В тот вечер стемнело раньше обычного. Закопченные дома погрузились в тягучую темноту, и Уайтфрайерс, старый район Лондона, после жаркого дня словно онемел. Это место пользовалось дурной славой. С севера к нему примыкала Флит-стрит, а с юга — река. Туман, поднимавшийся от воды, серой пеленой заволакивал узкие улочки и лез в дома, где теперь жили только нищие и преступники. Такой была Алсатия, город в городе, появляться в котором побаивались не только кредиторы, но и полицейские.

На поломанной кушетке, стоявшей на чердаке старинного здания, подложив руки под голову, лежал Доминик Фейн. Он хмуро смотрел на приставленную к стене шпагу. Слабый луч света, проникавший сквозь окошко, высвечивал серебряную рукоятку и острый клинок из прочной толедской стали. Шпага была единственной ценной вещью, которая у него осталась. Теперь пришло время решать, продать ее, чтобы не умереть с голоду, или, как его соседи, заняться грабежом.

Доминик Фейн закрыл глаза. Темплкомб! Даже сейчас, по прошествии долгого времени, это имя вызывало в его сердце щемящую боль, заставляло вспомнить о жестоком предательстве. «Нет, — подумал Доминик, — со шпагой своей я ни за что не расстанусь. Человек, совершивший столь подлый поступок, должен быть наказан».

С этой целью он, пробыв на чужбине десять лет, и вернулся в Англию. Его заклятый враг наверняка о нем уже забыл. Но Доминик Фейн помнил о сэре Лоуренсе Темплкомбе, предавшем его, и жаждал отмщения.

Его воспоминания о далеком прошлом прервал скрип лестничных ступенек. Дверь в его комнату распахнулась. Доминик приподнял голову, взглянул на человека, появившегося в дверном проеме, и, не произнеся ни слова, уронил голову обратно на сложенные руки. Гостя такой холодный прием нисколько не обескуражил. Он переступил через порог и захлопнул за собой дверь.

Фейн продолжал бесстрастно наблюдать за ним. Вошедшим оказался Нэт Трампер, более известный как Рыжий Нэт. Он занимал комнату на первом этаже и был отъявленным негодяем. Среди обитателей здешних трущоб, промышлявших разбоем, Рыжий Нэт слыл героем. Вскоре после того, как Фейн обосновался в Алсатии, тот предложил ему поучаствовать в одном грязном деле. Доминик тотчас отверг предложение. Он не любил своего соседа и не доверял ему. Однако тогда его положение не было таким отчаянным, как сейчас.

С того дня они почти не разговаривали. Так что для Фейна, не желавшего иметь общих дел с этим грабителем и убийцей, приход Рыжего Нэта явился полной неожиданностью. Прищурив глаза, Доминик с интересом наблюдал за гостем.

Подтянув ногой табурет, тот уселся рядом с соломенным тюфяком, но тут же, опустив свои могучие плечи, произнес делано добродушным тоном:

— Понимаю, ты мне не рад. А я, между прочим, пришел с предложением, которое могло бы в корне изменить твою жизнь.

— Да неужели? — холодно спросил Фейн. — По-моему, я еще в прошлый раз дал ясно понять, что я не убийца.

— А кто сказал, что я предлагаю тебе кого-то убить? Дело-то совсем безобидное. Просто нам надо выкрасть одного человека. Только и всего.

Рыжий Нэт ухмыльнулся и, достав двумя пальцами из кармана золотую гинею, подбросил ее. Фейн приоткрыл веки.

— Если поможешь мне, то пятьдесят таких монет станут твоими, дружище.

— Пятьдесят гиней? — удивленно произнес Доминик. — Кто же готов заплатить тебе такие огромные деньги?

— Пусть это тебя не волнует, — ответил Трампер. — Ту же сумму получу я и Джилс. Ну, Фейн, что ты на это скажешь?

Доминик приподнялся и взял из его руки монету. Несомненно, это была золотая гинея. Его удивление росло. Он никак не мог догадаться, какую роль в деле Рыжего Нэта будет отведена ему.

— Что-то ты слишком щедр, — саркастически заметил Доминик. — И почему выбор пал именно на меня? Ведь не из лучших побуждений ты это предлагаешь?

— Я обратился к тебе только потому, что для таких дел ты самый подходящий человек, — простодушно ответил Трампер. — Видишь ли, для выполнения задания нам придется покинуть Англию, а мы с Джилсом никаким иностранным языком не владеем. Ты участвовал в войнах на чужих территориях и наверняка говоришь не только на английском.

Фейн сурово сдвинул брови.

— И куда вы отправляетесь? — спросил он.

— Во Францию. Некто очень хочет избавиться от одной девицы, а убить ее не решается. Так вот, мы отвезем ее в Париж и там оставим. Без знакомых и денег она обратно в Англию вернуться не сможет.

— Это же изуверство! — с презрением процедил сквозь зубы Доминик. — Благороднее вонзить нож в спину. Неужели эту девушку так люто ненавидят?

Трампер пожал плечами:

— А нам какое дело? Главное, заплатят хорошо. Она же нам никто.

— А кто она такая?

— Зачем это знать? Мне известно только, по какой улице ее завтра вечером понесут в паланкине да что слуги ее будут одеты в расшитые серебром синие ливреи и освещать им дорогу будет факельщик. Втроем мы без труда с ними справимся.

— Ну, если ее носят в паланкине, то она, должно быть, знатного рода, — заметил Доминик. — Так что эта затея для нас может плохо закончиться.

— Не волнуйся. Пока ее хватятся, мы будем уже далеко. Никто и не увидит, как мы увезем ее из Англии.

Нэт, не поднимаясь с табуретки, пододвинулся к кушетке еще ближе и выжидающе посмотрел на лежавшего на ней Фейна.

— Ну, что скажешь? — спросил он. — Согласен или нет?

В комнате воцарилась тишина. Оба молчали, один сидя наклонившись вперед, а другой растянувшись на кушетке и разглядывая лежащую на ладони золотую монету. Облик Рыжего Нэта как нельзя лучше соответствовал его прозвищу — взлохмаченная рыжая борода и густые брови, из-под которых поглядывали маленькие хитрые глазки. Мощного телосложения, в дорогой, но потрепанной и испачканной одежде, он неизменно притягивал к себе взгляды.

Доминик Фейн выглядел совсем иначе: он тщательно брился, а в его одежде не было ничего крикливого. Он был высок ростом, хотя и на дюйм ниже Трампера, широк в плечах, но строен. Черные как вороново крыло волосы, смуглая, как у цыгана, кожа и глаза цвета золотистого топаза. Строгие черты лица Фейна дополнял длинный шрам на левой щеке, придававший ему вид несколько угрожающий.

— Ну что? — прервав затянувшееся молчание, переспросил Рыжий Нэт.

— Все это выглядит очень подозрительно, — медленно произнес Доминик. — Прежде чем соглашаться, я бы хотел хоть кое-что знать.

— Черт возьми, какой же ты осторожный! — недовольно пробурчал Трампер. — Да за такие деньги стоит рискнуть! Мне и самому мало что известно. Я был в одном доме на Флит-стрит, и его хозяин, старый мой приятель, сказал, что некий господин хочет нанять крутых парней и готов им неплохо заплатить. Я ответил, что не против, и он отвел меня в соседнюю комнату. В ней сидел богатый господин в шелковой маске. Он изложил свои условия, на которые я быстро согласился, и дал мне в качестве задатка тридцать гиней. Остальные деньги мы получим, когда птичка окажется в клетке. В подтверждение того, что задание выполнено, я должен передать ему кольцо с пальца левой руки девушки. Пятьдесят гиней этот господин дает каждому из нас за работу и еще столько же на дорогу до Франции и обратно. Эти деньги мы разделим поровну, когда все сделаем.

— А как выглядел этот таинственный незнакомец?

Нэт пожал плечами и произнес:

— Судя по голосу, молодой. Раз на нем бархатный камзол с дорогими кружевами, значит, у него денег куры не клюют.

«А что, если принять его предложение? — подумал Доминик и посмотрел на сверкавшую на ладони золотую монету. — Пятьдесят гиней для меня целое состояние. С их помощью я мог бы осуществить свою давнишнюю мечту — наказать предателя. Но ведь жертвой нашего нападения станет женщина!»

Пытаясь убедить себя в том, что их будущая жертва из числа проституток, обслуживающих богатых клиентов, и легко найдет себе покровителя во Франции, он принял от Трампера еще несколько золотых монет из тех тридцати гиней, что выплатил таинственный незнакомец, и вместе с двумя своими компаньонами отправился в ближайшую таверну обмывать сделку.

И все же на следующий день, поздно вечером, когда они вместе с Нэтом и Джилсом стояли в темной аллее, поджидая паланкин, его мучили сомнения. На протяжении последних десяти лет Фейн в составе действующей армии участвовал во многих рискованных мероприятиях, брал города, но впервые в жизни он должен был пленить женщину. С каждой минутой его отвращение к тому, что предстояло сделать, росло. Он уже собирался сказать Трамперу, что выходит из игры, как услышал за своей спиной его настороженный шепот.

Стояла безлунная ночь, и улица, на которой они, затаившись в переулке, устроили засаду, освещалась лишь висевшими на фронтонах домов масляными лампами. Так что участок улицы напротив них находился в кромешной темноте. Этим вечером над городом прошла гроза, и мало кто из горожан решился в столь поздний час покинуть свое жилье.

В звенящей тишине послышались шаги. По ним было ясно, что идут несколько человек. Вскоре тусклый свет горевшей лампы высветил в темноте мужчин, одетых в серо-голубые ливреи.

Как только шедший впереди процессии факельщик оказался напротив проулка, Доминик выскочил из-за угла, ударом шпаги выбил из рук парня факел и загасил ногой пламя. Схватив свободной рукой факельщика за камзол, он эфесом шпаги нанес ему сильнейший удар в челюсть и отпустил его. Парень упал и распластался на земле.

Рыжий Нэт и Джилс времени зря не теряли, однако первым, кто открыл дверцу паланкина, оказался Доминик. Оттуда донесся слабый крик.

— Еще один звук, мадам, и с вами будет покончено, — угрожающе прошептал Фейн. — Выходите!

Рыжий Нэт отодвинул его плечом, запустил свою огромную лапищу внутрь и вытащил из паланкина насмерть перепуганную женщину. Как только ее нога коснулась влажной булыжной мостовой, он зажал ей рукой рот. Джилс быстро обмотал вокруг ее тела веревку, вставил в рот кляп и надвинул на лицо капюшон плаща.

Доминик тем временем стоял в стороне и с тревогой прислушивался к топоту убегавших слуг. Обхватив связанную пленницу, Трампер поднял ее и понес в темный переулок.

Несколько минут все четверо шли по дворам и мрачным закоулкам. Наконец, Рыжий Нэт остановился возле дома под тускло горевшей лампой и поставил женщину на ноги. Рот ее с воткнутым в него кляпом скрывал низко опущенный капюшон, а тело, стянутое веревкой, прикрывал наброшенный на него Джилсом плащ. Осмотрев ее, Трампер одобрительно кивнул и грубо подтолкнул женщину к Доминику.

— Мы с Джилсом пойдем впереди, а вы за нами, — сказал он Фейну и, положив руку на плечо своему напарнику, пошел по слабо освещенной улице.

Доминик некоторое время, прищурив глаза, с презрением смотрел им вслед, потом легонько подтолкнул пленницу в том же направлении. Женщина вся дрожала. Она шла спотыкаясь. Так что Фейну, испытывавшему все большее отвращение к себе, приходилось поддерживать ее, чтобы она не упала.

Они без проблем добрались до Алсатии и вошли в свой дом. Очутившись в комнате Нэта, Джилс зажег лампу, а Доминик усадил пленницу на стоявшую у стены табуретку. Трампер уселся на стул посередине комнаты, широко раздвинув колени, и засунул большие пальцы рук себе за ремень.

— Да снимите с нее капюшон, — прохрипел он. — Надо же посмотреть, что за птичку мы поймали!

Доминик, все еще стоявший рядом с пленницей, даже не шелохнулся. Зато Джилс угодливо бросился исполнять приказание Трампера. Он подскочил к женщине, вытащил у нее изо рта кляп и откинул капюшон плаща. Рыжий Нэт, охнув, втянул в себя воздух и с присвистом выдохнул его.

Фейн непроизвольно повернулся и, увидев лицо жертвы, в удивлении замер. Он ожидал увидеть перед собой куртизанку, а на него смотрели огромные серые глаза испуганного ребенка. Губы совсем еще молоденькой девушки от страха дрожали. Вид ее поразил Доминика. Дело о похищении теперь показалось ему еще более загадочным. Кому понадобилось избавляться от невинной девочки? — подумал он. Кто этот тип, нанявший Трампера?

В комнате воцарилась гробовая тишина. Девушка перевела испуганный взгляд с Рыжего Нэта на застывшего с открытым ртом Джилса, затем на Фейна.

— Кто вы? — облизнув пересохшие губы, чуть слышно произнесла она. — Зачем вы меня сюда привели?

Первым от шока оправился Трампер. Как и Доминик, он рассчитывал увидеть перед собой кого угодно, только не такую молодую красавицу. Нэт поднялся со стула и подошел к девушке. Та от страха сжалась в комочек.

— Дорогуша, это не твое дело, — усмехнувшись, ответил он. — Будешь хорошо себя вести, мы тебе ничего плохого не сделаем.

Нэт своей огромной лапищей взял девушку за подбородок и приподнял ее голову. Затем он коснулся пальцем висевшего на ее шее дорогого кулона. Пленница закрыла глаза и тихо застонала.

— Дружище, насколько я помню, речь шла о кольце, а не о кулоне, — услышал Трампер за своей спиной язвительный голос Доминика.

Он обернулся. На него холодно смотрели золотистые глаза Фейна. Наконец, Доминик оттолкнул Рыжего Нэта от девушки и принялся развязывать на ней веревку.

Услышав новый для себя голос, она открыла глаза и с надеждой взглянула на Доминика. Тот, с трудом развязав тугие узлы, взял левую руку девушки и приподнял ее. На пальце было надето золотое кольцо с большим бриллиантом.

— Вот это да! — увидев драгоценный камень, воскликнул Рыжий Нэт. — Да за это кольцо нам дадут намного больше, чем мы получим за работу!

— Неужели? — с сарказмом в голосе произнес Фейн и снял с пальца пленницы кольцо. — Ты не успеешь его продать, как окажешься за решеткой.

Девушка поморщилась, словно он, снимая кольцо, сделал ей больно.

— Умоляю вас, не забирайте его у меня! — прошептала она. — Это кольцо верности.

Фейн удивленно поднял брови, снова посмотрел на кольцо и знаком дал понять своим сообщникам, чтобы те отошли с ним в угол.

— Похоже, мы играем с огнем, — тихо произнес Доминик. — Мужчина, подаривший ей такое дорогое кольцо, должен быть важной персоной. Он сделает все, чтобы нас поймать.

Молчание Трампера и Джилса только подтвердило его опасения.

— Наверное, такой же, как и тот, кто нас нанял, — почесав затылок, заметил Джилс.

Рыжий Нэт презрительно фыркнул и искоса посмотрел на пленницу. Та сидела на табуретке, закрыв лицо ладонями.

— Дурак ты, Джилс! — прорычал Трампер. — Какой же нормальный мужчина захочет избавиться от такой красотки?

— Верно! — поддержал его Фейн. — Понятнее было бы, если бы он хотел, чтобы мы доставили эту девушку ему. А так… — Он пожал плечами и протянул кольцо с бриллиантом Трамперу. — Отдай-ка ему как можно скорее. Тучи над нашими головами уже начинают сгущаться. Поэтому чем раньше мы получим от этого господина деньги, тем лучше.

Рыжий Нэт уже собирался взять кольцо, но потом в его глазах заиграли хитрые огоньки.

— Нет, — мотнув головой, возразил он и оскалился: — Сам отнеси. Этот человек уже ждет в «Рэмс-Хед». Ты умнее меня и сможешь выведать у него больше, чем я.

Доминик внимательно посмотрел на него, потом перевел взгляд на девушку, и губы его скривились в усмешке.

— Как хочешь, — сказал он. — Но мы закроем ее в моей комнате, а ключ я заберу с собой.

Рыжий Нэт побагровел, злыми колючками глаз впился в лицо Фейна.

— Вот уж не думал, что ты такой пуританин! — презрительно фыркнув, процедил он. — Не забывай, кто здесь командует.

— Я тебя уже предупредил, — холодно произнес Доминик. — Занимайся делом. Эта девушка не служанка, а настоящая молодая леди. Если ее родственники узнают, что она похищена, они перевернут вверх дном весь Лондон. Тогда нам из города не выбраться.

Пленница в ужасе смотрела на Трампера. Тот в ярости схватил Фейна за грудки, глаза его налились кровью. Доминик, сжав в запястьях руки Нэта, развел их.

— Ты, скотина! — презрительно произнес он. — Не забывай, что мы пока в Англии. Еще раз поднимешь на меня руку, отправишься во Францию один.

Джилс взял Трампера за плечо.

— Послушай, Нэт, наверное, он прав, — поспешно сказал он. — Зачем нам рисковать? Пусть он запрет ее. Так будет надежнее.

Трампер некоторое время молча смотрел на него, затем высвободил руки и опустился на стоявшую в углу кушетку.

— Пусть делает что хочет, — насупившись, произнес он. — Проклятье! Дай-ка мне чего-нибудь выпить.

Джилс бросился выполнять его приказание, а Фейн, опустив в карман камзола кольцо, подошел к девушке. Он взял ее за руку, поднял с табуретки и, ни слова не говоря, повел в свою комнату.

— Дверь здесь крепкая, — зажигая свечу, резко сказал ей Доминик. — Ключ от нее я заберу. Так что вы будете в безопасности.

Девушка стояла посередине комнаты и зябко куталась в свою шелковую накидку.

— Вы упомянули… Францию, — нахмурившись, неуверенно произнесла она. — Ради бога, скажите, что вы собираетесь со мной делать?

— Скоро узнаете, — ответил Фейн и направился к двери. — Мы вас здесь долго не продержим.

Он вышел из комнаты, запер за собой дверь и спустился по шаткой скрипучей лестнице. Проходя мимо комнаты Трампера, Доминик остановился. Ключ торчал снаружи, а из-за двери доносились голоса.

«Рэмс-Хед», небольшая таверна, располагалась в подвале дома, зажатого между двумя высокими зданиями. Над входом в нее висел мрачного вида козырек.

Чтобы войти, Доминику пришлось наклонить голову. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что публика, собравшаяся в таверне, не намного приличнее обитателей Алсатии. Сквозь дым, заполнивший зал, он заметил несколько знакомых лиц и, кивнув, поздоровался с ними.

Ни один из посетителей таверны не походил на человека, с которым вел переговоры Трампер. Когда Фейн подошел к хозяину питейного заведения и сказал, что он от Рыжего Нэта, у того сразу же загорелись глаза. Он знаком пригласил Доминика следовать за ним. Подведя его к двери в дальнем конце зала, мужчина указал на нее большим пальцем.

Дождавшись, когда хозяин таверны вернется в зал, Фейн рывком распахнул дверь и вошел.

В центре комнаты на столе горела свеча. У стола стоял мужчина. Он оказался среднего роста, стройный, в золотистом парике и широкополой шляпе. Лицо его, ото лба до подбородка, прикрывала черная шелковая маска. На нем был синий бархатный камзол, богато украшенный кружевами, а поверх — плащ на шелковой подкладке. Из перчатки на левой руке торчал тонкий кружевной носовой платок.

Секунд пять его глаза внимательно изучали Доминика сквозь прорези в маске.

— Ну как? — наконец, почти шепотом, нетерпеливо произнес он.

Доминик был поражен. Он, конечно, ожидал увидеть перед собой молодого человека, но этому изысканно одетому господину, судя по голосу, было не более двадцати.

Фейн сделал несколько шагов вперед и положил на стол кольцо с бриллиантом. Со вздохом облегчения юноша взял двумя пальцами кольцо и поднес его к пламени свечи. Драгоценный камень заиграл всеми цветами радуги.

— Значит, вы ее похитили, — сказал он. — Отличная работа! — Молодой человек оторвал взгляд от кольца и подозрительно посмотрел на Фейна. — А этот… Трампер? Почему он сам не принес кольцо?

— Охраняет пленницу, — мрачным голосом ответил Доминик. — Увидев ее, он заявил, что эту работу никому не доверит.

Человек в маске ехидно рассмеялся:

— Думаю, я вас правильно понял! Пусть Трампер с ней немного позабавится. Я совсем не против.

Он снял с правой руки перчатку и надел на палец кольцо. Доминик заметил, что у него маленькие белые руки.

— Для меня важно, чтобы мои указания были исполнены, — продолжил он. — Эта девушка должна исчезнуть. О ее возвращении и речи быть не может!

Доминик пожал плечами:

— Сэр, тогда зачем ее увозить во Францию? Ведь есть место, из которого не возвращаются.

— Нет-нет! — испуганно воскликнул человек в маске. — Никакого убийства, никакой крови! Ее гибель не должна лежать на моей совести.

Фейн удивленно посмотрел на него:

— Но вы и так посылаете ее на верную смерть!

— Молчать! — вскинув руку, крикнул молодой человек и сделал шаг по направлению к Доминику.

Осознав, что таверна не то место, где можно было бы проявить свой гнев, он остановился и, ухватившись обеими руками за край стола, изучающе посмотрел на Фейна.

— Как вы оказались в одной компании с Трампером? — уже миролюбивым тоном спросил он.

— Из-за денег, — сухо ответил Доминик и добавил: — Должен напомнить, что оставшуюся сумму вы нам еще не заплатили.

— Не волнуйтесь! Деньги я принес.

Рука с бриллиантовым кольцом на пальце опустилась в карман и извлекла оттуда пухлый кошелек. Не сводя глаз с Фейна, человек в маске взвесил в руке мешочек с золотыми монетами.

— Я спросил «не почему», а «как». Как вас зовут?

— Это имеет отношение к делу?

— Нет. Просто хотел бы знать.

— Меня зовут Доминик Фейн.

— Доминик Фейн, — медленно повторил молодой мужчина. — Какое редкое имя. Но вы совсем не такой, как Трампер. Мистер Фейн, должен заметить, что у вас странные друзья.

— Сэр, с кем я общаюсь, вас совсем не касается, — холодно заметил Доминик. — Рыжий Нэт обратился ко мне только потому, что я воевал во многих странах, включая Францию, и знаю французский. Он же ни на каком языке, кроме английского, не говорит. Я принял его предложение из-за денег.

— Так возьмите свое вознаграждение! — воскликнул незнакомец и бросил кошелек Доминику. — Значит, вы были во Франции? Париж знаете?

— Да. И довольно неплохо.

— Прекрасно! Теперь послушайте, что я вам скажу, мистер Фейн. Вы выберете самый бедный район Парижа, в который не заглядывают англичане. Ну, скажем, такой, как в Лондоне Алсатия. Там вы и оставите девушку. Без денег, без ценностей, которые она смогла бы продать.

Человек в маске надел перчатку, скрыв сверкающий бриллиант.

— Поскольку она вообще не говорит по-французски, — понизив голос, продолжил он, — то окажется совсем беспомощной и, в конце концов, превратится в отбросы общества.

Доминик вспомнил об опустившихся на самое дно женщинах, живущих в Алсатии, и ему захотелось швырнуть кошелек в прикрытое маской лицо.

— Вы сказали, что не хотите ее убивать, но то, что с ней произойдет, равносильно смерти. Хотя в этой жизни всякое бывает. Впрочем, рискуете вы, а не я. — Он положил кошелек в карман и вновь посмотрел на щеголеватого господина. — У вас есть что еще мне сказать? — спросил Доминик. — Чем раньше мы тронемся в путь, тем больше у нас будет шансов добраться до Франции.

— Нет, я вам уже все сказал, — ответил незнакомец. — Желаю успеха.

Доминик отвесил поклон и вышел из комнаты. Как только его шаги стихли, человек в маске покинул комнату, через черный ход вышел на улицу и растворился в темноте.

Фейн вернулся к себе. Двое его сообщников пьянствовали в комнате Трампера. Дверь в нее была заперта, и Доминик понял, что в его отсутствие они никуда не выходили.

— Деньги он мне дал, — ответил он на вопрос Нэта и достал из кармана пухлый кошелек. — Но ничего нового я от него так и не узнал, за исключением того, что он очень молод и боится крови.

— Ну, это я и без тебя знал! — усмехнувшись, воскликнул Рыжий Нэт. — Да черт с ним, с этим богатым господином. Давайте лучше посмотрим на его деньги.

Доминик высыпал на стол содержимое кошелька. Пока он, считая монеты, делил их на четыре стопки, три по сорок гиней, а одну — в пятьдесят, Трампер и Джилс жадными глазами смотрели на них. Одну из трех стопок Фейн пододвинул Нэту, вторую — Джилсу, а третью — положил себе в карман. Четвертую стопку монет на сумму в пятьдесят гиней он убрал обратно в кошелек.

— Не спеши, дружок! — схватив его за руку, прорычал Рыжий Нэт. — Не спеши! Этот кошелек я возьму себе.

— А мы разве не договорились, что в поездке старшим буду я? Так что деньги на нее останутся у меня. В противном случае эти пятьдесят гиней ты пропьешь еще до того, как мы покинем Англию.

Нэт со злобой смотрел на Фейна. Да, действительно, в самом начале было оговорено, что во время поездки командовать будет тот, кто больше путешествовал по миру.

— Ну ладно, — поймав на себе тревожный взгляд Джилса, недовольно пробурчал Трампер и кивнул на принесенный Домиником узел. — Это твое?

— Нет. Это — одежда для девушки. Как же мы будем вывозить ее из страны в таких шелках? Это же сразу вызовет подозрения.

Судя по всему, этот вопрос ни разу не возникал ни у Трампера, ни у Джилса. Первый больше всего был озабочен тем, что спиртное у них закончилось, а удачную сделку они как следует не обмыли, и заявил, что они все вместе идут в ближайшую таверну. Джилс с радостью согласился, а Доминик нахмурился и отрицательно покачал головой.

— Завтра на рассвете мы трогаемся в путь, — напомнил он. — Нам всем надо хорошенько выспаться. В дороге спать уже не придется.

У Нэта и его приятеля в карманах лежали большие деньги, поэтому они, пропустив мимо ушей совет Фейна, отправились пьянствовать.

Когда за ними захлопнулась входная дверь, Доминик поднял с пола узел с вещами для пленницы и отправился к себе на этаж. Как только он вошел в комнату, девушка встала с табуретки. Лицо ее все еще было бледным. Однако в глазах появилась решимость.

— Это ваша одежда, — положив на кушетку узел с вещами, сказал Фейн. — В дороге вам в ней будет удобнее. Пожалуйста, переоденьтесь. Через несколько часов мы отправляемся. Взять с собой можете столько, сколько унесете.

Он направился к двери.

— Подождите! — тихо произнесла девушка и, подойдя к нему, коснулась его руки. — Эти двое мужчин все еще внизу?

Доминик, прищурив глаза, внимательно посмотрел на нее.

— Нет, они ушли, — ответил он. — Должен предупредить, что если вы задумали бежать, то у вас ничего не получится.

— В ваше отсутствие они говорили о вас. Вы знаете, что из вашей комнаты слышно, о чем говорят внизу?

Фейн об этом знал. Уходя на встречу с человеком в маске, он был уверен, что Трампер что-то замышляет. Он специально отправил его передать кольцо, чтобы поговорить с Джилсом.

— Тот мужчина, которого вы называете Нэтом, очень злился на вас за то, что вы заперли меня в своей комнате. Он терпит вас только потому, что обойтись без вашей помощи не может. Он ругал вас, а его приятель только смеялся. Потом второй заметил, что без вас их доля была бы намного больше и что проще утопить вас в реке и никуда потом не ехать. Нэт поначалу его не понял. В конце концов они договорились убить вас сегодня во время сна, а тело сбросить в реку.

— А вас? — спросил Доминик. — Что они сделают с вами?

— Меня постигнет та же участь, — дрожащим от страха голосом произнесла девушка. — Но чуть позже.

Фейн задумался. Их затея совсем не удивила его. Он знал, что за Трампером нужен глаз да глаз, но не думал, что тот так скоро предаст его.

— Почему вы мне это рассказали? — спросил Доминик. — Почему предупредили об их коварстве?

— Я думаю, вы знаете почему, — тихо сказала девушка. — Чтобы вызвать к себе симпатию и, возможно, получить помощь. Из их разговора я поняла, что за мое похищение вам заплатили по пятьдесят гиней. Помогите мне бежать, и вы получите в десять раз больше.

— Или же камеру в Ньюгейте, — с иронией в голосе заметил Доминик.

Она высоко подняла голову.

— Я никогда не нарушала данное мной слово.

— Возможно. А как быть с вашими родственниками? Ведь они никакими обязательствами со мной не связаны.

— У меня нет родственников, а тот, кто распоряжается моим наследством, сделает все, что я скажу.

Она перевела взгляд на поношенную одежду Фейна, затем на его стоптанные сапоги.

— Я вам благодарна за то, что вы уберегли меня от притязаний этого мерзкого животного, — волнуясь, сказала девушка, — и зла на вас не держу. Пока они не вернулись, помогите мне добраться до дома, и я сделаю все, чтобы вас не арестовали.

Фейн задумался. Мести своих напарников он не боялся, а оказав помощь невинной девушке, он никогда бы не чувствовал угрызений совести. Более того, с таким вознаграждением, которое она ему пообещала, он бы уже так не бедствовал.

— Хорошо, — сказал Доминик. — Я доставлю вас домой.

Девушка облегченно вздохнула.

— Нельзя терять ни минуты, — продолжил он. — Только наденьте вот этот старый плащ.

Фейн принялся развязывать узел, но тут ему в голову пришла совсем другая мысль. Он поднял голову и, посмотрев на девушку, произнес:

— Одной вещи вы не учли. Вам известно, кто решил избавиться от вас?

— Что вы имеете в виду? — произнесла пленница. — У меня нет врагов.

— Нет? — насмешливо переспросил Доминик. — Так, значит, человек, нанявший нас для того, чтобы мы увезли вас в Париж и бросили там в самом бедном квартале, ваш друг?

Девушка от удивления широко раскрыла глаза.

— Боже милостивый! — в ужасе прошептала она. — Так вот что вы задумали.

— Вот для чего нас наняли, — поправил ее Доминик. — Поэтому я и забрал у вас кольцо. Оно послужило доказательством вашего похищения. Только после этого нам выплатили оставшуюся часть вознаграждения.

— Кто это был? Как он выглядел?

— Щеголеватого вида молодой человек. Лица его я увидеть не мог — на нем была маска. Уверен, чтобы убрать вас, он ни перед чем не остановится.

Девушка опустилась на табуретку и прикрыла ладонью глаза.

— Но вам-то ничто не грозит, — тихо произнесла она.

— Но он видел меня и знает, как меня зовут, — заметил Доминик. — Такой господин предательства не потерпит. Если я и приобретаю себе врагов, то предпочитаю знать, кто они такие.

— Но я не знаю, кто этот человек в маске! — с надрывом в голосе воскликнула девушка. — Никогда и никому я зла не причиняла. Не знаю, за что Меня можно так сильно ненавидеть.

— А кто ваш жених? Вы уверены, что ему можно доверять?

Лицо девушки от негодования залило краской.

— Не делайте мне больно, — сказала она. — Я верю ему, как себе! Да его и в Лондоне не было целый месяц. Более того, вы сказали, что незнакомец в маске совсем молод.

— Да. Ему не более двадцати.

— В таком случае подозревать моего жениха в заговоре было бы абсурдно. Сэр Лоуренс Темплкомб почти на двадцать лет старше меня.

Темплкомб! Это имя отозвалось в сердце Фейна острой болью. Перед глазами у него все поплыло. Доминик смотрел на пленницу и ничего перед собой не видел.

— Так вы помолвлены с сэром Лоуренсом Темплкомбом? — наконец выдавил он.

— Да! — испуганно произнесла пленница. — Вы его знаете?

Теперь для Фейна она являлась не беззащитной девушкой, а невестой его заклятого врага. С ее помощью он мог бы выйти на него и отомстить за предательство.

— Я слышал о нем, — собрав все свое хладнокровие, спокойно произнес Доминик. — Он родом из Вест-Кантри. Не так ли?

— Да, из Шера, графство Сомерсет, — ответила она. — Сэр Лоуренс сейчас там. Это так далеко от Лондона, а здесь мне помочь или что-то посоветовать некому.

— В таком случае вам следует прибегнуть к его помощи как можно скорее. Кем бы ни был человек, заказавший ваше похищение, он прекрасно знал, когда вы останетесь без защиты. Поэтому в полной безопасности вы будете только с вашим женихом.

— Да, вы правы, — немного помолчав, согласилась девушка. — Итак, сейчас вы отведете меня домой и…

— Я доставлю вас к сэру Лоуренсу Темплкомбу, — прервал ее Доминик.

— В Сомерсет? — удивленно спросила она. — Но зачем? Здесь, в Лондоне, у меня слуги, на которых я могу положиться. А завтра утром я поеду…

— Нельзя быть такой легковерной, — вновь прервал ее Доминик. — Незнакомец в маске довольно хорошо посвящен в ваши дела. Он сообщил нам, когда и где на вас можно напасть и сколько человек вас будут сопровождать. Ему не составит большого труда узнать, что завтра вы поедите в Сомерсет. Учтите, на пустынной дороге напасть на вас будет легче, чем на улице Лондона. Но если я буду вас сопровождать, то человек в маске решит, что я везу вас во Францию. Поверьте мне, так будет намного безопаснее.

Девушка пристально посмотрела на него, словно хотела убедиться в его честности. Фейну был понятен ее страх. Он достал из кармана кошелек с пятьюдесятью гинеями и сунул ей в руку.

— Держите у себя, если вы мне не верите. Как только мы выберемся из Лондона, вы наймете карету и слуг. Эти деньги я получил для поездки во Францию. С ними вы не будете зависеть от меня.

Девушка приняла кошелек и опустила голову. Она долго разглядывала оборки на своем розовом платье, затем подняла на Фейна глаза. Ему показалось, что лицо ее побледнело еще больше.

— Да, пожалуй, так будет лучше, — Тихо сказала она. — Пока я в Лондоне, мне грозит опасность. Я с благодарностью принимаю ваше предложение меня сопровождать. А что касается этого…

Девушка протянула ему кошелек и чуть слышно произнесла:

— Оставьте, сэр, его у себя. Я и так вам верю.

Доминик взял кошелек и, стыдливо отведя глаза, сунул его в карман.

— Переоденьтесь, — бросил он через плечо, — а я пока проверю, ни вернулись ли Трампер и Джилс.

Доминик вышел на лестницу. Через несколько минут девушка вышла из комнаты. В одежде, которую он ей принес, она из яркой бабочки превратилась в бесцветную моль. И только сейчас Фейн вспомнил, что не знает ее имени.

— Сударыня, меня зовут Доминик Фейн, — представился он. — Могу узнать ваше имя?

— Холланд, — не колеблясь, ответила девушка. — Верити Холланд.

— Верити! — насмешливо повторил Фейн. — Ваше имя означает «истина», не так ли?

И, не дожидаясь ответа, он повел ее вниз по лестнице.

Доминик решил, что добираться до Ротергита они будут по реке, затем высадятся на южном берегу, а дальше — на лошадях в направлении Довера. Путь по воде казался ему наиболее безопасным. Поэтому он повел девушку к Уайтфрайерс-Стеарс, где в любое время дня можно было нанять лодку.

Из таверны Рыжий Нэт и Джилс вернулись лишь на рассвете. Обнаружив, что комната Трампера пуста, они поднялись по лестнице и взломали дверь чердака. Там на полу горкой лежала одежда их пленницы. Прокляв обманувшего их напарника и обругав друг друга последними словами, они кинулись на поиски беглецов. А в это время Доминик Фейн и Верити Холланд уже скакали на лошадях навстречу своей судьбе. Ни он, ни она не знали, чем закончится для них эта поездка.

Ближе к полудню Доминик понял, что его спутница окончательно выбилась из сил. Ночью они остановились в гостинице, немного передохнули и на рассвете, взяв лошадей, продолжили путь. С того времени они не давали отдыха ни себе, ни своим лошадям и о Лондоне вспоминали как о страшном сне. Беглецы ехали по сельской местности мимо ферм и сонных деревень. Над их головами в безоблачном небе ярко светило солнце. Поначалу скакать было даже приятно, но едва утреннюю свежесть сменила полуденная жара, стало почти невыносимо. На Фейне, привыкшем в дальних походах к стуже и зною, это никак не сказывалось, а вот девушка и животные от жары явно страдали. Мисс Холланд, подняв капюшон плаща, сидела в седле, склонив голову на грудь.

Слева от них за лугом показался небольшой лесок. Бросив на девушку взгляд, Доминик наклонился, взял поводья ее лошади и повернул к лесу. Она этого даже не заметила. Только когда, подъехав к ручью, он остановил лошадей в тени деревьев, мисс Холланд подняла голову и рассеянно посмотрела по сторонам. Доминик спрыгнул с седла и подошел к ней.

— Передохнем, — сказал он и протянул ей руку. — Вы уже на пределе.

Девушка слезла с лошади и, опустившись на плащ, который расстелил на траве Доминик, прижалась спиной к стволу старого дуба. Говорить у нее уже не было сил.

Оставив лошадей пастись, Доминик умылся холодной речной водой и, перекусив, лег на берегу. Перебирая в памяти события последних двух дней, он размышлял о часе, когда сполна расквитается с Темплкомбом. О том, что произойдет потом, Фейн не думал.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую крону деревьев, золотили гладь реки, заставляли играть алмазами выпавшую под утро росу. Неподалеку от Доминика мирно щипали сочную траву лошади. Эта спокойная, полная идиллии картина так отличалась от всего, что видел он, живя в Алсатии.

Наконец Фейн поднялся и подошел к дубу, под которым лежала девушка. Он долго смотрел на ее безмятежное лицо и думал об обстоятельствах помолвки мисс Холланд и сэра Лоуренса Темплкомба. Наверняка ее заключили по расчету, предположил Доминик, чтобы объединить два богатых рода, а не соединить два любящих сердца. Темплкомбу сейчас лет сорок, а ей вряд ли больше двадцати.

Он вспомнил, с какой гордостью она произнесла: «Я ему верю, как себе», и горько рассмеялся. Он ведь тоже однажды поверил сэру Лоуренсу, и тот предал его.

Похоже, что тихий смех Фейна разбудил спавшую девушку. Она пошевелилась, открыла глаза и села.

— Что с вами? — увидев его суровое лицо, с тревогой спросила мисс Холланд. — Что-то случилось?

— Нет, ничего, — резко ответил Доминик. — Пока все спокойно.

— Ох! — облегченно выдохнула она и тут же нахмурилась. — Я думала… Но нет, это было со мной во сне! Я видела жуткий сон!

Девушка поежилась и прикрыла глаза рукой.

— Вы еще окончательно не проснулись, — заметил Доминик. — К тому же вы сильно проголодались. Быстро позавтракайте и поедем.

Пока он раскладывал перед ней еду, она, прислонившись к стволу огромного дуба, молча наблюдала за ним. Девушка все еще находилась под впечатлением увиденного ею сна. Во второй раз у нее возникло подозрение относительно честности Доминика. Первый раз она заподозрила что-то неладное, когда он сунул ей в руки туго набитый кошелек. Ее охватил страх — ведь до Сомерсета, где она почувствовала бы себя в полной безопасности, было ох как далеко!

— Вы ничего не едите, — доставая из кобуры, привязанной к седлу, пистоль, заметил Фейн.

Верити вздрогнула и быстро сунула в рот кусочек хлеба.

— А вы?

— Я позавтракал, пока вы спали, — ответил он и достал для осмотра второй пистоль.

— Вы думаете, за нами гонятся?

— К сожалению, Нэт Трампер не единственный в Англии, кто желает нам зла, — не глядя на девушку, ответил Доминик. — Надо быть ко всему готовым.

— О, а я об этом как-то и не подумала, — неуверенно произнесла она.

Доминик впервые за все это время улыбнулся:

— Но это еще не значит, что за каждым кустом нас кто-то подстерегает.

Мисс Холланд недоверчиво посмотрела на него. При ярком дневном свете его некогда элегантная одежда выглядела еще более поношенной, чем при свечах. Ничто в облике ее сопровождающего не говорило о том, что у него полно денег. И тут она впервые обратила внимание на свое жалкое платье. Единственным атрибутом ее шикарного гардероба, который на ней остался, были расшитые золотом туфельки. Девушка приподняла подол своего суконного платья и посмотрела на них. Заметив это, Фейн нахмурился.

— Переобуетесь, как только приедем в город, — сказал он. — Такие туфли вызовут подозрение.

— Когда мы прибудем на место? — спросила мисс Холланд.

— Всего через несколько дней, — с легким раздражением в голосе ответил Доминик. — Вы так торопитесь к своему жениху?

Его вопрос отозвался в сердце девушки болью, губы ее мгновенно пересохли. Однако она нашла в себе силы выдержать его неприятный взгляд.

— Да, очень, — тихо ответила Верити. — Думаете, я забыла о заговоре? Мне страшно. Ведь я осталась совсем одна. Я очень благодарна вам, мистер Фейн! То, что вы сделали для меня, переоценить невозможно. Единственный человек, который разделит мои чувства, — это сэр Лоуренс.

Доминик сидел и молча смотрел на зажатый в руке пистоль. В словах юной девушки ему слышался упрек. Он ни на секунду не забывал, что перед ним невеста его врага. Ну что ж, подумал Фейн, предатель все равно должен быть наказан. Око за око, зуб за зуб. Не в первый раз, когда наказывается зло, страдает невинный.

— Что, у вас нет никого, кроме него, с кем можно было бы поделиться своими переживаниями? — снедаемый любопытством, спросил Фейн. — Ни родных, ни близких?

— Нет. Моя мать умерла, когда мне было шесть лет, а отец — еще до моего рождения. У меня, правда, был сводный брат намного старше меня. Но он тоже умер. Меня воспитывал дедушка, отец моей матери. Она была единственным ребенком в семье, и он ее безумно любил. Когда она умерла, дедушка забрал меня к себе в Герфордшир. Я жила в его доме до тех пор, пока он не умер. А произошло это всего год назад.

— А то наследство, о котором вы вчера упомянули, вам досталось от него?

Мисс Холланд кивнула.

— Да, — сказала она. — Других наследников у него не было. После его кончины я перебралась в Лондон, к вдове моего сводного брата. У нее я должна была жить до своего замужества.

— Дедушка знал о вашей помолвке?

— Да. Он этого хотел. Отец сэра Лоуренса был его близким другом. Сам сэр Лоуренс часто наведывался к нам. Хорошо помню день его первого приезда. Это произошло четырнадцать лет назад, в то самое лето, когда я переехала жить к дедушке. Тогда сэр Лоуренс гостил у нас долго. Потом он приезжал каждый год, а когда мне исполнилось двенадцать лет, мы стали женихом и невестой.

Четырнадцать лет назад! — мелькнуло в голове у Доминика. То самое черное лето, когда рухнули все его надежды на счастливое будущее. Так, значит, вот где скрывался Темплкомб от возмездия — в доме старика, который так мало знал его, что пообещал отдать ему в жены свою любимую внучку!

— Мы должны были пожениться четыре года назад, — продолжила Верити Холланд. — Но дедушка тяжело заболел, и я не могла его оставить. Мы знали, что он долго не проживет. Со свадьбой сэр Лоуренс согласился подождать.

— Дедушка оставил вам большое наследство? — спросил Доминик.

— У него были огромные владения. Да, мистер Фейн, его можно назвать очень богатым Человеком.

— И теперь все, что он имел, принадлежит вам?

Мисс Холланд кивнула и с подозрением покосилась на него.

— А если вы умрете незамужней, кто станет вашим наследником?

— Мой племянник Джеймс, сын сводного брата, о котором я вам говорила. А почему вы это спросили?

— Чтобы знать, кто может быть заинтересован в вашей смерти, мадам. Кто вас может так сильно ненавидеть.

Девушка задумалась, а затем решительно помотала головой:

— Если вы подозреваете моего племянника, то глубоко ошибаетесь. Он моложе, чем вы можете представить. Джемми всего пять лет.

Она поднялась, легкой походкой подошла в реке и помыла руки. Когда Верити вернулась, то Доминику показалось, что она уже забыла об их разговоре.

— Теперь мы можем ехать, — сказала она. — Чем раньше мы тронемся в путь, тем лучше.

Фейн решил не продолжать начатую тему и пошел готовить лошадей. Мисс Холланд тем временем собрала оставшуюся еду, накинула на голову капюшон и убрала под него волосы.

Ночь они, представившись братом и сестрой, провели в скромной гостинице небольшого торгового городка. На следующее утро рано поднялись и, оседлав лошадей, отправились в дорогу. Восстановив за ночь силы, девушка уже не выглядела такой испуганной, как накануне. Теперь ее больше интересовало, что за человек Фейн, ей хотелось в нем разобраться. Пока они ехали, Верити внимательно за ним наблюдала и силилась понять, что же привело его в компанию таких отъявленных бандитов, как Рыжий Нэт и Джилс. В конце концов, ожидая получить резкий ответ, она все же спросила его об этом. К ее удивлению, Доминик отнесся к вопросу вполне спокойно и рассказал ей, что вернулся на родину совсем недавно и что последние десять лет провел за границей, воевал. Когда в нынешнем, 1698 году в Европе воцарился мир, он возвратился домой. Вскоре английский парламент провел резкие сокращения в армии, и Доминик, прослуживший большую часть своей жизни солдатом, оказался не у дел. Он влез в долги и, в конце концов, был вынужден поселиться в беднейшем районе Лондона.

Воодушевленная своим первым успехом, девушка попросила рассказать его о путешествиях по Европе. И Доминик с удовольствием поведал ей о тех местах, в которых бывал и что там видел. Но, заметил он, в чужих краях его мучила тоска по родине. Из всего сказанного им Верити поняла, что он человек одинокий и мало видел радости в жизни.

— Почему вы решили пойти в солдаты? — поинтересовалась она. — Ведь от службы в армии вы не в восторге.

Девушка тотчас пожалела, что спросила его об этом. Доминик мгновенно изменился, лицо окаменело, глаза стали непроницаемыми. Между ними снова возник невидимый барьер.

— Если человек ничему не научен, кроме как владеть оружием, то чем же ему зарабатывать на хлеб? — резко произнес он. — Я стоял перед выбором — голодать или воевать — и выбрал войну.

Фейн перевел свою лошадь на более быстрый шаг. Девушке стало ясно, что говорить на эту тему он не хочет.

Дальше они уже ехали молча. Она стала замечать, что Доминик то и дело оборачивается и смотрит на дорогу.

— Вас что-то тревожит, сэр? — не удержавшись, спросила его Верити.

— Взгляните сами! — сказал Фейн и, обернувшись, указал на клубившееся позади них облако пыли.

Приглядевшись, девушка увидела мчавшихся за ними двух всадников.

— Они уже часа два едут за нами. Хотя это не обязательно погоня.

Верити бросила на Фейна тревожный взгляд.

— Они нас преследуют? — спросила она.

— Не знаю, — пожав плечами, ответил он. — В любом случае встречаться с ними нам не следует. На дороге никого, кроме нас четверых, нет.

Они пришпорили лошадей и поскакали дальше. Подозрительные всадники скрылись из вида, только когда Доминик и девушка, преодолев вершину холма, стали спускаться по его пологому склону. Однако Верити продолжал мучить страх. Внимание ее стало рассеянным, и она потеряла контроль над дорогой. Через полмили лошадь, на которой она сидела, задела копытом за камень и, упав на оба колена, выбросила седока из седла. Прежде чем Доминик успел прийти девушке на помощь, она успела подняться. К счастью, Верити отделалась только ссадинами и легкими ушибами. Лошадь пострадала гораздо сильнее — в результате падения она стала хромать.

— Это я виновата, — горестно произнесла девушка, и на глазах у нее появились слезы. — Какая же я беспечная!

— Слезами и причитаниями здесь не поможешь. — Фейн хмуро провел рукой по поврежденной ноге лошади. — Что сделано, то сделано. Поедем на одной лошади. А эту, травмированную, возьмем с собой. Оставлять ее здесь нельзя.

Верити молчала. Она стояла, склонив голову, стряхивала с одежды пыль и с трудом сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

— Успокойтесь, — уже мягче произнес Фейн. — Все могло быть гораздо хуже. А лошадей мы сменим в ближайшей деревне.

Девушка подняла на него глаза.

— А те двое, что позади нас? — с тревогой в голосе спросила она.

— Будем надеяться, что это не погоня, — ответил Доминик. Он поднял Верити и, усадив ее впереди себя, тронул лошадь. — Не надо всего бояться. Вы же храбрая!

Она через силу улыбнулась.

Вскоре позади них показались всадники. Увидев Доминика и Верити, они перевели коней в галоп. По ярко-рыжей бороде одного из них Фейн узнал Трампера. Он тихо чертыхнулся и, отпустив поводья хромого коня, пришпорил свою лошадь. Расстояние между ними и преследователями стало возрастать. Однако Доминик понимал, что двух человек его лошадь долго не выдержит.

Ни деревни, ни даже дома впереди видно не было. Дорога бежала по длинному склону холма. По обеим ее сторонам тянулись пастбища. За одним из них зеленел буковый лес. Не долго думая, Фейн погнал лошадь к деревьям. Когда они скрылись в густых зарослях, он спрыгнул на землю и посмотрел на побелевшую от страха Верити. В ее глазах застыл немой вопрос.

— Дальше вы поедете одна, — сухо сказал Доминик и бросил ей в руки поводья. — А я попробую их задержать. Мчитесь во весь опор до ближайшей деревни. Остановитесь в гостинице и ждите меня там.

Он достал кошелек из малинового шелка и подал девушке.

— Ждите меня час. Если я не появлюсь, берите лошадей и сопровождающих и мчитесь в Шер.

— Нет, я этого не сделаю! — воскликнула Верити. — Я не смогу. Один с двумя вооруженными всадниками вы же не справитесь!

Фейн вынул из кобуры два пистоля. Один из них он сунул себе в карман.

— Делайте, что я сказал, — Повысив голос, приказал Доминик и с силой хлопнул ладонью по крупу лошади.

Лошадь с девушкой на спине рванулась с места и поскакала через лес. Доминик, сжимая в руке пистоль, затаился за большим буком, из-за которого хорошо просматривалась дорога. Вскоре на ней показался Джилс. Он мчался на крепком сером жеребце. Прицелившись, Фейн нажал на спусковой крючок, и тут же грянул выстрел. Лошадь под Джилсом от испуга резко остановилась, и ее всадник, взмахнув руками, вылетел из седла.

И тут же появился Рыжий Нэт. В этой бешеной гонке он уступил своему напарнику совсем немного. Доминик выстрелил из второго пистолета и промахнулся. Трампер спрыгнул с лошади и, прячась за стволами деревьев, побежал к Доминику. Тот выхватил из ножен шпагу и приготовился к обороне. Но тут раздался выстрел. Фейн почувствовал в боку жгучую боль, зашатался и, не выпуская шпаги, упал на землю. В ожидании следующего выстрела он лежал неподвижно и слышал тяжелые шаги приближавшегося к нему Трампера. Собравшись с силами, Доминик вскочил на ноги и приготовился отразить нападение. Рыжий Нэт, уже решивший, что Фейн убит, громко выругался и выхватил из ножен шпагу. Первый выпад противника Фейн не только парировал, но и нанес ему болезненный укол в руку. Он сражался с Нэтом и чувствовал, как по левому боку горячей струйкой течет кровь. Трампер был физически сильнее и размахивал шпагой, словно дубиной. Доминик искуснее владел Холодным оружием, но огнестрельная рана давала о себе знать. Он с каждой минутой слабел и в конце концов, потеряв сознание, рухнул на землю.

Верити слышала за своей спиной выстрелы и крики встревоженных птиц. Каждый раз ей хотелось обернуться и посмотреть назад. Она уже спустилась со склона холма и теперь мчалась на лошади по сильно поредевшему лесу. Вскоре девушка оказалась на залитой солнцем опушке. Вдали, в четверти мили от нее, показались две кареты и сопровождавшая их группа всадников. Завидев выскочившую из леса Верити, трое всадников отделились от группы и поскакали ей навстречу.

— Господа! — закричала девушка, когда до них оставалось несколько ярдов. — Мне нужна ваша помощь! На нас в лесу напали двое грабителей. Умоляю вас, быстрее!

Один из всадников, судя по всему старший, на ходу отдал команду, и двое его спутников, не сбавляя скорости, поскакали в сторону леса.

— Сударыня, — остановив лошадь, обратился к Верити молодой и очень симпатичный молодой человек, — поезжайте к карете! В ней моя сестра со своею служанкой. Бояться вам нечего.

Сказав это, он пришпорил коня и вскоре скрылся в облаке пыли. Девушка посмотрела ему вслед и медленно направилась к стоявшим поодаль каретам. Затем она развернула лошадь и поскакала обратно в лес.

В лесу было тихо. Птицы снова расселись по деревьям, и тишину нарушал только шелест листьев. Перед холмом Верити перевела свою лошадь на шаг. Вскоре среди деревьев она увидела небольшую группу мужчин и лошадей. Среди них находился только что разговаривавший с ней молодой человек. Он стоял к ней спиной рядом с опустившимся на колени седым мужчиной, перед которым в густой траве лежало неподвижное тело. Девушка слезла с лошади и направилась к ним. Услышав ее шаги, молодой человек обернулся. Но Верити не обращала на него внимания — она смотрела на залитое солнцем посеревшее лицо Фейна. Склонившийся над ним седовласый слуга обрабатывал рану на его боку. Руки мужчины, как и трава рядом с Фейном, были в крови.

— Он… он мертв? — в ужасе прошептала Верити.

— Нет, — ответил молодой человек. — Мы вовремя пришли ему на помощь. Нападавший, заслышав лошадиный топот, тотчас удрал.

Он взял девушку под руку и отвел в сторону.

— Не волнуйтесь, сударыня. Старина Томас много воевал и знает, как оказать помощь раненому.

Верити прислонилась спиной к стволу дерева и закрыла глаза.

— Это ваш муж? — спросил ее молодой человек.

— О нет! — воскликнула она и, увидев удивление в его глазах, тотчас добавила: — Это мой брат. Мы ехали в Сомерсет к родным.

Молодой мужчина вежливо поклонился, но Верити показалось, что он ей не поверил. «Как он молод, — подумала она. — Всего лишь на пару лет старше меня. У него прекрасные манеры. Судя по всему, он родовит».

Завидев, что он разглядывает ее руки, девушка с трудом подавила в себе желание спрятать их под плащ. Не в силах выдержать пристальный взгляд джентльмена, она отвела глаза, подошла к Доминику и, присев, положила его голову себе на колени.

— Как он, Томас? — спросил молодой человек.

— Он поправится, господин, — бодрым голосом ответил старый слуга и посмотрел на Верити. — Не бойтесь, дорогая моя, обязательно поправится. Я видел раны и посерьезней этой. У него было сильное кровотечение, но я перевязал ему рану, и он пойдет на поправку.

Девушке казалось, что Доминик умирает. Она считала себя виновной в произошедшем. Если бы по ее вине лошадь не повредила ногу, то они бы доскакали до этого молодого господина и оказались бы в безопасности.

Верити не слышала, что спросил у нее вельможа. Он повторил свой вопрос.

— Нас преследовали двое мужчин, — после долгой паузы ответила она. — Моя лошадь повредила ногу, и они стали нас догонять. Мой… мой брат отдал мне своего коня, а сам остался, чтобы их задержать. О, сэр, если бы мы только знали, что вы находились от нас совсем недалеко…

— Да, мадам. Скажите, вы запомнили тех, кто на вас напал?

— Один из них огромный мужчина с рыжей бородой, — ответила мисс Холланд. — А вот второго я не сумела разглядеть. Кажется, он был меньше ростом, чем первый.

— Ваша милость, этого рыжего бандита мы видели, — сказал Томас. — Но он был один.

Со склона послышался тихий топот копыт, и вскоре за деревьями показался всадник, который вел за собой хромавшую на одну ногу лошадь. Как и Томас, он был одет в расшитую золотом зеленую ливрею.

— А я уже начал бояться, что потерял хозяина, — подъехав к ним, смущенно произнес он. — У подножия холма я наткнулся на труп мужчины. Его застрелили. — Слуга подозрительно посмотрел на мисс Холланд и добавил: — У него неприглядный вид, ваша милость.

— Несомненно, второй разбойник, — отмахнувшись, сказал молодой вельможа. — Я, Уильям, даже смотреть на него не хочу. Будь добр, надень седло этой молодой леди вон на того черного коня. Мы с леди поедем, а вы с Томасом побудете с раненым, пока не подъедет карета.

— Благодарю вас, милорд, — не поднимая глаз, произнесла Верити, — но я останусь с братом.

— Сударыня, это совершенно не требуется. Я провожу вас к моей сестре, а Томас о нем позаботится. Уверяю вас, он искусный лекарь.

— Не сомневаюсь, милорд. И тем не менее, я останусь.

Вельможа удивленно посмотрел на девушку. Верити поняла, что он не привык к тому, чтобы ему возражали. Она не хотела обижать его, но чувство долга не позволяло ей оставлять раненого Фейна.

— Как пожелаете, сударыня! — встретившись со взглядом ее серых глаз, сказал молодой человек. — Я немедленно вышлю вам помощь. А сейчас я вас покидаю. Моя сестра уже наверняка встревожилась.

Он подошел к лошади, взобрался на нее и тронул поводья. Верити долго смотрела ему вслед.

— Не терпит, когда ему перечат, — заметил Томас. — Но человек он очень добрый.

У Томаса, мужчины средних лет, было загорелое, морщинистое лицо и лучистые голубые глаза.

— А кто он? — спросила Верити.

— Маркиз Армистон, — ответил Томас. — Они с сестрой, леди Сарой, направляются в Уилтшир на свадьбу двоюродного брата. Маркиз помог вам по своей доброте. Не бойтесь, он ничего не потребует у вас взамен.

Верити склонилась над лежащим на траве Домиником и почувствовала, как пылает его лицо. Неожиданно он открыл глаза и удивленно повел ими. Девушка поняла, что память вернулась к нему. Он попытался приподняться, но Томас снова уложил его.

— Лежи, парень, не двигайся! — сказал слуга маркиза. — Опасность миновала, но кровотечение может открыться. Не шевелись. Скоро мы тебя отвезем в более безопасное место.

Доминик посмотрел на Томаса, затем перевел взгляд на Верити. В глазах его застыла тревога.

— Все хорошо, — успокоила его девушка. — К счастью, неподалеку от нас проезжали хорошие люди. Они прогнали напавшего на вас разбойника и оказали медицинскую помощь. Одного из разбойников вы убили, а другой, ранивший вас, бежал. Маркиз, чьи слуги пришли нам на помощь, надеется, что и того поймают.

Доминик молча кивнул и опустил голову на свернутый Томасом плащ. В присутствии слуги Верити всего рассказать Доминику не могла. Поджидая обещанный маркизом экипаж, они молчали. Наконец, подъехала тяжелая, запряженная четверкой лошадей карета, и Томас с Уильямом помогли Доминику добраться до дороги и усадили его. Вспомнив о шпаге Фейна, девушка вернулась за ней. Она подняла ее и, увидев на ее кончике запекшуюся кровь, невольно вздрогнула.

Слуги маркиза оседлали лошадей, и кавалькада из тяжелой кареты и двух всадников стала вновь подниматься по склону.

— Что вы им о нас рассказали? — тихо спросил девушку Фейн.

Она ответила, и Доминик в знак одобрения кивнул.

— Все правильно, — сказал он. — Уверен, что слуги вам поверили, а вот их хозяин… Он говорил с вами? Вы сказали, что он маркиз?

— Да, маркиз Армистон, — ответила Верити. — Он спросил, как все это произошло и не запомнила ли я лица разбойников. В надежде, что Трампера схватят, я описала только его.

— Да, было бы неплохо, — сказал Доминик. — Но он очень хитер, и изловить его будет трудно.

Он пошевелился и тут же застонал от боли.

— Проклятье! — воскликнул Фейн. — Я беспомощен как младенец. Вы знаете, куда нас везут?

— Томас говорит, в ближайшую гостиницу, — ответила Верити и с виноватым видом посмотрела на Фейна. — Не могу себе этого простить. Из-за меня вы едва не погибли.

— Ничего страшного. Я очень скоро поправлюсь. Не первая рана в моей жизни и не самая тяжелая. Вот что я вам скажу. Когда поселимся в гостинице, никуда из нее не выходите. Пока Рыжий Нэт на свободе, вам грозит опасность. Раз уж он так долго преследовал нас, то первая неудача его не остановит.

Верити вспомнила о крови на острие шпаги Фейна.

— Но вы его ранили, не так ли?

— Пустяки. У него всего лишь царапина. Она его только разозлила.

Доминик откинулся на спинку сиденья и из-под полуприкрытых тяжелых век посмотрел на девушку.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — нахмурившись, сказал он. — Маркиз вам поверил?

— Ну а почему бы и нет? — спокойно произнесла Верити. — Мы ему никто. Уверена, что, как только мы приедем в гостиницу, он о нас тотчас забудет.

Фейн кивнул и закрыл глаза. В присутствии Верити он храбрился, но каждое движение причиняло ему страшную боль. Их карету трясло на неровной дороге, и девушка, чтобы облегчить страдания Доминика, держала его за плечо.

— Моя шпага! — неожиданно вскрикнул Фейн. — Я выронил ее в том проклятом лесу!

— Не волнуйтесь, — сказала Верити. — Она здесь. Я подобрала ее и принесла в карету.

Доминик облегченно вздохнул.

— Обещайте мне, что в гостинице вы от меня не отойдете и дверь номера будете держать на замке, — сказал он.

— Обещаю, что из номера я никуда не выйду.

Доминик снова закрыл глаза. «Шпагу мою Верити подобрала, — подумал он. — Не всякая женщина в подобной ситуации вспомнила бы о ней. Умная и храбрая девушка. Она и не знает, что сохранила оружие, которым будет убит ее жених».

Карету затрясло на каменной мостовой, и она остановилась возле деревенской гостиницы. Поездка, которая, казалось, будет длиться вечно, закончилась. Фейн совсем ослабел, и это пугало Верити. В гостиницу она вошла вслед за Домиником, которого с обеих сторон поддерживали слуги, и была приятно удивлена, когда увидела маркиза.

— Не расстраивайтесь, сударыня, — обратился вельможа к девушке. — Я уже послал за хирургом. А пока доверьтесь Томасу. Пойдемте, я познакомлю вас с моей сестрой.

Он подвел Верити к стоявшей у двери модно одетой молодой леди. Леди Саре, блондинке с голубыми глазами, было всего семнадцать.

— Брат рассказал мне о ваших злоключениях, — с сочувствием произнесла она. — Пойдемте в зал. Наши слуги позаботятся о вашем брате. К сожалению, я не знаю его имени.

— Его зовут Доминик Фейн, — ответила Верити.

Войдя в зал, она уселась в удобное кресло, и ей тотчас подали бокал вина.

— Простите, — смущенно произнесла девушка. — Я ведь еще не поблагодарила вас за доброту. Вы так много для нас сделали.

— Ну что вы, мисс Фейн, это пустяки, — ответил маркиз.

— Как же можно не помочь попавшим в беду путникам, — сказала леди Сара. — Вот только жаль, наши слуги так и не сумели поймать разбойника.

Верити, не привыкшая к тому, чтобы ее называли мисс Фейн, скромно потупила взгляд и поблагодарила еще раз.

Возникла пауза. Верити маленькими глотками пила вино. Мысли, одна тревожнее другой, теснились в голове. Что будет с ней, если Доминик Фейн умрет? А если Трампер опять нападет на них? Почему с такой добротой отнеслись к ним молодой вельможа и его юная сестра? Вдруг маркиз догадался, что она не та, за кого себя выдает?

И девушка тревожилась не зря — ей не удалось обмануть ни маркиза, ни его сестру. Уж слишком Верити и Доминик были разными. Маркиз, отличавшийся наблюдательностью и любопытством, сразу понял, что они принадлежат к разным сословиям: она не похожа на простолюдинку, а Фейн — явно не знатного рода. Своими подозрениями он поделился с сестрой. Леди Сара придерживалась того же мнения, что и ее брат. Однако у каждого из них были свои представления об отношениях, которые связывают Верити и Доминика. Маркиз был убежден, что тот не мог быть девушке ни братом, ни мужем, ни любовником. Его сестра предположила, что молодая леди, попав в беду, наняла себе телохранителя. Случай в лесу такое предположение подтверждал. Поскольку один из напавших на них сбежал, а ее телохранитель ранен, то мисс Фейн все еще находится в смертельной опасности. Придя к такому выводу, маркиз решил ей помочь.

— Скажите, мисс Фейн, вы видели раньше этого рыжего разбойника? — неожиданно спросил он.

— О нет-нет! — испуганно воскликнула Верити.

Маркиз заметил, как крепко она сжала в руке бокал.

— Я впервые увидела его в лесу. Они пытались ограбить нас с братом.

— Ограбить? — удивленно изогнув бровь, переспросил вельможа. — Вы хотите сказать, что эти двое вас преследовали?

— Ну конечно! Они гнались за нами. Я же вам это говорила.

— Так они вас поджидали на дороге?

— Скорее всего, да. Судя по всему, они занимались грабежами на дорогах. На вас они побоялись напасть, поскольку с вами бы не справились, а мы ехали с братом без охраны. Вот они на нас и напали.

Маркиз наклонил голову и вопросительно посмотрел на свою сестру. Та хранила молчание.

Допив вино, Верити, боясь встретиться с ними глазами, принялась разглядывать свой пустой бокал. Девушка понимала, что ее объяснения никого не убедили. Но что еще она могла им сказать? Если признаться, что Трампер и Джилс преследовали их с Домиником от самого Лондона, придется рассказывать все.

Маркиз поднялся, налил себе вина и, прислонившись к столу, посмотрел на Верити. Он некоторое время разглядывал ее красивое лицо, а затем резко произнес:

— Вы нам не доверяете?

— Не доверяю? — вздрогнув, переспросила девушка и подняла на него глаза. — Ваша милость, я вас не понимаю.

— Не понимаете? — ровным голосом переспросил вельможа и поднес бокал к губам. — Дорогая моя, я не слепой и не глупец. Даже в простом платье вы выглядите леди. А те двое, которые на вас напали, не простые разбойники. Я ехал мимо этого леса, далеко опередив карету моей сестры. Со мной был всего один слуга, но на нас почему-то никто не напал. Так что, надо думать, они преследовали именно вас.

Он многозначительно посмотрел на Верити. Сидевшая в кресле леди Сара в ожидании ее ответа даже подалась вперед. Верити с отчаянием в глазах смотрела то на маркиза, то на его сестру и вертела в руках бокал.

— Все свидетельствует о том, что вам грозит какая-то опасность, — продолжил вельможа, — а Фейн в его теперешнем состоянии защитить вас не способен. Если рыжеволосый бандит вернется, кто вам тогда поможет? Не понимаю, почему вы не хотите довериться нам? На нас и на наших слуг вы можете положиться.

— Ваша милость, я нисколько в этом не сомневаюсь, — тщательно подбирая слова, медленно произнесла Верити. — Ваша доброта к нам безгранична.

— Нет, я вам не верю, — ответил он. — Но оставить вас без помощи мне не позволяет совесть. Если вы согласны, то моя карета в вашем распоряжении. Завтра утром мы отсюда уезжаем.

— Завтра? — удивленно переспросила Верити. — Сэр, вы полагаете, я должна бросить брата?

Маркиз улыбнулся.

— Ну конечно нет, — ответил он. — Если он все же вам брат. Но он мог бы остаться в гостинице под присмотром врача. До полного излечения. Зачем же нам здесь задерживаться? Завтра отправимся в путь, и вы под нашей защитой и со всеми удобствами доберетесь до Сомерсета. Вы, кажется, туда направлялись? Ну, что вы на это скажете?

Верити Холланд поднялась с кресла, поставила на стол пустой бокал и подошла к окну. Она не знала, что ответить застывшим в ожидании маркизу и его сестре. Впервые после двух дней, проведенных ею в страхе, она, не испытывая никаких затруднений и под защитой свиты молодого вельможи, могла бы доехать до Сомерсета. Но могла ли она во второй раз бросить Фейна, который, рискуя своей жизнью, остался в лесу, чтобы задержать бандитов?

— Благодарю вас, милорд, и вас, леди Сара, но ваше предложение я принять не могу, — тихо произнесла Верити.

Леди Сара от удивления широко раскрыла глаза.

— Но, сударыня… — начал маркиз, но Верити прервала его:

— Милорд, прошу вас, ни слова больше. Я вам очень благодарна за вашу доброту, но вы предлагаете мне невозможное. Я должна остаться с… братом. Когда его рана заживет, мы поедем с ним вместе.

Вельможа пристально посмотрел на девушку. «Эта молодая леди отказывается от моей помощи, — подумал он. — Она предпочла меня этому раненому любителю приключений».

Лорд Армистон не привык к отказам. Самолюбие его было задето.

— Что ж, сударыня, пусть будет так, — сказал он. — Я был рад оказать вам услугу. Надеюсь, что в пути с вами ничего не случится.

Девушка покраснела и, еще раз извинившись, вышла из залы. К себе в комнату она вернулась уставшая и разбитая. Врач, хлопотавший над Домиником, заверил Верити, что жизнь ее брата вне опасности. По его мнению, Фейн должен был встать на ноги не раньше чем через неделю.

Из-за постоянной тревоги, страха и усталости душевных сил у Верити почти не осталось. Уже готовясь лечь в постель, она неожиданно вспомнила о кошельке с деньгами, который положила в карман своего плаща, и решила, что будет надежнее спрятать его под подушку. Пять минут у нее ушло на то, чтобы убедиться, что кошелек пропал. Она его где-то потеряла.

Два последующих дня Доминик провел в постели. Все это время он думал о предстоящей встрече с сэром Лоуренсом Темплкомбом и мысленно представлял себе их поединок. На третий день, после полудня, он поднялся с кровати и, одевшись, вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, Фейн услышал гневный голос Верити. Ее он не видел, а слов расслышать не мог. «Рыжий Нэт!» — первое, что пришло ему в голову, и он ускорил шаг. Внизу его взору предстала странная картина.

Верити стояла посередине коридора, держа в каждой руке по огромной пивной кружке. Поэтому она не могла оказать сопротивление обхватившему ее за талию молодому мужчине. Более того, тот пытался ее поцеловать.

От удивления Доминик застыл, затем бросился к наглецу и схватил его за плечо. Увидев Фейна, Верити тихо вскрикнула. Парень с проворностью кошки отскочил в сторону и выхватил из-за пояса нож. Доминик инстинктивно потянулся рукой к бедру, но шпага осталась в комнате, и теперь он был беззащитен. Девушка поспешно поставила пивные кружки на стоявшую возле стены скамейку и встала между мужчинами.

— Сэр, — обратилась она к парню, — уберите свой нож. Мой брат безоружен и к тому же еще не выздоровел.

Парень перевел взгляд на Фейна, потом снова посмотрел на Верити, и в его глазах засверкали шаловливые искорки. Он убрал нож и отвесил низкий поклон.

— Прошу прощения, — улыбаясь, произнес он. — Сэр, я не хотел обидеть вашу сестру. Она у вас такая красивая, что я не удержался и попытался ее поцеловать. Это все ее красота, сэр. Не знал, что служанок в этой гостинице так бдительно охраняют.

— Служанок! — прохрипел Доминик. — Какого черта…

— Доминик, умоляю тебя! — прервала его Верити и вцепилась в его руку. — Не надо! Все в порядке.

— Да? — спросил Доминик и подозрительно посмотрел на нее. — Хотелось бы знать, что за игру ты затеяла.

— Я тебе все объясню, — почти шепотом произнесла девушка. — Подожди меня здесь! Я сейчас вернусь.

Верити подхватила кружки с пивом и скрылась в комнате, из которой доносились громкие голоса. Незнакомец посмотрел ей вслед, а потом перевел взгляд на Фейна.

— Сэр, мое присутствие здесь нежелательно, — сказал он. — Сейчас я уйду. Но сначала я хотел бы представиться. Барнабас Пайк, актер, мошенник и скиталец, к вашим услугам.

Парень приложил руку к сердцу, поклонился и, поскольку Доминик, нахмурившись, молчал, пожал плечами и, тихо напевая себе под нос, удалился.

Через пару минут Верити вернулась.

— Ну а теперь вы, может быть, представите мне свои объяснения? — продолжая хмуриться, спросил ее Фейн.

— Да, конечно, — ответила девушка. — Только не здесь. Давайте пройдем в сад.

Они вышли из здания, прошли вдоль аккуратных грядок с овощами и оказались в саду. Доминик прислонился спиной к стволу старой яблони и облегченно вздохнул.

— Вы еще не поправились, — укоризненно произнесла Верити. — Вам рано подниматься с постели.

— Я и так в ней залежался, — ответил Доминик. — Черт возьми, чем вы тут без меня занимались?

Девушка смущенно отвела в сторону глаза и стала теребить подол своего фартука.

— Ну, я вас слушаю!

— Просто не знаю, как вам это сказать, — дрожащим от волнения голосом произнесла Верити. — Вы на меня рассердитесь и будете абсолютно правы. То, что я сделала, непоправимо. Я потеряла ваш кошелек.

Глаза Фейна гневно сверкнули, и девушка, решив, что он ее сейчас ударит, мгновенно побелела и закрыла лицо ладонями. Он действительно взмахнул рукой, но удара не последовало. Гнев его прошел, и он, снова прислонившись к яблони, опустил руку.

— Вы потеряли кошелек? — безжизненным голосом переспросил Доминик.

— Я верну вам деньги, как только приедем к сэру Лоуренсу, — жалобно сказала она. — Все до последнего пенни. Пропажу я обнаружила в тот же вечер и попыталась…

— Вы вернулись в лес? — прервал он девушку.

— Нет. Как я могла? Я же дала слово из гостиницы не выходить. Просто рассказала о своем несчастье владельцу гостиницы, а он оказался человеком добрым и послал поискать кошелек своего старшего сына. Мальчик провел в лесу пару часов, но ничего не нашел.

— А потом?

— Я не знала, что мне делать, и попросила хозяина гостиницы дать мне работу. У него как раз заболела служанка.

— И вы стали работать простой служанкой?

— А что мне оставалось? Во всяком случае, это лучше, чем целыми днями сидеть в номере. Вы, наверное, удивлены, что я взялась за такую работу? Меня, мистер Фейн, учили, как исполнять обязанности домашней хозяйки, а они от работы служанки мало чем отличаются.

Неожиданно Фейн схватил Верити за руку и посмотрел на ее ладонь. Нежная кожа уже успела загрубеть, а тонкие пальцы покраснели и стали шероховатыми.

— За мою рассеянность меня следовало бы выпороть розгами, — сказала девушка.

— Для этого я еще слишком слаб, сударыня, — с сарказмом заметил Доминик. — Ну и что теперь? До Сомерсета еще далеко, а у меня в кармане не больше пары шиллингов.

— Я уже подумала об этом, — ответила Верити и, сняв с шеи кулон на золотой цепочке, протянула его Фейну. — В тот вечер на мне был он да еще жемчужные серьги. Когда мы бежали из Лондона, я спрятала их на себе. Серьги я отдала врачу, который вас лечил, а за этот кулон мы выручим столько денег, что нам хватит на дорогу до Сомерсета.

Доминик неохотно взял у нее золотой кулон с бирюзой и жемчужинами. В том, что украшение очень дорогое, сомнений не возникало. Однако ему было неприятно, что деньги на оставшуюся дорогу они получат таким способом.

— А вам не жалко расставаться со своими драгоценностями? — спросил он.

— Сэр, если бы было жалко, я бы их не отдала, — неожиданно резко ответила девушка. — Маркиз Армистон предлагал мне карету и охрану. Если бы я приняла его предложение, то уже сейчас разговаривала бы со своим женихом.

— Или в уютном гнездышке с милордом? — с усмешкой произнес Доминик.

— О, вы невыносимы! — надрывно воскликнула Верити, и у нее на глазах выступили слезы. — Маркиз предложил мне помощь в присутствии своей сестры. И сделал он это не из корысти. Вы столько лет провели в окружении скверных людей, что теперь всех считаете скверными! Почему же он тогда уехал?

— А что ему оставалось делать? Кстати, а почему вы остались? Может, засомневались в бескорыстии маркиза?

— Вы спрашиваете почему? — порозовев от гнева, переспросила Верити. — Я осталась с вами, потому что в Лондоне вы спасли меня. А потом еще раз в лесу. Вы были ранены и нуждались в помощи. Я привыкла платить по долгам, мистер Фейн!

Она заметила, как Доминик изменился в лице.

— Я тоже, — после долгой паузы напряженным голосом произнес он. — Да, я тоже!

Доминик развернулся и зашагал по саду в сторону гостиницы. Застыв, Верити стояла под яблонями и широко открытыми глазами смотрела ему вслед.

Все это время из окна гостиницы за ними наблюдал Барнабас Пайк. Зла на Фейна он не держал. Его мучило любопытство — он не мог поверить, что Доминик и Верити брат и сестра. Актер пытался навести о них справки у работников гостиницы, но те ему ничего нового сообщить не смогли. Он спустился в пивной зал и увидел там Доминика. Тот сидел за столиком у окна и с мрачным видом следил за исполнявшей обязанности служанки Верити.

Поздоровавшись, Пайк подсел к нему и попытался завести с ним разговор. Он рассказал ему о театральной труппе, в которой был ведущим актером. Фейн слушал его молча и в разговор не вступал. Думал о том, что ждет его впереди. Он был уверен, что Рыжий Нэт, хоть и раненный, сделает все, чтобы с ним расквитаться. Здесь, в гостинице, он был им не страшен. Но рано или поздно они должны были ее покинуть. И тогда…

Свои два пистоля Доминик потерял в лесу, единственным средством обороны оставалась шпага. Хоть рана на боку и затянулась, но постоянно давала о себе знать. Болтовня актера раздражала Фейна. «Неужели этот Пайк не видит, что мне не до него?» — подумал он.

— А мы едем в Сомерсет, — радостно сообщил Пайк. — Там в Кловертоне открывается ярмарка.

Доминик внезапно весь напрягся. Слова актера вызвали в нем воспоминания из далекого детства. Кловертон — маленький торговый городок, чьи улицы были ему хорошо знакомы. В разгар лета в нем каждый год проводились ярмарки. Три дня там царило веселье, а потом городок словно засыпал. Кроме того, Кловертон располагался в пяти милях от Шера.

Теперь Фейн слушал Пайка с повышенным интересом. Он, не отрывая глаз, смотрел на него, а в голове его зрел план. Доминик узнал, что театральная труппа состоит из дюжины актеров и актрис и что руководит ею мать Пайка. Отец Пайка умер, и после этого ведущие роли в представлениях стал исполнять сам Пайк.

— Мы тоже направляемся в Сомерсет, — заметил Фейн. — Правда, нам нужно местечко в нескольких милях от Кловертона. Если бы не одно происшествие, мы бы уже добрались.

— Да, я слышал, — сочувственно произнес Пайк. — На вас напали и ограбили. Верно?

— Да. Но это были не обычные разбойники.

— В самом деле? А кто же?

— Один из них, Нэт Трампер, мне знаком еще по Лондону. Он приставал к моей сестре, пришлось его проучить. Зная коварство Нэта, я решил увезти сестру из Лондона.

Фейн прервался и, увидев напряженное лицо Пайка, продолжил:

— Знаешь, дружище, я не всегда был таким. Будь я слабаком, то никогда бы не повез сестру в Сомерсет. Там у нас живет кузен, с которым она помолвлена.

Он снова прервался, чтобы посмотреть, какое впечатление произвела на Пайка его легенда.

— И он за вами погнался? — спросил актер.

— Да. Он со своим приятелем настиг нас в лесу, но на помощь подоспели слуги маркиза Армистона. Трампер бежал, но сделает все, чтобы нас найти. А я в таком состоянии защитить сестру не смогу. Ты сказал, что ваша труппа направляется в Кловертон. Так, может, вы возьмете нас с собой?

Брови Барнабаса Пайка поползли вверх.

— Мы едем окружным дорогами, часто делаем остановки, — ответил он. — Но если вы не спешите…

— Меня больше волнует безопасность, чем скорость, — сказал Доминик. — Только не подумай, что у нас туго с деньгами. Они у нас есть. Единственное, что требуется, — это защита. В такой огромной компании Нэт Трампер на нас не нападет.

По выражению лица Пайка он не мог понять, о чем тот думает. Наконец, обнажив свои белые, словно жемчуг, зубы, актер расплылся в улыбке.

— Я с удовольствием вас возьму с собой, — сказал он. — У нас, странствующих актеров, нелегкая жизнь, но с нами вы с сестрой будете в безопасности. Нас называют бродягами и мошенниками, но мы честные люди! Правда, по-своему.

В знак благодарности Фейн протянул Пайку руку.

— Если бы я считал вас мошенниками, то не попросился бы к вам, — сказал он. — Премного вам благодарен, мистер Пайк.

Поднявшись в комнату Верити, Доминик сообщил девушке о своей договоренности с Пайком и сказал, чтобы на следующее утро она была готова в дорогу.

Верити слушала его молча. В ее серых глазах читалась печаль.

— Вы думаете, это разумно? — спросила она. — Ведь вы еще так слабы.

— Другого случая не представится, — ответил Доминик. — Если на нас нападет Трампер, то я вас защитить не смогу. Почему вы не хотите ехать с актерами?

— Я вовсе не против, — улыбнувшись одними губами, возразила Верити. — Похоже, они хорошие, добрые люди. Но меня волнует, как вы перенесете дорогу. Ведь вы же еще не окрепли.

— О моем самочувствии, сударыня, позвольте судить мне!

— Но мы могли бы поехать и позже, — положив руку на плечо Доминика, сказала Верити. — С другими попутчиками. Ведь вы еще не поправились. Давайте немного подождем.

— Черт бы побрал этих женщин! — в сердцах воскликнул Фейн. — Приберегите свои заботы для будущего мужа, а я в них не нуждаюсь! Мы выезжаем завтра утром. И давайте больше об этом не спорить.

Верити отступила назад и впилась глазами в Доминика. От гнева ее всю трясло. Затем, не сказав ни слова, она развернулась и вышла из комнаты. Фейн смотрел ей вслед. В эту минуту он ненавидел себя.

Больше о предстоящем отъезде они не говорили.

На следующее утро Фейн и Верити Холланд вместе с театральной труппой отправились в путь. Двигались они медленно и за сутки покрывали всего несколько миль. Если не находилось ночлега, то актеры разбивали лагерь и при свете луны и пламени костра репетировали.

Среди них был худой загорелый парень, певший под гитару любовные песни, и его сестра, шестнадцатилетняя девочка с огромными карими глазами и копной темных волос. Она зажигательно танцевала, а когда отдыхала, то уходила в себя и была печальна. На привале девочка садилась рядом с Барнабасом Пайком и ревниво поглядывала на Верити. В труппе была также молодая пухлая женщина с маленьким ребенком и худой меланхоличного вида фокусник.

Состав труппы постоянно расширялся, и присутствие в ней двух новых членов — больного мужчины и девушки — никого не удивляло. Участия в представлениях они не принимали, но девушка очень быстро нашла себе занятие. Она украшала и шила костюмы, в которых выступали актеры. Ее владение иглой вызывало у всех восхищение. Довольная тем, что может хоть как-то отплатить актерам за доброту, она часами тихо сидела на кухне гостиницы или в повозке и шила. Те, в свою очередь, очарованные ее добротой и кротостью характера, полюбили ее. Она ни на что не жаловалась, хотя в конце первого же дня путешествия настолько устала шагать за повозкой, что чуть не падала. Когда Верити подавали миску с простой пищей, она с такой благодарностью принимала ее, словно ничего вкуснее в своей жизни не ела. В первый же день она сумела завоевать сердца всех актеров. Даже Мария, маленькая танцовщица, когда поняла, что девушка ей не конкурентка, прониклась к ней огромной симпатией.

Совсем по-другому обстояли дела с ее «братом». Фейн никогда не стремился завоевать чью-то любовь или даже уважение. Этому он так и не научился. Единственным, с кем он охотно общался, был Пайк. Во время представлений Барнабас демонстрировал хитрые фокусы и исполнял акробатические номера. Он неплохо фехтовал и поразительно точно метал ножи. Казалось, Пайк имел над ними какую-то сверхъестественную власть.

В отличие от своего ведущего актера, остальные члены труппы сторонились Фейна. Но того это нисколько не печалило. Доминика больше волновало его состояние, поскольку рана в боку все еще давала о себе знать. Он очень сожалел о потере кошелька. После встречи с Темплкомбом ему предстояло бежать, и тогда эти деньги ему очень бы пригодились. Кулон с бирюзой и жемчугом он продал в первом же попавшемся на их пути городке. Ювелир, которому было продано украшение, отнесся к бедно одетому Фейну с подозрением и дал ему сумму намного меньше той, на которую рассчитывал Доминик. Так что к концу поездки денег у него должно было остаться совсем немного. Теперь он нисколько не сомневался в том, что за месть расплатится жизнью, но продолжал упорно держаться за свой план.

Первая неделя в компании актеров для Фейна и Верити прошла спокойно. Они познавали незнакомую для них обоих жизнь. Однако на девятый день опасения Доминика оправдались.

После полудня труппа прибыла в городок, в котором, как полагал Пайк, можно было бы неплохо заработать. Поскольку ни одна из местных гостиниц не располагала большим двором, который бы вместил большое количество зрителей, было решено устроить представление в зале ярмарки. Труппа вместе с Фей-ном и Верити остановилась в гостинице напротив.

Солнце клонилось к закату. Вся прислуга ушла смотреть представление, и девушка в гостинице осталась одна. Она сильно устала и собиралась прилечь. Но тут в ее комнату зашла Мег, актриса-толстушка, и попросила расставить ее концертное платье. Девушка согласилась — ей не хотелось обижать эту глупую, но очень добрую женщину. Она быстро сделала работу, перекинула готовое платье через руку и направилась в здание, где проводилась ярмарка.

Входя в зал, Верити заметила у колонны крупного мужчину в надвинутой на самый лоб широкополой шляпе. Лица его она разглядеть не могла, поскольку он смотрел на сцену. Однако при виде его габаритов и рыжих волос, выбивавшихся из-под шляпы, девушка вздрогнула. Сердце ее учащенно забилось. Это был Нэт Трампер.

Раздвигая зрителей, Верити стала быстро пробираться к сцене, за кулисами которой, теряя терпение, ее ждала Мег. Она помогла актрисе надеть платье и только потом спросила:

— Мег, ты не знаешь, где мой брат?

— Нет, — расправляя кружева на платье, ответила женщина. — Я видела, как он в сарае за гостиницей помогал Барнабасу чинить повозку. После этого я его не видела. Может быть, он еще там.

— А где Барнабас?

— Вон там! — ответила Мег и указала пальцем в сторону сцены. — А почему ты так взволнована?

— Я только что среди зрителей видела Трампера. Ну, того, что ранил Доминика. Он, должно быть, ищет нас.

— Да упаси вас Бог! — всплеснула руками женщина. — Тогда спрячься здесь и никуда одна не ходи.

Мег бросила взгляд в сторону сцены.

— Извини, мне пора, — прошептала она. — Сейчас мой выход. Я пойду, а ты оставайся здесь.

Актриса ушла, а Верити, помедлив, приподняла брезентовый занавес и посмотрела в зал. Однако Трампера возле колонны уже не было. С замиранием сердца девушка обвела взглядом зрителей, но Рыжего Нэта так и не увидела.

Хотя Мег просила ее оставаться на месте, Верити выбежала из здания и пересекла улицу. Пройдя через опустевшую гостиницу, она вышла во двор, на котором мог находиться Доминик, и через открытые ворота увидела, что в сарае горит свет. Недолго думая, девушка вбежала в ворота.

Половину пространства небольшого сарая занимала повозка. Под низким потолком на крюке висела зажженная лампа, бросавшая вокруг себя тусклый свет.

Увидев у повозки Фейна, Верити вскрикнула и бросилась к нему. Задыхаясь от волнения, она рассказала ему, что видела Трампера. Лицо Доминика мгновенно посерело.

— Быстро в гостиницу! — прохрипел он. — Этот сарай настоящая ловушка, а я без оружия.

Фейн повернулся, чтобы забрать лежавший на повозке плащ, но испуганный крик Верити заставил его обернуться. В проеме ворот он увидел огромную фигуру Рыжего Нэта. В его руке поблескивала шпага.

Немая сцена длилась секунд десять. Никто не шелохнулся. Затем Трампер воткнул конец шпаги в пол и усмехнулся.

— Да, простачки мои, этот сарай для вас действительно ловушка, — зловеще произнес он. — Так что ни одному из вас отсюда не выйти. А что касается тебя, красотка, визжи — не визжи, никто не услышит. Все ваши друзья сейчас на представлении.

И словно в подтверждение его слов из здания ярмарки до них донесся хохот и аплодисменты. Доминик инстинктивно заслонил собой девушку. Но ни защитить ее, ни спастись самому надежды у него не было — Трампер безо всяких колебаний воткнул бы свою шпагу в безоружного человека. Доминик мог бы на какое-то время отвлечь его внимание на себя и дать возможность Верити бежать, но выход на улицу Рыжий Нэт все равно бы не освободил.

Окаменев от ужаса, Верити держала руку Доминика и молчала. Во внезапно наступившей тишине слышалось тяжелое дыхание бандита. Пытаясь найти хоть что-то, чем можно было бы защититься, Доминик обвел взглядом сарай.

— На этот раз шпаги у тебя нет, — злобно хихикнув, прохрипел Рыжий Нэт. — И лакеев, которые могли тебе помочь, тоже. Дружище, ты зря пытался обмануть Нэта Трампера.

— Ублюдок, скажи спасибо, что я без оружия, — ответил Фейн и, усмехнувшись, продолжил: — Будь у меня шпага, ты бы так близко ко мне не подошел. Какой из тебя фехтовальщик. Мясник, да и только!

Презрительно фыркнув, Трампер поднял шпагу. Верити вскрикнула и уткнулась лицом в спину Фейна. Доминик стоял на месте и с презрением смотрел на Нэта.

— Ну, воткни в меня свою шпагу! — крикнул он. — Нападать на безоружных и женщин ты большой мастак! И это герой Алсатии!

Фейн, не мигая, с яростью смотрел в покрасневшие от злобы глаза Рыжего Нэта и ждал удобного момента, чтобы наброситься на него с голыми руками. Он еще не оправился от раны и побороть бандита конечно же не мог, но тогда у Верити появился бы шанс убежать.

— Хитрюга Фейн! — прорычал Трампер. — Но на этот раз перехитрить меня тебе не удастся! Дважды на одну и ту же удочку я не попадаюсь. Можешь смеяться, но это будет твой последний смех.

Он сделал шаг вперед. И тут в полумраке сарая что-то блеснуло. Рыжий Нэт отступил назад и тупо уставился на вонзившийся в деревянную повозку нож. Затем он вскрикнул и, обернувшись, увидел в проеме ворот мужской силуэт. Это был Барнабас Пайк. В руке он держал второй нож.

— То было предупреждение, — усмехнувшись, произнес Пайк. — Второй нож войдет в твою жирную шею. Брось шпагу!

Трампер разжал руку, и шпага упала на пол. Он видел во время представления номер Пайка и знал, что тот во второй раз не промахнется. Фейн поднял ее и приставил стальное острие к животу бандита. Пайк подобрал валявшуюся в соломе веревку и связал ею руки Трампера.

— Мег мне все рассказала, и я пошел вас искать, — сказал он и улыбнулся Верити.

Девушка, обессилев, стояла, прислонившись к повозке, и дрожала.

— Иди к хозяину гостинице и скажи ему, чтобы он позвал констебля, — сказал актер. — А мы пока присмотрим за арестованным.

Девушка вопросительно посмотрела на Фейна. Доминик нахмурился, затем кивнул:

— Верити, делай, что сказал тебе Барнабас. Этого бандита лучше держать за решеткой.

Вскоре Рыжий Нэт уже сидел в городской тюрьме.

— Знаешь, лучше бы ты вонзил в его глотку нож, — заметил Доминик. — Так мне было бы намного спокойнее.

— Тогда, дружище, меня обвинили бы в убийстве, — ответил Барнабас. — Согласен, этот бандит заслуживает смерти, и если бы мы находились в лесу, а не в городе, то я бы так и поступил. У нас, бродячих актеров, и без того много проблем с властями.

На следующий день, когда труппа уже готовилась к отъезду, стало известно, что ночью Рыжий Нэт бежал из тюрьмы. Надзиратель, судя по всему, переоценил надежность двери камеры, и его подопечный, взломав в ней замок, оказался на свободе.

Услышав эту новость, Фейн выругался, а Барнабас заявил, что лучше бы он Нэта прикончил. Все члены труппы принялись искать беглеца. С этого момента Верити одна не оставалась, а Доминик всегда носил с собой шпагу.

Дни сменялись неделями, а поиски результатов не давали. Они исколесили весь юг Англии, а затем двинулись на запад. Было похоже, что от идеи отомстить Фейну и мисс Холланд Рыжий Нэт отказался.

Временами Верити казалось, что только теперь она начала познавать жизнь. Ее старая одежда износилась еще больше, белый цвет лица, которым она так гордилась, под солнцем сменился на смуглый, как у крестьянки, а на маленьком прямом носике появились веснушки. Увидев ее такой, сэр Лоуренс Темплкомб вряд ли признает в ней свою нареченную невесту. Верити часто ощущала себя одинокой, тосковала по дому и с грустью вспоминала детские годы. Однако чувств своих она не выказывала — высоко держала голову и улыбалась. Никто, кроме разве что Доминика Фейна, не понимал ее состояния.

А Фейн все это время внимательно наблюдал за ней и восхищался ее силой духа. Он понимал, что девушка впервые в жизни столкнулась с нищетой, и делал все, чтобы облегчить ее страдания. Так и должен относиться брат к сестре, говорил себе Доминик. В такие минуты он заставлял себя вспоминать, как страдал, как боролся с бедами, как хитро увернулся от встречи с ним сэр Лоуренс Темплкомб. Он сокрушался, что время идет, а тот, кто предал его, все еще не наказан. Его раздражала скорость, с которой полз бродячий театр. Однако отбиться от труппы он не решался — Трампер все еще представлял для них смертельную опасность.

И вот, наконец, когда терпение Фейна было на исходе, они пересекли границу между Дорсетом и Сомерсетом. Через два дня Доминик сказал Верити, что завтра они окажутся неподалеку от Шера и дальше поедут одни. К его словам девушка отнеслась спокойно, что очень удивило Доминика. Потом он решил, что она так устала, что уже ни на что не реагирует.

В тот день их путь оказался долгим и трудным — выехали они на рассвете, а первую остановку сделали лишь после захода солнца. Они несколько раз сбивались с маршрута, и Барнабас боялся не успеть на ярмарку в Кловертон.

Стояла невыносимая жара, солнце на чистом небе нещадно пекло. Дорога, по которой двигались повозки, была покрыта толстым слоем пыли. По обеим сторонам ее тянулись выжженные солнцем поля.

Как ни удивительно, но лучше всех себя чувствовал Фейн. Он закалился в дальних походах, да и рана его уже больше не мучила. Доминик, загорелый, в широкополой шляпе, бодро шагал рядом с повозкой, и Верити казалось, что он не знает усталости.

Наконец солнце опустилось за горизонт, и стало легче дышать. На ночлег они остановились на берегу речки. Верити от еды отказалась. Перекусив, актеры расположились на траве. Кто сидел, кто прилег. Все настолько устали, что о репетиции не могло быть и речи. Темноволосый юноша провел пальцами по струнам гитары и запел. Один голос стал подтягивать, но остальные актеры уже крепко спали.

Доминик поднялся и никем не замеченный побрел вверх по течению речки. Добравшись до глубокого места, он снял с себя одежду и вошел в воду. Искупавшись, Фейн оделся, вынул их ножен свою шпагу и, разглядывая ее поблескивавший под лунным светом клинок, задумался о Лоуренсе Темплкомбе. Последние несколько дней он подолгу фехтовал с Барнабасом Пайком и убедился, что шпагой владеет не хуже, чем до ранения.

Возвращаясь обратно в лагерь, Фейн услышал слабый стон и, повернув голову, увидел лежавшую под ивой Верити. Она спала, положив голову на покрытый мхом пенек. Он замер, затем медленно подошел к ней. Как только его тень упала рядом с ней, девушка тихо вскрикнула, но, разглядев в темноте лицо Доминика, тотчас успокоилась.

— Что с вами? — тихо спросил ее Фейн. — Вы заболели?

Верити помотала головой.

— Нет, — ответила она, — я не заболела. Но… Я так устала… — Девушка жалобно посмотрела на него. — Доминик, я так устала. Мне кажется, мы зря едем.

Он нахмурился:

— Через день мы уже будем на месте, и вашим мучениям придет конец. Я же говорил вам. Забыли?

— Нет, не забыла. Когда вы мне это сказали, я была готова смеяться от радости. А потом… потом мне стало очень тревожно.

Фейн опустился перед ней на одно колено.

— Доминик, — продолжала Верити, — неужели вы не понимаете, что мы зря отправились в эту поездку?

— Что за шутки! — воскликнул он. — И вы это говорите, когда до дома Темплкомба осталось не более десяти миль?

— До его дома — да! Но будет ли он там? Не уехал ли он в Лондон, когда узнал, что меня похитили?

Верити почувствовала, как напрягся Доминик.

— Ведь это очевидно. Разве не так? А мы оба об этом даже и не подумали.

Фейн понимал, что девушка права, и потому молчал. Он взялся сопровождать Верити только потому, что она должна была вывести его на сэра Темплкомба, и наверняка застал бы его в Сомерсете, если бы они добирались туда прямой дорогой. Но теперь шансов встретиться с ним лицом к лицу у Фейна практически не было. Скорее всего, тот, с кем он так жаждал расквитаться, уже несколько недель находился в Лондоне.

— Я не смогу попасть к нему в дом, если его там нет, — говорила мисс Холланд. — Никто из его слуг меня не знает. Поверят ли они мне, если я представлюсь им невестой сэра Лоуренса? Вы бы мне поверили, если бы всего не знали?

«Слуги Темплкомба ее не видели, но зато наверняка запомнили меня, — подумал Фейн. — Если их хозяин отсутствует, то они сделают все, чтобы не впустить нас в дом».

— Это моя вина, — продолжила девушка. — Одно несчастье за другим. И все из-за моей беспечности. Боже, какая я все-таки глупая! После того как вы поправились и у нас были деньги, нам следовало сразу же направиться в Герфордшир, а не в Сомерсет. Там, в Герфордшире, у меня дом, слуги, надежные друзья…

Голос ее снова дрогнул, но она сдержала себя и не заплакала.

— Мой дом! — с тоской произнесла Верити. — Боже мой, увижу ли я его?

— Крепитесь, — сказал ей Доминик. — Ведь осталось совсем немного. Вы совершенно правы. Но я знаю, что нам делать. Прежде всего мы должны выяснить, где сейчас ваш жених. И в этом нам поможет Барнабас. В Шере должны знать, у себя сэр Лоуренс или нет. Если он в Лондоне, то мы попросим передать ему, что вы в Шере, и подождем его в каком-нибудь удаленном от города домике или на ферме. Там никто не узнает, кто вы.

— Но у нас не осталось денег, — задумчиво произнесла девушка. — Кто же нас пустит к себе бесплатно?

— Я найду себе работу, — ответил Доминик. — Скоро начнется сбор урожая, и на фермах потребуются батраки.

Верити с недоверием посмотрела на него. Она не могла понять, шутит он или говорит всерьез.

— А вы уже работали батраком? — спросила девушка.

— Еще как! — усмехнувшись, ответил Фейн. — Больше, чем вы служанкой. Ведь до того, как пойти в солдаты, я работал на ферме.

— Работали на ферме? — удивленно переспросила Верити. — Вы? Шутите! Вы никогда не говорили мне, что родом из крестьян.

Доминик замер, держа ее за запястье. Его взгляд был устремлен на серебрившуюся под луной гладь реки, а на лице лежала печать глубокой тоски. Девушка была поражена — она впервые видела таким Фейна.

— Да, не говорил, — ответил он. — До того, как стать крестьянином, я был господином.

В порыве сострадания Верити положила другую руку ему на плечо.

— Кем бы вы ни были, крестьянином или солдатом, вы навсегда останетесь моим другом, — тихо произнесла она. — Поначалу я вас боялась и вам не доверяла, но теперь поняла, что ошиблась. За последние недели я в этом убедилась.

Доминик повернулся к ней лицом и впервые заглянул ей в глаза. И тут она заметила, как он бледен. Может, это от лунного света? — подумала девушка.

— Не за чем здесь спать, — сбросив со своего плеча ее руку, вдруг резко сказал Фейн. — Возвращайтесь и устраивайтесь рядом со всеми.

Верити поднялась и направилась в сторону лагеря. Она ушла, а Доминик еще долго отрешенно смотрел на стеклянную гладь воды и думал. Девушка еще раз сказала, что всецело доверяет ему, и от этих слов у него больно защемило сердце. Сам того не желая, он завоевал ее доверие, заставил поверить ее, что он ей друг.

На следующее утро Фейн отвел Пайка в сторону и попросил у него выяснить, в Сомерсете ли сейчас сэр Лоуренс Темплкомб. Барнабас сурово посмотрел на него, но ничего не сказал. В полдень, когда они остановились в деревне, чтобы закупить провизию, Барнабас услышал, как двое мужчин во дворе гостиницы говорили об этом самом сэре Лоуренсе. От них актер узнал, что Темплкомб после недельного отсутствия недавно вернулся из Лондона и теперь живет в своем огромном доме в Шере. До его отъезда в Лондон шел разговор о скорой свадьбе. Однако сейчас он в глубоком трауре. Ходят слухи, что его невеста внезапно умерла.

Узнав об этом, Барнабас задумался. Он никак не мог понять, зачем Фейну потребовалась информация о самом богатом и влиятельном землевладельце Сомерсета. Не найдя ответа на этот вопрос, Пайк пожал плечами и пошел искать Доминика.

И он нашел его. Фейн стоял, прислонившись к повозке, на которой сидела Верити. Девушка держала в руках шитье. Сообщая новости, Пайк внимательно наблюдал за реакцией Фейна, однако тот остался абсолютно спокоен. Верити, напротив, ахнув, вопросительно посмотрела на Доминика, затем опустила голову и вновь принялась шить. Руки ее при этом так дрожали, что она с огромным трудом делала стежки.

Поблагодарив Барнабаса, Фейн перевел разговор на другую тему.

Через несколько минут их маленький караван снова тронулся в путь. Повозки катили по дороге, ведущей в Кловертон. У Доминика этот городок вызывал смешанные чувства. Они ехали по знакомым ему местам, где когда-то к семейству Фейн относились с огромным уважением. Но четырнадцать лет назад настал день, когда их фамилия была у всех на устах и упоминание о ней ничего, кроме презрения, не вызывало. И вот теперь приближался тот момент, когда Доминик должен был смыть с себя пятно позора.

С приближением Кловертона беспокойство Фейна росло. Ведь в этом городке, даже по прошествии десяти лет, многие его наверняка помнили. Он же хотел, чтобы для Темплкомба его появление было неожиданным.

На развилке дорог караван остановился. Доминик подошел к повозке, на которой сидела Верити.

— Мы приехали, — резко сказал он девушке. — Попрощаемся с нашими друзьями и дальше пойдем одни.

Она кивнула и взяла узелок со своими немудреными пожитками. Доминик принял у нее узелок и помог ей слезть с повозки. Актеры окружили Верити.

— Жаль, что нам так рано приходится прощаться, — приблизившись к Фейну, сказал Барнабас и, понизив голос, добавил: — Доминик, я ни о чем тебя не спрашиваю, но я бывал в этих местах и знаю, что Темплкомбов здесь не любят. Так что, если тебе потребуется помощь, можешь рассчитывать на меня. На ярмарке я останусь, пока она не закроется.

Он протянул руку, и Фейн крепко пожал ее.

— Я перед тобой и так в неоплатном долгу, — ответил Доминик. — Словами не выразить. Но я все же хочу сказать тебе «спасибо» и пожелать удачи.

На этом прощание с актерами закончилось — они хотели попасть в Кловертон к открытию ярмарки. Верити долго смотрела им вслед и махала рукой. Когда повозки скрылись из вида, девушка повернулась к Доминику и, улыбнувшись, тяжело вздохнула.

— Чудесные люди, — сказала она. — Как жаль, что я ничем не смогла их отблагодарить.

Доминик что-то пробормотал ей в ответ и зашагал по дороге. Верити последовала за ним.

Первое время они шли молча.

— До Шера отсюда далеко? — наконец спросила Верити.

— По этой дороге миль шесть-семь, — ответил Фейн. — Есть другая, более короткая, но она идет через город, а там лучше не появляться.

Девушка возражать не стала — только тяжело вздохнула. Больше вопросов она уже не задавала. Как ни странно, но чем дальше они шли, тем меньше ей хотелось попасть в Шер. Ее стали одолевать сомнения. Как встретит свою невесту сэр Лоуренс, увидев ее в старом платье, стоптанных башмаках, загорелую, точно цыганка? Поймет ли он отчаяние, охватившее ее той ночью в Лондоне, когда, приняв в руки тяжелый вышитый кошелек, она вдруг осознала, что держит золото, купившее для нее дорогу в ад? Одобрит ли он ее решение отправиться к нему, взяв в сопровождающие человека, хоть и единственного, на которого она могла положиться, но совершенно ей незнакомого?

Верити не слишком хорошо знала своего жениха, хотя виделась с ним на протяжении последних восьми лет. Сэр Лоуренс Темплкомб часто приезжал в дом ее деда, но огромная разница в возрасте мешала девушке понять его. Встречались они и в Лондоне, но в основном на официальных приемах, а из тех бесед, которые на них ведутся, душу человека понять очень сложно. На их встречах всегда присутствовала Диана Холланд, невестка Верити, от которой она и узнала все, что ей было известно о будущем муже: что он из благородного рода, очень богат, щеголь и любит произвести впечатление на окружающих. Она не представляла себе, чтобы он дружески похлопал по плечу такого человека, как Барнабас Пайк, стал бы запросто держаться со странствующими актерами и отнесся к Фейну как к ровне.

Девушка время от времени поглядывала на Доминика, пытаясь посмотреть на него глазами сэра Лоуренса. В его облике мало что привлекало, но она надеялась, что, узнав, как много сделал для нее Фейн, ее жених воспримет его как доброго друга. Гораздо труднее будет убедить его в том, что после нескольких недель, проведенных вместе, между ними не возникло никаких любовных отношений. Но ведь сэр Лоуренс знает ее с малых лет, он не должен подумать о ней ничего плохого. И тем не менее, могла ли Верити на это надеяться? Как ни странно, мужчина, женой которого ей предстояло стать, был для нее большей загадкой, чем Фейн.

Они шли, останавливались, чтобы передохнуть, и опять продолжали идти. Говорили очень мало — каждый был погружен в свои мысли. Солнце клонилось к закату, и жара начинала постепенно ослабевать. В воздухе ощущалось приближение грозы.

Мили четыре остались позади. Теперь Фейн и Верити шли вдоль густого леса. И тут девушка заметила, что шаг у Доминика уже не такой твердый, как прежде. Он то и дело оглядывался по сторонам. Она хотела спросить его, как он себя чувствует, но не успела — облегченно вздохнув, Доминик свернул с дороги и направился в лес.

— Мы правильно идем? — упавшим голосом спросила Верити, раздвигая ветки кустарника.

Лес так зарос, что казалось, здесь не ступала нога человека.

— Да, — кивнул Фейн и, указав на едва заметную тропинку, с легкой иронией добавил: — Эта тропинка приведет нас прямо к вашему жениху.

Он шел, а Верити, опасливо оглядываясь, следовала за ним. В такой глухой чаще она никогда не бывала. Огромные ветви и даже целые деревья, валялись на земле, перегораживая им путь. Не было слышно ни пения птиц, ни шороха диких зверей. Вокруг стояла зловещая тишина. Когда Доминик или Верити наступали на сухой валежник, раздавался звук, похожий на выстрел, после которого с деревьев срывался рой мошкары и черным облаком кружил над девушкой и Фейном.

Наконец они подошли к болоту. По небу, почти касаясь верхушек деревьев, плыли фиолетовые облака. Где-то вдалеке слышались раскаты грома.

Замедлив шаг, Верити смахнула со лба намокшую прядь волос.

— Доминик, а мы не заблудились? — спросила она.

— Нет, — тихо ответил он. — Эта извилистая тропинка приведет нас к сэру Лоуренсу Темплкомбу. Да, путь трудный, но в конце концов он выведет нас к нему.

Голос его поразил Верити, и она испуганно посмотрела на Доминика. Он в упор разглядывал ее. Топазовые глаза лихорадочно блестели. Девушке стало не по себе. В дремучем лесу, зловещей тишине и болоте с черной водой она почувствовала опасность. Ощутив панический страх, Верити резко развернулась и, задевая ногами торчавшие из-под земли корни деревьев, быстрым шагом пошла по тропинке. Доминик молча последовал за ней.

Неожиданно лес перед девушкой стал редеть. Вскоре за стволами деревьев показался дом. Через пару минут тропинка подвела их к увитой плющом высокой каменной стене. Остановившись перед поржавевшей чугунной калиткой, дверца, которой держалась на одной петле, Верити перевела дух. Сквозь кованые прутья дверцы дом хорошо просматривался. Окна в нем были закрыты ставнями.

Внезапно затянутое темными тучами небо рассекла молния, громыхнул гром, и несколько крупных капель дождя упали на землю.

Доминик взялся рукой за чугунную дверцу и, надавив плечом на калитку, открыл ее.

— Здесь мы и переждем грозу, — сказал он.

— Нет! — в ужасе воскликнула Верити. — Давайте пойдем дальше.

— Через лес в грозу? Это же опасно.

Девушка в отчаянии посмотрела по сторонам. Фейн взял ее за руку и ввел в заросший высокой травой сад. Тропинка кончилась, но Фейн, обходя кусты и пригибаясь под ветвями деревьев, уверенно зашагал к дому. Остановился он, только подойдя к старому крыльцу.

— Подождите меня здесь, — приказал Фейн и, прежде чем Верити успела ответить, исчез в кустах.

Девушка устало опустилась на каменную скамью. Она хотела бежать, но настолько устала, что ноги ее не слушались.

Под сильным порывом ветра закачались деревья, и следом прогрохотал гром. Верити приложила ладонь ко лбу. «Бежать? — подумала она. — Но от чего? От этого заброшенного дома или от так внезапно ставшего мне совсем чужим Доминика?»

Сколько она сидела одна, девушка не знала. Наконец, до нее донесся недовольный скрежет заржавевших болтов, тяжелая входная дверь дома со скрипом отворилась, в проеме появился Фейн. В руке он держал зажженную свечу.

— Входите, — сказал Доминик и протянул руку.

Верити с трудом встала и поднялась по ступенькам. Доминик взял девушку за руку и ввел в дом.

Она очутилась в большом, облицованном камнем пустом холле. Никакой мебели в нем не было. Фейн распахнул боковую дверь, вошел в нее и, окинув взглядом комнату, в которой не был более десяти лет, поставил свечу на стол. Затем он усадил Верити на деревянную скамью с высокой спинкой, стоявшую у камина, и еще раз оглядел комнату.

Никого здесь без него не было. Это он понял сразу, едва переступил порог дома: на полу лежал толстый слой пыли с четкими следами мышиных и крысиных лапок. Фейна это не удивляло. Другого он и не ожидал, поскольку на расстоянии пяти миль вокруг никто не решался войти в это проклятое богом жилище.

Дождь усилился, и гром гремел уже над самой крышей. «Странно, что именно сегодня разразилась гроза, — подумал Доминик. — Точно такая же гроза была и в тот день, когда в этих стенах бушевали страсти, когда я, покинув этот дом, отправился в дальнюю дорогу. И вот теперь дорога вновь привела меня в отчий дом — дом, в котором я, снедаемый жаждой отмщения, не был четырнадцать лет».

Фейн посмотрел на спавшую на пыльной скамейке девушку. «Невеста Темплкомба! — с горечью подумал он. — Жаль ее, но меня уже ничто не остановит. Я вызову на дуэль ее жениха и заколю подлеца».

И тут он вспомнил, как в саду за деревенской гостиницей Верити, гордо подняв голову, сказала ему: «Мистер Фейн, я плачу по своим долгам!» «Да, она сполна оплатила свой долг, — подумал Доминик. — А чем я смогу отплатить ей за то, что она для меня сделала? Спасти от человека в черной маске?»

Он отвел от Верити глаза и, вцепившись обеими руками в край стола, уставился на пламя свечи. Затем, взяв ее со стола, Доминик вышел в холл. Подойдя к огромному камину, он вытащил из стены кирпич и достал из тайника ключ. Прошел мимо лестницы, приблизился к двери другой комнаты и вставил ключ в ее замок. Замок заржавел, и ключ в нем никак не проворачивался. Тогда Доминик поставил свечу на пол и двумя руками с трудом повернул его. Подняв с пола свечу, он распрямился и замер. Распахнуть дверь этой комнаты и войти в нее он не решался — слишком много тяжелых воспоминаний было связано у него с ней, слишком много привидений из прошлого ждало его там.

Фейн уже поворачивался, чтобы уйти, но потом резко развернулся, распахнул дверь и, набрав полные легкие воздуха, решительным шагом вошел в нее.

Гроза, собиравшаяся весь день, к вечеру стала обретать реальные формы. Черные тучи уже висели над холмами. Из окна таверны Доминик Фейн смотрел на них с мрачностью грозового облака. Погода в точности соответствовала его плохому настроению. Причиной тому была Харриет. Доминику хотелось вцепиться в белую шею мачехи и придушить ее.

Восемнадцатилетний Доминик Фейн был влюблен в Элис Барлоу, подругу детства, хорошенькую пухленькую девушку с белыми кудряшками, с самыми синими во всем Вест-Кантри глазами и очаровательнейшей улыбкой. Это он заявил ей вполне авторитетно, хотя дальше Таунтона никуда не выезжал.

Тем не менее, Элис верила. Она любила получать комплименты от Доминика, как, впрочем, и от второго друга детства Джона Маннеринга. Девушка ничуть не сомневалась в том, что за одного из них она обязательно выйдет замуж. Вот только не знала, кому отдать предпочтение — спокойному и рассудительному Джону или непредсказуемому Доминику. Относилась она к ним абсолютно одинаково и право выбора предоставляла своему папаше.

Мистер Барлоу, ее отец, рассматривал обоих претендентов на руку дочери с практической точки зрения, и, когда пришло время, его выбор пал на Джона. О помолвке Элис Доминик узнал утром этого летнего дня. Сначала не поверил, а потом пришел в ярость. Наконец, поняв, что Элис для него навсегда потеряна, Фейн прискакал на лошади к ее отцу и потребовал у него объяснений. Он хотел узнать, почему тот отдал предпочтение Джону.

Конечно, отец Элис мог бы выставить юнца за дверь, но он был мягким человеком и сказал, что, принимая решение, думал о будущем своей дочери. Маннеринги были экономными людьми, умело вели хозяйство, и те деньги, которые они заработали, должны были перейти к их сыну.

Доминик слушал, испытывая чувство горечи, затем поблагодарил его и распрощался. Он прекрасно знал, что дело здесь не в отце Элис, а в Харриет, обвинявшей Фейна во всех смертных грехах.

Доминик не поехал домой. Внутри у него все клокотало от гнева. Он хотел увидеть Харриет и высказать ей все, что он о ней думает.

В миле от ворот дома Барлоу находилась небольшая таверна — злачное место, в которое Доминик никогда не заглядывал. Но сегодня вместо того, чтобы проехать мимо, он остановил своего коня, спрыгнул на землю и зашел в грязный зал. Плюхнувшись на деревянную скамейку возле окна, Фейн заказал себе бренди. Глядя ничего не видящими глазами на стопку с крепким спиртным, он задумался о постигшем его горе. Это была его самая большая утрата с тех пор, как три года назад умерла его мать. О ее кончине Доминик особенно не жалел — мать долгие годы болела, а последние месяцы сильно страдала. Так что смерть явилась для нее избавлением от мук. Но потом к нему пришло чувство одиночества. Судьба Изобель Фейн была нелегкой. Пятнадцатилетней девочкой ее насильно выдали замуж за бездетного вдовца, мужчину средних лет. Всю жизнь она боялась своего мужа, и единственной радостью для нее был сын. Доминик отца своего не только не боялся, но и не любил. Джеффри Фейн был суровым, эгоистичным человеком с тяжелым характером, сделавшим его грозой для домочадцев. Неудивительно, что врагов у него было гораздо больше, чем друзей. Любви других людей он не искал — она ему была не нужна.

Когда Изобель умерла и ее похоронили на маленьком церковном кладбище Шера, супруг носил по ней траур всего один год. После этого начал все чаще ездить в Таунтон. Доминик, скорбевший по матери, причину его поездок понял лишь тогда, когда отец, вернувшись в очередной раз из города, привез с собой невесту.

Третья по счету миссис Фейн была молодой красивой брюнеткой, почти того же возраста, что и ее пасынок. Первый раз Джеффри Фейн женился по расчету, второй — чтобы иметь наследника, и только третий, как он считал, — по большой любви. Ему казалось, что Харриет идеальная женщина, и он всячески ублажал ее. У нее было все, что она хотела, — шелка и драгоценности, новая мебель, новая карета, запряженная четверкой лошадей, на которой она могла бы отправиться за границу, слуги в расшитых золотом ливреях…

Доминик с горечью наблюдал за тем, на что расходуются семейные деньги. Любой на его месте с предубеждением отнесся бы к мачехе, но он ее просто возненавидел. Харриет, женщина своевольная и алчная, платила ему той же монетой. Она использовала любую возможность поссорить его с отцом. Вскоре далеко не лучшие отношения между ее мужем и его сыном достигли критической точки.

Поведение мачехи не представляло для Доминика никакой загадки. Он был наследником, и ребенок, если таковой у нее родится, не будет иметь прав на наследство. «Представляю, как я ей мешаю, — думал Доминик, — вышла замуж за мужчину, годящегося ей в отцы, а в случае его смерти останется ни с чем. Она пойдет на все, чтобы я лишился наследства».

Понимая это, он сдерживал горячий темперамент, унаследованный им от предков, и вот уже два года никаких серьезных столкновений между ним и отцом не возникало.

«Да, не возникало, — с горечью подумал Доминик, глядя на нависшие над горизонтом грозовые тучи, — до сегодняшнего дня. А теперь — все! Между нами проляжет пропасть. Ни одной минуты не проведу под одной крышей с этой ведьмой!»

Месяц назад он завел разговор о своей скорой женитьбе и назвал имя невесты. Мистер Фейн поначалу к браку сына отнесся благосклонно, поскольку Барлоу были людьми состоятельными и Элис, став женою Доминика, принесла бы в дом богатое приданое. Но тут вмешалась Харриет, привела один довод против женитьбы пасынка, другой, и вот теперь Элис обещана Джону Маннерингу. Мачеху не устраивало, чтобы ее пасынок женился и имел семью.

«Если Харриет хочет избавиться от меня, — думал Доминик, — что ж, пусть будет так. Даже против воли отца я сегодня же уйду из дома. Даже несмотря на то, что такой шаг будет стоить мне наследства. Будущее себе я построю своими руками».

Он был молод и силен, имел хорошую лошадь, шпагу, сумел скопить немного денег и, самое главное, имел надежного друга, советом и помощью которого мог всегда воспользоваться. Этот друг принадлежал к знатному роду и имел возможность познакомить его с очень влиятельными людьми. На первом этапе их помощь помогла бы молодому Доминику встать на ноги.

В этот черный для него день Доминик благодарил Бога за то, что Он послал ему такого друга, как Лоуренс Темплкомб. Эта дружба явилась для него полной неожиданностью. Для жителей деревни Темплкомбы были великими людьми. Сэр Лоуренс, в возрасте десяти лет ставший баронетом, был на восемь лет старше Доминика и почти всю свою жизнь провел в Лондоне. Около пяти месяцев назад он вернулся в Сомерсет, и молодой Фейн почти сразу же удостоился чести стать его другом, хотя Доминика это изрядно удивило. Очень приятно стать близким другом мужчины, который тебя гораздо старше и опытнее, ездить к нему в Шер-Плейс и принимать его в своем более скромном доме. Сэр Лоуренс много времени проводил в домике в лесу. Нередко его можно было видеть верхом на лошади рядом с каретой отъезжавшей за границу миссис Фейн.

Мачеха противилась их дружбе, но, несмотря на это, Доминик продолжал поддерживать с сэром Лоуренсом тесную связь. Он даже похвастался ею Барлоу и Маннерингам. Правда, потом пожалел об этом. Быть принятым семейством Темплкомб означало вызвать зависть у всей округи.

Теперь пришло время проверить дружбу с сэром Лоуренсом на прочность. Однако Доминик нисколько не сомневался в том, что тот его не подведет.

Молодой Фейн допил остатки бренди и дал волю своему воображению. Вот он, добившись успеха, разбогатев, пять, десять лет спустя с триумфом вернется в свой родной Шер. Тогда мистер Барлоу, возможно, пожалеет о том, что поспешил и отдал свою дочь не ему, а Джону Маннерингу.

В самом радужном настроении он вышел из таверны, сел на лошадь и поехал домой. Однако вскоре оно прошло, и Доминик погрустнел.

Поднимая клубы придорожной пыли, он въехал в Шер со стороны церкви. Ему хотелось сразу же отправиться к Темплкомбу, но тут он вспомнил, что сэр Лоуренс собирался сегодня к нему заехать и, возможно, уже ждет его.

Развернув лошадь, Доминик поскакал по деревенской улице домой. Проезжая мимо гостиницы, он увидел на крыльце ее хозяина. Тот с серьезным видом наблюдал за надвигающимися грозовыми тучами. Услышав топот копыт, он опустил глаза и уставился на Доминика.

— Сэр Лоуренс здесь проезжал? — остановив лошадь, спросил Фейн хозяина гостиницы.

— Да, сэр, — ответил тот. — Более часа назад. Он остановился, выпил вина со сквайром Маннерингом и его сыном Джоном.

Хозяин гостиницы прервался и хитро посмотрел на Доминика. Ему, как и остальным жителям деревни Шер, было известно, кто стал женихом мисс Барлоу. Увидев, как помрачнел молодой Фейн, он не стал заводить разговор о помолвке Элис и Джона.

— После того как они уехали, горничная нашла на полу письмо. Думаю, его обронил сэр Лоуренс, поскольку на нем стояло его имя. Буду весьма благодарен, если вы передадите ему это письмо.

— Хорошо, — ответил Доминик и протянул руку. — Давайте!

Взяв письмо, он взглянул на конверт и тотчас нахмурился. Некоторое время разглядывал его, потом сунул в карман и, попрощавшись с хозяином гостиницы, поскакал домой.

За деревней Доминик приостановил лошадь и дальше уже поехал медленным шагом. Он думал о лежавшем в его кармане письме. Оно было написано Харриет — он узнал ее корявый почерк. «Почему она переписывается с Лоуренсом Темплкомбом? — подумал Доминик. — Может быть, хочет поссорить его со мной?»

Имение Фейнов располагалось к западу от Шер и граничило с владениями семейства Темплкомб. Участок земли, меньший по размеру, но с самой плодородной землей в этой части страны, врезался в имение, принадлежавшее сэру Лоуренсу. На протяжении многих лет Темплкомбы расширяли свои владения, где-то в результате покупки земли, где-то за счет женитьбы на своих соседках. В конце концов по площади их земли стали самыми большими в округе. Они хотели купить и участок Фейнов, но те упорно держались за него и от продажи отказывались. Отец Доминика часто говорил, что, будь у него дочь, сэр Генри Темплкомб, отец сэра Лоуренса, попросил бы ее руки для своего сына, когда та лежала бы еще в колыбели.

Вдоль своих владений — леса, нескольких полей и участка земли, на который положил глаз сэр Генри Темплкомб, — и ехал сейчас Доминик. В лесу, в нескольких сотнях ярдов от дороги, стоял старый домик. Зачем его там построили, никто не знал. Скорее всего, для уединения. Лес был настолько густым, что с дороги дом не просматривался. Не видно было даже его труб.

Решив переждать грозу, Доминик свернул с дороги и въехал в лес. К тому времени, как он достиг каменной ограды, над его головой уже сверкали молнии.

Фейн достал из кармана письмо. Печать на нем конечно же была сломана. Интересно, подумал Доминик, прочитал ли его хозяин гостиницы? Хотя вряд ли он осмелился прочесть письмо, адресованное сэру Лоуренсу. Пару минут Доминик боролся с соблазном развернуть бумагу, и только когда первые капли дождя упали на землю, он решительно развернул письмо и склонился над ним.

Прочитав его, Фейн испытал настоящий шок. Некоторое время он сидел неподвижно. Чувство горечи и обиды распирало его. «Так вот оно что! — подумал Доминик. — Наконец-то я узнал правду о дружбе, которой так гордился! Как, должно быть, эти двое смеялись надо мной».

Он уронил голову на грудь, и в этот момент прямо у него над головой сверкнула ослепительная молния, и грянул гром. Доминик поднял голову, рука, в которой он держал письмо, коснулась эфеса шпаги. В прошлом его отец был лучшим фехтовальщиком во всем графстве и свое умение работать шпагой передал сыну. Искусное владение холодным оружием было, пожалуй, единственным, что их объединяло.

Доминик убрал письмо в карман и, хлестнув проявлявшую нервозность лошадь, поскакал под проливным дождем. Он думал только о том, чтобы отомстить за двойное предательство и рассказать отцу о подлости его обожаемой жены. Он беззвучно смеялся, представляя себе сцену их объяснения.

Вернувшись в усадьбу, Фейн передал свою лошадь конюшему и бросился через боковую дверь в дом. В холле он встретил их домоправительницу Мэри Парр и спросил ее, где отец и сэр Лоуренс. Мэри, которая долгие годы оставалась помощницей его матери и ее близкой подругой, испуганно посмотрела на Доминика. Лицо у него совершенно побелело, глаза лихорадочно сверкали. Она хорошо знала Доминика и по выражению его лица сразу поняла, что назревает скандал. Сделав вид, что не расслышала, женщина развернулась, чтобы уйти, но он крепко схватил ее за локоть.

— Где они? — хрипло повторил Доминик. — Черт возьми, вы что, меня не слышите? Я спрашиваю, где они?

— В гостиной, — с трудом выдавила Мэри. — Но вам в таком состоянии лучше туда не заходить. Скандалы еще ни к чему хорошему не приводили.

Доминик отпустил домоправительницу и бросил взгляд на закрытую дверь гостиной.

— Да, Мэри, — произнес он. — Но не я их причина. Просто надо все расставить по своим местам.

Доминик сделал несколько решительных шагов вперед, распахнул дверь гостиной и застыл на ее пороге.

Харриет, накрашенная, в дорогом платье и драгоценностях, хоть сейчас на бал, сидела у камина на стуле с высокой спинкой. Сэр Лоуренс стоял возле нее, а Джеффри Фейн со сквайром Маннерингом и его сыном расположились у стола. На столе стояли бутылки вина, фужеры и прислоненный к стене только что законченный портрет миссис Фейн. По обеим сторонам от портрета стояли зажженные свечи. Судя по всему, портрет и был предметом их разговора.

— Удивительное сходство с оригиналом, — восторженно заметил сквайр Маннеринг.

Это были первые слова, которые услышал Доминик, открыв дверь.

— Не могу с вами согласиться, мистер Маннеринг, — возразил сэр Лоуренс. — Да, черты лица и краски переданы художником абсолютно верно. Но где обаяние и грация, которыми мы так восхищаемся? Нет, никакой, даже самый маститый художник не может передать живую красоту.

Громко хмыкнув, Доминик подошел к столу, бросил на него хлыст и перчатки и пристально посмотрел на Харриет, затем на сэра Лоуренса.

— И больше всех ее красотой восхищались вы, Темплкомб, — с усмешкой произнес он. — Не так ли? Как смело! Восторгаться красотой любовницы в присутствии ее мужа решится далеко не каждый.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Первым ее нарушил Джеффри Фейн. Он схватил со стола хлыст и изо всех сил хлестнул им сына. Удар хлыста рассек щеку Доминика от уха до подбородка.

— Убирайся из моего дома, пьяный негодяй! — в гневе прокричал Джеффри Фейн. — Или я сам тебя выброшу на улицу!

Вскрикнув от боли, Доминик отступил назад и прикрыл ладонью щеку. Между его пальцами струйками потекла кровь. Левой рукой он достал из кармана письмо и бросил его на стол.

— Вот, сэр, прочитайте, и тогда, если осмелитесь, можете назвать меня лжецом, — с горечью произнес он. — А сэру Лоуренсу, если он хотел сохранить любовную связь с вашей женой в тайне, следовало бы обращаться с подобными письмами осторожнее.

Харриет тихо вскрикнула и протянула руку к столу. Но Джеффри Фейн опередил ее. Он взял письмо, развернул и стал читать. Харриет и сэр Лоуренс застыли в оцепенении.

Прочитав письмо до конца, мистер Фейн выронил бумагу из рук и, втянув, словно побитое животное, голову в свои могучие плечи, гневно посмотрел на жену. От ярости лицо его побагровело.

— И ты изменяла мне с этим фатом? — прохрипел он и, выдернув из ножен шпагу, перевел взгляд на сэра Лоуренса. — Ну, я вам больше не позволю меня дурачить! К барьеру, щенок! Я сказал, к барьеру!

Мистер Маннеринг кинулся к нему, но был тотчас отброшен в сторону. Обнажив шпагу, Джеффри Фейн двинулся на обидчика. Сэру Лоуренсу ничего не оставалось, как защищаться.

Гостиная, освещенная всего несколькими свечами, была заставлена массивной мебелью и никак не подходила для боя на шпагах. На противниках были одежды, сковывающие движения, и тяжелые башмаки. Чтобы Харриет не задели во время боя, Джон Маннеринг оттащил ее в угол комнаты. Его отец вынул из ножен шпагу и стал ждать удобного момента, чтобы разнять сражающихся. Доминик стоял, прислонившись спиной к стене, и, прижимая окровавленный платок к щеке, наблюдал за боем. Такого поворота событий он никак не ожидал — ведь это он собирался вызвать на поединок сэра Лоуренса.

Джеффри Фейн, демонстрируя все свое умение, сражался, как лев. Лоуренса Темплкомба пока спасала только его молодость и подвижность. Несмотря на то что Фейн тяжело дышал и по его лбу струился пот, было ясно, чем закончится их дуэль.

В конце концов, это поняла и Харриет. С именем сэра Лоуренса на устах она рванулась вперед и, прежде чем Джон Маннеринг сумел ее удержать, встала между соперниками. То, что произошло потом, в тусклом свете свечей никто не успел даже заметить. Харриет, запрокинув голову, медленно опустилась на колени, а ее супруг отдернул на себя обагренную кровью шпагу.

Все пятеро мужчин в ужасе застыли. Затем мистер Маннеринг схватил со стола канделябр и присел возле Харриет. Она лежала на спине и не подавала признаков жизни. На корсаже из белого шелка медленно расплывалось кровавое пятно. Канделябр в руке мистера Маннеринга дрожал, несколько капель расплавленного воска упали на белую грудь бездыханной женщины. Мистер Маннеринг протянул руку и закрыл убитой ее уже остекленевшие глаза.

Джеффри Фейн выронил из рук шпагу и дико вскрикнул. Затем он прижал ладонь к груди и начал медленно оседать. Доминик с Джоном бросились к нему и подхватили под руки.

Позже, намного позже Доминик стоял один в комнате, в которой несколько часов назад еще лежал труп мачехи. Известие о разыгравшейся трагедии мгновенно облетело весь дом. Однако никто даже не догадался прибрать в гостиной. Окровавленная шпага, как и прежде, валялась на полу, а письмо, выдавшее Харриет, — под ее стулом. На столе стояли бутылки, а на полу в луже вина — разбитый фужер. Красавица с портрета бесстрастными глазами смотрела в пустоту.

Доминик поежился и прикрыл ладонью глаза. Как же это произошло? — подумал он. Отец метил острием шпаги в сердце Темплкомба, сделал выпад и нечаянно заколол мачеху, заслонившую своим телом любовника? Или же это было умышленное убийство? Джон Маннеринг и его отец заявили, что это был несчастный случай. Однако в их голосе не чувствовалось никакой уверенности. Да и глаза у них были какими-то виноватыми.

Джеффри Фейн долго лежал без сознания. Когда же он пришел в себя, стало ясно, что его разбил паралич. Вся правая часть тела у него отнялась, а лицо исказила страшная гримаса. Первые слова, которые он прошептал Доминику, открыв глаза, были: «Отомсти Темплкомбу».

Что же касается сэра Лоуренса, то он, воспользовавшись всеобщим замешательством, благополучно скрылся. Выбежал из дома, забрал из конюшни свою лошадь и ускакал. К тому времени, как к старому Фейну вернулось сознание, Темплкомб уже сидел у себя в Шер-Плейс. Так что теперь он находился в полной безопасности. Но это пока.

Доминик поднял голову и расправил плечи. Он должен расквитаться с предателем. В следующий раз его уже не заслонит собой никакая истеричная женщина, и он получит по заслугам.

Доминик еще раз обвел глазами комнату и поклялся, что отомстит обидчику. Отныне отмщение станет Целью всей его жизни, рано или поздно оно придет.

Он подошел к окну и закрыл на нем тяжелые ставни. С этого дня комната должна стать гробницей, а снова в гостиную ей предстоит превратиться лишь тогда, когда Доминик достигнет поставленной цели. Пусть плотно закрытые ставни служат символом неисполненного долга.

Но ему еще только предстояло исполнить его. А сейчас Доминик чувствовал себя уставшим и морально опустошенным. Известие о разыгравшейся трагедии разнесется по округе со скоростью ветра. Найдутся и те, кто решит, что Маннеринги не все рассказали. Пойдут слухи, с которыми Доминику придется бороться в одиночку.

Он взял зажженную свечу, вышел из гостиной, запер за собой дверь и поискал глазами, куда спрятать ключ. Стоявший в холле огромный камин привлек его внимание. Доминик подошел к нему, вытащил из стены кирпич, сунул в образовавшееся углубление ключ и вставил кирпич на место. Так, спрятанным и забытым, ключ должен лежать в тайнике до тех пор, пока Доминик не будет готов осуществить свой замысел.

И вот мрак в комнате рассеялся, и многолетнюю тишину нарушил шум шагов. Доминик стоял посередине гостиной со свечой в руке и вспоминал события того памятного дня.

Закрыв комнату, он всех своих проблем не решил. После того как отца разбил паралич, все дела по управлению имением перешли к нему. Только теперь он понял, какой ущерб их состоянию нанесла Харриет. Отец, как выяснилось, погряз в долгах. Лишь только стало известно, что Джеффри Фейн тяжело болен, начали приходить кредиторы и требовать денег. В итоге участок с плодородной землей пришлось продать. Единственными покупателями его, естественно, оказались Темплкомбы. Сэр Лоуренс был далеко — на следующий день после гибели Харриет он покинул Шер-Плейс, и никто не знал, где он находится. Так что покупкой земли Фейнов занялась его бабушка.

О тяжких четырех годах, которые за этим последовали, Доминик старался не вспоминать. Чтобы свести концы с концами ему пришлось трудиться в поте лица. Если бы молодой Фейн имел право выбора, он бы продал все имение и отправился на поиски Темплкомба. Но у него на руках был немощный отец, а содержать прислугу в доме он не мог. Теперь работу по дому Доминик выполнял сам. Правда, ему помогала Мэри Парр. Она ухаживала за Джеффри Фейном, всеми силами старалась создать в доме уют и с грустью в глазах наблюдала за мытарствами молодого хозяина.

Старый же Фейн мечтал об одном — отомстить сэру Лоуренсу. Он боялся, что не дождется того дня, когда восторжествует справедливость и Темплкомб будет наказан. Тот долго не появлялся в Шер-Плейс, а когда, наконец, вернулся, то стал всюду говорить, что никаких претензий Доминик к нему не имеет. Узнав об этом, молодой Фейн только усмехнулся. Он с нетерпением ждал удобного момента, чтобы ему отомстить.

Доминик из своего имения никуда не выезжал и круг общения резко сузил. Тем не менее, он знал, что большинство соседей симпатизирует не ему, а сэру Лоуренсу. В отличие от Джеффри Фейна и его сына Харриет умела расположить к себе людей. После ее табели в глазах многих, особенно тех, кто знал тяжелый характер ее мужа, она была невинной жертвой. Да, она изменила мужу, говорили они, но это грех куда меньший, чем убийство. Хотя никакого расследования ее гибели не проводилось, мало кто сомневался в том, что произошло преднамеренное убийство.

Прошло четыре года, и Джеффри Фейн, чувствуя близкий конец, торопил сына, требуя, чтобы тот немедленно вызвал на дуэль сэра Лоуренса. Доминик слушал его с каменным лицом. Перед смертью отца, стоя на коленях у постели умирающего, он поклялся, что Темплкомб будет наказан.

После того как Джеффри Фейн испустил последний вздох, Доминик прошел в свою комнату и достал из комода шпагу. Это было хорошее оружие. Клинок из прочной толедской стали и серебряный эфес. Стоило ему сжать ее в руке, как его охватило чувство радостного возбуждения. Однако, убрав шпагу в ножны, Доминик вновь сдвинул брови. Он знал, что сэр Лоуренс сейчас в Шер-Плейс, а раз так, значит, час возмездия, которого он так долго ждал, наконец-то пробил.

Доминик спустился на кухню. Мэри, склонившись над плитой, что-то готовила. Увидев его лицо, она сразу все поняла. Женщина попыталась его остановить, схватила его за руки, но Доминик отодвинул ее в сторону и вышел из дома. Оседлав единственную оставшуюся клячу, используемую им лишь для сельскохозяйственных работ, Доминик выехал на улицу.

Крестьяне, завидев его верхом на лошади и со шпагой на боку, перешептывались, удивленно поглядывая на молодого Фейна.

Подъехав к дверям Шер-Плейс, он сказал стоявшим на крыльце лакеям, что у него к их хозяину есть срочное дело. Один из слуг скрылся в доме, а остальные, словно изваяния, застыли на своем посту.

Наконец, из глубины дома раздался звук шагов. Доминик напрягся. Однако на лестнице появился совсем не тот, кого он ждал. Навстречу ему вышла одетая во все черное маленькая сгорбленная старушка. То была леди Темплкомб, бабка сэра Лоуренса. В течение сорока лет эта женщина носила траур по своему рано умершему мужу.

Она стояла, опираясь на трость, и злыми глазами смотрела на Доминика.

Сурово сдвинув брови, он снял перед дамой шляпу и отвесил ей поклон.

— Сударыня, мне нужен ваш внук, сэр Лоуренс, — сухо произнес Фейн.

— Его здесь нет.

— Нет? — удивленно переспросил он. — В таком случае, если вы позволите, я его подожду.

Леди Темплкомб смерила его холодным взглядом.

— Я догадываюсь, мистер Фейн, зачем вам нужен мой внук, — ответила она. — Но у вас к нему не должно быть никаких претензий. Он же не вам нанес оскорбление. Поэтому, если вы еще раз заявитесь к нам в дом, вы пожалеете об этом.

Она прервалась, многозначительно взглянула в сторону своих лакеев и продолжала:

— А теперь, если не хотите неприятностей, уезжайте. Мои слуги знают, что делать.

Доминик напрягся, его худое лицо побагровело, глаза засверкали. В эту минуту он был настолько разъярен, что готов был не моргнув глазом заколоть сэра Лоуренса, а его дом предать огню.

— Учитывая ваш возраст и пол, сударыня, а также видя, что ваш внук предпочитает прятаться за вашими юбками, я уеду. Но перед уходом вот что я вам скажу. Четыре года мои руки были связаны, но теперь я свободен и могу потребовать у сэра Лоуренса сатисфакции. И не важно, мадам, сколько мне потребуется ждать. Я свое намерение непременно осуществлю.

На следующий день Доминик узнал, что в тот момент, когда он приехал в Шер-Плейс, сэр Лоуренс находился дома, а на рассвете отбыл в Лондон. Фейн отправился за ним. В дорогу он взял с собой только шпагу и самое необходимое. Денег у него было мало, поскольку полностью продать свое имение ему не удалось. На плодородные участки земли покупатель нашелся, а вот приобрести дом и прилегающий к нему лес охотников не оказалось. По округе о доме Фейнов поползли разные слухи. Говорили, что каждый раз во время грозы из-за его закрытой двери доносятся удары шпаг, а за ними душераздирающий крик женщины, что по лесу вокруг дома ходит призрак миссис Фейн и требует, чтобы ее убийца был наказан.

Итак, Доминик закрыл на окнах ставни, запер в доме все двери и отправился на поиски Темплкомба. Но в Лондоне он его не нашел. Тот, узнав, что Фейн его разыскивает, тотчас перебрался во Францию. Доминик добрался до Парижа, но сэр Лоуренс к тому времени уже находился в Испании. Переезды из одной страны в другую стоили больших денег, а их у Доминика не было. Так что гоняться за Темплкомбом по Европе он перестал.

И вот прошло около десяти лет, прежде чем он вновь напал на след обидчика. Решение о долгожданной встрече с Лоуренсом необходимо было принять сегодня вечером. Фейн должен отомстить за поруганную честь отца. Но, исполнив задуманное, он тем самым принесет горе доверяющей Темплкомбу невинной девушке.

Доминик зажег свечу, подошел к стоявшему на столе портрету и смахнул с него пыль. На него глядело красивое лицо Харриет — глаза с тяжелыми веками, часто с ненавистью смотревшие на него, пухлые губы, постоянно что-то нашептывавшие отцу против него. Образ красивой женщины, запечатленный художником на холсте, не вызвал у него никаких эмоций. Харриет умерла, а вместе с ней умерла и ненависть к мачехе.

Теперь единственным, кого он ненавидел, был сэр Лоуренс. Сейчас Доминик ненавидел его еще сильнее. Могла ли жалость, которую он испытывал к Верити, заставить его отказаться от своей цели? Нет! Находясь в доме, где была разрушена его жизнь, Доминик не мог думать о милости или снисхождении.

Он отвернулся от портрета. Грянул гром, и вслед за ним раздался женский крик. Доминик вспомнил рассказы о призраке, и на лбу у него выступили капельки пота. Он понял, что крик раздался не в гостиной и что прокричали его имя. Затем в холле послышались шаги. Доминик замер. Дверь открылась, и он увидел побелевшую от страха Верити с широко распахнутыми глазами. Снова прогремел гром, на этот раз такой силы, что вздрогнули стены. От сквозняка пламя свечи задрожало.

Верити, испуганно вскрикнув, бросилась к Доминику и прижалась к его груди. Он обнял ее. От сознания того, что эта девушка невеста Темплкомба, у него больно кольнуло в сердце. Он тихо простонал и уткнулся лицом в ее растрепавшиеся волосы.

Когда раскаты грома стихли, наступила тишина. Было слышно, как по крыше дома стучит дождь. Верити тяжело вздохнула и подняла на Доминика глаза.

— Мне стало так страшно, — прошептала она. — Когда я очнулась, уже совсем стемнело. Воздух словно в склепе. Я подумала, что…

Девушка замолчала, посмотрела Доминику в глаза и покраснела. Ей показалось, что она прочла в них то, во что поверить было невозможно.

Он неожиданно разжал руки, отвернулся от нее и взглянул на портрет. Нарисованная Харриет насмешливо смотрела на него.

Верити, обхватив себя руками, стояла неподвижно и с тревогой в глазах наблюдала за Домиником. Она проследила за его взглядом, увидела портрет, а затем, оглядев гостиную, впервые заметила, какой в ней царит беспорядок: на столе — поваленные фужеры, на полу осколки, а рядом с ними — обнаженная шпага. Ее острие покрыто красновато-коричневой ржавчиной. Но ржавчина ли это?

Ощутив пронизывающий холод заброшенного дома, девушка поежилась. Здесь витал запах смерти и разрухи. Верити невольно повернула голову и снова посмотрела на портрет. Кто эта женщина? — подумала она. Почему ее портрет остался в покинутом доме?

Разглядев на раме маленькую табличку, Верити стерла с нее пыль и прочитала: «Миссис Фейн, 1687 год». Она с удивлением долго смотрела на нее, затем повернулась к стоявшему рядом Доминику. Его лицо было напряжено, в глазах застыла глубокая печаль. Казалось, на портрете он видел не только красивую женщину, а что-то еще.

Пытаясь унять в пальцах дрожь, Верити крепко сжала ладони. Она была уверена, что Доминику известна тайна этой странной комнаты.

— Доминик, чей это дом? — натянутым голосом спросила девушка.

Он медленно перевел взгляд с портрета на нее. Сейчас у него были глаза глубоко страдающего человека.

— В этом доме я появился на свет, — с горькой усмешкой ответил Фейн. — Верити, это — мой дом. Вы у меня в гостях.

Его дом! — мелькнуло в голове Верити. Мертвое, забытое всеми жилище посреди дремучего леса!

— А кто на портрете? — спросила она.

— Моя мачеха, — после долгой паузы медленно произнес Доминик. — Она умерла четырнадцать лет назад. Вернее, ее убили… В этой комнате.

— Убили? — переспросила Верити и невольно посмотрела на шпагу.

Ее охватил ужас. Так, может, это и было его тайной? — подумала девушка.

— Кто это сделал? — тихо спросила она. — Не вы, Доминик? О боже, скажите, что не вы!

Фейн покачал головой. Глаза его оставались задумчивыми.

— Нет, ее убил не я, — мрачно произнес он. — Это сделал мой отец. У нее был любовник, которого мы считали нашим хорошим другом. Я узнал об их связи и в присутствии мачехи и ее любовника рассказал об этом отцу. Отец вызвал его на дуэль. И он убил бы его, если бы Харриет не встала между ними.

Доминик прервался, провел пальцами по векам и продолжал:

— В тот вечер я и запер эту комнату. С той поры в нее никто не входил.

Верити поежилась от страха и подошла к Доминику ближе. Интересно, а почему он решился войти в нее сегодня? — подумала она. Ведь было бы лучше, если бы эта комната оставалась закрытой.

Девушка вспомнила, через какой дремучий лес они сюда пробирались, и ей стало не по себе.

— А что стало с мужчиной? — прошептала она. — Ну, с любовником вашей мачехи.

Доминик молчал, и Верити решила, что он ей так и не ответит.

— Он сбежал, — наконец произнес Фейн. — Спустя четыре года после смерти моего отца. Я пытался ему отомстить, но он постоянно ускользал от меня. И теперь… Теперь мне стало известно, что он недосягаем.

Его слова звучали в холодной тишине гостиной четко, словно клятва, и Доминику казалось, что говорит не он, а кто-то другой. Здесь, в этом доме, он должен был сказать Верити, что отказывается искать встречи с любовником своей мачехи. Ведь, убив Темплкомба, он сделает несчастной эту милую девушку.

— Вы хотите сказать, что он умер? — спросила Верити.

Ничего не ответив, Доминик взял со стола свечу и направился к двери. Девушке ничего не оставалось, как последовать за ним.

Когда они вышли в холл, он захлопнул дверь гостиной и попытался ее запереть. Однако ключ в замке не проворачивался. Сделать это ему удалось только с третьей попытки.

Они вошли в соседнюю комнату. Гроза к тому времени стихла, гром гремел где-то вдалеке, дождь прекратился. Тем не менее, в доме было холодно, как в склепе. Увидев, что Верити вновь поежилась, Фейн снял со стула ее плащ и накинул ей на плечи.

— Гроза уже почти миновала, — мягким голосом сказал он. — Скоро мы продолжим наш путь.

— Да! — воскликнула девушка. — Но ведь мы уже почти добрались. Или нет? Доминик, сколько нам осталось? Сколько времени мы еще будем вместе?

— Шер-Плейс отсюда всего в паре миль, — медленно произнес Доминик. — По другую сторону деревни.

Он твердо решил, что расстаться они должны еще до того, как подойдут к дому Темплкомбов. Но как убедить в этом Верити, не рассказав ей всей правды?

Доминик подвел девушку к камину, усадил ее на стул и, встав сзади, оперся рукой о его высокую спинку.

— Верити, вчера вечером вы сказали, что полностью мне доверяете, — тихо произнес он. — Значит ли это, что вы, не задавая мне вопросов, сделаете все, что я вам скажу?

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — подняв на него свои печальные серые глаза, спросила она.

— Пусть в Шер-Плейс вас доставит Барнабас Пайк, — тихо произнес Доминик. — Скажите Темплкомбу, что вас похитил Нэт Трампер, но вы от него сбежали и нашли защиту у странствующих актеров. А те привезли вас в Шер. Не говорите ему обо мне. Забудьте, что я существую.

Он умолк. Верити, широко раскрыв глаза, удивленно смотрела на него.

— Я рассказал вам о том, что однажды случилось в этом доме, — продолжал Доминик. — С той поры отношение соседей к нашей семье резко переменилось. В Шере есть люди, которые меня легко узнают. Даже после десяти лет моего отсутствия. Для леди Темплкомб будет лучше, если она меня совсем забудет.

Девушка вскинула голову. Глаза ее горели, щеки покрылись румянцем.

— Вы думаете, я испугаюсь людской молвы? — гневно спросила она. — Что не оплачу вам свой долг?

— Вы ничего мне не должны, — ответил Доминик. — А если все же считаете, что это не так, то пусть платой мне послужит ваше обещание поступить так, как я сказал.

— Как же я могу вам такое обещать? — дрогнувшим голосом произнесла Верити и, опустив голову, прикрыла рукой глаза. — Я так устала, что совсем вас не понимаю. Просто не знаю, что делать.

— Поверьте мне еще раз, — мягко произнес он. — Последний. Поверьте, я знаю, что делаю. Вам лучше ничего обо мне не рассказывать.

Верити долго молчала, затем подняла на него глаза. Они были полны слез. Жалость к ней сжала его сердце, но он, хоть и с огромным трудом, все же выдержал ее взгляд.

— Хорошо, я вам обещаю, — наконец прошептала она. — Может, Бог меня и простит, но я себя — никогда.

Верити откинулась на спинку стула и закрыла глаза. На фоне темной стены четко вырисовывался профиль девушки. Доминик с щемящей тоской смотрел на ее красивую линию рта, касающиеся бледных щек черные ресницы…

«Боже, как она молода, как искренна и красива, — неожиданно подумал он. — Будет ли она счастлива с таким человеком, как Темплкомб? Ведь они настолько разные! Став женою сэра Лоуренса, эта девушка обречена всю свою жизнь страдать так же, как моя мать».

В подавленном состоянии Доминик оставил Верити и вышел на крыльцо.

После грозы на улице заметно посвежело. После затхлой атмосферы, царившей в доме, запах мокрой земли показался ему утонченным ароматом. Потухшим взглядом Доминик смотрел на заросший сорняками сад и пытался сосредоточиться. Он думал, что его ждет, а перед глазами стояло лицо Верити.

Мысль о расставании с ней бесила его. Ему было горько сознавать, что Темплкомб не сумеет защитить ее от Черной Маски. И все же Фейн не мог допустить, чтобы люди узнали об их знакомстве. Он должен покинуть Шер так же незаметно, как и приехал. Только так он поможет Верити. Когда-нибудь она узнает всю правду и поймет, на какую жертву пошел он ради нее. Но это произойдет лишь после того, как она станет миссис Темплкомб.

Женой Темплкомба! — с горечью подумал Доминик, и чувство ревности захлестнуло его. Он — негодяй, трус, прячущийся за юбку своей старой бабки, а она — почти ребенок. Ей бы встретить парня чуть постарше ее и такого же смелого и искреннего, как она сама. Ну, в крайнем случае, бедного солдата, который полюбит ее.

Фейн поднял голову и посмотрел на небо. Между тучами уже появились просветы. Под лучами пробившегося сквозь них солнца каждая капля на листьях деревьев играла словно бриллиант.

Пока Фейн стоял на крыльце и думал, время неумолимо бежало. Он понимал, что ночь в заброшенном доме Верити не выдержит. Она и так была измучена. И тут Доминик вспомнил о Мэри Парр. Со времени их последней встречи минуло десять лет. Возможно, она уже умерла. А Мэри была единственным человеком, на которого он мог положиться.

Вернувшись к Верити, Фейн рассказал ей о своих планах. Девушка подняла на него свои уставшие глаза и помотала головой.

— Доминик, боюсь, мне надо хоть немного передохнуть, — сказала она. — Идите один, а я останусь здесь. Если разыщете миссис Парр, тогда возвращайтесь за мной. Если же нет… — Девушка пожала плечами. — По крайней мере, здесь хоть есть крыша над головой.

Доминику очень не хотелось оставлять ее одну в этом страшном доме. Однако Верити так устала, что брать ее с собой было бы слишком жестоко.

Итак, пообещав как можно скорее вернуться, по заросшей травой тропинке он направился в сторону дороги. Минут через двадцать Доминик уже, спрятавшись в кустах, наблюдал за домиком, в котором десять лет назад жила Мэри Парр. Дверь дома была заперта. Пока он колебался, выходить ли ему из своего укрытия или подождать, из-за угла дома вышла старушка и, открыв дверь, вошла в нее.

На губах Фейна заиграла улыбка. Несомненно, это Мэри Парр. Доминик вышел из-за кустов, пересек сад и, подойдя к двери, тихо постучал в нее. Дверь тотчас отворилась, и на пороге появилась Мэри. Увидев высокого загорелого мужчину в поношенной одежде, она отступила на шаг назад и замерла. Она явно не признала в нем Доминика.

— Мэри, за десять лет можно сильно измениться, — тихо сказал он. — Но мы когда-то очень хорошо знали друг друга.

Доминик повернул голову, чтобы солнце осветило его лицо.

Женщина сдавленно вскрикнула, шагнула вперед и, взяв Фейна за рукав, стала всматриваться в его лицо. Он чувствовал, как дрожит ее рука.

— Доминик Фейн! — наконец чуть слышно воскликнула она. — Боже милостивый, неужели?

— Да, это я, Мэри! — широко улыбнувшись, ответил Доминик. — Дорогая моя, позвольте мне войти. Я хочу, чтобы мое возвращение осталось для других в тайне.

Она втянула его за рукав в дом, закрыла за ним дверь и опустила на окнах шторы.

Их бывшая домоправительница почти не изменилась. Правда, морщины на ее лице стали глубже, а пепельные волосы — совсем седыми. А в остальном она осталась прежней Мэри Парр — спокойной и деловитой.

Доминик вкратце описал ей цель своего приезда и предупредил, что Верити не должна знать о нем больше того, что он уже ей рассказал. Мэри слушала его не перебивая и ничему не удивляясь.

— Приведите ко мне эту бедную девушку, — сказала она. — Об остальном поговорим, когда она окажется в безопасности.

Когда Фейн вернулся к заброшенному дому, уже стемнело. Верити сидела на том же самом месте, на котором он ее оставил. Сначала ему показалось, что она спит, но потом он увидел, что глаза у нее открыты и смотрят в пустоту. На его появление девушка никак не отреагировала. Прислонившись головой к высокой спинке стула, она сидела и даже не шевелилась.

Выслушав Фейна, она встала и направилась к двери. На улице Верити подождала, пока Доминик запрет на все замки двери дома. Пока они, обходя дорогу, пробирались через лес, она не проронила ни слова. Заметив, что Верити начала спотыкаться, Фейн, невзирая на ее протесты, поднял девушку и дальше понес на руках. Так путь до домика миссис Парр будущая леди Темплкомб преодолела на руках заклятого врага своего жениха.

Мэри Парр ждала их в саду. Завидев Доминика и Верити, она поспешно распахнула перед ними дверь своего маленького домика.

Войдя в комнату, Фейн поставил девушку на ноги. Зашатавшись, она оперлась на его руку и обвела комнату глазами. Мэри Парр тем временем запирала на все замки входную дверь.

Наконец Верити перевела взгляд на Доминика.

— Да, вы были правы, когда сказали, что нас ждет тяжелый путь, — тихо, чтобы не слышала хозяйка дома, произнесла она. — Вы — странный человек, Доминик Фейн.

Их разговор прервала Мэри. Сказав, что Верити устала и ей нужно хорошенько отдохнуть, она увела ее в спальню. Оставшись один, Доминик еще долго пытался понять, что имела в виду Верити, когда назвала его странным.

В доме он оставался недолго. После ужина отправился в Кловертон искать актеров и вернулся лишь на следующее утро. Он договорился с Барнабасом Пайком, что тот подменит его. Встречу назначили в условном месте — на дороге между городом и Шер-Плейс. Никто не должен был знать, что мисс Холланд появилась со стороны деревни.

Верити к приходу Доминика уже встала и теперь тихо сидела на маленькой кухоньке. Мэри Парр готовила завтрак. Девушка была такой же бледной, как накануне. Она поздоровалась с Фейном, и он ощутил в ее голосе напряженность, но был слишком погружен в свои мысли и не придал этому никакого значения.

За завтраком никто не проронил ни слова. Верити упорно молчала, и по дороге до места встречи с Пайком произнесла всего пару общих фраз.

— Доминик, что вы собираетесь делать? — наконец спросила она. — Куда направитесь?

Не зная, что ей ответить, Фейн пожал плечами. В свое будущее он старался не заглядывать, поскольку знал, что там его ждут пустота и одиночество.

— Разве это имеет какое-то значение?

— Для меня — имеет, — укоризненно произнесла Верити и вновь замолчала. — Доминик, как зовут того человека, которого вы так долго искали? — после долгой паузы спросила она.

Вопрос застал Фейна врасплох. Он остановился и удивленно уставился на девушку. В ее глазах он прочел вызов.

— Это осталось в прошлом, лучше его забыть, — ответил Доминик. — Кто этот человек, теперь уже не имеет значения.

— А мне кажется, что имеет, — возразила Верити. — Но вам не нужно называть его имени. Это — Лоуренс Темплкомб.

Слова прозвучали не вопросом, а утверждением.

— Кто вам это сказал? — резко спросил Доминик. — Мэри?

Верити помотала головой:

— Мы не разговаривали с ней на эту тему, пока я не призналась, что мне все известно. Первые подозрения у меня возникли после того, как вы мне рассказали о том, что произошло в вашем доме четырнадцать лет назад. А потом вы так упорно настаивали, чтобы о вашей помощи никто не узнал. Когда вы ушли, я вспомнила, что в комнате под стулом валяется письмо. Я вернулась в гостиную и нашла его. Чернила от времени выцвели, края его обгрызли мыши. Но из этого клочка бумаги я поняла, что вас удерживает.

— Проклятое письмо! — с горечью воскликнул Доминик. — Совсем про него забыл! Я же хотел сохранить его в тайне от вас.

— Когда я призналась миссис Парр в своих догадках, она, не видя в том ничего дурного, подробно все мне рассказала. И только после этого все встало на свои места.

Доминик молчал, сердце его бешено колотилось.

— Сэр Лоуренс бежал из Шера, объясняя свое нежелание принять ваш вызов тем, что лично вас он не оскорблял. Теперь, вернув меня, вы можете сказать ему, что у нас была любовная связь.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Фейн боялся встретиться с Верити взглядом и смотрел на свисавшую над ее головой ветку таволги.

— Да просит меня Всевышний, такая мысль у меня была, — наконец произнес он. — Она возникла у меня после того, как я узнал имя вашего жениха. Тогда мне казалось, что Судьба вложила мне в руки оружие возмездия. Именно поэтому я спас вас от Рыжего Нэта и доставил сюда.

— А теперь отвести меня к сэру Лоуренсу вы попросили Барнабаса, — заметила девушка. — Почему, Доминик?

Фейн, не сводя глаз с белых плодов таволги, пожал плечами.

— Наверное, потому, что наконец-то стал чуточку мудрее, — ответил он. — Зачем мстить? Разве этим я верну себе земли и обеспечу свое будущее? Или верну потерянные годы? Если бы это смогло…

Доминик едва не сказал того, чего не имел права говорить. И тут он упал перед Верити на колени, схватил ее за руки и склонил голову.

— Простите меня, — прошептал он. — Простите, если сможете.

— Простить вас? — дрогнувшим голосом переспросила она. — За что? Вы же отказались от мести, о которой мечтали долгие годы.

Девушка осторожно высвободила одну руку и положила ее на голову Фейна.

— Доминик, вот что я вам скажу, — продолжила она. — Пойдемте со мной в Шер-Плейс. Скажите сэру Лоуренсу все, что хотите, и вызовите его на дуэль. Я вам мешать не стану. Ну, что вы мне на это ответите?

Фейн резко поднял голову и впервые за все это время посмотрел ей в глаза. И в этот момент со стороны кустов раздался тихий свист, похожий на пение черного дрозда.

Доминик отпустил руку девушки и медленно поднялся с колен.

— Это Барнабас подает условный сигнал, — пояснил он и выдал короткую трель.

Через пару секунд Барнабас ответил ему тем же.

— Дорогая моя, мой ответ таков, — тихо произнес Доминик. — В Шер-Плейс вас доставит Пайк, а не я. Обиду мне нанес сэр Темплкомб, а не вы. Я не допущу, чтобы вы страдали. Так что здесь мы должны расстаться.

Он прервался, прислушался к свисту приближавшегося Барнабаса, а потом продолжил:

— Вы помолвлены с сэром Лоуренсом. С ним, я думаю, человек в черной маске вам не страшен. Запомните это. И еще запомните: что бы ни сделал мне Темплкомб, все это в далеком прошлом. Мстить я ему не буду.

— Запомнить все это и забыть Доминика Фейна, — задумчиво произнесла Верити. — Вы действительно этого хотите?

Доминик хотел сказать «да», но не смог.

— Боже мой, конечно же нет! Вспоминайте обо мне! — дрогнувшим голосом воскликнул он и, обняв Верити, страстно поцеловал ее в губы. — Теперь я отомщен.

Он выпустил девушку из своих объятий и, уронив голову на грудь, отвернулся.

Шер-Плейс, кирпичный дом, скорее величественный, нежели красивый, стоял на возвышении в центре парка. Своими огромными окнами он гордо взирал на прилегавшие к нему окрестности, как бы подчеркивая высокое социальное положение хозяев. «Прекрасное место для сэра Лоуренса Темплкомба, — едва увидев его, подумала Верити. — И в этом доме мне придется жить».

У нее появилось желание повернуть обратно. Ей захотелось остаться с Фейном. Она наконец поняла, что полюбила его и для нее разлука с ним равносильна смерти. Еще раньше она поняла, что и он любит ее. Ведь только полюбив ее, Доминик отказался отомстить ее жениху.

У лужайки перед домом Барнабас остановился, положил руку на плечо Верити и, улыбнувшись, произнес:

— Ну что, дальше пойдем или вернемся? Время сделать выбор у вас еще есть.

Девушка тяжело вздохнула и покачала головой.

— Барнабас, выбор за меня уже сделан, — ответила она. — Мы идем дальше.

— Значит, так тому и быть! — воскликнул актер и беспомощно развел руками. — Вы помните, что должны говорить?

Верити кивнула и, немного постояв, зашагала к дому.

Пройти в охраняемый лакеями Шер-Плейс оказалось нелегко. Слуги сэра Лоуренса отнеслись к бедно одетым Пайку и Верити с подозрением. Барнабасу пришлось пустить в дело все свое красноречие. Слушая, с каким артистизмом он упрашивает непреклонных лакеев, чтобы те пропустили их к сэру Темплкомбу, Верити потихоньку смеялась. В своей поношенной одежде Пайк держался с достоинством знатного вельможи.

В конце концов ему все же удалось их переубедить. Слуга провел Барнабаса и девушку в дом к своему хозяину.

Потрясенный и разгневанный Темплкомб с недоумением уставился на двух оборванцев, но прежде, чем он успел открыть рот, Барнабас взял Верити за руку и подвел ее к нему.

— Сэр Лоуренс! — отвесив низкий поклон, произнес он. — Позвольте вернуть вам мисс Холланд, чье исчезновение принесло вам столько горя.

Темплкомб воззрился на загоревшую Верити и беззвучно зашевелил губами. Его и без того немного выпуклые глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Он поморщился и опустился на стул.

— Верити? — удивленно переспросил он, хотя Барнабас представил ее. — Верити Холланд?

Девушка в упор смотрела на Темплкомба. Лицо ее было неподвижным, словно маска. За те недели, что они не виделись, ее жених сильно изменился. Наконец, Верити осознала, что изменения произошли не с ним, а с ней самой. Ей казалось, что она его видит в первый раз.

Темплкомб, далеко не старый мужчина, выглядел моложаво. Черты его лица были по-юношески округлыми. Тем не менее, мешки под глазами, дряблая кожа на щеках и рот с опущенными уголками губ придавали ему циничное выражение. Короче говоря, сэр Лоуренс выглядел тем человеком, каким он и был на самом деле, — самодовольным эгоистом, которого, кроме собственной персоны, ничто не волновало.

Вытаращив свои серые глаза, он удивленно смотрел на свою невесту.

— Да, сэр Лоуренс, это — я, — стараясь не выдать волнения, произнесла Верити. — Вы удивлены?

— Удивлен! — воскликнул Темплкомб.

Вскочив со стула, он подбежал к девушке, взял ее руки и поцеловал их.

— Дорогое мое дитя, наконец-то я вознагражден! Столько дней я искал тебя, боялся, что тебя уже нет в живых, и вот ты, целая и невредимая, вернулась ко мне! У меня… у меня нет слов, чтобы выразить свою радость.

И в доказательство своих чувств сэр Лоуренс, явно забыв, что они в комнате не одни, обнял Верити и поцеловал ее в щеку.

Барнабасу, спокойно наблюдавшему за встречей жениха и невесты, сэр Лоуренс не понравился. В его голосе чувствовалась фальшь. Из рассказов Фейна он знал, что представляет собой Темплкомб.

Верити при первой возможности высвободилась из объятий жениха и произнесла:

— Сэр Лоуренс, я должна вас познакомить с Барнабасом Пайком. Без его помощи наша встреча никогда бы не состоялась.

Барнабас поклонился. Сэр Лоуренс, скривив губы, посмотрел на него и слегка склонил голову. И тут же вновь повернулся к Верити.

— Я не знал, что и думать! — воскликнул Темплкомб. — Несколько недель назад миссис Холланд, твоя невестка, срочно вызвала меня в Лондон. Она рассказала мне, что на улице на тебя напали, слуги разбежались, а тебя увели бандиты. Мы обыскали весь город, но безрезультатно. Время шло, о тебе никаких известий, и мы стали думать, что тебя нет в живых. — Сэр Лоуренс сделал скорбное лицо, давая понять, как сильно он страдал. — И вдруг ты появляешься в Сомерсете! Будь добра, объясни, что с тобой произошло?

— Сэр, это я и собираюсь сделать, — ответила Верити.

Голос ее звучал спокойно, хотя от волнения она так сильно сжимала кулаки, что побелели костяшки пальцев. Однако Темплкомб этого не заметил.

— Я действительно была похищена, — продолжила она. — Но к счастью, мне удалось убежать.

Девушка подробно описала все, что с ней произошло. Естественно, о Доминике Фейне она не упомянула.

— Но слуги клялись, что нападавших было не менее трех, — заметил сэр Лоуренс. — Как же ты смогла от них убежать?

— Слуги преувеличили, — ответила Верити. — Знаете, у страха глаза велики. А потом, не могли же они признаться, что не смогли меня защитить.

Барнабас облегченно вздохнул — Верити сумела выйти из затруднительного положения. По дороге в Шер-Плейс он несколько раз заставлял ее повторить то, что она скажет Темплкомбу. Ему надо было увидеть его реакцию.

Верити рассказала, как похитители завели ее в дом, сняли с пальца кольцо и оставили одну. Из их разговора она узнала, что этим кольцом они должны были доказать тому, кто их нанял, что с заданием справились.

— Они были уверены, что я не сбегу, — продолжила девушка. — К счастью, в том доме жила женщина, которая ненавидела Трампера. Она и открыла мне дверь и объяснила, куда идти. В награду я отдала ей свое платье и драгоценности. Однако на улице Трампер со своим напарником меня увидели и побежали за мной. Они наверняка меня бы схватили, если бы я не наткнулась на мистера Пайка. Он велел мне спрятаться в подворотне и направил бандитов в ложном направлении. После того как они скрылись, мистер Пайк отвел меня в дом к своей матери. Там я и рассказала им все, что со мной произошло.

Сэр Лоуренс не успел открыть рот, как дверь отворилась, и в комнату, опираясь на трость, вошла одетая во все черное старуха. Она сначала внимательно посмотрела на Барнабаса, затем перевела взгляд на Верити.

— Что здесь происходит? — недовольно спросила она сэра Лоуренса. — Кто эти люди?

Тот поначалу растерялся, затем взял за руку Верити и подвел ее к старухе.

— Мадам, свершилось чудо! — воскликнул он. — Мисс Холланд, моя невеста, живой и невредимой вернулась ко мне. Дитя, познакомься. Это — моя бабушка, леди Темплкомб.

Верити сделала низкий реверанс, но старая аристократка на это никак не отреагировала. Она смерила глазами девушку с ног до головы. От негодования Верити вспыхнула. Затем старуха перевела взгляд на Барнабаса и тоже внимательно изучила его.

— Итак, твоя невеста вернулась к тебе, — повернувшись к своему внуку, ехидным тоном произнесла она. — Через несколько недель. Не в карете — пешком. И одетая словно нищенка. Действительно, чудо! А это кто?

Она указала концом своей трости на Пайка. Тот сделал шаг вперед и поклонился.

— Барнабас Пайк, с вашего позволения, — представился он. — Я — ведущий актер труппы, выступающей в Кловертоне. Нам выпала честь оказать мисс Холланд небольшую услугу, о чем только что было доложено сэру Лоуренсу.

— В таком случае я тоже хочу об этом знать! — резко сказала леди Темплкомб.

Она села в кресло и жестом дала понять Верити, чтобы та встала перед ней.

Девушка вкратце повторила ей историю своего похищения и побега. Когда Верити дошла до описания встречи с актерами, старуха взмахом руки прервала ее и снова посмотрела на Барнабаса.

— И вы, молодой человек, поверили этой сказке? — сухо спросила она.

— Да, госпожа, в рассказе мисс Холланд много странного, — холодно произнес Барнабас. — Но, несмотря на одежду простолюдинки, я понял, что она из благородной семьи. Поэтому, когда она сказала мне, что помолвлена с сэром Лоуренсом Темплкомбом из Шер-Плейс, я решил доставить ее к вам. Имя сэра Лоуренса мне хорошо знакомо, а наша труппа как раз направлялась на ярмарку в Кловертон.

Темплкомб, не сводя взгляда со своих ногтей, сурово сдвинул брови.

— Привезти ее сюда была ваша идея? — спросил он. — Из-за вас моей невесте пришлось трястись в вашей повозке!

— Сэр Лоуренс, хочу заметить, что я слишком многим обязана Барнабасу Пайку и его друзьям, — гневно сверкая глазами, сказала Верити. — Вы должны быть благодарны ему, а не упрекать его.

— Девочка моя, тебе следовало бы помнить о своем положении, — недовольно пробурчала престарелая дама. — Кстати, почему ты не попросила их доставить тебя в дом твоей невестки? Неужели ты не подумала, что она, как и мы, сильно переживает за тебя?

— Я не могла их об этом попросить! — ответила Верити и посмотрела на своего жениха: — Сэр Лоуренс, похитители действовали по чьей-то указке. Это я поняла из их разговора. Человек, нанявший этих бандитов, узнав, что я от них сбежала, предпринял бы новую попытку. Более успешную. Что мне оставалось, кроме как искать защиты у вас?

— Дитя мое, не надо так возмущаться! — воскликнул сэр Лоуренс. Он взял руку девушки и, примирительно похлопав по ней, продолжал: — Единственное, что мне хочется, — чтобы о твоей истории узнало как можно меньше народу. Не хочу, чтобы о тебе поползли разные слухи. Нам это, как ты понимаешь, совершенно ни к чему.

— Сэр, могу заверить вас, что мы с друзьями будем молчать, — поспешно произнес Барнабас. — Собственно говоря, о том, что произошло с вашей невестой, знаем лишь я и моя мать. Остальные актеры думают, что мисс Холланд служанка, которой было нужно в Сомерсет к своим родственникам.

Осознав, что роду Темплкомбов не грозят никакие сплетни, сэр Лоуренс немного смягчился. Он сказал, что ценит оказанную его невесте помощь и выражает актерам свою благодарность.

— Сэр, я, к сожалению, ничего, кроме слов благодарности, сказать им не могу, — заметила Верити. — Могу я попросить вас от моего имени их хоть как-то отблагодарить?

— Да-да, конечно! — без особого энтузиазма воскликнул сэр Лоуренс. — Как раз это я и собирался сделать.

Он вышел, и в комнате повисла гнетущая тишина. Леди Темплкомб постукивала своими костлявыми пальцами по подлокотникам кресла и пристально разглядывала мисс Холланд. Барнабас Пайк стоял немного поодаль от женщин и с состраданием в глазах наблюдал за Верити.

Девушка же, похоже, не замечала ни явно злых глаз леди Темплкомб, ни сострадательного взгляда актера. Сцепив пальцы рук, она стояла перед креслом старухи и смотрела в окно. На лице ее застыло выражение глубокой печали. Барнабасу, наблюдавшему за Верити, причина ее печали была ясна.

Сэр Лоуренс, вернувшись с тугим кошельком, наградил им Пайка и всем своим видом дал понять, что на этом миссия его окончена и говорить им больше не о чем.

— Друг мой, это не плата за вашу доброту, — положив руку на плечо Барнабаса, сказала Верити. — Перед вами я в неоплатном долгу.

Пайк заглянул девушке в глаза, снял руку со своего плеча и поцеловал ее. Отвесив низкий поклон леди Темплкомб, затем — сэру Лоуренсу, он вышел из комнаты.

С его уходом Верити почувствовала себя совсем одинокой.

— Наглый парень, — презрительно произнес сэр Лоуренс. — Хотя он заслужил того, чтобы его отблагодарили. Дорогая моя, я сделал это с большим удовольствием. Думаю, теперь он будет молчать.

Верити удивленно посмотрела на жениха и впервые испытала к нему подлинное отвращение.

— Но Барнабас молчал бы и без денег, — сказала она. — Он же дал слово.

— Дитя мое, чего стоит слово какого-то бродяги! — воскликнул сэр Лоуренс. — Ты в этом еще не убедилась?

— Сэр Лоуренс, честь и достоинство имеют не только богатые, — заметила девушка. — Во всяком случае, за минувшие недели я это узнала.

Леди Темплкомб ударила тростью об пол.

— Ты узнала не только это! — с издевкой в голосе произнесла она. — Лоуренс, пошли за Кейт. Пусть подберет для твоей невесты более подходящую одежду. То, что сейчас на ней, не наденет даже нищая.

Вскоре в комнату вошла женщина с кислым лицом. Получив указания от леди Темплкомб, она увела Верити с собой.

После их ухода в комнате воцарилась тишина. Сэр Лоуренс чувствовал себя явно неловко и от волнения покусывал нижнюю губу. Леди Темплкомб сверлила его взглядом.

— Теперь мы одни, — наконец произнесла она. — Скажи, что ты намерен делать?

— Делать? — переспросил погруженный в свои мысли сэр Лоуренс. — Я вас не понимаю.

— Что ты теперь намерен предпринять, простофиля? Надеюсь, ты не поверил в сказку о таинственном недоброжелателе? Выдумка чистой воды!

— Но то, что ее украли, мадам, сомнений не вызывает, — заметил сэр Лоуренс. — По приезде в Лондон я немедленно расспросил ее слуг. Они подтвердили, что на них напали бандиты и жестоко избили.

— Возможно, — процедила старуха. — Но это нападение могла подстроить сама похищенная. Тебе следовало подробнее расспросить этого актера. Он так живописал произошедшее, что я не поверила ни единому его слову.

— О боже, мадам! — воскликнул сэр Лоуренс. — Не хотите же вы сказать, что…

Он прервался на полуслове и нервно заходил по комнате.

— Как я могу ее в чем-то подозревать, не имея на то никаких оснований? Не забывайте, мадам, что я знаю Верити Холланд с детских лет. Никогда не поверю, что она способна на такой обман.

— В таком случае ты глупец, и, если не прислушаешься к моим словам, твоя глупость тебе дорого обойдется. Вспомни, ты взял эту девушку в невесты против моей воли. И после этого начал допускать одну ошибку за другой. Мне не нравился дед твоей избранницы, хотя он и был близким другом моего сына. Ты с самого начала повел себя не так, как следовало. Надо было жениться на ней, когда ей было пятнадцать, и приучить ее к послушанию. Ты же стал ждать, потому что ее дед заболел. Ей, видите ли, захотелось остаться с ним. Заметь, ее желание, а не твое! И теперь в довершение всего она колесила по дорогам в повозке с бродячими артистами. Так выходит, во всяком случае, по ее словам! Я же уверена, что это неправда. Наемные похитители, как же! — Леди Темплкомб криво усмехнулась. — И ты всему этому веришь? — спросила она.

— Нет, не всему, — сухо произнес сэр Лоуренс. — Я уверен, что бандиты похитили Верити, чтобы получить за нее выкуп, а их разговор она просто неверно истолковала. Да и неудивительно — она же была сильно напугана.

— А кольцо? — напомнила леди Темплкомб. — Они же собирались предъявить его кому-то в качестве доказательства, что она похищена.

— Это было очень дорогое кольцо, — заметил сэр Лоуренс. — Причем исполненное в единственном экземпляре. Для вора оно представляло большую опасность. Полагаю, бандиты постарались избавиться от него как можно быстрее.

Старуха слушала его объяснения, хитро прищурив глаза.

— Надо быть уверенным, что эта девица, кроме хорошего приданого, ничего другого в наш дом не принесет, — мрачным тоном произнесла она. — Такая, как Верити, способна обмануть мужчину и поумнее тебя. В этом я нисколько не сомневаюсь. Что ж, если хочешь остаться без Шер-Плейс, бери ее в жены!

Сэр Лоуренс тихо ахнул и уставился на ее светлость выпученными глазами. Затем, всплеснув руками, выбежал из комнаты. Он, как и его отец, всю жизнь страдал от злого языка своей бабки. Однако на сей раз на ее едкие замечания Темплкомб отреагировал гораздо спокойнее, чем обычно, — он думал о более важных вещах.

Внезапное появление Верити повергло его в смятение. Ведь он был уверен, что его невесты уже нет в живых. Ее «воскрешение из мертвых» ставило Темплкомба в положение, выхода из которого он не видел.

В том, что Верити рассказала правду, сэр Лоуренс нисколько не сомневался, а подозрительность своей бабки объяснял ее злобным характером. Заботясь о расширении владений Темплкомбов, она в течение пятнадцати лет сама подбирала ему невест. Но он вступать в брак не хотел и всячески тому противился. Восемь лет назад старуха зашла так далеко, что только бегство сэра Лоуренса спасло его от женитьбы. Прибежище он нашел в Герфордшире, в доме близкого друга отца. Там у него возникла прекрасная идея. Перед тем как вернуться в Сомерсет, сэр Лоуренс официально договорился с хозяином поместья о женитьбе на его двенадцатилетней внучке. Таким образом он убивал сразу двух зайцев — получал за будущей женой богатое приданое и навсегда избавлялся от приставаний бабки.

Заключать брак Темплкомб не спешил и, когда Верити попросила его подождать, охотно согласился. Когда ее дед скончался, сэр Лоуренс начал готовиться к свадьбе. Дальнейшую семейную жизнь жених планировал с чисто эгоистических позиций: он ездил бы развлекаться в Лондон, а жена должна была оставаться в Шере под неусыпным оком леди Темплкомб. После гибели Харриет Фейн его возможности вести веселую жизнь сильно ограничились — он боялся мести ее обманутого мужа и пасынка. Так что выезжать за пределы Шер-Плейс получалось редко и только в Лондон.

Наконец леди Темплкомб поднялась с кресла, шаркая по полу ногами, вышла из комнаты и стала подниматься по лестнице. Несмотря на свои восемьдесят и трость, на которую ей приходилось опираться, старуха ходила сама.

Поднявшись на второй этаж, она остановилась, перевела дыхание и вошла в спальню, отведенную для мисс Холланд.

Верити стояла посреди комнаты в платье, которое в одном из старых шкафов разыскала для нее Кейт Медоуз. Его носила умершая двадцать лет назад мать сэра Лоуренса. Несмотря на то что оно висело на стройной фигурке Верити как на вешалке и давно уже вышло из моды, служанка смотрела на девушку восторженными глазами. Теперь будущая леди Темплкомб, как и подобало ее положению, была облачена в одежды из шелка и тончайшего льна.

Услышав скрип двери, Верити быстро отвернулась и поймала на себе злобный взгляд сгорбленной старухи. Ей стало страшно, и она поняла, что никогда не завоюет симпатий этой старой дамы.

Леди Темплкомб посмотрела на лежавшее на полу платье и ткнула в него своей тростью.

— Кейт, собери эти лохмотья и сожги их, — приказала она прислуге. — Проследи, чтобы по этому поводу между слугами не было никаких сплетен.

Старуха опустилась в кресло и оперлась обеими руками о трость. Пока служанка не ушла, она молча разглядывала Верити.

— Ну что, дорогая моя, расскажешь мне, где ты так долго пропадала? — наконец произнесла леди Темплкомб. — Но перед тем, как ты ответишь, я должна тебя предупредить. Я слишком долго прожила на этом свете, и меня не так легко провести. Так что не рассказывай мне сказок о твоих врагах и нанятых ими бандитах. Я хочу знать, где ты провела эти недели и с кем!

У Верити от гнева перехватило дыхание. Побледнев, она медленно повернула голову и посмотрела на леди Темплкомб.

— Я уже сказала вам, что меня похитили, но мне удалось бежать, — ровным голосом ответила девушка. — Я встретила актера, и он доставил меня к вам. Если сэр Лоуренс мне не верит, то пусть скажет это сам. Тогда я мгновенно рассею все его сомнения.

Поняв, что она только зря теряет время, леди Темплкомб поднялась с кресла и направилась к двери. Когда дверь за ней закрылась, Верити, с трудом сдерживая рыдания, опустилась на стул и закрыла лицо руками. Теперь она представляла себе свою дальнейшую жизнь. Ей было ясно, что сэр Лоуренс, как и все обитатели Шер-Плейс, находятся под жесткой пятой этой злой старухи и что, пока она жива, жене сэра Лоуренса никогда не быть в доме хозяйкой. Собираясь стать миссис Темплкомб, Верити и не думала, что попадет в настоящий ад.

Девушка печальным взглядом окинула комнату. Выбор, как она ответила Барнабасу Пайку, сделан за нее. Так что обратного пути у нее не было. При этой мысли ее охватило отчаяние, и она горестно зарыдала. Она оплакивала свою прежнюю жизнь и любовь, которую нашла только для того, чтобы потерять.

Из Шер-Плейс Пайк прямиком направился на то место, где они расстались с Фейном. Он знал, что тот с нетерпением ждет его. Барнабас вышел на улицу с тяжелым сердцем. На первый взгляд мисс Холланд приняли в ее будущем доме, как и ожидалось, с радостью. Однако его не покидало чувство, что Темплкомб радовался появлению невесты меньше, чем изображал. В голосе сэра Лоуренса явно звучали фальшивые нотки. Увидев Верити живой и невредимой, он должен был выразить свою радость совсем иначе. Он же почему-то растерялся, а чуть позже безоговорочно поверил в выдуманную ими историю.

Пайку казалось, что сэр Лоуренс знает или, по крайней мере, догадывается о большем. Не исключено, думал он, что исчезновение Верити оказалось Темплкомбу на руку. Подумав, Барнабас о своих подозрениях Фейну решил не говорить. Верити теперь находилась под надежной защитой своего жениха, а Доминик Фейн, терзаемый любовью к девушке и ненавистью к сэру Лоуренсу, на его подозрения отреагировал бы весьма болезненно.

Пайк нашел Доминика на берегу реки. Со шрамом на щеке, в потрепанной одежде и надвинутой на глаза широкополой шляпе Фейн выглядел зловеще. Услышав свист, он поднял голову и, увидев Барнабаса, в ожидании новостей весь напрягся. Затем как-то обмяк и принялся ломать ветку на мелкие кусочки. Пайк прекрасно понимал, что скрывалось за напряженным взглядом Фейна: если бы Темплкомб не поверил в похищение Верити, она, возможно, вернулась бы с ним.

— Все прошло гладко, — садясь рядом с Домиником, доложил Барнабас и сдвинул ему шляпу на затылок. — Правда, пришлось долго уговаривать лакеев, но в конце концов нас все же к Темплкомбу пропустили.

— Как он встретил Верити? — тихим голосом произнес Доминик. — Вопросов ей не задавал?

— Конечно, ее появление сэра Лоуренса сильно удивило, — ответил Барнабас. — Но встретил он ее без особой радости. Думаю, что уже потерял надежду найти ее. Поэтому и уехал из Лондона. Ни о чем ее не расспрашивал. Как мне показалось, его больше всего беспокоят сплетни о том, что она пару недель провела в окружении сомнительных людей.

— Да, годы сэра Лоуренса нисколько не изменили, — презрительно произнес Доминик. — Как и прежде, трясется за свою репутацию. Могу поклясться, что словами благодарности он тебя не осыпал.

— Ну да, — с усмешкой ответил Пайк. — Всему, что я ему рассказал, Темплкомб, несомненно, поверил. Однако был весьма недоволен, что его невеста путешествовала с бродягами. Не о такой жене он мечтал. А вот Верити молодец. Она сказала, что он должен быть благодарен нам, а не выказывать свое недовольство.

Глаза Доминика радостно сверкнули. Затем, тяжело вздохнув, он произнес с тревогой в голосе:

— Какая же ей потребуется выдержка! Темплкомб труслив, но подомнет под себя любого, кто слабей его.

Фейн со злостью швырнул в сторону кусочки ветки и резко поднялся.

— Боже мой, я уже начинаю жалеть, что отказался отомстить ему! — воскликнул он. — Если бы не Верити, никогда бы на это не пошел. Итак, сэр Лоуренс тебе поверил, и о моем возвращении в Шер не знает никто, кроме тебя и Мэри Парр.

— И еще артистов нашей труппы, — напомнил Барнабас. — Им известно только твое имя, а о твоем прошлом они ничего не знают. Так что ты решил?

— Я остаюсь в Шере. В своем доме я могу жить сколь угодно долго. Никто не узнает, что я там. Пережду некоторое время, а потом объявлюсь в деревне и скажу, что я только что вернулся. Кто тогда подумает, что мы Верити знакомы?

Пайк помотал головой:

— Не обманывай себя. Дружище, ты же сам себя и выдашь. Хотя какое это имеет значение. Люди почешут языки, а потом и забудут. Темплкомб, скорее всего, расследованием заниматься не станет, а вот другие займутся. И первой из них будет его бабка.

— Что?! — удивленно воскликнул Доминик. — Эта старая ведьма еще жива? Я думал, она давно в могиле. А как она восприняла твой рассказ?

— Более недоверчиво, чем ее внучек! — ответил Барнабас. — У меня такое впечатление, что леди Темплкомб что-то заподозрила. Думаю, она будет землю рыть, пока не докопается до истины.

— Да, я тоже так думаю, — с горечью произнес Доминик. — У нее нюх, как у собаки, и если она задумает расстроить свадьбу своего внука, то все для этого сделает. Она не потерпит, чтобы в их доме появилась новая хозяйка. Говорят, она свела в могилу свою сноху и после этого установила в Шер-Плейс свои порядки.

— В таком случае ты должен быть предельно осторожным, — заметил Барнабас. — Сам сэр Лоуренс человек безвольный, а вот его старая бабка может оказаться для тебя злейшим врагом. Она ясно дала понять, что не верит в историю Верити. Только дай ей ниточку, и она распутает весь клубок.

Фейн задумался. Пайк с тревогой наблюдал за ним. «Как хорошо, что я не рассказал всего, что видел и слышал в Шер-Плейс», — подумал он.

Наконец Доминик тяжело вздохнул, крепко сжал серебряный эфес своей шпаги, а затем медленно разжал пальцы.

— Да, ты абсолютно прав, — с неохотой согласился он. — Как бы мне того ни хотелось, но шпагой эту проблему не решить. Нет, оставаться мне здесь нельзя.

— Ну, вот и хорошо, — облегченно вздохнул Барнабас. — Ты должен отсюда уехать. И чем быстрее, тем лучше. Только скажи куда. Хотелось бы надеяться, что мы еще встретимся.

«Куда же я поеду?» — подумал Доминик, и тут впервые до него дошло, что ехать ему некуда. Что ждало его, кроме скитаний и полного одиночества? У него ничего не осталось. Даже надежды на мщение, которую он вынашивал долгие годы.

Фейн отвернулся, чтобы Пайк не видел его страданий.

Барнабас достал из кармана туго набитый кошелек сэра Лоуренса и встряхнул его. Раздался приятный звон золотых монет. Он любил деньги, но сейчас должен был отдать все до пенни тому, кто их заслужил. Верити предупреждала его, что гордость Доминика не позволит принять ему кошелек. Поэтому Пайку предстояло убедить Фейна взять деньги.

«Передай ему кошелек и скажи, пусть он возьмет его ради меня, — сказала ему девушка. — Эти деньги помогут ему сохранить нашу тайну».

Барнабас поднялся на ноги и коснулся рукой плеча Доминика.

— Это мне дал Темплкомб, — протягивая ему кошелек, сказал Пайк.

Брови Фейна поползли вверх.

— Плата за услуги? — насмешливо спросил он. — Он считает, что такой долг можно оплатить золотом?

— Ничего он не считает, — ответил актер. — Темплкомб не дал бы мне этого кошелька, если бы не Верити. Но в любом случае, деньги не мои, а твои.

Доминик застыл словно вкопанный, глаза его гневно засверкали.

— Мне они не нужны, — хриплым голосом произнес он. — Оставь их у себя или выброси. Что пожелаешь. Но только не предлагай их мне.

— Да, деньги Темплкомба, но желание дать их тебе принадлежит Верити, — заметил Барнабас. — Она считает, что взяла их в долг, и при первой возможности отдаст ему. Так Верити сказала мне по дороге в Шер-Плейс. Эти деньги, как она выразилась, ее подарок.

— И от нее я их принять не могу, — с трудом сдерживая гнев, ответил Доминик. — Неужели ты ничего не понимаешь? Боже мой, я для нее слуга, которому надо платить!

— А вот тут я тебя совсем не понимаю, — сказал Барнабас. — Отдал ее этому самовлюбленному фигляру и его бабке-ведьме, а теперь швыряешь ей в лицо единственное, что она может тебе подарить. Если в тебе заговорила твоя чертова гордость, то учти, что я, в отличие от тебя, не рожден джентльменом!

Возникло напряженное молчание.

— Мне не нужно никакой награды, — наконец тихо произнес Доминик. — И она это хорошо знает.

— А ты хорошо знаешь, что она тебе не милостыню подает, — парировал Барнабас. — Она умоляла меня, чтобы ты взял деньги ради нее, а не себя.

Ради нее! — подумал Доминик, глядя на набитый кошелек.

Есть ли на свете вещь, которую он не сделал бы ради нее? Да будь у него возможность, он исполнил бы любое ее желание! Как мало он мог предложить ей. А теперь он должен был принять от нее деньги и идти своей дорогой. Темплкомб не достоин ее, но он, по крайней мере, защитит ее от человека в маске.

Черная Маска! Глаза Фейна лихорадочно заблестели, и он громко вздохнул. Теперь он знал, как и чем можно помочь Верити.

Под пристальным взглядом актера Доминик взял кошелек и взвесил его в руке.

— Сэр Лоуренс оказался на удивление щедрым, — заметил он. — Здесь денег много больше, чем мне нужно.

Барнабас сдвинул шляпу на затылок и, открыв в изумлении рот, уставился на Доминика.

— Нет, таким я тебя еще никогда не видел! — воскликнул Пайк. — Что же заставило тебя так быстро изменить решение?

— Я вспомнил, что не все еще сделал, — нахмурившись, ответил Фейн. — Дружище, еще жив молодой щеголь, подговоривший Нэта Трампера похитить Верити. Теперь она в безопасности, и я смогу заняться его поисками.

— Хочешь его разыскать? — спросил Барнабас. — Ну а если найдешь, что тогда?

— Когда я его найду, — мягко поправил его Доминик. — А это я непременно сделаю. Пока мне не станет известно, кто он такой, я не успокоюсь. Я знаю, как его обезвредить.

И в подтверждение своих слов он вытащил из ножен шпагу на несколько дюймов и вставил ее обратно.

— Да, неплохо, — согласился Барнабас. — Но как ты собираешься найти человека, лица которого не видел?

Доминик покачал головой.

— Кое-что мне о нем известно, — сказал он. — Во-первых, он хочет избавиться от Верити Холланд и знает, где и когда она бывает. Если я ничего не узнаю о нем в таверне, в которой мы встречались, то займусь домочадцами Верити Холланд. И второе. Пусть я не видел его лица, зато хорошо запомнил его голос. По нему я его легко опознаю.

— Не забывай, что и он тебя сразу узнает, — напомнил Барнабас.

Фейн криво улыбнулся:

— Этим он себя только выдаст.

Актер некоторое время задумчиво глядел на него. Он понимал, какая угроза нависла над его другом и что в поисках человека в маске Доминик меньше всего будет думать о собственной безопасности.

— Если ты намерен искать его в Лондоне, то в первую очередь опасайся Трампера. Ведь с того дня, как он сбежал из тюрьмы, мы о нем ничего не слышали. Так что, скорее всего, он вернулся в свою берлогу.

— Непременно! — заверил Доминик. — Он наверняка захочет свести со мной счеты. Поэтому надо быть начеку. — Он протянул Пайку руку. — Прощай, Барнабас. Ты знаешь, как я тебе благодарен.

— Да ничего я для тебя не сделал, — крепко пожимая руку Фейну, смущенно пробормотал Барнабас. — Жаль, что не могу поехать с тобой. Ведь я владею своими игрушками не хуже, чем ты своей шпагой.

Сказав это, он свободной рукой отодвинул полу своего плаща и похлопал ладонью по висевшим на ремне кинжалам.

— О, в этом я уже убедился, — ответил Доминик. — Да, мне бы твое умение.

— Когда закончишь свои дела, приезжай к нам, — улыбнувшись, произнес Барнабас. — Я тебя с удовольствием научу. Ты ведь знаешь, куда мы направимся после ярмарки. Твоему приезду все обрадуются.

— Спасибо за приглашение. Наверное, приеду. Ну, Барнабас Пайк, прощай.

— Удачи тебе, Доминик Фейн, — ответил артист.

Он долго смотрел в спину удалявшемуся от него Фейну. Когда тот скрылся из вида, Пайк тяжело вздохнул и направился в сторону Кловертона.

Доминик, не теряя времени, взял курс на Лондон. Соблюдая осторожность, он добирался до столицы, обходя проезжие дороги.

К заходу солнца он преодолел только малую часть своего долгого пути. Ночь провел в каком-то амбаре, зарывшись в сено, и на рассвете следующего дня продолжил путь. По дороге Фейн, боясь быть узнанным, избегал общения с людьми и купил себе еду в одиноко стоявшем доме. Годы изменили его, но не настолько, чтобы старые знакомые не узнали его. Тем более, что на его лице был шрам.

К вечеру он ушел от родных мест так далеко, что уже не мог встретить никого из своих прежних знакомых. Теперь Доминик, не таясь, смог войти в первую попавшуюся деревню.

На ночлег он устроился в одной из двух деревенских гостиниц, причем выбрал большую, где было много постояльцев. Ужинал Фейн на огромной кухне. Кое-кто из посетителей пытался завязать с ним разговор, но он отвечал неохотно, и в конце концов его оставили наедине с его мыслями.

Все они, естественно, были о Верити Холланд. Она постоянно стояла перед его глазами, пробуждая в нем приятные и в то же время мучительные воспоминания. Он понимал, что у Темплкомбов ей придется несладко, поскольку прекрасно знал установленные в Шер-Плейс порядки. Ему вспоминалась гнетущая обстановка в доме, строго обставленные комнаты, гасящие звуки шагов толстые ковры, следившие друг за другом слуги, старая хозяйка с орлиным взглядом и ядовитым, как у змеи, языком. Как сможет выдержать все это Верити? Не сломается ли она, не заледенеет ли ее доброе сердце?

Осознав, что он не в силах ей помочь, Доминик мысленно выругался. Да, он мог найти и обезвредить человека в маске, но из-за своей бедности уберечь ее от Темплкомбов не мог.

Фейн вспомнил о матери, несчастной женщине, медленно угасавшей в браке за нелюбимым и жестоким человеком, и ярость вскипела в нем. Ведь та же участь должна постигнуть и Верити. Правда, Верити сильна духом, не то что его мать, бедная, забитая Изобель, и, тем не менее, без любви к сэру Лоуренсу счастлива она быть никак не может.

Доминик закрыл лицо руками. О расставании с Верити он старался не вспоминать — то был слишком тяжелый момент в его жизни. Тогда он, горя страстью, держал ее в своих объятиях и целовал ее дрожащие губы. Теперь же ему, как солдату, оставалось только любить ее и служить ей. И при этом ничего не требовать взамен.

На следующее утро, довольный тем, что не встретил ни одного знакомого, Фейн решил взять в гостинице лошадь. Он вышел во двор, чтобы в конюшне подобрать себе жеребца, но перед крыльцом гостиницы увидел карету и готовивших ее к отъезду кучера и конюхов. Остановившись у двери, Доминик стал ждать, когда конюхи закончат свою работу. Судя по экипажу и впряженной в него четверке крепких лошадей, он принадлежал важной персоне. Встретив на дороге такую карету, простые смертные должны были жаться к обочине.

С ухмылкой на лице Фейн спокойно взирал на суетящихся слуг.

— Что, эти болваны еще не готовы? — услышал он знакомый голос и мгновенно напрягся. Голос доносился справа из открытого окна гостиницы. — Они думают, я буду весь день здесь торчать?

У Доминика перехватило дыхание. В его воображении всплыла тускло освещенная комната лондонской таверны, стройный юноша в черной маске, на белом пальце которого поблескивало бриллиантовое кольцо Верити.

Фейну повезло — сама судьба послала ему того, кого он хотел разыскать.

Он сделал шаг к окну, но потом резко повернулся и кинулся к двери. Вбежав в гостиницу, Доминик остановился, пытаясь сообразить, из какого номера доносился голос. Едва он успел определить, что ему нужна первая дверь слева, как она отворилась и из нее вышли две женщины. Доминик отскочил назад и спрятался за открытой дверью. Женщины его не заметили — попав под яркий солнечный свет, заливавший коридор, они закрыли глаза. Он же сумел их разглядеть. Одна из них, судя по всему, была служанкой, а другая — госпожой.

На вид даме можно было дать лет двадцать пять. Она была высокого для женщины роста и с черными как вороново крыло волосами. Шурша шелками, она прошла мимо Фейна, обдав его запахом дорогих духов, и вышла на улицу.

Несколько секунд Доминик стоял словно вкопанный. Он был поражен. Эта женщина очень сильно походила на его покойную мачеху — такая же яркая красивая брюнетка. Однако, в отличие от Харриет, у незнакомки было властное и волевое лицо. Фейн к женщинам с такими лицами никогда симпатий не испытывал.

Оправившись от перенесенного потрясения, Доминик вспомнил, зачем он вернулся в гостиницу: тот, кто ему был нужен, оставался в номере. Перед уходом служанка захлопнула за собой дверь. Фейн взялся за дверную ручку, достал из ножен шпагу и, зловеще улыбаясь, распахнул дверь. Он ожидал, что встретится лицом к лицу с Черной Маской, но, к его огромному удивлению, комната была пуста.

С полминуты Доминик стоял неподвижно. Он никак не мог понять, куда делся его противник, ведь не был же голос, прозвучавший из открытого окна, плодом его воображения! Из состояния оцепенения его вывел раздавшийся за окном топот копыт. Огромная позолоченная карета со скрипом развернулась и выехала на дорогу, по которой накануне вечером в деревню вошел Доминик.

Задумчиво нахмурив брови, Фейн оглядел комнату. Из нее вела единственная дверь, так что выйти из комнаты, не наткнувшись на него, Черная Маска никак не мог. Конечно, можно предположить, что он вылез в окно, но это выглядит абсурдно. Казалось, загадка так и останется неразгаданной.

Раздался шум шагов, и в комнату с подносом в руках вошла горничная. Увидев Фейна, она остановилась, удивленно округлила глаза и резко спросила, что ему здесь нужно. «Для таких, как ты, — сказала ему женщина, — место не в шикарном номере, а на кухне».

— Кто сегодня останавливался в этом номере? — проигнорировав ее замечание, спросил Доминик.

— Не тебе ровня, мистер Любопытный, — гордо задрав голову, ответила горничная. — Убирайся отсюда, пока не поздно. Скажи спасибо, что я тебя застала, а не госпожа. Она бы тебе устроила такое…

— Я спрашиваю, кто сегодня останавливался в этом номере, — повторил свой вопрос Доминик. — И не шути со мной! Это для меня очень важно.

Горничная, уже начавшая собирать со стола посуду после завтрака, подняла на него глаза, чтобы резко ответить, но, увидев на лице Фейна шрам и сверкающие гневом глаза, тотчас передумала.

— Дама, которая только что уехала в карете, — смиренно ответила женщина. — Она останавливалась всего на одну ночь.

— Одна? — нахмурившись, спросил Доминик. — Никакого господина с ней не было?

— Ну и бесстыдник же ты! — возмущенно воскликнула горничная. — Нет, не было. С ней приехали пятеро лакеев и служанка. Вот и все.

Доминик продолжал с удивлением смотреть на нее. Похоже, она его не обманывала. Да и стол к завтраку был накрыт на одну персону. Но Фейн мог поклясться чем угодно, что голос, который он слышал из раскрытого окна комнаты, принадлежал Черной Маске. Ситуация стала казаться ему сверхъестественной.

И тут Фейна осенило. Это какой-то абсурд, фантастика, подумал он. И тем не менее, такое возможно.

— Скажи мне, — обратился Доминик к горничной, — эта дама с тобой, случайно, не разговаривала?

Женщина подозрительно посмотрела на него.

— Разговаривала, — ответила она. — Голос у нее низкий и хриплый, как у парня. Во всяком случае, так мне показалось. А зачем тебе это знать?

Не удостоив ее ответом, Фейн отвернулся.

Так, значит, под черной шелковой маской было скрыто смуглое лицо той красивой брюнетки, и заговор против Верити устроен не молодым человеком, а женщиной, подумал он.

В том, что это так, Доминик нисколько не сомневался и в подтверждение своего вывода стал вспоминать незначительные детали его встречи с Черной Маской: ослепительная белизна руки, на палец которой надето бриллиантовое кольцо Верити, его нежелание проливать кровь девушки, злорадство, прозвучавшее в его голосе, когда он узнал, что Верити в лапах Рыжего Нэта, его чисто женское любопытство в отношении связей Доминика с Трампером.

Никаких сомнений быть не может, думал Фейн. Черная Маска — молодая женщина, а не мужчина.

Это значило, что для орудия мести его шпага не годится. Пусть даже эта женщина жестока и коварна. Однако она поехала в сторону Сомерсета, где нашла себе убежище Верити Холланд.

Но почему именно в том направлении? Может быть, чистая случайность или кто-то донес ей, что Верити находится у Темплкомбов? Если Нэт Трампер вернулся в Лондон, то, вполне возможно, Черная Маска с ним встречалась. Возможно, что о местонахождении Верити ей сообщил кто-то из близкого окружения девушки. Кроме того, пересечь всю Западную Англию, чтобы попасть в Сомерсет, можно было только с вполне определенной целью. А раз так, значит, она предпримет еще одну попытку уничтожить Верити. Но кто она такая, эта Черная Маска? За что так возненавидела Верити Холланд?

Доминик задавал себе вопросы, на, которые не было ответа. Он мог бы спросить горничную, что за дама останавливалась в этом номере. Но тем самым он выдал бы себя. Очень скоро о его подозрительном любопытстве узнали бы все, кто работал в гостинице, а спустя некоторое время и загадочная дама.

Фейн быстрым шагом вышел из комнаты, оплатил счет за проживание, нанял лошадь и, не теряя времени даром, поскакал вслед за каретой.

Накатанная дорога, ведущая в Сомерсет, была запружена каретами, телегами, всадниками и пешеходами. Казалось, все жители округа вознамерились посетить кловертонскую ярмарку.

Доминик тщетно пытался догнать экипаж с Черной Маской. Обстановка, сложившаяся на дороге, была жуткой — он еле передвигался. Порой ему казалось, что будет лучше спешиться и вести коня за собой. Так бы он и поступил, если бы мог видеть впереди преследуемую им карету. Если до Кловертона Черная Маска не свернет с дороги, то она проедет через территорию ярмарки. Торговые ряды тянулись по обеим сторонам главной улицы, на которой Доминику появляться было небезопасно. Если его узнают, все меры предосторожности, которые он до этого соблюдал, окажутся напрасными. Хотя Фейн, нисколько не лукавя, мог бы сказать, что в Кловертон он только что приехал. Установить контакт с Верити и предупредить ее о грозящей опасности Доминик мог только через актеров, а при свидетелях ему встречаться с ними было нежелательно. Что же касалось Черной Маски, то выяснить, кто она такая, он должен был любой ценой. Пока же ему было известно, что ни о ней, ни о ее слугах местные жители ничего не знают.

Как ни медленно ехал Фейн, ему все же удалось немного сократить расстояние до кареты Черной Маски. Еще издалека он заметил, что она не свернула на объездную дорогу, а направилась в город.

Когда лакеи незнакомки стали тревожно поглядывать по сторонам, Доминик понял, что они попали в гущу толпы. Горожане в праздничном настроении высыпали на улицу. Весь центр города гудел.

Остановив большую, плохо управляемую на узкой, запруженной людьми улице карету, кучер наклонился к окошку и, получив команду ехать дальше, натянул вожжи. Доминик, уже готовый последовать за ними, неожиданно заметил давнишнего знакомого отца. Старик из открытого окна наблюдал за двигавшейся по улице процессией. Доминик, притворившись, что поправляет на лошади сбрую, низко наклонил голову, и его широкополая шляпа закрыла ему лицо. К тому времени, когда опасность быть узнанным для него миновала, карета Черной Маски свернула за угол и скрылась из вида. Но это Фейна не встревожило, поскольку он знал, что эта улица ведет к ярмарке. Он вновь забрался в седло и поехал в том же направлении. Не успел Доминик проехать и двадцати ярдов, как из переулка на улицу высыпала ватага ребятишек. Взявшись за руки, дети вытянулись в цепочку и тем самым перегородили ему дорогу. Фейну ничего не оставалось, как остановить коня. Не желая привлекать к себе внимание, он решил не разворачиваться, а подождать, когда ребята освободят проезд.

И тут самые худшие страхи его оправдались. По топоту копыт он понял, что рядом с ним остановился всадник, и почувствовал легкое прикосновение к своей руке. Не успел Доминик повернуть голову, как раздался приветливый женский голос:

— Какая неожиданная встреча, мистер Фейн! Похоже, вся страна съехалась на кловертонскую ярмарку.

Он резко повернулся в седле и увидел рядом с собой незнакомую юную блондинку. На ней было отделанное кружевами и серебряной вышивкой платье из синего бархата. Огромные голубые глаза смотрели на Доминика с легкой усмешкой. Чуть позади нее, на обочине дороги, стоял еще один всадник — пожилой слуга в зеленой, расшитой золотом ливрее.

— Вы меня вряд ли помните, — прыснув от смеха, произнесла юная леди. — Так что не ройтесь в памяти понапрасну. Я — Сара Деверелл. Ну как, вы уже оправились от ран?

Не столько имя девушки, сколько ее последняя фраза помогла ему вспомнить, кто она такая — сестра того самого лорда Армистона, чье вмешательство в поединок с Трампером спасло ему жизнь.

Встреча с ней грозила Доминику не только потерей Черной Маски, но и разоблачением. Ведь Сара Деверелл и лорд Армистон знали его и Верити Холланд как брата и сестру. Так что, прежде чем ответить молодой леди, ему надо было трижды подумать.

Тем временем Сара Деверелл в упор смотрела на него. Хотя их единственная встреча и была короткой, девушка легко его узнала, чем обескуражила Доминика.

— Собственно говоря, сэр, я в большей степени знакома с вашей сестрой, — произнесла Сара. — Она сегодня с вами?

Что ей ответить? Ситуация, в которой оказался Доминик, требовала от него предельной осторожности, а он был рассеян, поскольку главным образом думал о том, чтобы не упустить Черную Маску.

— Нет, миледи, — ответил Фейн. — Она сейчас гостит у наших родственников, я как раз туда и еду. Она будет очень жалеть, что не встретилась с вами. Моя сестра часто о вас вспоминает.

— Мистер Фейн, вы должны привезти ее к нам.

Юная леди говорила, улыбаясь, но во взгляде ее голубых глаз читалась настороженность.

— Мы с братом остановились у нашей сестры, леди Корвилл. Она живет в Мэнтон-Лейси. Вам знакомо это место?

Да, он хорошо знал эту деревню, поскольку она располагалась всего в нескольких милях от Шера. Корвилл-Корт, огромный дом, был построен лет тридцать назад первым бароном в роду Корвиллов. Если сестра Сары Деверелл теперь баронесса, значит, старик умер, и его сын сэр Джордж унаследовал все его титулы.

И тут Доминик вспомнил, что Джордж Корвилл в прошлом был близким другом семьи Темплкомб.

— О, ваша сестра сама доброта! — воскликнул Фейн.

«Ну как мне теперь охотиться за Черной Маской и не допустить, чтобы Темплкомбы узнали о моем знакомстве с семейством Деверелл?» — с ужасом подумал он.

— Рад возможности передать вашему брату слова благодарности, — добавил Доминик. — Он оказал мне неоценимую услугу.

— Да вы и сами сможете его поблагодарить, — ответила Сара. — Почему бы нам прямо сейчас не поехать в гостиницу «Семь Звезд»? Там меня ждет мой брат. Правда, благодарить стоит больше Томаса, а не его. Ведь это он перевязал вас.

«Еще один свидетель его тесного общения с Верити Холланд! Да, судьба меня сегодня то балует, то бьет», — подумал Доминик.

В ответ он пробормотал дежурную фразу. Неожиданно толпа детей с громким криком разбежалась и освободила им дорогу. Доминик поехал впереди, за ним Сара Деверелл и чуть поодаль от них ее слуга. Люди на улице останавливались и с удивлением смотрели на странную пару — девушку в бархате и бедно одетого мужчину. Доминик ждал, что кто-нибудь вот-вот окликнет его по имени и укажет на него пальцем.

Когда они въехали на ярмарочную площадь, Фейн, в надежде увидеть карету Черной Маски, окинул площадь взглядом. Однако золоченой кареты нигде не было. К центральной площади Кловертона сходилось пять улиц, и по каждой из них могла проехать Черная Маска. Фейн расспросил нескольких торговцев, не видели ли они, куда свернула большая карета, но те ничего ему вразумительного ответить не смогли.

— Что-то случилось, мистер Фейн? — спросила его леди Сара. — Сэр, гостиница вон там. — И она концом плети указала на противоположную сторону площади.

— Я знаю, миледи, — ответил Доминик и тронул коня.

«Поисками Черной Маски займусь позже, — решил он. — Ее следы я обязательно найду. Пусть мне для этого придется прочесать все улицы. Самое главное сейчас, чтобы Верити не встретилась с леди Сарой».

— Миледи, вы слышали о деревне Шер? — резко спросил он.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— Я только неделю назад оттуда уехала, — ответила она. — Дело в том, что лорд Корвилл — близкий друг сэра Лоуренса Темплкомба из Шер-Плейс. А почему вы меня об этом спросили? Неужели слухи так быстро распространились?

— Слухи? — переспросил Доминик и весь напрягся. — Слухи о чем?

— Сэр, да вам, должно быть, известно, что в этом месяце сэр Лоуренс собирался жениться. Но пока он оставался в Шере и готовился к свадьбе, его невеста неожиданно исчезла. Причем при загадочных обстоятельствах. Она находилась в Лондоне, и, как утверждают ее слуги, однажды вечером на них напали бандиты. Едва только сэр Лоуренс об этом узнал, как тотчас помчался в Лондон. Он искал ее несколько недель, но безрезультатно. Когда он вернулся обратно в Шер, лорд Корвилл и мы с братом навестили его.

— Так эти слухи имела в виду миледи?

— Сэр, это совсем не слухи, а реальный факт, о котором нам рассказал сам сэр Лоуренс, — ответила Сара Деверелл. — Слухи пойдут чуть позже.

Она замолчала, объезжая толпу, окружившую торговца, и затем уже радостным голосом продолжила:

— Вчера мы узнали, что пропавшая невеста сэра Лоуренса нашлась. Она сама пришла в Шер-Плейс, одна и пешком. До Сомерсета ей пришлось добираться вместе с цыганским табором. О ней говорят жуткие небылицы, и моя сестра попросила нас на обратном пути заехать в Шер-Плейс и все выяснить. Ей не терпится узнать, что правда, а что ложь. Скажу вам по секрету, что и меня эта странная история очень заинтересовала. Сама же она поехать не может. Наша сестра только что поправилась после тяжелой болезни и пока никуда из дома не выезжает.

Доминику не пришлось отвечать леди Саре, поскольку они уже подъехали к гостинице. Тем не менее, он почувствовал, как от ее слов у него по спине побежали мурашки. Он понял, что разоблачения им с Верити не избежать.

Широкий двор центральной гостиницы Кловертона был заполнен постояльцами. Одни из них только вселялись, другие уже готовились к отъезду. Для работников «Семи звезд» наступило самое горячее время года.

Несмотря на толчею перед крыльцом, Доминику почти сразу бросился в глаза лакей, на котором была ливрея в цветах Девереллов. Слуга внимательно слушал стоявшего на ступеньках молодого и очень богато одетого мужчину.

— А вот и мой брат, — с гордостью произнесла леди Сара и, пришпорив лошадь, подъехала к лестнице. — Роберт!

К ней подбежал Томас и помог ей спрыгнуть на землю.

— Только что в городе я встретила нашего знакомого, которого никак не ожидала увидеть, — сказала девушка брату.

Мужчина повернул голову, и Доминик увидел приятное лицо с классическими, очень правильными чертами. У него были такие же голубые глаза, как и у леди Сары. Он некоторое время разглядывал Фейна, а когда узнал его, широко улыбнулся.

— Мистер Фейн, вот это да! — радостно воскликнул маркиз. — Какой подарок судьбы! Что вас привело на кловертонскую ярмарку?

— Дела, милорд! — ответил Доминик.

Он краем глаза заметил, что хозяин гостиницы, вышедший встречать знатного гостя, пристально его разглядывает. Доминику он не был знаком.

— А ваша… сестра? — с тревогой в голосе спросил маркиз и нахмурил брови. — Надеюсь, она здорова?

И тут Доминик принял неожиданное решение. События развивались так стремительно, что обдумывать его не осталось времени. Инстинкт подсказал ему, что этому человеку с благородным и красивым лицом можно довериться. А действовать надо было немедленно.

Он поднялся по лестнице и, понизив голос, чтобы его могли слышать только маркиз и его сестра, произнес:

— Уверен, что вы, милорд, догадались: девушка, которая была со мной в тот день, мне не сестра. Если вы уделите мне пять минут для приватной беседы, я вам все объясню.

На какое-то мгновение голубые глаза Армистона встретились с золотисто-карими глазами Доминика, и затем маркиз кивнул.

— Очень хорошо, мистер Фейн, — тихо сказал он и повернулся к стоявшему неподалеку хозяину гостиницы: — Пожалуйста, комнату нам, и проследите, чтобы нас никто не беспокоил.

Тот бросился выполнять просьбу маркиза. Вскоре Доминик с Армистоном и леди Сарой вошли в богато обставленную комнату, окна которой выходили в сад. Маркиз пододвинул своей сестре кресло, грациозным движением руки указал Фейну на стул, а сам сел на стоявший у окна широкий диван.

— Ну, мистер Фейн, — обратился он к Доминику, — мы вас внимательно слушаем. Не отрицаю, что с самого начала у нас возникли некоторые сомнения относительно вашего родства с той юной особой. Все ваши объяснения лишь усиливали наше любопытство.

Доминик не стал садиться на предложенный ему стул. Он остался стоять, взявшись загорелыми руками за его спинку. Взглянул на маркиза, перевел взгляд на леди Сару, потом снова посмотрел на Армистона.

— История, которую я вам расскажу, касается не меня одного, — начал Доминик. — Поэтому я хотел бы, чтобы содержание нашего разговора осталось между нами.

— Обещаю, что ваш секрет мы сохраним в тайне, — ответил Армистон.

Леди Сара в подтверждение его слов молча кивнула.

В знак благодарности Доминик вежливо склонил голову. Маркиз обратил внимание, что, несмотря на свою поношенную одежду, этот таинственный мистер Фейн держится с большим достоинством. Поначалу он воспринял его как простого парня, заслуживающего внимания только потому, что у него обаятельная сестра. Теперь мнение маркиза совершенно изменилось. Он увидел в нем умного и хорошо образованного человека, хотя и потрепанного жизнью.

— Благодарю вас, милорд, — тихо произнес Доминик. — Вы поймете, почему я хочу сохранить это в тайне, когда скажу, что дама, которая путешествовала со мной, была мисс Верити Холланд, невеста сэра Лоуренса Темплкомба.

Широко раскрыв глаза, леди Сара громко ахнула и прикрыла ладонью рот. Маркиз был удивлен не меньше своей сестры.

— И у нее имелись веские причины скрывать свое имя? — спросил он.

— Еще какие, милорд! — воскликнул Доминик. — Ей грозила смертельная опасность.

В комнате воцарилась тишина.

— Если не ошибаюсь, наша встреча с вами произошла в тот момент, когда велись поиски мисс Холланд. Ее похищение было инсценировано для того, чтобы никто не знал, что она отправилась к своему жениху?

— Милорд, ее действительно похитили, — помрачнев, ответил Доминик. — И я один из трех негодяев, которые это сделали. Двое остальных тогда на дороге на нас и напали.

Он вкратце рассказал о сделке, заключенной между Нэтом Трампером и Черной Маской, о том, как произошло похищение Верити, и о своей встрече с загадочным незнакомцем. После этого Фейн упомянул о том, что пожалел о содеянном и за обещанное вознаграждение согласился доставить ее к сэру Лоуренсу.

— Но у нее и в Лондоне наверняка есть друзья, — заметила леди Сара. — Зачем же ей было ехать в Сомерсет?

— Она была сильно напугана, миледи. А потом, в Лондоне у нее мало друзей. По правде сказать, в том, что мы отправились в Сомерсет, моя вина. Я убедил ее, что самым надежным местом для нее будет Шер-Плейс.

Доминик замолчал и крепко сжал руками спинку стула.

— Я родился и вырос в Шере, — понизив голос, добавил он. — Более того, сэр Лоуренс нанес оскорбление моей семье, и я жаждал ему отомстить. В мисс Холланд я нашел средство для достижения своей цели.

Фейн прервался. Маркиз и леди Сара ни о чем не спросили его, и он продолжил свой рассказ.

Они слушали молча, и только, когда Доминик рассказал о том, как Верити устроилась работать служанкой, маркиз с горечью воскликнул:

— Если бы мы это знали! Я до сих пор виню себя за то, что не убедил вас принять нашу помощь!

Доминик закончил свой рассказ. О посещении дома в лесу он умолчал.

— Почему вы решили нам открыться, мистер Фейн? — после долгого молчания спросил Армистон. — Для того чтобы мы помогли вам привлечь к ответу Черную Маску?

Доминик беспомощно развел руками.

— Милорд, у меня не осталось выбора, — ответил он. — В Шер-Плейс вы встретитесь с мисс Холланд. Одного упоминания о том, что вы с ней знакомы, будет достаточно, чтобы исковеркать ей судьбу. Поэтому я и прошу вас: не говорите, что видели нас вместе.

— Мы будем молчать! — воскликнул маркиз.

Он вскочил с дивана и нервно заходил по комнате.

— О боже! — наконец произнес милорд. — Какими же чудовищами вы нас себе представляли! Неужели вы могли подумать, что мы вас выдадим? Нет-нет, никогда и ни за что! Мы сохраним вашу тайну. Бедная девушка, какие же мучения выпали на ее долю! Да мы встретимся с ней только для того, чтобы предупредить ее об опасности и предложить нашу помощь. Сэру Лоуренсу мы ее не выдадим.

Леди Сара внимательно слушала брата, опершись локтем о подлокотник кресла и положив подбородок на кулачок. Когда маркиз прервался, юная леди перевела взгляд на Доминика.

— Мистер Фейн, а как же ваше желание отомстить Темплкомбу? — тихо спросила она.

Доминик весь напрягся и подозрительно посмотрел на нее. Увидев ее чистые, полные наивности глаза, мгновенно успокоился.

— Миледи, исполнив его, я заставил бы мисс Холланд страдать, — ровным голосом произнес он. — Она к моей ссоре с сэром Лоуренсом не причастна. Так что, отомстив Темплкомбу, я бы причинил боль невинной девушке. За время наших странствий я хорошо узнал ее и проникся к ней огромным уважением. Впрочем, как и все, кто с ней общался. Она слишком много выстрадала. Так зачем заставлять ее снова страдать?

— Сэр, такие слова делают вам честь, — заметил Армистон. — Коль скоро вы отказались отомстить за своего отца, тогда позвольте это сделать мне. Скажите только слово, и моя шпага к вашим услугам!

— Милорд, если бы дело было только в шпаге, то ваша мне бы не потребовалась, — сухо ответил Доминик. — Главная моя задача — защитить мисс Холланд от неизвестной нам женщины. Так что вместо шпаги мне надо искать другое оружие.

— Согласен! — после коротких раздумий резко произнес маркиз. — Скажите, мистер Фейн, кем, по вашему мнению, может быть эта женщина и какова причина ее ненависти?

Доминик покачал головой:

— Милорд, этого я вам сказать не могу. Просто не знаю. Скорее всего, ее поступками движут зависть и жадность. Но в случае смерти мисс Холланд единственным наследником состояния становится ее племянник. Однако он еще не достиг совершеннолетия.

— Зависть! — возмущенно произнесла леди Сара. — Для женщин это так характерно! Но зачем нам ломать голову над загадкой, если разгадать ее может сама мисс Холланд? Она должна быть знакома с Черной Маской. Опишите ей внешность женщины, и она назовет ее имя. После этого можно и действовать.

Мужчины переглянулись. Маркиз рассмеялся.

— Дорогая моя, ну что бы мы без тебя делали! — воскликнул он и повернулся к Доминику: — Мы едем в Шер-Плейс и, воспользовавшись моментом, когда останемся наедине с мисс Холланд, обо всем с ней переговорим. Поскольку дело касается только ее, мы спросим у нее совета. Без ее согласия никаких действий против Черной Маски предпринимать мы не можем.

Доминик с этим согласился, хотя ради спасения Верити был готов на любые, даже самые безрассудные поступки. Однако, не узнав от нее имени таинственной брюнетки, они, разыскивая Черную Маску, блуждали бы в полной темноте. Поскольку связаться с девушкой и предупредить ее о грозящей опасности Доминик не мог, ему ничего не оставалось, как одобрить предложенный маркизом план.

— Результат встречи с мисс Холланд мы вам, естественно, сообщим, — заверил Армистон. — Скажите, где вас можно будет найти сегодня вечером?

Доминик задумался.

— Милорд, в паре миль от Мэнтон-Лейси стоит мельница, — наконец сказал он. — За ней, у пересечения двух дорог, растут три огромных дуба. На закате я буду под ними. И вот что я еще вспомнил, сэр. Ваши слуги видели мисс Холланд, когда на нас напал Трампер, и без труда узнают ее.

— Черт возьми! — воскликнул маркиз. — Я об этом как-то и не подумал. Правда, в Шер-Плейс с нами будет только Томас, а ему можно довериться во всем. Если его предупредить, то он сделает вид, что впервые видит мисс Холланд. Он вам и передаст результат нашей встречи. Чем меньше людей будут об этом знать, тем лучше.

— Весьма благодарен, милорд. Десять лет назад я покинул эти места. Если меня здесь кто-то узнает, то весть о том, что я вернулся, может дойти и до Шер-Плейс. Поэтому до вашего отъезда мне надо сохранять инкогнито. — Доминик поклонился леди Саре и произнес: — Ваш покорный слуга, миледи! Невозможно выразить словами, как я благодарен вам за вашу помощь, милорд!

Он поклонился маркизу и вышел из комнаты.

В коридоре гостиницы никого не было, но стоило Доминику выйти во двор, как на него уставился крепкого телосложения светловолосый человек. Он разговаривал с двумя мужчинами, и на Доминика посмотрел совершенно случайно.

— Боже мой! — выпучив от удивления глаза, воскликнул блондин. — Доминик Фейн, да ты ли это?

Все, кто находился от него в десятке футов, повернули головы. Доминик был готов провалиться сквозь землю.

— Черт возьми, что привело тебя снова в Кловертон? Ведь тебя здесь столько лет не было!

Фейн замер, его меченное шрамом смуглое лицо побелело. Когда Джон Маннеринг схватил его руку, он только криво улыбнулся. Любому, кто после долгих лет наконец-то вернулся на родину, дружеское приветствие знакомого было бы приятно. Но только не Доминику — инкогнито ему сохранить не удалось. Его узнали!

Люди на гостиничном дворе пожирали его глазами. Наконец, двое собеседников Джона Маннеринга многозначительно переглянулись и быстро ушли. Получалось, что никто, кроме простодушного Джона, его возвращению не рад.

— Ты был в Шере? — спросил Маннеринг. — Виделся с миссис Парр? Бог ты мой, да мы же тебя давно похоронили!

Доминик натужно улыбнулся.

— Меня убить не так легко, — ответил он. — Вот, после долгих лет странствий снова вернулся домой. Нет, в Шере я еще не был. Да и в Кловертоне не более часа.

— Отлично! — воскликнул Джон. — Раз уж ты не спешишь домой, то не откажешься пропустить рюмочку со своим старым приятелем. Нет-нет, отказов я не принимаю. Элис меня не простит, если ты уедешь, не повидав ее.

Доминик стал возражать, но Маннеринг был неумолим. В конце концов, Джон буквально затащил его снова в гостиницу. Фейну не хотелось встречаться ни с Элис, ни со своими старыми приятелями. И тем не менее, он был благодарен Джону за теплый прием.

Доминик, глядя на одежду Маннеринга, остро ощущал свою бедность. Внешне его старый друг выглядел преуспевающим человеком. Судя по всему, за эти годы он добился многого, чего Доминик не сумел.

Миссис Маннеринг ждала своего мужа к обеду. Она сидела в комнате с двумя сыновьями и дочерью. Девочка достигла того возраста, в котором детей впервые берут на ярмарку.

Взглянув на дородную женщину, в которой не осталось и следа от той юной девушки, которую он когда-то любил, Доминик ничуть не пожалел, что много лет назад она предпочла не его, а Джона.

Элис же, увидев, как он изменился, со слезами на глазах запричитала. Она была счастлива в браке с Джоном и за время, прошедшее с момента отъезда Фейна из Шера, вспоминала о нем не более десяти раз. Теперь же ее захлестнули воспоминания детства. Элис оказалась проницательнее своего супруга. По сухощавой фигуре Доминика и его изможденному, со шрамом лицу она сразу поняла, что он много страдал. Когда Джон пригласил его пообедать с ними, а Доминик отказался, она не только не стала уговаривать его, но и не позволила Джону настаивать на приглашении. Прощаясь, Элис заверила Фейна, что он в их доме всегда желанный гость. Он поблагодарил ее, однако навестить их не пообещал, поскольку ехать в родную деревню не собирался.

Встреча с Маннерингами повергла его в уныние. Такой теплой встречи Фейн от них никак не ожидал — ну, в лучшем случае ждал полного безразличия к своей персоне. Но они отнеслись к нему как к старому другу, а он в ответ на их приглашение даже не смог пригласить их к себе.

Однако, отправляясь на встречу с Томасом, Фейн о Маннерингах уже не вспоминал. Все его мысли были только о Верити. Добравшись до места, он оставил лошадь в небольшой рощице и прошел до трех дубов несколько ярдов. Прислонившись к толстому стволу дерева, Фейн смотрел на опускавшееся за холм солнце. На его глазах малиновое пламя заката постепенно приобретало розовые тона.

Наконец, он услышал топот копыт. Вскоре на дороге появился всадник. Еще издали Фейн распознал в нем маркиза. Что-то случилось! — мелькнуло в его голове. Он бросился навстречу Армистону и схватил за сбрую разгоряченного бегом коня. Маркиз, оставаясь в седле, наклонился к Доминику. Лицо его было мрачным, глаза лихорадочно блестели.

— Тайна раскрыта, мистер Фейн, — низким голосом произнес маркиз. — К лучшему это или нет, я даже не знаю. Мы установили имя Черной Маски. Она уже в Шер-Плейс. Ее зовут Диана Холланд.

Верити сидела на террасе и наблюдала за леди Темплкомб, которая давала слугам распоряжения. Не вызывало сомнений, что бразды правления имением всецело находятся в руках этой костлявой старухи. Девушка никак не могла понять, почему сэр Лоуренс счел необходимым приехать в Шер. Подготовить для нее дом? Но ведь его бабка не потерпела бы в нем никаких изменений.

С того времени, как Верити здесь появилась, прошло два дня. Тем не менее она так и не рассказала жениху о Черной Маске — не было возможности. При леди Темплкомб говорить на эту тему девушка не хотела, а та ее наедине со своим внуком не оставляла. Конечно, Верити могла бы сказать, что ей надо поговорить с сэром Лоуренсом, но она этого так и не сделала. Какие доказательства того, что под черной маской скрывалась ее невестка, она могла предъявить? Да, Верити узнала кошелек Дианы Холланд, который получил Фейн. Но он был потерян, а без него сэр Лоуренс вряд ли бы ей поверил — уж слишком чудовищным выглядело бы обвинение. Других доказательств у Верити не было, а вот мотивы убрать Верити у ее невестки были: в случае смерти девушки все ее состояние переходило к малолетнему сыну Дианы. Но уличить Диану в организации заговора было практически невозможно. Неизвестный молодой человек, ставший связующим звеном между ней и Рыжим Нэтом, мог оказаться одним из ее бесчисленных воздыхателей. Если так, то выйти на его след казалось Верити нереальным.

«Вот если бы рядом со мной был Доминик! — подумала она. — Уж он бы наверняка выяснил, кто скрывался под черной маской. Но Доминик уехал из Шера, а куда, я не знаю».

О чем бы ни думала Верити, она, несмотря на свое твердое решение забыть Фейна, которое приняла после того, как он отпустил ее к Темплкомбу, каждый раз мысленно возвращалась к нему. Причина, по которой Доминик отказался от ее любви, была ей ясна: он — беден, а она — богата, получила от своего деда не только большие деньги, но и огромные наделы плодородной земли. «Доминик слишком горд, чтобы, ничего не имея за душой, жениться на мне, — подумала Верити. — Выходит, ни счастья, ни радости богатство мне не принесло. Более того, оно едва не явилось причиной моей смерти. А что, как не зависть, двигало моей невесткой?»

Нет, ей необходимо забыть о Фейне! Он уехал, и больше она его не увидит. Теперь ей предстояло стать верной женой человека, которого она совсем не любила. И это несмотря на то, что сердце ее принадлежало Доминику.

При мысли о том, что она станет законной женой сэра Лоуренса, Верити охватывал ужас. Напрасно девушка пыталась утешить себя тем, что этот брак с Темплкомбом благословил ее любимый дед, а он ничего, кроме счастья, ей не желал. Ах, если бы он только знал, что собой представляет ее будущий муж…

Едва сэр Лоуренс появился на террасе, как его тут же позвала к себе леди Темплкомб. Удостоив Верити лишь легким кивком и словами приветствия, он занялся обсуждением хозяйственных дел с бабкой.

Девушка внимательно наблюдала за ним со стороны и безуспешно пыталась найти в нем хоть что-то хорошее. Время от времени сэр Лоуренс поигрывал эфесом своей шпаги. Интересно, он когда-нибудь использовал ее по назначению? — подумала Верити. И тут же вспомнила, как Доминик и Барнабас Пайк фехтовали, а толпа зрителей, наблюдавших за ними, громко аплодировала. Даже не разбираясь в искусстве фехтования, она, тем не менее, тогда поняла, что Фейн отличный фехтовальщик. Остался бы сэр Лоуренс в живых, если бы принял вызов Доминика? «Вот если бы Доминик не отказался отомстить ему, а пошел со мной в Шер-Плейс, то сейчас я была бы уже свободна и, возможно, счастлива…»

Верити резко поднялась с кресла и, подойдя к окну, посмотрела в сад. Ей вспомнилось расставание с Домиником, его руки, крепко обнимавшие ее, и его полный страсти прощальный поцелуй. На глазах девушки выступили горькие слезы. «Боже, что же со мной происходит! — с ужасом подумала она. — Для того чтобы стать счастливой, я желаю смерти другому человеку!»

Закрыв глаза, Верити уткнулась лбом в оконную раму. Однако мысли об ужасном будущем ее не оставляли. Она еще не знала, что ее подстерегает очередной удар.

В дальнем конце террасы открылась дверь, и дворецкий торжественным голосом провозгласил имя только что прибывшей гостьи:

— Миссис Холланд, миледи!

Верити обернулась и увидела, как в комнату с уверенным видом хозяйки вошла ее невестка. Леди Темплкомб впилась в нее глазами. Сэр Лоуренс так и подскочил, глотнул воздуха, словно выброшенная на берег рыба, и испуганно взглянул на Верити.

Увидев стоявшую у окна родственницу, Диана Холланд замедлила шаг. Ее лицо мгновенно покрылось красными пятнами, она вскинула руку, словно пытаясь защититься от удара, и упала в обморок.

Темплкомб отчаянно вскрикнул и бросился к ней. Опершись руками о трость, леди Темплкомб медленно встала на ноги и короткими шажками направилась вслед за ним. Верити осталась стоять у окна. Она даже не шелохнулась. Вцепившись рукой в тяжелую штору, девушка спокойно взирала на распростертую на полу Диану. Все сомнения в том, что та устроила против нее заговор, у Верити мгновенно рассеялись — Диана с головой выдала себя.

Она почти не слышала ни скрипучего голоса леди Темплкомб, дававшей распоряжения сновавшим взад-вперед слугам, ни криков растерявшегося сэра Лоуренса.

Зачем Диана приехала в Шер-Плейс? — подумала Верити, и холодный страх сковал ее. Она почувствовала себя одинокой и беззащитной.

Напрасно она пыталась внушить себе, что тихий Сомерсет не Лондон, что здесь нет ни молодого человека в черной маске, ни похитивших ее бандитов — ей все равно было страшно. Теперь она окончательно поняла, что никто в этом огромном ледяном доме не поверит ей, если она обвинит свою невестку в заговоре.

Когда леди Темплкомб позвала Верити, девушка, пересилив страх, на ватных ногах направилась к ней.

Диана, по-прежнему бледная, но уже придя в сознание, сидела в огромном кресле хозяйки дома. Ее голова лежала на малиновой подушке, отчего знойная красота брюнетки выглядела еще ярче.

Как только Верити приблизилась к невестке, та протянула к ней руки и криво улыбнулась.

— Верити, дорогая моя! — слабым голосом произнесла она и, обняв девушку, поцеловала ее в щеку. — Ну, что я могу сказать? Ты жива и здорова. Знаешь, мы все так за тебя переживали. — Диана пристально посмотрела на нее и рассмеялась. — Детка, да ты прекрасно выглядишь! Смуглая, как цыганка!

Верити попыталась высвободиться из ее объятий, но Диана Холланд крепко держала ее. Похоже, что, увидев девушку живой и невредимой, она решила ее от себя не отпускать. Несмотря на все протесты Верити, женщина все же заставила ее сесть рядом и рассказать о своих приключениях. Диана слушала, не выпуская ее руки. Верити, в свою очередь, делала все, чтобы не выказать к ней отвращения. «Если Диана организовала этот заговор, то она наверняка знает, что в нем замешан и Доминик Фейн, — подумала Верити. — Тогда ее должно интересовать, почему я не назвала его в числе напавших на меня бандитов. Если так, то она постарается узнать от меня как можно больше».

Как ни странно, но Диана Холланд никаких вопросов Верити не задавала. Она слушала с большим вниманием, а в конце выразила девушке глубокое сочувствие, что ей пришлось добиралась до Шера со странствующими артистами. Закончив свой рассказ, Верити спросила невестку, что привело ее в Сомерсет. Диана укоризненно посмотрела сначала на сэра Лоуренса, затем на леди Темплкомб.

— Меня замучили адвокаты, а я ничего в юриспруденции не смыслю, — жалобным голосом произнесла она. — Вот я и решила обратиться за помощью к сэру Лоуренсу. Он твой жених, а к тому же давний друг твоего дедушки. Надежнее человека, чем он, мне не найти. Я не стала посылать посредника и приехала сама.

Диана Холланд сделала паузу и, снова взглянув на леди Темплкомб, добавила:

— Приехала без предупреждения. Надеюсь, вы мне это простите? Видите ли, в последнее время я так нервничала, что была сама не своя.

— Вы для нас всегда желанный гость, миссис Холланд, — ответила леди Темплкомб.

Не вызывало сомнений, что Диана вызывала у нее больше симпатии, чем Верити.

— Мой внук вам поможет. Он с радостью займется вашими делами.

— Да-да, конечно, — поспешно произнес сэр Лоуренс. — Правда, после того, как вернулась моя невеста… Впрочем, мадам, можете на меня рассчитывать. Юриспруденция — дело сложное. Чертовски сложное!

Верити готовность сэра Лоуренса помочь Диане показалась неискренней.

Неожиданно дверь на террасу распахнулась, и дворецкий объявил, что приехали маркиз Армистон и леди Сара Деверелл. Верити охватил ужас. Внутри у нее все окаменело. Она была не в состоянии ни говорить, ни двигаться, ни даже думать. Когда Армистон вместе с сестрой вошли на террасу, девушка поняла, что ее игра в кошки-мышки подошла к концу, и, как ни странно, почувствовала облегчение.

Сэр Лоуренс, словно радуясь, что их разговор прервали, бросился навстречу гостям. После обмена многочисленными приветствиями леди Темплкомб представила вновь прибывшим гостям миссис Холланд. Пока Диана осыпала комплиментами Сару Деверелл, та слушала ее, широко раскрыв глаза. Затем девушка посмотрела на брата и перевела взгляд на Верити. Когда леди Темплкомб явно неохотно представила невесту внука, Верити поняла, что наступила развязка.

— Так, значит, это правда! — воскликнула леди Сара. — Мы слышали, что похищенная бандитами невеста сэра Лоуренса нашлась. О, моя дорогая мисс Холланд, я так рада с вами познакомиться.

Верити что-то пробормотала ей в ответ. Она была настолько поражена, что ничего не понимала. «Неужели Сара Деверелл не узнала меня?» — подумала девушка и в ответ на поклон маркиза присела в реверансе.

То, что она увидела в его голубых глазах, еще больше поразило ее. Армистон, несомненно, узнал ее, но сказать об этом почему-то не спешил. Верити смотрела на него и терялась в догадках.

Леди Сара горела желанием узнать, что произошло с невестой сэра Лоуренса, и Темплкомбу ничего не оставалось, как вкратце пересказать историю Верити. Он говорил, но по его виду было видно, что мысли его витают где-то очень далеко.

А тем временем Верити пыталась найти предлог, чтобы отвести леди Сару в сторону и попросить у нее объяснений. Похоже, та хотела того же. Как только сэр Лоуренс закончил свой рассказ, леди Деверелл, немного поохав, обезоруживающе улыбнулась Верити и предложила ей подобрать себе что-нибудь из привезенных ею с собой нарядов.

— Миссис Холланд намного выше вас, и ее платья вам не подойдут, — сказала она. — А мы с вами как раз одного размера. Давайте уединимся на несколько минут, и вы мне точно скажете, что вам нужно.

Не дожидаясь ответа, леди Сара взяла Верити под руку и отвела в сторонку.

— Мисс Холланд, простите, что мы вас так напугали, — быстро сказала она. — Но у нас не было другого выхода. Дело в том, что на ярмарке мы встретили мистера Фейна и он нам все рассказал. Он просил предупредить вас об опасности. Ваш злейший враг сейчас находится здесь, в Сомерсете. — Сара оглянулась через плечо. — Дорогая моя, о плохом лучше говорить сразу. Похищение организовала ваша невестка миссис Холланд.

Верити восприняла эту новость молча и даже не шелохнулась. Тогда Сара вкратце рассказала о неожиданной встрече Доминика с Черной Маской и об их собственной встрече в Кловертоне. Она ожидала, что Верити скептически отнесется к ее рассказу или, по крайней мере, сильно удивится, но этого не произошло.

— Я догадывалась, что это дело ее рук, — спокойно ответила Верити.

— Вы кому-нибудь рассказали о своих подозрениях? — спросила леди Сара. — Ну, может быть, сэру Лоуренсу?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Как я могла, если у меня не было доказательств? Даже сейчас, когда я точно знаю, что это она, я не могу ее ни в чем обвинить. В противном случае откроется, что в моем похищении участвовал и Доминик Фейн. Сэр Лоуренс, который его ненавидит, воспользуется этим и посадит его за решетку.

— Так что же нам делать? — встревоженно спросила леди Сара. — Вы во всем можете положиться на нас с братом. Мы сделаем все, что в наших силах. Но мы так мало можем… Как же уберечь вас от смертельной опасности? Ведь мы не знаем, что задумала миссис; Холланд на этот раз.

— Миледи, вы так добры ко мне. Я вам очень признательна. Но вы за меня не волнуйтесь. Теперь, какую бы ловушку она для меня ни устроила, я в нее уже не попаду.

— Да, наверное, вы правы, — задумчиво произнесла Сара. — Пока вы в этом доме, вряд ли она на что-либо решится. Для нее это слишком большой риск. Как только вы выйдете замуж, ее ребенок перестанет быть вашим наследником. Вот тогда вы окажетесь в полной безопасности.

Верити невольно бросила взгляд на сэра Лоуренса и поморщилась.

— Да, иногда за то, чтобы остаться в живых, приходится дорого платить! — с горечью произнесла она.

Леди Сара удивленно посмотрела на нее, но говорить ничего не стала. Вместо этого она обсудила с Верити план на завтра. Утром в Шер-Плейс приедет Томас и привезет ей обещанную одежду и письмо, на которое мисс Холланд, естественно, ответит. Если за это время у нее появятся какие-то новости, она сообщит о них своим друзьям и доброжелателям. Чтобы не рисковать, сэра Лоуренса в их дела было решено не посвящать.

Спустя несколько минут маркиз и его сестра распрощались и уехали. После их ухода Верити, сославшись на усталость, ушла в свою комнату. Перед тем как снова увидеть свою невестку, она должна была отдохнуть и хорошенько все обдумать. Девушка понимала, что если она еще не выдала себя Диане, то должна была следить за каждым своим словом. Сознание того, что Доминик Фейн никуда не уехал и готов прийти ей на помощь, согревало ее душу. За это известие она была благодарна маркизу и леди Саре больше, чем за помощь.

Вскоре ушел сэр Лоуренс, и Диана осталась с леди Темплкомб наедине. Некоторое время она сидела молча, а потом вдруг неожиданно попросила:

— Этот актер, что привел к вам Верити, пожалуйста, миледи, расскажите, как он выглядел!

Маленькие глазки старухи заблестели, и она торжествующе засмеялась.

— Вы тоже ей не поверили! — радостно воскликнула леди Темплкомб и стала описывать внешность Пайка.

Словесный портрет Барнабаса, который она представила, изобиловал мельчайшими деталями. Но это еще больше озадачило Диану. Она ожидала, что Верити привел в Шер-Плейс Доминик Фейн, а старуха описала другого мужчину, совсем не того, который приходил в таверну на Флит-стрит. А значит, то, о чем рассказала Верити, могло оказаться правдой. Но тогда почему она в подробностях описала Нэта Трампера, а о его напарнике умолчала?

На этот вопрос Диана ответить сейчас не могла.

Выслушав от леди Темплкомб целый ряд нелестных замечаний в адрес Верити и комплименты в свой, миссис Холланд пожаловалась на усталость и ушла в отведенную ей комнату. О том, что она и в самом деле сильно устала, свидетельствовало ее бледное лицо. Поездка в Сомерсет, длившаяся несколько дней, закончилась для нее настоящим ударом, от которого она еще не оправилась, — в Шер-Плейс Диана неожиданно для себя встретила Верити. Потрясение оказалось настолько сильным, что она потеряла сознание.

Диана ждала, что поездка окажется нелегкой, но o том, что ее родственница нашлась и находится у Темплкомбом, даже и не предполагала. Заговор, который она так хитро спланировала, не удался, и в тот момент, когда ее цель, казалось, была совсем близка, пришлось начинать все сначала. Однако у нее уже не было тех преимуществ перед Верити, которые она имела в Лондоне.

Главное препятствие на своем пути миссис Холланд видела в Доминике Фейне. Она вспоминала тот вечер, когда впервые увидела его, мысленно представляла себе его открытое загорелое лицо, и ярость переполняла ее. Тогда, переговорив с ним в таверне, она порадовалась, что в ее заговоре принимает участие такой умный и сильный человек, как Фейн. И вот теперь получалось, что он ее обманул и встал на сторону Верити. Диана никак не могла понять, почему он это сделал, и мучилась в догадках. То, что и Верити прониклась к нему симпатиями, ей говорил тот факт, что девушка в своем рассказе ни разу не упомянула его имени. Почему она это сделала?

Этот вопрос, на который могла ответить лишь Верити или сам Доминик Фейн, терзал ее. Не имея на него ответа, Диана Холланд лишилась покоя. Она и не предполагала, что встретит в лице Верити столь сильного противника.

Некоторым утешением для Дианы Холланд послужило бы то, что ее неожиданный приезд встревожил Фейна. Но она об этом, естественно, не знала. Выяснив, кто скрывался под черной маской, Доминик был потрясен. Узнав, что миссис Холланд приехала в Шер-Плейс и Верити грозит смертельная опасность, он пришел в отчаяние.

Когда лорд Армистон пересказал ему разговор сестры с Верити, Доминик некоторое время молчал, а потом направился к тому месту, где находилась его лошадь. Маркиз поехал за ним.

Подойдя к жеребцу, Фейн сурово сдвинул брови и крепко сжал эфес своей шпаги.

— Было бы легче, если бы мы знали, с какой целью пожаловала в Шер миссис Холланд, — наконец задумчиво произнес он. — Уж наверняка не для того, чтобы проконсультироваться с Темплкомбом.

— Да, скорее всего, так, — согласился с ним Армистон. — Но теперь она знает, что мисс Холланд жива, и ей придется действовать иначе. Правда, в доме Темплкомбов руки у нее связаны.

— Милорд, ей не придется над этим долго думать, — мрачным голосом произнес Доминик. — Мы с мисс Холланд всеми силами пытались сделать так, чтобы о моем участии в заговоре никто не узнал. В своем рассказе Верити ни разу не упомянула обо мне. И это Диану наверняка насторожило. В довершение ко всему сегодня в городе я наткнулся на своего старого приятеля. Очень скоро весть о моем возвращении дойдет и до Шер-Плейс, и тогда у миссис Холланд проявится возможность бросить тень на Верити. Одного намека в присутствии леди Темплкомб, одного ее вопроса будет достаточно, чтобы Верити пострадала. Милорд, вы понимаете, что я имею в виду?

— Прекрасно понимаю, — ответил Армистон. — Черт возьми, мистер Фейн, у нас безвыходная ситуация!

— И самое страшное в ней, милорд, то, что все это время, за исключением двух последних дней, девушка находилась рядом со мной. Как только это всплывет, вспомнится и моя старая ссора с сэром Лоуренсом. Кто тогда поверит, что между мной и мисс Холланд ничего не было?

— Вы полагаете, что об этом станет известно?

— Я уверен! О секрете, ставшем достоянием многих, помнят долго.

Маркиз нахмурился и в сердцах стеганул своей плеткой по высокой крапиве.

— Как жаль, что вы представились актерам своим настоящим именем, — сказал он.

Фейн ничего не ответил. Лицо его застыло, словно маска, по которой невозможно понять, о чем человек думает. Слова Армистона больно задели его. Он с самого начала знал, что о его возвращении узнает весь Кловертон. Но тогда Доминик этого и добивался. Он хотел, чтобы все в округе знали, что невеста его злейшего врага проехала с ним через всю страну. Теперь, когда Фейн был готов отдать за Верити жизнь, зло, которое он первоначально задумал, обернулось против него. Его раскаяние и отказ от исполнения честолюбивых замыслов уже ничего не значили — честное имя невинной девушки будет запятнано.

Мрачные мысли Фейна прервал маркиз.

— Выходит, скандал неизбежен? — с тревогой в голосе спросил он.

— Не совсем, — задумчиво произнес Доминик. — Милорд, мы не подумали о самом Темплкомбе. Если он не поверит сплетням о Верити, то они прекратятся.

— Насколько я его знаю, он поверит всему, лишь бы уберечь свою честь, — нахмурившись, ответил маркиз. — Сэр Лоуренс — человек с очень высоким самомнением.

— А малодушия в нем еще больше! — ухмыльнувшись, воскликнул Доминик. — Поверив в измену Верити, он будет обязан вызвать меня на дуэль. И вот тогда я убью его. Он это прекрасно знает и четырнадцать последних лет избегает меня. В противном случае в глазах окружающих он навсегда останется рогоносцем. Выходит, не поверить Верити не в его интересах.

— Боже мой! — воскликнул Армистон. — Да что же он за человек! А как случилось, что он стал женихом мисс Холланд? Как же он может быть ее мужем?

Фейн ответил не сразу.

— Да, милорд, это будет чудовищный брак. Сэр Лоуренс разобьет ей сердце, потому что он не способен оценить ее душевных качеств.

— Неблагодарный глупец! Скажу по правде, мистер Фейн, будь у меня такая невеста, я бы считал себя счастливейшим человеком на свете.

«Уж если я не в состоянии предложить Верити руку и сердце, пусть лучше она станет женою маркиза, — с горечью подумал Доминик. — Зная, что у нее хороший, любящий муж, способный оценить ее достоинства, я был бы спокоен».

— Я уверен, что сама Верити этого брака не хочет, — с трудом скрывая нахлынувшие на него чувства, сказал Фейн. — Но что она может сделать? Она беззащитна, и, пока не выйдет замуж, ей будет грозить опасность.

Маркиз, словно желая получше разглядеть Доминика, в упор посмотрел на него.

— Да, то же самое мисс Холланд говорила моей сестре, — сказал он. — Но страх перед невесткой не заставит ее стать женой Темплкомба. Если бы она нам позволила, мы с сестрой помогли бы ей вырваться из этого дома.

— В таком случае, милорд, скажите ей об этом, — тихо ответил Доминик. — А еще передайте Верити, что я всецело поддерживаю ваше предложение. Ведь я точно знаю, что ничего, кроме горя, этот брак ей не принесет. А сейчас мне нужно срочно в Кловертон. Я должен повидаться с Пайком и все ему рассказать. Кроме того, мне нужно заняться своим домом. А то он совсем не пригоден для жилья.

Он развернулся и направился к коню.

— Хорошо, мистер Фейн, поступайте так, как считаете нужным, — сказал маркиз. — Возможно, Темплкомб заставит своих людей молчать. Хотя, по правде сказать, я в этом очень сомневаюсь.

Армистон протянул Доминику руку, а тот, помедлив, крепко пожал ее.

— Уверяю вас, с мисс Верити ничего не случится, — продолжил маркиз. — Я уже говорил вам, что моя сестра нашла способ, как поддерживать с ней связь. Завтра в Шер отправится Томас. Если ей грозит хоть малейшая опасность, то я немедленно еду туда. Поверьте, мистер Фейн, мы мисс Верити в беде не оставим!

Доминик поблагодарил Армистона и, попрощавшись с ним, развернул своего коня в сторону города. Он полагал, что на этом его миссия закончилась и что его помощь Верити больше не потребуется. Со скандалом или без него маркиз все равно найдет способ забрать ее из дома Темплкомбов и привезти в Корвилл-Корт. А потом… Потом произойдет то, что и должно произойти. О таком женихе, как Армистон, любая девушка может только мечтать. Красивый, богатый и добрый молодой человек. Если Верити согласится стать его женой, то кто же ее осудит? Тот, кто разрушил свою жизнь, когда она была еще в пеленках? Неудачник, потерявший надежду? Тот, кто за кошелек, полный золотых монет, согласился продать дьяволу душу?

На улицах Кловертона веселился народ.

Фейн оставил лошадь в конюшне и пешком добрался до площади. Увидев, что артисты представление еще не закончили, он решил купить себе еды и кое-что из домашнего обихода. Когда он вернулся, ни актеров, ни зрителей на площади уже не было. И тут его кто-то окликнул. Доминик обернулся и увидел танцовщицу Марию.

— Если вы ищете Барнабаса, то он в «Хэнд энд Флауер», — сказала она.

Фейн поблагодарил ее и уже собирался идти, но девушка схватила его за рукав.

— Скажите, это правда, что Верити вам не сестра, а невеста какого-то богатея? — сверкая от любопытства глазами, спросила она. — Ну того, на которого у вас зуб? Барнабас мне все равно ничего не скажет, а вот весь город только об этом и говорит.

— Кто пустил сплетню? — нахмурившись, спросил Доминик. — Вы?

— Нет! — замахала руками Мария. — Это все Мег.

Фейн тяжело вздохнул и тихо выругался. Появление подобных слухов они с Пайком должны были предусмотреть и сделать все, чтобы они не расползлись. Ведь знали о длинном языке глупой Мег.

Не проронив ни слова, Доминик развернулся и отправился на поиски Барнабаса.

В пивной «Хэнд энд Флауер» толпился народ и плавал такой густой дым, что хоть топор вешай. В воздухе витал крепкий запах эля и вина. Расталкивая посетителей и нарываясь на их презрительные взгляды, Фейн с трудом пробрался к Пайку.

С задумчивым видом Барнабас сидел на скамье у стены. Когда Доминик уселся рядом, актер поднял на него глаза и от неожиданности вздрогнул.

— Мария рассказала мне, где тебя искать, — произнес Фейн.

Барнабас молча кивнул, но лицо у него по-прежнему оставалось серьезным.

— А она рассказала, что натворила эта балаболка Мег? — тихо спросил он. — Дьявол побери глупую бабу! Теперь ее сплетня разнеслась по всему городу.

Чем дольше говорил Пайк, тем больше хмурился Доминик. В том, что слухи о нем и Верити так быстро распространились, была виновата ярмарка — на нее съехалось огромное число людей. Обычно они виделись друг с другом не более трех раз в году, а тут ярмарка в Кловертоне свела их всех вместе. Сама атмосфера, царившая на ней, как нельзя лучше располагала к обмену новостями. Ну как не проявить интереса к предстоящему скандалу? Тем более, что в нем, согласно слухам, замешаны самые известные и самые неприятные люди в округе. Вот у всех и развязались языки. Каждый, узнав что-то новенькое, тотчас сообщал об этом другому. Короче говоря, имена Темплкомба, Фейна и Верити Холланд были у всех на устах.

Доминик заказал себе эль. Пока он пил его, Пайк, понизив голос, стал рассказывать ему обо всем, что произошло за то время, пока они не виделись. Но рассказ он свой так и не закончил.

Как только Доминик вошел в гостиницу, его немедленно узнал один из посетителей. Весть о том, что Фейн вернулся, распространилась мгновенно, и народу в пивной стало еще больше. Однако никто не решался обратиться к нему. И тут в зал ворвался парень, а вслед за ним два его приятеля. Все трое навеселе.

— Говорю вам, не может этого быть, — орал новоприбывший. — Кто-то пошутил, а вы все поверили. Бьюсь об заклад, что от такой новости у Темплкомба поджилки затряслись!

— Гарри, но Тим говорит: он здесь, — возразил его приятель. — Более того, он видел его в компании актера! Тим, черт тебя подери, где ты? Тим!

— Я здесь, сэр! — крикнул третий и, растолкав перегородивших ему дорогу деревенских парней, подошел к друзьям. — Да, я сам видел его. Десять минут назад. Вон там!

Он с победным видом указал рукой на скамейку, на которой сидел Фейн. Гарри, опершись руками о край стола, наклонился и уставился на Доминика. В пивном зале гостиницы воцарилась тишина.

— Черт возьми! — наконец воскликнул Гарри и распрямился. — Оказывается, Тим нас не обманул! Это и в самом деле Фейн! Такая мерзкая рожа может быть только у него.

Он посмотрел по сторонам, ожидая аплодисментов, но никто ему не захлопал.

— Кто этот петушок, который каркает, как ворона? — спросил Доминик стоявшего неподалеку от него мужчину.

Тот его вопросом был явно удивлен.

— Так это же мистер Гарри Дункан, кузен миссис Маннеринг, — не сразу ответил он. — А второй — Чарльз Деллаби. — Он помолчал, а потом, понизив голос, добавил: — Будьте с ним осторожны! Несмотря на свою молодость, мистер Дункан в совершенстве владеет шпагой.

— Да неужели? — усмехнулся Доминик. — Когда-то и обо мне говорили то же самое.

Теперь он вспомнил Гарри Дункана. Когда Доминик Фейн и Джон Маннеринг добивались расположения Элис Барлоу, ее двоюродный брат, тогда еще мальчишка, вредил им чем только мог. Джон к его выходкам относился спокойно, а Доминик, менее сдержанный в проявлении чувств, нередко лупил Гарри.

Дункан тем временем пристально разглядывал лицо Фейна. Похоже, что и на него нахлынули те же воспоминания.

— Нет, вы только посмотрите на этого урода! — заорал он. — Променять на него Темплкомба могла только слепая или сумасшедшая!

Доминик прищурился, в его глазах вспыхнули золотистые огоньки. С огромным трудом он сумел подавить в себе ярость.

— Гарри Дункан, — не сводя с парня глаз, четко произнес Фейн, — когда я видел тебя в последний раз, ты уже был грязным подонком. Не думал я тогда, что с возрастом ты станешь еще подлей.

Дункан, выпучив от удивления глаза, глотнул воздуха. В зале раздался чей-то сдавленный смех. Придя в себя, кузен Элис схватил со столика кружку с недопитым элем и с диким криком плеснул его Фейну в лицо.

Все замерли в ожидании. Доминик вытер лицо, затем отбросил столик в сторону и, вскочив на ноги, выхватил из ножен шпагу. По пивной прокатился тревожный ропот. Барнабас тоже вскочил со скамейки и схватил своего приятеля за руку.

— Доминик, не надо! — сказал он. — Ты же видишь, как этот молокосос нализался. Ради всего святого, не связывайся с ним!

— Не так уж я и пьян, чтобы не отвечать за свои слова, — отпарировал Дункан и тоже обнажил шпагу. — Если тебе, мистер шут, дорога твоя шкура, то отойди в сторону!

Вытянув перед собой руку со шпагой, он двинулся на Фейна. Пайк отскочил назад и прижался спиной к стене. В этой пивной он был, пожалуй, единственным, за исключением самого Доминика, кто точно знал, чем закончится поединок.

Противники скрестили клинки. После нескольких обменов ударами шпага Дункана вылетела у него из руки и упала на пол. Он зашатался и отступил на пару шагов назад. На правом рукаве его рубахи появилось багровое пятно.

Фейн подолом плаща вытер лезвие шпаги и, убрав ее в ножны, с усмешкой посмотрел на Дункана.

— Хватит для начала, — проговорил он. — Это только первый урок. Скажи спасибо, что ты родственник Джона Маннеринга и его жены. Я не хочу причинять им боль. Так что попридержи свой поганый язык и посоветуй другим не распускать его. Если они не прекратят лезть в мои дела, то у меня найдется чем ответить.

Доминик положил руку на эфес шпаги и, презрительно усмехнувшись, обвел взглядом толпу.

— Запомните, что я сказал! — произнес он и направился к выходу.

Все расступились, освобождая ему дорогу.

Фейн и последовавший за ним Барнабас вышли из «Хэнд энд Флауэр» и направились в конюшню.

На улице уже стемнело. Они в полном молчании пересекли центральную площадь Кловертона.

— А я люблю смотреть, как фехтуют! — неожиданно произнес Пайк. — Знаю, что бывают моменты, когда прибегнуть к помощи шпаги просто необходимо. Но я не понимаю, зачем тебе потребовалось разыгрывать этот спектакль. Совсем на тебя не похоже.

Они прошли еще несколько ярдов, прежде чем Доминик ответил. Из-за темноты Барнабас не мог в этот момент разглядеть его лицо.

— Мне все равно, усвоил Гарри урок учтивости или нет, — ответил Доминик. — Но будь уверен, слух о нем дойдет до Темплкомба, и тот сделает все, чтобы избежать скандала. Дункана здесь считают непревзойденным фехтовальщиком, а я всем продемонстрировал, что я лучше. Темплкомб никогда не вызовет меня на дуэль.

Утро следующего дня показало, что Доминик Фейн оказался прав — в Шер-Плейс приехал молодой Чарльз Деллаби и потребовал, чтобы его пропустили к сэру Лоуренсу. Лакей доложил о нем Темплкомбу в тот самый момент, когда миссис Холланд наконец-то удалось завладеть его вниманием. Со дня ее приезда сэр Лоуренс упорно избегал ее. Поэтому он облегченно вздохнул, когда узнал, что к нему пришли.

Темплкомб встретил Деллаби весьма любезно, чем сильно удивил своего гостя. После обмена приветствиями он представил Чарльза Диане, с которой тот не сводил восхищенных глаз. Однако миссис Холланд оставлять мужчин наедине явно не собиралась. Даже намеки на то, что им надо поговорить с глазу на глаз, не подействовали на леди.

Так что первые полчаса пребывания Деллаби в Шер-Плейс прошли в ничего не значащих разговорах. Убедившись, что Диана их не оставит, он решил перейти к цели своего визита.

— Сэр Лоуренс, надеюсь, что вы уже слышали о возвращении Фейна? — спросил Чарльз.

Диана вздрогнула и удивленно воззрилась на него. Странный звук, похожий на стон, сорвался с губ сэра Лоуренса. Выпучив глаза, он откинулся на спинку кресла. Лицо у него мгновенно покрылось красными пятнами.

— Фейн? — прохрипел Темплкомб. — Доминик Фейн? Да это же невозможно! Где вы услышали эту сказку?

— Какие сказки, сэр Лоуренс! — возразил Чарльз. — Я видел его собственными глазами. Вчера вечером в Кловертоне. А сегодня утром ворота его дома были открыты.

Темплкомб с огромным трудом подавил в себе желание разразиться площадной бранью. Он вцепился руками в подлокотники кресла и тяжело задышал.

— Вы не можете быть в этом уверены, — срывающимся голосом произнес сэр Лоуренс. — Вам знакомо его лицо? Вы его раньше видели?

— Всего один раз, — ответил Чарльз. — Но у него запоминающееся лицо: золотистого цвета глаза, шрам через всю щеку… Я не единственный свидетель — его многие видели. Теперь весь город только о нем и судачит. Первым его узнал Джон Маннеринг. Но не только он.

Сэр Лоуренс разглядывал свои ногти и, кажется, едва слушал. Наконец, он поднял голову и посмотрел на Деллаби ничего не видящими глазами.

— Он уехал из Шера десять лет назад, — задумчиво произнес Темплкомб. — Что его заставило вернуться обратно? Столько времени прошло.

Деллаби, раздумывая над ответом, почесал себе подбородок и опасливо покосился на миссис Холланд. У него было свое понимание причины, по которой Доминик Фейн вернулся в родные края, но ему было трудно изложить ее так, чтобы при этом не обидеть сэра Лоуренса.

— Не знаю! — ответил он. — Судя по его потрепанной одежде, ничего он в жизни не добился. Но все такой же гордый. Чуть что, сразу хватается за шпагу.

Деллаби замолк, но, увидев, что Темплкомб насторожился, продолжил:

— Вчера вечером Фейн накинулся на ничего не подозревающего Гарри Дункана и ранил его в руку только потому, что тот отпустил замечание в его адрес. А потом предупредил всех, кто находился в пивной, чтобы они не переходили ему дорогу.

— Да… но Дункан самый искусный в округе фехтовальщик, — упавшим голосом произнес Темплкомб.

Деллаби, как бы извиняясь, пожал плечами. Причина отчаяния сэра Лоуренса ему была понятна.

— И тем не менее, его он победить не смог. Будь у Фейна желание, он бы убил Дункана, как кролика. Он в открытую сказал Гарри, что пожалел его только из-за Маннерингов.

Все это время Диана сидела в кресле неподвижно. Ее глаза с тяжелыми веками смотрели то на одного мужчину, то на другого. «Итак, Доминик Фейн — уроженец Шера, — подумала она. — Значит, он приехал сюда не для того, чтобы меня разоблачить!»

— Этот Фейн, кем бы он ни был, похоже, очень опасный человек, — низким, грудным голосом произнесла Диана. — С таким взрывным характером он вряд ли заслужит к себе уважение.

— Дело в том, сударыня, что Фейн приехал сюда со своими друзьями, — ответил Деллаби. — Вчера вечером он был в пивной в компании артиста из приехавшей на ярмарку труппы.

Сэр Лоуренс вздрогнул.

— Вам, должно быть, известно, мистер Деллаби, что моя родственница, мисс Холланд, которая помолвлена с сэром Лоуренсом, на днях приехала в Шер с труппой бродячих артистов. Если вы намекаете на связь между этим событием и возвращением Доминика Фейна, то я попросила бы вас объясниться. А то вы сказали и очень много, и в то же время почти ничего.

Чарльз Деллаби вопросительно посмотрел на Темплкомба, но тот, вцепившись в подлокотники кресла, сидел с каменным лицом и остекленевшими глазами.

— Сударыня, моя сдержанность объясняется только тем, что я не хотел вас волновать, — ответил Деллаби. — Но коль скоро вы сами затронули этот вопрос, то я поделюсь с вами городскими слухами.

Пока он рассказывал, Диана слушала его, прикрыв глаза рукой. Время от времени она понимающе кивала. Темплкомб напоминал каменное изваяние. Лицо его посерело, на лбу выступили капельки пота. Доминик Фейн, о котором он уже успел позабыть, вернулся из далекого прошлого и встал перед ним в образе ангела смерти.

Деллаби закончил свой рассказ, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Наконец, Диана Холланд подняла голову. Лицо у нее было бледным и усталым.

— Так вот что скрывалось за историей о ее так называемом похищении! — возмущенно воскликнула она. — Боже мой, как же нас всех жестоко обманули!

Ни Деллаби, ни сэр Лоуренс на ее слова никак не отреагировали: первый не знал, что сказать, а второй — похоже, ничего не услышал.

Диана, нахмурившись, долго смотрела на Темплкомба, а потом перевела взгляд на Чарльза.

— Благодарим вас за то, что вы нам все рассказали, мистер Деллаби, — суровым голосом произнесла она. — А сейчас, пожалуйста, оставьте нас. Как видите, сэр Лоуренс переутомился. Должна признаться, я шокирована вашими новостями не меньше его.

— Да-да, мадам, я конечно же сейчас уйду! — поспешно произнес Чарльз. Он поднес ее руку к губам. — Надеюсь, мадам, вы простите меня за дурные вести?

— Сэр, вашей вины здесь нет, — ответила Диана. — Я благодарна вам за то, что вы пришли к нам. Надеюсь, мы продолжим наше знакомство при более благоприятном для нас всех случае.

Она с нежностью посмотрела на молодого человека и одарила его улыбкой. Деллаби низко поклонился и, забыв попрощаться с сэром Лоуренсом, выбежал из комнаты.

Когда дверь за ним закрылась, Диана усмехнулась и, шурша шелками, поспешила к сэру Лоуренсу.

— Скажите, кто такой Доминик Фейн? — взяв его за плечо, спросила она.

— Кто он такой? — медленно повторил Темплкомб и поднял с груди голову. Он постарел лет на десять. — Я вам отвечу, мадам! Это — мой злейший враг. Четырнадцать лет Фейн жаждал моей смерти и искал встречи со мной. Он хотел отомстить мне за то, что напрямую его не касалось. Теперь мне от него не уйти. Я должен принять его вызов или буду обесчещен. А он в совершенстве владеет шпагой.

Сэр Лоуренс ударил рукой по подлокотнику кресла.

— Вы слышали, что сказал Деллаби? — дав волю охватившему его страху, провизжал он. — Даже Гарри Дункан не смог его победить! Этот Фейн сражается на шпагах словно дьявол, и, если я с ним встречусь, он меня заколет! О боже, помоги же мне! Что же мне делать?

Темплкомб закрыл лицо руками, его пальцы скрылись в локонах парика. Диана убрала руку с его плеча и медленно распрямилась. Губы ее были плотно сжаты, глаза горели. Из красивой женщины она мгновенно превратилась в злую мегеру. Она вспомнила лондонскую таверну и их разговор с Домиником. «Судьба играет человеком», — сказал он ей в тот вечер. Но оказалось, что не судьба сыграла с ней, а Фейн. Он обманул ее, а обманов она никому не прощала.

Диана вновь посмотрела на сгорбленного Темплкомба и презрительно поморщилась. Застыв в нерешительности, она несколько секунд постояла возле сэра Лоуренса, затем развернулась и быстрым шагом направилась к двери. Темплкомб был морально сломлен и помочь ей ничем не мог. Чтобы достигнуть желанной цели, Диане требовалось действовать быстро и решительно. Но прежде чем предпринимать какие-то шаги, необходимо было узнать причину вражды между Фейном и сэром Лоуренсом. И помочь в этом могла леди Темплкомб. Проходя по комнатам Шер-Плейс, Диана благодарила судьбу за то, что у них со старухой установились дружеские отношения.

Леди Темплкомб сидела на террасе в своем любимом кресле. Диана пододвинула стул, устроилась рядом с ней и рассказала ей принесенную Деллаби новость. Как и ожидалось, старуха пришла в ярость и принялась клеймить позором Верити. Слушая ее, Диана поняла, что хозяйка дома тоже напугана. Ей потребовалось всего несколько вопросов, чтобы выжать из леди Темплкомб необходимую информацию.

Неожиданно старуха встала и, поймав на себе вопросительный взгляд миссис Холланд, возмущенно воскликнула:

— Грязная шлюха! Совсем потеряла стыд! Ни минуты не потерплю ее в своем доме! Пусть возвращается к своему любовнику, который привел ее сюда!

— Нет! — возразила Диана и схватила леди Темплкомб за руку. — Не выгоняйте Верити! Пока она в вашем доме, сэру Лоуренсу ничто не угрожает и никакого скандала не будет. Если она останется в Шер-Плейс, то слухам о ней никто не поверит. Если же вы выставите ее за дверь, чего она, безусловно, заслуживает, то ваш внук будет вынужден потребовать от Фейна сатисфакции.

Старуха долго смотрела на нее, затем скривила лицо и, опустившись в кресло, нервно затеребила сухими пальцами подол своей черной юбки. И тут высохшее тело леди Темплкомб затряслось от рыданий — она впервые ощутила свое полное бессилие.

— Что же мне теперь делать? — сквозь слезы спрашивала она. — Я этого не перенесу. Ведь тогда мой внук женится на ней!

— Нет-нет, никогда! — воскликнула Диана и, опустившись перед старухой на колени, зажала в ладонях ее худую, испещренную морщинами руку. — Мы должны тщательно все обдумать и только потом действовать. А что, если Фейн сам хочет на ней жениться? Такое было бы вам только на руку.

Леди Темплкомб прищурила глаза и презрительно фыркнула. Ощущение собственного бессилия у нее прошло, и она снова почувствовала себя хозяйкой положения.

— Зачем ему это? — спросила старуха. — Девочка моя, не говори глупости!

— А почему бы ему не жениться на Верити? Мы знаем, что Фейн беден, а она унаследовала от деда огромное состояние. Став богатым, он не станет мстить вашему внуку. Любого человека можно купить, если предложить хорошую цену.

Леди Темплкомб задумчиво покачала головой.

— Да, согласна, — сказала она. — А кто же займется подкупом Фейна? Ведь слугам поручать такое дело нельзя.

— Я! — ответила Диана. — Эта история произошла отчасти и по моей вине. Если бы я приглядывала за Верити, она бы никогда не уехала из Лондона. Так что позвольте мне решить этот вопрос. Я все улажу, уверяю вас!

Несколько секунд старуха, прищурив глаза, разглядывала ее, затем глубоко вздохнула и кивнула.

— Хорошо, пусть девчонка остается, — сказала она. — Буду молить Бога, чтобы все у тебя получилось. В противном случае имя семьи Темплкомб будет запятнано.

Неожиданно взгляд ее хищных глаз потеплел, она свободной рукой похлопала миссис Холланд по плечу и мягким голосом произнесла:

— Ты хорошая девочка, моя дорогая! Вот если бы Лоуренс выбрал себе такую невесту, как ты…

Диана смущенно опустила голову. На ее губах мелькнула насмешливая улыбка. Но она тут же подняла на леди Темплкомб серьезные глаза.

— Тогда я прямо сейчас и поеду, — спокойным голосом произнесла она. — Только не говорите никому куда и зачем.

Через час с небольшим миссис Холланд уже ехала по заросшей тропинке, ведущей к дому Фейна. Своему слуге, который сопровождал ее в Шер-Плейс, она велела дожидаться на дороге — свидетели ее встречи с Домиником ей были не нужны.

Диана была уверена, что Фейн не узнает ее, поскольку лица ее он не видел. Если бы даже его насторожил голос, то никаких доказательств того, что она и юноша в черной маске один и тот же человек, у Доминика не было.

Таким образом, миссис Холланд, недооценив человека, который уже сумел спутать ее планы, во второй раз совершила ошибку. Она ехала к нему и нисколько не сомневалась в своем успехе.

Как только между деревьями показался дом, Диана остановила лошадь. Даже в этот солнечный день жилище Фейна являло собой печальную картину. Лес, давно поглотивший некогда цветущий сад, уже подступал к его обшарпанным стенам.

Пока она разглядывала дом, его дверь отворилась, и на пороге показался мужчина. Выйдя на крыльцо, он прикрыл ладонью глаза от солнца и посмотрел на Диану. Внешний вид хозяина был под стать дому. Плащ, залатанный в нескольких местах, настолько износился и выгорел, что его первоначальный цвет определить было невозможно. Из-под плаща выглядывала сорочка из грубого льна, а длинные, давно не чищенные сапоги покрылись трещинами. Черные волосы, спадавшие ему на плечи, обрамляли загорелое, тщательно выбритое лицо, и это лицо Диана видела в таверне «Рэмс-Хед».

Она дернула поводья и по заросшей дорожке сада подъехала к крыльцу.

— Вы — Доминик Фейн? — остановив лошадь, тихо осведомилась миссис Холланд.

Фейн, не сводя с нее своих золотистых глаз, кивнул в ответ. Диана слезла с лошади и перекинула через руку поводья.

— Я — Диана Холланд, — представилась она. — Вы, возможно, слышали обо мне от моей золовки.

— Возможно, — спокойно произнес Доминик.

Она рассмеялась:

— Зачем же так скрытничать, мистер Фейн? Полграфства знает о вашей связи с Верити Холланд и с нетерпением ждет, что за этим последует.

— В полграфства входит и сэр Лоуренс Темплкомб?

— Ну конечно! Сегодня утром эту новость в Шер-Плейс привез некий Чарльз Деллаби. Впрочем, вчера вечером вы уже с ним сталкивались. А вы, сэр, судя по слухам, человек вспыльчивый.

— Да. О моей вспыльчивости вам может подробно рассказать Гарри Дункан. С ним я тоже встретился вчера вечером. Теперь могу себе представить, сударыня, что чувствует сейчас Темплкомб. Это он послал вас ко мне уладить наши споры? Или на разведку?

— Меня к вам никто не посылал, — ответила миссис Холланд. — Я приехала по собственной воле.

Она отпустила поводья, прошла мимо Фейна и присела на стоявшую в тени крыльца каменную скамью. Доминик продолжал молчать. Он с огромной осторожностью воспринимал каждое ее слово. Появление Дианы сильно удивило его. Он даже вздрогнул, когда увидел ее возле своего дома. Теперь ему надо было узнать, зачем она приехала, и при этом ничем себя не выдать.

— Буду с вами предельно откровенна, — сказала Диана. — Мне все о вас известно. Ваше желание отомстить сэру Лоуренсу мне понятно. Скажите, вы догадываетесь, чем для вас чревато его убийство? Темплкомбы в графстве очень влиятельные люди. И не столько сам сэр Лоуренс, сколько его старая бабка. Она использует все свои связи, и вы уже никуда от правосудия не скроетесь. Да, отомстите ему, но сами окажетесь за решеткой. Возможно, вас даже казнят. Такой конец вас устроит?

Доминик внимательно наблюдал за ней. Несмотря на то что внешне он оставался спокойным, внутри у него все кипело. «В Шер-Плейс сейчас паника, — подумал Доминик. — Поэтому миссис Холланд и приехала ко мне. Вот только не понятно, какова ее цель».

— Да, много лет назад я поклялся отомстить сэру Лоуренсу, — сказал он. — Клятву не сдержал, но не по своей вине. Каждый раз, когда я был близок к цели, он уходил. У него было больше возможностей переезжать с места на место, чем у меня.

Глядя на сурового Доминика, Диана прекрасно понимала, почему так напуганы Темплкомбы. Уж если человек, лишенный всего, поставил перед собой цель, он во что бы то ни стало будет стремиться к ней.

— Итак, вы украли его невесту, удерживали ее при себе, пока она вам не надоела, а потом вернули жениху, — заметила миссис Холланд. — Мало того, об этой истории вы рассказали другим. Сэр, вам что, такой мести не достаточно?

— Предательство за предательство, сударыня, — ответил Фейн. — Последнее слово за сэром Лоуренсом. Если он считает, что я нанес ему оскорбление, пусть вызывает меня на дуэль.

— Ну надо же! — не сдержавшись, возмущенно воскликнула Диана и тут же взяла себя в руки. — Но вы не оставили ему никакого выбора! Сэру Лоуренсу просто придется потребовать у вас сатисфакции.

Доминик взошел на крыльцо, уперся одной рукой в каменную стену и, положив другую на эфес шпаги, насмешливо посмотрел на женщину сверху вниз. То и дело появлявшаяся на его губах усмешка уже начинала раздражать Диану. Теперь она окончательно поняла, что Лоуренса Темплкомба от смерти может спасти только ее хитрость. Ответ Фейна подтвердил это.

— Вот пусть и посылает мне вызов. Я с огромным удовольствием подхвачу брошенную им перчатку.

— Сэр, я уже сказала вам, что за этим последует, — заметила Диана.

Доминик поднял брови.

— От исполнения своего долга меня уже ничто не отвратит, — твердым голосом произнес он.

— Не отвратит? Вы действительно намерены осуществить свой замысел? Мистер Фейн, вы еще так молоды. Зачем вам лишаться надежд на будущее и добровольно идти на виселицу?

— Надежд на будущее? — переспросил Доминик и резко выпрямился. Глаза его засверкали от гнева. — Сударыня, вы что, смеетесь надо мной? — спросил он. — Вы прекрасно поняли, в каком я положении, и осмелились говорить мне о будущем?

Миссис Холланд прислонилась затылком к холодной каменной стене и с едва уловимой улыбкой на губах посмотрела на Фейна.

— Да, вы многое потеряли, — тихо произнесла она. — И все же фортуна может повернуться к вам лицом. Ваше будущее у вас в руках, а вы этого не замечаете. Подумайте, пока еще не поздно.

— Прошу вас, не говорите загадками, — ответил Доминик. — Какое будущее вы имеете в виду? Вы полагаете, что Темплкомб сможет от меня откупиться?

— Мистер Фейн, когда я говорила о вашем будущем, то в первую очередь думала о Верити Холланд, — вкрадчивым голосом произнесла Диана. — Возможно, для вас разумнее было бы жениться на ней, получить все, что она имеет, а не гоняться со шпагой за человеком, который даже не может себя защитить? Большие деньги и обширные земельные угодья — все станет вашим. Вот о каком будущем я говорю.

Доминик был поражен. Если бы она предложила ему жениться и оставить в покое Темплкомба, то все было бы ясно. Но Диана говорила о наследстве, о котором сама мечтала.

— Могу я задать вам один вопрос? — усмехнувшись, спросил Фейн. — В чьих интересах вы действуете? В моих, Верити или Темплкомба?

Миссис Холланд рассмеялась.

— Не в ваших, сэр, и тем более не в ее, пусть она и оказалась в трудном положении, — ответила она. — В какой-то степени в интересах сэра Лоуренса, поскольку цель моя — спасти ему жизнь, но, главным образом, я преследую собственные интересы. Мистер Фейн, скажу вам начистоту — я намерена стать леди Темплкомб, и ничто меня не остановит.

Доминик был настолько потрясен, что лишился дара речи. Диана снова рассмеялась.

— Сэр, вы, похоже, удивлены? — улыбаясь, спросила она.

— Да, сударыня, — ответил Доминик. — Никогда не предполагал, что женщина, тем более такая, как вы, способна на подобное.

— О, мистер Фейн, вы нас не знаете, — кокетливо произнесла миссис Холланд. — Мы, женщины, существа непредсказуемые. Так что я действую не ради вашего блага. Вы понимаете, что возвращение Верити нарушило мои планы. Но вы могли бы мне помочь. И не только мне, но и Верити. Вы же знаете, что после того, как она несколько недель провела с вами, сэр Лоуренс никогда на ней не женится. К тому же этого брака не допустит и леди Темплкомб.

«Да, она права, — подумал Доминик, — но с этой коварной женщиной следует быть предельно осторожным».

Будущее, нарисованное Дианой, выглядело для Фейна весьма заманчиво. Женившись на любимой девушке, он стал бы богатым и счастливым. Счастье, обретенное им, явилось бы платой за все перенесенные им страдания.

Чтобы Диана не могла прочитать его мысли, Доминик отвернулся и посмотрел в глубь сада. Он пытался заглушить в себе совесть, и ему это, возможно, удалось бы, если бы Диана снова не заговорила. Настойчивость, с которой она его уговаривала, насторожила Фейна.

— А что касается вашего желания отомстить сэру Лоуренсу, то вы его уже отчасти удовлетворили, — вкрадчивым голосом произнесла она. — Лоуренса Темплкомба я знаю лучше, чем он себя. Уверяю вас, он смертельно боится насмешек. В какой-то мере вы уже надсмеялись над ним. О вашей связи с Верити слышали все, но мало кто в это поверил. Так вот что я вам посоветую. Сделайте ей предложение. Она оставит великолепный особняк Шер-Плейс и придет к вам, у которого ничего нет. Узнав о том, что она променяла сэра Лоуренса на вас, все в округе просто лопнут от смеха. Тогда, боясь над собой насмешек, сэр Лоуренс уедет в Лондон и никогда уже не вернется.

Миссис Холланд внимательно наблюдала за реакцией Фейна. Лица она его не видела, но с удовлетворением отметила, что он крепко сжал кулаки. «Любого можно купить, — сказала она леди Темплкомб. — Только для этого нужно знать, какую цену ему предложить».

— Ну, сэр, решайтесь же! — воскликнула Диана. — Что вам дороже, жажда мести или счастливая жизнь?

Каждое слово, произнесенное этой женщиной, неприятно резало ему слух. Она предлагала заключить сделку. Для него эта сделка была выгодной, а для Верити? Сейчас, как и три дня назад, он не имел никакого права просить ее руки. Куда более достойной кандидатурой для нее стал бы лорд Армистон.

— А почему вы думаете, что мисс Холланд согласится стать моей женой? — не поворачивая головы, спросил Доминик.

— Дорогой мой, у нее же нет выбора. Ей надо выйти замуж, а кто, зная правду о ней, возьмет ее? Поверьте мне, у нее безвыходное положение. Только мое вмешательство воспрепятствовало леди Темплкомб выгнать ее из дома. Ну а если Верити все же выставят за дверь, к кому ей идти, как не к вам?

— Вы меня убедили, миссис Холланд, — усмехнувшись, сказал Доминик и повернулся к женщине лицом. — Но как вы это себе представляете? Я что, должен подъехать к дверям Шер-Плейс и предложить мисс Холланд руку и сердце?

— Почему бы и нет? — не задумываясь, проворковала Диана. — Действительно, почему? О таком триумфе можно только мечтать.

На этот раз рассмеялся Доминик.

— Хорош я буду, если Верити мне откажет! — ответил он.

— Нет-нет, она непременно согласится! Полагаете, что терпение Верити безгранично? Она уже готова бежать из Шер-Плейс. Вы же прекрасно знаете, какая в этом доме хозяйка. Уверяю вас, никто ей там не рад. А сейчас, когда леди Темплкомб про нее все узнала, обстановка стала для Верити просто невыносимой. Так что завтра она с радостью примет ваше предложение.

— Вы так в этом уверены, — тихо произнес Доминик. — Но если, как вы считаете, Верити была мной похищена и находилась у меня против воли, то с какой стати она с радостью вернется ко мне?

Миссис Холланд поднялась со скамьи и расправила подол своего платья.

— Мистер Фейн, не стоит придираться к словам, — улыбнувшись, ответила она. — Если бы вы силой удерживали ее, она бы не осталась работать в гостинице, а сбежала бы от вас. Ведь вас тогда ранили.

Диана вышла на солнечный свет и обернулась. Темные глаза насмешливо сверкнули в тени широкополой шляпы.

— Я всегда считала ее холодной и жеманной, — сказала она. — Но вы, мистер Фейн, похоже, сотворили с ней чудо. Должна сказать, я этому удивлена.

Доминик хотел ей резко ответить, но сдержался.

— Меня многое что удивляет, миссис Холланд, — сухо ответил он. — Вы собрались замуж за сэра Лоуренса, а сами советуете мне, как выставить его на посмешище. Вы ненавидите меня и Верити и в то же время хотите, чтобы она сбежала ко мне из Шер-Плейс, заботитесь о моем будущем. Где же в ваших словах логика?

Миссис Холланд подошла к щипавшей траву лошади и взяла поводья. Жестом руки она дала понять подошедшему к ней Доминику, чтобы он помог ей взобраться на лошадь. Усевшись в седло, Диана с усмешкой посмотрела на него.

— Вам и ей я помогаю только потому, что мне это выгодно, — сказала она. — Если бы в моих интересах было убить вас, я бы это сделала не колеблясь. А что касается сэра Лоуренса, то мстить вы ему можете только в том случае, если совершенно не дорожите своей жизнью. Вы удовлетворены моим ответом?

— Полностью, сударыня! — воскликнул Доминик и с презрением посмотрел на нее. — А в отношении Темплкомба вот что я вам скажу. Как только он женится на вас, я сочту себя отомщенным. У него будет жена, которую он заслужил.

Диана криво улыбнулась и провела концом плетки по его щеке. Глаза ее горели от ярости.

— Осторожнее, друг мой, — процедила она сквозь зубы. — Иначе на вашем лице появится еще один шрам. Я не деревенская простушка, чтобы бояться хулиганских манер.

Женщина развернула лошадь в направлении дороги, но с места не тронулась.

— Приезжайте в Шер-Плейс завтра в полдень, и вы получите то, что я вам обещала, — тоном, не терпящим возражения, сказала она.

— Завтра? — переспросил Доминик. — А почему же не сегодня?

— Потому что я должна найти предлог, чтобы отослать куда-нибудь сэра Лоуренса, заручиться поддержкой леди Темплкомб и предупредить вашу любовницу о вашем приезде. Так, значит, завтра в полдень. Смотрите не забудьте.

Диана пришпорила лошадь и, не взглянув на Фейна, поскакала по тропинке. Доминик смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за деревьями, и напряженно думал.

Приняв предложение Дианы, он подозревал, что эта женщина что-то затевает. Поэтому завтра в Шер-Плейс вместо него должен отправиться маркиз Армистон. Для Доминика часы ожидания обещали превратиться в настоящее мучение. Успокоится он лишь тогда, когда убедится, что Верити ничто не угрожает. После разговора с Дианой Холланд Фейн понял, что она за человек. Это был противник, чье коварство не знало предела.

После того как миссис Холланд вышла из комнаты, Темплкомб пребывал в отчаянии. Он ругал Фейна, загнавшего его в угол, и лихорадочно искал способ избежать с ним дуэли.

За всю свою жизнь сэр Лоуренс всего лишь однажды использовал свою шпагу по назначению, а в последние годы даже не фехтовал. Тем не менее, со шпагой он никогда не расставался. Она превратилась у него в подобие ювелирного украшения или кружева на камзоле. Шпага на боку служила визитной карточкой истинного джентльмена. Без нее, как без напудренного парика, на людях сэр Лоуренс никогда не появлялся. Однако сама мысль о том, что ему придется достать ее из ножен, чтобы защитить свою жизнь, вызывала у него панический страх. Недолгие минуты поединка с Джеффри Фейном и сейчас казались ему целой вечностью. При воспоминании о них он покрывался холодным потом. А ведь тогда противником его был далеко не молодой человек. Сейчас же сэру Лоуренсу предстояло встретиться с его сыном, полным сил и здоровья, с тем, кто без особых усилий справился с самим Гарри Дунканом. Мог ли Темплкомб надеяться на удачу?

Он вспоминал Фейна таким, каким тот был четырнадцать лет назад, и по его спине от страха начинали бегать мурашки. Доминик, унаследовавший от своего отца плоть и стать, и в восемнадцать лет был опасным соперником.

Никакого выбора у Темплкомба не оставалось. На этот раз бежать от Фейна он не мог. Он обязан бросить перчатку Фейну, поскольку не только принял Верити как свою невесту, но и представил ее маркизу Армистону и его сестре как свою будущую жену. Более того, слуги, не получив от него приказания держать язык за зубами, разнесли эту весть по всей округе.

После долгих и мучительных раздумий Темплкомб наконец-то нашел единственный способ избежать дуэли. Если ему удастся его осуществить, то он одновременно обманет Доминика и избежит смерти. Для этого, несмотря ни на что, сэр Лоуренс должен отказаться от брака с Верити Холланд и отпустить ее к Фейну. Правда, это станет для него горькой пилюлей. Но что остается делать? Не согласись он на такой вариант, его ждет неминуемая смерть. Темплкомб знал, что в этом случае у него возникнут серьезные проблемы не только с бабкой, но, что самое неприятное, с Дианой.

Убедившись, что другого пути у него нет, сэр Лоуренс собрался с духом и отправился искать Верити.

Он нашел ее в дальнем углу сада. Лицо девушки было мокрым от слез. После отъезда Дианы леди Темплкомб вызвала к себе Верити и рассказала о связанных с ее именем слухах. Заявив, что она им верит, старуха набросилась на девушку с упреками. Почти полчаса Верити выслушивала оскорбления. Когда, в конце концов, нервы у леди Темплкомб не выдержали и она, закатив глаза, упала в кресло, Верити позвала Кейт Медоуз и выбежала в сад.

Униженная и обиженная старухой, она долго сидела одна и рыдала. Когда слезы принесли девушке облегчение, в ее душе вспыхнул огонек надежды. Но эта надежда означала полный разрыв с сэром Лоуренсом. «Ну и пусть, — продумала Верити. — Тогда я смогу вернуться домой. Попрошу Доминика отвезти меня туда, где прошло мое детство, где остались мои друзья. Кто знает, может быть, тогда мы с ним уже не расстанемся».

Ее мечты прервал Темплкомб. Увидев его, Верити приготовилась услышать от него упреки и оскорбления, но скоро поняла, что ошиблась. Сэр Лоуренс, похоже, нисколько не сомневался в ее честности. Он повел себя с девушкой более чем учтиво — настолько велик был его страх перед Фейном.

Верити слушала Темплкомба и удивлялась. Возможно, он фат, распутник и даже трус, глядя на него, думала девушка. Но то, что у него добрая душа, это несомненно.

С болью в сердце, прекрасно сознавая, что ждет ее впереди, она согласилась с его предложением немедленно сыграть свадьбу. К счастью, сэр Лоуренс пробыл с ней недолго — пошел сообщить о своем решении леди Темплкомб.

Задача предстояла не из легких, он знал тяжелый характер своей бабки. Сообщение о скорой женитьбе должно было вызвать у нее приступ гнева. Но коль скоро сэр Лоуренс задумал осуществить свой план, ему необходимо было заручиться ее поддержкой.

Обрушив на внука потоки брани, старуха снизошла до того, что попросила его со свадьбой подождать.

— Нет, — мотнув головой, ответил сэр Лоуренс. — Отсрочка свадьбы будет означать, что мы поверили слухам. А так все поймут, что никаких оснований для них нет. В противном случае у людей появятся сомнения.

— Сомнения? — прошипела леди Темплкомб. — Ты сказал, сомнения? Сомнения только у меня. И то в отношении твоей умственной полноценности! Одумайся, глупец! А что, если твоя невеста уже беременна? Хочешь сделать сыночка Фейна своим наследником?

— Мадам, это уж слишком! — чуть не плача, воскликнул сэр Лоуренс. — Я принял решение и от него не отступлю. Я никому не позволю болтать на эту тему!

Леди Темплкомб вытаращила на внука глаза. Такого она от него никак не ожидала. Она уже собиралась накричать на него, но тут вспомнила о Диане Холланд.

Зачем трепать нервы, если еще неизвестно, чем закончилась ее поездка к Фейну, подумала старуха.

— Ты слишком много себе позволяешь, — недовольно пробурчала она. — Хочешь выставить себя на всеобщее посмешище? Что ж, пожалуйста! Слава богу, мне немного осталось! Если в следующем поколении Темплкомбов будут рождаться дети от дурака и развратницы, то у меня нет ни малейшего желания видеть их!

На этой ноте разговор между ними закончился.

Немного успокоившись, Темплкомб вызвал кучера и велел отвезти его в Кловертон. Боязнь злого бабкиного языка пересилила в нем страх перед возможной встречей с Домиником Фейном. К тому же ему не терпелось объявить о своей скорой свадьбе и тем самым опровергнуть ходившие по городу слухи.

Он отобедал в гостинице «Семь звезд» в компании знакомых. После трапезы кто-то из них предложил сыграть в карты, и Темплкомб охотно согласился. Таким образом, большая часть вечера у него прошла за карточным столом. В Шер-Плейс он вернулся довольно поздно и навеселе. Несмотря на большой проигрыш, настроение у него было приподнятое. Из-за выпитого вина все ему виделось в розовом свете. Встреча с домочадцами не грозила — согласно распоряжению леди Темплкомб, в доме ложились спать не позже десяти часов.

Более всего он не хотел встречаться с Дианой. Та в этот момент, словно разъяренная тигрица, ходила по спальне и проклинала его.

В Шер-Плейс она вернулась довольная. Пока все шло так, как она задумала. Однако новость, которую незамедлительно передала ей леди Темплкомб, повергла ее в шок. С трудом подавив в себе ярость, Диана все же сумела убедить старуху, но только не себя в том, что все будет хорошо.

Успокоив ее, она стала ждать возвращения сэра Лоуренса. Ей было что ему высказать. И чем дольше она ждала, тем злее становилась. К десяти часам вечера миссис Холланд уже готова была завыть. Единственным утешением ей, но, правда, слабым, служило осунувшееся лицо и распухшие от слез глаза Верити. Одного взгляда на девушку хватило, чтобы Диана поняла, что в доме произошел скандал. Рассказывать о своей встрече с Домиником золовке она не стала. Пусть немного помучается, решила она. Тем охотнее завтра побежит за Фейном.

А леди Темплкомб оставшуюся часть дня обдумывала план Дианы. И чем дольше она думала о нем, тем меньше он ей нравился. В отличие от Дианы, она волновалась за жизнь и честь своего внука. Ненависть к Верити Холланд и Доминику Фейну ослепляла ее. Смириться с тем, что невеста ее внука на глазах у всех уйдет с другим, она не могла.

В конце концов у леди Темплкомб созрел иной план. Не посвящая в него Диану, поскольку потеряла к ней доверие, она послала служанку Кейт за констеблем.

Страж порядка явился незамедлительно. Гордый от того, что потребовался самой леди Темплкомб, он был готов исполнить любое ее указание. Услышав, что от него требуется, констебль от удивления ахнул.

— Арестовать его? — выпучив глаза, переспросил он. — Миледи, я должен арестовать Доминика Фейна?

— Да, арестовать! — крикнула старуха. — А что же здесь странного? Ведь это ваша обязанность изолировать преступников. Разве не так?

— Миледи, а что он такого сделал? Я же не могу арестовать человека просто так.

— О боже, какой же вы болван! Где ваши мозги? Этот человек — бандит! Опасный преступник! Он в Лондоне похитил невесту моего внука и привез ее сюда, чтобы затеять ссору с сэром Лоуренсом. Неужели мне нужно напоминать вам, что десять лет назад он затаил злобу на нашу семью и теперь хочет убить сэра Лоуренса?

Констебль, переминаясь с ноги на ногу, смущенно вертел в руках свою шляпу. Он хорошо помнил подробности ссоры, возникшей между Фейнами и сэром Темплкомбом, и даже те, о которых миледи предпочла бы забыть. Каким он ни был тугодумом, однако сразу сообразил, что в этой истории ему отвели роль козла отпущения. Констебля это конечно же не устраивало. Но с другой стороны, он не мог отказать в просьбе самой влиятельной в их округе семье.

— Миледи, ареста Фейна хочет сэр Лоуренс? — спросил он.

— Этого хочу я, — резко ответила старуха. — Разве не достаточно?

— Нет-нет, вполне достаточно, — испугавшись ее гневных глаз, поспешно произнес констебль. — Вы говорите о похищении? Но я ничего о нем не слышал. Да и подобными делами никогда еще не занимался. Миледи уверена в его виновности?

— Конечно уверена, тупица! Вы что, не слышали, о чем говорят в городе?

— Слышал, миледи. Но на ярмарках много о чем судачат. Каждый старается пустить сплетню о соседе. Хочу заметить, что Фейн появился в Шере только прошлым вечером, а невеста сэра Лоуренса здесь уже более трех дней. Насколько я знаю, вместе их никто не видел. — Констебль помялся и затем осторожно заметил: — Вот если бы я мог поговорить с самой леди, тогда все стало бы ясно.

Он не ожидал, что его просьбу удовлетворят, однако последовавший взрыв негодования также стал для него полной неожиданностью.

Леди Темплкомб выпрямила спину, смерила констебля презрительным взглядом.

— Поговорить с ней?! — взревела она. — Джоб Даггетт, ваша наглость не знает предела! Вы полагаете, что девушка благородного происхождения будет говорить с вами о подобных вещах? Она натерпелась страданий от этого жестокого человека и описывать вам свои мучения не станет! О них не знает даже сэр Лоуренс. Мне и миссис Холланд, ее невестке, и то не все известно. Теперь, узнав, что с ней произошло, я сразу же послала за вами служанку. Этот Фейн должен быть арестован. И немедленно! Если вы этого не сделаете, будете проклинать день, в который родились!

Джоб Даггетт слышал о крутом нраве хозяйки Шер-Плейс, но испытать его на себе ему довелось впервые.

— Но если Фейн будет арестован, то мисс Холланд придется давать показания в суде, — робко заметил он.

— Судьям — да, но не вам, олух! Не тупому деревенскому констеблю, у которого всего одна мысль — как бы увильнуть от своих обязанностей. Говорю вам, Доминик Фейн совершил несколько преступлений. Этого достаточно, или я должна обратиться к лейтенанту, моему родственнику, и сказать ему: констебль из Шера не желает исполнять свои прямые обязанности и позволяет опасному преступнику разгуливать на свободе?

Констебль понял, что оказался в безвыходном положении. Среди влиятельных лиц у него было немало знакомых, но ни один из них не сможет защитить его. С другой стороны, пообещав старухе арестовать Фейна, он обречет себя на смерть. Весть о позорном поражении Гарри Дункана дошла и до Шера. Так что арестовывать вооруженного и такого отчаянного парня, как Доминик, констеблю совсем не хотелось.

— Ну что, выбрали? — спросила леди Темплкомб. — Быстрей шевелите мозгами!

Перед угрозами старухи боязнь Доминика Фейна отошла на второй план, и Джоб Даггетт заверил миледи, что сделает все, чтобы посадить Фейна за решетку. Он хотел ее спросить, какого наказания она желает для преступника, но старуха оборвала его на полуслове и жестом руки велела Кейт Медоуз проводить констебля.

Даггетт вышел из Шер-Плейс в полной уверенности, что часы его сочтены.

Оставшись одна, леди Темплкомб откинулась на спинку кресла и облегченно вздохнула. Она была уверена, что с мисс Холланд у нее проблем не будет. Любовник девушки окажется за решеткой, и она сделает так, как ей прикажут.

Итак, выход из создавшейся ситуации искали трое: сэр Лоуренс, его бабка и миссис Холланд. Причем каждый из них шел своим путем. А между тем в веселящемся Кловертоне слухи вокруг семейства Темплкомб росли и множились. Очень скоро о них узнал и прибывший в вечерний город измотанный дальней дорогой всадник. Судя по внешности, он не был ни жителем окрестных мест, ни бродягой, ни актером, приехавшим развлекать публику.

Во дворе самой маленькой и дешевой гостиницы, когда он, припав к кружке губами, жадно пил холодную воду, ему совершенно случайно довелось стать свидетелем разговора кучера и конюха.

— …точно не известно, — услышал заезжий мужчина голос кучера. — Кто же туда пойдет? Лично меня ни за какие деньги в этот лес даже днем не затащишь.

— Говорят, что этот Доминик Фейн ничего не боится, — заметил конюх и аккуратно сплюнул на пучок соломы. — Ни человека, ни дьявола. Если в его доме и в самом деле когда-то была пролита кровь, то я бы в нем не заснул…

Почувствовав на плече чью-то тяжелую руку, он испуганно вскрикнул. Повернувшись, конюх увидел перед собой огромного рыжего детину. Косматая борода и длинные пряди волос, спадавшие ему на лоб, не давали возможности разглядеть лица. Из-под густых бровей на конюха смотрели злые голубые глазки.

— Ты сказал: Фейн, приятель? — хриплым голосом переспросил незнакомец. — Доминик Фейн?

— Да! — ответил конюх.

Резко дернув плечом, он сбросил с себя лапу незнакомца и, морщась от боли, потер плечо.

— Ну и что такого? Сегодня это имя в Кловертоне у всех на слуху.

— Неужели? — удивленно произнес здоровяк и так посмотрел на конюха, что тот на пару шагов отступил назад. — Черноволосый, со шрамом на щеке?

— Да, он! — воскликнул конюх и недоверчиво оглядел собеседника. — А ты что, знаком с ним?

— Знаком? — обнажив в улыбке свои гнилые зубы, переспросил тот. — Приятель, да мы с ним старые друзья! Я ему задолжал и вот теперь хотел бы вернуть должок. Да, я перед ним в долгу! Мне пришлось проехать столько миль, и вот я наконец-то нашел его! — Он ненадолго задумался, потом стрельнул глазами на конюха и продолжал: — С ним была девушка, его сестра? Такая маленькая милашка.

Конюх ответил, что сестры у Доминика Фейна нет, и в мельчайших подробностях пересказал захватывающую историю, начиная с убийства Гарриет Фейн и кончая распространившимися по городу слухами. Желая удовлетворить свое любопытство по поводу странной дружбы рыжего детины и Доминика, он задал собеседнику вопрос, но тот в ответ только усмехнулся.

Рыжий Нэт не хотел привлекать к себе внимания, поскольку опасался, что о его приезде узнают Фейн и сбежавшая с ним девушка. Впервые в жизни он пожалел, что у него из-за огромных габаритов и ярко-рыжих волос такая броская внешность. «Верити Холланд наверняка описала меня все могущему здесь сэру Лоуренсу, — думал Трампер, — а тот сразу же обратился к властям. Так что времени на то, чтобы отомстить Фейну, у меня совсем немного».

В последние две недели судьба не баловала Нэта Трампера. Сбежав из тюрьмы, он сразу бросился вдогонку за уехавшими с актерами Фейном и Верити. Зная о высоком мастерстве в метании ножей Пайка, приближаться к каравану повозок Трампер не решался и следовал за ними на безопасном расстоянии. От такого грозного оружия защититься он не мог.

В поездке ему не раз приходилось останавливаться в гостинице, а денег у него было не так уж и много. Вскоре плата за ночлег съела большую часть имевшихся у него средств, а зарабатывать на жизнь честным трудом Нэт Трампер не научился. Те пятьдесят гиней, которые он получил от Черной Маски, ушли на выпивку, игру в кости и, как уже говорилось, на оплату гостиниц.

Пришел день, когда в карманах у него стало пусто, а пополнить их Трампер мог только грабежом. Но одно дело — грабить прохожих на темных улицах огромного города, другое — в деревнях и небольших поселках. Родившийся и всю жизнь проживший в трущобах Лондона Рыжий Нэт, покинув его, оказался в непривычном для себя окружении. Однажды он все-таки сумел украсть, но его жертва подняла такой крик, что он едва унес ноги. Спасаясь от погони, Трампер был вынужден бежать совсем не в том направлении, в котором уехали артисты. Долгое время он безуспешно пытался разыскать труппу. Узнав, что в Кловертоне открылась ярмарка, он, в надежде напасть на след, направился туда.

Впервые за все это время ему повезло. Он не только нашел Фейна и Верити, но и понял, почему они приехали в Шер. Девушка жила у своего жениха в большом особняке под охраной слуг и была недосягаема. Одного ее слова было бы достаточно, чтобы они набросились на него, словно свора сторожевых псов. А это стало бы для него прямой дорогой в тюрьму. «Так что о ней я должен забыть», — подумал Рыжий Нэт и мысленно переключился на Доминика Фейна.

Фейн предал его — прикинулся другом и украл у него не только девушку, но и сто фунтов золотом. И все это ради идеи вызвать обидчика на дуэль. Но в дуэли участвуют, как минимум, двое.

Трампер злорадно хихикнул.

Фейн последние дни наслаждался жизнью, а теперь за это поплатится, подумал он и, вспомнив о доме в лесу, о котором не только упомянул словоохотливый конюх, но и объяснил, как до него добраться, зловеще улыбнулся.

Забыв про усталость, Рыжий Нэт на закате покинул шумный городок и выехал на дорогу, ведущую в Шер.

Примерно в то же самое время Верити Холланд зажгла в своей спальне свечи, подошла к окну и раздвинула на нем тяжелые шторы. Сад, окружавший огромный каменный дом, был красным от пламеневшего на горизонте заката. На розоватом небе сквозь кучевые облака уже начали проглядывать звезды.

Девушка распахнула окно и, опустившись на колени, положила руки на низкий подоконник. Она была в отчаянии. Сознание долга и нежелание его исполнять разрывали ей душу. «Сэр Лоуренс, — думала она, — поверил, что я невинна и, несмотря на сопротивление своей бабки, берет меня в жены. С моей стороны будет жестоко всю жизнь играть перед ним роль любящей жены. Не грех ли это?»

Верити вспомнила о леди Темплкомб и от страха поежилась. Весь прошедший вечер старуха использовала любую возможность, чтобы унизить ее. Вымуштрованные слуги, прислуживая за столом, и те обменивались между собой взглядами и едва заметно улыбались. Верити знала, что так будет продолжаться изо дня в день. «И вот придет момент, когда я, доведенная до отчаяния, предам и мужа, и память о той любви, которую сама же и отвергла», — подумала девушка.

Свою любовь она отвергла в письме, которое переслала леди Саре через слугу. Томас, как и было обещано, привез для нее одежду. В одном из подаренных платьев плотного золотистого шелка с кружевами и вышивкой она и вышла к ужину. После простой одежды в таком красивом наряде Верити почувствовала себя совершенно другой. Служанка Дианы завила ей волосы в длинные локоны и, уложив их, надела ей на голову короткую кружевную мантилью. Верити смотрела на себя в зеркало и не могла поверить, что когда-то она в одежде простолюдинки колесила с Домиником Фейном по пыльным дорогам и подавала в гостинице пиво.

В письме, которое пришло вместе с одеждой, леди Сара умоляла ее оставить Шер-Плейс и найти пристанище в Корвилл-Корт. Она заверяла девушку в том, что та может жить у них сколько захочет. Поблагодарив леди Сару, Верити написала ей, что у нее все хорошо и что на днях состоится их свадьба с сэром Лоуренсом. В конце письма она просила передать письмо Доминику в Мэнтон-Лейси.

Второе письмо далось ей с огромным трудом. Она писала его, собрав в кулак всю свою волю. Слова выходили из-под пера, а в мыслях было совсем иное.

Стоя на коленях у окна, Верити потеряла счет времени. Внезапно с улицы донесся топот копыт и скрип колес. Послышались голоса — лакеи у дверей приветствовали возвратившегося сэра Лоуренса. После этого в доме снова все стихло.

Ветер крепчал. Под его порывами тяжелые шторы на окне спальни вздувались парусами. Сквозь черные тучи проглядывала луна. Она на пару минут заливала серебряным светом сад, и снова становилось темно.

И тут Верити услышала, как в коридоре хлопнула дверь. Она обернулась и увидела под своей дверью узкую полоску света. Свет дрожал — значит, горела одинокая свеча. Девушка медленно поднялась с колен и только теперь вспомнила, что в коридор выходят лишь две двери: одна ведет в ее спальню, другая — в комнату невестки.

Стоя спиной к окну, она завороженно смотрела на меняющую яркость полоску света: держа в руке горящую свечу, Диана куда-то направлялась.

Движимая любопытством, Верити на цыпочках подошла к двери, на пару дюймов приоткрыла ее и увидела в коридоре Диану. На ней была лишь ночная рубашка. Распущенные черные волосы свободно падали ей на плечи. В темном коридоре высокая женщина со свечой в руке выглядела зловеще.

Часы в доме пробили двенадцать раз. При первом же ударе Верити вздрогнула, и по ее спине пробежали мурашки.

Почти не понимая, что она делает, девушка осторожно вышла в коридор, тихонько затворила за собой дверь и направилась вслед за Дианой. В какой-то момент Верити едва не забыла, что Диана — зловещая Черная Маска, чуть не погубившая ее. Но теперь к ней вернулись все ее подозрения. Куда Диана идет одна в столь поздний час и что она затевает?

Держа перед собой горящую свечу, миссис Холланд не могла видеть крадущуюся за ней в темноте золовку. Так они дошли до широкой лестницы.

Прикрыв пламя свечи ладонью, Диана проскользнула в коридор другого крыла дома. Верити остановилась. Дальше идти было опасно — миссис Холланд может обернуться, и тогда свет упадет на Верити.

Неожиданно стало совсем темно, и девушка на ощупь двинулась вперед. Когда ее пальцы коснулись двери, она приоткрылась. Верити затаила дыхание. В узкой щели была видна только высокая ширма.

— Благоразумие! — услышала она возмущенный возглас Дианы. — Осторожность! Поздновато спохватился, друг мой! Почему-то в Лондоне ты меня к этому не призывал.

— Но мы не в Лондоне! — раздался раздраженный голос сэра Лоуренса. — О боже, что будет, если тебя здесь застанут!

— А что будет? — насмешливо спросила Диана. — Глупец, да кто меня здесь застанет! Все два часа назад легли спать. А если меня и увидят в твоей спальне, сам виноват. С первого дня, как я приехала, ты упорно избегал меня. Уж поверь мне, раз я решилась покинуть Лондон и приехать в Шер-Плейс, значит, у меня были на то веские причины!

— Как ты не понимаешь, что надо быть осторожнее? Черт возьми, у меня столько проблем, а ты пытаешься создать мне новые!

— Ах, значит, я создаю тебе проблемы? — после паузы приторно-сладким голосом произнесла Диана. — Что-то ты запел совсем по-другому! Ты что, забыл об обещании, которое дал мне в день отъезда в Шер? Тогда я тебе его напомню! Не сомневайся, Лоуренс, я заставлю тебя его исполнить.

— Когда я его тебе давал, то был уверен, что Верити нет в живых. Мы с ней помолвлены восемь лет, и я не могу от нее отказаться. Любовь моя, прошу, одумайся!

— А ты подумал, когда сказал, что не можешь от нее отказаться? — насмешливо спросила Диана. — Не можешь! Скажи, не хочешь! Ты так боишься Фейна, что готов на все, лишь бы избежать с ним дуэли. И это несмотря на то, что он несколько недель держал при себе Верити в качестве любовницы!

Темплкомб попытался ей возразить, но Диана перебила его:

— Обманывайся сам, если хочешь, но себя я обмануть не позволю. Ведь ты сомневаешься в ее верности. Просто боишься взглянуть правде в глаза. Из страха перед ним. Боже мой, и этот человек называет себя мужчиной!

— А что я докажу своей смертью? — гневно спросил сэр Лоуренс. — Да, возможно, Верити была любовницей Фейна. Но можно ли ее в этом упрекать? Ведь он насильно забрал ее с собой.

— Ха, насильно! — возмущенно воскликнула Диана. — Пока он залечивал раны, она на него работала. Ты что, забыл? А ради тебя она пошла бы в служанки?

Верити стояла в темном коридоре и вся тряслась от негодования. И ради этого мужчины она отказалась от любимого человека!

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать Верити или Фейна, — продолжала Диана. — Меня волнует совсем другое. Например, твое обещание. Так ты его выполнишь, или мне всем рассказать, что происходило между нами в течение последнего года?

Темплкомб в ужасе вскрикнул и замолчал. Похоже, он не мог подобрать слов.

— Ты… не посмеешь! — наконец, заикаясь, произнес он.

— Плохо же ты меня знаешь, друг мой. Учти, я способна на все. Думаешь, твою невесту украли случайно? Я ведь могу доказать, что это совсем не так.

В спальне стало совсем тихо. И тут раздался удивленный шепот сэра Лоуренса:

— Кольцо! Кольцо, которое я подарил Верити на помолвку! Боже мой, я так и думал! Значит, это ты организовала ее похищение!

— Да, Лоуренс. Я сделала это, чтобы она нам больше не мешала. Я была готова пойти на все, лишь бы расстроить вашу свадьбу. А ты тем временем занимался какими-то пустяками. Я твердо решила стать твоей женой. Мне надоело жить в постоянных долгах.

В голосе Дианы зазвучали жалостливые нотки. Судя по всему, она считала себя самым несчастным человеком на свете.

— Мой муж был богат, — продолжила Диана, всхлипывая, — но после своей смерти оставил мне только жалкие крохи. Почти все унаследовал наш сын. Если бы Верити умерла незамужней, Джемми досталось бы и ее наследство. Мне же совсем ничего. Господи, как же я ненавидела ее, пока она жила со мной!

Услышав последнюю фразу, Верити содрогнулась. Ей стало страшно от того, что она почти год жила под одной крышей с таким завистливым и коварным человеком, как ее невестка.

— И тогда я решила найти себе богатого мужа, — словно подводя итог, сказала Диана. — Но бедной вдове это сделать совсем нелегко. У меня было много таких мужчин, как ты, Лоуренс, которые занимались со мной любовью, а замуж не брали. Поэтому, после того как я убедилась в твоих чувствах, мне пришлось пойти на хитрость. Я решила сама убрать соперницу. Тебе рассказать, что мне удалось сделать и как потом фортуна повернулась ко мне спиной?

— Нет-нет! — вскричал Темплкомб. — Не хочу даже слышать!

Верити поняла, что сэр Лоуренс боится оказаться втянутым в дела Дианы.

— Как же ты могла дойти до такого? Это же надо быть безумной! Я-то думал, что…

— Ты думал, что тебе удастся вести двойную жизнь. Иметь жену в Шере и любовницу в Лондоне. Но я тебе этого не позволю!

— Не позволишь? — удивленно переспросил Темплкомб. — Успокойся, Диана. Нельзя все мерить одними только деньгами.

— Нельзя! — взвизгнула Диана. — Да я скорее умру, чем окажусь в нищете! Думаешь, я стала твоей любовницей по большой любви? Дорогой мой, забудь об этом! Меня прельстило в тебе только твое богатство. И я от него так просто не откажусь!

Сэр Лоуренс презрительно фыркнул.

— Думаешь, тебе удастся насильно женить меня на себе? — насмешливо спросил он.

— Думаю, у тебя достаточно ума, чтобы не отказаться, — притворно-ласково произнесла Диана. — Лоуренс, ты же не хочешь скандала. У меня есть письма и записки, написанные тобой в первые дни нашего знакомства. В них ты говоришь, что не хочешь брака с Верити и что если бы не твоя помолвка, то женился бы на мне. Имея их и это кольцо, я смогу сделать так, что в похищении Верити обвинят тебя. Кольцо я спрячу в вашем доме, ищи сколько хочешь — не найдешь. О нет-нет, не пытайся его у меня отнять! Иначе я подниму крик, прибегут люди и застанут меня в твоей спальне. Хотя меня устроит и такой вариант.

Стало так тихо, что было слышно тяжелое дыхание сэра Лоуренса. Судя по всему, угроза Дианы подействовала на него.

— Ведьма! — уже не так уверенно произнес Темплкомб. — Да будет проклят тот день, когда я встретил тебя.

Диана рассмеялась.

— Ругай меня, дорогой, — сказала она. — Если у тебя от этого поднимется настроение, можешь обзывать меня последними словами. Но ты все равно женишься на мне. И в самое ближайшее время.

— В ближайшее время? — удивленно переспросил Темплкомб. — Но мы же договорились немного подождать. Ведь, если мы вскоре поженимся, пойдут кривотолки…

— Теперь нам ждать уже нельзя, — прервала его Диана. — Как раз об этом я и хотела тебе сразу сказать. Но ты меня эти два дня упорно избегал. Так что нам, дорогой, надо поспешить. Я хочу, чтобы наш ребенок имел право носить фамилию Темплкомб.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

— О боже! — сдавленно простонал сэр Лоуренс.

Судя по всему, он при этом закрыл лицо руками.

— Ну вот видишь, Лоуренс, почему я не могу больше ждать, — выдержав паузу, сказала Диана. — Так что те приготовления к свадьбе, которыми ты все это время занимался, как нельзя кстати. Вот только твоей невестой будет не моя золовка, а я.

— Проклятье! — в отчаянии воскликнул Темплкомб. — Как же я на тебе смогу жениться? Ты что, забыла о Фейне? Если я откажусь от Верити, то буду обязан послать ему вызов. В противном случае на меня ляжет пятно позора. Ведь от моей смерти не выгадаешь ни ты, ни ребенок.

— Я помогу тебе избавиться от Доминика Фейна, — тихо произнесла Диана. — Ты думаешь, что я не все предусмотрела?

— Избавиться? — с сомнением в голосе спросил Темплкомб. — Каким же образом?

— Я уже позаботилась об этом, — ответила Диана. — Вот увидишь, завтра обе твои проблемы разрешатся. Уж ты, Лоуренс, мне поверь, я пустых обещаний не даю. Кстати, и не угрожаю никому попусту.

Последнее замечание служило напоминанием о тех последствиях, которые последуют, если Темплкомб ответит ей отказом.

— Кто бы знал, как я не хочу брать в жены любовницу этого бродяги! — воскликнул сэр Лоуренс. — Скажи мне, как же я смогу не встречаться с ним и при этом сохранить свою честь?

— Лоуренс, я ничего говорить тебе не буду, — сказала Диана. — Все решится без твоего участия. Завтра с утра поедешь в Кловертон, найдешь себе компанию и проведешь там целый день. К тому времени, когда ты вернешься, Фейн для тебя будет уже безопасен. Я все беру на себя. В мои дела не лезь. Поскольку в этот момент ты будешь находиться в Кловертоне, в трусости тебя никто не обвинит.

Далее подслушивать их разговор Верити не стала. Если Диана что-то задумала, то сэр Лоуренс все равно ее не переубедит. Девушка осторожно отошла от двери и на цыпочках пошла назад по тускло освещенному коридору. Время, за которое она преодолела расстояние до своей спальни, показалось ей вечностью.

Закрыв за собой дверь, Верити зажгла свечу. Ей было больно и обидно, что два человека, от которых она когда-то ждала доброты и защиты, так жестоко предали ее. В ее ушах до сих пор звучал низкий голос Дианы, говорившей сэру Лоуренсу: «Я помогу тебе избавиться от Доминика Фейна». Уверенность, с которой была произнесена эта фраза, пугала Верити. Она нисколько не сомневалась в том, что Диана уже приступила к осуществлению своего коварного замысла. А ничего не подозревающий Доминик тем временем живет один в заброшенном доме, к которому не только ночью, но и днем подойти страшно, подумала девушка.

Выбора у нее не оставалось. Это она поняла, как только отошла от двери спальни сэра Лоуренса. Перебрав присланные леди Сарой вещи, Верити нашла среди них плащ и накинула его поверх своего золотистого платья. Шляпку она надевать не стала — прикрыла голову темным шелковым капюшоном и впервые пожалела, что выбросила грубое платье и разношенные башмаки. Сейчас бы они пришлись ей как нельзя кстати.

Прикрыв ладонью пламя свечи, девушка осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. В доме стояла такая тишина, что было слышно, как на улице противно воет порывистый ветер. Верити вышла в коридор, закрыла за собой дверь и, поддерживая свободной рукой подол длинной юбки, направилась к лестнице. Сбежав по ступенькам в холл, она не стала пытаться открыть массивную входную дверь, поскольку знала, что справа в конце холла есть дверь, ведущая в сад. Отодвинув щеколды, Верити открыла ее и вышла на улицу.

Луну закрывали черные тучи, и в саду было так темно, что она ничего не видела. Когда глаза привыкли к темноте, она разглядела тропинку и цветочные клумбы. Спрятав свечу в зарослях росшей возле двери сирени, Верити по едва различимой тропинке направилась к воротам. Дойдя до конца сада, она обернулась и посмотрела на мрачный силуэт огромного дома. Ее побег из Шер-Плейс удался!

Девушка немного повозилась с тяжелыми чугунными воротами, которые хоть и были закрыты, но не заперты, и оказалась на дороге, огибавшей каменную стену парка. Идти в легких туфельках по изъезженной дороге было тяжело, но Верити стойко преодолевала усталость и упорно продвигалась вперед. Темная ночь стала ее помощником. Благодаря ей девушка прошла незамеченной по спавшей деревне, мимо костела и гостиницы со страшно скрипевшей на ветру вывеской.

Наконец, она добралась до леса. Верити прибавила шаг и через несколько минут оказалась у проржавевших чугунных ворот. Судя по тому, что они были распахнуты, Доминик находился дома. Сердце девушки радостно забилось.

Ступив на заросшую травой тропинку сада, она невольно вспомнила страшные истории, связанные с домом Фейнов, которые рассказала ей Мэри Парр. Верити не боялась встретить призрак Харриет Фейн, тем не менее, когда высоко над ее головой треснула ветка, а следом раздался крик совы, сердце у нее ушло в пятки. Один раз, зацепившись за валявшийся на тропинке сук, она упала. Поднявшись на ноги, девушка отряхнулась и, слегка пошатываясь, побрела дальше. Не обращая внимания на ушибленные колени, Верити упорно шла вперед до тех пор, пока на фоне неба не заметила изогнутые дымовые трубы. В одном из окон дома горел свет.

Девушка остановилась, перевела дух и двинулась на свет. Она не прошла до окна и половины расстояния, как в нескольких ярдах от нее хрустнула ветка и тут же за деревом мелькнула тень. Верити вздрогнула и замерла. Вглядевшись в темноту, она увидела мужской силуэт. Мужчина стоял, в упор глядя на нее. Девушка двинулась ему навстречу.

— Доминик, — прошептала она, — это я — Верити.

Сделав несколько шагов, она, почуяв неладное, остановилась. Мужчина, стоявший перед ней, казался крупнее, чем Доминик.

— Доминик? — уже неуверенно произнесла Верити.

Мужчина вышел из-под дерева. Холодный свет выглянувшей из-за тучи луны упал на него, и только теперь девушка поняла, что перед ней Нэт Трампер.

Она испуганно вскрикнула и, резко повернувшись, бросилась назад. Но убежать ей далеко не удалось — подол ее шелкового платья зацепился за куст шиповника. Верити не успела высвободить его, как Рыжий Нэт настиг ее. Она закричала, но Трампер тут же зажал ей рот своей огромной лапищей и торжествующе зарычал.

Рыжий Нэт добрался до Шера после наступления темноты. Он, как и прежде, горел желанием отомстить Доминику Фейну. Теперь, благодаря словоохотливому конюху, ему многое стало известно. В частности, о доме в лесу и об историях, связанных с ним. Поскольку Трампер был человеком суеверным, ему, хотя он и не боялся Фейна, было жутко идти в лес.

Приехав в деревню, он решил остановиться в гостинице, чтобы немного передохнуть с дороги и собраться с духом. В пивной он довольно скоро стал объектом всеобщего внимания. И неудивительно: даже во время проведения ярмарки в Кловертоне чужие люди в Шер заезжали чрезвычайно редко. Поначалу Нэт пил молча, но спиртное сделало свое дело — у него развязался язык, и он завел разговор с хозяином гостиницы и посетителями. Они, казалось, только того и ждали. Один за другим посыпались вопросы. Трампер повторил то же самое, что говорил и в Кловертоне: что он, дескать, старый приятель Фейна, приехал вернуть ему долг. Когда ему рассказали о духах и привидениях, живущих в лесном домике, Нэт, старательно скрывая страх, похвастался, что никаких привидений не боится и что сегодня же навестит своего старого друга. Пораженные его храбростью посетители пивной один за другим принялись угощать Трампера выпивкой. Так что, когда под их восхищенными взглядами он вышел из гостиницы, его сильно шатало.

Как только за спиной Нэта остался последний дом и он оказался один на один с ревущей мглой, его охватил страх. Он сделал несколько неуверенных шагов, затем остановился у обочины дороги и опустился на высохшую траву. Эта остановка доконала его — хмель ударил ему в голову. Вскоре Трампер уже лежал на спине, раскинув руки, и громко храпел.

Когда он проснулся, было еще темно. Небо немного расчистилось, и в просветах между черными тучами появилась луна. Трампер замерз, тело его ныло. При воспоминании о том, что в пивной гостиницы потрачены последние деньги, настроение его еще больше ухудшилось.

Вспомнив о цели своего приезда в Шер, Нэт заставил себя подняться. Проверив шпагу и пистоль, он зашагал в сторону леса.

Дойдя до чугунных ворот, Трампер постоял в нерешительности, а потом вошел на территорию усадьбы. При виде светящегося в темноте окна сердце его радостно забилось. Подойдя к дому ярдов на двадцать, он спрятался за дерево. Ему хотелось застать Фейна врасплох. И тут он краем глаза заметил, что неподалеку от него зашевелились кусты. Он повернул голову и на тропинке, ведущей к дому, увидел темный женский силуэт. От страха внутри у него словно что-то оборвалось, на лбу выступили холодные капли пота. Нэт неуверенно шагнул в сторону, и под его ногой хрустнула ветка. Привидение остановилось, затем направилось в его сторону. Объятый ужасом Трампер застыл на месте. Только услышав тихий женский голос, он понял, что никакое это не привидение, а та самая девушка, которая сбежала от него.

Когда раздался первый женский крик, Доминик, обхватив голову руками, сидел возле камина. На полу у его ног валялось скомканное письмо Верити, которое нынешним вечером ему доставил слуга Армистона Томас. Но не только оно не давало ему заснуть. Было еще одно письмо, написанное им самим и переданное через того же Томаса. Далось оно ему нелегко. Этим письмом Доминик закрывал дверь к своему счастью, которое открыла для него миссис Холланд. Он писал, что если Верити уйдет из дома Темплкомбов и таким образом откажется от брака с сэром Лоуренсом, то он, узнав, что девушка в безопасности, навсегда покинет Шер.

Глядя вслед уезжавшему слуге маркиза, он старался не думать о том, к каким последствиям приведет это письмо.

Отчаянный женский крик прервал его тяжелые мысли. В том, что это был голос Верити, Фейн нисколько не сомневался. Он тотчас вскочил с кушетки. Поначалу ему показалось, что он ослышался. Когда же крик, на этот раз сдавленный, повторился, Доминик напрягся, затем бросился к окну и распахнул его. Его взору предстала картина, вызвавшая в нем бешеную ярость. Он схватил со стула шпагу, отбросил в сторону ножны и, перепрыгнув через низкий подоконник, бросился к боровшемуся с Верити Трамперу.

Завидев его, Рыжий Нэт отпустил девушку, вытащил из ножен шпагу и приготовился к обороне. Нет, не так он рассчитывал встретиться с Фейном. Тем не менее, помня, что Доминик ранен, в исходе предстоящего поединка Нэт нисколько не сомневался. Как всегда, полагаясь на дикую силу и длину своих рук, он двинулся на противника и встретил свою смерть. Его первый безрассудный выпад Доминик с легкостью парировал, а вот второго Нэт повторить уже не смог — острие из толедской стали вонзилось ему в горло. В тот же момент туча закрыла луну, и в саду стало совсем темно.

Мгновенно наступившая темнота испугала Верити. Она видела, как двое мужчин сошлись в поединке, слышала звон клинков, а тут с заходом луны сразу же все стихло. Слышалось только завывание ветра. Объятая ужасом Верити боялась шевельнуться. Наконец, Доминик окликнул ее, и рядом с ней вырос его высокий силуэт. Она радостно вскрикнула, бросилась к Фейну и вцепилась руками в его поношенный плащ.

— Он… он мертв? — запинаясь, спросила Верити.

— Да, — сухо ответил Доминик. — Слишком легкая смерть для такого мерзавца.

Только теперь он заметил, как сильно дрожит девушка.

— Успокойся, дорогая, — положив ей руку на плечо, уже ласково произнес Фейн. — Самой страшное осталось позади. Рыжий Нэт тебе больше не опасен.

Верити была настолько потрясена, что не могла говорить. Доминик взял ее под руку и повел к дому. Подойдя к окну, он засунул за пояс шпагу, подсадил Верити на подоконник и вслед за ней пролез в комнату.

Девушка устало опустилась в ближайшее кресло и откинула голову на высокую спинку. А Доминик тем временем с тревогой в глазах пристально смотрел на ее побелевшее лицо. Вскоре щеки Верити стали покрываться румянцем, и она натужно улыбнулась. Доминик уперся руками о стол и нахмурился.

— Скажи, что привело тебя сюда в такой поздний час? — сурово спросил он. — Ты что, пришла пешком?

Верити кивнула и рассказала все, о чем ей стало известно. Доминик слушал ее не перебивая, а когда она закончила свой рассказ, криво улыбнулся.

— Темплкомб этого заслужил, — насмешливо произнес он. — Придется ему расплачиваться за свои грехи. Что ж, похоже, справедливость наконец-то восторжествовала. Думаю, с мадам Дианой они составят отличную пару.

— И это все, что ты можешь мне сказать? — с отчаянием в голосе спросила Верити. — Доминик, она же затеяла против тебя игру, и ее уже ничто не остановит. Слышал бы ты, что она о тебе говорила. Мне стало за тебя так страшно!

Морщины на лице Доминика мгновенно разгладились, взгляд золотистых глаз заметно подобрел. Не в силах сразу подобрать нужные слова, он подошел к стоявшей на другом конце стола коптившей свече и снял с нее нагар.

— Значит, ты пришла предупредить меня об опасности? — тихо сказал он. — Я никогда не сомневался в твоей смелости, но решиться зайти ночью в лес… Такого не ожидал.

Верити знала, что не это ему хотелось сказать вначале. Его поведение явно свидетельствовало о том, что он растерян. За время, минувшее с их последней встречи, между ними словно возник барьер. Невидимый, тем не менее барьер.

— Не такая я и смелая, как ты думаешь, — медленно произнесла девушка. — При одной мысли о том, что надо идти через лес, у меня от страха дрожали колени. Но тебе же грозила опасность…

— Ты всегда платишь по своим долгам, — прервав ее, резко заметил Доминик. — Так ты мне однажды сказала. Дорогая, за это я тебе очень благодарен. Но видишь ли, смертельная опасность мне грозила лишь от Нэта Трампера. Твоя невестка планировала избавиться от нас обоих одним ударом, но при этом никаких насильственных действий против нас не замышляла.

Он вкратце рассказал Верити о вчерашнем визите Дианы и о сделанном ею предложении. Девушка слушала, и ей казалось, что она понимает, чем была вызвана скованность Доминика.

Верити поднялась с кресла и, тяжело дыша, в упор посмотрела на Фейна.

— И ты с ней согласился? — чуть слышно спросила она. — Завтра в полдень ты поехал бы за мной в Шер-Плейс?

Испугавшись, что она рассердилась, он поспешил ее успокоить.

— Я согласился только ради того, чтобы она не навредила тебе, — ответил Доминик. — Я послал письмо лорду Армистону, в котором все подробно описал, и попросил его и леди Сару поехать к Темплкомбам и забрать тебя в Корвилл-Корт. Там ты была бы в полной безопасности.

Девушка не поверила собственным ушам.

— Но ты бы приехал ко мне в Корвилл-Корт? — с надеждой спросила она. — Правда?

Фейн некоторое время молча смотрел на нее, затем резко повернулся и поднял с пола письмо.

— Я тебя не понимаю, — сказал он и бросил письмо на стол. — Здесь ты просишь меня, чтобы я поскорее отсюда уехал, поскольку многие меня ненавидят.

— Да-да, — подтвердила девушка. — Но это было написано, когда я думала, что сэр Лоуренс мне доверяет. Я считала своим долгом остаться с ним, поскольку он, вопреки всем слухам, не отверг меня. А теперь я понимаю, что им руководило, и считаю себя свободной от всех обязательств и обещаний. Эти обязательства были даны за меня в том возрасте, когда я еще ничего не понимала.

Верити прервалась и с мольбой во взгляде посмотрела на Доминика.

— Но среди них были обещания, которые ты могла и не давать, — после долгой паузы медленно произнес Доминик. — Они тебе ничего, кроме несчастья, принести не могли. Молю Бога, чтобы свобода, которую ты обрела, пошла тебе во благо.

— Об этом я и мечтаю, — тихо сказала Верити. Не дождавшись от Фейна ответа, она продолжала: — Доминик, я хочу домой. Обратно в дедушкин дом, который теперь стал моим.

Верити вопросительно посмотрела на Фейна. Но он снова промолчал.

— Ты меня туда отвезешь? — спросила она.

Доминик побледнел. Он долго смотрел на пламя свечи. И наконец произнес:

— Хорошо, я отвезу тебя в Мэнтон-Лейси. Но это может сделать и лорд Армистон. Он с огромной радостью предоставит карету и под надежной охраной проводит тебя до самого дома. Я же таких удобств предоставить не могу.

По глазам Верити было заметно, что она растерялась. Но Доминик смотрел в сторону и не увидел этого.

— Лорд Армистон и его сестра — очень добрые люди, — с трудом скрывая волнение, ответила девушка. — Но я бы не хотела злоупотреблять их добротой. К тому же ты убедился, что мне для поездок вовсе не требуется удобный экипаж и многочисленные слуги. Разве не так?

— Да, я знаю, что, когда тебе бывает трудно, ты никому не жалуешься, — ответил Доминик. — Но на этот раз тебе незачем терпеть неудобства. У тебя есть друзья, которые сделают твою поездку приятной. А мне надо идти своей дорогой.

— Никто лучше тебя обо мне все равно не позаботится, — возразила Верити. Голос ее от волнения сильно дрожал. — Ты так ничего и не понял. Почему ты не хочешь мне помочь?

Она в отчаянии сжала руки. Ее взгляд упал на лежавшее на столе письмо. Девушка тяжело вздохнула и, обойдя разделявший их стол, встала рядом с Фейном.

— Я кое-что скажу тебе, Доминик, — произнесла она тихо. — Знаешь, когда я впервые услышала, какие вокруг нас ходят слухи, я даже обрадовалась. Ведь эти разговоры означали конец нашей помолвки с сэром Лоуренсом. Мне было все равно, какая о нас с тобой пойдет молва. Скандала я нисколько не боялась, главное — обрести свободу. Но потом сэр Лоуренс сказал, что скандал его не пугает и в сплетни о нас он не верит. Я была предназначена ему в жены и решила не нарушать данное моим дедушкой обещание стать его женой. Чего бы мне это ни стоило. И вот я послала тебе это письмо. Далось оно мне совсем не легко. Отправив его, я потом весь день об этом жалела.

Как только Верити замолчала, Доминик повернул голову и посмотрел на девушку. Противоречивые чувства разрывали ему душу — любовь к Верити и сознание того, что их разделяет глубокая пропасть. Резкий контраст в их положении Фейн отметил еще в Лондоне. Она принадлежала к другому миру, вход в который для него был закрыт. Однако он может войти в него, если последует совету Дианы Холланд.

«Ваше будущее у вас в руках!» — эта фраза, произнесенная Дианой, уже в который раз вспомнилась Доминику. Но что он, бедняк и вечный неудачник, мог предложить такой девушке, как Верити Холланд? Он нисколько не сомневался в ее любви. Но это чувство, полагал Доминик, было вызвано сложившейся ситуацией. «Пройдет время, — думал он, — страсти улягутся, и у Верити наступит период раскаяния. С детских лет помолвленная, она жила под надежной опекой деда и мало что видела. Я охранял ее, ради нее рисковал жизнью, отказался от мщения и даже убил человека. Неудивительно, что чувство благодарности, которое испытала ко мне Верити, она по наивности приняла за любовь. Она увидела во мне героя. А какой я герой? Молодой маркиз Армистон — вот кто для нее идеальный муж. Он богат, красив и принадлежит к тому же кругу, что и Верити».

— Диане не надо было хитрить, — тихо произнесла Верити. — Скажи она мне вчера, что у нее на уме, я бы всю жизнь благодарила ее.

Доминик помотал головой.

— Нечего ее благодарить, — возразил он. — Кто знает, что из этого получилось бы. Ты, Верити, еще очень молода. На твою долю выпали тяжкие испытания, и теперь тебе все мужчины, кроме меня, кажутся злодеями. Но во всех нас есть как хорошее, так и дурное. Я не герой, каким ты меня себе представляешь. Не забывай, с какой целью я вывез тебя из Лондона. Ведь я же собирался использовать тебя в качестве приманки.

— Я все помню, — ответила Верити. — Скажи, почему ты хочешь выглядеть в моих глазах хуже, чем есть? Неужели ты не понимаешь, что никто на свете не может заставить меня в тебе разочароваться? Сердце подсказывает мне, что ты…

— Сердце — плохой советчик, — резко прервал ее Доминик. — В таких случаях лучше полагаться на разум. Тогда будет меньше риска обмануться.

Возникла пауза. Наступившую тишину нарушали лишь завывания ветра. От внезапного сквозняка пламя свечи затрепетало, и на стене запрыгали черные тени. Письмо медленно поползло по столу, на мгновение остановилось у края и упало на пол.

Девушка следила за ним невидящими глазами.

— Что же мне теперь делать? — неуверенно произнесла она.

— Возвращаться в свой мир, — ответил Доминик. — Наша встреча — всего лишь ирония судьбы. Дот и все. Я живу прошлым, этим заросшим плесенью домом с его духами и привидениями, а в настоящем места мне нет. Посмотри на меня, Верити! Хорошенько посмотри! Неужели ты не понимаешь, что я нищий, потерявший все неудачник? Единственное, что у меня осталось, — это моя шпага, оружие, которым я еще способен защитить свою честь.

Девушка смотрела на него, широко раскрыв глаза. Каждое произнесенное им слово отдавалось в ее сердце болью.

— Да, я смотрю и вижу в тебе человека, которого люблю, который, уверена, меня тоже любит, хотя бы немного. Но он настолько горд, что скорее разрушит наше счастье, чем поступится своей гордостью.

— Гордостью? — тихо произнес Доминик. — Боже праведный! О какой гордости может идти речь?

— О твоей, — тихо ответила Верити. — Неужели вся проблема в том, что у меня есть земли, деньги, драгоценности, а у тебя ничего этого нет? Скажи мне, только честно, если бы было наоборот, ты бы от меня отказался?

— Ни за что! — воскликнул Доминик. — Но мужчина, предлагающий женщине свою руку и сердце, обязан хоть что-то иметь за душой. Он не должен быть нахлебником. Он не может жить в доме жены на ее средства. Если желание обеспечить жене достойную жизнь ты считаешь гордостью, то да, я очень горд. Так что будет лучше, если мы расстанемся.

— Я так не считаю! — в отчаянии воскликнула девушка. — Почему несколько акров земли и мешки с золотом должны встать между нами? Они же достались мне в наследство! Ну разве моя вина в том, что я богата? Доминик, без тебя я пропаду! Без тебя я ничто!

Верити прервалась и уронила голову на грудь.

— Если ты отвергнешь меня, знаешь, что сделают мои опекуны? — продолжала она. — Они потребуют, чтобы я вышла замуж. Имение, перешедшее мне в наследство, не может оставаться в руках молодой девушки. Они подберут мне жениха, как это сделал мой дед, и выдадут меня замуж. Как же ты не понимаешь, что это наша единственная возможность стать счастливыми!

Фейн подошел к камину и вцепился руками в мраморную балку над его топкой. Соблазн был велик, и он из последних сил старался побороть его.

— А твои опекуны позволят тебе выйти замуж за такого, как я? — спросил Доминик. — Они же потребуют, чтобы ты выбрала мужчину из своего круга, и будут совершенно правы. Ты думаешь, что любишь меня. Но что ты можешь знать о любви? Придет время, и ты поймешь, что чувство, которое ты ко мне сейчас испытываешь, — благодарность, а может быть, и жалость, но только не любовь. Наступит разочарование. Неужели ты думаешь, что я на это пойду?

— Какой же ты слепец! — в отчаянии воскликнула Верити. — Нет, ты хуже слепца! Ну как мне доказать, что я действительно тебя люблю? Моя любовь к тебе настолько сильна, что будет длиться вечно!

Она прервалась. Однако Фейн не проронил ни слова и даже не пошевелился. Верити, поняв, что она не в силах переубедить его, опустила плечи и застонала.

— Ты мне не веришь! — воскликнула она. — Ведь я пришла к тебе, я предлагаю тебе все, что у меня есть, разве это не доказательство любви? — Девушка тяжело вздохнула и приложила ладони к своим порозовевшим щекам. — Боже мой, как же мне должно быть стыдно! Но я твердо знаю, что ты любишь меня.

— Люблю тебя? — резко обернувшись, переспросил Доминик.

Верити увидела, как внезапно побелело его лицо. Фейн сделал шаг, а затем неимоверным усилием воли заставил себя остановиться.

— Ради всего святого, не искушай меня! — воскликнул он.

И, быстро пройдя мимо нее, вышел из комнаты. Дверь за ним с громким стуком захлопнулась. Через несколько секунд хлопнула входная дверь, а следом с крыльца донеслись торопливые шаги.

Верити устало опустилась на кушетку и, закрыв лицо руками, зарыдала. Она осталась одна в доме, населенном привидениями и неуспокоенными духами умерших людей, где в саду лежал труп рыжего Трампера. Но ни то ни другое не пугало ее. Потеряв всякую надежду обрести счастье, девушка уже ничего не боялась.

На следующий день после непродолжительного разговора с леди Темплкомб Джоб Даггетт встал с постели раньше обычного. Несмотря на вчерашнее посещение пивной, спал он совсем недолго — мешали тревожные мысли. У него не было ни жены, ни детей, с кем бы он мог посоветоваться. Тяжелое бремя стража порядка ему приходилось нести одному. А в эту ночь Даггетту, как никогда, требовался советчик. Его все больше и больше пугало указание, полученное от леди Темплкомб. Не в силах заснуть, он ворочался на кровати и со страхом вспоминал истории, связанные с домом в лесу. Констебль видел в пивной приезжего, назвавшегося старым приятелем Фейна, и знал, что тот отправился в лес. При одной мысли о том, что ему придется арестовывать Фейна, да еще в присутствии этого рыжего гиганта, Даггетта от страха бросало в холодный пот.

Наконец, перед самым рассветом он принял решение. Поскольку инициатива посадить Фейна за решетку принадлежит не ему, надо обратиться за советом к какому-нибудь влиятельному в округе лицу. Если это лицо согласится с леди Темплкомб, Даггетт попросит у него помощи. Таким человеком был, естественно, мировой судья лорд Корвилл.

Ободренный своим решением констебль поднялся с постели, с особой тщательностью оделся и отправился в Мэнтон-Лейси.

Лорд Корвилл встретил его приветливо. Поначалу у Даггетта возникли трудности с изложением цели своего визита, но, как только Корвилл понял, о чем идет речь, он, воспользовавшись очередной паузой констебля, послал лакея за Армистоном.

Спустя несколько минут в комнату вошел маркиз. На нем был богато расшитый золотом светло-серый камзол, белые панталоны и напудренный парик с аккуратно уложенными локонами. Взглянув сперва на своего зятя, Армистон перевел взгляд на Джоба Даггетта и от удивления выгнул бровь.

— Армистон, этот человек только что поведал мне довольно интересную историю, — произнес Корвилл. — Она как раз касается того дела, к которому ты проявляешь повышенный интерес. Мне хотелось, чтобы и ты ее услышал.

Маркиз присел на край стола, за которым расположился Корвилл, и закинул ногу на ногу.

— Боже мой, Корвилл, как ты меня заинтриговал! — улыбнувшись, воскликнул маркиз. — А кто этот почтенный господин?

— Констебль из Шера, — сухо ответил Корвилл.

Насмешливая улыбка мгновенно сползла с лица лорда Армистона. Покачивающаяся нога застыла. Он нахмурился и впился глазами в констебля.

— Дьявол он, а не констебль! — произнес маркиз. — И с какими новостями он к нам пожаловал?

— Эти новости меня несколько озадачили, — ответил лорд Корвилл. — Ну, Даггетт, рассказывайте!

Констебль повторил все, что уже рассказал мировому судье. Говорил он сбивчиво — присутствие изысканно одетого господина из Лондона смущало его. Даггетт заметил, как тот, слушая, нервно теребил на своем камзоле тонкие кружева. «Что за интерес может быть у этого молодого вельможи к Доминику Фейну, — подумал он. — Уж не допустил ли я ошибку, решив посоветоваться с лордом Корвиллом?»

Когда констебль закончил свой рассказ, ему задали несколько вопросов. Он на них ответил, и его попросили подождать в соседней комнате. Облегченно вздохнув, Даггетт поднялся со стула и направился к двери. Как только дверь за ним закрылась, Корвилл многозначительно посмотрел на шурина.

— Ну, Роберт, что ты на это скажешь? — спросил он. — Поскольку вы с сестрой сдружились с этой девушкой, я подумал, что тебе следует об этом знать. Ты и сейчас будешь утверждать, что мисс Холланд незнакома с Домиником Фейном?

Армистон приготовился к такому вопросу. Следуя совету леди Энн, они с Сарой не стали рассказывать Корвиллу о своем знакомстве с Верити. Сделав вид, что просто не поверили скандальной истории, якобы произошедшей с девушкой, и проникшись к ней сочувствием, решили ей помочь. Поскольку Корвилл обожал свою молодую жену, сестру маркиза и леди Сары, то он не стал задавать им лишних вопросов.

— Почему бы и нет? — произнес Армистон. — Леди Темплкомб поверила сплетням. А арестовать Фейна она потребовала только ради того, чтобы сэру Лоуренсу не пришлось вызывать его на дуэль. Ну и какое ты примешь решение?

Лорд Корвилл пожал плечами.

— Не отреагировать на сообщение констебля я не могу! — ответил он. — Надо расспросить самого Фейна и посмотреть, что он нам ответит. Насколько я его знаю, он способен насильно увезти с собой невесту сэра Лоуренса. Он же люто его ненавидит. Но похоже, сам Темплкомб в эту историю не поверил.

— Или предпочел не поверить! — с усмешкой произнес Армистон. — Презираю подобных трусов! Да будь я на его месте, я бы не успокоился, пока не скрестил шпагу с человеком, осмелившемся бросить тень на мою невесту!

— И зря, — сухо заметил лорд Корвилл. — Дорогой Роберт, ты слишком горяч.

Он поднялся с кресла.

— Я должен срочно ехать в Шер, — сказал он. — Надо выяснить, что в этой истории правда, а что вымысел. Ты со мной?

— С превеликим удовольствием! — воскликнул маркиз и поднялся. — Куда мы отправляемся? В Шер-Плейс?

Корвилл мотнул головой.

— Нет, — ответил он. — Для начала к Фейну. Если он откажется отвечать, то тогда нам придется расспросить мисс Холланд. А эта идея, можешь поверить, мне совсем не нравится. Черт бы побрал Джоба Даггетта! Почему он с таким делом обратился именно ко мне?

Армистон ничего ему не ответил. Его тревожил предстоящий разговор Корвилла с Фейном, поскольку он знал, что Доминик, как он сам ему признался, участвовал в похищении девушки.

Лорд Корвилл подошел к секретеру и взял с него бумагу, чернила и перо.

— В расследовании должен участвовать и сам Темплкомб, — бросил он через плечо. — Пишу ему, чтобы он ждал нас в шерской гостинице.

Вскоре письмо сэру Лоуренсу было написано и отправлено с посыльным. Пока Корвилл занимался письмом, маркиз, пользуясь предоставленной возможностью, сообщил обо всем сестре. Узнав, что задумал их зять, леди Сара пришла в отчаяние. Армистон попросил ее срочно ехать к Темплкомбам, как того хотел Доминик Фейн, и ждать его там. Затем он вызвал своего верного Томаса и, рассказав ему о случившемся, велел приготовиться к поездке в Шер.

Вскоре Корвилл, маркиз с Томасом, Джоб Даггетт и двое слуг лорда были уже в дороге. Большую часть пути они проехали молча — Корвилл был раздражен тем, что ему приходится выполнять неприятную для него миссию, а Армистон напряженно думал, как спасти Фейна от ареста. Его тревога за судьбу Доминика была бы еще сильнее, знай он о том, что накануне в Шере объявился Нэт Трампер. Джоб Даггетт, не желая предстать перед вельможами трусом, утаил от них этот факт.

Письмо Корвилла вручили сэру Лоуренсу в тот момент, когда он одевался, чтобы по совету Дианы Холланд ехать в Кловертон. «Странно, какое срочное дело может быть ко мне у лорда?» — вскрывая сургучную печать, подумал Темплкомб.

Прочитав письмо, сэр Лоуренс мгновенно побледнел, челюсть у него отвисла. Он поднес руку ко рту и несколько раз провел пальцем по нижней губе. Известие Корвилла повергло его в отчаяние. Затем он смял письмо, резко развернулся и бросился вон из комнаты. Перед уходом сэр Лоуренс даже не взглянул на себя в зеркало — факт, свидетельствующий о сильном испуге.

Леди Темплкомб, несмотря на преклонный возраст, находилась в полном здравии и готовилась приступить к своим повседневным делам, когда к ней в комнату ворвался ее внук. Сэр Лоуренс махнул служанке Кейт, чтобы та ушла, и сунул письмо бабке в руки.

— Это правда? — спросил он. — Вы велели констеблю арестовать Доминика Фейна?

Миледи косо посмотрела на внука и, не удостоив его ответом, принялась читать письмо. Дочитав до конца, она вернула его сэру Лоуренсу.

— Да, это я приказала, — бросила леди Темплкомб. — Но я не предполагала, что этот глупец обратится к Корвиллу. Боже мой, неужели здесь нет никого, кто бы мог наказать бандита? — Она вызывающе посмотрела на внука. — И не смотри на меня так! Говорю тебе, ничего плохого я не сделала!

— Ничего плохого? — со злостью переспросил сэр Лоуренс. — Вы говорите, что ничего плохого не сделали? Из-за вас Корвилл требует, чтобы я ехал вместе с ним разбираться с Фейном! А что, если этот дьявол, сгорающий от желания мне отомстить, докажет, что он не виновен? Ведь Верити может сказать, что поехала с ним добровольно! Ну, мадам, и что тогда будет? Я же не могу отказаться и не ехать! Иначе Корвилл сочтет меня трусом. — Он скомкал письмо и со злостью швырнул его на пол. — Вот к чему привело ваше вмешательство не в свои дела! Боже милостивый, ну когда же вы избавите меня от своей опеки?

Выбежав из комнаты бабки, сэр Лоуренс остановился, перевел дух и нехотя побрел к стоявшей у дверей карете, которую за ним прислал Корвилл. От страха у него пересохло в горле и свело желудок. Он был уверен, что при встрече с Домиником Фейном его ждут позор и смерть. Теперь вся его надежда была только на Диану. В глубине души Темплкомб надеялся, что она успела что-нибудь придумать.

С тяжелом чувством он забрался в карету и велел кучеру везти его в шерскую гостиницу.

А в это же время Диана сидела перед зеркалом. Возле нее хлопотала служанка. Лицо у миссис Холланд было бледное, под глазами пролегли тени. Ей совсем не хотелось раньше времени становиться старухой.

— Ну и что тебе передал слуга сэра Лоуренса? — недовольно спросила она служанку. — Давай, Агнес, рассказывай или молча причесывай меня. Только не тарахти.

На губах Агнес заиграла самодовольная улыбка — она знала, что беспокоило ее госпожу.

— Сегодня утром, мадам, слуга сэра Лоуренса дал мне вещицу, которую нашел у двери своего господина, — ответила она. — Он велел передать ее моей госпоже.

Служанка протянула Диане руку. На ее ладони лежал узелок, связанный из светло-желтых ленточек. Диана застыла, крепко сжав в руке гребень. Она узнала ленточки с платья, в котором Верити была накануне вечером. Но в отличие от слуг Диана поняла, почему они оказались у двери комнаты сэра Лоуренса.

Диана вспомнила, как вчера ночью, выходя из своей комнаты в коридор, она не удержала дверь и та захлопнулась от ветра. Хлопок был негромким, никого из спящих в доме разбудить он никак не мог. Но если Верити не спала, то, заслышав его, могла выглянуть в коридор, подумала Диана.

Она уже жалела, что не рассказала золовке о своем вчерашнем разговоре с Фейном и ее предложении, которое он после недолгих колебаний все же принял.

— Где сейчас мисс Верити? — спросила Диана.

— Наверное, еще не встала, — пожала плечами Агнес. — Она еще меня к себе не вызывала.

Диана кивнула и поднялась с кресла.

— Отдай мне их, — приказала она и, когда служанка нехотя протянула ей связанные в узел ленточки, добавила: — Жди меня здесь. И чтобы о твоих сплетнях со слугами Темплкомбов я больше не слышала. Это мне совсем не нравится.

Не дожидаясь, как отреагирует на ее предупреждение служанка, она вышла в коридор и направилась к спальне Верити. На ее легкий стук никакого ответа не последовало. Немного постояв, Диана открыла дверь и вошла в комнату. То, что она там увидела, повергло ее в ужас. Кровать была застелена, а на ней лежала приготовленная Агнес ночная рубашка Верити. Одно окно в спальне было настежь распахнуто, и шторы вздувались парусами. На полу валялась помятая наколка из кружева и желтых ленточек — та самая, которая вчера вечером была на голове Верити.

Диана сразу догадалась, к кому сбежала ее золовка. Она задумалась. Постепенно чувство отчаяния, которое она испытала в первый момент, сменилось радостью. Теперь необходимость в сделке с Фейном отпадала. Верити сама вернулась к Фейну, а тот, выбрав богатство, откажется от своей мести. К чему и стремилась Диана.

Она вышла в коридор и увидела спешащую к ней леди Темплкомб. По лицу старухи было видно, что она чем-то серьезно озабочена. Как только она подошла к Диане, та распахнула перед ней пустую комнату Верити.

— Как можете видеть, миледи, у нас возникли проблемы, — сказала миссис Холланд. — Похоже, этой ночью Верити от вас сбежала.

— Сбежала? — резко переспросила леди Темплкомб. — Куда сбежала?

— К своему любовнику. Куда же еще она, не имея ни пенни, могла податься?

Леди Темплкомб вскрикнула и зашаталась. Подхватив ее под локоть, Диана вошла с ней в спальню Верити и, усадив в кресло, принялась гладить худые морщинистые руки. Щеки и губы миледи тряслись, глаза ее были полузакрыты. Однако, как только Диана поднялась с колен, чтобы позвать на помощь, старуха мертвой хваткой вцепилась ей в руку.

— Подождите! — пролепетала леди Темплкомб. — Лоуренс! О боже! Что же нам делать?

Заикаясь, она рассказала Диане о том, как вызвала констебля, думая таким образом обезопасить внука. Что Лоуренс уже выехал в Шер, чтобы встретиться там с Корвиллом и Армистоном и вместе с ними отправиться к Фейну. Правда, прошло мало времени и до его дома в лесу они вряд ли добрались.

— Но если они застанут у Фейна эту шлюху, никто же не поверит, что он ее насильно туда затащил, — подытожила леди Темплкомб. — Тогда Лоуренсу придется вызвать его на дуэль, а Корвилл и маркиз будут их секундантами.

— Боже милостивый! — в ужасе воскликнула Диана и ничего не видящими глазами уставилась на старуху.

На сей раз это был страшный удар.

— Ну, дорогая моя, придумайте что-нибудь, — взмолилась леди Темплкомб. — Надо же это предотвратить. Вы такая сообразительная! Ради всего святого, придумайте что-нибудь!

— Должен быть какой-то выход! — прошептала Диана. И тут ее глаза заблестели. — Вы сказали, они встретятся в деревне? — спросила она. — Можно ли, минуя деревню, добраться до Фейна более коротким путем?

Старуха, задумавшись, прижала ладонь ко лбу.

— Да, можно, — через несколько секунд ответила она. — Через парк на дорогу, ведущую в Мэнтон-Лейси, а затем по тропинке через поля, ранее принадлежавшие Фейнам. Эта тропинка заканчивается в ста ярдах от ворот его дома.

Диана вскочила с колен и помогла старухе подняться. Губы ее были плотно сжаты, глаза сверкали.

— Миледи, распорядитесь, чтобы конюший подготовил двух лошадей, — сказала она. — Выберите самого надежного слугу, он будет показывать дорогу. Если мне удастся добраться до дома Фейна раньше, чем они, то я, возможно, вашего внука спасу.

Миледи, опираясь на руку миссис Холланд, подошла к двери, остановилась и снизу вверх с сомнением посмотрела на Диану.

— Но что вы сможете сделать? — спросила она. — Какие аргументы выдвинете в защиту Лоуренса?

— Сыграю на жадности Фейна, — ответила Диана. — Еще раз предупрежу, что если он убьет сэра Лоуренса, то его казнят. — Она заперла спальню Верити, а ключ от двери сунула в руку старухи. — Миледи, пусть этот ключ будет у вас, — сказала миссис Холланд. — Если кто спросит о Верити, скажите, что ей нездоровится и беспокоить ее нельзя.

Она вернулась в свою комнату и велела изумленной Агнес собрать ее в дорогу. Служанка помогла Диане надеть платье для верховой езды. Она еще больше удивилась, когда ее госпожа отказалась подкраситься и сделать красивую прическу.

Диана с трудом убрала свои длинные волосы под шляпу, взяла у Агнес перчатки и хлыст и выбежала из комнаты.

Леди Темплкомб исполнила все, о чем ее попросили, — пара лошадей под седлом уже стояла у крыльца. Конюшенный, мужчина средних лет, помог Диане взобраться на лошадь, сам сел в седло и направил свою лошадь к воротам. Миссис Холланд последовала за ним. Выехав с территории усадьбы, он свернул на тропинку, по диагонали пересекающую парк. По ровной, заросшей травой дороге они могли гнать во весь опор.

Однако вскоре пришлось ехать медленнее — они оказались в густом лесу. Наконец, миновав лес, всадники выехали на дорогу, ведущую в Мэнтон-Лейси.

Все это время Диана думала о лорде Корвилле, и, только свернув на узкую дорожку, петлявшую среди полей, она облегченно вздохнула. Но радость ее длилась недолго. Чем дальше, тем труднее становилось им ехать. Все чаще на их пути попадались колдобины и заполненные камнями ямы. Временами всадники вынуждены были переходить на шаг.

Нервы Дианы были на пределе. Она стремилась попасть к Фейну не только для того, чтобы спасти сэра Лоуренса. Если Верити, подслушав разговор, узнала, кто такая Черная Маска, то Диане самой грозит обвинение в похищении золовки. И доказательством тому послужит кольцо с бриллиантом, которое Фейн отдал Черной Маске. Поэтому необходимо немедленно подбросить кольцо в дом Фейна. Однако Диана понимала, что сделать это будет чрезвычайно трудно.

Наконец, опасная для езды верхом дорога закончилась. Вокруг никого не было видно. Диана облегченно вздохнула и поехала в направлении, указанном ей провожатым. Она перевела лошадь в легкий галоп и поскакала по заросшей травой обочине.

Когда Диана въезжала в проржавевшие ворота усадьбы Фейна, она еще не знала, что ее там ждет. Едва она проехала по заросшему саду несколько ярдов, как увидела перед собой большую карету, а рядом с ней группу мужчин. Все они, наклонив головы, разглядывали какой-то предмет, лежавший на траве. Развернуть лошадь и поехать обратно Диана не могла — ее уже заметили. Пытаясь придумать причину, по которой она здесь оказалась, Диана медленным шагом двинулась вперед. Она ехала и видела лица обернувшихся к ней мужчин: озабоченное Темплкомба, суровое, со сдвинутыми к переносице бровями лорда Корвилла. Молодой маркиз Армистон смотрел на нее с явным подозрением. Остальные мужчины с опаской поглядывали через плечо на мрачный дом Фейна.

Диана подъехала к ним и уже хотела произнести слова приветствия, но тут взгляд ее упал на лежавший в высокой траве предмет. Это был труп мужчины. Он лежал на спине, широко раскинув руки. Его косматая рыжая борода, как и трава вокруг него, была в крови, а остекленевшие глаза смотрели в затянутое тучами небо. Это был Нэт Трампер.

Диана почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Дом и деревья закружились у нее перед глазами. Она услышала взволнованные крики, почувствовала, как ее сняли с седла и понесли. Очнулась Диана уже на ступеньках кареты в окружении мужчин, наперебой предлагавших ей свою помощь.

— Спасибо, мне уже лучше, — пролепетала она. — О, простите меня! Как жаль, что я доставила вам столько хлопот!

Перенесенный шок освежил ей мозги, и ложь из ее уст полилась сама собой.

— Господа, леди Темплкомб сказала мне, где вас можно найти. Она в полном отчаянии. Боится, что этот Фейн спровоцирует ссору с сэром Лоуренсом. Я приехала сюда по ее просьбе, чтобы напомнить Фейну о его долге перед ее внуком и перед ней. Если этот человек виновен в похищении, то пусть его предадут суду.

— Сударыня, речь идет не только о похищении, но и об убийстве, — мрачно произнес Корвилл. — Обнаруженное тело дает нам полное право привлечь его к ответу еще и за убийство. Если только он уже не сбежал.

Вопль Джоба Даггетта прервал его. Все повернули голову туда, куда показывал констебль. На крыльце худой, словно призрак, стоял Доминик Фейн и ухмылялся.

Выбежав из дома, Доминик пересек сад и вошел в лес. Над его головой, раскачиваясь на ветру вершинами крон, стонали деревья. Он отчаянно боролся с искушением, которое становилось для него невыносимым. Верити, считал Доминик, так же недосягаема, как в небе звезда, и должна находиться от него в отдалении. Он, умудренный жизненным опытом, которого у нее не было, должен помнить, что в этом мире они не одни. Что есть уши, которые все слышат, и глаза, которые все замечают. Он боялся, что их брак явится подтверждением тех слухов, которые о них ходили. Люди начнут судачить, и в конце концов счастливая жизнь, на которую они оба рассчитывали, будет разрушена.

Фейн не мог этого сказать Верити, но здесь, в темном лесу, наедине с собой он заставлял себя думать об этом и вспоминать последние десять лет своей жизни. То были годы, которыми он гордиться никак не мог.

Всю эту ночь, борясь с собой, он бродил в лесу, но, когда на рассвете вернулся в сад, физической усталости совсем не чувствовал. Доминик вошел в комнату, где оставил Верити, и увидел, что она спит в углу на простой деревянной скамье. Сон ее был настолько крепким, что при появлении Фейна девушка не проснулась. Доминик постоял возле нее, а потом снова вышел. Спустившись по ступенькам крыльца, он направился в конюшню. Там, в конюшне, в которой без труда могла разместиться и дюжина лошадей, он оставил одного чужого коня.

Пока Фейн кормил и причесывал животное, он пытался решить, что делать дальше. Необходимо оставить Верити на попечение лорда Армистона и его сестры, это ясно. Однако отвезти ее в Корвилл-Корт Доминик не мог. В конце концов, он решил еще раз прибегнуть к помощи Мэри Парр — оставить Верити у нее, затем выехать на дорогу в Мэнтон-Лейси и дождаться, когда по ней в Шер поедут маркиз и леди Сара. Встретив их, он передаст им, где находится мисс Холланд.

Так закончится для него это приключение. Убедившись, что Верити находится у добрых людей, он вернется в Лондон. Но чем он будет заниматься в столице, Фейн не знал. Да его это и не волновало. Мысли о Лондоне пробудили в нем воспоминания о Нэте Трампере, чей труп сейчас лежал в траве неподалеку от дома. Доминик подумал, не похоронить ли его, но потом решил, что в ближайшее время делать это не обязательно — никто в сад не придет и вечного бандита не потревожит.

Когда Фейн вернулся в дом, Верити уже не спала. Она безропотно приняла его план. Казалось, девушка смирилась со своей участью. Она слушала его молча, опустив глаза. Как только Доминик сказал, что будет лучше, если они сразу же покинут этот дом, Верити, не произнеся ни слова, поднялась и взяла со скамьи свой плащ и капюшон.

Доминик подобрал с пола ножны, которые уронил, когда помогал Верити добраться до скамьи, и вложил в них шпагу. Когда он прикреплял ее к ремню, на улице неожиданно раздался странный звук. Фейн поднял голову и, увидев в окне большую карету и сопровождавших ее всадников, тихо вскрикнул. Верити подбежала к нему. Застыв у окна, они несколько секунд наблюдали за приближавшимся к дому экипажем. И тут один из всадников громко вскрикнул и указал рукой на землю. После недолгого замешательства всадник, ехавший рядом с маркизом Армистоном, пришпорил коня и, подъехав к тому месту, на которое указал его напарник, наклонился к лежавшему в высокой траве предмету. Армистон последовал за ним. Из кареты вылез сэр Лоуренс Темплкомб. Вскоре возле них собралась небольшая толпа. Мужчины, размахивая руками и поглядывая в сторону дома, наперебой заговорили.

Доминик схватил Верити за руку и оттащил ее от окна. Теперь с улицы их увидеть было нельзя. Нахмурившись, Фейн внимательно наблюдал за тремя главными персонажами в этой группе.

— Доминик, посмотри! — прошептала Верити. — Это же Диана! Что бы это значило?

Они видели, как миссис Холланд медленно выехала из-за деревьев. Ее появление вывело Доминика из оцепенения. Он понял, что через несколько минут незваные гости начнут стучаться в дверь.

— Откуда мне знать! — резко сказал Фейн. — В любом случае никто не должен знать, что ты здесь. Так что спрячься и до их отъезда сиди тихо.

Девушка даже не шевельнулась. Она испуганно посмотрела на него:

— Доминик, ты думаешь, они уедут? После того как нашли тело Трампера?

Об этом он не подумал. Только теперь до него дошло, что они вернутся в Шер, арестовав его за убийство.

— Он пришел, чтобы отомстить мне, — ответил Фейн. — Я убил его в честном поединке. Так что бояться мне нечего. А теперь спрячься. Они вот-вот начнут стучаться в дверь.

— Диана знает или догадывается, что я здесь. Иначе зачем она последовала за ними?

Доминик усмехнулся.

— Если она и знает, то наверняка ничего им не скажет, — ответил он. — Разве среди них нет Темплкомба? Леди Диана прекрасно понимает, что если он застанет нас вместе, то будет вынужден вызвать меня на дуэль. Так что успокойся, она тебя не выдаст!

Доминик вновь схватил Верити за руку и потащил за собой в холл. Он знал, что в доме есть одно место, куда никто не осмелится войти, — богом проклятая гостиная, в которой его отец заколол свою вторую жену.

— Доминик, а ты уверен, что тебе ничто не грозит? — с тревогой в голосе спросила Верити. — Просто так они сюда приехать не могли. Тем более, что и сэр Лоуренс с ними. Боюсь, их приезд ничего хорошего тебе не сулит!

— Зачем бы они ни приехали, никто не должен тебя видеть! — ответил Фейн. — Если меня будут спрашивать о Нэте Трампере, сиди тихо и из дома не выходи. Если они меня заберут, то после нашего отъезда отправляйся к Мэри Парр. Пусть она свяжется с Армистоном и скажет ему, что ты у нее. Если тебя спросят, скажи, что из Шер-Плейс ты сразу же пришла к ней. Никто не должен знать, что ты была у меня. Ты все поняла?

— Да, — ответила Верити. — Но это спасет только меня. А что станет с тобой? Я могу рассказать, почему ты убил Трампера, и тогда тебя не арестуют. Если в моих силах хоть чем-то тебе помочь, то прятаться мне незачем.

— Что бы ты им ни сказала, это никак не отразится на их решении, — солгал Доминик и попытался затащить Верити в гостиную.

Но она сопротивлялась изо всех сил и с места не сдвинулась.

— Я тебе не верю! — воскликнула девушка. — Дорогой, позволь мне остаться с тобой! Что бы с тобой ни произошло, я буду рядом.

Понимая, что медлить нельзя, Доминик подхватил ее на руки и, несмотря на протесты, внес ее в гостиную. Верити затихла, но когда он поставил ее на пол, она обняла его за шею и прижалась своими губами к его губам.

Доминик, обо всем позабыв, крепко сжал ее в объятиях. Наконец, он разжал руки и отступил на шаг. Лицо его побледнело, глаза слегка затуманились.

— Умоляю тебя, спрячься, — низким, хриплым голосом произнес он и, не дожидаясь ответа, выбежал из комнаты.

Доминик закрыл за собой дверь, вынул из замка уже ненужный ключ и, сунув его себе в карман, быстро зашагал по коридору. Затем распахнул входную дверь и вышел на крыльцо, чтобы встретиться со своим злейшим врагом.

Прежде чем его успели заметить, Фейн разглядел каждого, кто находился в саду, и попытался догадаться о цели их столь неожиданного визита. Когда один из всадников подъехал к нему ближе, Доминик узнал в нем Джорджа Корвилла, несмотря на то что они не виделись более десяти лет. Инстинкт самосохранения, сильно развитый у любителей приключений, подсказывал ему, что лорда надо опасаться.

— Добрый день, милорд, — поздоровался Доминик. В голосе его прозвучал вызов. — Ваш приезд застал меня врасплох. Так что извините, что не смогу вас достойно принять.

Лорд Корвилл поднял брови и настороженно посмотрел на Доминика.

— Я не планировал вас навестить, мистер Фейн, — холодно заметил он. — Зная о моем приезде заранее, вы наверняка навели бы в своем доме порядок. Думаю, вы согласитесь, что наличие трупа в вашем саду требует объяснений.

Ни один мускул не дрогнул на суровом лице Доминика.

— Милорд, все зависит от того, кто требует этих объяснений, — выдержав паузу, ответил Фейн.

— Я, как мировой судья, их требую, мистер Фейн. Вы удовлетворены ответом?

Доминик наклонил голову и с усмешкой посмотрел на стоявшую за Корвиллом группу мужчин.

— А те, кто с вами прибыл, милорд? Они тоже мировые судьи?

Корвилл нахмурился.

— Не время шутить, сэр, — резко сказал он. — Против вас выдвинуто обвинение в тяжком преступлении, и моя обязанность вас допросить. Давайте не будем терять время и поговорим там, где нас не услышат слуги.

Доминик с трудом сдержался, чтобы не ответить ему резким отказом. Он понял, что перечить Корвиллу бесполезно. Его нежелание впустить мирового судью в дом сразу вызовет подозрение, а если лорд силой попытается войти в дом, то на шум наверняка выбежит Верити.

— Милорд, покорнейше прошу пожаловать в мой дом, — усмехнувшись, произнес Фейн. — После того как много лет люди избегали его, было бы грубо и неблагодарно запретить вам войти.

Во взгляде Корвилла промелькнуло сочувствие.

— Благодарю вас, мистер Фейн, — сказал он. — Если вы прямо и честно ответите на все мои вопросы, с этим делом мы быстро покончим.

Лорд вернулся к своим спутникам, а Доминик остался стоять на крыльце. Он пытался понять, что означали слова Корвилла «против вас выдвинуто обвинение в тяжком преступлении». «Во всяком случае, это обвинение никак не связано с убийством Нэта Трампера, — подумал он, разглядывая непрошеных гостей. — Ведь они приехали сюда, еще не зная, что я его убил».

Доминик увидел, как Корвилл взял под руку миссис Холланд. Та поднялась со ступенек кареты и вместе с лордом направилась к дому. Армистон немного задержался, чтобы что-то сказать Томасу, а сэр Лоуренс заметался, не зная, к какой группе ему примкнуть. Доминик презрительно фыркнул. Он прекрасно знал, почему Темплкомб не решается войти в его дом — в нем погибла Харриет Фейн, и из него он, опасаясь возмездия, трусливо бежал.

Армистон вместе с Томасом уверенно шагал за Корвиллом, краснолицый мужчина следовал за ними по пятам. Эту цепочку замыкал сэр Лоуренс. Когда Темплкомб поравнялся с Фейном, тот изучающе и пристально взглянул на лицо, показавшееся ему карикатурой на человека, которого он знал много лет назад, и он искренне пожалел, что отказался от мести. И этот расфуфыренный, лишенный чести фигляр едва не стал мужем Верити, с горечью подумал Доминик.

Все это время сэр Лоуренс старательно избегал глаз Фейна. Теперь, проходя в дом, он, словно нехотя, посмотрел на того, кого больше всего боялся. Презрительная улыбка на губах врага, густые черные брови и ясные золотистые глаза вернули его в далекое прошлое. Темплкомб вспомнил тот тень, когда он в последний раз переступал порог этого дома, и его взгляд непроизвольно упал на дверь гостиной, в которой происходил его поединок с Джеффри Фейном и в которой погибла Харриет Фейн. Он вздрогнул — ему послышался пронзительный женский крик, который, как говорили, иногда раздавался в этом заброшенном доме.

Доминик провел всех в одну из жилых комнат. Лорд Корвилл усадил Диану на скамью, сэр Лоуренс присел рядом с ней, видимо, в надежде, что она защитит его от Фейна, Армистон устроился на табурете, стоявшем возле окна, а Томас остался стоять, прислонившись к дверному косяку. Доминик пожалел, что не закрыл дверь, а теперь это делать было уже поздно. Он боялся, что их разговор услышит спрятавшаяся в гостиной Верити. Корвилл занял место во главе стола и указал рукой краснолицему человеку, чтобы тот встал рядом с ним. Обведя глазами комнату, лорд остановил свой взгляд на Доминике.

— Мистер Фейн, если вам есть что сказать по поводу лежащего в вашем саду трупа мужчины, то я вас слушаю, — ровным голосом произнес он.

Доминик пожал плечами.

— Этот мужчина был моим старым знакомым, — ответил он. — Он затаил на меня злобу и пытался меня убить. Мне ничего не оставалось, как защищаться. Милорд, я заколол его в честном поединке! Об этом свидетельствует лежащая рядом с ним шпага. Этих объяснений достаточно?

Лорд Корвилл еще больше помрачнел.

— Нет, сэр, этого недостаточно, — резко сказал он. — Прошу таким тоном со мной не разговаривать. Не важно, честный поединок между вами или нет. Если при этом не присутствовали свидетели, которые могли бы это подтвердить, он будет рассматриваться как убийство со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Корвилл повернул голову и посмотрел на стоявшего рядом с ним краснолицего мужчину.

— Констебль, вы сказали, что узнали в убитом человека, который вчера вечером пил с вами в гостинице. Это так?

— Да, милорд. Он спрашивал, где можно найти Доминика Фейна, и назвался его старым приятелем. Этот мужчина сказал, что приехал издалека только для того, чтобы вернуть ему долг.

— Долг ненависти! — усмехнувшись, воскликнул Доминик и многозначительно посмотрел на сэра Лоуренса. — Такие долги возвращают охотнее, чем остальные.

Темплкомб заерзал на скамье и дернул узел своего шейного платка. Страх перед Домиником, который чуть не пошел на убыль после того, как был обнаружен труп Трампера, под тяжелым взглядом Фейна снова вернулся к нему. Словно ища защиты, сэр Лоуренс посмотрел на Диану, но та, прищурив глаза, наблюдала за Домиником.

Джоб Даггетт почесал подбородок. Констебль выглядел растерянным.

— Милорд, но он не объяснил, что это за долг, — заметил он. — А то, что он горел желанием его как можно скорее вернуть, было видно по его поведению. Мы предупредили его, что Фейн живет в таком месте, куда и днем-то страшно ходить. А было уже темно. Но он сказал, что не боится ни привидений, ни духов, ни призраков. Пока он шел по деревне, мы наблюдали за ним. С тех пор его никто не видел. Несколько жителей деревни, если вы их спросите, скажут вам то же самое.

— Если будет необходимо, я проверю, — ответил Корвилл и повернулся к Доминику: — Вы сказали, что этот мужчина, которого зовут Нэт Трампер, имел к вам счет. Не связано ли это с похищением в Лондоне мисс Холланд?

Вопрос был задан тихо, но для Фейна он прозвучал как выстрел. Теперь его надежда сохранить в тайне связь с Верити мгновенно растаяла. В первый же день приезда в Шер-Плейс она подробно описала, как выглядели похитившие ее Нэт Трампер и Джилс. Трампер накануне заявил, что ищет Доминика Фейна. Теперь он лежал мертвый в саду. Его гибель косвенно подтверждала слухи, ходившие о невесте сэра Лоуренса Темплкомба и его злейшем враге.

— Наверное, мне следовало предупредить вас о том, что мы приехали в связи с другим преступлением, — после короткой паузы продолжил лорд Корвилл.

Доминик снова посмотрел на Темплкомба. На этот раз с нескрываемым презрением.

— Кто же меня в нем обвиняет? Сэр Лоуренс? Да, он чувствовал бы себя намного спокойнее, если бы я находился за решеткой.

— Вас обвиняет леди Темплкомб от лица мисс Холланд, — ответил Корвилл. — Мисс Холланд назвала человека по имени Трампер одним из своих похитителей. Так что его появление в Шере подтверждает справедливость предъявленных вам обвинений. Вам есть что на это сказать?

Доминик бросил взгляд через открытую дверь в коридор. Но дверь в гостиную находилась вне поля его зрения. Он молил Бога, чтобы Верити не услышала слов лорда Корвилла. «Неужели леди Темплкомб рассчитывала на то, что Верити поддержит ее обвинение? — подумал Доминик. — Будь со мной рядом, любовь моя».

Он знал, что Верити его в беде никогда не оставит. Фейн перевел взгляд на стоявшего возле двери Томаса и увидел, что тот пытается что-то сказать ему глазами. Когда слуга Армистона кивнул на открытую дверь, Доминик все понял — он предлагал ему бежать.

— Мистер Фейн, я жду вашего ответа, — напомнил Корвилл.

— Я могу сказать только одно: что бы ни говорила леди Темплкомб и все остальные, мисс Холланд никакого зла от меня не видела. Будь проклят тот, кто скажет иначе!

Доминик бросился к двери, и в тот же момент ему наперерез кинулся констебль. Они столкнулись и повалились на пол. Джоб Даггетт оказался наверху. Попытки Доминика скинуть с себя грузного блюстителя порядка оказались безрезультатными. Когда же подбежавший к ним Корвилл приставил к его шее шпагу, дальнейшее сопротивление уже не имело смысла.

Корвилл позвал на помощь Томаса, и тот вместе с констеблем поставил Фейна на ноги.

— Ваши действия, Фейн, говорят сами за себя, — убирая шпагу в ножны, произнес Корвилл. — Полагаю, что дальнейшее пребывание здесь — пустая трата времени. Армистон, будьте добры, попросите моих слуг принести веревку и связать ею арестованного. Мы забираем его с собой.

Неожиданно из коридора донесся скрип двери, а затем легкие женские шаги. Джоб Даггетт ахнул и затаил дыхание. Глаза его округлились. Темплкомб испуганно вскрикнул и вскочил с кушетки.

И тут на пороге появилась стройная девушка в желтом платье. Рыжеватые волосы обрамляли ее еще детское личико.

— Милорд, я — Верити Холланд, — обращаясь к Корвиллу, произнесла она. — Прежде чем Доминик Фейн покинет этот дом, я должна сказать вам одну вещь. Против него выдвинуты ложные обвинения!

Не дожидаясь ответа, Верити подошла к Доминику, смотревшему на нее безумными глазами, улыбнулась и положила руку ему на грудь.

— Дорогой, не смотри на меня так, — с нежностью проговорила она. — Ты же знаешь, я не допущу, чтобы тебя арестовали.

Корвилл был потрясен. Такого поворота событий он никак не ожидал.

— Сударыня, вы сами обвинили мистера Фейна в одном из преступлений, — заметил лорд. — Второе обвинение не может быть ложным, поскольку возле его дома лежит труп.

Верити обернулась. Ее лицо побледнело.

— Милорд, вы сказали, что поединок, при котором не было свидетелей, считается убийством. Но свидетель поединка Доминика Фейна и Нэта Трампера существует. Это — я. Вчера поздно вечером Трампер напал на меня в саду, и Доминик убил его.

Лорд Корвилл проглотил застрявший в горле комок и покосился на сэра Лоуренса. Лицо Темплкомба было бледным и влажным от пота. Миссис Холланд, сидевшая рядом с ним, словно окаменела. Ее красивое лицо напоминало маску.

— И это не первый раз, когда Трампер пытался убить Доминика, — продолжала Верити. — Был еще один случай. На пути из Лондона они вместе с человеком по имени Джилс напали на нас. Тогда Доминик был ранен и остался жив только благодаря вмешательству проезжавшего мимо господина.

Она перевела взгляд на маркиза:

— Лорд Армистон может это подтвердить, поскольку этим господином был он.

Корвилл едва сдержался, чтобы не воскликнуть. У сэра Лоуренса отвисла нижняя челюсть и задергались веки. Даже невозмутимая до этого Диана и та словно ожила.

— Вы, Роберт? — удивленно произнес Корвилл. — Но вы ничего нам об этом не рассказывали.

Армистон пожал плечами:

— Ни мисс Холланд, ни Фейн больше не упоминали об этом случае, и мы с Сарой, понимая, что они хотят сохранить его в тайне, тоже решили молчать. Тем не менее все, что сказала мисс Холланд, правда.

— Я верю вам! — ответил Корвилл.

Он все еще пребывал в смятении.

— Значит, вы видели Трампера в тот день?

— Нет, — ответил маркиз. — Из леса, мимо которого мы только проехали, до нас донеслись выстрелы, и я с Томасом и еще одним слугой поскакал обратно. На дороге мы встретили мисс Холланд. Она умоляла нас помочь человеку, которого хотят убить. Слуги поскакали дальше, а я проводил мисс Холланд к моей сестре. Когда я приехал на место перестрелки, Фейн лежал без сознания, а тот, кто его ранил, уже исчез. Второго нападавшего Фейн сумел застрелить.

— Того, кто сбежал, я успел разглядеть, — сказал Томас. — И Уильямс тоже. Это был тот самый рыжий бандит, чей труп мы нашли в саду.

Воцарилась тишина. Лорд Корвилл нахмурился и, заложив руки за спину, принялся ходить по комнате. Верити ждала, когда ей начнут задавать вопросы. Доминика уже не держали за руки, но Джоб Даггетт от него так и не отошел. Что будет с ним, Доминика совсем не волновало — его беспокоила судьба Верити. Теперь от людской молвы ее не спасет ничто, даже помощь маркиза и его сестры.

— Хорошо, — неожиданно произнес лорд Корвилл. — Теперь осталось обвинение в похищении. Скажите, мисс Холланд, почему вы сначала выдвинули это обвинение, а потом от него отказались?

— Я Доминика ни чем не обвиняла, — ответила Верити. — Как я уже рассказывала сэру Лоуренсу, меня похитили Нэт Трампер и Джилс, и сделали они это по указанию другого человека. Они привели меня в дом, расположенный в районе Уайтфрайерс, и забрали у меня кольцо с бриллиантом. Оно им было нужно для того, чтобы убедить пославшего их человека, что задание выполнено. Я умоляла их отпустить меня. Сказала им, что я невеста сэра Лоуренса и что он выкупит меня за большие деньги. Но они не согласились. Когда они ушли, ко мне в комнату сумел проникнуть Доминик Фейн. Он жил этажом выше и слышал, о чем говорят похитители. Доминик сказал, что он родом из Шера, и вызвался отвезти меня к жениху, с которым был хорошо знаком. До отъезда из Лондона я не знала, что Доминик хотел использовать меня в качестве приманки. Он долго искал сэра Лоуренса, чтобы ему отомстить.

— Сударыня, получается, что разница между вашими похитителями и спасителем совсем невелика, — сухо заметил лорд Корвилл. — А значит, преследуя свои цели, Фейн не остановился бы перед тем, чтобы силой удержать вас…

— Милорд, вы меня неправильно поняли, — прервав его, сказала Верити. — Я оставалась с Домиником Фейном, потому что хотела этого. Мне тоже было кому отомстить.

Диана и сэр Лоуренс испуганно переглянусь.

— Дитя мое, как же ты плохо о нас думаешь! — воскликнула миссис Холланд. — Для того чтобы выгородить своего любовника, ты рассказываешь нам всякие небылицы и хочешь, чтобы мы в них поверили.

Верити долго смотрела на Диану, потом снова обратилась к лорду Корвиллу:

— В таком случае я вынуждена вновь просить подтвердить мои слова маркиза Армистона. Мы встретились с ним на второй день после того, как покинули Лондон. Хотя я сказала ему и леди Саре, что Доминик мой брат, они в этом усомнились и предложили мне поехать вместе с ними. Я не смогла этого сделать, потому что Доминик был тяжело ранен и нуждался в помощи. Так что он никак не мог помешать мне уйти. — Верити повернулась к маркизу. — Скажите, милорд, какой я дала ответ на ваше предложение? — спросила она.

Армистон посмотрел на нее с нескрываемым восхищением.

— Вы отказались оставить Фейна, — ответил он. — Как мы вас с сестрой ни уговаривали, вы своего решения не изменили. Так что дальше нам пришлось ехать одним. Вы же остались в гостинице, в номере которой лежал раненый Фейн.

Верити поблагодарила маркиза, потом вкратце рассказала о встрече с актерами, о втором нападении Рыжего Нэта и о том, как они вместе с актерской труппой добирались до Кловертона.

— Я слышал, что в Шер-Плейс вас привел актер Барнабас Пайк, — сказал Корвилл. — Если все, что вы нам только что рассказали, правда, то почему этого не сделал сам Фейн?

Если этим вопросом он намеревался поставить Верити в тупик, то ответ девушки должен был его разочаровать:

— Милорд, я сильно устала, на мне была старая одежда, и я ничем не могла доказать, что я Верити Холланд. Неужели вы думаете, что сэр Лоуренс признал бы во мне свою невесту, если бы увидел, что я пришла с Домиником Фейном? — Верити помотала головой и усмехнулась. — Единственное, чего мы не учли, — так это трусости и малодушия сэра Лоуренса, — добавила она. — Только страх вынудил его пренебречь слухами, которые распространились о нас с Домиником.

— Сударыня! — негодующе воскликнул лорд Корвилл. — Думайте, что говорите! То, что вы сказали, не делает вам чести! Вам самой за свои слова не стыдно?

Все застыли в ожидании ее ответа. Большинство собравшихся в комнате смотрели на нее с явным осуждением. Но Верити гордо держала голову, глаза ее сверкали. Вот, правда, щеки у нее при этом слегка порозовели. Во всяком случае, она не выглядела пристыженной.

— Милорд, вы полагаете, я лишена стыда? — спокойным голосом произнесла девушка. — Что ж, возможно. Тогда придется объяснить, как я его потеряла.

Темплкомб заерзал на скамейке, и Верити презрительно посмотрела на него:

— Да-да, сэр Лоуренс, как бы вам это не было неприятно, но придется рассказать о вас правду. Мне тоже есть за что вас ненавидеть.

Девушка вновь обратила свой взор на лорда Корвилла. Тот, недовольный ее словами, смотрел на нее, сурово сдвинув брови. У сэра Лоуренса вытянулось лицо и отвисла губа. Диана, прижав к груди руку, сидела, выпрямившись, и не шевелилась. Там, под кружевным корсетом, было спрятано бриллиантовое кольцо.

— Милорд, прежде чем меня назовут наглой лгуньей, я открою вам то, о чем сама недавно узнала, — продолжила Верити. — Через год после смерти моего дедушки я переехала в Лондон и стала жить в доме вдовы моего брата. Я оказалась чужой в незнакомом мне городе. Ни друзей, ни тех, кто бы ко мне по-доброму относился, у меня там не было. Благодаря стараниям моей снохи и сэра Лоуренса, с которым я была помолвлена, у меня не появилось даже знакомых. Я безгранично доверяла им, искала у них сочувствия. Они же меня предали. Причем жестоко. Узнав об этом, я решила им отомстить. Дело в том, что сэр Лоуренс и миссис Холланд любовники. Более того, она от него беременна. Поэтому неудивительно, что я, как и Доминик Фейн, желаю ему отомстить за предательство.

Девушка замолчала, и в комнате повисла гробовая тишина. Лорд Корвилл был просто шокирован услышанным. Одного взгляда на сидевшую на скамье парочку было достаточно, чтобы убедиться в правоте сказанного Верити. Сэр Лоуренс выглядел словно побитая собака, а лицо миссис Холланд покрылось красными пятнами.

— Ну и чего ты этим добилась? — сверкнув глазами на Верити, спросила Диана. — Ты же все равно не доказала, что Фейн не причастен к твоему похищению. А то, что ты не сбежала от него, объясняется просто — он был нужен тебе, чтобы отомстить сэру Лоуренсу. — Она злорадно рассмеялась. — Девочка моя, ты все себе испортила! Теперь твоего любовника повесят, а тебя, если не успеешь вовремя сбежать, забросают камнями.

Верити с ненавистью посмотрела на нее. Пришло время, когда мужчины должны были молчать, поскольку теперь в словесный поединок вступили женщины.

— Я так не думаю, — помолчав, холодным голосом сказала Верити. — Если бы Доминик участвовал в похищении, он бы сумел опознать человека, устроившего заговор. Человека, который так хотел от меня избавиться. Которому почему-то нужно было получить мое бриллиантовое кольцо. Интересно было бы выяснить, кто этот таинственный незнакомец, не правда ли? А ведь у меня в Лондоне таких врагов не было.

Диана еще больше покраснела — в словах золовки она уловила угрозу и вскочила со скамьи. Сэр Лоуренс, пытаясь успокоить ее, тотчас схватил ее за руку, Диана бросила взгляд на лорда Корвилла, но увидела, что тот смотрит на нее с подозрением. Очевидно, он понял, кто больше других мог желать мисс Холланд зла. Тогда, ища поддержку у Армистона, она взглянула на него и сразу же поняла, что симпатии маркиза всецело на стороне Верити и Доминика Фейна. Только теперь Диана поняла, что совершила ошибку — разоблачение Доминика обернется против нее самой.

Лорд Корвилл тяжело вздохнул. Он, в конце концов, все же добился правды, но глубже влезать в эту скандальную историю совсем не хотел.

— Могу заметить, что результаты расследования этого дела никому из вас четверых не пошли на пользу, — сказал Корвилл. — Основываясь на показаниях мисс Холланд, я пришел к выводу, что Доминик Фейн в ее похищении не виновен. Что же касается Нэта Трампера, то его к суду уже не привлечешь.

Он перевел взгляд на Диану.

— Усомниться же в правдивости слов мисс Холланд я не могу. Ей многое пришлось пережить, и хотя ее последующие действия можно осудить, но чувства, которые она при этом испытывала, мне вполне понятны.

— Спасибо, милорд, — поблагодарила его Верити. — Но я добиваюсь не жалости к себе и не сочувствия. О том, что сделала, я нисколько не жалею. Единственное, чего я хочу, — это чтобы вы убедились, что Доминик Фейн ни в чем не виноват.

— Теперь я в этом абсолютно убежден, сударыня, — заверил ее лорд Корвилл. — Как оказалось, обвинение против него выдвинуто ложное, и мы только зря сюда приехали. Так что нам ничего не остается, как распрощаться с вами и уехать.

Сэр Лоуренс простонал — последние слова лорда означали, что он лишился своей последней надежды на защиту. Корвилл повернул на стон голову и с презрением посмотрел на Темплкомба. Армистон криво улыбнулся. Доминик с ненавистью глядел на посеревшее лицо дрожавшего от страха Темплкомба. Он вспомнил зло, причиненное ему и Верити, и чувство мести вновь захлестнуло его.

— Милорд, позвольте мне вас поблагодарить, — с иронией в голосе произнес он. — Прошу извинить, что я не смог оказать вам достойный прием. Я искренне сожалею, что вам пришлось заниматься столь неприятным для себя делом. Насколько я понимаю, вы очень спешите, но… — Доминик прервался и, с насмешкой взглянув на Темплкомба, продолжал: —…Перед уходом сэр Лоуренс хотел мне что-то сказать.

Сэр Лоуренс испуганно посмотрел на Фейна и увидел его радостные глаза. Он понял, что теперь ему не отмолчаться. По долгу чести он был обязан бросить вызов Фейну. Наконец, дверь ловушки, которую Темплкомб успешно избегал, захлопнулась за ним.

— Я вызываю вас на дуэль, — выдавил из себя сэр Лоуренс.

Диана вскрикнула.

— Ну наконец-то, — процедил сквозь зубы Доминик. — Значит, что-то мужское в вас все же осталось. Господа, будет лучше, если мы решим этот вопрос здесь и прямо сейчас. Маркиз, я могу вас попросить об одолжении?

— Да, конечно, — с готовностью откликнулся Армистон. — Буду весьма рад.

Он отошел от окна и встал посередине комнаты.

— Предлагаю провести поединок в холле, — сказал маркиз. — Корвилл, вы не возражаете?

— Нет, — коротко ответил тот и, подойдя к Армистону, прошептал ему на ухо: — Как же я не хочу в этом участвовать. Неужели нельзя этот вопрос решить как-то иначе?

— Думаю, что уже нельзя, — ответил ему в тон маркиз и посмотрел на Темплкомба: — Настройтесь на бескомпромиссную борьбу, иначе вам противника не одолеть.

У сэра Лоуренса был жалкий вид: кожа на побелевшем лице стала прозрачной, словно его костлявой рукой уже коснулась смерть, а пальцы, спрятанные в кружева на манжетах, сильно дрожали.

Он неуверенно поднялся со скамьи и обреченно опустил глаза. К нему подошел лорд Корвилл, взял его под руку и повел в холл. Диана резко встала и направилась за ними. Но тут раздался голос Фейна:

— Маркиз, пусть дамы останутся в комнате. В этом доме одна женщина уже пыталась защитить сэра Лоуренса и поплатилась за это.

Корвилл велел Диане вернуться на прежнее место, и той ничего не оставалось, как подчиниться. Как только она вошла в комнату, Томас тотчас закрыл за ней дверь. Опустившись на скамью, Диана принялась нервно теребить складки на своем платье. Наконец, она подняла голову и посмотрела на золовку.

— Да, видит Бог, за все, что мной сегодня сделано, я получила сполна, — низким голосом произнесла она. — Да, рано или поздно это должно было случиться. Ты со своим проклятым любовником добилась своего. Теперь ни Армистон, ни Корвилл не смогут этому помешать!

Верити, казалось, не слышала ее. Закрыв глаза, она стояла у закрытой двери, приложив руки к массивным панелям. Лицо ее побледнело.

За этой дверью, в пустом, покрытом пылью холле, тихо переговаривались между собой Корвилл и Армистон. Дуэлянты стояли у стен напротив друг друга. Джоб Даггетт сумел незаметно улизнуть из дома и теперь дожидался развязки вместе со слугами возле кареты лорда Корвилла. Томас, сложив на груди руки, подпирал спиной дверь, за которой находились дамы, и опытным глазом смотрел то на одного дуэлянта, то на другого.

Сэр Лоуренс с того места, на которое его поставил Корвилл, даже не сдвинулся. По его щекам и лбу пролегли глубокие морщины, нос заострился. Казалось, что он усох под своим богато украшенным кружевами камзолом.

Перед ним на расстоянии нескольких ярдов стоял его противник — бывший наемник в сильно изношенной одежде, грозный и опасный, как острая шпага, которую он время от времени перекладывал из одной руки в другую. Старый Томас, наблюдавший за ними обоими, жалел, что не увидит красивого поединка. Как бывалый солдат, он прекрасно понимал, что это будет борьба ястреба с голубем.

Наконец, секунданты разошлись. Лорд Корвилл встал рядом с Темплкомбом, маркиз Армистон — рядом с Фейном. Сэр Лоуренс снял с себя камзол, башмаки и закатал до локтей рукава рубашки.

— А мне это делать необязательно, — поймав на себе вопросительный взгляд Армистона, сказал Доминик и отбросил в сторону ножны.

Маркиз улыбнулся, поняв, что имел в виду Фейн.

Они сошлись в центре комнаты: человек дела, чья шпага последние десять лет не знала покоя, и человек наслаждений, выше всего на свете ценивший покой и удовольствия. Темплкомб — нелепая фигура в белых чулках и высоком парике с тугими локонами — едва держал шпагу. Поигрывая клинком, он пытался вспомнить основные приемы фехтования. Однако все, кто приготовился наблюдать за поединком, прекрасно знали, чем он закончится.

Раздалась команда. Клинки сверкнули в приветствии и стали сближаться. Доминик хотел поиграть с Темплкомбом в кошки-мышки, чтобы тот помучился за те страдания, которые принес ему и Верити. Но сэр Лоуренс оказался таким плохим фехтовальщиком, что пропустил первый же выпад Фейна. Трое наблюдавших за дуэлью такого быстрого исхода никак не ожидали. Они увидели, как Темплкомб выпустил из руки шпагу и стал совсем беззащитным. Издав гортанный звук, он упал на колени и закрыл лицо руками. Доминик подошел к обезоруженному противнику и приставил к его плечу клинок.

— Подлец! — брезгливо поморщившись, произнес он. — Такого, как ты, и убивать-то противно. — Доминик повернулся к лорду Корвиллу: — Милорд, заберите его, пока я не передумал!

Он резко развернулся и, не выпуская из рук шпагу, направился в комнату, где раньше пряталась Верити. Войдя в гостиную, Доминик положил шпагу на стол, подошел к окну и, повозившись с заржавевшими задвижками, раскрыл ставни. Солнечные лучи, пробившись сквозь запыленные стекла, высветили в комнате хаос и запустение.

Доминик распахнул окна. Свежий ветер, ударивший в лицо, словно очистил его душу. Злость и ненависть, долгие годы копившиеся в ней, вмиг исчезли. Фейн стоял и наслаждался тишиной и вновь обретенной свободой, как вдруг в гостиную вошла Верити. Он обернулся и увидел ее стоящей у стола. На бледном лице ее серые глаза казались еще больше.

— Ты пощадил его, — низким, грудным голосом произнесла Верити. — О, Доминик, как я рада, что ты не убил его! Я молила Бога, чтобы так и случилось. Когда ты выходил из комнаты, у тебя было лицо убийцы. Я так боялась, что ты убьешь сэра Лоуренса. Ведь только благодаря мне ты смог с ним встретиться. Если бы ты убил его, это омрачило бы наши отношения на всю жизнь.

— А сейчас наши отношения ничто не омрачает? — с надеждой в голосе спросил Доминик. — О, любовь моя, зачем ты вышла из комнаты? Ведь я же умолял тебя им не показываться. Моя свобода, даже жизнь моя — ничто по сравнению с твоим благополучием и спокойствием.

— Для тебя, возможно, и ничто, — улыбнувшись, ответила Верити, — а для меня это все. Ну что, ты по-прежнему сомневаешься?

Фейн отмахнулся от нее.

— Доминик, не делай ошибки! — продолжила девушка. — Мне было нелегко решиться выставить себя распутной женщиной вроде Дианы и вызвать к себе презрение у таких добропорядочных людей, как лорд Корвилл и маркиз Армистон. Меня к этому побудило не только чувство благодарности к тебе и вовсе не жалость. Совсем нет. А я это сделала и нисколько не жалею. Я хотела еще раз доказать, что люблю тебя.

Доминик опустил голову.

— Я этого совсем не заслужил! — сдавленным голосом произнес он. — Я мог бы доказать им всем, что ты порядочная девушка и что эту историю ты рассказала только для того, чтобы меня спасти.

— Нет, не мог бы, — возразила Верити. — А я убедила их в твоей невиновности, и они сюда больше не вернутся.

Но она ошиблась, поскольку в ту же минуту из холла донеслись торопливые шаги. Вскоре в дверях появился маркиз. Войдя в гостиную, он обвел глазами комнату и подошел к Верити.

— Мисс Холланд, сейчас моя сестра уже подъезжает к деревне, — мягким голосом произнес Армистон. — Вы позволите мне сопроводить вас туда, чтобы потом мы втроем отправились в Корвилл-Корт?

Девушка удивленно посмотрела на него. Она так растерялась, что не сразу сообразила, что ему на это ответить.

— Милорд, вы так добры ко мне, — наконец сказала Верити. — Но после того, что вы обо мне узнали, лорд Корвилл вряд ли будет мне рад.

— Он вас с радостью примет, если… — маркиз замялся и слегка покраснел, — если вы окажете мне великую честь представить вас ему как мою будущую супругу.

В комнате повисла звенящая тишина. Доминик глубоко и шумно вздохнул.

— Милорд, вы предлагаете мне руку и сердце? — наконец произнесла Верити. — И это после того, что вы обо мне узнали?

— То, что я узнал, нисколько не порочит вас, — не задумываясь, ответил Армистон. — Вы жертвовали собой ради спасения отважного и верного друга. А это многого стоит. Вы самая добрая и порядочная девушка на свете! — Он взял ее руку и, забыв, что в комнате находится еще и Доминик, пылко произнес: — Я был вами восхищен при первой же нашей встрече! Чем больше я о вас узнавал, тем сильнее восхищался вами. Скажите, что вы согласны стать моей женой! Если кто скажет о вас плохо, то будет иметь дело со мной!

Верити стояла, не шевелясь, и удивленно смотрела на маркиза, пока тот объяснялся ей в любви. Наконец, она перевела взгляд на стоявшего у окна Фейна, который знал, что красавец Армистон может предложить ей не только себя, но и высокий титул маркизы, огромные деньги и обширные поместья. А он, Доминик, ничего этого не имел.

Верити вновь посмотрела на Армистона. На это раз с нежностью, с которой смотрят на очаровательного ребенка.

— Милорд, вы оказываете мне честь, которой я не заслужила, — мягким голосом произнесла она. — Ваше предложение мне очень приятно, но я его принять не могу. Не обижайтесь на меня, но наши судьбы — две дороги, которые никогда не пересекутся.

Маркиз бросил взгляд на Фейна и тяжело вздохнул.

— Я вас понял, мисс Холланд, — ответил он. — Именно этого я и опасался.

Армистон поднес к губам руку девушки, поцеловал ее и, отступив назад, криво улыбнулся.

— Пусть вам обоим сопутствует удача! — сказал он и, поклонившись, быстро зашагал к двери.

Им было слышно, как он прошел по холлу, как, садясь на лошадь, отдал распоряжение своим слугам. Затем раздался топот копыт. Когда он стих, в старом доме вновь воцарилась тишина. Верити подошла к Доминику и, положив ему на плечи руки, заглянула в глаза. Они были печальны. Он обнял ее.

— У него есть что предложить тебе, а у меня нет, — с горечью проговорил Фейн. — Скажи, любимая, ты действительно будешь со мной счастлива?

— Я буду счастлива с тобой, только с тобой и ни с кем больше, — прошептала Верити и прижалась губами к его изуродованной шрамом щеке.

Доминик крепко сжал ее в объятиях и страстно поцеловал.

Серые тучи на небе медленно расползались. В образовавшиеся между ними просветы выглянуло солнце, и его лучи осветили комнату, окна которой на протяжении долгих лет были плотно закрыты ставнями. Доминик и Верити, стоявшие у открытого окна, увидели в этом Божье благословение. Не сговариваясь, они одновременно посмотрели на стол, на котором, поблескивая толедской сталью, лежала шпага Фейна. Теперь она ему была не нужна.