жену.

Подсказка последовала немедленно:

— Возраст шести–восьми лет. Но так как процесс передачи содержимого специализированного сервера растянется минимум на десятилетие, то начинать перекачку имеет смысл уже в четыре–пять.

— Пока собственная накопленная информация, то бишь, память модификанта, еще не заполнила все доступные свободные нейроны, — благодарно кивнул Павел. — А как насчет дальности связи? Даже при вдвое большей типовой ширине канала ментосвязи, чем у генаев…

— Порядка тысячи двухсот килогерц, — опять подсказала Сюзанна.

— При одном и двух десятых мегагерца, — согласился подполковник, — типовой полукиловатный приемо–передатчик дотягивается максимум на сотню тысяч километров. И увеличивать мощность практически бессмысленно — зависимость дальности от накачки выходного каскада почти не зависит. То есть отсюда с Олимпа до Наташки никак не достать.

— Кто мешает поставить ретранслятор, качественно защищенный от радиации, прямо на планете? — парировала жена.

— Логично, — улыбнулся Затонов, — здесь, родная, ты меня уела. Как я сам не догадался? При нахождении приемо–передатчика ментосвязи на Наташке, за глаза и за уши хватит слабенького одноватного каскада, чтобы полностью охватить всю планету, — он вновь задумался и через пару минут спросил: — Способ инициации ментоканала у модификанта? Или просто приказать ему подойти к передатчику и вложить голову в контур?

— Не думаю, что стоит действовать так грубо и прямолинейно, — высказалась Сюзанна. — Мне кажется, что вполне хватит естественного резонанса. По прикидкам Барденштейна, тех десяти лет, что уйдут на передачу информации, совершенно достаточно, чтобы в какой‑то момент образовалась устойчивая обратная связь.

Он побарабанил пальцами по столу, ища еще какие‑то аргументы, приняв на себя роль «адвоката дьявола», но на первый взгляд ничего, порочащего идею жены, не обнаружил.

— Подходящие файл–серверы для наших мозгов я на квантово–элементарном мультипликаторе соберу со всеми тестированиями за неделю, — как само собой разумеющееся, сообщил Павел. — Минимум столько же уйдет на изготовление и проверку всего остального необходимого оборудования.

— Ты так торопишься со мной расстаться? — с хитринкой в голосе спросила жена.

— Не понял? — удивился подполковник.

— Я, как воплощение богини, мать–Создательница, поведу свой народ, когда придет время, на юг Америки. А папаша–Создатель, — она ткнула пальцем в грудь подполковника, — займется тем же самым в Европе, заодно перетрахивая всех приглянувшихся модификанточек. Вот тут‑то, мужинек, и я тебе рога по наставляю. Развесистые такие… Будешь знать, как при живой жене с первой попавшейся изменять, — Сюзанна указала на как всегда красующуюся на мониторе Наташку и расхохоталась.

— Сюзи, — обиделся он, — а «Волкодав» на что? Максимум полчаса и я у твоих ног. Нужны мне всякие, хоть у них и ноги из ушей растут. Я же только тебя люблю!

Она немедленно сменила гнев на милость и через секунды оказалась у него на коленях. После долгого–долгого поцелуя резюмировала:

Дурачок ты у меня, Пашка.

— Мммм?

— Во–первых, это будут уже не наши тела, а… Это будем мы и… не мы. Наши воспоминания, наше мировоззрение, очень медленно закладываемые глубоко в их подсознание. Смешиваясь с собственными знаниями модификантов, с их личной памятью…

— Но там же еще детишки будут. Десять–пятнадцать лет — ну сколько у них в головах накопится? — попробовал парировать подполковник.

— Не скажи, — грустно вздохнула Сюзанна, — лишь бы конфликтовать их и наши воспоминания не начали. Вроде бы не должны — все‑таки генные инженеры во главе с Ицхаком Барденштейном довольно устойчивый разум сконструировали. Но кто его знает — ведь такого эксперимента не производил никто и никогда.

— Сама же говорила — для мозга землянина это просто невозможно, — ответил Павел.

— Говорила, — согласно кивнула она, ничуть не скрывая сомнений, — и еще раз повторю — это точно будем не мы. Смесь наших нынешних мировоззрений двадцать пятого столетия и их детских средневековых.

— Но помнить и любить друг друга мы будем или нет? — задал Затонов один из самых насущных для него вопросов.

— Обязательно, Пашенька! — без малейшей паузы ответила жена и опять приникла к его губам.

Вот в момент этого поцелуя и ворвались в родительские апартаменты дети с криком «Мам–пап, а правда, что…» и в растерянности замолчали.

Сюзанна оторвалась от мужа не сразу, но когда у нее это получилось, на ее лице сияла радушная улыбка.

— Что, мои хорошие? — и протянула к ним руки.

Патриция и Мишка бросились к «мам–папе» с радостным довольным визгом.

***

На въезде в город колонну с пополнением из Срединной империи встречали все офицеры штаба. Мишка, узнав в командире гвардейцев тетушку, соскочил со своего коня и бросился спешившейся герцогине на грудь. Кирилл даже позавидовал брату — все‑таки Наследному герцогу этикет, в отличие от Правящего, позволял намного больше и, в том числе, открыто проявлять свои эмоции.

Когда подъезжали к главной площади Сталегорска, баронесса Улицкая, при явном попустительстве леди Астории перепрыгнув на холку Занозы, прикрыла герцогу своими прохладными ладошками глаза.

— Не вздумай подглядывать! — предупредила принцесса. — У нас для тебя маленький сюрпризик.

«Маленький?!» — удивился Кирилл после того, как Светка убрала ладошки. Напротив величественного храма Создателей с тянущимся в небо тонким шпилем купола стоял настоящий, пусть и небольшой каменный дворец. Два золотых Сангарских льва держали на передних лапах крышу парадного крыльца. И когда успели построить? Да еще и в тайне от него? Воспользовались занятостью и полным отсутствием интереса к зданиям на центральной площади?

«Стервецы!» — почему‑то с радостью и довольством подумал о своих людях Кирилл, спешиваясь. Похлопал по морде звонко заржавшую Занозу и, накинув уздечку на луку седла, отпустил кобылу. Сама найдет конюшню, где ее расседлают и обиходят.

— Слава Правящему герцогу! — раздались скандирования собравшегося народа, когда высшая знать Сангарии поднялась на деревянную трибуну в центре площади.

— Непорядок, — хмыкнул прославляемый и, переглянувшись с Сашкой, возглавлявшим окружившую трибуну цепь стражников, еле заметным движением головы указал на стоящую рядом тетку.

Лейтенант Серебряный как всегда соображал быстро — уже через несколько минут послышались выкрики, немедленно поддержанные толпой, в честь ее императорского высочества. Леди Оливия расцвела и тут же при всем честном народе — да плевала она на этикет! Да и монаршая честь от этого вряд ли пострадает — поочередно расцеловала племянников. Затем не отказала себе в удовольствии приложиться к губам черноволосой красавицы. Соответственно население города, собравшееся на площади, проскандировало славицу и Наследному герцогу, и джурской принцессе.

Поднявшийся на трибуну сэр Стоджер быстро навел порядок, позволив главному капеллану Сангарской армии торжественно освятить сначала новый храм, под напевной молитвой Создателям вздевая очи к синему небу, а потом и городской дворец монарха.

Выступления по традиции начались с командиров пониже рангом. Первой говорила баронесса Находкина, пообещавшая, что невзирая ни на какие потери — все знали, что леди Дорофея утратила в бою любимого мужа и дочь, в которой души не чаяла — она без сомнения отдаст за Сангарию жизнь, если потребуется. Старший лейтенант Астахов высказался примерно в том же духе, но сделал это более тонко. Потом сопровождаемые аплодисментами выступали полковник, принцесса, Мишка и герцогиня, утверждавшие, что с таким народом и оружием они обязательно победят злыдня.

Вытолкнули вперед Кирилла, обязанного произнести речь, завершающую официальную торжественную часть праздника, а он и не знал, что говорить — все самое главное уже было сказано до герцога. Потом все‑таки сообразил прославить самоотверженность народа и армии от рядового воина и до всех командиров. А в заключение…

— Нет, — Кирилл отрицательно помотал головой, — наше основное превосходство над противником никак не заметно более качественное оружие, а во много раз лучшая обученность воинов и, в первую очередь, убежденность, что нам есть за что воевать — за Сангарию, за лучшую жизнь и, когда‑нибудь, по воле наших Создателей, за полет к звездам.

Чуть задумался и выдал неожиданно всплывшие из подсознания, а никак не из файл–сервера слова, как нельзя более подходящие для этой минуты:

— Наше дело правое, враг будет разбит! Победа будет за нами! [10]

Глазам своим не поверил, когда люди расходящейся волной, какая бывает от брошенного в зеркало воды камешка, начали молча припадать на одно колено в знак веры и уважения. Только воины, находившиеся на службе, не опустились, но низко склонили головы перед своим герцогом. Ему вдруг стало очень стыдно, ведь так еще мало сделал для народа. И, когда люди через минуту начали подниматься на ноги, сам глубоко склонился перед ними.

Слава Создателям — после появления первых столов с закуской и бочонков вина с большими бутылками новомодной водки весь излишний пафос как‑то растворился в легкой атмосфере веселого праздника. А Кирюху с шутками повели показывать «маленький сюрпризик».

Нормально осмотреть новое жилище не дали. Сначала барон Стоджер в большой трапезной с уже накрытыми столами — осталось только горячие блюда выставить — зачитал приказ по армии о присвоении Верховному главнокомандующему высшего звания по сочиненному самим герцогом табелю о рангах — генерал–полковника. Вручая патент с подписями всех офицеров штаба и только что приехавшей герцогини — тетка‑то когда успела нарисовать свою закорючку с завитушками?! — полковник весело хмыкнул:

— Невместно командующему в малых чинах быть.

Потом посыпались приказы с патентами, подсовываемыми тут же на подпись Кириллу.

Ее императорское высочество заслуженно получила такое же звание, как и сэр Стоджер — опыта у тетки в руководстве войсками было как бы ни больше чем у барона. Мишка и принцесса из капитанов прыгнули в подполковники, а многочисленные новые патенты для других дворян решили с подписанием отложить до завтра. Пока им для радости и объявления приказа о повышении хватит.

Потом посыпались подарки — первые образцы повседневной и камуфлированной формы, изготовленные по герцогским эскизам. Большая прекрасная часть офицерского корпуса во главе с герцогиней немедленно кинулась в опочивальню и мыльную герцога примерять обновки. Только графиня Чистопрудникова осталась в своем длинном вечернем платье с разрезом на боку почти до трусиков, позволявшем демонстрировать идеально стройные ноги. С уже немного подросшими и выровненными под каре волосами она и без формы выглядела красивым и уверенным в себе командиром. Тянула никак не на присвоенное сегодня звание майора, а минимум на полковника. Она‑то и заставила мнущихся офицеров — тоже ведь хочется примерить новую форму, но как‑то неудобно показывать чисто женское нетерпение — переодеться. Камуфляж решили оставить на потом — блеклые зеленые звездочки на маленьких пятнистых погонах в этот праздничный день как‑то не смотрелись. Другое дело ярко сверкающие под золото латунные знаки отличия при разноцветных просветах в соответствии с родами войск. И только действительно шитые настоящим золотом зигзаги на погонах Кирилла с тремя громадными звездами вдоль, превосходили блеском знаки отличия остальных офицеров.

Не успели вернуться переодевшиеся тоже никак не в камуфляж дамы, и герцог собрался, наконец, сесть и начать набивать давно урчащий от пустоты желудок, как майор де Ласкини подвел к нему явно стесняющегося такого общества своего лучшего специалиста младшего лейтенанта Степана Горского.

— Не побрезгуй, твое высочество, — склонился до земли мастер, — всем заводом старались, — потом как‑то робко придвинулся и вылил из кожаной сумки под ноги Кириллу какую‑то странную черную поблескивающую жидкость, сгрудившуюся небольшим холмиком.

Герцог присел, потянул за верх и, мягко говоря, очень удивился. В руках у него была исключительно тонкая кольчуга из маленьких пятимиллиметровых колечек. Ну, навить двухмиллиметровую проволоку на оправке и разрубить вдоль не так уж и сложно. Но сварить каждое колечко, чтобы получилась стальная гибкая рубашка по фигуре?!

— Не сомневайся, твое высочество, даже наш болт из арбалета в упор не берет, — обнадежил Степан.

— Специальную бронебойную сталь с большим количеством легирующих добавок удалось сварить, — пояснил главный инженер.

Брезговать Кирилл, конечно, не собирался, содрал с себя мундир с золотыми погонами и примерил тяжеленькую рубашку. Кольчуга сидела как влитая. Не стеснительная герцогиня подошла ближе, покрутила парня перед собой, приподняла, положив на край стола, низ длинной рубашки и, выдернув из ножен на ремне свой старый привычный к руке кинжал, ударила сверху. Под звон бронзовых чарок на сотрясенном столе небольшая вмятинка под кольцами кольчуги появилась. Даже еле заметный светлый след царапины можно было разглядеть, но не более того. Леди Тополева критически посмотрела на затупленный одним ударом конец своего клинка, раздраженно швырнула кинжал на стол, опять вызвав звон чарок, и, повернувшись к смущенному, но гордому сработанной кольчугой Степану… расцеловала его в обе щеки:

— Спасибо, мастер! Спасибо за такую заботу о моем племяше.

Еще и поклонилась.

Герцоги весело переглянулись друг с другом — возможно, потому так любили Оливочку, что она никогда не проявляла высокомерности и великосветской спеси. К каждому, не зависимо от рода и звания относилась так, как он того заслуживал, частенько даже плюя на этикет. А Степан в своем деле был минимум генералом.

Красный как рак огромный кузнец не знал, куда себя девать, окруженный таким вниманием. Неожиданно громила шагнул к столу и взял кинжал герцогини:

— Вы разрешите, ваше императорское высочество?

— Да забирай это барахло, — отмахнулась тетка.

— Но баланс, ваше императорское высочество, вас устраивает? — настаивал Степан, на глазах вновь становясь чуть сероватым, как все взрослые люди на Наташке, с нормально насыщенной металлами кожей.

— Только и есть у этой железяки, что нормальная балансировка клинка, — вздохнула герцогиня.

— Завтра он тебе, тетушка, стальной кинжал откует с точно таким же балансом, — хмыкнул Кирилл, кладя заметно потяжелевшую в кольчуге руку ей на предплечье.

— А вот танцевать с тобой, пока ты в этой рубашонке, я не буду, — леди Оливия критически посмотрела на герцога, вывернулась из‑под его тяжелой руки, и, схватив за рукав Степана, усадила его на ближайший стул: — Здесь будешь праздновать. Заслужил.

Ее слова сработали в трапезной, как команда — все зашумели и начали рассаживаться.

Кирилл, сбросивший кольчугу и надевший свой генеральский мундир с золотыми погонами, устроился меду принцессой и баронессой Улицкой. Контраст между двумя просветами и двумя же большими звездами на погонах одной и маленькой звездочкой при одном просвете на Светкиных плечах был разительный, но герцог предпочитал смотреть несколько ниже. Благо повседневная форма в отличие от камуфляжа у женщин комплектовалась довольно короткими юбочками, а не балахонистыми пятнистыми штанами. Вот решить, у кого ножки красивее, он так и не смог. А проверить тактильные ощущения под надзором сидящей напротив тетки было невозможно.

Сидели долго, не столько празднуя, сколько поминая павших бойцов. Ели, пили и опять вспоминали.

У Кирилла вдруг из подсознания выползла какая‑то рубленная, но явно подходящая моменту мелодия. Он быстро нашел текст в файл–сервере и, переписав на салфетку, протянул сидящему недалеко майору Астахову. Ну, все‑таки, не с его голосом песни исполнять. А у графа с этим все в порядке. Как он мотив подобрал, герцог не понял. Но после первых же слов в трапезной был слышен только сэр Даррен.

Герцогиня резко вскинулась, когда до нее дошло, что Земля это не то, что у нее под ногами, а название планеты Создателей. Но потом леди Оливия сидела тихо, внимательно слушая.

Песня звучала, и никто еще не знал, что Лоусвилл уже стягивает войска от южной границы ближе к Черному лесу, где от гранаты можно спрятаться за стволом дерева, а арбалеты, впрочем, как и луки, не очень‑то эффективны. И результат боя зависит только от умения воинов и их численности. Вот по второму параметру Сангарская армия существенно уступала противнику.

Оказывается для того, чтобы стать очень счастливым, надо уже обладать определенной толикой счастья. До подполковника вдруг дошло, чего же ему все‑таки не хватает на подлунной базе Олимпа.

Вечером Затонов, укладывая детей спать, в очередной раз столкнулся с проблемой сказки на ночь. Долго не мог вспомнить ни одной новой, которую малыши бы уже не слышали. Жене хорошо — она за счет колыбельных этот вопрос решила. Но, увы, не с его голосом детям песни петь. Старые сказки ни Патрицию, ни Мишку категорически не устраивали, при их отличной памяти второй раз слушать было совсем не интересно. Но все‑таки еще одну подполковник вспомнил — про звездочета. Только обрадовал детей названием, как сразу услышал вопрос:

— Па–ап, — протянула дочка, стараясь говорить медленно, чтобы Павел успевал разобрать ее скороговорку, — чет — это тот, кто считает?

Не успел он кивнуть, как Мишка протараторил:

— Чо это за звездо?

— Надо говорить не чо, а что, — сначала поправил подполковник и только потом ответил:

— Звезда, я вам уже рассказывал — это огромный природный термоядерный реактор, называемый солнцем, с очень большого расстояния видимый на ночном небе как маленькая искорка. Ну, примерно так же, как отрывающиеся частички огня от костра.

— Это когда ты с мамой нам показывал, что такое открытый огонь? — переспросил сын.

— И что нельзя в нем руками топливные брикеты поправлять? — добавила Патриция.

— Правильно, — подтвердил Затонов.

— А чего их считать? — удивился Мишка. — На мониторе, — он тут же ткнул пальцем в экран — у детей Наташка тоже была любимой заставкой. Привыкли, пока спали в апартаментах родителей, — как ни крути вектор зрения камеры, есть только Инти и Альфа с Бетой.

Во! И как объяснить малышам сущность аномалии?!

— На самом деле звезд во вселенной бесчисленное количество. Но природные условия вокруг Наташки таковы, что отсюда видны всего только три, включая Инти.

Подполковник вывел на экран в спальне детей изображение с камеры, на всякий случай следящей за боевой станцией у выхода из аномалии. Настроил усиление видеосигнала в девятьсот двадцать тысяч раз — именно таким было текущее ускорение времени в аномалии — ограничив, соответственно, амплитуду до нормального уровня. Картинка в мгновение ока преобразилась — как будто смотришь в обзорный монитор «Волкодава». Звезд на экране вдруг стало удивительно много.

Малыши возбужденно зашумели, тыкая ручонками в направлении то одной части демонстрируемого небосвода, то другой. Павел, обнимая прижавшихся к нему детей, отвечал на вопросы, сыпавшиеся как из рога изобилия, называл самые крупные звезды, рассказывал, как люди впервые составляли карты ночного неба, используя их для навигации по бескрайнему океану. Как потом, впервые выйдя на орбиту материнской планеты в далеком двадцатом веке, довольно быстро достигли близкого спутника, а потом почти три сотни лет варились в собственном соку, не летая даже на луну — автоматический системы, управляемые дистанционно, не в счет. Точно так же, как и пилотируемые полеты на орбиту Земли — постепенно расходуя природные ресурсы планеты. Только открытие безреактивной тяги и геперпространственных двигателей позволило человечеству, уже начавшему загнивать на своей планете–колыбели, по–настоящему вырваться из пут земного тяготения и проложить дорогу к звездам.

— Триста лет? — удивилась дочка.

— Долго так, — поддакнул сестре Михаил.

— Ну–у-у… — протянул Затонов, не зная как объяснить детям самое главное. — Жизнь, это все‑таки не сказка. Все люди ошибаются. Бывает, что ошибаются все вместе, и тогда эти ошибки становятся критическими для человечества. Вот и в те времена оно очень ошиблось, направив свои усилия не в ту сторону.

— Как Пат, когда полезла на дно озера без дрона–охранника? — привел пример сын.

Подполковник кивнул, улыбаясь:

— Как вы оба, когда пытались раскочегарить домницу, поливая ее синтезированной в кухонном комбайне самовоспламеняющейся жидкостью.

Если бы дети, хоть немного, смутились? Так нет же! Только весело захихикали, вспоминая, как красиво горело. Прямого запрета разжигать огонь тогда ведь еще не было.

— Папка, а что люди нашли на звездах?

«Не в бровь, а в глаз!» — подумал Павел, глядя на спросившего сына. Ответил, впрочем, без размышлений.

— Человечество вырвалось из той пропасти, куда уже начало скатываться. Любое общество должно развиваться. Без развития — стагнация и смерть. Это основной закон природы. А нормально развиваться, оставаясь на планете–колыбели, при определенном уровне прогресса уже невозможно.

— Па–ап, но ты ведь сам как‑то говорил, что раскручивается земная цивилизация куда‑то не туда? — протянула Патриция.

Затонов улыбнулся дочери и прижал к себе. Совсем ведь еще маленькая, но память и логика, основное, что требуется для разума — обзавидуешься!

— Мы, увы, как я уже говорил, совершили много ошибок, а исправлять их придется вам.

Брат изумленно переглянулся с тоже заметно удивленной сестрой и переспросил:

— Мне и Пат?!

Подполковник тепло улыбнулся:

— Не вам лично, а вашему народу. Вы лучше нас. Умнее, сильнее, выносливее, способны видеть во много раз дальше, чем обычные люди. Видеть не только глазами, но и вот этим, — он легонько постучал сына по головке. — Вы меня понимаете?

Ответить дети не успели — в комнату вошла Сюзанна. Она, после первого срыва, сама себе запретила и мужа предупредила — «Никакой ругани при малышах!» Поэтому сейчас мама мягко выговорила:

— Пашенька, по–моему, на сказки ваши разговоры совсем не похожи. Иди‑ка ты мыться, я уж здесь как‑нибудь сама.

И, уложив детей в постели, тихо–тихо стала напевать:

Через каких‑то десять минут брат с сестрой уже крепко спали.

А Затонов, стоя под струями воды в душе, заново переживал весь разговор с детьми, споря сам с собою. Нет, все правильно — они должны понимать для чего это все затеяно… Вновь вспомнив вид на звезды вскинулся — вдруг захотелось увидеть их воочию. И он, наконец‑то понял, чего ему не хватает — чувства космоса. Он ведь так давно, с самого прибытия на Олимп, не летал. Пилот подполковник или где? И ведь никто не мешает — расконсервируй «Волкодав» и крутись на нем вокруг луны и Наташки. Завтра, завтра обязательно полечу…

Кто?! Этот вопрос последние дни мучил Кирилла постоянно. Среди сангарцев появился предатель. Причем не в народе, а кто‑то среди командиров. Нет, не в штабе — иначе у противника были бы не только координаты Сталегорска и Михайловска, но и знание о расположении всех многочисленных поселков в Черном лесу, где добывались руды, уголь, кварц, известняк и другие необходимые полезные ископаемые. Лоусвилл, подтянув войска к урочищу, спешил девять тысяч кирасиров, разбил их на две армии в пять с половиной и три с лишним тысячи человек и вооружил их стальными мечами. Примитивная технология насыщения кричного железа углеродом тоже была уворована и передана врагу предателем. Просто подсмотреть и понять, что именно делают работники де Ласкини на всех стоянках по пути из Джурии к границам Баритии, лазутчики противника никак не могли. Королевские армии двинулись на города сангарцев почти строго по прямой, вырубая деревья, выкорчевывая пни и прокладывая дороги. Заслоны из воинов герцога наносили некоторые потери врагу, сами теряя людей, замедляя многократно превосходящих численностью кирасиров, но остановить их не могли.

На закрытом совещании штаба Кирилл подробно привел офицерам свою аналитику, поставил их перед фактом наличия в Сангарской армии изменника и распорядился всю дальнейшую работу командования армии проводить с резким повышением секретности и уставной дисциплины.

— Сейчас нет времени концентрироваться только на поисках предателя. Необходимо в первую очередь остановить врага, не дать ему уничтожить весь наш труд последних месяцев, ибо это единственная основа будущего освобождения Сангарии. Отступать нам нельзя. Но и подставлять своих солдат под мечи королевских войск мы тоже не можем, — герцог поочередно посмотрел на своих соратников. — У кого‑нибудь есть предложения?

— Ваше высочество, — потянул руку вверх лейтенант Серебряный, — может все‑таки мины? — Сашка, внимательно штудируя все тексты, что ежедневно продолжал списывать с файл–сервера Кирилл, нарвался в одном из справочников по военному делу на обязательную саперную подготовку воинов. Заинтересовавшись термином, вытряс из друга все о минах. Но тогда, еще на пути в Лемурберг, у сангарцев взрывчатыми веществами еще даже не пахло.

— Мммм… — задумался на секунду герцог и благодарно кивнул лейтенанту, — вовремя напомнил. Майор де Ласкини!

— Я, ваше высочество, — вскочил и вытянулся главный инженер.

— Сядь, Володя. К вечеру получишь эскизы простых противопехотных мин, мин–лягушек и фугасов направленного действия. Миша? — парень повернулся к сидящему рядом брату. — Что у тебя с запасами взрывчатки?

— Мы, наконец‑то довели до ума ректификационную колонну под нефть, что добывается в асфальтовом озере. До нормального каталитического крекинга еще далеко, но толуол все‑таки удалось получить. Так что до двухсот, двухсот пятидесяти килограммов тротила в сутки могу гарантировать. Начинка для взрывателей нажимного и натяжного типа с капсюлями–детонаторами давно освоена.

Рапорты Наследного герцога перемежались с докладами инженера о готовности к производству и главного интенданта о наличии материалов.

— Надо максимально возможно затормозить движение той армии, что идет к Михайловску, тем более что туда дорога длиннее. Тогда мы сможем на заранее подготовленной позиции остановить кирасиров и не дать им ворваться в Сталегорск. Лоусвилл еще не знает, что такое позиционная война с рядами колючей проволоки, минными заграждениями и окопами полного профиля. Ну а после попадания одной армии противника в ловушку успеем перебазировать войска к химкомбинату и дать полноценный отпор под Михайловском. Как идут дела с подготовкой новых бойцов? — теперь Кирилл смотрел на сэра Стоджера.

— В общей сложности, твое высочество, тысяча восемьсот воинов, это вместе с теми, кто уже участвует в операциях против кирасиров, мы можем послать в бой уже сейчас. Еще около семисот будут готовы через две недели. Но это максимум — остальные недообученные бойцы при встрече с противником полягут без пользы.

Герцог только покивал головой, полностью согласный с полковником. Потом посмотрел на майора Астахова, командовавшего ныне десантно–штурмовым батальоном, куда вошли его бывшая рота, третья маршевая во главе со старшим лейтенантом Находкиной и бывшая рота разведки. Капитан Бахметьева стала заместителем графа. Ее высочество принцесса Джурская, забрав у подруги несколько младших офицеров и почти половину сержантского состава, в спешном порядке готовила из оставшихся старослужащих воинов, тех, кто когда‑то выходил с Кириллом из Санкт–Михаэля, новые подразделения разведки.

— К операции «Сладкая приправа» все готово?

— Милорд, вы считаете, что в нынешних условиях, когда противник пусть медленно, но продвигается к нашим городам, ее все равно необходимо проводить? В тылу противника, насыщенного вражескими войсками?

— В обязательном порядке! Эта операция, плюс к прочим нашим мероприятиям, позволит еще притормозить войска злыдня, — герцог переглянулся с вдруг хитро заулыбавшимся Мишкой.

— Мне кто‑нибудь объяснит, о каких сладостях идет речь? — требовательно осведомилась герцогиня.

— Тетушка, чуть позже и в приватной обстановке, — пообещал герцог, опять переглядываясь с братом. — Мы решили эту операцию несколько усложнить, сильно подняв ее эффект.

Уже после того, как были сформированы отряды строителей для подготовки оборонительных редутов на подступах к Сталегорску и Михайловску, после утрясения всех вопросов по скорой обороне от армий Лоусвилла и роспуска офицеров, ее императорское высочество Оливия получила подробный план задуманного братьями.

— Не слишком ли нагло? — задумалась герцогиня. — Всего с несколькими десятками бойцов на тракт, контролируемый войсками противника?

— Подробных карт Черного леса у врага нет — об этом говорит их дурная тактика переть через лес напролом, — начал объяснять Кирилл. — Идут войска только в составе крупных соединений, прекрасно понимая, что мелкие отряды мы относительно легко уничтожим поочередно. Следовательно, просочиться туда и обратно сможем легко. А вот если потом их следопыты обнаружат следы большого количества наших воинов, то злыдень ни за что не поверит, что это случайная акция нашей разведки, и в обязательном порядке прикажет тщательно проверить отбитый обратно груз.

— Но почему ты сам решил возглавить эту операцию? В твоей армии хватает умных и опытных командиров.

— Оливочка, ну ты же ведь сама отлично знаешь порядки в войсках Европы. Командир, который посылает на опасные задания других, а сам только отдает распоряжения из‑за спин своих воинов, быстро теряет уважение дворянства. А эта операция только на первый взгляд кажется опасной. У Миши, — Правящий герцог кивнул на брата, — теперь тоже есть кольчуга, защищающая от стрел. На мечах мы одни из лучших бойцов в Европе. С нами пойдут только самые опытные офицеры, не намного хуже нас овладевшие школой Создателей. И вообще, — Кирилл улыбнулся, отметая какие‑либо сомнения в успехе задуманного, — волков бояться — в лес не ходить!

Герцогиня посмотрела сначала на одного племянника, затем на другого, понимая, что не сможет их переубедить и послать на это очень опасное задание, сколько бы ни утверждали братья обратного, кого‑нибудь другого. Посмотрела и заявила:

— Значит, мальчики, я иду с вами!

Герцоги тяжело вздохнули — переубедить весьма упрямую тетку, а она в этом свойстве характера недалеко ушла от своего деда–императора, было невозможно.

— Точно не желаешь?

Она как всегда только мило улыбнулась:

— Пашенька, тебе и малышам это надо, а я как‑нибудь перетерплю до следующего раза. Мне все‑таки скоро рожать. Я сейчас больше о них беспокоюсь, — Сюзанна погладила себя по округлому животику, — чем о себе. А вы, мои хорошие, — она присела перед детьми, одетыми в маленькие пустотные комбинезоны, — слушайтесь папу с полуслова, — поцеловала каждого в румяные щечки, натянула им на головы шлемы, загерметизировала скафандры, тщательно проверила сигнатуры и, поднявшись, помахала рукой.

— Паша, не дольше, чем до обеда, и не вздумай хоть на секунду отключать связь.

Подполковник, уже тоже приготовивший свой комбинезон к выходу на поверхность луны, улыбнулся через прозрачное забрало шлема, взял детей за руки и повел к шлюзу. Вчера, когда он заявил, что хочет немного полетать на «Волкодаве», Патриция с Мишкой закатили родителям первый в жизни скандал.

— Мы тоже хотим! — заявили они в голос.

— Па–ап, ты сам говорил, что это абсолютно безопасно, — в глазах дочери Затонов, кажется, впервые увидел слезы.

— Если мы должны обещать нашему народу, что их потомки поднимутся к звездам, как ты, папка говорил, — то сами должны знать, что это такое, — насупившись, заявил сын.

Подполковник только тяжело вздохнул и с надеждой посмотрел на жену. Может Сюзанна скажет свое веское слово мамы? Упование, увы, оказалось несбыточным. Да, как же поможет она. Подполковник немедленно вспомнил Божественную комедию Данте: «Оставь надежду всяк сюда входящий». И даже правленую Пушкиным версию этой знаменитой фразы «Оставь надежду навсегда», потому что Сюзанна… как обычно мило улыбнулась и присоединилась к просьбам детей:

— Пашенька, ну в самом деле, почему нашим малышам нельзя чуть–чуть покататься вокруг Олимпа и Наташки под надзором лучшего пилота Солнечной?

Затонов под таким давлением вынужден был капитулировать и, наказав дочери «Не хнычь, святая Патриция! Мне на борту истребителя плаксы не требуются», запустил программу внешнего сканирования малышей. Надо же было для начала изготовить пустотные комбинезоны для них и один на двоих ложемент. Подумал и принялся проектировать сдвоенное ручное управление на замену стандартного пульта второго пилота «Волкодава». А потом целый вечер объяснял своим чадам, ставшим вдруг сверхпослушными и до нельзя внимательными, азы космонавтики.

После откачки воздуха помог перебраться детям через высокий комингс люка и застыл вместе с ними. Все‑таки, какого бы высокого качества не были бы 3D–мониторы, но с тем, что видишь собственными глазами, изображение никогда не сравнится.

Красавица Наташка величественно плыла прямо над головой.

— Па–ап, почему она такая синяя? Как будто в индиго или кобальте искупали, — спросила Патриция.

Дежа вю? Подполковник вспомнил, как год назад — кажется, целый век прошел! — точно такой же вопрос этими же самыми словами задала Сюзанна, и посмотрел на маленький экранчик связи в самом углу поля зрения на внутренней поверхности шлема. Жена тоже вспомнила — из уголков грустно прищуренных глаз скатились одинокие слезинки.

— Состав атмосферы такой, — коротко объяснил Затонов, подхватил детей на руки и аккуратными прыжками — ускорение на Олимпе было в пять раз меньше, чем сила тяжести на Наташке, принятой за стандарт на лунной базе — добрался до «Волкодава» и прыгнул в гостеприимно распахнутый люк. Дождался, пока автоматика накачает в истребителе воздух и только после этого опустил малышей на пол. Те с довольным визгом побежали в маленькую тесную кабину. Устроились в своем сдвоенном ложементе, дисциплинированно пристегнулись ремнями и, убедившись по индикаторам, что ручное управление отключено, принялись с заметным удовольствием шуровать рычагами.

— Прекратить развлечения, — скомандовал подполковник, сам затянув ремни, — начать предполетную подготовку.

Патриция переглянулась с Мишкой, вывела на монитор второго пилота «карту» [11] и принялась поочередно зачитывать пункты. Брат сосредоточенно щелкал сенсорами, докладывая о выполнении.

«С ума сойти! Совсем малыши — только семь месяцев завтра стукнет. Но, оказавшись в первый раз в кабине боевой машины, действуют совсем как опытные пилоты, — скрывая восхищение с изрядной долей изумления, смотрел на детей Затонов. — Что‑то с тем графиком соответствия развития мозга обычного ребенка и супера генные инженеры явно ошиблись. Минимум на порядок».

— Экипаж взлетаю, — Павел произнес традиционную еще с двадцатого века фразу и поднял «Волкодав» на генераторах тяги вертикально вверх.

Они сделали пару витков вокруг Олимпа, затем подполковник, врубив ходовые генераторы, добрался до орбиты Наташки, и они долго любовались планетой с высоты. А потом…

— Курсант Затонова, принять управление!

Патриция удивленно посмотрела на отца — по фамилии ни он, ни Сюзанна никогда детей не называли — и осторожно взялась за ручку управления. Конечно, она даже удержать машину на орбите не смогла — полковнику пришлось вмешаться и выправить траекторию. Но его в этот момент интересовали никак не способности дочери к пилотированию, да и слишком рано пробовать, а отношение к космосу — есть ли боязнь великой пустоты и насколько велика? Внешних признаков он не заметил, впрочем, Сюзанна потом по записям с физиологических датчиков детских комбинезонов разберется.

У Мишки получилось не многим лучше, а потом дети дружно заявили, что хотят есть. Затонов посадил «Волкодав» у шлюза и сдал малышей маме во входном отсеке с рук на руки. Судя по довольному галдежу, впечатлений им надолго хватит. Сам Павел вновь поднял машину и, отключив ограничители тяги, сначала закрутил восходящую бочку. Потом была косая петля, боевой разворот и… Да практически весь комплекс высшего пилотажа. Даже спустился к Наташке и, сбросив скорость, от души покрутился в верхних слоях атмосферы, используя для управления только аэродинамические рули.

После обеда — дети уже удрали с псами на озеро — Сюзанна, разобравшись со свежими данными, с удовольствием подтвердила догадки мужа — все дело совсем не в якобы гениальности суперов, а в несколько другом строении их мозга.

— Барденштейн использовал то, что недоступно было природе — наработки математиков по созданию самообучающихся вычислительных систем. Отсюда и такая великолепная память, и способности к относительно сложному анализу при еще недостаточно развитом в этом возрасте мозге.

— А когда вырастут?! — чуть ли не перебил ее Павел.

— Будут обычными людьми, — успокоила жена, — несколько более умными, талантливыми, но все‑таки людьми. А пока они все поголовно вундеркинды. Включая таланты по достаточно адекватной оценке окружающей обстановки в столь малом возрасте и, следовательно, способность жить вполне самостоятельно. Теперь понимаешь, почему Макнамара настаивал на столь ранней высадке модификантов на Наташку?

— Почти никакого риска для их жизни в щадящих условиях долин десантирования?

— Королевский зверь?! — удивленно переспросил сотник Захаров.

— Да, ваше благородие, — ответил посыльный.

— Просто сидит и смотрит?

Стражник только кивнул головой. Лишний раз открывать рот в этой пыли ему не хотелось. Вот достался же им командир — носится туда–сюда вдоль обоза, все ожидает нападения сангарцев. Как будто невдомек барону, что сейчас, когда вглубь Черного леса ушли две больших армии, а вдоль тракта через каждые двадцать–тридцать километров стоят лагеря баритских войск, эта дорога стала абсолютно безопасной.

— Ну, пойдем, посмотрим, — то ли просто сказал сам себе, то ли скомандовал сотник и пришпорил лошадь.

Мимо потянулись подводы с солью — годовая выработка небольших копей, что на самом северо–западе королевства. С солью в Баритии нынче было плохо — азорские торговцы вдруг вздули цены на нее выше крыши. Пришлось перейти на выварку из морской воды, а она невкусная и для готовки плохо подходит, не говоря уже о заготовке припасов — горчит сильно. Этот обоз пойдет на содержание королевского двора и войск — значит, скоро можно будет нормального мяса поесть. Надо только довести подводы до королевских складов.

— Вот он, — показал рукой стражник. В голове вставшей колонны пыли было значительно меньше.

В сорока метрах впереди сгрудившихся воинов по центру тракта сидел замерший на задних лапах молодой гепард, обернув вокруг себя длинный хвост. Ну, прямо как статуя — только приглядевшись можно было заметить, что все‑таки дышит.

Сотник спешился, хлопком ладони по крупу отправил лошадь назад и подошел к своим воинам.

— Пусти в него стрелу с недолетом, — приказал барон ближайшему лучнику. Выстрелить тот не успел — руку, только потянувшуюся к колчану, насквозь пробил тяжелый арбалетный болт.

В поднявшейся суматохе никто не заметил, как из‑за толстого ствола дерева вышел молодой парень, если не вообще мальчишка, в странной пятнистой серо–зеленой одежде, почти сливающейся с окружающей местностью. Подошел к королевскому зверю и погладил по голове. Громадный кот довольно заурчал, почти как домашняя киска. Но, когда баритские стражники все‑таки увидели опирающегося на большой двуручный меч юношу, немедленно наступила тишина.

Опытный сотник отреагировал первым. Выступил вперед и спросил:

— Кто ты такой и что тебе надо?

— Не тыкай, смерд! — с изрядной долей явно показного высокомерия заявил мальчишка. — Мне нужен этот обоз, и ты отдашь его без боя. Или… — он поднял руку, и из‑за стволов деревьев, окружавших тракт в этом месте с обеих сторон, на секунду выступили несколько воинов с взведенными арбалетами — на королевских стражников хищно уставились стальные болты. Все сангарцы были облачены в такую же, как у парня пятнистую одежду. Всего одно мгновение — воины вновь растворились в лесу, как будто их и не было.

— А если я откажусь, ваше высочество? — сотник уже понял, что перед ним стоит сам легендарный Сангарский герцог, и почтительно склонил голову.

— Тогда мы будем отрубать у пленных не руки, а головы, — как будто лениво и притом совершенно спокойно протянул парень.

— Лучше погибнуть в бою, чем потом болтаться на виселице, — принял решение командир стражников и не торопясь пошел навстречу парню. Сотник не любил своего короля. Более того — он его ненавидел. Но отступить от вассальной клятвы… Нет! Пусть Лоусвилл подлец, но барон останется чист перед Создателями.

— Назовись, — потребовал герцог.

— Барон Захаров, ваше высочество, — вновь склонил голову сотник, остановившись в нескольких метрах.

— Ты, барон, похоже, неплохой командир, но вот с королем тебе явно не повезло, — хмыкнул Кирилл и поднял меч.

Весь бой между ними занял не более пяти секунд, из которых половина ушла на сближение. Два звонких удара — у сотника тоже был стальной клинок, впрочем, сильно уступающий булату — и, заканчивая прием, герцог Святым мечом перерубил железный наруч и руку с оружием противника. С сожалением посмотрел на скорчившегося в пыли барона, зажимавшего культю, протер свой клинок от свежей крови тряпкой, с громким щелчком закинул его в ножны, хлопком по бедру подозвал гепарда и спокойно пошел к обозу.

Теперь и рядовые стражники поняли, что к чему — демонстративно бросив оружие, по заскакивали в седла и ударились в бегство. Командир, решившись на единоличный бой и проиграв его, снял со своих подчиненных всю ответственность. Ездовые с повозок, тоже не ожидая для себя ничего хорошего, бросились за стражниками на своих ногах.

Кирилл огляделся и громко свистнул — из‑за деревьев повыскакивали баритцы и стали устраиваться на места ездовых, а сзади послышался перестук копыт. Первой, естественно, примчалась Заноза, громко всхрапнула и повернулась к хозяину боком. Герцог взлетел в седло, похлопал кобылу по холке, кивнул подлетевшим на своих конях Мишке с тетушкой и махнул рукой. Поднять в галоп ездовых лошадей, запряженных в тяжелые повозки, было невозможно, но заставить бежать достаточно резвой рысью все‑таки получилось. Несколько километров вперед по тракту и свернули налево в лес по едва заметной, но достаточно широкой тропинке. Вскоре, на небольшой поляне пара повозок приотстала и остановилась. Кирилл откинул прикрывающие маленькое хранилище ветки. Новые ездовые вместе с также остановившимися офицерами начали быстро пересыпать часть соли в точно такие же джутовые мешки, подмешивая внешне неотличимые бесцветные кристаллы.

— Как, говоришь, эта гадость называется? — переспросила герцогиня.

— И совсем не гадость, — чуть ли не обиделся Наследный герцог за продукцию своего химического производства, — отличный индикатор кислотности в растворах. Фенолфталеин. Создатели использовали его на заре своей цивилизации, как утверждает Кирюха, в медицинских целях под торговым названием «пурген».

— Потом болтать будете, — поторопил их Кирилл, — стражники уже наверняка домчались до ближайшего армейского лагеря, и погоня за нами началась.

— Ну так, нам все равно надо позволить им отбить эти две повозки, — хмыкнул Мишка, подставляя очередной мешок.

— Лучше сделать это чуть позже, когда уже углубимся в чащобу, — парировал Правящий герцог, — там естественней будет выглядеть замедление движения колонны.

Сюзанна раздумывала очень долго, но все‑таки приняла решение, что и Михаил, и тем более Патриция не только на словах должны знать, откуда берутся дети. Иначе кто научит принимать роды тех модификантов, которые сейчас уже на Наташке?

— Сидеть тихо, все вопросы потом, — предупредил подполковник малышей. — Подрастете, тогда поймете всю важность происходящего.

В этот раз никакой нервотрепки не было, и Сюзанна с точностью до часа знала, во сколько начнется. Опыт у нее уже был, заметной боли не ожидалось, поэтому пришлось больше успокаивать волнующегося Затонова.

— Пашенька, ну что ты, в самом деле? Как будто в первый раз.

— Знаешь, родная моя, это, наверное, всегда как в первый раз.

Больше времени ушло на подготовку, чем на сами роды. Все прошло, по выражению мамы, «штатно». Единственной проблемой оказалась невозможность кормить всех четверых мальчишек одновременно. Пока двое питались, еще парочка пищала во все свои невеликие возможности.

— Придется сразу поочередно прикармливать сначала сцеженным молоком, а потом и смесью, — грустно констатировала Сюзанна. Отдала последнего сытого новорожденного папе, проследила, как он старательно пеленает и укладывает в отдельную колыбельку, чтобы не перепутать, и пошла мыться. Мамино исчезновение за дверью ванной как будто послужило спусковой пружиной детскому нетерпению. Патриция с Мишкой одним движением «слились» со своих стульчиков и, подбежав к младшим братьям, начали разглядывать то, что видно было из пеленок.

— Папка, мы тоже были такими же малюсенькими? — спросил сын.

— И тоже вылезли у мамы из живота, па–ап? — добавила Патриция.

— Да, — тяжело вздохнул подполковник, уже подозревая, каким будет следующий вопрос. Увы, но он не ошибся, потому что дети хором вопросили:

— А кто нас туда запихал?

— Я! — почти не соврал Павел и отрезал: — А вот, каким образом — с этим вопросом обратитесь к маме. Она у нас доктор и лучше объяснит этот сложный процесс.

Мама, впрочем, выйдя из ванной комнаты, отложила все объяснения «на потом», так как очень проголодалась. После обеда, было сказано об усталости, и старшие дети были отправлены на озеро с волкодавами. Пока Сюзанна спала, а более–менее успокоившийся папа, все время бросая взгляды на колыбельки, набирал праздничную программу для кухонного синтезатора, Мишка с Патрицией, предусмотрительно захватившие с собой планшеты, нашли краткое описание способа зачатия в учебном разделе файл–сервера. Разве что, там почему‑то не было поясняющего видеоролика, который обычно сопровождал ответы на любые вопросы.

На праздничном ужине, который уже традиционно проводился на пляже вместе со знакомством младших детей с длинными языками Тепы и Бони, старшие не преминули поинтересоваться подробностями так заинтересовавшего их процесса.

Покрасневший папа отговорился строчкой из детского стишка «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», мама весело добавила английскую пословицу «Любопытство сгубило кошку» и заявила, что это слишком интимный процесс для демонстрации.

Пока Патриция с Михаилом пытались найти в файл–сервере подробное объяснение термина «интимность», родители успели поцеловаться и удрали купаться. Потом было кормление самых маленьких — те, что постарше, гордые порученным им важным делом, держали бутылочки, внимательно следя, как их содержимое влияет на форму животиков младших братишек.

И только после укладывания детей, уже устроив свою голову на груди у мужа, Сюзанна спросила:

— Называть‑то как будем мальчишек?

Затонов посмотрел в сторону колыбелек, пока только пронумерованных, также как и их содержимое — цифры на деревянные спинки наносили фломастером брат с сестрой, а на маленьких лобиках мама специальной безопасной для детской кожи несмываемой краской — погладил жену по спине и ответил:

— У нас есть выбор? Первый будет, как и твой отец Теодором. Второй — Джастином в честь моего друга, подполковника Зальцберга, пошедшего на смерть ради нас с тобой, наших детей и вообще всех суперов.

— Самые младшенькие будут зваться Джеймсом и Габриелем, — соглашаясь, грустно продолжила за него жена, — памяти майора Бродбента и капитана Стайна, сгоревших заживо в том же бою.

Она помолчала, вспоминая лучших пилотов Солнечной, и продолжила:

— Когда‑нибудь, когда мальчики подрастут, мы обязательно расскажем, почему у них такие имена. Они будут гордится…

— Около двух сотен, — доложила запыхавшаяся Гражина, — у каждого по два заводных коня. Вооружены мечами, луками и короткими дротиками.

— С копьями в лесу не развернешься, — прокомментировала герцогиня.

— Расстояние? — потребовал уточнить Мишка.

— Около пяти часов, ваше высочество.

— Генай побери! — выругался Кирилл. — Получается, мы отрываемся от погони?

— Так они, милорд, все в железных бронях, тяжелые, да еще по лесу ездить совсем не умеют, — пояснила капитан Бахметьева, — от каждого куста шарахаются.

— Засаду ожидают, — вновь высказала свое мнение ее императорское высочество.

— Будет им засада, обязательно будет, но только сначала пусть две последние повозки отобьют, — задумчиво сказал Правящий герцог. — Что ж, придется чуть сбросить скорость, — и повернулся к майору Астахову: — Граф, что у нас с лошадьми?

— С нашими, милорд все в порядке. А с теми, что достались с обозом, проблема на проблеме. Одна ногу засекла, три вообще по подкове потеряли. Еще парочка явно выдыхается. Не пора ли заменить?

— Нет, — покачал Кирилл из стороны в сторону, — но вот, худших на стоянке пусть перепрягут в две последние подводы. На этом все. Догоняем колонну.

Поздним вечером, когда встали на ночевку — противник уж точно в темноте по лесу не пойдет — герцог долго разглядывал карту.

— О чем задумался, мальчик мой? — спросила тетка, ночевавшая с ним и Мишкой в одной палатке.

— Нельзя кирасиров дальше в лес за собой тащить, — ответил Кирилл. — Или просто испугаются и прекратят погоню, или поймут, что мы заманиваем их, и тем более повернут назад.

— Они же знают, что ты, Кирюша, в составе разведгруппы — раз тот барон тебя признал, то и другие стражники опознали и наверняка доложили.

— Вот потому‑то и нельзя, — поддержал брата Михаил. — Чем дальше в лес…

— Тем толще партизаны! — расхохотался Правящий герцог.

— Чего? — не поняла герцогиня.

— Какие еще партизаны? — удивленно отреагировал Мишка.

Пришлось Кириллу объяснять эту земную поговорку, как нельзя больше подходящую к их ситуации, и ее историю.

— Действительно, партизаны, — улыбнулась тетка. — Враг существенно превышает нас численностью, но побаивается. Ладно, мальчики, посмеялись и будя. Так что ты там задумал? — повернулась она к младшему племяннику.

— Завтра оставляем здесь пару пустых подвод, что похуже, перегрузив соль на другие, и всех негодных лошадей. Соответственно, заметно снизив скорость движения. Пусть думают, что мы выдыхаемся. Они, в запале погони, наоборот ускорятся. Вот здесь, — герцог поднес карту ближе к свече и указал место, — есть большая поляна. Там кирасиры и должны догнать. Наши бойцы при виде противника, естественно прибавляют, но недостаточно. Таким образом и даем им шанс отбить пару последних повозок. Вот только как сделать, чтобы выглядело это все натурально?

Леди Тополева тоже задумалась, внимательно глядя на карту. Потом поняла голову и улыбнулась:

— Элементарно!

— Оливочка, не тяни, — потряс герцогиню за плечо Мишка.

— Они стрелять в нас будут? — спросила тетка, начиная объяснять.

Братья синхронно кивнули.

— Какова вероятность, что попадут в тягловых лошадей?

— Невысокая, — отрицательно покачал головой Кирилл.

— Значит, надо выстрелить за кирасиров. Главное, чтобы стрелы были баритские.

— А мы все колчаны, что у стражников были, забрали с собой, — вскинулся Наследный герцог. — Луки переломали, а стрелы взяли. Только вот, — он задумался, — из арбалета лучную стрелу с достаточной точностью никак не выпустишь.

— У меня в седельной сумке мой охотничий складной лук лежит, — успокоила тетка, — я из него и чужой стрелой за сотню метров в яблочко попаду. А уж в задницу лошади… — она пренебрежительно махнула рукой.

— Не вариант, — опять покачал головой из стороны в сторону Кирилл. — Стрела должна попасть в круп коня сзади…

— Или сзади–сбоку, — перебила его герцогиня. — Спрячусь под маскировочной накидкой в подлеске, и ни одна сволочь меня не заметит. А за деревьями оставишь мне группу прикрытия с арбалетами и чуть дальше — с лошадьми. Как кирасиры проскочат, так и мы снимемся. Ты только дай мне хорошего проводника, чтобы потом в лесу не заплутать.

Братья еще поразмышляли над ее предложением, но пока так и не согласились — слишком уж рискованная задумка была.

— Завтра рванем пораньше на эту поляну, сделаем рекогносцировку на местности, тогда и порешим, — подвела черту под разговором леди Оливия. — А сейчас спать — время уже позднее.

Заснули парни буквально в минуту, тесно прижавшись к тетке — нынче самому близкому родственнику. Есть, конечно, еще сестренка Сара, но она далеко…

Утром, с первыми лучами солнца, маленькой группой рванули вперед к намеченному вчера месту. Посмотрели внимательно и все‑таки приняли план герцогини — сбоку поляны рос огромный кряжистый дуб, окруженный редкими молодыми деревцами. Устроить в его корнях лежку снайпера проблемы не составляло. То, что стрелять должна именно герцогиня, не обсуждалось — из незнакомого лука, да еще удерживаемого горизонтально, стрелу точно в цель никак не пошлешь. В группу прикрытия, возглавляемую майором Астаховым, определили лучших мечников, стрелков из арбалета и несколько бывших разведчиц, облазивших эти места при составлении точных карт Черного леса — с закрытыми глазами куда угодно выведут.

Тетка поцеловала братьев в щеки, наказала самим особо не рисковать и залегла со своим луком за высоко выступающим корнем дерева, накрывшись маскировочной накидкой. Кирилл сыпанул сверху прошлогодних серо–желтых листьев и придирчиво осмотрел лежку — уже с полутора метров заметить снайпера было невозможно.

Бой с преследователями на поляне разыграли как по нотам. Кирасиры заметили замыкающие подводы где‑то за километр до поляны и резко увеличили скорость. Стрельба из луков была открыта, когда колонна несущихся повозок уже начала втягиваться в лес на выходе с поляны. Неожиданно задняя лошадь предпоследней повозки — кони были запряжены цугом, один за другим, чтобы вписываться в узкие тропинки — получив стрелу в круп, взбрыкнула и упала. В подводу, не успев отвернуть, воткнулась передняя кобыла последней повозки. Сангарские всадники, замыкавшие колонну, быстро подхватили обоих ездовых и умчались дальше в лес. Королевские латники, обогнув брошенные подводы с перепутавшейся упряжью, бросились вслед, но наткнулись на слаженный залп арбалетов из‑за деревьев и откатились. Пара гранат, разорвавшихся в самой гуще кирасиров, внесла еще большую сумятицу в их ряды.

Обоз, лавируя между стволов вековых деревьев, уходил все дальше и дальше, в тот же день окончательно оторвавшись от преследователей, не рискнувших дальше углубляться в Черный лес. На третьи сутки колонна вышла на передовые позиции окапывающейся под Сталегорском Сангарской армии. Воины с восторгом приветствовали герцогов, отбивших у противника ценный обоз.

На следующий день, как было запланировано, герцогиня со своей группой прикрытия к городу не вышла. Не появились она ни на второй день ожидания, ни на третий. Только на пятые сутки вымотанный майор Астахов привел хорошо если половину группы своих израненных офицеров. Леди Тополевой с ними не было.

Кирилл постоял у кровати забинтованного с ног до головы отключившегося Сашки, тяжело вздохнул и направился в штаб укрепрайона — передовые части королевской армии уже вышли к кольцу вырубленного вокруг города леса. Два километра открытого пространства, испещренного ямами и кольями, вкопанными в землю под наклоном и другими замаскированными ловушками — этого противник никак не ожидал.

Жизнь на подлунной базе вошла в какую‑то размеренную колею. По утрам старшенькие по–прежнему вторгались в апартаменты родителей, как всегда, не успевая натянуть на себя хотя бы трусики — они вообще не видели необходимости в одежде при таких комфортных условиях — играли с родителями и помогали маме с кормлением младшеньких, полюбив братиков с первого взгляда. После завтрака — обязательные водные процедуры, причем, как правило, не в джакузи в апартаментах родителей, а на озере.

Павел и Сюзанна смотрели, как старшие купают младших и счастливо улыбались.

— Ну вот, а ты говорил, они в куклы играть не будут, — весело хмыкала мама.

— Угу, — Затонов тоже заразился от жены этим словом, — просто им, оказывается, живые куклы нужны, — а потом в очередной раз озадачился вопросом: — Слушай Сюзи, а как Патриция с Мишкой их различают?

— Сама не понимаю, — пожала плечами жена, — по поведению при кормлении даже я путаюсь, а старшенькие ни разу не ошиблись.

— Я несколько раз специально проверял по номерам, когда в озере вместе весь квартет купали — точно, как в банке, при начислении расходного процента.

— Маленьким завтра две недели исполнится — со дня на день волосики на головках появятся, — успокоила его жена. — Тео будет рыженьким с последующим потемнением в подростковом возрасте. Джусто в меня пошел — ярко выраженный блондин. Яшенька, — Джеймса она почти сразу начала называть русским аналогом, — тоже будет светленьким. Из мальчиков у нас один Габи темненьким в папу выдался, — Сюзанна счастливо улыбнулась.

— Ладно, я за работу, — ласково провела ладонью по плечу мужа и, натянув на голову ленту нейроинтерфейса, устроилась в кресле перед монитором. На экране в очередной раз высветились многочисленные формулы генной инженерии, различные графики и расчеты.

— Я тоже пойду, — вдруг погрустнев, ответил подполковник. На его лице в этот момент, была жалость. Жалость, обращенная на жену. Но она, уже погрузившаяся в свои вычисления, этого, конечно же, не видела.

Затонов ушел в кабинет и начал с просмотра суточных записей камер в Эдемской долине. На американском континенте уже был вечер. Набегавшиеся днем дети в основной массе уже устроились на траве смотреть обучающие мультики. Найденная дроном Ева — подполковник назначил ее старшей в этом отряде колонистов — бодренько доложила, что все у них хорошо.

Домики, крытые широкими пальмовыми листьями на каркасе из высохшей стрел–травы, так модификанты называли трубное дерево, получаются достаточно прочными и отлично защищают от дождя и редкого ветра. Смирных коровок они доить более–менее научились, хотя большинство модификантов по–прежнему предпочитают высасывать парное молоко прямо из вымени. Для четверых бычков построили крепкий загон, а двух, что послабже зарезали. Часть мяса закоптили, а остальное съели сразу, устроив большой праздник в честь Создателей, научивших готовить такую вкусную еду. Все, что по ночам хоть немного светится, выкидывают в быструю реку, которая вытекает из озера и уносит вместе с другими отходами, негодными на удобрения для сада, куда‑то далеко–далеко, за горную гряду на юге долины. Гельмут, позавчера свалившийся в реку и сломавший руку, после того как был выловлен из воды дронами, выздоравливает, и теперь, после запрета Создателей, никто даже не думает приближаться к опасным местам. Все наказы, получаемые с Олимпа, исправно выполняются. Даже одеваться по утрам стали почти все, хотя по–прежнему не видят в этом никакого смысла.

Подполковник слушал, попутно делая заметки в рабочем разделе файл–сервера, что еще необходимо указать модификантам, и какие именно обучающие фильмы включить в очередь демонстрации на большом объемно–лазерном мониторе Эдемской долины. Вообще‑то все у подрастающих суперов и в Америке, и в Европе шло нормально. Планы проекта «Феникс» выполнялись со значительным опережением графика. Главное — запланированных «Генетик компани» потерь среди «контингента», как сволочь Макнамара называл детей, не было.

Отпустив девчонку, косящую глазом на большой монитор, смотреть мультик, Затонов задумался. С такими темпами обучения модификанты будут готовы к трудному путешествию на юг, чтобы уйти от холода неизбежного катаклизма, значительно раньше намеченных пятидесяти лет. Может быть, стоит отправить их туда заранее, избежав всех тяжестей «бутылочного горлышка»? Нет, каким бы жестким и на первый взгляд безнравственным ни было решение ожидать все‑таки холодов, но отказываться от него нельзя. Были ведь среди маленьких поселенцев и несколько относительно слабых детей, и не таких умненьких, как та же Ева, и даже откровенно ленивых. Допускать, чтобы их потомки разбавили народы Наташки своей слабостью, глупостью и низкой работоспособностью нельзя ни в коем случае!

Эх, если бы действительно можно было самим возглавить суперов в этом опасном странствовании через континенты, как о том мечтает жена. Сюзанна уверяет, что справится со всеми сложностями переноса сознания в кого‑нибудь из модификантов за три, максимум за четыре года. Как раз к тому времени, когда уже можно будет отпустить достаточно обученных и подготовленных ко всем трудностям детей на Наташку.

Как?! Каким образом она упустила из виду одно из важнейших граничных условий этого переноса — относительную тождественность мозга донора и реципиента?! Суперы на поверхности планеты с необходимым подобием могут быть только среди их родных детей. Отобрать самостоятельность разумной жизни у кого‑нибудь из них?! У Патриции? У Мишеньки? У Тео, у Джаса, у Яшеньки или у Габриеля? Нет, ни Павел, ни Сюзанна, когда поймет всю чудовищность своей ошибки, не пойдут на перенос никогда!

А сейчас… пусть себе работает, двигая теоретическую науку. Он об ошибке жены пока промолчит. И даже сделает все, что обещал для этого проекта. Пусть хотя бы несколько лет счастья Сюзанны не будут замутнены ничем…

Битва? Пожалуй, битвой это было не назвать — скорее избиением.

Баритские войска, выстроенные в большие каре, ощетинившиеся копьями и прикрытые со всех сторон плотно сомкнутыми щитами мерно, под четкими командами сотников шаг за шагом приближались к оборонительной линии Сталегорска.

— Красиво идут, — хмыкнул барон Стоджер, — прям как на параде.

— На параде они пешими не маршируют, — хмуро ответил майор Астахов, — только в конном строю, — он все никак не мог простить себе пропажи герцогини. Сашку, утыканного стрелами, как ежик иголками, вытащил, а куда пропала леди Тополева, с фантастической скоростью посылавшая во врага стрелу за стрелой, не заметил.

— Опять переживаешь? — неодобрительно покосился полковник на командира десантно–штурмового батальона. — Зря граф, зря. Поминутно ведь разобрали ваш отход — все было сделано правильно.

— Мне герцоги свою родную тетку охранять поручили, а я не справился, — протянул сэр Даррен.

Отходили они под стрелами кирасиров. А потом, во время бешеной скачки в редкой еще после давнего пожара части урочища, наперерез вдруг бросился еще один отряд кавалеристов противника. Хорошо, что разведчицы вывели их к очень удобному для обороны месту. С одной стороны был почти вертикальный склон холма, а с другой — крутой обрыв к болотистым берегам безымянной речушки. По тропинке между ними мог проскочить только один всадник. Но там непреодолимой скалой встал лейтенант Серебряный, устроив настоящий завал из вражеских тел. Сашка владел мечом просто виртуозно, одновременно отбивая клинки и большую часть нацеленных в него стрел. Непробиваемой кольчуги, как у герцогов, у него, увы, не было — только обычный легкий кожаный броник, на малой дистанции, не являющийся хорошей защитой. Кожа парня по молодости лет еще не насытилась необходимым для прочности металлом, и кровь лилась из многочисленных ран. Герцогиня с арбалетчиками вскарабкалась по обратной относительно пологой стороне холма и устроила противнику смертоносный дождь из стрел и тяжелых стальных болтов. Кирасиры вынуждены были прекратить в тот момент свой натиск, и майору Астахову удалось эвакуировать Сашку, непонятно как, но еще державшегося. В спешке отступления, хотя правильней назвать это было бы бегством, от многократно превосходящего численностью противника ее императорское высочество и пропала. Отряд попытался было вернуться и найти герцогиню, но к преследующему врагу присоединялись свежие силы, а сангарцы только несли все большие потери. Пришлось, долго петляя, все‑таки отрываться от погони.

— И все зря, — тяжело вздохнул граф, — кирасиры почему‑то не захотели обсираться. Топают так, что только гул от их подкованных каблуков слышен.

— Его высочество Михаил говорил что‑то о кумулятивном эффекте этого снадобья — еще, значит, успеют продристаться, — предположил барон Стоджер тут же прокомментировал слаженное движение построений баритской армии: — Еще полсотни метров, и наша артиллерия откроет огонь.

По большому счету батареи пятидесятимиллиметровых минометов так громко называть не стоило — слишком уж маленький калибр и максимальная дальность выстрела. Но Наследный герцог вместе с главным инженером де Ласкини сумели встроить в снаряды дистанционную трубку так, чтобы разрыв мины происходил еще на подлете к цели, осыпая противника разогнанными баллистикой и взрывом чугунными осколками. Эффект ожидался достаточно ощутимый — по расчету осколки должны были пробивать любую железную броню вместе с металлизированной кожей врага.

— А затем направленные фугасы подрывать начнут, — кивнул хмурый майор. — Никогда не думал, что столько драгоценной меди в землю зароют в качестве проводов.

Эффект от минометов оказался действительно впечатляющим, особенно когда расчеты батарей работали залпами. Над передней шеренгой баритского каре вспыхивало целое облако разрывов, и до пятой части построения сразу падало. Кто‑то еще пытался встать и вернуться в сомкнувшиеся шеренги, но следующий залп вновь накрывал таящие на глазах каре.

Противник попытался было начать отступление, чтобы выйти из зоны поражения минами, но тут начали срабатывать прикопанные фугасы, буквально нашпиговывая кирасиров чугунной крошкой — кто‑то, скорее всего сам Михаил Сангарский, стал подключать к контактам метрового Вольтова столба концы проводов, тянущиеся под землей к взрывателям. Отступление превратилось в паническое бегство. До рядов колючей проволоки перед окопами полного профиля, где засели арбалетчики с большим запасом тяжелых болтов, королевская армия так и не дошла.

В этот момент с флангов, причудливо огибая все ловушки, вылетела лава сангарской кавалерии, вооруженная мечами, арбалетами и ручными гранатами. С громким кличем «С нами Создатели!» бойцы ринулись на добивание противника. И, хотя остатки баритских войск все еще превышали численность герцогской армии, случилось прежде никогда не виданное в Европе — кирасиры начали бросать оружие и сдаваться.

— Наша память довольно существенно ограничена, — заявила Сюзанна, — поэтому, пожалуйста, попробуй собрать в отдельном справочном файл–сервере все достижения земной науки, которые могут понадобиться на Наташке тебе или мне.

Подполковник, согласившись со здравой идеей жены, немедленно принялся за работу. Чуть ли не в рекордный срок — всего за неделю! — с помощью сети базы скомпоновал информационный массив, содержащий лучшие учебники и справочники по всем видам человеческой деятельности, добавив туда технологии производства и чертежи всевозможных устройств — от древнего ткацкого станка до гравитационной пушки, не исключая даже детские головоломки. Затем продумал и изготовил блоки связи с установленным на маленьком островке у самого полюса Наташки ретранслятором. Соответственно, продемонстрировал испытания системы жене. Сюзанна покрутила носом и потребовала минимум двукратного резервирования всех блоков, включая и сам справочный файл–сервер, что было сделано всего за два дня. Но еще тремя сутками позже…

— Дя! — подтвердил только вчера заговоривший Габриель. — Хочу.

— Надо говорить да, а не дя, — поправила сына Сюзанна и растерянно посмотрела на мужа.

Младшие мальчики вдруг заявили, что хотят ночевать вместе со старшими детьми на третьем этаже донжона.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Затонов. — В большой компании им всем будет веселее.

— Но ведь малыши пока еще не умеют ходить. Как они будут подниматься по лестнице, если вдруг захотят увидеть нас?

— Как будто ты не летела сломя голову вниз при первом писке старших, когда они только переехали вниз, — весело хмыкнул подполковник.

Мама задумалась и, понимая, что маленькие все равно настоят на своем, перешла в атаку:

— Угу, только первым на третьем этаже почему‑то всегда оказывался ты!

Они посмотрели друг на друга, рассмеялись, и Сюзанна начала зацеловывать облепивших ее детей:

— Хорошо, мои маленькие, будете спать все вместе.

Мишка с Патрицией издали воинственный клич «Ура!» и тоже кинулись на большой диван, опрокинув маму на спину. Павел, было, попытался вытащить жену из этой кучи–малы, но был сам немедленно погребен под детскими телами. Силу он, естественно, использовать не мог, а скоростью маленькие вояки его заметно превосходили. Тут еще кто‑то применил разбросанные по дивану маленькие подушки в качестве ударных снарядов — возня начала принимать нешуточный размах. В ход пошли острые коготки меньших братьев в попытке запутать родителей в их собственной одежде, и исход битвы был решен в какие‑то секунды — очумелые папа с мамой лежали связанные рядом, а дети праздновали победу. Старшие просто прыгали на папе, а младшие, добравшись до мамкиной груди, наслаждались мародерством. Затонов, наконец‑то смог дотянуться до жены и заткнуть ее возмущенный писк своими губами. За что немедленно был освобожден из пут собственной располосованной рубашки. Возмущенную таким предательством Сюзанну, впрочем, тоже довольно аккуратно вырезали из остатков блузки. Она тяжело вздохнула, осознала, что на ее коже, несмотря на применение не конвенционного оружия, нет ни одной царапинки, погладила по головкам Тео и Яшеньку, дожидавшихся своей очереди, затем Джаса и Габи, оккупировавших ее бюст, показала свой язычок старшим детям, мол, фиг вам, а не вечерний глоток ее молока, и, отдалась поцелую с мужем — младшие уже давно научились довольно точно распределять содержимое ее грудей, не обижая друг друга.

Потом был «разбор полетов» с докармливанием кого молочной смесью, а кого срочно приготовленными на кухонном синтезаторе свиными котлетами, и предупреждением, что портить одежду родителей, хоть она в основном и одноразового применения, нельзя ни в коем случае.

— А за сшитые мною платья всех поголовно грудного молока лишу! — пригрозила мама, до сих пор не понимающая, чем же так прельщает детей это «внеземное лакомство». Во всяком случае, вчера вечером «независимый эксперт» разницы во вкусе между ее молоком и синтезированным не обнаружил, отметив слишком уж высокую жирность обоих образцов. Но потом почему‑то принялся вылизывать всю наружную часть «молокозаводов», за что получил ярко пылающий след ее ладони на заднице — «Дети еще не спят! Вдруг кто из них прибежит? Каких‑то полчаса подождать никак не можешь?»

Старшие осознали угрозу немедленно и клятвенно заявили, что ни за что и никогда! Младшие тоже ужаснулись и немедленно присоединились к клятве. Уже укладываясь спать, победившая сторона предложила полностью денонсировать итоги военного конфликта в обмен на один единственный глоток «небесного нектара». Но, каждому! Мама растаяла и согласилась.

Потому уже, со смехом рассказывая мужу итоги «дипломатических переговоров», Сюзанна вдруг остановилась на полуслове и разревелась. Павел долго пытался успокоить ее, не понимая причины слез, поглаживал по плечам, по спине, но она тихо плакала, прижимаясь к нему. Чуть позже все‑таки прошептала сквозь слезы:

— Я умру, если их не будет рядом.

Только тогда до Затонова дошло, что жена с самого начала понимала невозможность «переселения» в модификантов на поверхности Наташки. И именно потому, что «переписаться» можно было только в их детей.

— Зачем ты тогда все это затеяла? — грустно спросил он.

Жена задумалась, все еще всхлипывая.

— Сначала я сама верила в эту дурацкую идею. Потом… Потом было весьма интересно решить теоретическую часть этой задачи, а ты ведь сам загорелся попасть на планету не на пять минут в тяжелом противорадиационном скафандре, а чтобы гулять там в своих привычных джинсах, — она вдруг ушла в сторону: — Почему ты всегда по нашей маленькой долине ходишь в них? В легких шортах ведь было бы удобнее.

— Не знаю, — подполковник пожал плечами, — отец дома в джинсах ходил, ну и я… Это имеет какое‑либо значение? Если хочешь, я с завтрашнего утра буду носить шорты.

— Да ходи ты в чем нравится, — Сюзанна вновь заревела, уткнувшись ему в грудь.

Павел вновь гладил плачущую жену, не зная как успокоить. Потом спросил:

— Как ты догадалась?

— Что ты давно знаешь, что мы никогда не пойдем на перенос в кого‑нибудь из наших малышей? В других модификантов ведь не получится… — переспросила она. Еще всхлипнула и принялась объяснять: — Ты работал над справочным файл–сервером и системами связи очень качественно, но… без души. Тогда и начала понимать, что делаешь только, чтобы поддержать меня в неведении. Для проверки я потребовала резервирования всех систем, а ты, вместо обычного яростного уверения, что все вышедшее из твоих рук имеет высшую степень надежности, беспрекословно согласился. Я слишком хорошо тебя знаю, Пашенька… — Сюзанна опять прижалась к мужу, уже почти не плача.

— Генай побери, — грустно ругнулся он, — мы оба делаем все возможное, чтобы второму было легче… и не получается.

— Привет, Алексашка! — Кирилл осторожно обнял друга, только сегодня пришедшего в себя. — Ну как вы тут? — он погладил лежащего в ногах Паразита. Волкодав благодарно тявкнул и принялся вылизывать руку хозяина.

— Со мной‑то что сделается? — хмыкнул Сашка. — Говорят, крови много потерял, почти до критического уровня. Потому и вырубился. Теперь еще пару дней винца полакать, и можно будет вставать, — он указал на небольшой бочонок: — Дерябнем?

Они выпили по чарке и Серебряный потребовал:

— Рассказывай, Кирюха.

— Доложили, значит, уже, — констатировал герцог. — Сволочь Лоусвилл все‑таки ушел. Баритские армии не просто так строят дороги везде, где идут. Прям как будто у земной Римской империи учились. Злыдень успел подтянуть две роты кавалерии и смыться со своего командного пункта. У нас же все силы были сосредоточены под Сталегорском — на контроль тылов противника уже никого не осталось. Тяжело тягаться при таком численном перевесе врага.

— А вторую его армию как раздолбали? — поинтересовался Сашка.

— Те сами не дойдя до Михайловска повернули назад, — уже веселее хмыкнул Кирилл. — Как прослышали, что их большую армию, хорошо здесь потрепав, в плен взяли, так и намылились отступать. Только вот из них мы уже никого не выпустили — успели дорогу обустроить минами–лягушками. Пока они самодельными щупами, прикрытые в несколько слоев броней, тракт разминировали — генайски быстро противник выходы находит из любых ситуаций, — посетовал герцог, — барон Стоджер успел туда наши войска подтянуть. А там и действие «Сладкой приправы» началось. Взяли кирасиров в прямом смысле со спущенными штанами — лес в том месте теперь ну очень хорошо расти будет при таком количестве удобрений.

Оба заулыбались.

— Вот умеешь ты, мин херц, поднять настроение, — констатировал Сашка. А потом все‑таки спросил: — О ее императорском высочестве ничего не слышно?

Кирилл, отрицательно покачивая головой, посерел лицом так, что стал похож на полностью взрослого человека Наташки.

— Офицеры противника на допросах говорят, что всех пленных отправляют в королевский замок. Тетка Олива в обычном камуфляже была без знаков различия — может не допетрят о ее статусе? — он вздохнул и добавил: — На вашу группу такая охота была из‑за слуха, что я в ней нахожусь.

— За большой наградой гонялись, — сделал вывод тоже грустный Серебряный.

Герцог подтянул к себе рукописную книгу, лежавшую рядом с подушкой, и раскрыл на титульной странице. Справочник по электрогенераторам и моторам постоянного тока. Полистал чуть–чуть, полюбовавшись качественно скопированными со скорописи рисунками, схемами и эскизами устройств. Вроде только пару недель назад из файл–сервера передрал, а уже растиражировали среди своих.

— В электрические машины ударился? Рано — пока вражеского лазутчика не найдем, я запретил все работы по металлорежущим станкам. А без них ничего путного не соорудить.

— Но гальванику‑то для подрыва фугасов вы с братом все‑таки использовали? — подколол Кирилла парень.

— У злыдня все равно меди нет. А без нее какая электрика? — хмыкнул герцог и, на всякий случай, оглянувшись, наклонился к Сашке и тихо сообщил: — Барамбург стоит прямо на богатейшем месторождении медных и никелевых руд. Там, правда, слой грунта метров двадцать пять сначала снять надо, но потом почти без дополнительной очистки в печи сыпать можно.

— После победы снесем город? — расцвел Серебряный.

— Обязательно! — кивнул Кирилл. — Вот только сначала надо разбить полчища Лоусвилла — набирает и набирает новых воинов себе в армию. Потери от нас, увы, для него не очень‑то и существенны. Серебра с Сангарского рудника на все хватает. Пока герцогство не вернем, о победе думать рано.

— А кто тебе мешает золотом и серебром всю Европу засыпать?

— И в результате немедленно наступившего жутчайшего экономического коллапса лишиться в будущем миллионов рабочих, инженеров, учителей и матерей воинов для войны с генаями? — возмутился герцог. — Деньги должны быть обеспечены реальными товарами, и никак иначе. Если наполнить золотом из рудников Черного леса банковские подвалы Ордена хранителей, то сумасшедшая инфляция охватит весь континент за считанные недели, а ее следствием явится голод именно беднейшей и самой многочисленной части населения — черни, как пока еще принято у нас называть людей, на чьем труде живет все общество.

— Далеко ты, мин херц, замахнулся, однако, — протянул Сашка, с неподдельным уважением и восхищением глядя на своего бывшего хозяина. — Значит, до зимы ждем?

Кирилл опять кивнул:

— Пойдешь со мной горы штурмовать?

— Только попробуй без меня туда пойти! — вскинулся Серебряный, скрывая за деланной угрозой свою преданность, и, охнув, упал обратно на подушку — сил у парня еще не было.

— Ну куда же я без тебя, капитан? — заботливо прикрывая друга одеялом, пообещал герцог.

— И когда это я капитаном успел стать? Вроде вчера еще лейтенантом был, — удивился Сашка.

— Штаб по представлению графа Астахова сегодня утром принял решение. Ты ныне старший инструктор Сангарской армии по мечевому бою — барону Стоджеру некогда. Да и рука у него, когда еще нормально работать будет. А наших воинов учить надо сейчас. Мне, сам понимаешь, тоже не до того. Кроме тебя больше некому. Так что выздоравливай и вперед, — Кирилл поднялся, пожал руку друга, осторожно потрепал Паразита и вышел из палаты лазарета.

Первая массированная атака противника на Черный лес была отбита. Что предпримет подлый король в следующий раз? Развивать технологии в Сталегорске сейчас нельзя ни в коем случае. Пока в городе есть шпион, слишком многое становится известно Лоусвиллу, а он, надо признать, не дурак. Очень большая сволочь, но никак не дурак. Остается Михайловск. А там, по большому счету, только химия. Боевая химия?! — герцог, задумавшись, неосознанно остановил Занозу.

Лейтенант Солдатенкова, ехавшая за ним, подняла руку, привлекая внимание охраны с отделением посыльных, и молча, одними жестами, распорядилась оцепить улочку и никого сюда не пропускать.

Химическое оружие на Земле давным–давно запретили. Но здесь не планета Создателей, а родная Наташка с совершенно другими жителями. Тем более что поражение хлором тут не смертельно, но вражеское войско как минимум выведет из строя на несколько суток и деморализует. Защититься от него элементарно — простейший противогаз с угольным фильтром и парой клапанов. Вдох через активированный уголь — выдох наружу маски. Обеззараживать потом территорию совсем не сложно — обильно полить водой, можно с добавкой какой‑нибудь щелочи. Впрочем, об этом пусть Мишка думает. Как и о срочном налаживании производства этого газа в достаточном количестве. А де Ласкини озаботить изготовлением выливных мин с маленьким вышибным зарядом — хлор тяжелее воздуха, накроет облаком все вражеское построение только так. Ручные газовые гранаты тоже пригодятся.

— Хрен тебе моржовый, злыдень, а не Черный лес!

— Милорд, а что такое хрен моржовый? — немедленно спросила Грета.

Он что, последние слова вслух произнес?

Герцог, проигнорировав вопрос, огляделся и сам деловито осведомился:

— Чего стоим? Кого ждем?

Потом все‑таки наклонился к девушке и прошептал: — Ты не обижайся, милая, я тебе это потом расскажу. Может быть, даже этой ночью.

И столько светлой радости и любви увидел в ее ответном взгляде, что не выдержал и приложился под довольный оглушительный свист охраны к девичьим губам.

На следующее утро старшие вломились в апартаменты родителей, в очередной раз забыв об одежде, неся мелких, как они стали называть младших братишек, на руках. Складировали их на заохавшую маму — «Они же для вас тяжелые! Надорветесь!» — и, как обычно, оседлали отца.

Несмотря на вчерашние разборки и Сюзанна, и Павел делали вид, что ничего не произошло. Привычно и радостно шутили с детьми. Мама, как всегда, чуть–чуть по сопротивлялась, но накормила младшеньких прямо в постели, папа с удовольствием играл со старшими и любовался женой, сравнивая ее то с «Мадонной Лита» Леонардо да Винчи, то с «Мадонной с младенцем» Джованни Больтраффио, то с многочисленными мадоннами Рафаэля Санти или Амико Аспертини. Да вообще со всеми картинами эпохи возрождения, на которых изображались кормящие матери — позже с точки зрения Затонова красивых мадонн рисовать разучились. Но даже в сравнении с такими образцами, Сюзанна в его глазах выглядела прекраснее. Не говоря уже о мальчишках, ласково и, при взгляде со стороны, чуть ли не сексуально ласкающих маленькими ладошками источники своего насыщения в этот момент.

Потом завтракали. Старшие дети вместе с папой с удовольствием уничтожали мясо. Младшие, беря пример с мамы, предпочитали яичницу с ветчиной, посыпанную сверху зеленью. И те и другие ели свои блюда со свежим ржаным хлебом, натирая хрустящую корочку чесноком, а белые сдобные булочки оставляя «на потом». Затем все вместе накидывались на йогурты. Запивалось все это фруктовыми соками. Кофе, как завершающий этап завтрака, нравилось всем. Только если папа пил исключительно черный, мама обычно с молоком, то все дети с приличным количеством сливок и сахара.

После завтрака родители с балкона наблюдали за кавалерийским маршем от стен замка к озеру. Джастин с Габриелем верхом на волкодавах, Теодор на Мишке, держась за его уши, а Джеймс на плечах у сестры. Не снижая скорости, маленькая колонна промчалась по мосткам и ухнула в воду, где уже было невозможно разобрать, кто на ком сидит.

— Вот понимаю, что надорваться наши дети в принципе не могут, а сердце все равно каждый раз замирает, когда такое вижу, — призналась Сюзанна.

Подполковник молча обнял ее сзади, скрестив руки под грудью. Признаваться, что сам испытывает подобные чувства, не хотелось, иначе какая из него опора для жены?

— Что делать будем?

Он задумался было, к чему это она, но тут же сообразил, что о вчерашнем.

— Ты все‑таки хочешь разобраться с теорией?

— Да с ней я давно уже закончила, — повинилась она, — осталось только резонансные коэффициенты посчитать, чтобы уложиться с инициацией канала ментосвязи в расчетный десяток лет.

— А говорила на три–четыре года работы, — хмыкнул Затонов.

Сюзанна, повернувшись в его руках, посмотрела в глаза и решила свести все к шутке:

— Чего только не скажет пьяная женщина…

Он улыбнулся, но промолчал.

— Так что все‑таки делать будем?

— Просто жить, родная моя, — ответил подполковник почти без задержки. — Жить и воспитывать наших «святых», — он еще раз бросил взгляд на озеро — там был обычный водный бедлам.

Женщина, не желая лишаться объятий крепких мужских рук, вновь провернулась в них, посмотреть на детей.

— Делаем упор на воспитание с помощью религии целого народа рыцарей без страха и упрека?

— Как‑то так. Получилось же у нас вписать во все священные книги этакий кодекс строителей коммунизма с уклоном в феодальное право, — ухмыльнулся Затонов, но неожиданно стал очень серьезным: — По–моему, это не основное.

— А что тогда самое главное? — удивилась Сюзанна.

— Мы с тобой, — Павел ласково провел ладонью по ее щеке, — любим Землю, несмотря на поганые порядки существующие там сейчас. Просто потому, что Родина. Народу Наташки, по большому счету, от нашей любви ни тепло, ни холодно. Как сделать, чтобы по выходу в глубокий космос они все‑таки встали на защиту Земли от генаев? Вот это и есть самый главный вопрос.

Она согласно кивнула головой и, рассуждая вслух, переформулировала задачу:

— Как сделать, чтобы люди Наташки полюбили Землю?

— Нет! Я запрещаю какие‑либо наступательные операции, — отмел сходу все планы сэра Стоджера герцог.

— Твое высочество, но почему? С новым оружием, при правильном его использовании, мы способны победить даже десяти, нет, двадцатикратно превосходящего по численности противника! — недоумевал полковник.

— Какие планируются потери? — Кирилл по–прежнему был непреклонен.

Барон покопавшись в своих бумагах, нашел нужные:

— При следовании до Барамбурга, милорд, во встречных боях и при ликвидации вражеских заслонов мы разобьем порядка четырех тысяч кирасиров.

— Наши потери, Сэр Алексий, наши, — перебил его герцог.

— Ну, — полковник ненадолго задумался, — от пятисот до восьмисот раненых и, если обстоятельства сложатся очень уж неудачно, триста–четыреста безвозвратные…

— То есть, один к десяти примерно? — вновь не дал закончить сэру Стоджеру фразу Кирилл. — Это без учета того, что по докладам разведки все баритские мануфактуры уже завалены заказами на противогазы? Лоусвиллу хватило всего одного боя на подходе к Черному лесу, чтобы разобраться, что к чему. Или его лазутчики доставили королю один из наших образцов. Мы ведь на всякий случай снабдили защитными средствами от химического оружия все население. Ну, да генай с ним — пусть будет один к десяти. У злыдня на сегодня четырнадцатитысячная армия, и он наверняка подтянет все силы для обороны своей столицы. То есть наши безвозвратные потери составят минимум тысячу человек. Так? — голос герцога был абсолютно спокоен.

Полковник потупился:

— Победы без крови, твое высочество, не бывает.

— Да, — немедленно согласился юноша, — но свою кровь всеми возможными средствами надо стараться уменьшить.

Они помолчали немного и Кирилл продолжил:

— А теперь, полковник, посмотри на ситуацию с другой стороны. Противник в любом случае не ожидает удара зимой — на севере Европы никогда еще не воевали в морозы. Лошади не выдерживают. Мы ударим по Нижнему перевалу пешими с тыла, из Сангарии, когда противник никак этого ожидать не будет. Наши потери, с учетом применения хороших стальных клинков и ручных гранат, надеюсь, будут минимальными. А вот потом, когда у нас появится огнестрельное оружие, мы сметем злыдня с легкостью, вообще не теряя своих людей.

Герцог встал с кресла, подошел к огромному резному буфету, открыл одну из дверец и спросил:

— Тебе, сэр Алексий, наторианского или чего покрепче?

— Нет, водку не надо — слишком уж с ног валит, хоть и совсем ненадолго, — отказался от беленькой барон, — давай, милорд вина.

Кирилл достал оплетенную глиняную бутылку и пару стограммовых хрустальных стаканчиков, побочную продукцию Михайловской стеклофабрики. В основном там делали специальную лабораторную посуду для развивающейся сангарской химической промышленности. Но работники во внеурочное время решили сделать для своего монарха подарок.

Они пригубили отличное вино из захваченного еще под Лемурбергом богатого королевского обоза.

— Полковник, — вдруг спросил герцог, — ты никогда не пробовал ставить себя на место вражеских солдат и офицеров?

— Ты это к чему, твое высочество?

— Это они сейчас вражеские воины, а придет время — станут моими. Эта война на самом деле, по сути, битва старого и нового. В какой‑то мере — даже гражданская, где свои уничтожают своих. У нас только один враг — подлец Лоусвилл, но не обычные люди, которые по тем или иным причинам вынуждены служить злыдню.

Барон Стоджер задумался над таким видением этой войны. Но долго размышлять Кирилл ему не позволил:

— Есть еще один существенный фактор, который заставляет нас очень бережно относиться к нашим воинам.

— Какой, твое высочество?

— У нас в составе армии, впрочем, вероятно, как и везде на Наташке, большая половина бойцов женщины. Но вот существенное отличие от других войск — очень много бывших монашек, — герцог вдруг широко улыбнулся. — Так вот, друг мой, хочешь, верь, хочешь, нет, но большинство из них нынче беременны.

— Н–да? А откуда информация? Хотя… — барон сам понял, что вопрос бессмысленный.

А Кирилл с удовольствием и некоторой грустью вспомнил маленькое событие недельной давности, после чего и дал принцессе задание разобраться с этой темой.

Баронесса Бахметьева, уже несколько недель не ночевавшая в постели герцога, зашла в малую трапезную в самом конце ужина в — с ума сойти! — вечернем платье, прекрасно подчеркивающем все особенности ее ладной фигуры. Явно чем‑то обрадованная Гражина чуть ли не официально в полном соответствии с этикетом испросила аудиенцию. Кирилл, конечно же, немедленно указал ей на вход в кабинет. Пропустив даму вперед, хотя по своему статусу монарха и сюзерена должен был идти первым, закрыл за собой дверь и, без всяких прелюдий обняв со спины, принялся, запустив руки в вырез платья, ласкать груди:

— Я по тебе соскучился.

Баронесса, однако, аккуратно высвободилась, повернулась и, чуть подтянув пышные юбки, опустилась перед ним на колени:

— Прости меня, мой герцог, если сможешь, и… благослови.

Весьма удивленный Кирилл, только было собравшийся вновь запустить руки в декольте, отдернул их, как будто обжегся, поднял женщину, усадил в кресло и приподнял за подбородок склоненную голову:

— Кто он?

— Даррюша Астахов, — без промедления ответила Гражина, встряхнув головой.

Ее каре взлетело и опало, как будто ветер вдруг влетел в кабинет поиграться с ее еще короткими светло–русыми с рыжинкой волосами, а в глазах была такая надежда, что герцог и не подумал отказывать. Тем более что несколько секунд спустя баронесса вновь опустила голову на его ладонь и призналась:

— Я уже три недели как беременна от него.

«Три недели. Выкидыши, при несоответствии генома материнскому, бывают обычно к концу первой. Максимум — дней десять. Значит, почти гарантированно выносит и родит здорового ребенка!» — пронеслось в голове Кирилла. Он расцеловал леди в обе щеки, опасаясь близко приближаться к губам, и, насколько можно торжественней, провозгласил:

— Благословляю именем Создателей!

А позже, оставшись один, задумался. Ему уже докладывали, что как в Сталегорске, так и в Михайловске ожидается демографический взрыв. С одной стороны, это очень хорошо. Но как потом в морозы матери потащат младенцев через горы?

— То есть, для поддержки веры в Создателей, «божественности» их самих и детей требуется, как минимум, хотя бы одно чудо?

— Как‑то так, — согласился подполковник с интерпретацией женой его размышлений вслух.

— Чудо, если не ошибаюсь, это сверхъестественное явление, не согласующееся с законами природы, обусловленное влиянием особых возможностей богов и их протеже, — уточнила Сюзанна.

— Соответственно, возникает вопрос, какие чудеса мы можем продемонстрировать модификантам на Наташке? — кивнул Затонов.

— А предупреждение, что через полсотни лет на планете наступит климатическая катастрофа, разве недостаточно?

— Не–а. Слишком мелковато для Создателей, позиционирующих себя всемогущими, и при этом не справившимися с какими‑то там вулканами на сотворенной ими планете, — вздохнул Павел. — Придется, наверное, за что‑нибудь обидеться на якобы недостойных модификантов и в качестве демонстрации гнева наслать на них похолодание.

— Тоже вариант, — согласилась она. — Что‑то вроде изгнания Адама и Евы из рая. Только вот, в нашем варианте, за что?

— Неправильный вопрос, — хмыкнул Затонов, — Было бы до кого дое… — он посмотрел на жену и поправился, — к кому прицепиться, а за что… Это, как инспектор воздушного движения на планете–матушке, если надо — и до столба дое… домотается. В общем, ты меня поняла.

Она хихикнула на потуги подполковника обойтись без матерных выражений и решила еще больше вогнать его в краску:

— На счет своего всемогущества, ты Пал Саныч, явно загнул. Особенно при учете наличия явно не божественных, а обычных плотских желаний по отношению к Создательнице.

— Ты, Сюзанна Теодоровна, — отплатил для начала подполковник той же монетой, назвав ее по имени–отчеству, — не кощунствуй, а предложи настоящее чудо. А то не посмотрю на твою божественную сущность и разложу прямо этом столе.

— Это бы было интересно, — протянула она и облизала кончиком языка губы. В глазах плясали веселые чертики. Но тут же взвизгнула, едва Затонов начал демонстративно подниматься в кресле:

— Пашка, не смей! Договорились же, что только когда малыши спят.

— Ничего, — притворно–грозно предупредил Затонов, все‑таки садясь обратно, — ремешком по голой заднице и при детях можно и даже нужно. Весьма поспособствует воспитательному процессу.

— Вечером на эту тему поговорим, — многообещающе заявила жена, зная, что последнее слово всегда будет за ней.

Все время хандрить ни он, ни она, даже полностью убедившись в необходимости через год–другой расстаться с детьми навсегда, было невозможно. Да и как тут жалеть о еще несбывшемся, если их прекрасные малыши всегда рядом. Часто радуют фантастическими темпами обучения и познания окружающего и лежащего внизу — если смотреть сверху на Наташку — мира. Все шестеро уже давно принимают участие в сеансах связи с поверхностью планеты. Не просто принимают, а отдают распоряжения, предварительно согласованные с родителями. Модификанты, чуть ли не наизусть выучившие все основные постулаты библии, смотрят на детей Создателей с не меньшим пиететом, чем на Павла и Сюзанну. Поселенцы, без каких либо возражений выполняют команды не только Патриции и Мишки, которые, не смотря на разницу в полтора месяца, внешне от них не отличаются, но и вдвое меньших по возрасту младших мальчишек.

— Будет сделано, уважаемый господин Габриель! — вытягивался по стойке смирно Сергей, понятливый паренек, назначенный Затоновым старшим в Райской долине. Не просто вытягивался, а еще и выбрасывал выпрямленную ладошку к виску, отдавая честь. Однажды увидел во время сеанса связи, как Джастин дурачась, козыряет Мишке, и теперь всегда повторяет.

— К пустой голове руку не прикладывают, — важно поучал Яшка, поправляя на своей вихрастой голове почти армейского образца кепи.

— Так точно, уважаемый господин Джеймс! Учту! — поедая глазами, как учила Святая Патриция, развлекавшаяся с модификантами на обоих континентах строевыми тренажами, отвечал Серега.

Родители, наблюдая за этими диалогами со стороны, одновременно гордились детьми и тщательно скрывали улыбки.

— Представляю, как Пат построит свою паству, когда доберется до нее в Эдемской долине, — хохотала Сюзанна, оставшись с мужем наедине.

— Ну, Мишка тоже в сержантских привычках от сестры не отстает, — ухмылялся подполковник, старавшийся приучать детей к дисциплине чуть ли не с грудного возраста. — Хорошо хоть, они все‑таки видят за своими подчиненными людей, а не исполнительных солдатиков.

— Ничего, когда останутся с ними на Наташке одни, быстро поймут, что ближе у них с этого момента больше никого нет, — внезапно погрустнев, констатировала жена.

— Так все‑таки, какое же чудо нам сотворить для модификантов? — тут же спросил Затонов, пытаясь отвлечь Сюзанну от печальных мыслей.

***

— Нет, — отрицательно покачал головой герцог, — я потому именно вас здесь и собрал, что другим эта задача будет не по плечу.

Если Мишка с принцессой и де Ласкини изображали среднюю степень заинтересованности, то вот капитан Серебряный и громила Степан разве что не прыгали от любопытства.

— Итак, что нам, прежде всего, необходимо для строительства металлообрабатывающей индустрии? — спросил Кирилл.

— Станки и инструментальная промышленность, — как само собой разумеющееся ответил главный инженер Сангарии.

— Поймать шпиона, — парировала леди Астория, — иначе все наши достижения окажутся в распоряжении злыдня.

Герцог согласно кивнул, но, в то же время, особого внимания на слова ее высочества не обратил, показывая, что сейчас это не главное. Работа по поиску предателя велась под руководством сэра Стоджера, и определенные успехи уже были. Во всяком случае, удалось достаточно узко определить круг младших офицеров, среди которых был изменник.

— Надежный, стабильный и достаточно мощный источник механической энергии? — сделал предположение мастер на все руки Степан. — Водяные колеса в Зигзаге для этого никак не подходят.

Снова кивок, и вновь отсутствие особой заинтересованности. Устройство и эскизы паровых машин были доведены до присутствующих давно, и особых сомнений в возможности их быстрого изготовления не было. Листовое железо удовлетворительного без прокатки качества и бронзовое литье уже было, не говоря уже о медных трубках, остальные вопросы решат по мере изготовления.

После еще нескольких предположений и тонких намеков Кирилла высказался Сашка:

— Точные способы измерений и эталоны мер и весов? При серийном изготовлении без них не обойтись.

— Бинго! — герцог даже хлопнул в ладоши, еще раз убеждаясь, что в друге он не ошибся. — Не стоит забывать, что нам при этом надо жестко «прицепиться» к единицам измерения Создателей. Без этого все их конструкции придется доводить заново.

— Да, но как? — вопросил де Ласкани. — Нам для этого нужны эталоны единиц измерения наших Богов. Где их взять?

— Восстановить, зная формулы и коэффициенты не сложно, — согласился его высочество Михаил, — но опять‑таки надо отчего‑то отталкиваться. То есть, основной вопрос, от чего?

— Длина световой волны подойдет? — подсказал Кирилл.

— Вполне, — согласился брат. — Когерентный источник света? — что такое лазер, они в теории изучили давно.

Вот теперь Правящий герцог кивнул с заметным энтузиазмом.

— На анилиновых красителях? — догадался Мишка. — Без центрифуг для тщательной очистки всех реактивов не обойтись.

— Степа? — переадресовал вопрос юноша.

— Деревянный редуктор десять к одному не проблема, твое высочество, — согласился сангарский Левша, курирующий маленький механический заводик в Михайловске, — но крутить придется вручную. Хотя… — Степан ненадолго задумался, — из бронзы соорудим.

— Электрофорная машина для лампы накачки и простенький вакуумный насос для нее тоже на тебе, — обнадежил мастера большим объемом работ Кирилл.

— А вот тут, Кирюха, ты не прав, — возразил Наследный герцог, — несколько десятков Вольтовых столбов, высоковольтный бумажный конденсатор и простейшее магнето, для поджига разряда в лампе накачки, будут заметно эффективнее.

Они заспорили, выясняя свои возможности на данном уровне достигнутых технологий, но после уверения де Ласкини, что волочить достаточно тонкую медную проволоку, они уже умеют, а шеллак [12] на Наташке ничуть не хуже, чем на планете Создателей, Кирилл вынужден был согласиться с братом.

Потом были вопросы с изготовлением из стрел–травы хромированной изнутри гальваническим путем одной из главных детали жидкостного лазера — достаточно точно деформированной с боков трубки–отражателя. Также как и установки в этом отражателе лампы накачки и усилителя точно в фокусах. Затем была долгая дискуссия по поводу маленьких зеркал из давно освоенного на Михайловском заводе кварцевого стекла, одно из которых должно быть полупрозрачным. Больше всего, конечно, спорили о способах юстировки этих зеркал, но после двух часов дебатов, на которых слова Степана и Сашки «весили» ничуть не меньше, чем Правящего герцога или отличницы–принцессы, все‑таки пришли к согласованному решению по юстировочным механизмам для всех компонентов лазера.

Еще не менее часа утрясали план–график всех работ, кто и за что конкретно отвечает, дополнительные меры секретности, чтобы, упаси Создатели, даже косвенные сведения о лазерах не просочились к злыдню. Руководителем–координатором проекта волевым решением Правящего герцога была назначена ее высочество принцесса Джурская.

Поздно вечером, когда юная красавица Светка уже заснула, вымотанная ласками герцога, а леди Астория успела отдышаться, она все‑таки спросила:

— Кирюш, а ты не боишься, что этим грандиозным проектом мы завалим все планы работ на опытном заводе? — даже в постели она не рискнула говорить, что так называемый «маленький механический заводик» являлся на самом деле крупнейшим в Европе на данный момент опытным производством. На нем раз за разом делались сначала в дереве, затем в металле образцы металлорежущих станков. А уже с их помощью изготавливались новые из стали и чугуна модели для будущего инструментального производства. И производились первые, опять‑таки опытные узлы будущей роторной линии для патронной фабрики.

— Нет, — улыбнулся Кирилл, — да и толку от всех этих проектов, если у нас не будет эталонов единиц измерения Создателей. Ну и… — он ненадолго задумался и продолжил: — Все равно до нового года не успеем. А там и время придет герцогство отвоевывать. Вот в Сангарии я буду гонять вас в хвост и гриву — все у меня успеете…

— Дальше будет только хуже, — заявил подполковник, точно также подавленный случившимся, как и жена. — Это только первый звоночек. Им просто тесно тут, на Олимпе. Не развернуться по–настоящему. Негде приложить свои силы и умения. Вот и бесятся от безделья. А загрузить их по–настоящему здесь невозможно. Да и нужно ли?

— Ты хочешь сказать, что дети уже сейчас должны отправиться на Наташку?! — почти выкрикнула жена. Слезы мгновенно пересохли — Сюзанна, похоже, готова была воевать против этого предложения всеми силами. — Младшим мальчикам только год исполнился — совсем маленькие еще.

— Сейчас, конечно же, рано, — немедленно согласился Затонов, понимая, что не столько дети, сколько жена еще не готова к расставанию навсегда. Настолько не готова, что примет в штыки любое подобное предложение. Вот как до нее довести, что чем раньше их малыши отправятся на поверхность планеты, тем меньше потом будут скучать о родителях?

Младшие мальчишки устроили спор, кто дольше просидит в озере, не всплывая для дыхания. Вот только кто победил, было непонятно — бездыханные тела Джастина с Теодором всплыли на пятнадцатой минуте, когда Габриель с Джимми уже успели отдышаться. Соответственно Патриция с Мишкой, не участвующие в данном соревновании — другая весовая категория, все‑таки на семь месяцев старше — попрыгали в воду, вытаскивать братишек. Те, оказывается, демонстрируя силу воли, просто напросто вырубились от нехватки кислорода и банально утонули. Если Тео, после элементарных действий по выливанию воды из легких и искусственного дыхания, откашлялся и непринужденно осведомился «Ну что, я победил?!», то с Джастином пришлось повозиться. Хотя сердцебиение с дыханием восстановилось почти сразу после реанимационных действий, но в сознание братишка не приходил. Пришлось информировать родителей. Прибежавший первым папа подхватил сына, убедился во внешних признаках жизнедеятельности и передал на руки запыхавшейся маме. Та с сухими глазами — плакать было некогда — помчалась в лабораторный комплекс проводить диагностику. Разревелась Сюзанна только через полчаса, когда аппаратура выявила переход мозга из коматозного состояния, когда почти все функции центральной нервной системы подавлены, в обычный глубокий сон. Еще через пару часов на глазах похудевший мальчишка, с жадностью поедая стейки из мраморной телятины, заявил, что все помнит — ни о какой амнезии не может быть и речи.

— У наших детей напрочь отсутствует страх смерти, — грустно констатировал Затонов, когда они с женой остались наедине. — Не вложил твой гребаный Барденштейн в модификантов этот безусловный рефлекс. Вот как теперь в них закладывать необходимость заботиться о собственной безопасности? Как внушить, что их жизнь принадлежит не им самим, а народу Наташки?

— В этом возрасте за детей отвечают родители, — частично согласилась Сюзанна. Немного подумала и начала приводить примеры несчастных случаев с земными детьми, выгораживая давно погибшего ученого. Кто‑то, заигравшись на подоконнике, из окна высотного здания вывалился, кто‑то случайно в холодильнике закрылся, кто‑то…

— Прекрати! — встряхнул жену подполковник. — Нечего саму себя в уныние вгонять.

Она перестала накручивать себя, но разревелась еще больше, понимая, что придется, все‑таки, рано или поздно отпустить детей из этой золоченой клетки под названием Олимп, на свободу в Райскую и Эдемскую долины.

Потом был долгий разговор с подробными объяснениями и наставлениями. Прямые запреты, особенно если качественно разъяснить их причину, на детей действовали. Мама несколько успокоилась и даже про себя начала думать, как все‑таки облегчить будущую жизнь ее маленьких суперов на планете, которая должна стать родиной нового человечества. Вот во время этих размышлений, растянувшихся на несколько месяцев, Сюзанна и придумала нечто, что вполне может сойти за чудо для модификантов, и одновременно жилищем, пусть всего на полсотни лет, для ее детей.

Осень начала вступать в свои права. Листья деревьев желтели и осыпались. Легкий ночной морозец покрывал лужицы, оставшиеся от вечернего дождика, тонкой хрустящей корочкой льда. Собранный урожай орехов был очень большим, а вот грибов, весьма вкусной острой насыщенной металлами приправы к мясу, в сентябре–октябре собрали маловато. Пчелы за короткое бабье лето почти полностью залепили летки ульев воском, оставив еле заметные отверстия. Все народные приметы говорили о том, что зима будет холодной, а с учетом ветров — еще и очень суровой.

Черный лес стал несколько прозрачнее — голые ветки уже не так сильно перекрывали видимость солдатам и существенно меньше мешали стрельбе из луков. В первых числах ноября Лоусвилл предпринял последнюю в этом году массированную атаку на сангарцев, нагло захвативших громадное урочище — неотъемлемую часть Баритского королевства. Моросящие дожди полностью блокировали применение химического оружия, вызвав напрасные надежды вражеских командиров на успешный исход военной кампании. У Правящего герцога шансы отбить это нападение, несмотря на значительной численное превосходство противника, были все‑таки выше.

Одиннадцатитысячное войско спешилось около тракта, огибающего Черный лес, оставило лошадей с частью подразделений для охраны табунов у временных лагерей и пятью колоннами направилось к Сталегорску. По проложенному еще в конце весны тракту тянулась основная армия в семь тысяч человек со всеми необходимыми припасами. Тысячные полки двигались по сторонам, исполняя роль бокового охранения. Впереди шли уже относительно опытные саперы, тщательно проверяя все опасные места. По дороге они, прикрытые железной броней, толкали на длинных оглоблях минные тралы.

Первый день передвижения выдался для противника относительно легким — несколько обнаруженных растяжек обезвредили кошками на веревках. Еще парочка закладок сработала под тяжелыми железными колесами тралов. Сангарская разведка, вооруженная длинными, неудобными в переноске подзорными трубами, смогла отследить способы разминирования, дистанцию от передовых подразделений до основных колонн и примерное время прохождения этого расстояния. Следующий день для баритских войск начался с ужаса взрывов под ногами мощных фугасов, начиненных чугунной крошкой. Химические замедлители детонаторов были весьма неточными — предугадать время, за которое кислота из лопнувшей стеклянной ампулы разъест тонкую проволочку, удерживающую сжатую пружину ударника, было невозможно. Больше всего, конечно, страдали все‑таки головные подразделения врага. Смертельных случаев было мало, но достаточно тяжелые ранения, выводившие спешенных кирасиров из строя надолго, получали многие. Колонны вынуждены были останавливаться, грузить потерпевших солдат на повозки для вывоза из Черного леса в лазареты, на ходу переформировываться и только после этого продолжать движение. Темп рейда королевских войск заметно упал. Применить конницу Лоусвилл не рискнул. Резерва лошадей у противника не было вообще — оба императора Европы практически в открытую, явно ведя курс на военное противостояние, запретили транзит табунов с юга континента в Баритию. Свои конезаводы обеспечить армию никак не могли. С учетом резкого увеличения численности королевских войск лишних лошадей у врага не наблюдалось.

Для Кирилла вновь началось весьма тяжелое время — руководство всеми действиями Сангарской армии. И переложить на своих опытных военачальников это руководство он, увы, не мог. Здесь требовались знания по стратегии и тактике минной войны, прямой доступ к которым в файл–сервере был только у Правящего герцога. Дело было совершенно не в количестве и размерах звездочек на погонах, но и в мировоззрении. Ведь чем выше общий образовательный уровень у человека, тем лучше он ориентируется в сложных ситуациях, тем скорее и точнее оценивает быстро меняющуюся обстановку. Разобраться, куда направить и как правильно использовать невеликие силы сангарцев в текущей постоянно меняющейся ситуации качественнее Кирилла не мог никто другой.

Планы обороны Сталегорска были после прошлой атаки на город значительно переработаны. Полоса вырубленного леса еще увеличена, построены дополнительные ловушки, проволочные заграждения и управляемые минные поля. Но основной расчет был сделан на новые восьмидесятидвухмиллиметровые минометы. Они обладали значительно большей дальностью, чем первые пятидесятимиллиметровки, стреляя почти на два с половиной километра трехкилограммовым десятиперым осколочным чугунным снарядом с четырехстами граммами взрывчатки. Последняя была довольно мощной из какой‑то хитрой смеси тротила, гексогена и еще генай знает чего. Во всяком случае, любой противник в радиусе полусотни метров от точки разрыва гарантированно получал зазубренный кусок чугуна. При создании этого оружия де Ласкини столкнулся с проблемами точной наводки — регулировки так называемого «мнимого треугольника» винтовыми соединениями. При отсутствии нормальных токарных станков способа наводить миномет, на первый взгляд было не найти. Решение выдумал любопытный Сашка, сущий свой нос во все новинки. Он предложил плотно навивать на точно подобранные по диаметру трубки стрел–травы стальную проволоку в два ряда. Один ряд потом скручивался, а второй намертво закреплялся специальным клеем. Соответственно, шаг получившейся резьбы был достаточно точно задан диаметром проволоки. После наводки миномета приходилось зажимать литые гайки дополнительными хомутами, но получившееся орудие все равно являлось на данный момент, как обозвал его герцог, «вундервафлей». Скорострельность была фантастической — каждые три секунды. Четыре человека орудийного расчета могли за пять минут вывести из строя до роты противника.

Впрочем, у Кирилла было отчетливое желание как следует проредить вражескую армию еще на пути к Сталегорску. Основным средством для этого были мины и фугасы. Использовать летучие отряды, раз за разом наскакивающие на колонны противника, было невозможно из‑за высоких потерь от массированной лучной стрельбы.

— Пусть твои девочки попробуют отследить, где конкретно на привалах группируются полевые кухни противника, — наставлял Правящий герцог леди Асторию, возглавившую всю разведслужбу армии. — Если в результате нам удастся предугадать место их ночевки и заложить там мощную мину, то лишим большую часть их войска горячей пищи. Сама понимаешь, как это скажется на боеготовности и на не таком уж великом духе кирасиров.

— С утра этим лично займусь, Кирюша.

— Я те дам лично! — парень поднес к лицу принцессы кулак. — Мне хватило пропажи тетушки. Как я потом в глаза королю Джурии посмотрю, если с тобой что‑нибудь случится? Да и… — он посмотрел на привалившуюся к его боку тихо посапывающую Светку — так умоталась за сутки, что уснула, не дождавшись вечерних ласк — не разбудить бы разговором, — пойми еще одно обстоятельство. Вас, офицеров, допущенных к информации Создателей почти без ограничения — практически все, что я строчу каждую свободную минутку, независимо от вида знаний, достается только верхнему эшелону сангарской власти — не так уж и много. Причем наиболее ценны для меня именно молодые, не зашоренные давно устаревшими догмами люди. Вы быстрее и правильней ориентируетесь во всех наших делах, поэтому не имеете права лично рисковать собой. И самое главное… — Кирилл прервался, нежно провел ладонью по плечу девушки, обрисовал пальцем крутые дуги бровей, обвел чуть припухшие от поцелуев губы и признался: — Ты, милая, нужна мне живой и здоровой.

— Сам‑то вместе с братом полез в авантюру с солью, а меня ближе к баритянам не допускаешь, — все‑таки чуть обиделась девушка.

Возразить герцог не успел — услышал тихий разговор стражника на входе в личные палаты монарха во дворце. Прислушался, но разобрал только приближавшиеся быстрые мягкие шаги. Дверь приоткрылась и в опочивальню зашла стройная фигура. За секунды сбросила одежду на пол и скользнула под балдахин.

— Не спите еще? — прошептала графиня Чистопрудникова, устраиваясь на большой постели рядом с принцессой. — Второй час ночи, — она, вглядевшись, увидела под слабым светом луны спящую Светлану, чмокнула в щеку Асторию, погладила по обнаженной груди и потянулась через нее к парню.

— Вероничка! — расцвел Кирилл, прикидывая, что самое важное уже обговорили и можно, наконец‑то, предаться отдыху. Ответил на горячий поцелуй женщины, чувствуя, как его начинают гладить в разных местах четыре нежные ладони, и отдался девичьим ласкам.

— Ох! Вот понимаю, что ничего плохого мы не делали, но все равно какое‑то жутко стыдное ощущение, — она передернула плечиками как в ознобе.

— Влипли, — согласился с женой Затонов.

— А я ничего такого в… процессе не говорила? — пристыженным шепотом спросила Сюзанна.

— Думаешь, я в это время старался запомнить твои слова? — весело и тоже чуть виновато хмыкнул подполковник. — Впрочем, можно проверить, — он вывел на монитор таблицу с файлами записи камер видеонаблюдения, нашел нужный и запустил изображение получасовой давности.

Картинка была темная, но сеть подлунной базы услужливо нормализовала изображение, увеличив его яркость и раскрасив в яркие натуральные цвета, как будто все происходило днем под светом полуденного солнца. Женщина увлеченно и чуть ли не яростно двигалась туда и обратно в позе наездницы. Крепкие мужские руки удерживали ее за роскошные бедра и помогали взлетать и резко опускаться обратно. Большие полушария грудей слаженно колыхались, демонстрируя, несмотря на размер, отменную упругость. Из уст разгоряченной страстью Сюзанны во весь голос неслись блаженно–восторженные стоны, но слов, тем более нецензурных, в этот раз слышно не было.

Павел, с явным интересом полюбовавшись изображением — никогда раньше не задумывался, как все это может выглядеть со стороны — скосил взгляд на тоже заинтересованную Сюзанну. Почти полностью обнаженная — скомканная простынка прикрывала только верх соблазнительных бедер — жена была еще более прекрасна и соблазнительна, чем на мониторе. На самом краю картинки в проеме приоткрывшейся двери апартаментов появилось любопытное личико Патриции. В доли секунды оценив ситуацию, девчонка, призывно махнув назад рукой, мол, дуйте за мной, проскользнула за высокую спинку бокового дивана, что стоял метрах в пяти от постели родителей. Через пару секунд там же оказались все пятеро братьев. Ничуть не удивленные, видимо что‑то такое они и ожидали, дети наблюдали за бурными ласками родителей. Мишка перевел взгляд с матери на сестру, опять посмотрел на постель и положил ладошку на маленькую попку стоящей рядом Патриции. Сестра, не отрывая взора от действа на большой кровати, прижалась к мальчишке бедром и сама запустила руку куда‑то вниз. С другой стороны на девочку по–хозяйски положил ладошку Габриель. Так дети и простояли, скрываясь в ночной темноте за спинкой дивана и наблюдая за родителями. Потом, когда в голос закричавшая Сюзанна без сил рухнула на грудь мужа, братья с сестрой осторожно покинули апартаменты. Но кравшийся последним Джастин слишком резко прикрыл дверь. Ее хлопок и привлек внимание Затонова, не преминувшего поделиться информацией о вероятном подглядывании с женой.

— Н–да, — крякнул подполковник, — у них же ночное зрение — без всякой компьютерной обработки достаточно четко все видели.

— Включи камеру в спальне детей, — сухим встревоженным голосом вдруг потребовала Сюзанна. — Боюсь что… — она не закончила.

Павел задумчиво посмотрел на встревоженную жену и беспрекословно выполнил требование. Женщина после пары секунд просмотра тут же запретно махнула рукой, не желая видеть такое — Патриция, копируя мать, восторженно прыгала на Теодоре. Рядом лежал часто дышащий Мишка, уже получивший свою порцию удовольствия. Остальные мальчишки, массируя свои маленькие члены, дожидались своей очереди.

— Ужас! — выкрикнула Сюзанна, вперившись взглядом в появившееся изображение узкого серпа ночной Наташки — смотреть в глаза мужа сейчас было никак нельзя. Потом уже почти спокойно добавила: — Вот разумом понимаю, что для суперов наши нормы морали совершенно не подходят — другая физиология и, как следствие, отличная от земного человечества нравственность, но здесь, — она приложила ладонь чуть ниже левой груди, — все равно больно.

— Что хуже всего — запрещать что‑либо уже поздно. Запретный плод, как известно, еще более сладок. Что теперь с этим делать? — не представляю, — обескуражено протянул Затонов.

— Что‑что, немедленно отправлять на Наташку! — воскликнула жена. — Пусть там трахаются как кролики с другими модификантами, но хоть греха инцеста не будет. У тебя к чудесам все готово? — уже деловым тоном спросила она.

— Давно, — расстроено протянул подполковник. Он предполагал, что придется долго готовить Сюзанну к расставанию с детьми, а тут вон как повернулось. В глазах предательски повлажнело — Павел даже сейчас не мог представить их жизнь без малышей, ставшими за эти годы такими близкими.

— Вот чего этот гад ждет? — в очередной раз спросил Мишка у брата.

Войска Лоусвилла уже третий день стояли лагерем ввиду Сталегорска и ничего не предпринимали.

— Плохой погоды? — в раздумье заявил Правящий герцог, через огромную подзорную трубу на специальной подставке разглядывающий противника. — Кровь из носа, но нужен достаточно высокопоставленный язык, знающий планы злыдня. Ну, ведь не просто так он привел сюда армию, значит, на что‑то рассчитывает.

— Твоя леди Астория вместе с графиней Астаховой обещали добыть, но пока не получается, — посетовал старший герцог.

— Я им запретил лично участвовать в вылазке — слишком много знают, — сообщил Кирилл.

— Признайся честно, что просто любишь обеих, хотя Гражина нынче чужая жена.

— Люблю? — задумчиво протянул младший брат. — Не знаю… Слишком все это сложно. Но вот терять никого из них действительно не желаю. Ты‑то сам, братец, как будто, пошлешь своих девчонок рисковать? — Кирилл посмотрел на немного смутившегося Мишку, тоже бывшего не в меру популярным среди сангарских женщин, и вновь вернулся к наблюдению за лагерем противника. — А за Гражинку, по большому счету, я даже рад. Граф человек умный, и вместе, надеюсь, они будут счастливы.

Достаточно знающего языка разведка следующей ночью добыть все‑таки смогла. Полутысячник долго мучиться на дыбе не пожелал. Он вообще не захотел идти на бессмысленные муки ради своего короля и раскололся на первом же допросе — экстренного потрошения по методике, списанной из файл–сервера, не потребовалось.

Возбужденная принцесса примчалась в опочивальню герцога, растормошила своего спящего монарха и доложила:

— Злыдень ожидает ночного ливня, чтобы в условиях плохой видимости без существенных потерь подойти вплотную к нашим оборонительным рубежам!

— Весьма грамотное решение, — отреагировал Кирилл, — чего‑то такого мы и ожидали, — он ласково погладил девушку по щеке, поправил выбившуюся из кокона прядку волос, аккуратно заправив ее за ушко, посмотрел на лупающую глазами сонную Светку, на внимательно слушающую подругу бодрую леди Веронику, как будто не спала только что, и распорядился: — Ложись‑ка ты, милая, отдыхать. А мне надо немного покумекать с братом.

В умывальне ополоснул холодной водой лицо, натянул белье, бриджи с лампасами и мягкие сапоги на невысоком каблуке. На входе в кабинет столкнулся с еще обнаженной Гретой, утвердительно кивнул на предложение сварить кофе, распорядился разбудить Наследного герцога и вызвать во дворец полковника Стоджера. Сонный Мишка появился через десять минут, благосклонно взглянул на уже облаченную по всей форме лейтенанта Солдатенкову, переставляющую с подноса на стол большой кофейник, маленькие белые почти прозрачные чашечки — изготовление фарфора сангарцы уже освоили — и сахарницу, схватил переписанные набело допросные листы и углубился в чтение. Графиня Чистопрудникова в скромном платье до колен — майор почему‑то недолюбливала военную форму — помогла Грете сервировать стол для раннего завтрака и сама устроилась рядом с Кириллом. Сэр Алексий, успевший ознакомиться с результатами допроса, ввалился в кабинет звонким перестуком каблуков, бодро поздоровался со всеми, отрицательно покачал головой на придвинутую ближе тарелку с бутербродами и, не успев сесть в кресло, озаботился:

— Что будем делать? В темноте под дождем наводчики не смогут нормально целиться. Кирасиры подойдут впритык к нашим окопам и сомнут своей численностью.

— Да уж, все наше дальнобойное оружие в таких условиях не эффективно, — согласилась с полковником леди Вероника. — Как быстро злыдень нашел решение, — посетовала она.

— Почему же не эффективно, графиня? — немедленно возразил Наследный герцог. — Наш монарх, — Мишка переглянулся с внимательно слушавшим младшим братом, — предвидел такой вариант. Керосиновые лампы с хромированными отражателями даже в сильный дождь минимум на полсотни метров противника высветят. Для минометного огня этого, конечно, недостаточно, но станковые арбалеты отработают на такой дистанции удовлетворительно.

— Основное оружие подавления противника у нас все‑таки новые минометы, — возразил полковник Стоджер. — Артиллеристы столько готовились, и на тебе — злыдень все‑таки нашел решение.

— На хитрую задницу есть… — Мишка посмотрел на графиню Чистопрудникову и решил не заканчивать грубоватую поговорку. Но тут дверь кабинета приоткрылась, и в ней показалось любопытное лицо младшего лейтенанта Улицкой. Светка успела привести себя в порядок, и пошла за своим мужчиной.

Наследный герцог немедленно взбодрился: — На хитрую задницу у нас есть баронесса Улицкая. Твое подразделение готово? Все научились стрелять по квадратам?

Робкая до того девчонка, заметив ободряющий взгляд Кирилла, расцвела и бодро доложила, не обращай внимания на некоторую двусмысленность в словах Михаила:

— Все, ваше высочество! Совсем ведь ничего сложного — и маленький ребенок сможет.

— О чем, собственно говоря, идет речь? — вопросил сэр Алексий. — Из чего баронесса собралась стрелять?

Леди Вероника — это ведь одна из ее ремесленных бригад шила необходимые для новых ночных приборов наблюдения маленькие полотнища особой формы — дождалась разрешающего кивка Правящего герцога и принялась объяснять.

Лицо полковника, по мере рассказа графини, разгладилось:

— Что, действительно все будет видно, как среди бела дня?

— Нет, конечно, — ответил Кирилл, — но наводчикам минометов света от работы Светланиных девчонок, — вынужденно скаламбурил он, — на дистанции километр–два должно хватить.