Поэма под названием «Разбойник» растрогала меня до слез. Именно поэтому я начала писать. В этой поэме Разбойник и дочь трактирщика, Бэсс, погибают, пытаясь спасти друг друга от смерти. Мысль о том, что они не могут быть вместе, так расстроила меня, что я решила изменить сюжет.

В моей версии поэмы Разбойник похищает меня и увозит в свое логово на черном коне. Или остается в трактире и заманивает меня в свою комнату. Еще по одной версии я нахожу его раненым. Чтобы позаботиться о нем, я прячу его в потайной комнате в трактире.

Я начала записывать свои истории, поэтому забыть их мне не удастся. Недавно я откопала несколько рассказов о моем Разбойнике в коробке со старыми бумагами. Вот уже больше месяца я каждую ночь засыпаю с мыслью о нем, моем Разбойнике.

Как раз вчера я не могла заснуть до раннего утра. История, родившаяся в моем воображении, казалась мне явью. И хотя некоторые детали менялись от одной ночи к другой, сюжет в целом оставался неизменным.

Дверь открылась. На пороге стоял высокий мужчина. Он был мускулист и крепко сложен. Густая борода обрамляла суровый подбородок. На нем было тяжелое черное пальто из грубой шерсти, поверх которого была наброшена накидка. От снега одежда намокла и издавала запах влажного конского волоса. Накидка едва прикрывала рукоять кинжала.

Он посмотрел прямо на меня, его пристальный взгляд пронзал насквозь. Он был огромен, хотя, казалось, он даже не подозревал, какой страх вызывает у окружающих. Его развязность и самоуверенность заставили меня содрогнуться. Он напутал меня, но я почувствовала, что меня тянет к нему.

Подняв бутылку, которую держала в руке, я указала на пустой столик в дальнем углу трактира.

Он взял предложенную мной бутылку в одну руку, другой схватил меня за руку. Потом он потащил меня к столу, то и дело прикладываясь к бутылке. Я знала, что это поможет ему согреться.

Я хотела помочь ему снять накидку, но он оттолкнул меня. Он снял накидку сам и небрежно бросил ее на пол. Затем он снял пальто, а кинжал предусмотрительно передвинул так, чтобы можно было воспользоваться им в любой момент.

Он сидел спиной к стене и смотрел одновременно на меня и поверх меня. Я следила за его взглядом, ощущая напряжение, с которым он осматривал комнату в поисках возможной угрозы. Нередко на одну женщину претендуют двое мужчин, поэтому он хотел обеспечить себе возможность заметить любого, кто мог бы оспорить его право обладать мной. Но никто не осмелился это сделать.

Какое-то время мы пили молча. Он подталкивал ко мне бутылку, и я пила из нее. Все это время он не сводил с меня глаз. Вдруг он спросил:

— У тебя есть мужчина?

Я ответила:

— Не было, пока не появился ты.

Он прикоснулся ко мне. Я не сопротивлялась. Его руки были большими и сильными. Он положил свою руку мне на затылок и с силой притянул меня к себе. Я не знала, хочет он меня убить или обладать мною, — мне было все равно. Я ощущала его пальцы на своей шее. Я была вся в его власти. Затем он склонился к моим длинным огненно-рыжим волосам. Подобно зверю, он старался уловить запах моего тела, моих волос.

Я чувствовала, как жаждет он наслаждений, которые может дать ему только женщина. Не убирая руки, он сделал еще несколько глотков. Я почувствовала, как он медленно запускает пальцы в мои волосы и, сжимая их в кулак, причиняет мне легкую боль. Я даже не шелохнулась. Он посмотрел на меня, словно дивясь, что я не оттолкнула его. Я спросила:

— Как давно у тебя не было женщины?

— Целую вечность, — ответил он.

Он достал из-за пояса свой кинжал и бросил его поверх накидки. За ним последовал и пояс. Сделав еще глоток, он швырнул пальто в угол, к самой стене.

Он схватил меня за руку и бросил прямо на пальто. Обхватив мои ноги, он попытался задрать мне юбку обеими руками, затем поднялся на колени, чтобы расстегнуть штаны. Я попыталась снять с себя панталоны, чтобы быть готовой полностью. Но когда, обнажившись, он заметил мою руку под юбкой, он схватил ее, чтобы помешать мне это сделать.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Я думала, тебе так будет удобнее.

Я рассердилась и попыталась освободиться от его руки, но не смогла даже ослабить хватку. Он отбросил мою руку и сорвал с меня панталоны. Прежде чем швырнуть их в сторону, он помял их в руках, желая убедиться, что я не прятала в них нож. Раздвинув мне ноги, он опустился на меня. Он вошел в меня одним долгим движением, а я прогнулась ему навстречу.

Обхватив руками его спину, я прижалась к нему, стремясь как можно глубже почувствовать его в себе. Мне хотелось, чтобы он двигался во мне, и я прошипела:

— Ну, давай же!

На какое-то мгновение он показался испуганным и вдруг взревел так, будто кто-то вонзил ему нож в спину.

Он навалился на меня всем телом, его орган был невыносимо огромен. Но я продолжала двигаться из последних сил, и каждый новый толчок словно подбрасывал меня к нему.

Внезапно он окаменел. Затем он почти полностью вышел из меня, но тут же снова пронзил мое тело и на этот раз сделал это так, будто хотел пригвоздить меня к полу. Я больше не могла двигаться и просто лежала, пока он извергал в меня свое семя. Звериный рев вырвался из его груди.

Волна оргазма прокатилась по моему телу, я услышала крик и не сразу смогла узнать собственный голос.

Я сжимала влажную подушку. В моем воображении я держала его так крепко, как могла, мне хотелось буквально втянуть его в себя, моего Разбойника.

Яркость полученных впечатлений огорчила меня. Выдумка казалась реальностью, она поглотила меня без остатка. На следующее утро мне стало совершенно очевидно, что я уже чертовски долго одна. Я боялась даже подумать о том, что могу совсем потеряться в своих фантазиях. Мне было крайне необходимо вернуться к реальности, а быть может, заставить реальность вернуться ко мне.

Мой распорядок дня и финансовое положение позволяли мне без труда освободиться от уз воображения — просто надо было немного развлечься, как-то скрасить серые будни. Поэтому я приняла решение воплотить в жизнь свое давнее увлечение лошадьми. Я решила брать уроки верховой езды.

Я знала, что моя подруга Гвен встречается с парнем, который держит конеферму неподалеку. Она уверяла, что на его ферме лучшие жеребцы в Шафтсбери, а то и во всем Дорсете. Когда она рассказывала мне об этом, я едва могла удержаться от смеха. Конечно, я не могла не спросить, откуда у нее такая исчерпывающая информация. Она улыбнулась и ответила, что парень действительно чертовски хорош. Румянец на ее щеках подсказывал мне, что этого жеребца она и в самом деле успела узнать неплохо.

Мне правда просто необходимо было что-то предпринять, чтобы убедиться, что я еще не совсем утратила связь с реальностью. Я позвонила Гвен, чтобы узнать, смогу ли брать уроки верховой езды на этой ферме. Она ответила, что если я так интересуюсь лошадьми, то ее друг Стив с удовольствием поможет мне. Их семья занимается лошадьми с незапамятных времен. Она пообещала поговорить со Стивом и проследить, чтобы он оказал мне должное внимание. Поэтому я решила подождать, пока Гвен позвонит ему, прежде чем сделать это самой.

Я поговорила со Стивом и объяснила ему, что хочу научиться ездить верхом, но не имею большого опыта в обращении с лошадьми. Я росла в Лондоне, а там у меня не было никакой возможности научиться этому. Мне хотелось не только научиться ездить верхом, но и побольше узнать о лошадях. Мне нужен был инструктор, обладающий терпением и опытом, человек, готовый ответить на любые, даже самые глупые вопросы новичка. Стив сказал, что знает как раз такого инструктора и что я смогу записаться к нему в тот же день.

По дороге на ферму меня почему-то пробирала дрожь. Я встретилась со Стивом у его дома, и мы уладили все бумажные вопросы. Он разрешил мне вносить оплату поурочно, пока я не буду уверена, что хочу заниматься регулярно. Затем он спросил, когда я хотела бы приступить к занятиям. Я ответила, что готова начать прямо сейчас, если это, конечно, возможно. Раз я твердо решила заняться этим, то, черт возьми, начну немедленно!

Стив приехал со мной на ферму, чтобы познакомить меня с моим учителем. Увидев его, я чуть не забыла, зачем пришла. Я наблюдала, как он взял целую копну сена и понес ее к пустому стойлу. Достав из кармана нож, он перерезал бечевку и разбросал сено по полу. Я была уверена, что его рост больше шести футов. Его длинные темные волосы были зачесаны назад и собраны в хвост на затылке. Тонкие усы, обрамляющие его рот, переходили в аккуратную бородку. Когда он нагнулся, чтобы перерезать бечевку, я увидела самый крепкий зад и самые длинные ноги, какие мне когда-либо доводилось видеть.

Где-то за моей спиной раздался голос Стива — он окликнул его:

— Эй, Иван! Иди сюда. Тут к тебе новый ученик.

Я обратила внимание на то, как он произнес это имя — И-ван, — с ударением на втором слоге. Я подумала, что это имя ему идет. Иван обернулся, было заметно, что наше появление застало его врасплох. Но он легко справился со смущением. Его футболка, мокрая от пота, вся в соломе, прилипла к телу. Я ощутила приятную дрожь в теле, когда он вышел нам навстречу, на ходу стряхивая с себя соломинки.

Сняв плотную перчатку, он пожал мою руку и сказал:

— Так это вы хотите научиться ездить верхом? Посмотрим, что мы сможем для вас сделать.

Моя симпатия к нему была очевидна, и я почувствовала, что краснею.

После такого конфуза на первом же занятии мне захотелось отказаться от этой безумной затеи и больше не приходить на ферму. Я вынуждена была признать, что это оказалось вовсе не так романтично, как я представляла. Но я не могла забыть Ивана, его движения, когда он подносил сено к стойлу, и то, как он смотрелся верхом на Мускат и каким терпеливым он был по отношению к лошади.

И вдруг, за несколько дней до следующего занятия, произошло событие, которое окончательно убедило меня продолжать заниматься. Иван приснился мне, это был эротический сон — и очень даже пикантный. Я решила прийти на второе занятие только потому, что хотела увидеть его снова. Я была абсолютно уверена, что не хочу учиться верховой езде, но, так как другой возможности увидеть его у меня не было, я пошла на это.

Мне снилось, что я пришла на ферму, как и в первый день. Иван был без рубашки и как раз поднимал ворох сена. Я смотрела, как он нес его к пустому стойлу, и любовалась его великолепным мускулистым телом. Его кожа блестела от пота, мышцы рук и спины налились под тяжестью ноши.

У меня возникло непреодолимое желание поласкать себя, пока я наблюдала за ним, но, прежде чем я прикоснулась к себе, он обернулся. Увидев меня, он сказал:

— Пора начинать занятие.

Он стоял в пустом стойле и жестом пригласил меня подойти к нему.

У входа в стойло я споткнулась и упала в лужу с грязью, только на этот раз не на колени, а на спину. Он взял шланг и направил струю прямо мне между ног. От сильного напора воды я не могла встать. Он поднял меня и крепко прижал к своей груди. Я вдруг почувствовала себя ужасно неловко, так как не могла вспомнить, зачем пришла сюда и почему я так возбуждена. Я спросила:

— Я вас не знаю. Вы мой Разбойник?

— Твой Разбойник больше тебе не нужен. У тебя есть я.

— Кто ты?

Я была напугана. Но страх только усиливал мое возбуждение. Меня охватило желание дотронуться до него.

— Я твой учитель. Я покажу тебе все, чему ты так хочешь научиться.

Он взял покрывало и расстелил его поверх соломы в пустом стойле. Затем он сказал:

— Иди, приляг рядом со мной.

Я подошла к нему и сделала, как он просил. Он расстегнул джинсы. Взяв мою руку, он произнес:

— Ты хочешь потрогать меня, я знаю, что хочешь. Ты хочешь сделать это вот так.

Он провел моей рукой вверх и вниз по возбужденному члену.

— О да, сделай так еще! Это чертовски приятно.

Я чувствовала жар его дыхания на своей шее. Он приподнял край моей рубашки и стал ласкать мои груди, не прекращая двигать моей рукой. Затем я почувствовала между ног его напряженное бедро. Легкие ритмичные покачивания его тела заставили меня задрожать от возбуждения.

Я прислонилась головой к его груди, чтобы слышать, как бьется его сердце. От него пахло потом и сеном.

— Умоляю, мне нужно кончить! — Я застонала и еще сильнее прижалась к его бедру.

Я терлась о его бедро, а он не отпускал меня ни на миг. Закрыв глаза, я отдалась во власть чувств.

Моя рука не переставала ласкать его, я делала так, как он показал мне вначале.

— Я скоро, действуй энергичнее.

Я повиновалась. Судорога сотрясла его тело, и он кончил прямо мне в руку. Его сперма обожгла мне ладонь. Не успела я сказать ему об этом, как он погрузил пальцы в горячее семя и начал втирать его в мои соски. Я почувствовала невыносимый жар в груди, мое тело пылало.

Я неистово прижалась к его бедру.

— Иван…

Мое тело напряглось, и волны наслаждения прокатились по нему. Моя кожа излучала свет, будто тысячи крохотных светлячков нашли на ней приют. Я проснулась от испытанного оргазма, как от удара молнии, задыхаясь от наслаждения.

Я больше не спала в ту ночь. Пожар во мне не угасал. Я снова мастурбировала, думая о нем, а потом решила написать о нем в своем дневнике.

С чувством тревоги и смущения я пришла на третье занятие, и только потому, что обещала Ивану. Я уже решила, что поблагодарю его за потраченные время и силы и откажусь от занятий. Чем дольше я буду оставаться во власти фантазий, тем тяжелее мне будет не приходить сюда.

Когда я пришла на ферму, то увидела, что Мускат уже стоит возле стойла, но Ивана нигде не было.

— Эй, здесь есть кто-нибудь?

Мне совсем не улыбалось остаться с Мускат наедине.

— Привет. Я сейчас выйду.

Голос Ивана доносился из соседнего помещения.

— Я скоро.

Он вышел через несколько минут, держа в руках седло, значительно превосходившее размерами то, которым мы воспользовались в прошлый раз. Я не удержалась от вопроса:

— Почему это седло такое большое?

— Потому что, дорогая моя, сегодня у нас особенное занятие.

Мое сердце бешено забилось.

— В каком смысле?

Это было невыносимо. Мне захотелось побежать к машине и уехать прочь.

— Увидите.

Не без усилий он водрузил седло на спину Мускат. Мускулы на его руках были такими мощными, что, казалось, рубашка вот-вот треснет по швам. Я старалась не смотреть на него, но, черт возьми, он был похож на могучего льва! Казалось, его мышцы взорвутся от напряжения.

Я почувствовала, как капелька пота стекает между моими грудями. Еще одна капелька образовалась у меня между ног, только это был уже не пот.

— Жарковато сегодня.

— Да уж. Я бы не отказался от кружки холодного пива.

Он приладил седло и отрегулировал длину стремени.

— Идите сюда. Я помогу вам взобраться.

— Иван, мне очень жаль, но, боюсь, я не смогу это сделать. Может, мне стоит…

— Конечно, сможете, — сказал он, прежде чем я завершила свою прощальную речь. — Стоит только сесть на нее, а дальше будет легко.

Он взял меня за руку и подвел к Мускат.

— Ну, если вы так считаете…

Может быть, стоит подождать, пока закончится занятие? Я вставила ногу в стремя. В этот раз Иван придерживал меня за талию, помогая взобраться на лошадь.

— Не спешите, опускайтесь медленно.

Он подложил руку под мой зад.

— Чувствуете руку? Опускайтесь на нее.

Конечно, я чувствовала его руку! Мне хотелось потереться об нее! Иван не убирал руку, пока я полностью не опустилась в седло.

— А теперь я покажу вам, как надо ездить. Подвиньтесь немного вперед.

Он слегка подтолкнул меня сзади. А потом… Черт возьми! Он сел позади меня! Мне ничего не оставалось, кроме как прижаться к нему.

— Прошу прощения за мокрую рубашку. Мы давно не пользовались этим седлом. Я должен был почистить его. — Он склонился к моему уху. — Можете себе представить, как мне было жарко.

— Это меня не смущает.

Я уже ощущала, как его мокрая рубашка прилипает к моей. Уже одна мысль о том, что он так близко, вскружила мне голову. Я вцепилась в поводья обеими руками. Он обнял меня и взял поводья.

— Расслабьтесь, Пэш. Держитесь за меня. Я не позволю вам упасть.

Каким-то образом он заставил лошадь сдвинуться с места, и мы выехали из конюшни.

Мы сидели так близко друг к другу, что даже лист бумаги не прошел бы между нами. Держа мои руки в своих, он показал мне, как правильно обращаться с поводьями. Он снова склонился к моему уху и сказал:

— Пэш, почувствуйте, как я управляю лошадью при помощи поводьев. Это то же самое, что вести машину. Только здесь не руль, а поводья.

Его дыхание на моей шее заставило меня вздрогнуть.

Пока мы ехали, я изучала его предплечья и кисти. Они были похожи на руки Разбойника в моем последнем сне — такие же большие и грубые. Все в Иване напоминало мне моего Разбойника. Притормозив свое воображение, я попыталась сосредоточиться на занятии.

Но все мои попытки закончились провалом, когда Иван крепко обнял меня за талию и сказал:

— Положите руку мне на бедро. Я хочу, чтобы вы почувствовали, как я использую мышцы ног, чтобы управлять Мускат.

Я не знаю, чувствовала ли Мускат что-нибудь, но мое либидо испытало мощный импульс. Ощущение его руки под моей грудью и напряженных мышц бедра под моей рукой сделали мои трусики такими же мокрыми, как и его рубашка.

Мы провели большую часть занятия, сидя на лошади вдвоем. Иван показывал мне различные приемы верховой езды. Было очевидно: он знает, что делает. Я честно пыталась понять то, что он говорит, ведь именно этого я и хотела — узнать побольше о лошадях.

Но разве, черт возьми, можно быть так близко к нему и при этом сосредоточиться на чем-то другом? Мы катались вокруг конюшни. После того как я целый час прижималась к нему и ощущала его прикосновения, я возбудилась до предела! Это было чертовски приятно. Более того, я чувствовала, как он трется об меня сзади. Его мужское достоинство на ощупь было не хуже, чем на вид, — большое и соблазнительно твердое!

Вытирая капельки пота с верхней губы салфеткой, я умудрилась смазать губную помаду. Я сделала глубокий вдох и поправила макияж. Надеясь, что Иван явится вовремя, я села у окна, чтобы увидеть его, как только он подъедет. Я сказала себе, что мне просто необходим свежий воздух.

Если в его планы не входило тратить на дорогу всю ночь, то список возможных ресторанов сокращался до двух. Шикарным местом для ужина и танцев мог быть либо частный клуб на окраине города, куда был закрыт доступ тем, кто не являлся членом клуба, либо ресторан при гостинице в получасе езды отсюда.

Я не была ни в одном из этих заведений раньше. О частном клубе я знала только то, что там собиралась верхушка общества Шафтсбери. Гвен бывала в гостинице и говорила, что без ума от этого места. Она рассказывала мне, как провела там самый романтический вечер в своей жизни. Когда наконец я увидела Ивана, вспомнила, что Гвен ходила туда со Стивом, и улыбнулась, зная наверняка, что теперь мой список ресторанов сократился до одного пункта.

Иван слегка отстранился от меня. Я не могла поверить, что у него хватит мужества остановиться; я совсем забыла, что мы в ресторане. Он спросил еле слышно:

— Ты хочешь, чтобы мы сняли комнату?

Заглянув в его глаза, пронзавшие меня насквозь, я коснулась его лица. Не своим голосом я ответила:

— Давай.

Он еще раз поцеловал меня.

— Я сейчас вернусь.

Я с трудом опустилась на стул. В моем бокале еще оставалось вино, и я отпила глоток, пытаясь собраться с мыслями. Я наблюдала, как Иван прошел в другой конец зала, чуть ли не сбивая с ног танцующие пары, попадавшиеся на его пути.

Итак, моя тетушка фея все же дала мне шанс. Но придется ли мне по размеру хрустальная туфелька? Когда я вспомнила, как он упирался в меня своим достоинством, я попыталась не захихикать, и это вызвало у меня икоту. Хорошо бы, чтобы размер пришелся как раз по мне. Будет забавно, если он не подойдет.

Иван внимательно выслушал метрдотеля и что-то сказал ему в ответ. Затем он похлопал метрдотеля по спине и поспешил к нашему столику.

Я чувствовал приятную усталость во всем теле и понял, что должен избавиться от презерватива. Я легонько поцеловал Пэш.

— Я сейчас вернусь, мне нужно кое-что уладить.

Держа моего поникшего дружка в руке, я направился в туалет, чтобы привести себя в порядок.

Спустя несколько минут я услышал ее голос:

— Иван, за дверью кто-то есть.

— Который сейчас час?

— На твоих часах половина двенадцатого.

Я потянулся за полотенцем и подумал: «Как раз вовремя». Я вышел, завернувшись в полотенце, и сказал Пэш:

— Все в порядке, это всего лишь обслуга.

Открыв дверь, я обнаружил за ней тележку с бутылкой холодного шампанского, фруктами и одной красной розой. Я вкатил ее в комнату, остановившись у кровати. Пэш снова была в комбинации, но я заметил, что ее пояс и трусики остались лежать в куче одежды на полу — там, куда я их бросил.

Проклятие! Она сидела ко мне спиной и шарила рукой по кровати.

— Что случилось, Пэш? — спросил я и сел рядом с ней.

— Я потеряла сережку. Вот твоя резинка и сама сережка, но я не могу найти застежку.

Я помог ей искать, проведя рукой по тому месту, где лежала ее голова.

— Да вот же она, — сказал я, нащупав ее ладонью.

Я встал и взял из ее рук сережку и свою резинку для волос. Я прикрепил застежку. Приподняв Пэш волосы, я снял вторую сережку и бросил весь этот хлам на ночной столик, где лежали мои часы.

— Там они будут в безопасности до самого утра.

Она не возражала. Пэш прошла мимо кучи белья на полу, чтобы посмотреть, что находится на тележке. Наша ночь еще не закончилась.

— Когда ты успел сделать заказ?

Я достал шампанское из ведерка со льдом и вытер бутылку.

— Когда брал ключи от комнаты. Они закрываются после полуночи, и я не хотел упускать возможности заказать что-нибудь для нас.

Я боялся, что она все еще сердится.

— Ты такой неожиданный, — сказала она сухо.

Теперь у меня не осталось сомнений, что мне сейчас влетит. В ее голосе явно слышалась угроза. Я откупорил бутылку и налил нам по бокалу шампанского, ожидая удара в любой момент.

— Как давно тебе известно о моих книгах?

Получи! Я подал ей бокал и сказал:

— С сегодняшнего дня. Стив упомянул в разговоре, что ты пишешь, и я нашел твое имя в библиотеке еще до того, как сел за работу.

Я не знаю, поверила она мне или нет, одному Богу это известно. Она пригубила шампанское, обдумывая мои слова.

— Ты смотрел их?

— Я хотел, но кто-то опередил меня. — Я замолчал, раздумывая, стоит ли мне говорить что-то еще. И я решил раскрыть карты. — У них не было ни одной книги, и я попросил библиотекаря отложить их для меня, когда их вернут.

Она обошла вокруг тележки, внимательно рассматривая фрукты. Я следил за ней.

— Если тебе не терпится, я могу дать тебе свои экземпляры. Они у меня дома.

Мы оба потянулись за одной и той же клубничкой, но я оказался на долю секунды быстрее.

— А если вот так? — сказал я, протягивая ей клубнику, чтобы она могла дотянуться до нее губами.

Она взглянула на меня, затем на ягоду. Наклонившись и откусив половину ягоды, она улыбнулась и вытерла сок с подбородка. Я улыбнулся в ответ и отправил в рот оставшуюся половину клубники.

Когда все было кончено, мы продолжали лежать, переплетясь в объятиях, не произнося ни слова. Несколько минут мы просто переводили дух. Иван заговорил первым.

— Я безумно сожалею, но мне придется удалиться в уборную, чтобы разобраться со всем этим. Хотя бы кто-то побеспокоился и поставил мусорное ведро у кровати, чтобы можно было легко и быстро избавляться от таких предметов!

Выйдя из туалета, на этот раз без полотенца, он направился к телефону.

— Кому, черт возьми, можно звонить в такое время? — спросила я, посмотрев на часы. — Половина второго ночи.

— Я хочу попросить, чтобы нас разбудили утром. Это займет несколько секунд.

Я слушала, как он говорит по телефону.

— Алло. Извините, что беспокою вас в столь позднее время. Это доктор Козак из номера двадцать два. Не могли бы вы разбудить нас где-то около половины восьмого? Огромное спасибо.

Он казался таким собранным, совсем не то что несколько минут назад. Конечно, ночной портье не знал, что человек, разговаривающий с ним, абсолютно голый, но я-то знала!

Остановившись у тележки, он налил нам по последнему бокалу шампанского. Он подал мне мой бокал и сел на край кровати.

— Как насчет стаканчика перед сном, леди?

— Благодарю вас. Это было бы превосходно.

Я взяла бокал и приготовилась услышать тост.

— За нас и за любовь, которой мы занимались. Пусть это будет первая из множества ночей, которые нам предстоит провести вместе.

Мы чокнулись и выпили. Поставив бокалы на столик у кровати, он выключил свет и устроился возле меня. Пока я укладывалась, прижимаясь к нему в надежде поскорее уснуть, его тост не выходил у меня из головы.

— Что-то здесь становится жарко, тебе не кажется? Вентилятора нет.

Пэш заметила, что я вышел из ванной таким же мокрым, как и она.

— В таких старых гостиницах это не предусмотрено. Думаю, мы должны сказать спасибо, что у них есть центральный кондиционер.

Несмотря на то что я терпеть не могу пустую болтовню, это было лучше, чем продолжать прерванный разговор.

— Думаю, ты не против того, что я налила себе чаю и съела кусочек круассана, а то в животе бурчит?

— Конечно нет. Теперь все в порядке?

— Почти. Тебе тоже не мешало бы немного перекусить.

От одной мысли о еде у меня свело желудок.

— Наверное, все остыло. Извини.

Я заметил, что ее белье все еще лежит на кровати. Похоже, дело зашло слишком далеко. Меньше всего мне хотелось играть в благородство.

— Я думал, ты готова ехать. Завтрак для меня не важен. Мы можем одеться, и я потом отвезу тебя домой.

— Когда истекает наше время?

— В полдень, но я не вижу смысла оставаться здесь. Нам лучше уехать.

Я схватил свои плавки, надел их и направился к шкафу, где висела моя одежда.

— Мы можем немного поговорить?

— Кажется, мы уже достаточно много сказали. Наверное, будет лучше оставить все как есть.

Я снял с вешалки брюки, невольно стиснув зубы.

— Я должна кое-что сказать тебе.

— Хорошо, я тебя слушаю, — произнес я, натягивая брюки. Застегнув ремень, я приготовился слушать.

Обратная дорога в город показалась мне гораздо короче. Мне до сих пор не верилось, что мы провели эту ночь вместе. Я протянула руку, чтобы тыльной ее стороной погладить его усы.

— Знаешь, я пересмотрела свое отношение к урокам верховой езды. Я абсолютно уверена, что не обладаю теми качествами, которые необходимы человеку, чтобы научиться ездить верхом.

— Даже не думай об этом! Ты непременно продолжишь занятия.

Он подмигнул мне.

— Просто к тебе нужен особый подход.

— Что ты задумал?

— Мне кажется, тебе следует приходить два, а лучше три раза в неделю. Тебе нужно привыкнуть к лошадям. Я покажу тебе, как нужно обращаться с ними. И, конечно, я научу тебя ездить верхом самостоятельно.

— Я могу позволить себе только одно занятие в неделю. Ваше время слишком дорого стоит, доктор Козак. Правда, учитывая, что занятия ведешь ты, я хотела бы приходить даже чаще, чем два-три раза в неделю!

— Что ж, тогда нам нужно обсудить расписание занятий. После шести я совершенно свободен. Если тебе удастся выделить несколько вечеров, я смогу позаниматься с тобой в нерабочее время. Кроме этого, ты будешь приходить и днем.

— Ты это серьезно?

— Черт, конечно, серьезно — и не только насчет занятий, между прочим.

Он усмехнулся.

— Таким образом я смогу видеть тебя не менее трех раз в неделю. Еще пару раз в неделю мы будем ужинать у тебя. И у меня остается достаточно времени на стирку и планирование занятий, а это и есть вся моя работа, пока я здесь.

— Ты все просчитал, не так ли?

— Все до единой мелочи. В этом весь я. Я же говорил тебе, что люблю доминировать. Ты к этому привыкнешь.

Я поймала себя на том, что слегка ерзаю на сиденье машины, охваченная сладострастной дрожью в предвкушении предстоящих свиданий. Положив руку ему на бедро, я спросила:

— Как именно ты предпочитаешь это демонстрировать?

— Это зависит от ситуации. У тебя есть конкретные предложения?

Я могла поклясться, что он прекрасно понял, что я имела в виду. Выпуклость, образовавшаяся у него в штанах, очень красноречиво подтверждала это. Но ему хотелось, чтобы я помучила его еще немного, а это я хорошо умела делать.

— У меня не выходит из головы наш вчерашний разговор, когда ты сказал, что любишь командовать.

Я замолчала, не зная, как продолжить.

Я первым делом направился к буфету в кухне и достал бутылку водки. Мне нужно было выпить и успокоиться. Опрокинув в себя немного этого зелья, почувствовал, как тепло расходится по всему телу, и вспомнил, что был готов душу вытрясти из этого ублюдка. Мне нужно было прийти в себя. Было слышно, как дверь открылась, и он вошел. Я повернулся к нему лицом, все еще держа в руке открытую бутылку. Я молчал.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе, старик?

— Угощайся.

Я с грохотом поставил бутылку на стол и приготовился уйти.

— Куда, черт возьми, ты собрался? Ты же знаешь, я один не пью.

Я обернулся, пытаясь разгадать ход его мыслей. Но мне это не удалось.

— Если я останусь, случится одно из двух. Либо мы поговорим обо всем этом по-мужски, либо мы выйдем во двор и я выбью из тебя потроха. Выбирай, приятель.

Он выпил и протянул мне бутылку.

— Давай, дружище, сделай еще глоток.

Я взял из его рук бутылку и сделал еще несколько глотков. Я с утра ничего не ел, и алкоголь быстро подействовал на меня.

— Я не раз видел тебя рассерженным, но сейчас ты сам на себя не похож. Я не хочу провести остаток дней на больничной койке. Мне нужно заниматься фермой.

Он снова взял бутылку и сделал глоток.

— Я еще раз повторяю, если твои идиотские выходки помешают нам быть вместе…

— Я понял. Ты мне шею свернешь.

— Думаю, мне лучше подняться к себе и собрать вещи. Сегодня вечером я уезжаю в Нортгемптон.

— Да погоди ты, Козак! Что, черт возьми, на тебя нашло?

— Меня уже тошнит от этих малолеток, вот что! Мне надоело жить с ними, и мне надоело спать с ними. Я наконец встретил взрослую женщину, настоящую женщину, а твои глупые шутки могут все разрушить. И после этого ты действительно считаешь, что я должен остаться?

Стив так и застыл от изумления.

— Черт меня побери!

Поставив бутылку на стол, он придвинул к себе стул и сел.

— Так ты серьезно запал на нее? Неудивительно, что ты так кипятишься. Я-то думал, ты ее подцепил. А оказывается, это она тебя подцепила!

— Какая теперь, к черту, разница?

С этими словами я взял бутылку и направился к лестнице. Он встал и пошел за мной.

— Черт возьми, ты можешь подождать минуту, старик? Мне показалось, ты предложил поговорить об этом.

— Я передумал.

— Проклятие. Но мы все-таки поговорим.

Я остановился у самой лестницы, но не повернул головы.

— Ну, что ты хотел сказать?

— Послушай, давай я позвоню Гвен и узнаю, как обстоят дела. Дай мне хотя бы шанс загладить свою вину, если я уж так виноват.

Я знал, что более искреннего раскаяния мне от него вряд ли удастся добиться, поэтому обернулся.

— Я собираюсь в скором времени позвонить Пэш. Либо я позвоню ей отсюда, либо заеду попрощаться по пути домой. Думаю, это будет зависеть от тебя, старина.

И я пошел вверх по лестнице.

Интуиция меня не подвела, это было как раз то, что нужно. Я вела себя правильно, судя по тому, как унылое настроение Ивана сменилось противоположным. Он вспомнил, по какой причине хотел позвонить мне сегодня вечером.

— Ты сказала, что хочешь познать новые ощущения со мной. Ты еще не передумала?

— Не передумала. Только я не знаю, стоит ли говорить об этом сейчас.

— А почему бы и не сейчас?

— Ты расстроен и несколько напряжен, вот почему.

— Нет, дорогая. Это ты напряжена, а я просто рассержен.

— Что ж, по-моему, ты достаточно трезв, раз шутишь. И все-таки, может, тебе стоит что-нибудь съесть, прежде чем мы начнем.

— По телефону это будет непросто. Знаешь, по-моему, нам стоит записывать все случаи раздвоения личности.

Я не смогла удержаться от смеха. Даже в нетрезвом состоянии он был способен отпускать острые шуточки.

— Думаю, сейчас самый подходящий момент для такого разговора. Как знать, может, это как раз то, что мне нужно.

— Может быть.

— Расскажи, о чем ты думала в машине. Освежи мою память.

— Иван, я не знаю, смогу ли я вот так взять и рассказать тебе о своих чувствах. Ведь это личное.

— Страсть моя, могу я напомнить тебе, что прошлая ночь — это куда более личное?

Мое сердце вздрогнуло, когда он назвал меня «страсть моя».

— Просто закрой глаза и расскажи, что ты хотела бы познать со мной.

— Иван, меня никогда не тянуло к мужчине так, как к тебе. — Меня охватило смущение, и я замолчала. — Я даже не знаю, с чего начать.

— Просто расслабься и не торопись. Я лежу на своей кровати. А ты где?

— На диване в гостиной.

— У тебя есть телефон в спальне?

— У меня переносной.

— Тогда иди в спальню и тоже устройся поудобнее. Это неплохая идея, учитывая тему нашего разговора.

Он снова все взял в свои руки. Я почувствовала приятную пульсацию между ног.

Я попытался стереть остатки спермы с покрывала. Но так как большая ее часть успела высохнуть, я решил отложить эту затею до следующей стирки. В любом случае, немного засохшей спермы на кровати мужчины свидетельствует о том, что у него все в порядке.

Натянув трусы, я отправился на кухню. По пути я бросил взгляд на часы. Неудивительно, что я так голоден, — было уже больше восьми. Я сделал себе огромный бутерброд и разогрел оставшиеся овощи. Все это и бутылочка пива в придачу и было моим ужином.

Пока я ел, мне пришло в голову, что только вчера в это самое время мы ужинали вместе. А ощущение было такое, будто целая неделя прошла, а не один день. Черт, я просто не мог не думать о ней! Многое из того, что она сказала, крутилось у меня в голове как белка в колесе, особенно ее признания в любви.

Мы занимались любовью уже четыре раза. Я почувствовал себя настоящим жеребцом, и я не сомневался в своих способностях. Ей определенно было хорошо со мной, и она не раз подтверждала это, причем вела себя при этом дерзко. До вчерашнего дня мне и в голову не приходило, что она может быть так хороша в постели. На самом же деле она оказалась такой же любительницей хорошего секса, каким я всегда был. Черт возьми, она просто не смогла бы имитировать такое возбуждение, которое подогревало меня, заставляя заводить ее еще больше.

Мысль о том, что Пэш интересны новые сексуальные ощущения, снова привела меня в возбуждение. Она сама захотела исполнять мои самые грязные желания.

Признаться, мне всегда хотелось учить женщину. На протяжении многих лет я мечтал посвятить молодую девушку в тайны любви. В одной из моих излюбленных фантазий я представлял, как я учу ее быть женщиной. Я не раз мастурбировал, думая об этом.

Я понял, что именно этого я хотел от тех молодых девушек, которые оказывались в моей постели. Большинство из них ожидали, что я все сделаю сам, и редко хотели попробовать что-то новое. Некоторые даже пытались притворяться, что, в конечном счете, было просто смешно. Проходило немного времени, и я уже мечтал избавиться от них, в их компании мне было скучно. Мне нужна была женщина из моих фантазий.

Последний день с Пэш был как никогда близок к моим фантазиям. Я хотел увидеть ее снова — не только ради секса, а потому, что меня тянуло к ней. Она сказала, что нельзя оценить человека, пока не потеряешь его. Возможно, раньше так оно и было, но только не на этот раз.

Я припарковала машину на том же месте, что и всегда. На этот раз я знала, какая из машин принадлежит Ивану, а какая Стиву. Я вошла в конюшню и увидела Ивана, который чистил Мускат щеткой. Он уже оседлал ее, на этот раз седло было рассчитано на одного ездока. Я почувствовала легкое разочарование оттого, что мне придется сидеть на ней одной. Он что-то говорил ей и, казалось, не замечал меня. Подойдя ближе, я услышала, как он говорит ей, одновременно проводя щеткой по ее шее:

— Хорошая девочка. Ты знаешь, что ты хорошая девочка? Ты немало потрудилась на своем веку, дорогая. Мы позаботимся о том, чтобы ты прожила остаток жизни достойно.

— Этой лошади повезло, ты так ухаживаешь за ней!

Иван даже подпрыгнул от неожиданности, как в тот раз, когда я сдернула с него полотенце.

— Боже, я не слышал, как ты вошла. Так можно до смерти напугать.

Он улыбнулся, и улыбка его была, как всегда, неотразимой.

— Извини. Я не хотела тебя напугать. Я думала, ты слышал, как я вошла.

Я знала, что это не так, но я не хотела, чтобы он подумал, будто я подслушивала.

— Наверное, я пришла слишком рано.

— Ничего страшного. Я уже начинаю приходить в себя.

Он подошел ко мне и поцеловал — скорее по-дружески.

— Как у тебя дела?

— Очень хорошо, спасибо. А у тебя как? — спросила я, проводя пальцами по его усам.

— Гораздо лучше, чем вчера вечером, благодаря тебе. Мне жаль, если я расстроил тебя этой историей со Стивом.

— Иван, если ты все еще хочешь уехать, мы можем что-нибудь придумать. Будет хуже, если ты останешься там, где ты не чувствуешь себя счастливым.

Я не хотела, чтобы он уезжал, но должна была дать ему понять, что он может это сделать.

— Мысль о том, что между нами все кончено, заставила меня подумать об отъезде. Но так как мои опасения не подтвердились, я еще побуду здесь какое-то время.

— Но ты действительно кончил со мной, уже целых четыре раза.

— Хорошо, мисс Двусмысленность, пора начинать занятие.

Он взял мою руку и подвел меня к Мускат.

— Ты готова попробовать еще раз?

— Нет.

— Что ж, ты моя особенная ученица. Поэтому тебе я посоветовал бы стараться выполнять все мои указания.

— Чтоб мне провалиться! Если я твоя особенная ученица, то остальные должны представлять собой еще более жалкое зрелище!

— Ты единственная, с кем я провожу дополнительные занятия.

После этих слов он шлепнул меня по заднице.

— Давай сделаем это!

— Я думала, мы будем заниматься верховой ездой, — сказала я, поворачиваясь к нему лицом. — Еще один такой шлепок, и Мускат придется провести вечер в одиночестве.

Он снова улыбнулся.

— Страсть моя, с тобой чертовски трудно сосредоточиться на работе.

Он обнял меня и поцеловал, как тогда, в ресторане. Я с жадностью ответила на его поцелуй. Этот урок я усвоила. Но все мечты о страстном сексе на сене лопнули как мыльный пузырь, когда он вдруг произнес:

— Ты попробуешь взобраться на лошадь самостоятельно или мне нужно тебя подсадить?

Сомнений быть не могло: мысли Пэш были заняты вовсе не верховой ездой. Ее реакция на мой шлепок, а затем и на мой поцелуй сказали мне о многом. Но несмотря на то что мне ужасно хотелось дать волю собственным фантазиям в этом направлении, я решил, что лучше следовать намеченному заранее плану. Мне необходимо было убедить ее, что мои слова никогда не расходятся с делом, поэтому я продолжил занятие.

На этот раз она взобралась на Мускат с минимальной помощью с моей стороны. У нее начало что-то получаться, причем незаметно для нее самой. Я провел рукой по ее спине, напоминая ей, что необходимо расслабиться. Она слегка заерзала в седле, когда я дотронулся до нее.

— Ну, ну, даже не думай об этом. Мы здесь для того, чтобы заниматься, верно?

— Это довольно трудно, сэр, думать о занятии в такой момент!

Она снова слегка поерзала в седле, выражение ее лица говорило о том, что она очень довольна.

— А сейчас мы отправимся на прогулку. Стив должен быть где-то рядом. Думаю, он тут же проявит к нам интерес, если ты будешь вести себя в том же духе.

Она посмотрела на меня с явным неодобрением.

— Держи поводья так, как я показывал тебе во вторник.

Я взял поводья у самого основания и слегка натянул их.

— Давай, девочка, идем на прогулку.

Мы вышли из конюшни, и я повел Мускат к манежу.

— А теперь, солнышко, тебе нужно объехать на ней круг.

— Ты шутишь!

— Я серьезен, как никогда. Я показал тебе все приемы езды верхом. Так сделай же это!

— Иван, я не думаю…

— Пэш, ты напряжена. Расслабься, дорогая. Подумай о том, как хорошо тебе было, когда мы занимались любовью.

— Что ж, по крайней мере это меня отвлечет.

Она чуть улыбнулась.

— А теперь используй мышцы ног, чтобы заставить ее сдвинуться с места, а поводьями управляй ею. Помни, что все надо делать нежно, намного нежнее, чем в случае со мной.

Она посмотрела на меня так, будто единственным ее желанием в тот момент было слезть с лошади и поколотить меня.

— Держи себя в руках. Мускат может почувствовать твои негативные эмоции.

— Если бы это было правдой, она уже давно скакнула бы через забор.

Я рассмеялся, и в этот момент она слегка похлопала Мускат ногой. Я поспешил убраться с дороги, пока малышка не отдавила мне ногу. Я заметил удивление на лице Пэш, когда она поняла, что лошадь действительно пошла. Несколько секунд я просто наблюдал и не вмешивался. Пэш скорее инстинктивно потянула поводья так, как следовало, и Мускат повернула, при этом Пэш наклонилась в том же направлении.

— Не забывай, нежно! — прокричал я ей вслед. — Используй поводья и мышцы ног, чтобы управлять ею.

Мускат достаточно хорошо знала этот маршрут, и заставить ее пройти круг было нетрудно. Малейшее прикосновение заставляло ее двигаться в нужном направлении, и Пэш преодолела дистанцию, как настоящий профессионал. Они сделали полный круг.

— Не останавливайся. Повтори еще раз. Расслабь спину так, чтобы твое тело двигалось в такт шагу лошади.

Пэш сделала еще один круг, теперь у нее это получалось лучше.

— Ты видишь, Пэш, у тебя получается! Ты сама едешь верхом на лошади!

При этих словах выражение глубокой сосредоточенности на ее лице сменилось удивленной улыбкой.

Я попросил ее сделать еще один круг и только потом разрешил остановиться.

— Не дергай поводья слишком сильно, просто слегка потяни их на себя; Мускат знает, что это означает.

Пэш сделала, как я сказал, и, черт возьми, Мускат остановилась прямо около меня.

— Да ты просто прирожденный наездник!

— Да уж, в таком случае ты — королева Елизавета!

— А теперь я хочу, чтобы ты вернулась в конюшню.

— Вы на меня давите, доктор Козак.

— Я такой…

— Я знаю. Я привыкну.

— Так оно и будет. Я открою ворота. Тебе нужно будет ехать отсюда по прямой.

— По прямой, но только до тех пор, пока не придется делать крутой поворот влево, чтобы она могла пройти в дверь!

— Я пообещал Мускат угощение за эту дополнительную работу. Может, стоит и тебе пообещать ей то же самое?

— Пожалуй.

— Хорошо. Если ты заедешь на ней в конюшню, я разрешу тебе приготовить мне ужин завтра вечером.

— Это и есть угощение?

— Возможно, если ты будешь правильно себя вести.

— Надеюсь, ты любишь блюда из морепродуктов. Я планирую приготовить с ними макароны.

— Ладно, заведи лошадь в конюшню, и мы все обсудим.

Я направился к воротам, чтобы открыть их. На ее лице снова появилось выражение сосредоточенности. Я знал, что крутой поворот для нее не будет проблемой.

Остаток вечера я провел в своей комнате за чтением. Просмотрев все книги, я открыл «Благоразумие». Голос Пэш звучал на каждой странице. Ее рассуждения о жизни и душе задели меня за живое. Она писала, что в основе интеллекта лежит мудрость. Для того чтобы обрести мудрость, мы должны научиться думать сердцем и прислушиваться к тому, что говорит нам наша душа. Чем дальше я читал, тем яснее мне становилось, что она отразила в этой книге свою суть.

Я продолжал читать, пока не уснул. Проснулся я оттого, что книга соскользнула с моей груди и со стуком упала на пол. Подняв книгу, я положил ее на столик у кровати. Прежде чем выключить свет, я еще раз пробежал глазами надписи. Сама мысль о том, что я знаком с Пэш, казалась мне нереальной теперь, когда я прочел все это. А если к этому добавить еще и то, что мы стали любовниками… Боже, да мне не просто выпала семерка, я сорвал джек-пот!

На следующее утро я спустился к завтраку с книгой в руке, надеясь дочитать ее до ужина с Пэш. Стив уже приготовил кофе. Из кладовой доносились проклятия и отборная брань. Я заглянул внутрь.

— Что, черт возьми, ты тут делаешь?

— Я уронил эту чертову банку с сахаром на этот чертов пол, вот что. Должно быть, теперь муравьи объявят этот день национальным праздником в честь такой удачи!

Он стоял посреди кладовой, растирая сахар ногой по полу, что никоим образом не могло исправить ситуацию.

— А ты не пробовал взять веник?

— Сволочь, мог бы и помочь мне.

Я пошел в подвал за веником. Вернувшись, я застал Стива стоящим на четвереньках, он собирал крупинки сахара и высыпал их в сахарницу.

— А что, черт побери, ты теперь делаешь?

— И слепому видно, что я пытаюсь спасти немного сахара для кофе!

— Но ты только что растирал его ногой по полу. Надеюсь, ты не вступил в лошадиное дерьмо вчера вечером.

Он показал мне средний палец и продолжал собирать сахар. Я начал подметать пол вокруг него.

— Если ты уберешь свой толстый зад, я здесь подмету.

— Я закончил. Видишь, сколько сахара собрал? И ничто меня не остановило, сэр.

Я стукнул его веником по ногам.

— Ты можешь убраться с дороги, придурок? Я, между прочим, делаю тебе одолжение.

Он вернулся в кухню, и я смог закончить уборку в кладовой. Когда я вышел оттуда, я увидел у него в руках свою книгу.

— Да, приятель, похоже, на этот раз тебе действительно попалась та еще штучка. «Я не юнец безусый, а мужчина». Кажется, ей такое нравится.

— Тебе не дано понять, что она хотела сказать в своей книге.

Я забрал у него книгу и положил ее обратно на стол.

— И вымой свои липкие лапы, прежде чем брать ее.

Он пошел мыть руки.

— Я видел ее вчера в манеже. Снимаю перед тобой шляпу, дружище. Не думал, что ты зайдешь так далеко.

Вытирая руки кухонным полотенцем, он продолжал:

— Я хотел было зайти в конюшню поздороваться, пока она не ушла, но подумал, что могу помешать.

— Правильное решение.

Я знал, что он хочет знать больше, но не был настроен делиться с ним чем-либо.

— Но зато я видел вас обоих у машины. После такого поцелуя я ожидал, что вы с ней заберетесь на заднее сиденье и займетесь делом.

— Да ты, я смотрю, стал вуайеристом на старости лет. Могу предложить несколько фильмов, если тебе это так по душе.

— Просто хотелось узнать, как продвигается дело, только и всего. Придется все узнавать самому, ты ведь не хочешь говорить.

Он снова подошел к столу и взял книгу.

— Так, значит, она это написала?

— Все до единого слова.

— Довольно сложная вышла книга.

— Согласен.

— Почему, черт возьми, ты играешь со мной в молчанку, Козак?

— Может, потому, что это слишком личное. Может, тебе следует уважительно относиться к этому. Кстати, сегодня вечером я иду к ней и не планирую возвращаться до завтрашнего дня, когда у нее будет очередное занятие. Теперь ты доволен?

— Вполне. Тот парень, с которым я проводил занятие вместо тебя, может работать у нас неполный рабочий день. Он хочет побольше узнать о лошадях. И еще я нашел нового инструктора на место того, что ушел весной. Я должен быть уверен, что прикрою свою задницу, на случай если ты решишь уйти.

— Рад слышать, что ты думаешь о будущем. Но пока что я собираюсь оставаться здесь до конца августа, как я тебе и говорил. Если, конечно, ты не вышвырнешь меня сам.

— Если только ты не будешь трахаться с этой рыженькой прямо в конюшне на виду у наших клиентов. Бизнес есть бизнес, старик.

— Я учту это.

Я налил себе кофе и сел рядом с ним.

— У нас заканчиваются запасы. Нужно составить список всего, что необходимо заказать на следующей неделе.

Следующие сорок пять минут мы говорили о лошадях. По-видимому, больше общих тем для разговора у нас не нашлось.

И снова Ивану удалось вернуть себе прежнее расположение духа, он стал вести себя, как обычно, быстрее, чем я того ожидала. Но все-таки мне удалось уловить в его душе то, что он так старался скрыть от внешнего мира.

— Мне может понадобиться кое-какая помощь на кухне. Ты же не собираешься просто сидеть и смотреть, как я работаю?

— «Брось хмуриться! Взгляни повеселей! Смотри, какой заботливый я муж, — сам для тебя состряпал и принес».

Он взял коробку из моих рук и помог мне встать.

— «Уж благодарности-то это стоит!»

Он привлек меня к себе и нежно произнес:

— «Отлично, Котик, поцелуй меня».

И он поцеловал меня, но как-то по-другому, не так, как раньше, нежно, бережно, как будто мои губы могли повредиться, прижмись он к ним чуть сильнее.

— Если ты осмелишься отдать мою еду слугам или кому-то еще, как это проделал Петруччио с Катариной, твои вещи, которые ты так предусмотрительно оставил у двери, окажутся на улице, а вслед за ними отправится и твоя задница.

— Твоя квартира довольно мила, но все-таки в ней слишком мало места для прислуги. Наверное, твоя спальня особенно уютна.

— Можешь сам в этом убедиться, если хочешь.

— Что ж, по-моему, настало время поставить розы в воду и откупорить одну из этих бутылочек.

Иван проследовал за мной в кухню. Я нашла вазу для цветов и поставила чудесный букет на стол. Вода для макарон уже кипела.

— Закуски и салат готовы. Но мне нужно еще приготовить макароны и положить морепродукты в соус. Я готова выслушать все твои пожелания.

— А вот это уже, дорогая моя, провокационный вопрос, учитывая, что я возбужден до предела.

— Что ж, мой милый Ваня, — сказала я, делая ударение на слове «Ваня», — ты можешь не извлекать свое богатство из штанов до конца ужина. Ужин ждать не может.

Он подошел ко мне со спины и обнял меня за талию.

— Если бы моя дорогая матушка слышала, что ты сейчас сказала, она бы в гробу перевернулась! — Он наклонился и поцеловал меня в шею.

— Ах ты, негодник! Отпусти меня, мне нужно закончить с ужином.

Я вырвалась из его объятий и пошла за бутылкой вина.

— Вот, — сказала я, протягивая ему бутылку и штопор, — открывай.

— Требовательная Джуди, вот ты кто!

Он взял бутылку и принялся откупоривать ее.

Я протянула ему два бокала. Затем я положила ему в рот оливку.

— Веди себя пристойно, пока я готовлю ужин.

Он улыбнулся, все еще жуя, по его лицу можно было прочесть: «Весь мир у моих ног».

— Тогда поручи мне сделать еще что-нибудь.

— Ты можешь нарезать хлеб. И поставь салат на стол. Он в холодильнике.

— Слушаюсь, мэм. Кстати, ты отлично выглядишь. Это платье выгодно обрисовывает твою попку.

По пути к холодильнику он игриво похлопал меня по заднице.

— Тебе придется подсказывать мне маршрут, пока я не начну ориентироваться здесь самостоятельно. Где взять нож для хлеба?

— У двери есть полочка, там уйма ножей. Ты тоже неплохо смотришься в этом пиджаке. Очень подходит для профессора.

— Да брось ты! Я не думаю, что профессора одеваются иначе, чем другие люди. Пожалуй, стоит убрать отсюда эти ножи.

— Не скромничайте, профессор, на вас шикарный твидовый пиджак. Много вы таких видели на улице? И какого черта ты собрался убрать ножи?

— Я тут заметил, что отсюда как раз легко добросить нож до двери спальни. Не хочу рисковать. Лучше убрать их в безопасное место!

— Может, будет лучше, если ты постараешься не совершать поступков, которые могли бы вызвать у меня такую ответную реакцию?

И снова он улыбнулся мне — той самой улыбкой, одновременно угощаясь оливками и артишоками.

— Можно мне кусочек сыра?

— Конечно.

Он принес мне кусочек сыра и положил его мне в рот, как я это сделала с оливкой.

— Сегодня я закончил читать «Благоразумие».

Я чуть не подавилась сыром.

— Так быстро? — воскликнула я, продолжая жевать.

— Сначала прожуй, дорогая. Я не хочу, чтобы ты задохнулась на моих глазах.

Я прожевала, и проглотила все, что было у меня во рту, и спросила:

— Тебе понравилось?

— Мне очень понравилось. Помешай соус, пока он не подгорел.

— Не мог сказать мне это после ужина? — упрекнула я его, мешая соус и одновременно бросая макароны в кипящую воду.

— На это время у меня другие планы. Я подумал, это станет хорошей темой для разговора за ужином.

Сразу две мысли пришли мне в голову. Он дочитал мою книгу, и у него есть планы на вечер.

— Иван, давай все по порядку. Я согласна на все, что будет после ужина, но сейчас я хочу знать, что ты думаешь о моей книге. Для меня это важно.

— Я же сказал, что мне понравилось.

— Это мне ни о чем не говорит. Я хочу услышать твою критику.

— Пэш, мне она понравилась настолько, что я решил попытаться включить ее в свой учебный план уже этой осенью.

— Ты это серьезно?

— Вполне серьезно. Это исключительное произведение. Как и ты сама. Думаю, пора приступать к ужину.

Мы вернулись в гостиную, и я подал Пэш ее бокал с вином. Затем я сел на диван и похлопал рукой рядом с собой.

— Присядь. Я хочу тебе что-то сказать.

— Это заставит меня разволноваться?

Она села рядом со мной, было видно, что она возбуждена.

— Выпей немного вина и расслабься. У меня есть интересная идея на сегодняшний вечер.

— И что же это за идея?

— Мы стремимся узнать друг о друге как можно больше, ведь так?

— Думаю, да.

— У нас есть чем поделиться друг с другом, так как общей истории у нас пока нет.

— Это верно.

— Поэтому я хочу, чтобы мы рассказали друг другу о том, как потеряли девственность.

— Что?

— Выслушай меня. Судя по тому, что мы становимся все ближе, я подумал, что нам стоит рассказать об этом, и тогда будет видно, как действовать дальше.

— В каком смысле?

— В том смысле, страсть моя, что я хотел бы быть твоим первым мужчиной. И, зная все то, что знаю сейчас, я научил бы тебя искусству любви. Если ты не боишься немного поиграть, я хотел бы стать сегодня твоим первым мужчиной и лишить тебя девственности.

— Иван, я в жизни не встречала никого, кто был бы хоть капельку похож на тебя! Я даже не спрашиваю, серьезно ли ты говоришь все это, потому что знаю, что именно так оно и есть! Почему ты хочешь этого? То есть я могу в какой-то степени понять смысл обмена первым опытом, но притворяться, что именно ты лишил меня девственности? Это звучит довольно странно, ты не находишь?

— Может быть, ты и права. Я никогда не делал ничего подобного раньше, но это было моей мечтой очень давно — быть первым для кого-то. Та девушка, которая лишила невинности меня, не была девственницей.

Она пригубила вино, обдумывая мои слова. Я решил не терять времени.

— В первый раз это произошло со мной на ферме Стива с его кузиной. Я иногда присматривал за домом, когда родителям Стива нужно было куда-нибудь уехать. В один из таких дней тетка Стива приехала к ним со своей дочерью на пару недель. Вся семья отправилась по магазинам, оставив меня одного. Кузина Стива нашла предлог, чтобы остаться. Мне было шестнадцать, а ей недавно исполнилось семнадцать. Думаю, она была уверена, что я старше, так как уже тогда я был довольно высоким и крепким парнем. У меня было много работы в конюшне. Она нашла меня там и завела интригующий разговор. Хоть я и был девственником, ее намерения были мне ясны. Она спросила, есть ли у меня подружка, и я ответил, что нет. Я не знаю, как у меня это получилось, но я спросил ее, не против ли она оказать мне услугу. Она сказала, что не возражает. Я подошел ближе, ожидая, что она оттолкнет меня. Но она не сделала этого.

— Она знала, что ты девственник?

— Черт побери, конечно нет! Меня хватило ненадолго, но я неплохо поработал. Я немного растерялся, не зная, как я должен войти в нее. Я не знал точно, где находится это место. Но с ее помощью у меня все получилось. Дело в том, что уже тогда я мог похвастаться своими размерами. Она так и не спросила, имею ли я какой-либо опыт, так как была в восторге от моего члена. Вот тогда-то я и понял, что размер имеет значение.

— Вы пошли с ней в дом?

— Нет, мы сделали это на сене, подложив подстилку для лошадей. Она ласкала меня сквозь джинсы, пока я мял ее грудь под футболкой. Когда я коснулся молнии на ее шортах, я был уверен, что получу от нее пощечину. Но этого не произошло. Сам я останавливаться не собирался, поэтому стянул с нее шорты и трусики. После этого она сняла футболку, и я увидел ее грудь. Боже, до этого я видел раздетую женщину только в порножурналах, которые Стив прятал в конюшне.

— Странно, что ты не кончил в ту же секунду.

— Я был близок к этому. Поэтому я не терял времени и расстегнул штаны, чтобы наконец приступить к делу.

— Она справилась?

— Она помогла мне найти нужное место и направила меня. Мне удалось неплохо поработать, до того как я кончил. После этого она показала мне, что нужно делать, чтобы она смогла кончить тоже. Именно тогда я научился доставлять женщине удовольствие.

— Это было очень мило с ее стороны. Думаю, я должна была бы сказать ей спасибо, если бы мы когда-нибудь встретились. А Стив знает, что ты потерял невинность у него в конюшне?

— О, он знает! Только он думает, что это было с другой девушкой. Спустя некоторое время после описанного мною события мы устроили двойное свидание — с двумя девушками, — когда его родителей не было дома. Закончилось это тем, что мы очутились в конюшне. Мы договорились заранее, что один из нас устроится на сеновале, а другой — в пустом стойле, заполненном сеном. Я раздобыл презервативы. Мы оба получили то, что хотели, в тот день, но он был единственным, кто лишился невинности. Он бы повесился, если бы узнал, что меня лишила невинности его кузина.

Рассказывая, я не забывал наполнять наши бокалы.

— Теперь твоя очередь рассказывать.

Пэш некоторое время не решалась начать. Она снова пригубила вино. Не отрывая взгляда от своего бокала, как будто в нем она видело то, что с ней происходило тогда, она поведала мне свою историю.

— Мой отец ставил пьесу. Во время репетиций я жутко влюбилась в одного из актеров. Думаю, ему было около двадцати пяти. Мне было восемнадцать.

Однажды вечером он попросил меня остаться, чтобы порепетировать с ним несколько отрывков, после того как все разошлись. Я поверить не могла, что он попросил меня об этом. Несколько раз я играла небольшие роли, когда у отца не было подходящих кандидатур, поэтому знала, что смогу помочь ему в этом. Когда я сказала отцу, что он хочет прорепетировать со мной, отец сказал лишь, что этот актер может рассчитывать на любую помощь, какая ему понадобится. И я осталась.

Мало-помалу все разошлись, и мы остались одни. Было видно, что именно этого он и хотел, потому что тут же начал флиртовать со мной. Он сказал, что заметил, как я на него смотрела, и спросил, что я о нем думаю. Я несколько сбивчиво ответила, что мне нравится его игра. Он подошел ко мне и поцеловал, затем сказал: «Я знаю, что ты хочешь большего. Я видел, как ты смотрела на меня». Он снова поцеловал меня и начал меня лапать. Я не остановила его. Он предложил мне пойти в гримерную. Он поцеловал меня еще несколько раз, а потом его действия стали более настойчивыми. Он взял мою руку и положил ее на свой возбужденный член. Я стала ласкать его так, как, мне казалось, он того хотел. Он не переставал целовать меня и мять мою грудь. Когда он залез ко мне под юбку и потянул мои трусики вниз, я позволила ему это сделать. Он стянул их с меня. Затем он расстегнул штаны. Мне он действительно очень нравился, поэтому, когда я поняла, что он хочет дойти до конца, я дала согласие.

— Ты сказала ему, что ты девственница?

 — Иван, я должна была это сделать. Ведь он все равно узнал бы об этом. Он сказал, что это не страшно и что он знает, что делать. У него в бумажнике был презерватив, и он надел его. Затем он бросил несколько костюмов на пол, и мы приступили.

— Тебе было больно?

— Немного. Но он не мог похвастаться размерами своего члена, в отличие от тебя. Поэтому я быстро приспособилась.

— Тебе понравилось?

— Если честно, я не помню, понравилось ли мне это. Все произошло быстро и закончилось раньше, чем я смогла привыкнуть к новым ощущениям. Я помню, что мне понравились предварительные ласки, но сам по себе акт не оставил особых впечатлений, кроме того, что этот факт имел место.

— Он стал твоим любовником?

— Нет. Я никогда больше не занималась с ним этим. Пьеса уже шла в театре, а я уехала учиться в Кембридж. Я даже ничего не знаю о его дальнейшей судьбе.

— А теперь нет ли у тебя желания еще раз пережить это, но так, чтобы этот опыт тебе запомнился, не говоря уже о том, чтобы он принес тебе удовольствие?

Я придвинулся ближе, взял ее за руку и начал целовать пальцы, а затем ладонь.

— Разве тебе не хотелось бы, чтобы на его месте был я?

После того как Иван лишил меня последних сил с помощью вибратора, мне ужасно захотелось, чтобы он обнял меня. Я знала, что этой ночью я снова засну рядом с ним, и это было для меня наивысшим счастьем в эту минуту. Я могла без труда уснуть в его объятиях. Однако, учитывая ход событий этого вечера, уже одна мысль о нем подсказывала мне, что на скорый сон рассчитывать не приходится.

Я подумала, что, быть может, поход в ванную поможет мне прийти в себя после очередного грандиозного оргазма. Меня поразило то, что у Ивана не было никаких комплексов по поводу моего оргазма. Он фактически воспринимал это как часть секса со мной и считал, что он не закончен, пока я тоже не получу разрядку. Я никогда не встречала мужчину, для которого мой оргазм был бы так же важен, как и его собственный. Если я еще окончательно не потеряла голову из-за Ивана, то это обязательно случится после сегодняшней ночи.

Когда я вышла из ванной, я снова застала его копающимся в моем ящике.

— Надеюсь, тебе весело, — сказала я, бросая в него полотенце.

— По крайней мере, я использую это занятие в образовательных целях. Это еще зачем? — спросил он, поднимая полотенце.

— Послушай, разве ты не хочешь десерта?

Он встал с кровати, оставив полотенце лежать на подушке. Он подошел ко мне и развязал пояс халата, который я набросила на себя, когда была в ванной. Обняв меня, он прижал меня к себе, и наши обнаженные тела слились.

— Вот он, десерт, — сказал он и погладил мои ягодицы.

— Иван, в данную минуту моя душа полна желания, но тело обессилено! Неужели тебе не знакомо чувство усталости? — спросила я, чувствуя, как его член твердеет от соприкосновения с моим обнаженным телом.

— Я крепко сложен. В моих жилах течет кровь украинских казаков, которую я унаследовал от отца. Он рассказывал мне, что в нашем роду мужская сила в десять раз больше, чем у обычного мужчины.

В доказательство он потерся об меня своим торчащим членом.

— В десять раз, говоришь?

— Так мне рассказывали. Но, конечно, мы можем подкрепить тебя какой-нибудь едой, прежде чем снова займемся любовью.

— А что, если я усну под тобой? — спросила я, сжимая его ягодицы.

— Маловероятно, Рыжик. — Он поцеловал меня и потерся усами о мою щеку. — Думаю, я не дам тебе заснуть.

Я освободилась от его объятий и снова протянула ему полотенце.

— Возьми его, у меня нет для тебя подходящего халата.

Он взял полотенце, показывая, что ему совсем не хочется прикрываться.

— Почему я не могу есть десерт в таком виде?

Он широко расставил руки, нарочито выставляя напоказ свой возбужденный орган.

— Вот за что я тебя люблю, так это за твою скромность. Обмотайся полотенцем, черт бы тебя побрал!

Я оставила его стоять в спальне, сама же отправилась в кухню, чтобы поставить чайник. За моей спиной послышался смех.

— Я только схожу в уборную и тут же вернусь.

Когда он вошел в кухню, полотенце было обмотано вокруг его бедер, но его обнаженная грудь в который раз не могла не вызвать моего восхищения. Я уже успела поставить на стол чашки и блюдца. Он подошел ко мне, чтобы помочь достать торт из коробки.

— Держи коробку, а я возьму его.

Доставая торт, он улыбнулся.

— Знаешь, я действительно начинаю верить в то, что моя дорогая матушка выбрала тебя из толпы и просто поставила передо мной. Ей бы понравилось то, как ты меня воспитываешь.

— Рано или поздно это должно было случиться, — сказала я и взяла с полки нож. — Похоже, ты немало пережил с тех пор, как умерла твоя мать.

— Спасибо, конечно, но я и сам о себе могу позаботиться. Я не хочу, чтобы какая-нибудь девица размахивала ножом перед моим носом и при этом учила меня жизни.

— Как правило, я не использую нож, — заметила я и положила его на стол возле торта, — но я всегда буду говорить тебе то, что думаю.

— Это доставит мне безумное удовольствие!

Когда я проходила мимо, чтобы снять с огня свистящий чайник, он шлепнул меня по заднице.

— Я хочу задать тебе один вопрос. Теперь я напоминаю тебе о нашей договоренности отвечать честно.

— О чем ты хочешь меня спросить?

— Что, черт возьми, ты делаешь со всей этой кухонной утварью, которой забит твой ящик? Я видел там ковшик для меда, пластиковую лопатку для мороженого, приспособление для выжимания апельсинового сока, прищепки и несколько деревянных ложек, одна из которых так велика, что сгодилась бы ведьме из «Макбета» мешать в котле зелье.

— Я использую их.

— Для чего?

— Может, тебе еще и картинку нарисовать?

— Я бы не отказался взглянуть даже на нечеткий набросок.

Налив кипяток в чашки, я села за стол напротив него.

— Я использую их, чтобы мастурбировать.

— Примерно так я и думал. Каким образом ты это делаешь?

Я почувствовала, что краснею, но, если он так хочет знать, я расскажу ему.

— Я либо трусь об них, либо тру ими себя. Я так долго была без мужчины, что мне приходилось что-то придумывать.

Пока я рассказывала, Иван отрезал нам по кусочку торта и положил их на блюдца.

— Не знаю, покупал ли ты что-либо подобное в магазине, но секс-игрушки очень дорого стоят. Когда я узнала, сколько стоят зажимы для сосков, я чуть не задохнулась от возмущения. Обычные прищепки вполне могут заменить их, если немного разогнуть их, чтобы они давили не так сильно. Ковшик для меда похож на длинный толстый палец, как, впрочем, и обратный конец лопатки для мороженого.

— А как насчет соковыжималки и той чертовски большой ложки?

— Иногда мне жутко хочется потереться обо что-нибудь. Я ложусь на живот и насаживаюсь на выпуклость соковыжималки. Ложку я вставляю между пружинами кровати, сажусь на нее и начинаю двигаться. Непередаваемые ощущения.

— А еще я видел там фаллоимитатор приблизительно моих размеров. Как часто ты им пользуешься?

— Как правило, один или два раза в неделю. Я должна соблюдать осторожность и не использовать его часто в конце и в начале менструального цикла.

Я поверить не могла, что могу вот так просто, сидя за десертом, рассказывать ему о столь интимных подробностях своей жизни. Но, несмотря на некоторое смущение, это казалось мне вполне естественным и приемлемым. Он внимательно меня слушал, не отпускал никаких шуточек, не высказывал своего пренебрежения.

— Похоже, ты такой же неординарный человек, как и я.

— Мне приходилось проявлять смекалку. Я самый лучший из всех любовников, которые у меня когда-либо были.

— Это просто ужасно, что тебе приходилось пользоваться всеми этими вещами. Любой мужчина, оказавшийся в твоей постели, должен считать, что ему чертовски повезло. Я сам в этом убедился. Последний из твоих парней, должно быть, на славу потрудился, чтобы превратить тебя в такую недотрогу.

— Так и есть.

— Он действительно так сильно тебя обидел?

Я опустила глаза в чашку и стала помешивать чай.

— Я подумала, что беременна, и сказала ему об этом. После того как он закончил ругать меня за мою неосторожность, он предложил заплатить за аборт. Я отказалась от его предложения. С тех пор я его больше не видела.

— Чертов сукин сын! Ты на самом деле была беременна?

— В том то все и дело, что нет. Из-за частых поездок, связанных с работой, мой цикл дал сбой. Месячные начались на неделю позже.

Я отпила немного чая из чашки. Тепло, разлившееся внутри меня, успокаивало.

— Я не хочу, чтобы это повторилось. Одного раза было вполне достаточно.

— Если мы оба будем осторожны, подобного не произойдет.

— Я не собираюсь искушать судьбу.

— Извини, если этот разговор причинил тебе боль. Мне казалось, ты всегда готова к любому повороту событий.

— И в этом ты не ошибся.

Иван улыбнулся, хотя все еще казался серьезным.

— Ты любила его?

— По крайней мере мне так казалось. Но когда я увидела, насколько он может быть жестоким, я просто почувствовала себя полной дурой из-за того, что была такой наивной. С тех пор у меня не хватало мужества завязать новые отношения.

Иван сидел напротив меня с чашкой чая в руке и молча слушал.

— Вот почему я проявляла такую осторожность по отношению к тебе. Но ты преодолел все препятствия, которые я возвела на твоем пути.

— Что ж, дорогая моя, то же самое можно сказать и о тебе.

Он положил свою руку поверх моей.

— Пэш, я правда не знаю, куда это все может нас завести. Я солгал бы, если бы сказал, что знаю. Но в одном я абсолютно уверен: никого еще я не подпускал так близко. Боже, я даже ни с кем не говорил о своей матери, даже со Стивом. Я никому не рассказывал о том, как лишился невинности. Никогда не делился своими фантазиями, не говоря уже о том, чтобы предложить кому-нибудь претворить в жизнь какую-нибудь из них.

Он замолчал и стал играть моими пальцами, переплетая их со своими. Затем он посмотрел на меня и сказал:

— У меня остается что-то около месяца до отъезда в Нортгемптон. Ты не хуже моего знаешь, что мне придется туда вернуться, — там мой дом и моя работа.

Он снова замолчал, на этот раз думая о чем-то, а потом продолжил:

— Нам нужно подумать, что мы будем делать, когда я уеду и вернусь к своей привычной жизни.

— Но разве нам не нужно сначала понять, к чему приведут нас наши отношения за этот месяц, а уже потом решать, что делать дальше?

— Ты, конечно, права. Быть может, через месяц ты захочешь дать мне пинка под зад.

— Если я не сделала этого после прошлой ночи, то, наверное, уже не сделаю.

Он рассмеялся.

— Что ж, это увеличивает мои шансы. Но если к середине августа мы будем чувствовать друг к другу то же, что и сегодня, нам все же придется что-то решать. Я хочу, чтобы ты кое-что обдумала, на случай если мы захотим продолжить наши отношения.

— Что именно?

— Возможность поехать в Нортгемптон осенью вместе со мной.

— Ты хочешь, чтобы я переехала туда жить?

— Давай для начала назовем это продолжительным визитом. Пусть это будет проверкой.

— Но, Иван, все мои материалы для работы здесь. Мне нужно закончить книгу.

— С каких это пор тебе нужно находиться в определенном месте, чтобы писать? Мы можем перевезти все, что тебе нужно. У меня дома есть компьютер и ноутбук.

— Все нужные мне файлы хранятся в моем компьютере.

— Тогда мы возьмем его с собой. А что касается рабочих материалов, мой дорогой Цветок Страсти, у тебя будет доступ к любой информации, имеющейся в университете. Не забывай, я все-таки профессор.

— Ты что, пытаешься меня уговорить прямо сейчас?

— Можно и так сказать. Я просто хочу, чтобы ты уже сейчас начала об этом думать. Только причины твоего отказа от моего предложения должны быть куда серьезнее тех, которые ты мне только что перечислила.

Он говорил твердо и уверенно.

— Если мы полюбили друг друга, а я в этом не сомневаюсь, то должны создать условия для продолжения наших отношений.

— Если я соглашусь ехать с тобой, это помешает тебе приводить домой девочек. Тебе придется оставить привычки ловеласа. Если мы действительно хотим продолжения, ты должен уяснить, что я не потерплю, чтобы ты продолжал вести себя так, как раньше. — Я говорила это твердо, подчеркивая, что этот пункт нашего соглашения не подлежит обсуждению.

— Если ты переедешь ко мне, зачем мне нужен кто-то еще? Я уверен, что очень скоро все узнают, что я уже занят. Я не прошу тебя принять решение сегодня. Но в данный момент я не представляю своего возвращения домой без тебя.

Я почувствовала, что в эту секунду вся моя жизнь изменилась, быть может, навсегда. Не успела я прийти в себя от его слов, как Иван сказал:

— Возвращаясь к разговору о твоих игрушках…

— Как ты можешь так просто перепрыгивать с одной темы на другую? Разве я не рассказывала тебе о своих привычках?

— Я высказал свои соображения и теперь хочу вернуться к тому, о чем мы говорили до этого. Я хочу знать, что ты делаешь, когда остаешься одна. Ты фантазируешь во время мастурбации?

Несмотря на замешательство, я не могла не восхищаться им. Он задал этот вопрос таким же непринужденным тоном, как если бы спрашивал: «Ты пьешь чай с лимоном?» Никто еще не задавал мне подобных вопросов. Он сидел напротив меня, все еще держа мои руки в своих, и ждал ответа. Подражая его тону, я ответила:

— Почти всегда.

— О чем ты думаешь?

— Последние несколько недель я думала о тебе. Мне даже несколько раз снились эротические сны с твоим участием.

— Серьезно?

— Абсолютно серьезно.

— Да что ты можешь об этом знать!

Наутро я проснулся от удивительно приятного ощущения: чья-то рука поигрывала моими яичками. Я услышал: «Доброе утро!», это было произнесено шепотом мне на ухо. Я перевернулся и обнял Пэш за талию.

— Что, черт возьми, ты со мной делаешь?

— Развлекаюсь.

Она уткнулась в мою шею, а затем положила свою ногу поверх моей.

Я прижал ее к себе еще крепче.

— Ты ведешь себя скорее как шлюшка, чем как девственница. Ты ведь должна быть образцом целомудрия и невинности, или ты забыла?

— Неужели ты ни разу не снимал проститутку?

Она прошептала мне эти слова на ухо, затем сдвинулась ниже и стала облизывать мои соски.

— Я этого не сказал.

Она потерлась о мою ногу.

— Судя по моим ощущениям, мне действительно придется оставить тебе кругленькую сумму на подушке, прежде чем я покину этот дом.

Она продвигалась все ниже, теперь уже облизывая и покрывая поцелуями мой живот. Я все еще был прикрыт покрывалом, которое она откинула, чтобы добраться до нижней части моего торса. Я закрыл глаза в предвкушении наслаждения. Но она остановилась и поднялась, чтобы прошептать мне на ухо:

— Ночью у меня не было возможности сделать с тобой то, что хотела.

Она лизнула мочку моего уха.

— Я хочу сделать это сейчас. У нас есть время?

— О да, Рыжик, у нас есть время. Даже если бы у нас его не было, мы бы все равно его нашли.

Она снова сползла по мне, на этот раз до самых ступней. Не успел я и рта раскрыть, как она начала облизывать мои стопы. Это было настолько неожиданно, что я содрогнулся всем телом и застонал.

Она облизала сначала одну ногу, затем принялась за вторую. Ощущения были так сильны, что мое тело выгнулось. И в этот момент, когда, казалось, я не смогу больше выдержать ни секунды, она перешла на мои пальцы, посасывая каждый в отдельности. Этого я не мог вынести, но и остановить ее я не мог. Я взял член рукой и стал яростно мастурбировать. Она не дала мне продолжить.

— Ну уж нет, этого я вам не позволю, доктор Козак. Вам не удастся лишить меня удовольствия.

Пэш оттолкнула мою руку с такой силой, что я испугался. Затем она наклонилась и взяла мой член в рот, одновременно сжимая рукой яички. Я выгнулся так сильно, как только мог, пытаясь глубже проникнуть в ее рот. С грацией танцовщицы она совершала движения вместе со мной, не переставая при этом работать ртом.

Сознание покинуло меня. Я слышал, как из моей груди вырываются звуки, напоминающие фырканье и мычание сумасшедшего в момент припадка. Внезапно без всякого предупреждения она вставила свой указательный палец мне в зад и начала массировать простату. Я взорвался фонтаном спермы, но она не отпускала меня, выпив все до капли. Только когда я затих, она оторвалась от меня и, вынув палец, села на кровати.

— Боже милостивый, Рыжик, где, черт возьми, ты этому научилась? Я чуть на Юпитер не улетел!

— Юпитер? В моих планах было забросить тебя на Уран!

Я схватил подушку и шлепнул ее.

— Еще одна такая шутка, и я пересмотрю свое предложение.

Она рассмеялась, довольная своим грубоватым юмором.

— Вообще-то у меня много друзей геев, которые совсем не прочь поделиться своими секретами. Так что я брала уроки у настоящих знатоков своего дела.

— Надеюсь, ты не на них практиковалась?

— Боже, конечно нет! Я это сделала на тебе!

— Черт бы меня побрал!

Я закрыл глаза и мысленно поблагодарил мою дорогую матушку за такую заботу обо мне.

— Мне нужно в туалет, — сказала она, перебираясь через меня.

— Охотно верю, учитывая, что ты со мной сделала.

Я наблюдал, как она шла в туалет, и наслаждался этим зрелищем. Затем я сел на кровати, почувствовав острую необходимость посетить уборную. К счастью, Пэш была там недолго.

— Моя очередь.

Я пробежал мимо нее и закрыл за собой дверь. На все про все у меня ушло несколько минут.

Когда я вышел, у меня на языке уже вертелась шутка о том, что нужно хорошо проветрить туалет, прежде чем принимать душ. Но я передумал, застав ее сидящей на кровати с томиком Шелли в руках. Я заметил скомканный носовой платок, лежавший рядом с ней, из чего сделал вывод, что она прочитала мое послание.

— Прекрасные стихи, правда?

— Ты хотел, чтобы я их прочла?

— Конечно, хотел. Вчера я прочел их, перед тем как лечь спать. Мне кажется, они передают то, что я чувствую.

— Неужели мы и правда полюбили друг друга?

Ее глаза еще больше увлажнились.

— Похоже, что так.

Я сел на кровать рядом с ней и обнял ее за талию.

— Не могу сказать, как я себе это представлял, но сейчас могу с уверенностью тебе заявить, что это чертовски приятно!

Она прижалась ко мне, и я поцеловал ее волосы.

— Думаю, стоит сначала проветрить ванную, а уже потом заходить туда, — сказал я, потом наклонился и прошептал ей на ухо: — Уверен, когда ты зайдешь туда, тебе сразу же захочется открыть окно.

— Ах ты, мерзавец!

Она взяла носовой платок и высморкалась.

— Мне казалось, ты должен заманивать меня, чтобы я захотела переехать к тебе. А вонь в моей квартире вряд ли возбудит во мне желание разделить с тобой ванну.

— А я слышал, что влюбленные не стесняются друг друга после проведенной вместе ночи. Мне кажется, это касается и запаха изо рта, и спутанных волос, и испорченного воздуха.

— А если я решу, что не могу принимать ванну вместе с тобой? Тогда вам придется соорудить в своем доме еще одну ванную комнату, доктор Козак.

— Не думаю! У меня и так одна ванная комната с половиной. Ты можешь пользоваться этой половиной, если не желаешь присоединяться ко мне.

— А отдельная спальня у меня будет?

— Если тебе нужна отдельная спальня, зачем тогда вообще переезжать?

Я прижал ее к себе еще сильнее.

— Ты можешь с таким же успехом спать в моей, все равно я бы пробрался в твою спальню.

Она рассмеялась и погладила мои усы.

— В котором часу ты должен быть на ферме?

— Когда угодно. Я предупредил Стива, что меня не будет до сегодняшнего дня.

— Ты собираешься заниматься со мной сегодня?

— Конечно. Я даже хочу проехаться с тобой верхом — я имею в виду на двух лошадях, причем на приличное расстояние.

— Было бы куда лучше, если бы мы проехались на одной лошади, и чтобы поводья были в твоих руках!

— А как насчет того, чтобы прокатиться на одной лошади, только поводья будут у тебя?

— Ни за что, доктор Козак.

— Если уж я взялся научить вас ездить верхом, миссис Козак, будьте уверены, я своего добьюсь!

Я слышал, как эти слова сорвались с моих губ, но мне показалось, что произнес их кто-то другой. Если бы в тот момент я мог проглотить язык, я бы наверняка так и сделал.

— Прости, что ты сказал?

Я смог из себя выдавить лишь вот что:

— Извини. Думаю, не стоит, как говорится, бежать впереди паровоза.

— Я тоже так думаю.

После того как я помог Пэш убрать со стола, она пропала где-то в глубине шкафа, стоящего в коридоре. Появилась она, держа в руках еще несколько экземпляров своих книг. Не говоря ни слова, она бросила их в бумажный пакет, а затем снова исчезла, но на этот раз в спальне. Я устроился в гостиной, посчитав, что мое присутствие в спальне только замедлит сборы. Я занялся тем, что стал изучать ее библиотеку.

На ее книжных полках можно было найти художественную литературу, книги по философии, социологии, спиритизму и метафизике, дополняли перечень несколько женских романов. Мне также удалось найти несколько потрепанных экземпляров пьес ее отца. Я понял: во что бы то ни стало я должен прочитать их.

Она вышла из спальни, держа в руках небольшую дорожную сумку.

— Куда-то собралась? — спросил я, приятно удивленный ее решимостью.

— Если я правильно поняла, я сейчас поеду с тобой, — парировала она.

— Я рад видеть, что ты откликнулась на мое предложение.

Я взял остальные сумки.

— Нам лучше поторопиться. Сегодня у нас много дел.

После короткой перепалки по поводу того, ехать ли нам на двух машинах, мы сошлись на том, что я потом отвезу ее домой.

Мы были на ферме в половине третьего, то есть немного позже, чем я рассчитывал. По всей видимости, в доме никого не было. Наверное, Стив поехал за Гвен.

Мы оставили сумки в машине и отправились прямо в конюшню. Я быстро осмотрел помещение и убедился, что Стив сделал утром всю необходимую работу. Я должен был поговорить с ним о новом инструкторе. До моего отъезда его нужно было ознакомить с его обязанностями. Бесспорно, парень сможет помогать на ферме, хотя, судя по его костлявой фигуре, я сомневался, что он осилит всю тяжелую работу.

Проверяя помещение, я совсем забыл о Пэш. Я нашел ее у стойла Мускат, она что-то нашептывала лошади. Я подошел к Пэш сзади.

— Что я вижу! Сплетничаете?

— Просто знакомимся. Думаю, она меня уже узнает.

— Я в этом не сомневаюсь. Кроме того, она чувствует на тебе мой запах.

— Звучит заманчиво.

— Да уж, особенно для этой милашки.

Я открыл стойло и вошел.

— Иди сюда.

Пэш подошла и стала рядом со мной.

— У этой лошади такое же большое сердце, как и она сама. Если бы у меня дома было достаточно места, я бы купил ее у Стива и тоже забрал с собой.

— Что значит «тоже»?

— Ну, вас обеих. Этим летом мне посчастливилось влюбиться дважды.

Пэш улыбнулась и сжала мою руку.

— Давай-ка оседлаем ее, что скажешь?

Я вывел Мускат из стойла и оставил Пэш наедине с лошадью, а сам пошел за седлом.

Когда я вернулся, то увидел, что она кормит Мускат яблоком. Пэш довольно много успела за последние две недели.

— Взятка, все понятно.

— Мы просто подружились. Ты когда-нибудь думал о том, чтобы иметь собственную лошадь?

— Конечно, я думал об этом. Я даже купил небольшой участок земли рядом с домом специально для этих целей. На большее меня, к сожалению, не хватило.

— Что ж, мы еще подумаем над этим.

Эти слова заставили меня улыбнуться.

— Мы?

— Мне кажется, я уже привыкла к этой мысли.

— Именно этого я и хотел!

Я закончил подтягивать подпруги.

— Ну вот, теперь она готова. Садись на нее.

— По-моему, звучит не так уж невинно!

Пэш похлопала меня по заднице и подошла к Мускат с левой стороны. На ее лице появилось уже знакомое мне сосредоточенное выражение, которое я видел в пятницу. Она вставила ногу в стремя, ухватилась за край седла, выпрямилась и перебросила ногу через круп лошади. Чтобы не упасть, она держалась за гриву Мускат. Затем Пэш опустилась в седло так, как если бы садилась в горячую ванну.

— Дорогая, излишняя осторожность может только навредить.

— Отстань. Я пока только учусь это делать.

— Что верно, то верно. А теперь выезжай на манеж.

Пэш наклонилась к уху Мускат и что-то прошептала ей.

— Эй вы, двое, какие могут быть от меня секреты? Что ты ей сказала?

— Я пообещала угостить ее еще одним яблоком, если она поможет мне остаться невредимой после этого испытания.

С этими словами Пэш пришпорила Мускат, и старушка послушно побрела к воротам. Я внимательно наблюдал за происходящим, чтобы прийти Пэш на помощь в случае необходимости. Но она спокойно выехала во двор и повернула направо.

Я подождал, пока Мускат окончательно войдет в поворот, а затем побежал вперед, чтобы открыть ворота в манеж. Пэш не знала одной детали, известной мне. Мускат в любом случае пошла бы за мной в манеж. Эта старушка обладала шестым чувством и всегда знала, чего я от нее жду.

— Теперь сделай пару кругов. Потом, по моей команде, ты должна будешь пересечь круг и сделать восьмерку.

Пэш превосходно прошла несколько кругов, но, когда я скомандовал ей проехать через центр круга, она растерялась.

— Иван, я не могу понять, что от меня требуется.

Я видел, что она нервничает.

— Пэш, все, что от тебя требуется, — это наклониться сначала в одну сторону, а потом в другую, при этом натягивая поводья в направлении наклона, вот так.

Я провел ее через центр круга, показывая, как нужно наклоняться, чтобы лошадь двигалась в заданном направлении.

— Сделай круг, а затем попробуй еще раз.

Она сделала все так, как я сказал, и на этот раз безупречно проехала через центр круга, лишь слегка поторопившись вернуть Мускат обратно на круг.

— Попробуй еще раз.

Я заставил Пэш проделать то же самое несколько раз, и очень скоро восьмерка у нее стала получаться.

Со стороны дороги раздался шум, это была машина Стива. Я остановил Пэш возле себя. Спустя несколько минут я увидел, как очень соблазнительная блондинка подбежала к ограде и тут же взобралась на нее. За ней подошел Стив.

— Боже мой, вы только посмотрите на нее! Верхом на лошади! Вот это да, разрази меня гром!

Я посмотрел на Пэш.

— Покажем им, что ты умеешь?

Я заметил тень сомнения на ее лице, но ее тут же сменила решимость.

— Да, я смогу.

Она посмотрела в сторону Гвен, которая сидела на ограде. Стив стоял рядом.

— Привет, Гвен! Привет, Стив! Что вы на это скажете?

Она сначала прошла один круг, а на втором продемонстрировала безукоризненную восьмерку. Затем она подъехала прямо к зрителям и остановилась. Я должен был признать, что ее манера ездить верхом пришлась мне по душе. Я пересек круг, направляясь к тому месту, где она остановилась.

— Думаю, на сегодня достаточно, Рыжик. Ты поработала на славу.

Пэш посмотрела на меня, ее глаза сверкали от удовольствия.

— У меня хороший учитель.

— Вот тут ты абсолютно права!

Ремарка Стива удивила меня. Он обратился к Гвен:

— Ты знаешь, что она совершенно не умела ездить верхом до того, как пришла сюда?

— Знаю. Пэш, это чудесно!

Блондинка бросила довольно нескромный взгляд в мою сторону и сказала:

— Привет, я Гвен. А ты, должно быть, Иван.

— Приятно познакомиться с тобой, Гвен. Надеюсь, ты извинишь нас, если мы удалимся на несколько минут. Мне нужно отвести этих двух дам в конюшню. Мы присоединимся к вам в доме.

Я пошел к воротам и открыл их. Пэш проехала через ворота и направилась к конюшне. Я заметил, что Стив наблюдал за Пэш, в то время как Гвен не сводила глаз с меня. Вечер обещал быть интересным.

Мы завели Мускат прямиком в ее стойло. На этот раз угощение ей давала Пэш. Перед тем как закрыть стойло, я заметил, что Пэш наклонилась к Мускат и попрощалась с ней.

— Кажется, вы с ней неплохо поладили.

— Похоже на то. Мы понимаем друг друга.

Она обняла меня за талию.

— Ну что, пойдем?

— Мне нужно несколько минут, чтобы прийти в себя.

— Ваня, с тобой все в порядке?

Я повернул Пэш к себе лицом.

— Теперь да.

Я крепко обнял ее и поцеловал. Она ответила на этот поцелуй так страстно, что я даже удивился. Она впилась ногтями мне в спину, укусила мой язык и провела языком по моим зубам.

— Откуда, черт возьми, ты это взяла? — спросил я, отпуская ее.

— Просто я так чувствую, вот и все, — ответила она и поцеловала меня.

Я не возражал. Скосив на мгновение глаза, я взглянул на часы.

— Уже довольно поздно. Хоть я и предпочел бы остаться здесь с тобой, нам нужно идти в дом. В противном случае кто-нибудь из них придет за нами.

— Я знаю, что ты прав, но… Боже мой, я так хочу тебя!

— Если мы не остановимся сейчас, потом мы этого точно сделать не сможем.

Собрав волю в кулак, я выпустил ее из своих объятий.

Какое-то время она стояла, закрыв глаза, потом нагнулась, опираясь руками на колени. Затем она сделала глубокий вдох и выпрямилась.

— Ты просишь невозможного. Я вот-вот взорвусь.

— По крайней мере, по тебе этого не видно.

Я указал на выпуклость в своих штанах.

— Может, полить тебя холодной водой из шланга?

Она бесстыдно уставилась на мою вздыбившуюся промежность, при этом откровенно облизывая губы.

— Рыжик, если ты проделаешь это со мной еще раз, тебе придется делать мне минет каждый раз перед обедом.

— Неплохой аперитивчик, а?

— Да уж! Предлагаю достать наши вещи из машины и немного поостыть.

Я взял ее за руку, и мы направились к выходу.

— Ты взяла с собой халат?

— Да, а что?

— Видишь ли, один туалет находится внизу, а второй туалет наверху, как раз рядом с комнатой Стива. Если тебе понадобится выйти ночью, необходимо будет набросить халат.

Иван положил ноутбук на журнальный столик и подключил его к розетке рядом с диваном. Затем он сел возле меня. Когда компьютер загрузился, он хрустнул пальцами.

— Ты это видела?

— Видела.

— Чтобы прояснить ситуацию окончательно, я все тебе объясню. Вчера за завтраком я оставил книгу лежать на столе, планируя дочитать ее к твоему приходу. Он нашел ее и стал рассматривать. Единственное, что я мог бы сделать — это вырвать ее у него из рук.

— Иван, все в порядке. Я не против того, чтобы Стив читал то, что я написала тебе.

— Я знаю, Рыжик. Но этот мерзавец догадывается, что это послание личное. Он хотел, чтобы ты узнала о том, что он его читал.

— Теперь я знаю. Это ничего не изменило.

— Я тоже так думаю.

— Пусть делает, что хочет, Иван. Что бы он ни говорил тебе или мне, не обращай внимания. Я знаю, что происходит. Он не сможет причинить нам никакого вреда, если только мы сами ему этого не позволим.

Я погладила его по спине.

— Доверься мне. Я на самом деле очень тебя люблю.

— Я пытаюсь к этому привыкнуть. — Он взял мою свободную руку и поцеловал ладонь. — Давай работать.

— Пока мы не начали, можно задать тебе один вопрос?

— Конечно, какой?

— У тебя есть гараж?

— Да, у меня есть гараж.

Он ткнул указательным пальцем мне в бок так, что я подпрыгнула от неожиданности.

— Ты боишься, что дождевая вода может залить заднее сиденье твоей развалины?

— Ошибаешься, умник! Просто у меня появилась одна интересная идея.

— Не знаю, хочу ли я это слышать, но все-таки, что за идея?

— В нем хватит места для Мускат?

— Что ты сказала? Ты предлагаешь мне превратить гараж в конюшню? И что, черт возьми, я должен делать с машиной?

— Ты будешь ставить ее на улице, как делаешь это здесь.

Иван замолчал, обдумывая мое предложение.

— Как только она окажется у нас, мы начнем строительство небольшой конюшни около твоего дома.

— Ты действительно говоришь все это серьезно?

— Иван, сам подумай. Ты читал что-нибудь из Джозефа Кэмпбелла?

— Кое-что. Но, если честно, я не силен в мифологии.

— Так вот он сказал: «Мы должны выбросить из головы все, касающееся той жизни, которую так тщательно распланировали, и принять свою судьбу такой, какая она есть». Именно это правило я пытаюсь применить к тебе. И мне кажется, то же самое ты пытаешься проделать со мной. А еще он сказал: «Не упусти свое счастье». Лошади в твоем сердце. Ты не должен упускать свое счастье.

Я видела, что он постепенно осознает мою правоту.

— Думаю, у нас получится.

— Она поживет в гараже только до тех пор, пока мы не соорудим подходящее жилище для нее.

— С чего это вдруг ты говоришь «мы»? Я думал, для тебя этот вопрос еще не решен.

— Я пробую себя в новом амплуа. И знаешь, мне это начинает нравиться.

— Ты действительно уникальный человек. Когда ты говоришь «мы сможем построить конюшню», мне это кажется почти реальным.

— Это на самом деле реально, Иван. Более того, я считаю, что ты просто не имеешь права бросить ее здесь. Ведь совершенно очевидно, что это твоя лошадь. Только ты уделяешь ей столько внимания. Если ты оставишь ее, она лишится всего этого. Ты нужен ей не меньше, чем она тебе.

— У Стива и правда нет времени на то, чтобы оказывать ей персональное внимание, когда она того требует.

— Лошади грустят когда-нибудь?

— Думаю, да.

— В таком случае я просто уверена, что и тебя, и Мускат охватит жуткая депрессия в случае разлуки. Неужели ты ничего не предпримешь, чтобы забрать ее домой?

— Если такое может произойти с лошадью, представь, что было бы с нами!

— Вот почему я и пытаюсь обратить твое внимание на это! Я подумала о том, что бы со мной стало, если бы ты уехал. Если Мускат способна на такие чувства, она очень расстроится, если ты оставишь ее здесь.

— Мне тоже будет ее не хватать.

Он несколько раз погладил бородку, на его лице отражалась напряженная работа мысли.

— Ты видишь, все может уладиться.

— Должен признать, это неплохая идея. Дай мне подумать. А сейчас нам нужно работать. Ужин скоро будет готов, а мы еще даже не начинали.

— К чему такая спешка? Ведь я остаюсь у тебя на ночь.

Иван одарил меня своей фирменной улыбкой, от которой в комнате стало чуточку светлее.

— Что я слышу! Я что-то пропустил? Не припомню, чтобы я предлагал тебе остаться на ночь.

— А вот и предлагал! Ты сказал, что если я останусь, то придется рано вставать. Конечно, если ты против…

— Малышка, конечно, я хочу, чтобы ты осталась! После того, что было в конюшне, мне просто необходима разрядка.

— Боже ты мой, ты только посмотри на часы! Нам стоит поторопиться, ведь уже довольно поздно. А нам еще нужно выспаться до половины шестого утра.

— Почему ты так уверена, что мы будем спать?

Он обнял меня за талию и притянул к себе. Затем он очень нежно поцеловал меня.

— И как, по-твоему, я смогу теперь сидеть здесь и говорить о книге, если все, чего я хочу сейчас — это прикасаться к тебе?

— Это называется дисциплина, дорогая моя, и я уверен, что ты сможешь с собой справиться.

Он отпустил меня и отодвинулся на край дивана, чтобы достать ноутбук. Я заметила, что его рубашка прилипла к спине. Я провела по ней рукой снизу вверх и остановилась на его шее.

— По-моему, ты немного вспотел.

Обернувшись, Иван ответил:

— Разве это странно, учитывая, как я хочу тебя?

Он снова обнял меня, на этот раз его поцелуй был по-настоящему страстным. Я ответила ему с той же страстью. В тот же миг нас вернул на землю голос Стива.

— Эй, эй, перестаньте немедленно! Приберегите силы для медового месяца.

Иван подскочил на диване, как будто его поймали на горячем.

— Извините, что помешал вам «работать», но Гвен попросила узнать, какое вино вы предпочитаете и как лучше приготовить бифштекс.

— Я буду красное вино и бифштекс с кровью, а ты? — обратился ко мне Иван.

— Мне тоже красное, но бифштекс лучше прожарить умеренно.

Рука Ивана все еще лежала на моей талии.

— Кстати, Пэш останется у меня на ночь. Надеюсь, ты не возражаешь.

— Я не против, старик, но советую тебе как следует выспаться. Завтра у нас тяжелый день. — Стив посмотрел на меня. — Конечно, я тоже могу попросить Гвенни остаться. Может, мы бы сообразили на четверых.

Иван рассердился.

— Помечтай, дружище. Я ни за что на свете не соглашусь находиться в одной комнате с твоей голой задницей!

Я вмешалась в разговор:

— В любом случае, Стив, неизвестно, захочет ли Гвен разделить с тобой постель так же, как я с Иваном. Я бы посоветовала спросить у нее об этом, прежде чем выдвигать такое предложение.

— Я подумаю об этом. — Стив подмигнул мне. — Ужин будет готов через полчаса, если верить нашему шеф-повару. Не слишком увлекайтесь, чем бы вы тут ни занимались.

Мы отправились в столовую. Гвен безупречно накрыла круглый обеденный стол. Как только я заняла место между ней и Иваном, она сказала:

— Извините, что заставили так долго ждать. Нужно было почистить серебро и помыть тарелки. А еще понадобилась целая вечность, чтобы найти вот эту кружевную скатерть.

Стив добавил:

— Мы с Козаком всегда едим на кухне. Готов поклясться, что эту посуду не доставали из серванта еще с Рождества.

Я не смогла удержаться и захихикала.

— Гвен, это просто прекрасно, все выглядит чудесно. Ты превзошла саму себя. Эти цветы, они из твоего сада, верно?

— Я хотела, чтобы обстановка была особенная.

— И у тебя это получилось. Ты ведь сама особенная.

Я взяла ее за руку.

Иван повернулся к Стиву.

— Советую поскорее налить им вина, пока они не набросились друг на друга.

— Эй, девочки, — сказал Стив, наполняя наши бокалы, — приберегите ваши нежности на потом.

Иван, сам того не желая, рассмеялся.

— Ах ты мерзавец! — пробормотал он сквозь смех.

Стив наполнил все бокалы.

— Можно тост? — спросил Иван.

— Валяй, дружище.

Иван встал и посмотрел на меня, а затем на Стива и Гвен.

— Вчера я предложил Пэш поехать со мной в Нортгемптон в следующем месяце. Она дала свое согласие.

— Ты ведь не хочешь сказать, что она переезжает к тебе насовсем?

Казалось, Стив не верил своим ушам.

— Вообще-то, да, она переезжает ко мне. Мы хотим проверить, сможем ли ужиться под одной крышей. Тогда и будет видно, чем это все закончится. Если все получится, будет свадьба, а сейчас нам очень нужна ваша поддержка. Вы оба наши лучшие друзья, именно благодаря вам мы встретились.

Иван поднял свой бокал.

— Итак, за друзей, за семью, за любовь.

Все чокнулись, а потом выпили.

— А теперь давайте есть!

Стив согласился.

— Верно, еда остывает. Передай мне картошку.

Гвен протянула мне блюдо с мясом.

— С этой стороны с кровью, для мальчиков, а с этой стороны — умеренно прожаренные кусочки для нас.

Бифштексы с кровью были в два раза больше наших.

— Когда уезжаешь? — Ее глаза увлажнились.

Я посмотрела на Ивана, который как раз накладывал себе картошку. Он не ответил, и я сказала:

— Думаю, через месяц. Я еще точно не решила.

— А как же твоя квартира?

— Будет пустовать какое-то время, пока я не буду уверена, что у нас все хорошо.

Иван улыбнулся, давая мне понять, что он все слышал.

— Видишь ли, Гвен, Пэш не уверена, сможет ли она пользоваться со мной одной ванной.

— О да!

Стив положил себе один из самых крупных кусков мяса.

— Когда я знаю, что ко мне должен приехать Козак, я специально для него покупаю ящик освежителя воздуха.

— Да брось ты, я уверена, что ты преувеличиваешь!

Гвен захихикала, ее настроение явно улучшилось. Однако я знала, что эта новость буквально сбила ее с ног.

— Сегодня утром мне представилась возможность проверить это на практике, Гвен. Стив нисколько не преувеличивает насчет освежителя воздуха.

— Видишь, я не смог бы так тебя подставить.

Казалось, Стива нисколько не смущает то, что его слова могут меня обидеть.

— В некотором смысле ты прав, — парировал Иван.

Я подумала, что Зигмунд Фрейд нашел бы в этом разговоре много интересного для себя. Я посмотрела на Ивана и поймала его взгляд. Он подмигнул мне, давая понять, что он в порядке.

— Не то чтобы я был против обсуждения интимных сторон моей жизни, но мы все-таки за столом! — добавил он.

Мы закончили наполнять тарелки едой. Гвен приготовила аппетитный салат.

— Здесь есть выращенные тобой овощи? — спросила я, отправив на тарелку приличную порцию салата.

— То, что я смогла собрать. Зеленые бобы и огурцы еще только завязались, поэтому мне пришлось их купить.

Я повернулась к Ивану.

— Ваня, ты непременно должен увидеть сад Гвен. Ты даже представить себе не можешь, сколько всего ей удалось вырастить на этом крохотном участке земли. И все это растет среди прекрасных цветов!

Стив спросил с набитым ртом:

— А кто такой Ваня, черт бы меня побрал?

Я ответила прямо.

— Ваня — это ласкательное русское обращение к Ивану.

— Я этого не знал.

Стив отпил глоток вина и обратился к Ивану:

— Ваня, говоришь?

Иван решился наконец ответить.

— Да. Это слово означает «дорогой», так что, если тебе вздумается так обращаться ко мне, мне придется называть тебя «любимый».

И он послал Стиву воздушный поцелуй. Гвен захихикала.

— Я не потерплю в своем доме гомиков, так и знай. Прибереги это для того голубого, с которым ты работаешь.

Стив повернулся ко мне.

— Козак не говорил тебе, что один из его коллег просто без ума от него? Так что тебе нужно опасаться не только дамочек.

Я заметила, как посуровело лицо Ивана, и решила как-то сгладить ситуацию.

— Думаю, моим друзьям гомосексуалистам он тоже понравился бы. Но, так как я довольно искусно делаю минет, переживать мне ни к чему. Все, что требуется от Вани, — это попросить. Правда, дорогой?

Иван решил не упускать представившегося ему шанса. С улыбкой до ушей он сказал:

— Чертовски искусно! Лучшее из всего, что у меня когда-либо было. Дорогая, теперь, я думаю, им понятно, зачем я беру тебя с собой.

— Тогда, быть может, ты не откажешься дать Гвен несколько советов.

Стив вызывающе смотрел на меня. Я выдержала этот взгляд.

— Я с удовольствием сделаю это, если, конечно, она сама меня об этом попросит. Если она не захочет, я знаю нескольких весьма талантливых парней, которые не откажутся продемонстрировать тебе все, на что они способны. Вдруг ты войдешь во вкус.

Какое-то время за столом было тихо. Я не отвела взгляд. Я ждала, когда Стив сделает ответный ход.

— Моя Гвенни хорошо обо мне заботится. Я не хочу, чтобы мое хозяйство оказалось во рту у какого-то грязного педика.

— Что ж, если ты все-таки передумаешь, я приберегу для тебя пару телефонов.

Я повернулась к Гвен.

— Дорогая, я не шучу. Если ты захочешь поговорить об этом, я буду только рада.

— Я просто не узнаю тебя сегодня, подруга. Да, мы непременно это обсудим.

Гвен окинула Стива взглядом, который ясно давал понять, что ему лучше держать язык за зубами. Я посмотрела на Ивана. Он улыбнулся и покачал головой, а затем сжал мою руку под столом. Он повернулся к Стиву.

— Старина, если она начнет рассказывать Гвен, какие штуки она со мной проделывает, то тебе лучше заранее приготовиться. Сегодня утром я так подпрыгнул на кровати, что в потолке осталась вмятина.

Гвен снова захихикала, прикрывая рот салфеткой.

— Что, черт возьми, ты с ним сделала?

— Потом расскажу. Пусть это станет для него сюрпризом. — Я кивнула в сторону Стива. — Это срабатывает гораздо эффективнее, когда они этого не ожидают.

— Мне можешь не рассказывать, — сказал Иван немного громче обычного и положил себе еще одну порцию салата.

— Больше никаких юбок? И ты сможешь это выдержать, Ваня?

Стив произнес это имя насмешливым тоном.

— О, думаю, я смогу, любимый, — передразнил его Иван таким же насмешливым тоном. — Это совсем не трудно, когда знаешь, что ждет тебя дома.

— Как я уже сказал тебе на днях, посмотрим, протянешь ли ты хотя бы полгода. Может, тогда я в это поверю.

— Стив! — Гвен рассердилась. — Пэш, извини. Иногда он сам не знает, что говорит.

— Ничего страшного, Гвен. Мы с Иваном говорили об этом. Он знает мою позицию относительно этого вопроса. Мы отлично понимаем друг друга.

— Точно. Прекрасно понимаем. Если я начну ухлестывать за кем-нибудь, она от меня уйдет. Просто и ясно.

Он обращался к Гвен, намеренно игнорируя Стива.

— Изумительно, — откликнулась она.

Было очевидно, что Гвен разделяет мою позицию в этом вопросе.

— А не слишком ли быстро все произошло? — снова вмешался в разговор Стив. Только я не могла понять, пошел ли он на попятную или же готовил очередное нападение.

Иван принял удар на себя, за что я была ему очень благодарна. Мне хотелось хоть что-то съесть.

— Не спорю, так оно и было. Но вспомни эту избитую фразу — «любовь с первого взгляда». Похоже, Купидон попал в нас обоих.

— Да она просто держит тебя за яйца.

Стив вновь наполнил наши бокалы. Я заметила, что все это время он не сводил глаз с Ивана.

— Я не вынес бы расставания с ней.

Иван погладил меня по спине.

— А я не смогла бы жить дальше без него. И мы решили попробовать.

— И еще одно, старик, — сказал Иван, повернувшись к Стиву. — Ты продашь мне Мускат, если я подыщу ей место у себя?

— Ты с ума сошел! Где, черт бы меня побрал, ты сможешь держать лошадь?

— Я думаю над этим, дружище. Иначе зачем бы я спрашивал? Я должен знать, согласен ли ты продать мне ее, если я улажу этот вопрос.

— Бог мой, да я подарю ее тебе, если ты найдешь для нее место. Ты не хуже моего знаешь, что за нее никто гроша ломаного не даст. Она слишком стара.

— Я готов заплатить тебе приличную сумму, Стив. Просто сначала я должен подготовить место для нее.

— Ты никогда не брал денег за ту работу, которую делаешь на ферме. Если ты хочешь забрать ее, она твоя.

— Это благородный поступок, приятель. Спасибо.

Больше за ужином ничего не случилось. Иван со Стивом принялись обсуждать предстоящую работу. Гвен рассказала мне, как ее немецкая овчарка загнала на дерево соседскую кошку и как ее снимали оттуда. Когда ужин, как, впрочем, и разговор, близился к логическому завершению, Гвен спросила:

— Мы будем есть десерт прямо сейчас или подождем? Я приготовила клубничное печенье.

— По рецепту твоей мамы?

— Именно по ее рецепту.

— О, я просто обожаю это печенье.

— А я наелся. — Иван похлопал себя по животу. — По-моему, последняя порция картошки была даже лишней. Я голосую за то, чтобы съесть десерт позже.

— И я тоже, — сказал Стив, поливая остатками соуса гору картошки в своей тарелке. — Я сейчас лопну.

— Тогда куда ты собираешься впихнуть все это? — Гвен указала на изрядную порцию картошки, красовавшуюся на тарелке Стива.

Стив громко отрыгнул.

— Вот сюда, дорогая. Я только что освободил место.

— Вместо того чтобы акцентировать на этом внимание, ты бы лучше извинился.

Гвен принялась собирать пустую посуду.

— Извините. Прошу прощения.

И Стив накинулся на картошку.

— Я вожусь с ним только потому, что он симпатичный. — Гвен бросила в Стива своей грязной салфеткой.

— И не только поэтому, — заметил он.

— Перестань.

Гвен вспыхнула, подтверждая правоту Стива.

— Мы поможем тебе убрать со стола, а затем мы с Пэш вернемся к обсуждению книги. Вы оба можете принять участие в этом, если хотите.

— О, я с удовольствием.

Гвен приняла приглашение со свойственным ей энтузиазмом. Стив медлил с ответом.

— Я ее не читал.

— Это не важно, — сказал Иван как бы между прочим. — Я просто задам Пэш несколько вопросов. Говорить в основном будет она.

— Боже, это ужасно интересно, не так ли?

Я встала и подошла к стулу, на котором сидел Иван. Обняв его за шею, я наклонилась к нему и сказала:

— Ну что ж, он может провести все это время в конюшне.

Мое скромное замечание произвело нужный эффект.

— Я вовсе не прочь послушать, особенно если мне не придется ничего говорить.

— Мне кажется, твое молчание пойдет нам всем только на пользу, — сказал Иван, многозначительно посмотрев на Стива.

— Не волнуйся, Пэш. Я прихвачу с собой тряпку для мытья посуды. Если он посмеет открыть рот, я заткну его этой тряпкой.

— Хотел бы я посмотреть, как у тебя это получится.

Стив встал с места, подошел к Гвен и схватил ее за талию.

— Если ты так хочешь заткнуть чем-нибудь мой рот, то одна из них подойдет.

Он слегка приподнял руками ее груди.

— Веди себя прилично.

Гвен оттолкнула его руки, но потом повернулась и нежно поцеловала его.

— Если ты будешь хорошо себя вести, я обещаю тебе сладенькое чуть позже. Но сначала мне нужно поговорить с Пэш.

И она поцеловала кончик его носа.

Иван тоже встал и обнял меня за плечи.

— Тебе грозит опасность, — сказал он. — У нее такой взгляд! Похоже, старина, нам обоим придется несладко завтра.

— Может, и так. Но это того стоит.

Стив поцеловал Гвен, следует заметить, весьма страстно, при этом он сжал руками ее ягодицы. Она нисколько не возражала. Я почувствовала, как рука Ивана заскользила вверх по моей спине. Он погладил мою грудь большим пальцем руки, одновременно наблюдая за Стивом и Гвен. Я была готова поклясться, что его возбуждало это зрелище. Я отвела глаза, слегка пристыженная тем, что и сама возбудилась.

Когда Стив прервал поцелуй, он посмотрел на Ивана и указал жестом в сторону гостиной. Было ясно, что они поняли друг друга, потому что Иван широко улыбнулся.

— Не думаю, старина, по крайней мере не сейчас.

Гвен посмотрела на меня, и мне ничего не оставалось, как пожать плечами. Я понятия не имела, что они замышляют.

— Ты помнишь? — спросил Стив Ивана с ухмылкой.

— Конечно, помню. Это была горячая парочка, хотя я не сомневаюсь, что эти две будут погорячее.

Он провел большим пальцем по моей груди.

— Думаю, в этом ты прав, — сказал Стив, снова стискивая руками ягодицы Гвен.

— Может быть, кто-нибудь все-таки объяснит нам, что здесь происходит?

Гвен потянула Стива за ухо.

Стив кивнул Ивану, который в свою очередь покачал головой и сказал:

— Как хочешь, приятель.

Стив радостно принялся рассказывать.

— Когда-то давным-давно жили два распутных подростка, которым страсть как нужны были острые ощущения. Мои родители уехали на выходные, и мы пригласили на свидание двух девушек, близняшек. Они приготовили что-то на ужин, который мы и съели прямо здесь. Я даже не помню, что это было.

— Спагетти и котлеты. Как ты можешь не помнить? На следующий день мы битых два часа мыли засохшие тарелки и отдирали пригоревший соус с кухонной плиты.

Стив рассмеялся.

— Боже, я совсем забыл об этом. Наверное, старею. Так вот, после ужина Козак берет за руку ту из них, которая якобы была со мной, и начинает ее целовать.

— Черт, я их перепутал. Их совершенно невозможно было отличить.

— И тогда я взял вторую и начал делать то же самое. Если мне не изменяет память, все мы тогда стояли там же, где стоим сейчас.

— Он прав. Я со своей стоял здесь, а он со своей там.

— Когда Иван наконец решил вдохнуть немного воздуха, я указал на гостиную. Он ответил согласием. Что ты думал, я у тебя спрашивал, придурок?

— Я думал, он хотел, чтобы я со своей девушкой отправился в гостиную. Мы так и сделали.

— На самом деле я хотел занять гостиную. Одним словом, мы все очутились в гостиной. Девушки не возражали. В конце концов, они же были сестрами. Но мы возражали, и еще как возражали!

Иван посмотрел на меня.

— Таким образом, я и моя девушка остались в гостиной, а мой приятель повел свою девушку наверх. Это сойдет за ответ на твой вопрос?

— Думаю, да.

— Какой вопрос?

Стив посмотрел на меня.

— Сегодня утром я спросила Ивана, занимался ли он когда-нибудь любовью в твоем доме. Он не ответил мне.

— Насчет любви не знаю, но то, что он здесь трахался, это точно! Он все так же рычит?

— Рычит? — спросила Гвен и посмотрела на меня.

— Да, но ты откуда об этом знаешь?

— Боже, даже если ты находишься с ним в одном доме, то не можешь этого не слышать, не говоря уже, если это происходит в соседней комнате. Он меня до смерти напугал, когда я услышал это в первый раз, по-моему, это было в конюшне. Я думал, что-то случилось с лошадьми.

— Пэш, он правда рычит?

— Правда. Стив не соврал, это действительно больше похоже на рык зверя. Признаться, мне это даже нравится.

— Вот и прекрасно, Рыжик. Дело в том, что я не в силах это контролировать.

— Полагаю, это до смерти напугало не одну дамочку.

— Ну, хватит! — перебила я Стива. — Значит, они больше не явятся. А если даже явятся, им придется иметь дело со мной.

Иван ухмыльнулся.

— Она знает, что говорит. Я бы не позавидовал тому, кто попадется ей на пути.

— Если есть за что бороться, я готова.

С этими словами я потянула его за усы.

— На это я и рассчитывал, дорогая.

— Ну, что ж, мальчики. Вы назначаетесь ответственными за мытье посуды.

Гвен освободилась от объятий Стива.

— Мы с Пэш уберем еду, а затем понаблюдаем за вашей работой.

— Мне нравится эта идея, Гвен.

Я убрала руку Ивана со своей талии, и мы с Гвен пошли в кухню. Наши мужчины не последовали за нами.

Гвен обернулась, чтобы убедиться, что за ее спиной никого нет. Затем она тихо спросила:

— Что ты с ним сделала, Пэш? Я умираю от любопытства.

В ответ я прошептала:

— Я сосала его член до тех пор, пока он мог выдержать, а затем вставила палец ему в зад и стала массировать простату.

— Не может быть!

— Может! Он чуть до потолка не подскочил. Он так мощно кончил, что я думала, яички взорвутся.

— Дорогая, но это же распутство!

— Я знаю. Меня научили этому парни, которые знают толк в этом деле. Это нужно делать медленно и следить, чтобы ноготь не поранил его. Но это сработало. И ему это очень понравилось.

— Думаю, моему мальчику это тоже понравится. Какие бы они ни были разные, кое в чем они абсолютно одинаковы.

— Еще бы! Слава Богу, за ужином обошлось без драки.

— Да уж. У Стива острый язык. Он говорит, Иван уже пытался заставить его прикусить свой язык.

— Оно и понятно. Между нами говоря, думаю, мы сможем создать им соответствующее настроение сегодня вечером. По крайней мере я на это надеюсь.

— Придется постараться. Можно мне задать тебе еще один нескромный вопрос?

— Сколько угодно, Гвен.

— Ты глотала?

— Все до единой капли.

— Фу! Стив тоже хочет, чтобы я это делала, но ведь это же противно.

— Это вовсе не так противно, когда ты любишь. Тогда возникает ощущение, будто ты берешь в себя частичку его самого. Для меня это было, как если бы я выпила его élan vital.

— Его что?

— Извини, это означает «жизненная сила», то самое, что дает жизнь.

— Но ведь так оно и есть. Это же его семя. Пэш, это так глубоко сказано! Как ты говоришь, это называется?

— Это по-французски: élan vital.

Как раз в эту секунду в кухне появились Иван и Стив.

— Не вижу, чтобы здесь кто-то работал.

Стив сложил посуду в раковину.

— Чем, черт возьми, вы тут занимаетесь?

— Мы обсуждаем твою élan vital.

Иван захохотал и посмотрел на меня.

— Мою что?

— Твою жизненную силу, — гордо ответила Гвен.

— Я покажу тебе жизненную силу!

Стив шлепнул Гвен по заднице.

Все еще улыбаясь, Иван подошел ко мне и сказал:

— Хотел бы я знать, о чем вы тут говорили. Не думаю, чтобы Гвен это придумала. Это написано у тебя на лице.

— Я тебе потом объясню. Ты будешь мыть или вытирать?

— Мы бросили монету. Я буду мыть.

— Тогда считай, что тебе повезло! — воскликнула Гвен, пряча что-то за спиной.

— Я нашла это, когда искала скатерть. Это принадлежало маме Стива. Тот, кто моет посуду, должен непременно его надеть. Пэш, предоставляю сделать это тебе.

Она протянула мне свернутую ткань. Развернув ее, я увидела, что это очень яркий цветастый передник. Я услышала хихиканье Стива за своей спиной.

— О нет!

Иван начал пятиться.

— О да!

Я набросила петлю ему на шею и побежала за ним, чтобы завязать передник сзади. Я сделала такой узел, который сам он не мог бы развязать.

— Я еще расквитаюсь с тобой за это, Рыжик. Клянусь, расквитаюсь!

— Я знаю, доктор Козак.

Я подошла к нему и посмотрела ему в глаза, мое сердце готово было выскочить из груди.

— На это я и рассчитывала.

Покончив с уборкой и мытьем посуды, я вернулся в гостиную, чтобы подумать над вопросами. Стив побежал в конюшню проведать лошадей, а Пэш пошла в туалет. Гвен присоединилась ко мне.

— Я могу помочь тебе с этим.

Она указала на передник.

— Спасибо, но я бы предпочел, чтобы это сделала Пэш. Я мог предложить ей несколько вариантов на выбор.

— Охотно верю. Это так мило, что ты решил дождаться ее. Думаю, Стив давно бы расправился с передником при помощи ножниц.

— Не сомневаюсь.

Я оглядел себя еще раз, изучая узор на ткани.

— Кажется, у мамы было что-то подобное.

Гвен устроилась в мягком кресле возле дивана.

— Можно задать тебе один вопрос?

— Конечно. Я обещаю сохранить это в секрете от Пэш.

— Я не буду против, если ты расскажешь ей об этом. Просто мне интересно, с чего это началось, — я имею в виду эту твою élan vital.

— Бог мой, почему ты спрашиваешь?

Гвен оглянулась на дверь, прежде чем решилась продолжить.

— Пэш рассказала мне, что это заставило тебя подпрыгнуть до потолка.

Я ухмыльнулся.

— Неужели?

— Правда.

Гвен снова оглянулась на дверь.

— Там никого нет. Можешь продолжать.

— Ну… — Она немного наклонилась в мою сторону. — Я задала ей этот вопрос, потому что… словом, я никогда не глотала, когда мы занимались этим со Стивом.

Разговор принял неожиданный поворот.

— И когда я спросила Пэш, как она это делает, она ответила, что для нее это, как если бы она вбирала в себя твою élan vital.

— Она так и сказала?

— Слово в слово! Знаешь, это вдруг показалось мне не таким уж и противным. Это звучит как-то по-особенному, даже очень мило.

— У нее есть особый дар к таким вещам.

— Ты ведь действительно ее любишь?

— Люблю. Гвен, я никогда в жизни не обижу ее, что бы Стив ни говорил.

— Не обращай на него внимания. Когда вы поженитесь, он увидит, что твои намерения с самого начала были серьезными.

— Думаешь, мы поженимся?

— Я уверена в этом. Я никогда не видела, чтобы два человека полюбили друг друга так быстро. Это судьба, я чувствую.

— А знаешь, я тоже это чувствую. Мне осталось только убедить в этом ее.

Я услышал шаги Пэш на лестнице. Она подошла ко мне и села рядом.

— Подождите, мисс. Как насчет того, чтобы развязать меня?

Я встал и повернулся к ней спиной, оказавшись при этом лицом к Гвен. Я подмигнул ей.

— Ты так просто не отделаешься. Я надеюсь, ты это понимаешь.

Я почувствовал, как она возится с узлом.

— Конечно, понимаю. Стой смирно. Я не могу никак уцепиться за эту чертову штуку.

Я скрестил руки на груди.

— Мне кажется, ты меня не слушаешь, Пэш. Теперь тебе предстоит быть связанной.

Я почувствовал, как узел в конце концов поддался и тесемки ослабили свою хватку. Было видно, что Гвен это зрелище доставляет немалое удовольствие.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

Она стянула с меня передник через голову и разжала мои руки, чтобы снять его с меня.

— Тебя когда-нибудь привязывали к кровати?

— Боже мой, конечно нет!

— Будь готова к тому, что в один прекрасный день это случится.

— Ты не посмеешь!

— Мне кажется, ты уже достаточно меня изучила, чтобы разбираться, когда я шучу, а когда нет.

Я повернулся к ней лицом, притянул к себе и поцеловал. Меня возбуждала мысль о том, что за всем этим наблюдает Гвен. Я наслаждался этой ситуацией!

Когда я наконец отпустил Пэш, за спиной я услышал голос Гвен:

— М-м-м, дорогая. Да он просто живчик. Советую держаться за него покрепче, а то он и мне приглянулся.

Я рассмеялся и сказал:

— Гвен, думаю, Стиву это не понравится.

— Я в этом не сомневаюсь. Как знать, может, мы устроим двойную свадьбу.

— Гвен! Мы ведь даже еще не живем вместе.

Пэш покраснела.

— Лучше скажи об этом Стиву, Гвен. Уверен, ему это будет интересно.

Теперь я точно знал, что Гвен на моей стороне.

— Да ты просто задира какой-то! — воскликнула Пэш и стукнула меня.

— А ты вообще не вмешивайся. Я с Гвен разговариваю. Ты и так уже влипла. Ты сама не знаешь, что тебя ждет после того, как ты осмелилась связать меня.

— По-моему, здесь становится жарковато. Пожалуй, я открою окно.

Гвен встала и открыла окно.

— Похоже, будет дождь. Я вижу, как Стив закрывает окна в машине.

— Ты останешься на ночь, Гвен?

Пэш подошла к подруге и тоже посмотрела в окно.

— Вообще-то я не собиралась. Я никого не попросила покормить мою собаку. Но я могу в любой момент позвонить брату и попросить его покормить Черчилля. Он живет неподалеку и не откажется помочь мне.

— Твою собаку зовут Черчилль?

Я подошел к окну и увидел Стива, который шел по дорожке к дому. Я высунулся в окно и прокричал:

— Эй, дружище, а в моей машине ты закрыл?

Он кивнул в ответ.

— Это герой нашей семьи. Я с детства слышала рассказы дедушки о Черчилле и Эйзенхауэре и вообще о войне. Я назвала свою собаку Черчилль, потому что мне нравится произносить это имя вслух. Тогда мне кажется, что дедушка где-то рядом.

— Мне оно тоже нравится, Гвен. Не только Пэш способна на глубокие мысли.

— Да ладно тебе!

Гвен дружески похлопала меня по плечу, явно довольная комплиментом в ее адрес. Мне очень нужен был такой человек в команде. При условии что Стив находился по одну сторону баррикад, а Пэш по другую, мне просто необходим был кто-то для перевеса в нашу пользу.

Стив вошел через парадную дверь в гостиную.

— С лошадьми все в порядке? — спросил я, заметив беспокойство на его лице.

— О да, все в норме.

Он подошел к окну в другом конце комнаты.

— Иди и посмотри на это.

Я подошел к этому окну и увидел черные грозовые облака, которые собирались на горизонте.

— Похоже, надвигается буря.

— В этом не может быть сомнений. Гвенни, будет лучше, если ты останешься здесь на ночь. Я не хочу, чтобы ты ехала по такой погоде. Дождь вот-вот начнется.

Пэш тоже подошла к окну и спросила меня:

— Почему в его голосе столько тревоги?

Ей ответила Гвен, направляясь к столику, на котором стоял телефон.

— Летом у нас бывают чудовищные бури. Прошлым летом был такой град, что на крыше машины моего брата до сих пор видны вмятины от ударов!

— Все лошади в стойлах?

— Они все в стойлах, я проверил. Остается только ждать, чем все это закончится.

Стив подошел к Гвен, которая в этот момент говорила с братом по телефону. Когда она положила трубку, он спросил:

— Порядок?

— Порядок. Он сказал, что на сегодня передают штормовое предупреждение. Он позаботится о Черчилле.

Она повернулась к Стиву и положила руки ему на плечи.

— Не подумай, что я не хочу оставаться у тебя, но мне обязательно нужно быть завтра на работе. Ты должен отвезти меня утром, я не хочу опаздывать.

— Нет проблем, малыш. Кто-то из нас, Иван или я, отвезет вас обеих.

Пэш подошла ко мне и сказала шепотом:

— Не думаю, что только мы здесь влюбленные.

Должен признать, я и сам заметил нежное отношение Стива к Гвен. Он даже стал более открытым. Со мной он себя так не вел. Мне было больно осознавать, что в этом немалая доля и моей вины.

Гвен повернулась к нам.

— Может, пора нести десерт? Мы могли бы съесть его здесь.

Все согласились с тем, что клубничное печенье было бы весьма кстати. Пэш и Гвен отправились в кухню, оставив нас со Стивом наедине.

Я подошел к нему и положил руку ему на плечо.

— А знаешь, старина, мы ведь можем воспользоваться случаем и погасить свет.

— Для этого Бог и придумал выключатели, тупица.

Он хоть и обиженно, но улыбнулся.

Я подумал, что самое время прощупать почву. Мне хотелось, чтобы между нами опять было взаимопонимание.

— Ты не шутил насчет «сообразить на четверых»?

— Если ты хоть на секунду подумал, что сможешь рассчитывать на Гвен, советую тебе подумать еще раз!

Он заявил о своих правах на Гвен, как я и ожидал.

— Не спорю, она очень мила, но я не об этом.

Я ждал, когда его любопытство возьмет верх.

— Я бы, конечно, не отказался узнать о способностях Пэш на практике.

Теперь уже он ждал моей ответной реакции. Мы много раз проделывали подобное раньше.

— Я, так же как и ты, не хотел бы предлагать тебе свою девушку.

— Тогда что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Мне кажется, наши дамы любят наблюдать друг за другом в интимные моменты, даже если они не признаются себе в этом. Я уверен, что Пэш возбудилась при виде того, как ты целовал Гвен в столовой. Пока тебя не было, Гвен тоже проявляла интерес к моим приставаниям к Пэш.

— Да брось ты!

— Можешь мне поверить.

Мы уже много лет ничего не планировали вместе, но, очевидно, пришло время вспомнить былое. Я знал: для того чтобы сохранить нашу дружбу, нам необходимо найти что-то общее кроме лошадей. И мой план казался мне неплохим началом.

— Что ты задумал?

Ему не терпелось поскорее это узнать.

— Воспоминание о тех двух близняшках навело меня на одну мысль. У нас в гостях снова две очень горячие дамочки, только на этот раз куда более искушенные.

— Верно!

— Я все-таки хотел бы обсудить книгу сегодня. Я пообещал Пэш. Но у нас еще будет возможность заняться этим. Ты можешь сделать вид, что тебе скучно, и начать приставать к Гвен. Удерживай ее в комнате, даже если она будет настаивать на том, чтобы вы уединились. То же самое я проделаю с Пэш.

— Сукин сын! Ты хочешь, чтобы мы трахнули их на глазах друг у друга!

— Именно так. Если начнется гроза, это будет нам только на руку. Я выключу лампу, так что будет довольно темно. Немного света будет проникать из коридора, да вспышки молнии будут изредка освещать комнату.

— Этого будет достаточно, чтобы они понимали, что происходит.

— Ты прав. Они смогут также слышать, что происходит.

— Когда ты успел стать таким извращенцем?

— Любой, кто поживет с тобой, станет извращенцем. Так как тебе идея?

— Я за. Но только наверх отправлюсь я, когда придет время закончить процесс.

— Как я уже сказал тебе раньше, я не хотел бы находиться в одной комнате с твоей голой задницей. Я тоже собираюсь отправиться с Пэш наверх.

— Она правда переезжает к тебе в следующем месяце?

— Да. — Я посмотрел своему старому другу прямо в глаза и сказал: — Я действительно ее люблю, Стив. Она необыкновенная женщина.

— Должно быть, так и есть, раз ты сохнешь по ней. И ты не кривил душой, когда говорил ей, что собираешься завязать с любовными похождениями?

— Я действительно так решил. Да мне больше никто и не нужен. Она горячее, чем десять женщин, вместе взятых. Черт возьми, да она просто великолепна!

Стив рассмеялся.

— Да, она действительно что надо.

— Это так. И к тому же она чертовски остроумна! Я уже почти уверен, что все кончится тем, что я женюсь на ней.

— Мне тоже так кажется.

— А как у тебя с Гвен? У вас все серьезно?

— Возможно. Я сам еще не знаю.

Он почесал между ног.

— Она тоже весьма недурна в постели.

Я улыбнулся. Благодаря нашему тайному заговору Стив стал таким, каким я знал его с детства.

— Можем даже сделать несколько подходов сегодня ночью.

— Черт, по-моему, нам лучше заткнуться, пока они не вошли и не услышали, о чем мы тут говорим.

Стив похлопал меня по спине и снова подошел к окну, чтобы посмотреть на небо еще раз. Я заметил тревогу на его лице. Было ясно, что в этот момент он думает о лошадях и о своей ферме.

Я подошел к нему.

— Не волнуйся, что бы ни случилось, мы справимся.

— Если бы не проклятый ветер, это была бы обычная гроза. Но ветер может разорвать все это в клочья.

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Когда я был в конюшне, то включил радио. Говорят, это может стать настоящим торнадо.

— В таком случае, старина, от нас мало что зависит. Поэтому давай лучше переключимся на наших дам.

Я знал, что он сейчас чувствует. Это место было неотъемлемой частью его жизни. Если с фермой что-нибудь случится, ему придется начинать все сначала. Я надеялся, что план, который созрел в моей голове, отвлечет его внимание от надвигающейся бури. «Даст Бог, все обойдется без разрушений», — подумал я.

— А вот и мы, сладкое для сладких!

В комнату вошла Гвен, держа в руках поднос с четырьмя порциями клубники со взбитыми сливками. Она поставила поднос рядом с компьютером. Следом за ней вошла Пэш, держа в руках еще один поднос с четырьмя чашками и чайником.

Взяв с первого подноса порцию клубники, Пэш протянула ее мне.

— Где-то там под клубникой прячется самое вкусное печенье, какое я когда-либо пробовала. Ты должен обязательно его попробовать.

Стив взял себе порцию.

— Она права. Я не знаю, что она туда кладет, но выходит чертовски вкусно.

Гвен просияла.

— Это семейный рецепт. Когда-то давным-давно мама научила меня его готовить.

Она протянула Пэш полагавшуюся ей порцию.

— Я научу тебя, как это делать. Пусть это будет моим свадебным подарком.

Она взяла с подноса оставшуюся порцию и устроилась на полу.

— Гвен, ты опять за свое! — Пэш села на диван. — Еще ничего не решено. И ты это знаешь.

Я попробовал десерт.

— Гвен, это изумительно!

Я сел на диван.

— Решено. Я готов жениться на тебе хоть сейчас, если на карту поставлен такой десерт.

Пэш вспыхнула.

— Если мы и поженимся когда-нибудь, то не потому, что так надо, какова бы ни была причина.

— Может, ты и права, дорогая. Но это печенье действительно заставляет меня задуматься.

— Лучше синица в руках, чем журавль в небе, а, Пэш?

Впервые за последние несколько часов шутка Стива была весьма кстати.

— Вы уже думали о том, чтобы завести детей?

На этот раз возмущаться пришлось уже мне.

— Боже, я еще не уговорил ее делить со мной одну ванную! Так далеко мы еще не зашли.

— Черт, а я думал, вы уже и имена подобрали. У вас ведь все так быстро получается.

Он бросил взгляд на Пэш, ожидая ответного выпада. И она его не разочаровала.

— Мы слишком были заняты самим процессом. Вне всяких сомнений, о детях речь пойдет только тогда, когда все уравновесится. — Сказав это, она попробовала десерт. — Мне кажется, нам понадобится не менее двух-трех лет тренировок, прежде чем мы решимся на этот шаг. Верно я говорю?

— Это как минимум.

Тоном, более подходящим для светской беседы, она добавила:

— Если мы когда-нибудь и решимся на это, я полагаю, что позиция, когда мужчина находится сзади, наиболее благоприятна для зачатия.

Стиву понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что его только что выставили идиотом. Гвен же отреагировала мгновенно.

— Теперь я понимаю, почему вы сошлись. — Она хихикнула. — Вы оба такие распущенные!

— И это работает, не находишь?

Я подмигнул ей.

— Еще как работает! — воскликнула Гвен. — А ты как думаешь, Стив?

— Кажется, ты нашел то, что искал. Тебе как раз и нужна такая женщина, как она, чтобы держать тебя в ежовых рукавицах.

Он поднял чашку, словно желая выпить за Пэш.

— Что ж, удачи тебе. Она тебе понадобится.

Она тоже подняла свою чашку и, обращаясь к Стиву, парировала:

— Спасибо за напутствие, я учту это.

Затем она посмотрела на меня.

— А если честно, мне кажется, так распорядилась сама судьба.

Ее последние слова Стив пропустил мимо ушей, но не я.

— Так и есть.

То, что я прочел в ее глазах, в точности отражало и мои собственные чувства. Мне казалось, мама улыбается мне, как она улыбалась всегда, когда я дарил ей букет цветов.

— Если бы я только мог познакомить ее с тобой, — пробормотал я.

Я совсем забыл, что меня могут слышать Стив и Гвен. Я полностью растворился в своих мыслях. Стив напомнил мне, что мы здесь не одни.

— Кого познакомить? — спросил он удивленно.

— А, — сказал я как бы между прочим, — мою маму. — Я почувствовал, что должен как-то прояснить ситуацию, и добавил: — Мне кажется, это она послала мне Пэш, чтобы я наконец проснулся.

— И как же получается — все это время ты проспал? И последние два года?

Уколов меня этой репликой, он снова подошел к окну.

— Как там с погодой? — спросил я, подумывая о том, чтобы проверить лошадей.

— Дождь начинается. А вдалеке я вижу молнию. Надвигается буря.

— Хочешь еще раз все проверить, пока не началось?

Стив покачал головой.

— В этом нет смысла. Нам действительно ничего больше не остается, кроме как ждать.

— Что ж, давайте подумаем, как нам с пользой провести время.

Я взял свой ноутбук, при этом незаметно кивнув Стиву в сторону Гвен. Он понял мой намек. Пока он возвращался на свое место, послышались первые раскаты грома.

— Знаешь, старик, — сказал он, устраиваясь на полу рядом с Гвен, — я не уверен, что тебе следует пользоваться этой штукой во время грозы. Он может сгореть. Молния бьет не на шутку.

Сама не понимая, как она нам помогает, Гвен добавила:

— У одного моего знакомого телевизор сгорел из-за молнии во время последней грозы.

— Правда?

Я изобразил тревогу, при этом зная наверняка, что мой ноутбук выдержит даже самый сильный удар.

— Я не хотел бы лишиться этой малютки. Здесь все мои заметки для следующего учебного года.

Я посмотрел на Пэш в надежде, что ей не придет в голову мысль о защите ноутбука.

— Может, отложим это мероприятие?

Прежде чем Пэш успела что-либо возразить, заговорил Стив:

— Думаю, тебе все-таки придется его выключить, дружище. Я бы не хотел, чтобы из него повалил дым.

— Я тоже, приятель.

Я выключил компьютер как раз в тот момент, когда раздался очередной раскат грома. Пэш подскочила на месте и схватилась за мою руку.

— Полегче, детка, — сказал я, обнимая ее за талию. — Так и сердечный приступ недолго заработать.

— Извини, я не очень люблю всякие громкие звуки. Должно быть, в прошлой жизни я была контужена.

— И ты веришь в эту ерунду? — спросил Стив, придвигаясь к Гвен еще ближе.

Она слегка наклонилась вперед, чтобы поставить на поднос пустую посуду, чем он и воспользовался, запустив руку под рубашку Гвен.

— Перестань сейчас же!

Гвен поймала руку Стива, которая в этот момент пробиралась к ее груди.

— Веди себя прилично!

— Что за чепуха! — Стив притянул Гвен к себе и крепко обнял ее за талию. — Весь этот бред про реинкарнацию. Ты в это веришь?

— Вообще-то да. А ты?

Должен признать, он знал, что делать в таких ситуациях. Я заметил, как он недвусмысленно сжимает талию Гвен, одновременно разговаривая с Пэш, как будто у него это получалось непроизвольно.

— Я и сам не знаю. Думаю, в этом что-то есть, но если это так, то почему я ничего не помню?

Я удивился, так как мне и в голову не могло прийти, что Стиву может быть интересна эта тема.

— Потому что тогда для твоей головы было бы слишком много информации, вот почему, — ответила она, ни секунды не раздумывая. — Если бы мы могли помнить все, что происходило с нами в прошлой жизни, только представь себе, как бы все перепуталось в наших головах. Если бы в моем мозгу хранилась информация о всех моих прошлых жизнях, я постоянно пребывала бы в таком смятении, что просто не смогла бы нормально жить. Да и ты тоже.

В этот момент прогремел очередной раскат грома, и Пэш снова подскочила на диване. Я притянул ее к себе и поцеловал ее волосы.

— Можешь хвататься за меня при каждом раскате грома, я не возражаю.

— Охотно верю. — И она придвинулась ближе.

Я присоединился к разговору.

— Как ты думаешь, в прошлой жизни мы могли быть вместе?

Она загадочно посмотрела на меня.

— Вполне возможно. Это многое бы объяснило, как думаешь?

— Ну-ка, рассказывай, Пэш! — игриво сказала Гвен. — Твоя бабушка наверняка многое смогла бы сказать по этому поводу.

— Пожалуй, да. — Пэш сжала мою руку.

— Что твоя бабушка могла бы сказать о нас с тобой, дорогая?

В это мгновение комнату осветила вспышка молнии, за которой последовал новый раскат грома. Лампы в комнате замигали.

— Черт! — Стив посмотрел в сторону окна. — Похоже, мы рискуем остаться совсем без света.

— Может, лучше пока посидеть в темноте?

Я протянул руку и щелкнул выключателем. Свет из коридора слабо пробивался в комнату, создавая на стенах и потолке причудливые тени.

— И что это ты делаешь? — Пэш повернулась ко мне.

— Пользуюсь случаем. — Я наклонился к ней и потерся усами о ее шею. В противоположном углу комнаты раздался вздох Гвен. Стив не терял времени даром.

— Нахал! — пробормотала Пэш, но позволила мне обнять ее еще крепче. — Есть хоть что-нибудь, на что бы ты не осмелился?

Я лизнул ее шею и запустил руку под рубашку.

— Я не припомню таких случаев.

Услышав приглушенный стон Гвен, я прижал Пэш к себе и поцеловал ее. Затем я услышал, как Стив что-то прошептал Гвен, отчего она захихикала. После этого последовал звук расстегивающейся молнии.

Я зарылся лицом в волосы Пэш и глубоко вдохнул их аромат. Она потерлась щекой о мои усы и прошептала мне на ухо:

— Это неприлично. Мы же не одни.

— В комнате темно. Никто ничего не увидит.

Моя рука скользнула ей между ног, как раз в этот момент новая вспышка молнии осветила комнату на пару секунд. В ее свете я отчетливо разглядел Стива. Он успел уложить Гвен на спину. Его рука блуждала у нее под рубашкой, при этом он сам терся промежностью о ее бедро. Я был уверен, что молния на его джинсах была расстегнута.

— Они очень заняты, — прошептал я Пэш. — Обоим нет до нас никакого дела.

Я почувствовал ее руку у себя между ног.

— Тогда ты не будешь возражать, если я сделаю это?

Она крепко сжала мою плоть, в точности, как я показал ей прошлой ночью. Этим она застала меня врасплох, и я застонал, конечно, достаточно громко, чтобы меня услышали на другом конце комнаты. Я стал еще настойчивее ласкать ее между ног прямо через джинсы. Она стала тереться о мою руку, ее скованность начала постепенно отступать.

Я почувствовал, что она пытается расстегнуть молнию на моих джинсах.

— Позволь мне.

Я расстегнул джинсы и достал оттуда свой возбужденный орган. Она тут же взяла его в руку и начала мастурбировать. Я снова посмотрел в сторону Стива и Гвен. Различить можно было лишь их силуэты. Он снял с нее рубашку, при этом на ее обнаженную грудь падал слабый лучик света. Он начал посасывать ее соски, что привело меня в неимоверное возбуждение. Пэш заметила, что я наблюдаю за ними.

— Оказывается, ты не только не прочь посмотреть, но любишь, чтобы и на тебя посмотрели.

Она прошептала эти слова мне на ухо и уткнулась мне в шею. Все это время она не переставала ласкать мой член. Я почувствовал, как она придвинулась к краю дивана, а затем сползла на пол.

Я хотел было дотронуться до нее, но она уклонилась. Опустившись на колени, она стала сосать мой член. Я мог видеть Стива и Гвен. Он расстегнул ее джинсы и запустил туда руку. Их обоих было хорошо видно. Я тут же забыл о морали и наблюдал за их ласками. В это время Пэш начала облизывать мой член, одновременно поигрывая яичками, и я застонал. В следующую секунду комнату снова озарила вспышка молнии, за которой тут же последовал раскат грома. Я увидел, как Стив стягивает джинсы с Гвен. И в этот миг дом погрузился в кромешную тьму.

Пэш замерла, напуганная этим. Я помог ей встать и вернуться на диван ко мне.

— Что теперь? — прошептала она.

— Твой колпачок на месте? — спросил я, слыша, как мой приятель разрывает обертку презерватива. Я знал, что он собирается делать.

— Да, но разве мы не пойдем наверх?

— И по дороге сломаем себе шею? Не думаю, что это стоит делать. Боже, да я собственную руку не вижу в этой тьме.

Гвен громко застонала, после чего послышалось бормотание Стива:

— О да, Гвенни, так хорошо!

Я хотел Пэш прямо сейчас, пока Стив занимался любовью с Гвен. Я начал расстегивать молнию на ее джинсах. Она остановила меня. Я наклонился как можно ближе к ее уху и прошептал:

— Ну же, детка, у меня все готово. Сейчас не самый подходящий момент стесняться.

Я взял ее руку и провел ею у себя между ног, словно в подтверждение своих слов. Когда я снова попытался расстегнуть ее джинсы, я был готов проявить еще большую настойчивость, если такая необходимость возникнет. Но на этот раз она позволила мне сделать то, что я хотел.

— Вот так, детка. Я знаю, ты тоже этого хочешь.

Я повалил ее на диван и снял с нее туфли и джинсы. Теперь обе наши дамы были обнажены ниже пояса. Я вытащил бумажник и достал из него презерватив, который всегда носил с собой. Разорвав упаковку, я надел его. Я слышал, как Гвен и Стив занимаются сексом, и я тоже взгромоздился на Пэш.

— О Боже! — Пэш застонала, когда я вошел в нее. — Трахни меня, Ваня!

Я не знаю, слышал ли это кто-нибудь еще, но, почувствовав ее учащенное дыхание так близко, я потерял контроль и стал неистово двигаться. Голоса присутствующих в комнате звучали все громче.

Стив выкрикивал со стоном:

— Боже, Гвенни, да, Боже, да!

Он снова застонал, а Гвен пролепетала:

— О Стив, милый, мне так хорошо!

В эту секунду Пэш судорожно вцепилась в мою спину и начала содрогаться. Я был так увлечен подслушиванием, что даже не заметил, что Пэш вот-вот кончит. Она билась в судорогах подо мной, с силой вонзая ногти мне в спину. Внезапно она схватила меня за ягодицы, отчего меня буквально ударило током. Я выпустил в нее мощную струю спермы, издавая при этом рев, который всегда сопровождал мой оргазм. Дом по-прежнему оставался в кромешной тьме. Лишь изредка были видны вспышки молнии, освещавшие комнату сквозь окна.

— Где мои вещи? — спросила я у Ивана, когда он наконец слез с меня.

Я чувствовала себя очень уязвимой, лежа на диване практически обнаженная.

— Дай мне минуту, и я найду их.

Я села рядом с ним, при этом мало что различая в кромешной тьме. Я услышала, как он роется в кармане в поисках носового платка. Он всегда им пользовался, чтобы избавиться от презерватива. Еще я услышала, как Стив и Гвен собирают ее вещи, разбросанные по комнате.

— Эй, старина, вы уже? — спросил Стив у Ивана.

— Еще нет, приятель. Но мы работаем в этом направлении.

— А у нас еще сохранился тот фонарь, который всегда стоял на полке в кладовке?

— Я видел его вчера, когда ты рассыпал сахар. Если ты его не переставил куда-нибудь, он должен быть там.

— Я схожу за ним, пока Гвенни ищет свои вещи. Потом мы с ней отправимся в подвал за керосиновыми лампами.

— Идет, дружище.

Иван встал, натянул на себя джинсы и принялся шарить руками по полу, пытаясь найти что-нибудь из моих вещей.

— Я нашел туфлю.

Он подал мне одну из моих туфлей.

— И что, черт возьми, я должна с этим делать? Мне нужна одежда!

— Думаю, в рубашке и одной туфле ты будешь смотреться весьма соблазнительно.

Откуда-то из темноты послышалось хихиканье Гвен.

— Не потакай ему, Гвен. Он и без того безнадежно испорчен.

— Я вижу. Хотя нет, я слышу. В настоящий момент я просто не в состоянии что-либо увидеть.

Как раз в этот момент комнату озарила вспышка молнии.

— Вот они!

Я услышала, как Иван подскочил и подхватил что-то с пола.

— Вот, дорогая. — Он вложил мои джинсы мне в руки.

— Думаю, твои трусики тоже где-то здесь. Я сгреб все в одну кучу.

Я почувствовала, как краснею от мысли, что Гвен могла все это слышать.

Не успела я как следует натянуть на себя джинсы, как из коридора послышался голос Стива:

— Все успели привести себя в приличный вид?

Гвен прокричала ему в ответ:

— Все одеты, если ты об этом.

В комнату вошел Стив, держа в руке включенный фонарь.

— Пойдем, Гвен, попробуем найти лампы.

— Если вам понадобится помощь, можете рассчитывать на меня, — сказал Иван.

Когда Стив и Гвен ушли, Иван сел возле меня.

— Ну что, доволен собой, а? — Я знала, что в моем голосе звучала обида. Но мне было все равно.

— О чем ты?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я. Ты все это придумал.

— Почему, черт возьми, ты говоришь это?

— Иван, не забывай, мы пообещали, что будем честны друг с другом. Ты все это устроил?

— Не совсем.

— Что значит: не совсем?

— Я просто воспользовался сложившимися обстоятельствами. Все получилось само собой, вот и все.

— Значит, кроме того, что ты эксгибиционист и вуайерист, ты еще и лицемер?

— Похоже на то. — Он обнял меня. — Как бы то ни было, может, теперь Стив не будет чувствовать себя лишним. Сегодня благодаря вам мы разделили с ним нечто совершенно особенное. Думаю, это поможет нам воскресить былые отношения. А теперь ты скажи откровенно. Неужели тебя ни капельки не возбуждало то, что Гвен и Стив тоже занимались сексом в этой комнате?

Я не могла видеть, смотрит ли он на меня в этот момент, но я чувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Если я отвечу «нет», я солгу. Если я скажу «да», то выставлю себя в не очень выгодном свете. Что-то типа между молотом и наковальней, да?

— Это и есть тот случай, когда встречаются неподвижный предмет и постоянная сила. Все дело в том, дорогая, что наш договор о честности означает куда больше, чем просто говорить правду друг другу. Он означает, прежде всего, — быть честным с самим собой.

— Тогда ты должен признать, что тебе очень понравилось наблюдать и подслушивать за Стивом и Гвен.

— Это было нечто, я не скрываю этого. Кажется, тебе это тоже понравилось.

— Я бы предпочла остаться с тобой наедине.

— Так и будет, когда ты наконец переедешь ко мне. Если, конечно, ты не передумала.

— Я не передумала. Просто мне интересно, наступит ли когда-нибудь предел моим возможностям. Если ты и дальше будешь продолжать давить на меня, нас обоих может ожидать большой сюрприз.

— Я это учту.

Он неожиданно крепко прижал меня к себе и поцеловал. И я растаяла, поддавшись собственным чувствам. В глубине души я знала, что непременно должна быть с ним, как бы он меня ни испытывал.

— Я, конечно, знал, что ты тот еще сукин сын, но ведь прошло всего пятнадцать минут! — Пока мы целовались, в дверях появился Стив с керосиновой лампой в руке.

Иван посмотрел на него и ухмыльнулся.

— Просто, дружище, сейчас мне особенно трудно насытиться.

Он провел рукой по моей спине и волосам, отчего меня в буквальном смысле бросило в дрожь.

— Сделай одолжение, если снова решил этим заняться, потуши лампу.

Стив указал на керосиновую лампу, но взгляд, которым они обменялись, говорил о многом. Загадочная улыбка Ивана подтвердила мои предположения.

— О том же я собирался попросить и тебя, старик.

Было видно, что в их отношениях что-то поменялось. Как бы мне ни было обидно, я вынуждена была признать, что план Ивана действительно сработал, — это пошло на пользу отношениям между ними.

Стив вернулся один, без Гвен.

— Кстати, а где Гвен?

— Она взяла фонарь и отправилась в ванную.

Стив достал носовой платок и вытер пыль с лампы.

— Думаю, мне следовало сначала ее вымыть. Прежде чем зажечь вторую, я как следует почищу ее.

С этими словами он отправился в кухню.

— Как насчет того, чтобы на обратном пути захватить бутылочку чего-нибудь крепкого и соответствующую посуду?

— Идет. Постарайтесь не вляпаться в неприятности, пока меня нет.

— Мы сделаем все возможное.

Иван сжал в руке мои волосы. Ощущение было скорее приятным, чем болезненным. Я чувствовала, словно связана с ним воедино, словно это знак для всех, что я принадлежу ему. Мне нравилась эта связь.

Как только Стив исчез, я повернулась к Ивану.

— Потуши лампу? — Я ткнула пальцем ему в бок. — Тонко подмечено.

— Да, он, конечно, не такой блестящий оратор, как ты. Учитывая это, он действительно тонко подметил, хочешь верь, хочешь нет.

— Ну что ты, я охотно верю. Более того, я просто убеждена, что вы действительно немало значите друг для друга, несмотря на то что ваш способ выражения чувств несколько странен.

Я слегка потянула его за ус и положила руку ему на плечо.

— Может, ваши отношения изменятся в лучшую сторону.

— Надеюсь. Я не хочу потерять его дружбу. В последнее время я злился на него. И только теперь начинаю понимать, сколько я всего натворил.

— Еще не поздно все исправить. Мне кажется, твоя сегодняшняя хитрость все-таки дала результат. Я этого не могу понять, но так и есть. Должно быть, это что-то чисто мужское.

Он рассмеялся.

— О, думаю, вам с Гвен тоже есть что обсудить, как в случае с моей élan vital.

— Она рассказала тебе об этом?

— Только после того, как я спросил, где она слышала эту фразу. Должен сказать, контекст был весьма пикантным.

— Надеюсь, ты понимаешь, что до тебя я ничего подобного не испытывала. Это для меня по-своему святое, очень интимное.

— Ты всегда мыслишь так глубоко?

— Не всегда. В пятницу, например, все, о чем я думала, — это как бы шлепнуть тебя щеткой.

Он наклонился к самому моему уху и прошептал:

— Каждый раз, когда я тебя вижу, у меня просто слюнки текут. Все в тебе сводит меня с ума.

Он уткнулся мне в шею и снова прошептал на ухо:

— А что касается удара щеткой, это может оказаться довольно приятной процедурой, особенно если ты будешь лежать вверх попкой у меня на коленях.

— Соблюдай приличия, — прошептала я в ответ. — Или ты хочешь, чтобы мы оба снова возбудились?

Я чувствовала запах его пота. Больше всего в этот момент мне хотелось раствориться в этом запахе.

— Слишком поздно, дорогая.

Он взял мою руку и положил ее на выпуклость, образовавшуюся в его джинсах. Я смогла сама убедиться в правдивости его слов.

Я посмотрела на него, в его прекрасные глаза. В тусклом свете лампы я могла различить легкую улыбку, игравшую на его губах. Я провела кончиком пальца по его нижней губе.

— Мы не можем заняться этим прямо сейчас, но я тоже этого хочу. Научи меня справляться с этим. Ты рассказывал мне об этом прошлой ночью, о том, как не поддаваться воле чувств.

После того как он услышал мою просьбу, легкая улыбка на его лице превратилась в улыбку до ушей.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно серьезно. Я не перестаю сгорать от желания с тех самых пор, как впервые увидела тебя в конюшне. Я хочу научиться справляться с этим, если собираюсь с тобой жить. Когда мы находимся так близко друг к другу, я боюсь, что мое желание поглотит меня.

— Этого не произойдет, я обещаю. Все дело в том, чтобы не думать об оргазме как о самоцели. Просто гори и наслаждайся этим. Представь, что ты стоишь на краю пропасти. Оставайся на пике возбуждения как можно дольше. Сгори в огне, а после, подобно фениксу, возродись из пепла.

Когда он говорил это, его глаза сияли в мерцающем свете лампы. Он перенес меня туда, где не было ничего, кроме страсти, которая пылала в нас. Сам Бог соединил нас.

— Как я могу передать все, что я чувствую к тебе? Мои чувства — словно раскаленная лава. Они бурлят в моей крови. Моя душа в огне.

Он улыбнулся и нежно взял меня за подбородок.

— Страсть моя, так и должно быть. Именно так мы узнаем, что по-настоящему живы.

— То стихотворение, что ты оставил для меня сегодня утром, — ты действительно все это чувствовал?

— Конечно, просто Шелли выразил то, чего я сам сказать не смог бы. «Все замкнуто в тесном круге. Волею неземною сливаются все друг с другом. Почему же ты не со мною?»

Он замолчал и посмотрел на меня. Мне показалось, я заметила, как что-то сверкнуло на его лице в обманчивом тусклом лучике света. Я дотронулась до этого места и поняла, что не ошиблась, его щека действительно была мокрой.

— Ты плачешь!

— Дорогая моя, ты не единственная здесь, у кого глаза на мокром месте.

Он достал из кармана носовой платок, чтобы высморкаться, при этом использованный презерватив выпал на диван. Мы оба рассмеялись. Внезапный возврат к реальности в такой романтический момент казался жутко нелепым. И в этот миг на пороге комнаты появилась Гвен.

— Похоже, вы тут не скучаете, — сказала она, посветив фонарем прямо на нас.

— Да уж.

Я соскребла презерватив с дивана и тайком передала его Ивану. Он вытер нос платком, а затем спрятал в него презерватив и засунул все это обратно в карман.

— Стив на кухне моет лампу. Он отправился туда несколько минут назад.

— Боже правый, должно быть, он уже натворил там дел!

Она повернулась и почти бегом направилась в кухню.

— Неплохо сработано. — Он сжал мою руку в своей. — У тебя случайно нет салфетки в кармане?

— Я всегда ношу их с собой.

Я достала пачку и протянула ему пару салфеток. Он взял их у меня и высморкался.

— Как ты это делаешь?

— Делаю что?

— Так часто плачешь. Это не для меня.

Он снова высморкался и отправил салфетки в тот же карман, где уже лежал его носовой платок.

— Спасибо, что уделила мне несколько минут.

— Не за что. — Я поцеловала его в щеку. — Я люблю тебя, доктор Иван Козак.

— А я люблю тебя, П. Ф. Платонов.

Он снова поцеловал меня, на этот раз очень бережно.

— Даст Бог, ты все-таки станешь П. Ф. Козак. — Он улыбнулся. — Так как, по всей вероятности, ты и есть будущая миссис Козак, я прошу тебя оказать мне услугу и напомнить, чтобы я не забыл избавиться от всего этого хлама в своем кармане.

И он похлопал по карману, в котором покоились воспоминания о сегодняшнем вечере.

Его искренность тронула меня, но в то же время я не хотела, чтобы он считал, что это само собой разумеется, что все уже решено.

— Ты просто самонадеянный нахал, доктор Козак. Я едва согласилась жить с тобой, а ты нас уже поженил.

— Изображаешь неприступную крепость, дорогая?

Я почувствовала, как мурашки пробежали по моей спине, настолько его вопрос был прямым, а взгляд пристальным.

Мне хотелось отвести глаза. Всякий раз, когда я пыталась выдержать его взгляд, мне не хватало воздуха и казалось, что я вот-вот задохнусь. Но сейчас я должна была это сделать, иначе вся моя система обороны рухнула бы.

— Я просто стараюсь следовать здравому смыслу, — ответила я как можно более ровным тоном. — Хотелось бы напомнить тебе об общепринятых правилах ухаживания, как бы консервативно это ни звучало, — я набрала побольше воздуха, чтобы закончить начатую фразу, — а также хотелось бы напомнить тебе об общепринятых правилах предложения руки и сердца. Я не могу выйти за тебя замуж только потому, что буду жить с тобой под одной крышей.

— А если бы я попросил тебя выйти за меня замуж прямо сейчас?

— Я бы попросила тебя подождать до тех пор, пока не пройдет какое-то время, пока мы не выясним, можем ли ужиться друг с другом. Узнав меня ближе, ты можешь передумать.

— Как, впрочем, и ты.

К моему удивлению, он отвел взгляд, очевидно расстроенный этой мыслью.

— Ну хорошо. — Он снова посмотрел на меня. — Пусть все идет своим чередом. Но я хочу, чтобы ты уяснила одну вещь.

— Какую?

— Теперь, когда ты стала частью моей жизни, я просто не смогу себе позволить сидеть сложа руки и спокойно наблюдать, как ты уходишь. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, и я сделаю все возможное, чтобы убедить тебя, что мы созданы друг для друга.

— На твоем месте я бы ему поверил, Рыжик.

Неожиданное появление Стива испугало меня. Он поставил бутылку и четыре рюмки на стол. Следом за ним в комнату вошла Гвен, неся в руках большую тарелку и пачку попкорна.

— И как долго, позвольте поинтересоваться, вы там стояли? — Иван сказал это возмущенно — он понял, что нас подслушивали.

— Достаточно долго.

Стив повернулся ко мне.

— Однажды я уже слышал от него нечто подобное.

Он открыл бутылку и налил водку в рюмки.

— Я попросил его остаться на ферме, чтобы помогать мне вести дела. Он ответил, что хочет от жизни большего, чем добился его отец, и что ему для этого необходимо получить образование.

Он протянул мне одну из рюмок, а затем передал другую рюмку Ивану, и на этот раз уже обратился к нему.

— Ты выиграл стипендию и отправился в университет. А я остался здесь.

— Именно так все и было, старина.

Гвен посмотрела на меня, словно хотела спросить, к чему этот разговор может привести. Мне ничего не оставалось делать, кроме как пожать плечами.

— Похоже, ты и впрямь вздумал осесть и взять на себя наконец ответственность за что-то в этой жизни.

Стив замолчал, очевидно, ожидая ответного выпада со стороны Ивана. Но тот не сказал ни слова, и Стив продолжил:

— Что ж, приятель, мне все еще нужен партнер по бизнесу. Ты уже сейчас мог бы им считаться, если бы брал деньги за свою работу. Как насчет настоящего партнерства?

— Как, черт возьми, ты себе это представляешь? Я не могу жить и работать на ферме круглый год. У меня есть постоянная работа, которую я получил с таким трудом, и я не хочу потерять ее.

— Возможно, ты прав. Но вот уже много лет ты каждый год проводишь здесь по нескольку месяцев, и до сих пор не заработал ни гроша.

Стив сделал глоток и пристально посмотрел на Ивана.

— Ты знаешь это место как свои пять пальцев. Я бы даже сказал, почти так же хорошо, как я сам.

Иван подскочил на месте.

— Что значит «почти»?

Стив пристально смотрел на него.

— То и значит — «почти».

Иван поднял свою рюмку.

— Ладно, ты прав.

Но Стив был по-прежнему серьезен.

— Мне нужна помощь на ферме. С бумажными делами у меня особенно не ладится. Пока ты здесь, ты взял это на себя. Но когда ты уедешь, кто, черт возьми, будет этим заниматься?

— Продолжай, я слушаю тебя.

— Ты мог бы помогать мне с бумагами — счетами, заказами, со всей этой чепухой. И для этого тебе совсем не обязательно находиться здесь. Вы с Рыжиком могли бы заниматься моими бумагами, а я здесь присматривал бы за лошадьми и обучал бы новичков.

Иван похлопал по ноутбуку.

— Тогда тебе придется научиться обращаться с такими штуковинами, чего ты никогда не хотел делать.

— И зачем мне, по-твоему, это нужно?

— Чтобы ты не звонил мне каждые пять минут узнать баланс бюджета или удостовериться в том, что счет оплачен. Ты прекрасно сам сможешь это делать.

В разговор вмешалась Гвен.

— Из-за чего столько шума? Я смогу научить его пользоваться компьютером. Собственно, этим я и занимаюсь на работе. Мы достанем все необходимые устройства. Я лично буду следить, чтобы все было в порядке.

Иван посмотрел на меня.

— А ты что скажешь?

Меня удивило его желание узнать мое мнение в присутствии Стива. Учитывая обстоятельства, я постаралась ответить со всей прямотой.

— Я думаю, ты должен поступать так, как подсказывает тебе твое сердце. Только ты сам можешь услышать, что оно говорит.

Иван опрокинул в себя рюмку водки и протянул рюмку Стиву за очередной порцией. Стив не замедлил наполнить ее второй раз.

— Дай мне время подумать, старик. Я должен представить себе, как все это будет выглядеть на самом деле. Кроме того, я должен позвонить на работу и узнать свое расписание на осенний семестр, чтобы окончательно убедиться, что у меня будет время на все это.

Стив посмотрел на меня.

— Эй, Рыжик, разве ты не согласилась бы помочь, если бы он тебя об этом попросил?

— Если бы он попросил, я бы непременно согласилась.

— Ну вот и хорошо. Ты не сможешь прикрыться своим расписанием.

— Я подумаю об этом. Сегодня это все, что я могу тебе ответить.

— По крайней мере ты не сказал «нет», приятель. В конце концов, ты же не завтра уезжаешь. Мы еще не раз сможем обсудить это.

Стив посмотрел на окно.

— Кажется, грома больше не слышно.

Он повернулся к Ивану.

— Не хочешь пойти со мной посмотреть, как там лошади?

Иван встал со словами:

— Пойдем, дружище.

Стив взял фонарь. Я знала, что Иван беспокоится о ферме не меньше, чем Стив. Они и правда были одной семьей.

Как только мы оказались на улице, Стив улучил минутку, чтобы осмотреть газон. В тусклом свете фонаря мы увидели несколько небольших веток, валявшихся на траве. Кое-что из мебели, стоявшей на лужайке, было перевернуто, в остальном все было в порядке.

Он обернулся и посмотрел на дом. Подняв лицо к небу, с которого все еще моросил дождь, он указал на угол здания.

— Проклятие, ты только взгляни на это, старина!

Я проследил за лучом фонаря и увидел на крыше оголенный участок. Не хватало довольно много черепицы.

— Я так и знал, что эта чертова черепица не выдержит. Нужно было еще весной об этом позаботиться. Теперь мне придется заменить целый участок кровли.

— Завтра мы поднимемся туда и сможем точно установить, каковы наши потери. После этого можно будет нанять кого-нибудь все это поправить.

Я знал, что сейчас у него и так дел по горло. Если он сам станет ликвидировать последствия бури, он не сможет делать все необходимое, чтобы управлять фермой. Я молил Бога, чтобы в конюшне нам не пришлось столкнуться с новыми проблемами.

— Думаю, нужно будет выдать тебе ведро и тряпку на ночь. Эта дыра как раз над твоей комнатой.

Эта шутка не смогла скрыть его беспокойства из-за сложившейся ситуации.

— Хорошо еще, что она не над кроватью! Сегодня у меня ночует дама.

— Ну ты и самец! Сколько раз за ночь ты трахаешься? Ты же натрешь ей все на свете!

— Пока что жалоб не было.

Чтобы как-то разрядить ситуацию, я добавил:

— Она всегда такая мокрая, так что я не боюсь натереть даже самые нежные ее места.

Я хотел, чтобы мои слова прозвучали как шутка, но ему они смешными не показались.

— Она хоть догадывается, до какой степени ты развратен?

Но прежде чем я смог ответить, он направился к конюшне. Я догнал его.

— По-моему, она начинает догадываться. Но это ее нисколько не пугает.

— Козак, если ты действительно нашел женщину, которая готова терпеть такого мерзавца, как ты, то я бы на твоем месте постарался не упустить свой шанс.

— Ты до сих пор не веришь, что я на самом деле решил остепениться, я прав?

Он остановился у входа в конюшню и повернулся ко мне лицом. Дождь снова усилился, и его уже с трудом можно было назвать моросящим. Но Стив, казалось, не обращал на это никакого внимания.

— Я уже несколько лет наблюдаю за тем, как ты прожигаешь жизнь. Я всегда считал, что это твоя жизнь и мне нечего совать в нее свой нос. Но видит Бог, несмотря на твою образованность, «доктор Козак», мозги находятся у тебя между ног. Для тебя ведь нет ничего святого. Все, что тебе нужно, — это как следует отодрать кого-нибудь.

Он отвернулся, чтобы открыть защелку на двери конюшни.

— Верю ли я тебе? — Он снова обернулся и посмотрел на меня. — Черт, я не знаю, верю я тебе или нет. По-моему, Пэш — это как раз то, что тебе нужно. Может, хоть ей удастся то, что не удалось мне за время твоего пребывания здесь.

С этими словами он вошел в конюшню.

Какое-то время я продолжал стоять под дождем. Каждый раз, когда я приезжал сюда, я много работал, чертовски много работал. Но потом наступала осень, и я уезжал снова. У меня была своя жизнь. Но я никогда по-настоящему не задумывался, что значило для него расставание со мной. Я вошел за ним в конюшню. Он успел зажечь фонарь, который всегда висел на стене. Стив был в стойле, где мы держали жеребенка.

— Здесь все в порядке?

— Похоже, наша мамочка не на шутку испугалась грома. Думаю, она на него наступила.

Я увидел, как Стив вытаскивает соломинки из глубокой раны на ноге жеребенка.

— Сделай одолжение, выведи ее отсюда. Я не хочу остаться калекой, если снова грянет гром и расстроит нашу нервную Нелли.

Я вывел кобылу из стойла, пока Стив возился с жеребенком. Я попытался ее успокоить и угостил сахаром. Затем я нашел еще один фонарь в ящике для инструментов и прошелся с ним по конюшне, чтобы проверить, в порядке ли остальные лошади. Казалось, больше ничего не произошло. Когда я дошел до стойла Мускат, я остановился и решил заглянуть к ней. Она тут же уткнулась мне в плечо, очевидно, от радости, что видит меня снова. Я дал ей яблоко. Когда я вернулся к Стиву, он как раз закончил перевязывать жеребенку пострадавшую ногу.

— Ну, как он?

— С ним все будет в порядке. На самом деле все не так плохо, как мне показалось вначале. Подай мне бечевку из ящика.

Я помог ему закончить перевязывать жеребенка.

— Ты проверил других лошадей?

— Да. Больше никаких проблем. С конюшней, похоже, тоже все в норме. Она выдержала бурю лучше, чем дом.

— Слава Богу за это. А как кобыла?

— Уже успокоилась. Но, думаю, нужно выждать еще несколько минут, прежде чем вернуть ее в стойло к жеребенку.

Пока напуганная лошадь успокаивалась, я имел возможность поговорить со Стивом. Пэш с Гвен находились в доме, поэтому конюшня была идеальным местом для разговора по душам.

— Старик, мне кажется, нам стоит поговорить.

— О чем, черт побери, нам говорить?

Он начал ходить по конюшне, сам все проверяя.

— Несколько минут назад ты сказал, что для меня нет ничего святого. Будь это правдой, зачем я стал бы приезжать сюда каждое лето? Кажется, уборка дерьма в твоей конюшне не сулит мне несметное богатство! Эта ферма и эти лошади очень много значат для меня.

Я замолчал на мгновение, не решаясь признаться, что он тоже для меня много значит.

— Почему ты хочешь сделать меня своим партнером, если считаешь меня отъявленным мерзавцем?

Он весь сжался, словно готовился принять удар в любую секунду. Но я не собирался с ним драться. Думаю, в его планы это тоже не входило.

— Козак, может, ты и мерзавец, но ты честный сукин сын. К тому же ты знаешь все об этом бизнесе. Ты вырос здесь, как и я. Если ты сможешь совладать со своей похотью и будешь помогать мне, я никогда даже не подумаю, что ты чем-то занимаешься за моей спиной.

— Но ведь я не бизнесмен, дружище. Ты просишь меня заниматься бумагами, прекрасно зная, что я вовсе не этим зарабатываю на жизнь.

— Боже правый, я ведь не прошу тебя управлять сетью супермаркетов! Я прошу тебя следить за моими финансами. Ты и так занимаешься заказами, когда живешь здесь. Ты сможешь делать это и по телефону. У тебя прекрасно это получится, даже когда ты будешь далеко от фермы. Так почему, черт возьми, ты не хочешь попробовать? Может, потому что мы еще не касались вопроса о твоей зарплате?

— Если бы меня интересовало только это, я бы вообще здесь не появлялся. Просто я не уверен, смогу ли я заниматься еще и этим.

— Пэш будет помогать тебе, если ты хоть на минуту перестанешь раздвигать ей ноги!

— Ты хочешь сказать, так же как и Гвенни будет помогать тебе в те моменты, когда ты не будешь ее жарить?

Я знал, что должен держать себя в руках, иначе наш разговор грозил закончиться потасовкой.

— Думаю, нам лучше не впутывать наших дам в эти дела, в противном случае мы оба выйдем отсюда в синяках и ссадинах.

— Слушай, Козак, я не собираюсь целовать тебя в задницу только ради того, чтобы ты остался здесь. Либо ты согласен, либо нет.

Он повел лошадь в стойло с жеребенком. Я наблюдал за ним. Как бы много я ни знал о лошадях, Стив знал куда больше. Я уважал его как профессионала и никогда не переставал уважать его. Я попробовал сделать то, о чем говорила Пэш, — сосредоточиться и довериться своим чувствам. Сделав несколько глубоких вдохов, я направился в стойло вслед за ним. Он снова опустился на колени, чтобы проверить ногу жеребенка.

— Стив, я хочу, чтобы ты знал.

Он поднял на меня глаза, не говоря при этом ни слова.

— Ферма и лошади чертовски важны для меня.

Слова, которые я хотел сказать ему, застряли у меня в горле.

— Ты и этот дом — это все, что у меня есть, это моя семья. Я не мог бы повернуться к тебе спиной, как не мог бы повернуться спиной к собственному брату. Я обещаю подумать над твоим предложением.

Когда мужчины отправились в конюшню, у нас с Гвен появилась возможность поговорить по душам. Она едва смогла дождаться, пока за ними захлопнется дверь, и, когда это наконец произошло, она сказала:

— Я просто не могу поверить, что они это сделали, а ты?

— О да, дорогая, уж я-то могу в это поверить. За последние несколько дней Ваня научил меня стольким новым для меня вещам.

Она захихикала.

— Пэш, он и правда рычит! Я ушам своим не поверила. Боже мой, я рада, что знала об этом заранее. Я бы до смерти испугалась, если бы это было не так. А что подумала ты, когда услышала это в первый раз?

Я вспомнила ночь со вторника на среду. Казалось, столько времени прошло с тех пор!

— Ну, не буду кривить душой и признаюсь, что это придало пикантности моменту.

— Еще бы, дорогая! Теперь я слышала, как у вас это происходит. Неудивительно, что ты хочешь жить с ним.

— Гвен!

— Пэш, пожалуйста, я хочу поговорить об этом. Мой милый мальчик всегда был отменным любовником, но сегодня — о Боже, он был просто зверем! Поверь, мне казалось, он меня проглотит.

Она снова захихикала, осознавая всю двусмысленность своих слов.

— Ну, ты знаешь, о чем я.

— Конечно, я знаю, о чем ты. У этих двоих достаточно тестостерона, чтобы устроить настоящее сражение.

— Видит Бог, ты права.

— И знаешь еще что? То, что они проделали это с нами, находясь в одной комнате, каким-то образом помогло им наладить отношения. Признаться, я понятия не имею, как это могло помочь, я просто знаю, что это так.

— Стив тоже сказал что-то подобное, когда мы были в подвале.

— И что он сказал?

— Он сказал, что сегодня было гораздо лучше, чем в тот раз, когда они занимались здесь любовью с теми близняшками. Думаю, с тех пор прошло немало времени. Мне кажется, Стив был просто счастлив, когда Иван предложил ему снова проделать это в его доме с нами.

— Думаю, у них много общего, Гвен, и кроме этого. По словам Ивана, они росли, как братья.

— Это так. Стив рассказывал, что они были весьма близки до тех пор, пока Иван не уехал в университет. Он и в самом деле ожидал, что Иван останется на ферме и будет помогать ему с делами. После того как Иван уехал, ему пришлось все делать самому.

— Наверное, именно поэтому Стив так зол на него. Он еле сдерживает себя в разговоре с ним. Несмотря на то что раньше они были так близки, теперь они только то и делают, что огрызаются, общаясь друг с другом.

— Почему бы каждому из них просто не признаться себе в том, что они нужны друг другу?

Гвен сделала небольшой глоток и продолжала:

— Может быть, они считают это проявлением слабости!

— Дорогая, похоже, в этом ты права. Но мы ведь обе знаем, что это не так, верно?

Я вспомнила слова Ивана о том, что все, о чем я говорю с Гвен, может тут же дойти до Стива, поэтому решила сменить тему разговора на более безопасную.

— Да уж. После сегодняшних событий мы вполне можем сделать вывод, что в их отношениях еще не все потеряно! Я обожаю чувствовать, как он меня хочет. Я просто вся горю. А ты как это чувствуешь?

— Я ощущаю себя при этом очень сексуальной, как будто для него нет никого лучше меня. Мне кажется, в такие моменты я чувствую себя какой-то особенной.

— Я уверена, что для него ты и есть особенная. Он хочет жениться на тебе, это же очевидно! Я имею в виду, что ты чувствуешь в сексуальном плане, когда ты с ним?

Итак, ей не терпелось знать больше. Я могла рассказать ей кое-что, будучи уверена, что это не причинит никому вреда.

— Гвен, он великолепен в постели.

Она нагнулась ко мне еще ближе. Ей и правда не терпелось все разузнать.

— Он все держит под контролем, и, поверь мне, он знает, что делает. Я просто на седьмом небе от счастья!

— Могу себе представить! Стив как-то проговорился, что Иван рассказывал ему о своих похождениях.

Я просто не могла не спросить ее об этом.

— И что он тебе об этом рассказывал?

— Немного. — Гвен хихикнула. — Не удивляйся, если однажды он попросит тебя надеть шелковые чулки и пояс. Я так поняла, что ему нравится, когда на женщине под платьем кроме этого ничего нет.

— Ах вот оно что, это интересно! Вот мерзавец! У меня есть такой пояс. Думаю, я сделаю ему сюрприз, когда он будет ожидать этого меньше всего! Что еще рассказывал тебе Стив?

— Я не хочу раскрывать перед тобой все карты. Дорогая, скоро у тебя появятся собственные секреты, но я хочу, чтобы ты ничего от меня не утаивала!

— Что ж, как тебе это? Он доводил меня до оргазма каждый раз, когда мы были вместе. Мне не нужно было просить его об этом, он просто делал это сам.

Гвен помахала перед лицом рукой, как будто ей было трудно дышать.

— Нужно срочно вернуть наших мальчиков, Пэш. У меня там уже все свербит.

Я никогда не слышала, чтобы Гвен так откровенно говорила о своих отношениях с мужчиной. Быть может, сегодняшнее происшествие помогло в чем-то и нам тоже. Я решилась задать ей вопрос, который не выходил у меня из головы вот уже целую неделю.

— Что ж, раз ты хочешь поговорить об этом, у меня к тебе вопрос.

— Минутку.

Она налила в наши рюмки еще немного водки.

— Выпей. Это придаст нашему разговору еще больше пикантности. Итак, что у тебя за вопрос?

Я не сомневалась, что она уже была достаточно пьяной, и не только она. Как знать, может, именно это и помогло мне решиться на этот вопрос.

— Гвен, не знаю, обратила ли ты внимание, но Бог наделил Ивана приличными размерами сама знаешь чего.

Она даже не дала мне закончить.

— О да, я заметила. Я видела, что произошло, когда он поцеловал тебя, предлагая привязать тебя к кровати. Как я уже сказала, неудивительно, что ты хочешь жить с ним!

Должно быть, она заметила смущение на моем лице, потому что тут же замолчала.

— Извини, задавай свой вопрос.

— Мне было интересно узнать о Стиве. Я имею в виду, как у него с размером?

Дело было сделано. Доктор Фрейд вступил в свои права.

— Мой милый мальчик, конечно, не такой высокий, как Иван, но ты видела его ноги?

— Гвен, вся эта чепуха о том, что размер ноги указывает на размер члена, не более чем бабушкины сказки.

— Только не в случае с моим мальчиком, ну уж нет. Поверь мне, он экипирован не хуже, чем те жеребцы, что стоят у него в конюшне.

Я рассмеялась. Гвен не смогла бы такое придумать.

— Значит, между ними все-таки есть что-то общее.

— Да, они оба хотят трахаться как можно чаще.

— А я и не возражаю.

— И я. У тебя уже были месячные с тех пор, как ты с ним?

— Гвен, мы спим друг с другом не так давно.

— Верно. Просто, сама не знаю почему, мне кажется, что прошло уже много времени. В любом случае, когда они наступят, не удивляйся, если он все равно будет приставать к тебе. Стив любит вставить член мне между грудей и трахать меня таким образом, если по какой-то причине я не могу удовлетворить его обычным способом.

Теперь у меня уже не оставалось сомнений в том, что водка окончательно развязала ей язык.

— Гвен, мой бюст не позволит мне проделывать такие штуки.

У моей дорогой подруги были весьма пышные формы еще в подростковом возрасте, мне с этим повезло гораздо меньше.

— Хотя Иван вполне может что-нибудь придумать для такого случая.

— Например?

— Ты знаешь, что мы обе пьяны?

— Знаю. У нас есть на это право. Так что в таком случае придумал бы Иван?

— Может быть, он попросил бы меня раздеться до трусиков и смотреть, как он мастурбирует.

— Ты шутишь!

— Вовсе нет. Ты даже не представляешь, какой это сукин сын!

— А тебе это нравится, не так ли?

— Гвен, он, без преувеличения, самый сексуальный и самый горячий мужчина, какого я когда-либо знала.

— То же я чувствую со Стивом. Пэш, мне кажется, он может сделать мне предложение.

— И ты уже знаешь, что ты ответишь ему?

— Если это произойдет, я скажу «да». Я мечтаю стать его женой.

— Но ты знаешь его уже давно. Я же знаю Ивана всего месяц и уже согласилась жить с ним.

Внезапно меня охватила паника при мысли о том, что я действительно дала свое согласие переехать к нему. Слезы полились из моих глаз.

— О Гвен, неужели я потеряла голову?

Гвен подошла и села рядом со мной на диван. Она обняла меня.

— Дорогая, все хорошо. На прошлой неделе я сказала тебе, что ты без ума от него. После того, что я услышала сегодня, я убеждена, что вы просто созданы друг для друга.

События прошлой недели пронеслись перед моими глазами. Я не переставала плакать — я просто ничего не могла с собой поделать. Сквозь слезы я пролепетала:

— С ним я чувствую себя так, как еще ни с кем и никогда. Я хочу разделить с ним все. Я хочу засыпать рядом с ним каждую ночь. Теперь, когда я многое попробовала, я не смогу без этого жить.

— К тому же ты еще и глотаешь.

Ее шутка заставила меня улыбнуться. Это помогло мне вернуть контроль над собой.

— Ты права, я просто без ума от него. Я не знала, что могу любить мужчину так, как я люблю его.

— Все дело в том, дорогая, что он любит тебя не меньше. Он сам мне об этом сказал.

— Правда?

— Да. Он сказал, что собирается убедить тебя, что вы созданы друг для друга. Он на самом деле хочет жениться на тебе.

— Я знаю.

И я снова разревелась.

— Вот, выпей немного.

Она протянула мне мою рюмку с водкой.

— Извини, Гвен, я сама не знаю, что на меня нашло.

— А я знаю. Ты влюблена.

— А мне сейчас кажется, что меня уносит поток чего-то неведомого мне.

— Это и есть любовь, Пэш. Я не думаю, что раньше ты когда-нибудь любила по-настоящему.

Я достала салфетки из своего кармана и высморкалась.

— Гвен, может, это и так. Ни разу, когда мне казалось, что я влюблена, я не испытывала того, что испытываю сейчас.

Я закрыла глаза, ощущая, что любовь к Ивану живет в моей крови.

— При мысли о нем я чувствую пожар внутри себя. Мое сердце горит желанием быть рядом с ним. С ним я испытываю то, что до сих пор было скрыто от меня. О, Гвен, я так хочу выйти за него замуж! Но мне так страшно.

— Чего ты боишься, Пэш?

— Я боюсь, что это всего лишь очередная моя фантазия, просто мираж. Что, если это всего лишь летний роман? Что, если я поеду с ним, а он будет изменять мне налево и направо?

— Пэш, послушай меня. Иван сказал мне, что никогда не причинит тебе боли. Я верю ему. Ты не можешь сказать ему «нет» только потому, что тебе страшно. Твоя бабушка рассердилась бы на тебя, если бы узнала, что ты не прислушиваешься к голосу своего сердца. Сколько раз она говорила нам, что мы должны следовать зову наших сердец, потому что так с нами говорит Бог!

— Ты очень умная женщина, Гвен. Спасибо, что напомнила мне об этом.

— Пустяки! Я просто знаю, что это любовь, стоит мне только на вас посмотреть. Надеюсь, мы со Стивом будем крестить ваших детей.

Ее уверенность успокоила меня.

— Знаешь, в моей семье рождались близнецы. Иван еще не знает об этом. Думаю, сразу двое детей были бы для него большим сюрпризом.

Я вдруг поняла, что Ивана со Стивом слишком долго нет.

— Надеюсь, у них все в порядке. Не пора ли им уже вернуться?

Буря наконец-то утихла, но дождь все никак не прекращался. Поэтому, когда мы добрались до дома, вид нашей одежды позволял сделать вывод, что мы до нитки промокли. Стив в ответ на мое обещание все обдумать попросил лишь сообщить ему, какое решение я приму. Я был уверен, что он все еще сомневается в том, что может на меня рассчитывать. Да я и не винил его за недоверие ко мне. Но я твердо решил доказать ему, как, впрочем, и самому себе, что я могу быть ответственным и справиться с тем, что он мне предложил.

Дамы, услышав наши шаги у черного входа, тут же устремились нам навстречу. Гвен шла впереди и несла лампу, а Пэш следовала за ней. Гвен бросилась к Стиву.

— Дорогой, мы уже начали волноваться. Все в порядке? Боже правый, да ты же весь мокрый!

— Что ж, могло быть и хуже. На крыше не хватает черепицы. Завтра мы выясним, какого именно количества не хватает и что нам будет стоить заменить ее. Пожалуй, это единственное серьезное повреждение, которое нам удалось обнаружить. На лужайке перед домом валяется кое-какая утварь, но все это мелочи.

Пэш обняла меня за талию и спросила:

— Как лошади?

— Лошади в порядке, только жеребенок поранил ногу. Должно быть, на него наступила мама. Надо будет не сводить глаз с этой кобылы. Она немного нервничает.

— Козак прав, — сказал Стив, расстегивая рубашку. — Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с жеребенком. Из него получится отличный жеребец.

Избавившись от мокрой рубашки, он добавил:

— Кстати, Пэш, черепица отвалилась как раз над комнатой Ивана. Как бы вы не промокли ночью.

Я заметил, что, пока он говорил это, Пэш быстро окинула взглядом его обнаженную грудь.

Как и Стив, я стянул свою намокшую рубашку и бросил ее на стул.

— Дорогая, если наверху будет слишком сыро, мы можем спать в гостиной.

Мне удалось снова привлечь ее внимание к своей персоне. Даже в этом тусклом свете было видно, как она покраснела.

— В подвале есть надувной матрац, который я достаю всякий раз, когда ко мне приезжает кузина со своими детьми. Вы тоже можете им воспользоваться.

Пэш взяла меня за руку и сказала:

— Он также вполне может заменить резиновый плот, если возникнет такая необходимость.

Она, конечно, не могла упустить случая, чтобы не задать Стиву свой вопрос:

— Это случайно не та кузина, которая приезжала сюда погостить вместе с тетей, когда вы были еще подростками?

— Да, это она. Откуда тебе о ней известно?

Я сжал руку Пэш, напоминая ей единственным доступным мне в этот момент способом, что я не хотел бы, чтобы она продолжала развивать эту тему. Но это ее не остановило.

— Иван как-то рассказывал, что твои родственники иногда навещали вас, когда твои родители были живы. Это так мило, что она до сих пор приезжает сюда, теперь уже со своими детьми. И часто она здесь бывает?

Пэш вонзила ногти в мою руку, как бы говоря этим, что ей разговор чрезвычайно интересен.

— Ей удается приезжать не чаще одного раза в год, обычно это происходит во время весенних каникул в школе. Она говорит, что с этим местом ее связывают теплые воспоминания. А мне всегда казалось, что ей здесь скучно.

Стив присел, чтобы снять ботинки.

— Козак, ты не видел ее, наверное, целую вечность. Ты помнишь, какая она была худая? Да, рождение детей не прошло для нее бесследно! Она прибавила в весе.

Стиву вовсе не казался странным тот факт, что мы стоим в кухне ночью после бури и обсуждаем его кузину. Мне ничего не оставалось делать, кроме как поддерживать разговор, поэтому я решил так его повернуть, чтобы извлечь выгоду для себя.

— Думаю, с тех пор как я видел ее в последний раз, прошло не меньше пятнадцати лет. Должно быть, это было как раз перед ее замужеством. Я помню, что в то время она была просто-таки тощей.

Теперь Пэш могла убедиться в том, что я не спал с ней после того первого раза.

— Это давно в прошлом. После рождения третьего ребенка она стала очень напоминать мою тетушку.

Тетушка Стива была, мягко говоря, полной женщиной.

— Кто бы мог подумать! Я поражен. Хотя как раз благодаря такому количеству детишек сегодня нам не придется спать на полу.

И мне не придется спать самому в кресле. По всей видимости, Пэш напоминала мне о нашем договоре быть честными в отношениях друг с другом.

— Думаю, нам стоит сходить наверх и осмотреть мою комнату. Где, говоришь, этот матрац?

— Я сам принесу его и оставлю в гостиной.

Стив взял лампу и направился в подвал. Гвен последовала за ним.

Не выпуская руку Пэш из своей, я взял фонарь, стоявший на столе, и подтолкнул ее в направлении кладовой.

— Полегче, Иван! Я еще плохо разбираюсь, где у вас тут что находится. Я не вижу, куда идти.

— О, мне кажется, ты вовсе не так уж плохо во всем разбираешься.

Я остановился у самой двери в кладовую и притиснул к ней Пэш.

— Ты же прекрасно знаешь, что ты первая женщина, с которой я спал в этом доме за много лет. Тебе вовсе не нужно выуживать эту информацию разными способами. Я с радостью отвечу на любой твой вопрос.

— Я начну задавать их тебе прямо с завтрашнего дня. Просто не забывай, что ты добровольно дал свое согласие отвечать на мои вопросы.

Она вцепилась пальцами в волосы на моей груди. Я притянул ее к себе с намерением поцеловать, но она оттолкнула меня.

— На тебе мокрые брюки. Ты должен срочно переодеться во что-то сухое, пока не простудился.

— Это возможно только при условии, что в моей комнате еще осталось хоть что-нибудь сухое. Постой здесь минутку.

Я исчез в кладовой и вышел оттуда с ведром и тряпкой. Затем я направился к лестнице, ведущей наверх, Пэш шла за мной по пятам.

Когда мы добрались до моей комнаты, я открыл дверь и посветил туда фонарем. Луч света упал на огромную лужу перед комодом, которая заканчивалась под кроватью. Я посветил на потолок и увидел темную полосу, протянувшуюся почти до половины комнаты.

— Сегодня я ничего не смогу с этим сделать. Я даже не вижу, что же все-таки намокло.

— Кажется, комод уж точно мокрый, как и вещи на стуле.

— В комоде у меня только несколько рубашек, носки и трусы. На стуле в основном вещи, которые я приготовил для стирки. Похоже, сегодня мне повезло, Рыжик. Шкаф с одеждой находится на сухой половине комнаты. Именно там почти вся моя одежда. И письменный стол, кажется, в порядке.

Я подошел к кровати и провел по ней рукой.

— Не так уж и плохо, только слегка влажная с одной стороны. Помоги мне передвинуть матрац так, чтобы он не намок за ночь.

Я поставил фонарь на стол. Мы передвинули матрац подальше от мокрого пятна на потолке. При этом мои порножурналы свалились на пол. Я хотел было запихнуть их под кровать, но Пэш схватила их раньше меня.

— Что ж, доктор Козак, значит, вы интересуетесь не только поэзией.

Она выбрала один из журналов, поднесла его к фонарю и перевернула несколько страниц.

— Боже ты мой, да мы, оказывается, любим опытных женщин!

— Отдай! — Я вырвал журнал у нее из рук. — Ты не единственная здесь, кто страдал от сексуального голода.

Она рассмеялась.

— Странно, что ты до сих пор не предложил мне позировать так для тебя.

— Теперь, когда ты сама мне это предложила, я не упущу случая и воспользуюсь твоим предложением.

С этими словами я шлепнул ее журналом и только затем отправил их все в ящик стола.

— А где швабра? Я не могу ее найти.

— Она там, у двери. — Я посветил фонарем туда, где я ее оставил.

— Почему бы тебе не переодеться, пока я соберу всю эту воду?

Пэш взяла швабру и начала вытирать пол.

Я поставил фонарь на стол и направился к шкафу с одеждой. Я вспомнил о новой пижаме, которую привез с собой, но еще ни разу не надевал. Пошарив по полке, я наконец нащупал нужный пакет.

— Тебе нужно в туалет? — спросил я, снимая туфли.

— Было бы неплохо.

Я начал расстегивать брюки. Я почувствовал, что возбуждаюсь оттого, что она смотрит на меня.

— Мы обязательно попадем туда, прежде чем вернемся вниз.

Я снял все одним движением. Я хотел, чтобы она знала, что в постели на мне будут только штаны от пижамы.

— А в чем ты будешь спать?

— Я привезла ночную рубашку, но, мне кажется, она намокла.

Она указала на свою сумку, стоявшую у кровати в луже воды.

— Вот неудача! Если бы нам не нужно было спать в гостиной, ты могла бы остаться в одних трусиках. Хотя почему бы тебе не надеть это?

Я достал из пакета верхнюю часть пижамы.

— Я могу спать в одних штанах.

— Какая щедрость, доктор Козак! — Она подошла ко мне и взяла у меня пижаму, а мне оставила швабру. — Ты можешь закончить с уборкой, пока я переоденусь.

Меня нисколько не смущало, что нам придется спать на надувном матраце. Главное, что мы будем спать вместе.

Мой походный будильник зазвонил ровно в пять тридцать. Первые лучи солнца возвестили начало нового дня, наполнив комнату тусклыми желтоватыми бликами. Я посмотрел на спящую Пэш и улыбнулся, представляя, как она каждую ночь будет засыпать рядом со мной, в моей постели. Мне безумно этого хотелось. Наклонившись к ней поближе, я нежно прошептал ей на ухо:

— Пэш, просыпайся, милая. Пора вставать.

Она не шелохнулась. Я слегка встряхнул ее и повторил, на этот раз немного громче:

— Пэш, просыпайся. Уже утро.

В ответ она сладко потянулась, при этом едва не задев мою челюсть.

— Осторожно, дорогая, только синяка мне на лице не хватало.

— Извини, — пробормотала она в ответ сонно. — Уже правда утро?

— Да. Солнышко уже высоко. Наверное, это и есть утро.

— Очень смешно. И ты еще можешь шутить в такую рань? — Она снова потянулась, на этот раз избегая встречи с моим лицом. — Как самочувствие, Ваня?

Я все еще не привык к тому, что она называет меня так, как называла только моя мама.

— Я в норме, дорогая. Немного не выспался, но, в конце концов, я смогу сделать это сегодня, верно?

— У меня или у тебя?

Она перевернулась и положила свою ногу поверх моей. Затем она провела кончиком ногтя по моей груди и прижалась ко мне еще сильнее. Черт, а это было приятно! Либо она забыла, что мы в гостиной, либо ей было просто все равно.

— Хочу напомнить тебе, что мы в гостиной Стива, а он будет здесь с минуты на минуту. Разве ты забыла, что в моей комнате наводнение?

— Ты не ответил на мой вопрос, Иван. Похоже, ей действительно было все равно.

— Ты что, заигрываешь со мной, Рыжик?

— Да.

Она вонзила ногти в мою грудь немного сильнее, чем в предыдущий раз, намекая на желание близости.

— Может, нам лучше подняться наверх и принять душ? Там мы сможем что-нибудь придумать.

Я сжал руками ее ягодицы, чтобы придать своим словам убедительности.

— А что касается ответа на твой вопрос, думаю, сегодня мы можем провести вечер у тебя.

— Доброе утро всем. Могли бы вести себя поприличнее, вы здесь не одни, — в гостиной неожиданно раздался голос Гвен.

— Ты уже встал, Козак? — Стив тоже поспешил спуститься в гостиную и сейчас стоял за спиной Гвен.

Недолго же мы были одни. В квартире Пэш нам никто бы не помешал.

— Доброе утро. Да, мы уже встали. Вы уже освободили для нас ванную?

— Она полностью в вашем распоряжении, дружище. Мы собираемся немного осмотреться во дворе, еще раз все проверить.

— Мы скоро к вам присоединимся.

Стив и Гвен направились по коридору в сторону кухни и исчезли за задней дверью.

— Так мы идем в душ? — Пэш сжала мою руку и потерлась бедром о мою ногу.

— Ты всегда просыпаешься такой голодной? — спросил я, запуская руку под верх от пижамы. — Так уже было вчера.

— Мне кажется, это происходит потому, что я просыпаюсь рядом с тобой. Я просто ничего не могу с собой поделать.

— Это лишний раз доказывает, что нам просто необходимо постоянно спать в одной постели, ты не находишь? А теперь пойдем наверх.

Я бросила трусы Ивана в сумку со своими мокрыми вещами, и мы спустились по лестнице. Стив и Гвен были в кухне. Гвен достала остатки десерта, которые я привезла с собой, а также фрукты и сок. Она заметила нас раньше, чем Стив.

— А вот и вы!

Стив обернулся.

— Что, черт возьми, вы так долго делали? Хотя зачем я спрашиваю? Надеюсь, это было неплохо.

Иван не растерялся и парировал:

— Это было чертовски здорово, даже лучше, чем вчера вечером. Я так взбодрился!

Он налил нам апельсинового сока.

— Как обстоят дела во дворе?

Меня поражала его прямота в общении со Стивом.

— Все не так уж плохо. Несколько сломанных веток. Зонт над столиком для пикника тоже сломан. Я совсем забыл о нем. Нужно было убрать его, когда закрывал окна в машине. Больше всего пострадала крыша.

— А как с электричеством?

— Пока ничего не работает. Я пытался включить радио в машине. Телефон тоже не работает. Нам может понадобиться твой мобильный, чтобы сделать заказ.

— Без проблем, дружище. Я принесу его из моей комнаты и оставлю здесь на столе. Кто отвезет наших девушек в город?

— Я повезу Гвен в скором времени, и Пэш может поехать с нами.

У Стива была газовая плита, поэтому даже при отсутствии электричества Гвен смогла приготовить нам довольно сносный завтрак. Она подала на стол яичницу с колбасой и сказала:

— Я бы с удовольствием осталась здесь на весь день, но мне нужно позаботиться о Черчилле, а потом отправляться на работу.

Гвен была превосходной хозяйкой. Ей нравилось готовить и просто хозяйничать в кухне. Жизнь на ферме пришлась бы ей по вкусу.

Я обратилась к Ивану.

— В котором часу ждать тебя сегодня?

Гвен одобрительно кивнула мне.

— Думаю, часам к шести.

Стив вмешался в разговор:

— Снова останешься на ночь, Козак?

— Вообще-то собирался. Без обид, дружище, но я предпочитаю настоящий матрац твоему надувному. А мой матрац мокрый. Так что вернусь я только утром.

В который раз непринужденный тон Ивана немного остудил Стива.

— Что ты собираешься делать с крышей?

— Хозяйственная лавка открывается в семь. Я захвачу с собой образец черепицы, чтобы можно было сразу подобрать подходящую. Заодно узнаю, не сможет ли кто-нибудь из них починить нам крышу уже сегодня.

За завтраком я заметила на шее Гвен тонкую золотую цепочку.

— Гвен, могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, дорогая, проси, чего хочешь.

— Могу я взять у тебя эту цепочку на пару дней, пока не куплю себе какую-нибудь?

— Зачем тебе она?

Я порылась в карманах джинсов.

— Чтобы я смогла носить это.

Я показала ей кольцо, которое подарил мне Иван.

— Боже мой, вы только посмотрите!

Она взяла кольцо в руки и внимательно осмотрела его.

Стив пробурчал:

— Должно быть, немало стоит. Это же твое докторское кольцо.

— Я же говорил тебе, что у меня серьезные намерения. Может, теперь-то ты мне поверишь? — продолжил Иван, уже слегка смягчив тон: — Я хотел, чтобы у нее было хоть какое-то кольцо, подаренное мной, пока я не раздобуду настоящее.

Гвен подпрыгнула на месте и принялась расстегивать цепочку на своей шее.

— Я тебе верю. Я думаю, оно просто великолепно! Держи, Пэш, носи, сколько хочешь.

— Спасибо. — Я продела цепочку через кольцо и надела ее себе на шею.

— Я могла бы потерять его, если бы оставила в джинсах. А мне бы этого очень не хотелось.

Заканчивая завтрак, мы говорили о буре и ее последствиях, о которых узнали по радио. Иван побежал наверх за мобильным телефоном. Затем мы все отправились к машине Стива.

— Я иду в конюшню. Увидимся вечером.

Он поцеловал меня на прощание, прошептав на ухо:

— Я люблю тебя.

Я хотела сказать ему то же самое, но голос отказал мне. Я сжала в руке кольцо, которое теперь висело на моей шее. Все, что я смогла произнести, было:

— Я знаю.

Он сжал мою руку, а затем отправился в конюшню.

Я устроилась на заднем сиденье, в то время как Стив и Гвен разместились впереди. Примерно на полпути к городу Гвен обернулась ко мне и сказала:

— Что-то ты совсем притихла. С тобой все в порядке, дорогая?

— Все в норме. Просто задумалась.

— Могу себе представить.

Она улыбнулась и снова повернулась к Стиву. Я была рада, что она не стала продолжать эту тему. Мне действительно хотелось просто посидеть и подумать.

Стив высадил Гвен первой, так как ей еще нужно было привести себя в порядок перед работой. Я осталась на заднем сиденье, и мне даже не пришло в голову, как это может выглядеть со стороны. Стив обернулся ко мне и сказал:

— Эй, Рыжик, люди могут подумать, что я подрабатываю таксистом, если ты так и будешь сидеть сзади.

— Извини. Ты, конечно, прав.

Только в эту секунду я поняла, что осталась одна со Стивом в его машине. Это меня насторожило. Я села на переднее сиденье, не зная, чего ожидать в следующую минуту.

— Ты уверена, что поступаешь правильно?

Ну, началось! Он недолго раздумывал, прежде чем завести этот разговор.

— Думаю, да.

— Козак непростой человек. Уж я-то это знаю как никто другой.

— Не сомневаюсь.

Мой ответ прозвучал немного резко, но мне было все равно.

— Черт, Рыжик, я не пытаюсь очернить его. Я просто хочу открыть тебе глаза.

— Ты думаешь, я ни о чем не догадываюсь?

— Не знаю. Если нет, то уверен, что ты посмотришь на него совсем другими глазами, когда вы начнете жить вместе. Думаю, больше месяца вы не протянете.

Мое терпение лопнуло, мне надоело играть с ним в кошки-мышки.

— Я хочу, чтобы ты знал, Стив: Иван рассказал мне о тестах на отцовство и обо всем остальном. Он знает, что именно после этого ты стал так к нему относиться. И хоть в чем-то ты и прав, ты все-таки ошибаешься!

— Что, черт возьми, это значит?

Стив притормозил у моего дома.

— Я хочу сказать, что ты прав в том, что хочешь удержать его от плохих поступков, но, черт возьми, ты совершенно не прав в том, что продолжаешь наказывать его за это. Он не заслужил такого отношения к себе. Год за годом он горбатится на тебя и твою ферму и не берет за это ни гроша. Это же о чем-то говорит.

— Я и не отрицаю, что благодарен ему за это.

— Только ты ему об этом не говоришь. Ты только то и делаешь, что огрызаешься и подкалываешь его. Неудивительно, что он хочет вытрясти из тебя душу.

Я открыла дверь и вышла.

— Я предложил ему быть моим партнером на ферме. Это ведь тоже что-то значит.

— Если ты хочешь, чтобы я помогла тебе осуществить идею партнерства, начни, наконец вести себя по-мужски. Я люблю его и не потерплю, чтобы ты причинял ему боль своими дурацкими выходками.

— Ты что, и впрямь думаешь, что он может бросить ферму из-за тебя? Да мы дружим уже двадцать лет!

— Я не позволю, чтобы рядом с нами был такой неотесанный чурбан, как ты, и мне плевать, сколько лет вы с Иваном знакомы.

Хлопнув дверью, я направилась к двери своей квартиры. Стив вышел из машины и пошел за мной.

— Эй, Рыжик, да подожди же ты! — кричал он мне вслед. — Если его не остановило даже известие о том, что одна из этих девчонок залетела от него, почему ты, черт возьми, так уверена, что у тебя это получится?

Я обернулась к нему.

— А я и не уверена, что у меня это получится. Я не знаю, сможет ли он когда-нибудь остановиться. Но ведь я не дура какая-нибудь и не сопливая школьница, которая не понимает, что происходит. Я знаю, что, принимая его предложение, я даю ему шанс. Разве я могу ответить ему отказом только потому, что он может сорваться и изменить мне? Не думаю, что это правильно! Я верю в то, что он меня любит. Нет, вру — я знаю, что он меня любит. А в той стране, откуда я родом, любовь может творить чудеса.

Я повернулась, чтобы отпереть дверь. По моим щекам текли слезы, и я не хотела, чтобы Стив это заметил. Я почувствовала его руку на своем плече, он повернул меня к себе. Его лицо выражало испуг, когда он увидел, что я плачу. Он протянул мне свой носовой платок.

Некоторое время он не решался сказать то, что хотел, но все-таки произнес:

— Думаю, тебе понравится то, что я сейчас скажу. То кольцо, что на тебе, его подарок, — это единственная вещь, с которой он никогда не расстается. Как-то он признался мне, что оно постоянно напоминает ему о том, чего он достиг в этой жизни. Он никогда не снимал его, даже на ферме, пока оно не упало в кучу навоза. В тот вечер он провел целых полтора часа, копаясь зубочистками в этом дерьме, пока наконец не нашел и не отчистил его. С тех пор он хранил его у себя в комнате, чтобы с ним больше ничего не могло случиться.

Он развернулся и пошел к машине.

Я наблюдала за тем, как машина удалялась и наконец исчезла вдали. Я снова зажала кольцо в руке. Слезы катились градом по моим щекам.

Я вошла в свою квартиру и бросила промокшую дорожную сумку у входа. Опустившись на диван, я проплакала еще несколько минут, пока сила пережитых мною ощущений не начала постепенно угасать. Внезапно раздался телефонный звонок, и я подскочила на диване от неожиданности. Звонила Гвен.

— Дорогая, Стив только что вышел от меня. Не знаю, что произошло между вами, но он приехал в весьма расстроенных чувствах. Он спросил меня, считаю ли я его неотесанным чурбаном. Я сказала, что, конечно же, я его таким не считаю. А затем он попросил дать ему мой экземпляр твоей книги. Он сказал, что хочет прочитать ее, представляешь?

— Ты дала ему книгу? — спросила я, невольно ухмыльнувшись в трубку.

— Конечно. Пэш, ты что, плачешь? Что, черт возьми, у вас случилось?

— У нас был серьезный разговор.

— Я догадалась. О чем?

— О том, что придирки и насмешки Стива оскорбляют и провоцируют Ивана. Стив сказал, что мы с Иваном и месяца вместе не проживем.

— Неужели так и сказал?

— Именно так.

— Боже, мне так неловко! Острый язык его до добра не доведет. Я попробую поговорить с ним, Пэш. Он должен прекратить это.

— Гвен, давай оставим все как есть. Я сказала Стиву, что не позволю, чтобы такой неотесанный чурбан, как он, был частью нашей с Иваном жизни. Пусть он подумает над моими словами.

— Пэш, Стив на самом деле хочет управлять фермой вместе с Иваном. Он так часто говорил мне это.

— Думаю, Ивану тоже этого хотелось бы. Но, Гвен, из этой идеи ничего не выйдет, если они так и будут продолжать пытаться перегрызть друг другу горло. К тому же я не смогу выносить человека, который только того и ждет, чтобы мы с Иваном расстались и он мог бы наконец сказать мне, что он меня об этом предупреждал. Нам это не добавит счастья. Им придется либо наладить отношения, либо разойтись навсегда.

— Пэш, мне действительно очень жаль, что он говорил тебе такие вещи. Я хочу, чтобы ты знала: он ошибается, думая о вас с Иваном такое. Я сердцем чувствую, что вы просто созданы друг для друга. Я так рада за тебя! Я не хочу, чтобы слова, которые говорит мой милый мальчик, расстраивали тебя или, не дай Бог, заставили тебя поменять свое мнение об Иване.

— Гвен, я правда в порядке. А теперь, дорогая, тебе пора на работу, а я отправлюсь за парой чулок для сегодняшнего вечера.

— Дорогая, ты ведь не собираешься заниматься этим в поясе с чулками?

— А ты можешь предложить вариант получше? Будем надеяться, что эти драчуны не столкнут друг друга с крыши до вечера.

— Это точно. Желаю тебе провести чудесный вечер с Иваном, чем бы вы ни занимались. Потом поговорим.

«Так, значит, Стив хочет прочесть мою книгу. Полагаю, это означает, что он готовится к новому бою», — решила я.

Я отогнала от себя мысли о Стиве. Быть может, он все-таки научится хоть чему-то, когда прочтет книгу. Как бы то ни было, мне следовало заняться своей промокшей сумкой и приступать к работе.

Несмотря на груз переживаний, который давил на меня последние несколько дней, мне удалось неплохо поработать. Я даже не забыла позвонить своему издателю, который заверил меня, что сможет обеспечить библиотеку университета достаточным количеством экземпляров моей книги. Я сделала перерыв на обед, и как раз в это время раздался телефонный звонок. Я взяла трубку, рассчитывая услышать в ней голос Гвен. Вместо этого я услышала голос Ивана.

— Привет, милая! — радостно воскликнул он.

— Привет, Ваня. Я не ожидала, что ты позвонишь так рано. Как дела?

— Неплохо. Стив привез парня, который починит нам крышу. Это избавит нас обоих от лишних хлопот. Теперь нам не придется карабкаться туда самим.

Я не знала, с чего начать, поэтому прямо спросила:

— Стив говорил что-нибудь о нашем с ним разговоре во время утренней поездки?

— Нет, а что произошло?

В его голосе теперь слышалась озабоченность. Я сделала глубокий вдох.

— Я вынесла ему строгое предупреждение.

— Да что, черт возьми, случилось? — Озабоченность в его голосе переросла в гнев.

— Он высказал предположение, которое мне не очень понравилось, и я сказала ему об этом. Вот и все.

— Пэш, что именно он сказал? Я требую ответа.

— Он сказал, что мы и месяца не проживем под одной крышей.

— Вот сукин сын!

— Иван, я хочу, чтобы ты успокоился и послушал то, что я тебе скажу. Это ведь еще не все.

— Что еще? — Даже в трубку я чувствовала, как он сжал зубы.

— Я назвала его неотесанным чурбаном и сказала, что не хочу терпеть его присутствие в нашей с тобой жизни, если он не начнет вести себя должным образом. Уехав от меня, он направился прямиком к Гвен в расстроенных чувствах. Она звонила мне и сказала, что он взял у нее мою книгу. Он хочет прочесть ее.

— Что он сделал? — Иван спросил это таким тоном, как будто не расслышал, что я только что сказала.

— Он хочет прочесть мою книгу.

— Пэш, этот человек не прочел ни одной книги с тех пор, как закончил школу.

— Что ж, сегодня перед сном он будет читать мою книгу. Я скажу тебе то же, что сказала Гвен: давай оставим пока все как есть. Дай ему возможность переварить все то, что я ему сказала. Иван, он должен смириться с тем, что ты можешь уйти навсегда, если он не изменит своего отношения к тебе.

— Ну ты даешь, должен я тебе сказать!

Я услышала в трубке смех.

— Ты действительно назвала его неотесанным чурбаном?

— И не только этими словами, поверь мне. Я буквально пригвоздила этого сукиного сына к стене!

Иван рассмеялся.

— В следующий раз будет знать, как дразнить мою кошечку!

— Иван, я сыта по горло всей этой чепухой. На этот раз он зашел слишком далеко. Меня он считает какой-то безмозглой девицей, а тебя и вовсе чуть ли не Антихристом. Пора положить этому конец!

— Согласен. Мы сделаем по-твоему и посмотрим, поможет ли это. Если и это ничего не изменит, нам придется перебраться в Нортгемптон как можно скорее.

— Иван, это просто бессмысленно. Такое впечатление, что он просто не хочет, чтобы мы были вместе.

— Думаю, он хочет невозможного. Он хочет, чтобы я жил здесь круглый год и помогал ему на ферме. Ты для него угроза.

— Однако на другие угрозы он так не реагирует.

— Это совсем другое. Я люблю тебя. Как только ты переедешь ко мне, моя работа и семья будут в Нортгемптоне. Он боится, что я вообще перестану приезжать на ферму. Партнерство, которое он мне предлагает, свяжет меня с этим местом, и я буду вынужден появляться здесь.

— А ты хочешь появляться здесь?

— Я уже думал об этом сегодня утром в конюшне. Я действительно не могу представить свою жизнь без этого места. Мне здесь нравится. Мне всегда здесь нравилось.

— Даже если здесь к тебе так относятся?

— Вот в этом-то все и дело. Если мне придется изо дня в день избегать драки или рисковать здоровьем Стива, я не смогу приезжать сюда. Уж это точно.

— Что ж, сейчас лучше всего будет всем нам успокоиться и выждать несколько дней. Ведь есть надежда, что его поведение изменится. Перед тем как уйти, он сказал мне кое-что, что свидетельствует о его уверенности в подлинности наших чувств, хотя он даже себе в этом не признается.

— Могу я поинтересоваться, что именно он тебе сказал?

— Он рассказал мне о твоем кольце.

— Что именно?

— Он рассказал мне, как много оно значит для тебя. Иван, он понял, что это означало для тебя — подарить это кольцо мне.

— Да мне плевать, что он понял, главное, чтобы ты это понимала.

— Я это поняла в ту же секунду, когда оно оказалось у меня, но еще больше я убедилась в твоих чувствах после разговора со Стивом.

— Пэш, я подарил тебе это кольцо, чтобы ты поняла, что я чувствую к тебе. Это единственная моя вещь, которая чего-то стоит.

— Маленькая поправка, мой Ваня, — это единственная вещь, которая что-то значит для тебя. Так сказал мне Стив. Именно поэтому я уверена: он на самом деле понял, что наши чувства — не пустышка. Он знает, что ты ни за что не подарил бы это кольцо своей очередной студентке.

— Он это сказал?

— Нет, это говорю я.

— Ты в это веришь?

— Я не верю. Я знаю это. А еще я знаю то, что ужасно рада буду видеть тебя сегодня вечером.

— Я предчувствовал это. Я тоже буду рад видеть тебя. Я думал об этом все утро. Нам есть о чем поговорить.

— Я знаю. А теперь мне пора отправляться за продуктами для ужина. Тебе повезло. Электричество недолго было отключено, так что я смогу приготовить что-нибудь вкусное на ужин.

— Здесь уже тоже все работает. Мне нужно заняться стиркой, прежде чем я смогу отправиться к тебе.

— Будешь стирать все?

— Почти все. Кое-что я оставлю на потом.

— Ах ты негодник!

— Ты тоже временами не подарок, дорогая. Уж я-то это знаю.

— Можешь приступать к стирке. До встречи.

— До скорой встречи. Пока.

В трубке послышался щелчок. Я закрыла глаза и надела на палец кольцо, которое принадлежало ему.

В который раз Пэш преподнесла мне сюрприз. Она проучила моего друга Стива. Я в очередной раз усмехнулся, думая о том, что она накричала на него, потребовала, чтобы он вел себя со мной как подобает. Я нашел женщину, которая способна защитить мою честь.

Было чертовски приятно знать, что есть человек, готовый встать на твою защиту. Мне было больно вспоминать, сколько оскорблений мне пришлось выслушать за последнее время, причем далеко не все из них были заслуженными. Мне нравилось смотреть на себя ее глазами. Она видела во мне честного человека, каким я себя уже не считал.

Во время обеденного перерыва я собрал все грязное белье, включая и мокрые вещи из комода. Однако трусики Пэш я оставил лежать на письменном столе. Загружая белье в стиральную машину в подвале, я услышал, как в кухню вошел Стив. Должно быть, он услышал гудение стиральной машины, потому что очень скоро на лестнице, ведущей в подвал, послышались его шаги.

— А я тебя искал, Козак.

Он сел на ступени и стал жевать яблоко, которое принес с собой.

— Крышу починят завтра.

— Я рад это слышать.

Я не обернулся к нему, а продолжал раскладывать одежду.

— Ты уже обедал?

— Я сделал себе бутерброд с ветчиной и сыром. Это поможет мне продержаться до ужина.

— Да, ведь Пэш будет кормить тебя ужином сегодня, так?

— Когда я говорил с ней по телефону несколько минут назад, она сказала, что как раз собирается за покупками.

— Как она?

— Прекрасно. А почему ты спрашиваешь?

— Разве она не сказала тебе, что мы вроде как поскандалили сегодня утром?

— Она что-то говорила об этом.

— Может, ты все-таки повернешься и поговоришь со мной?

— Я думал, мы уже разговариваем.

Я подошел к лестнице и поставил ногу на нижнюю ступеньку.

— Значит, хочешь поговорить. Давай, говори.

— Она назвала меня неотесанным чурбаном!

Он выпалил это так, словно это было самое страшное оскорбление в его адрес, которое он когда-либо слышал. Я не смог сдержаться и расхохотался.

— Что, черт возьми, здесь смешного?

— А она та еще штучка, верно?

— И это все, что ты можешь мне сказать?

— Ага.

— И ты собираешься жениться на ней?

— Я бы хотел, если она согласится.

— Боже, и мне придется терпеть вас обоих!

Он поднялся и потопал вверх по лестнице. Жизнь стала налаживаться.

Так как я должен был провести занятие, я не видел Стива до того момента, когда мне уже было пора отправляться к Пэш. Я прихватил с собой небольшую дорожную сумку со всеми необходимыми принадлежностями. Задержавшись в кухне в поисках ключей от моей машины, я натолкнулся на него. Он заметил сумку в моей руке.

— Переезжаешь, Козак?

— Пока нет, приятель.

— И когда ты собираешься ехать домой?

Его вопрос удивил меня, особенно потому, что Стив задал его без тени сарказма. Я ответил таким же непринужденным тоном:

— Думаю, через несколько недель.

— Это уже решено?

— Решено. А что?

— Эта ссора между мной и Пэш. Она готова была меня убить.

— Она рассказала мне об этом.

— Просто я хотел попросить тебя, старина, если ты решишь уехать раньше, дай мне знать заранее, чтобы я мог подыскать себе помощника, прежде чем ты уедешь. Я договорился с одним парнем на август и рассчитывал, что ты научишь его всему. Если ты решишь уехать раньше, у меня будут проблемы.

— Я не оставлю тебя в беде. Я уже сказал тебе это вчера вечером.

— Это означает, что ты согласен стать моим партнером?

— Насчет этого я пока не знаю. Мне кое-что нужно обдумать.

— Насколько большой вес при этом будет иметь мнение Пэш?

— Достаточный, чтобы помочь мне принять решение. С этого момента она является частью моей жизни. Надеюсь, ты уже начал это понимать.

— Я понимаю также и то, что она чертовски сердита на меня.

— Я знаю.

— Так почему бы тебе что-нибудь не предпринять в связи с этим?

— Потому что она попросила меня оставить все как есть. И я согласился. А теперь мне пора, иначе я опоздаю к ужину.

На столе я заметил книгу Пэш, открытую на первой странице. Я похлопал по ней и сказал:

— Наслаждайся книгой, дружище.

С этими словами я, без сомнения, оставил его вариться в собственном соку.

В начале седьмого я уже стучал в дверь Пэш.

— Может, стоит подумать о том, чтобы у меня был свой ключ? — сказал я, очутившись в доме и поставив сумку у двери.

— И тебе тоже привет, Иван.

— Привет, любимая.

Я обнял и поцеловал ее, крепко прижимая к себе.

— Вот так лучше. Еще немного, и я подумаю о том, чтобы снабдить тебя ключом.

— Я знал, что это подействует. Что это так вкусно пахнет?

— Я внесла небольшие изменения в меню. Я жарю курицу. Сегодня на рынке было специальное предложение. Целая курица стоила больше, чем две куриные котлеты. А значит, сегодня на ужин фаршированная птица.

— По-моему, это шутка, но в чем ее смысл?

— Не старайся определить это, а то запутаешься.

— Думаю, сегодня начинять мы будем не только птицу.

— Это не только не добавляет очков в твою пользу, но даже уменьшает твои шансы получить ключ от двери моей квартиры.

Она игриво оттолкнула меня от себя.

— Ты назначаешься ответственным за салат. Овощи уже в раковине, их нужно только помыть.

— Да ты сегодня просто проказница какая-то, а?

Она повернулась, чтобы отправиться в кухню. Я шлепнул ее по заднице.

— Может, придумаем что-то особенное сегодня?

— Ничего такого до тех пор, пока мы не обсудим то, что произошло утром, — сказала она, поворачиваясь ко мне лицом. — Мне нужно разобраться в своих чувствах, Иван.

— А что ты чувствуешь, Пэш?

Она отвела взгляд в сторону, словно пытаясь собраться с духом, прежде чем ответить на мой вопрос.

— Страсть моя, скажи мне, я очень хочу знать.

Она покраснела, но посмотрела прямо мне в глаза.

— Мне и не снилось, что я способна на такие вещи, какие мы проделали сегодня утром.

— Какие вещи? — Я хотел услышать ответ немедленно.

— Это свело меня с ума, Иван. Как бы хорошо мне ни было всю эту неделю с тобой, в этот раз…

Она замолчала, очевидно, стесняясь признаться мне в своих чувствах.

— Продолжай, дорогая, я хочу услышать это.

— Иван, я никогда еще не испытывала такого оргазма, как сегодня утром. Такая банальная фраза, как «земля ушла у меня из-под ног», не сможет раскрыть все, что я испытала. Более точно было бы сказать, что душа ушла из моего тела на какое-то мгновение.

Она протянула руку и слегка потянула меня за ус.

— Хоть нам и нужно поговорить, ужин ждать не может. Стоит нам увлечься нашим разговором сейчас, и ты останешься без вкусной курочки!

— О, я уже поймал себе одну вкусную птичку, — сказал я, похлопывая ее по аппетитной попке. — Ты же не думаешь, что я могу упустить такую добычу?

— Я надеялась, что не сможешь. — Она шлепнула меня по руке и снова повернулась, чтобы идти в кухню.

Я остановил ее.

— Я знаю, что нам нужно позаботиться об ужине, но перед этим я хотел бы сказать тебе кое-что. — Я взял ее за плечи и притянул к себе. — Никто никогда не относился ко мне так, как ты. Спасибо тебе за это.

— Это совсем нетрудно.

Она протянула руку и сжала мою промежность.

— По крайней мере пока.

Она застенчиво улыбнулась и пошла в кухню.

Я пошел за ней. Когда она нагнулась, чтобы открыть духовку, я схватил ее.

— Не торопись, страсть моя. — Я повернул ее к себе и снова поцеловал, но на этот раз с большей пылкостью.

Поначалу она сопротивлялась, стараясь указать мне на открытую духовку. И все же, не в силах противостоять моей настойчивости, она уронила на пол прихватку, которую держала в руке, и жадно ответила на мой поцелуй.

К тому моменту, когда мы выпустили друг друга из объятий, мой член так окаменел, что это без труда можно было заметить, — настолько я возбужден. Сжимая руками ее ягодицы, я не отпускал ее от себя. Я сказал:

— А теперь мы оба будем сидеть за столом, ужинать и хотеть друг друга. Я научу тебя, что хватать меня за это место можно только в том случае, если у тебя серьезные намерения.

Она оттолкнула меня. Я подумал, что, должно быть, только подлил масла в огонь, так как она резко развернулась и захлопнула духовку. Вернувшись ко мне, она принялась расстегивать молнию на моих джинсах.

— Курица может подождать несколько минут. Я покажу тебе, насколько серьезны мои намерения.

Справившись с молнией, она запустила руку мне в штаны.

Я схватил ее за руку.

— Боже мой! Какие мы важные сегодня. А я думал, что вначале мы должны поговорить.

Мы продолжали стоять лицом друг к другу.

— Я так и хотела, — выпалила она в ответ, — пока ты не решил довести меня до предела. Теперь уже я хочу этого.

— Почему? — Я не отпускал ее руку, так что она не могла освободиться.

— Потому что я возбуждена.

— Я тоже. — Я снова обнял ее. — Помнишь, что я сказал тебе вчера о том, что нужно уметь наслаждаться этим состоянием, не стремясь приблизить оргазм? Давай проделаем это сейчас, пока будем обсуждать то, что произошло с нами утром.

Я почувствовал, как ее тело обмякло в моих руках, сопротивление ослабло.

— Я никогда не думала, что можно так потерять голову из-за мужчины. Когда я с тобой, мне кажется, будто я улетаю на волшебном ковре-самолете в какую-то сказочную страну, где возбуждение — это нормальное состояние.

— Это ты вдохновляешь меня, любовь моя.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Давай поужинаем и продолжим наш разговор.

— Идет, но ты должен пообещать мне одну вещь.

— Какую?

— Держись от меня как минимум на расстоянии двух метров, пока мы не поужинаем.

— О чем это ты? — Меня поражала ее способность привести меня в смущение с такой легкостью.

— Если ты окажешься ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, и не трахнешь меня по-настоящему, у меня не будет другого выбора, кроме как удалиться в спальню и позаботиться о себе самой.

С этими словами она освободилась от моих объятий, взяла прихватку и занялась курицей. Я улыбнулся, предвкушая предстоящие события.

И я принялся послушно мыть овощи. Я заметил, какие она бросала на меня взгляды, пока выкладывала курицу на блюдо. Не знаю, строила ли она мне глазки или просто наблюдала за мной. Как бы то ни было, мне это нравилось.

Когда я принялся за сельдерей, она сморщила нос.

— Этого клади совсем немного, пожалуйста.

— Почему, разве ты не любишь сельдерей?

— Я бы предпочла, чтобы меня трахнули этим черенком, чем есть его.

— Так и запишем. Ей нравится, когда ее трахают овощами. Мы разовьем эту тему.

— Это было замечание, а не просьба.

Я взял огурец и повертел его в руках.

— Слишком поздно, дорогая. Ты сама это начала. Думаю, это солидный огурец.

— Заканчивай салат. Курица готова.

— Слушаюсь, мэм!

Перемешав овощи в салатнице, я отнес ее в столовую, где уже не в первый раз Пэш накрыла прекрасный стол. Пока она зажигала свечи, я подобрал подходящую музыку, на этот раз мой выбор остановился на ненавязчивом джазе.

Вернувшись в столовую, я увидел, что Пэш наклонилась за штопором, при этом ее юбка сильно задралась. Мне показалось, что я заметил верх чулка. Мой дружок тут же дал мне понять, что ему понравилось то, что он увидел, особенно после того, как я вспомнил, что имел ее сзади сегодня утром.

Мне нужно было как-то отвлечься, иначе в следующее мгновение она могла оказаться лежащей на столе.

— Позволь я помогу тебе.

Я подошел и взял из ее рук штопор, чтобы откупорить бутылку вина.

— Вы даже бутылку вина открываете сексуально, доктор Козак, — сказала она, пристально наблюдая за тем, как я орудую штопором.

— Надеюсь, ты не собираешься пригвоздить меня этой штукой, чтобы я никуда не делся?

Я наполнил бокалы вином.

— Нет. Я хочу, чтобы ты выбросил из головы подобные ассоциации и придумал что-нибудь получше.

— Например? — Я подошел к ее стулу и выдвинул его, чтобы она смогла сесть, и только после этого занял свое место.

— Конечно, это должно быть как-то связано с нами и с тем, что мы делаем вместе, — сказала она, раскладывая еду по тарелкам.

— Предлагаю сначала поужинать, а уж потом разобраться с этим вопросом. В противном случае мы можем так увлечься, что вся еда безнадежно остынет. — Я указал ей на тарелку. — Ешь.

— Обожаю, когда ты проявляешь характер. — Она запихнула в рот приличный кусок и стала энергично жевать.

— Учитывая, что произошло между нами сегодня утром, я охотно тебе верю. — Она швырнула в меня салфеткой. — Эй, полегче! Или ты забыла, что я сказал сегодня о невоспитанных девушках? Подобные действия могут быть расценены мной как проступок, заслуживающий самого сурового наказания.

— Ты не мог бы переключиться на еду? От твоих слов у меня ладони стали мокрыми.

Если принять во внимание мой разыгравшийся аппетит, то ей не пришлось долго меня уговаривать. Мы оба съели по две порции каждого блюда. Пока мы убирали со стола, разговор не прекращался. Затем мы взяли вино и отправились в гостиную.

— Ну, с чего начнем? — Я решил позволить Пэш сделать первый шаг, так как сам я толком не знал, что говорить.

— Может, для начала я скажу тебе, чего я хочу?

— И чего же ты хочешь, страсть моя? — Безусловно, ей удалось привлечь мое внимание.

Сделав глубокий вдох, она сказала:

— Эти студентки, с которыми ты спал… Я хочу быть такой, как они. Я хочу быть такой, какими ты хотел их видеть.

— Неплохое начало. — Я сразу же почувствовал неловкость из-за того, что мои прошлые похождения стали предметом нашего разговора.

— Иван, мне нравится разыгрывать с тобой сценки. Я хочу быть одной из тех юных девочек, которых ты соблазнил, и чтобы ты вел себя со мной так же, как с ними.

— Как сегодня утром?

— Именно так.

— Пэш, я пока так и не понял, что же, черт возьми, произошло сегодня утром.

— Я тоже. Но, Иван, в одном я уверена: ты помог открыться одному из самых потаенных уголков своей души. Именно там мы и занимались любовью.

— Твои слова звучат так невинно. Но это не так. Желания, которые движут мной, могут без труда разрушить мою жизнь, если выпустить их на свободу.

— Иван, не твои желания могут разрушить твою жизнь, а способ, каким ты решишь воплотить их в жизнь. Да, если бы ты продолжал вести прежний образ жизни, твоя карьера оказалась бы под угрозой. Но если ты позволишь мне разделить твои желания и мы сможем найти способ, как их удовлетворить, ты будешь в безопасности.

— Кажется, я начинаю сам в это верить.

— Я прошу тебя быть со мной откровенным. Что ты почувствовал сегодня утром?

Она заслуживала того, чтобы знать всю правду.

— Хорошо, я скажу откровенно: я просто растворился в своих фантазиях. То, чем мы занимались сегодня, принесло мне чувство умиротворенности, даже какой-то завершенности.

— Сколько раз тебе удавалось пережить то же самое?

— Это случалось крайне редко. Как правило, подо мной лежало просто тело, а я делал то, что должен был делать.

— Но ты не перестаешь стремиться к этим ощущениям.

— Мои желания стали моими демонами. Тебе не кажется, что мои поступки говорят сами за себя куда лучше, чем все мои оправдания? Я просто не могу остановиться и все гонюсь за ними.

— Иван, я прошу тебя честно ответить на мой вопрос: ты реализовал свои фантазии сегодня утром?

— Да, Пэш, мне это удалось. — На какое-то мгновение я опустил глаза на бокал с вином, но потом снова поднял взгляд на нее.

— Я испытал то, чего еще никогда не испытывал в своей жизни.

— Вот видишь. Преподавание кажется тебе эротичным. Ты хочешь быть учителем как в аудитории, так и в постели. А в этом деле не обойтись без дисциплины! — Она ткнула меня пальцем в бок.

— Может, ты и права. Я думал о порке много раз. Я не встречал человека, который согласился бы на это, пока ты не свалилась с небес мне на голову. Черт, я чуть с ума не сошел!

— Это было похоже на демона, выпущенного на волю?

— Вряд ли! Мне даже послышались голоса поющих ангелов!

— Ты считаешь, что то, что произошло между нами сегодня утром, может разрушить твою жизнь?

— Нет, милая, конечно нет. Скорее наоборот, мне спокойно, я чувствую себя естественно впервые за много лет.

— Тогда, мой Ваня, я повторю тебе мои слова еще раз: мы занимались любовью в самом потаенном уголке твоей души. Именно там я хочу быть с тобой, открывая сокровища, которые ты там прячешь.

— Ты говоришь так, как будто я понимаю, о чем идет речь. Пэш, я действительно ничего не понимаю. Все это пряталось где-то в подсознании. Не так-то легко признаться себе во всем этом, должен тебе сказать.

— А представляешь ли ты, каково мне переживать все это с тобой?

— Не уверен, что понимаю, к чему ты клонишь, дорогая.

— Когда мы вместе, я становлюсь объектом твоих желаний. Я хочу этого, Иван. Боже, если бы ты знал, как я хочу этого…

Она закрыла глаза и тихо прошептала:

— Я хочу быть твоей девственницей, твоей шлюхой, всем, чем ты захочешь, чтобы я стала.

Она открыла глаза и посмотрела на меня с такой искренностью и любовью, что у меня замерло сердце.

— Пэш, я тоже этого хочу. — Я взял ее руку и поцеловал ее. — Я поражаюсь, как у тебя получается представить мои пороки в таком прекрасном свете.

— Просто я понимаю тебя.

— А еще ты помогаешь мне понять себя самого. — Я притянул ее к себе. — Расскажи мне еще о сегодняшнем утре.

— Я уже сказала тебе, какова была моя реакция.

— Да, но мы еще не говорили о том, нравится ли тебе подчиняться мне. Что скажешь?

— Иван, сегодня это была не просто игра. Ты на самом деле показал мне гораздо больше, чем успел до этого. Бог мой, я еще ни разу в своей жизни не чувствовала себя такой свободной!

Она снова закрыла глаза и стиснула мою руку.

— Между нами возникло нечто похожее на электрический ток.

Я наклонился к ее уху.

— Расскажи мне, страсть моя, что ты чувствуешь, когда подчиняешься мне.

Я ощутил, что ее дыхание участилось, и продолжал ласкать ее волосы.

— Ты сводишь меня с ума.

Она буквально выдохнула эти слова, уткнувшись мне в шею, отчего по моей спине пробежали мурашки.

— Я становлюсь похожей на кошку, учуявшую запах валерьянки. Когда я сдаюсь тебе в плен, я буквально растворяюсь в тебе.

Она потерлась щекой о мои усы. Мне казалось, она вот-вот замурлычет.

— Ты, без сомнения, самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо знала. Я хочу укутаться в тебя, как в теплое одеяло.

— Скажи, почему ты хочешь быть для меня одной из моих студенток?

Я снова уткнулся в ее шею, прежде чем прошептать эти слова. Она вся дрожала.

— Потому что ты так их хочешь, потому что ты используешь их для своего удовольствия.

— Продолжай, я хочу знать все.

— Меня возбуждает мысль о том, что ты видишь их в таком свете. — Затем она добавила едва слышно: — Я хочу, чтобы ты желал меня так же, как желал их.

— Ты хочешь, чтобы я совратил тебя, Пэш? — Я начал ласкать ее грудь, одновременно целуя ее в шею.

— О да, доктор Козак, я хочу познать вас!

В отличие от сегодняшнего утра, то, как она назвала меня, привело меня в невообразимое возбуждение. Моя рука скользнула ей под юбку. Там меня ждал сюрприз.

— Дорогая моя, ты всегда носишь пояс без трусиков?

— Только когда я с тобой.

Моя рука ощутила прохладный шелк чулок.

— Ты сделала это, чтобы подразнить меня, Пэш?

— Я хотела доставить тебе удовольствие.

Она склонилась к моему уху.

— И, конечно, чтобы подразнить тебя. Надеюсь, тебе нравится.

— О да, дорогая. Я в восторге. В следующий раз, когда мы отправимся в ресторан, я попрошу тебя одеться точно так же, чтобы я мог потрогать тебя везде, хорошо? — Я снова поцеловал ее в шею.

— Если ты так хочешь, я сделаю это для тебя.

Она застонала, как только я слегка коснулся ее киски кончиками пальцев.

— Только я не знаю, смогу ли проделать это в общественном месте.

— Я обещаю быть сдержанным. Никто не узнает, что я ласкаю тебя. Кто-нибудь ласкал тебя так раньше, любимая?

— Нет, но я фантазировала на эту тему.

— Опиши мне свои фантазии. — Я легонько провел рукой по завиткам волос на ее киске.

— Я не могу этого сделать. Это слишком личное.

— Нет, можешь. Я хочу знать.

Я продолжал ласкать ее и ждать, когда же пламя разгорится в полную силу. Я почувствовал, как она начала тереться о мою руку, стараясь усилить давление. Волосы на ее киске увлажнились, и она продолжала тереться все сильнее и сильнее.

— Продолжай, дорогая, расскажи мне все.

Я терпеливо ждал, пока она терлась о мою руку.

Она начала рассказывать о своей фантазии очень тихо, как-то несмело.

— В моей истории я еще девственница. Мне восемнадцать лет, и я живу с родителями. Мои родители уехали на целый день, оставив меня дома совсем одну. Один из друзей моего отца зашел повидаться с ним. Этот человек работает в порту.

Он спрашивает разрешения воспользоваться нашим туалетом. Я впускаю его в дом, и мы болтаем немного. Он спрашивает, когда вернутся мои родители. Я, наивная, говорю ему правду: родители не вернутся до вечера.

Затем он спрашивает: «У тебя есть парень?» Когда я отвечаю ему, что у меня есть парень, он улыбается и говорит: «Ты разрешаешь ему трогать тебя?» Он подходит ближе. Я чувствую, как сжимается мое сердце. Я отвечаю, что иногда я разрешаю своему парню трогать меня. «Тебе это нравится?» Когда я отвечаю, что мне это нравится, он говорит: «Я в этом не сомневался».

Он берет меня за руку. Садясь на диван, он усаживает меня к себе на колени. Я все еще чувствую, как сжимается мое сердце, но другое ощущение завладело мной еще больше. Я ощущаю легкие покалывания по всему телу, и мне это нравится.

Пока Пэш рассказывала мне эту историю, взгляд ее был где-то далеко. Я не хотел разрушать иллюзию, но внезапно мне в голову пришла интересная мысль.

— Милая, почему бы тебе не присесть мне на колени и не продолжить свой рассказ?

Она послушно села мне на колени. Я поднял ей юбку. Она не сопротивлялась.

— А теперь расскажи мне, что произошло потом.

— Он начал сжимать мои груди, приговаривая: «Ну разве ты не лакомый кусочек в этом платье?» Он опускает бретели моего летнего платья и пощипывает мои соски. Затем он кладет мою руку на свой член. Боже, он такой твердый! Он просит меня расстегнуть ему молнию. Я подчиняюсь. Он запускает руку в штаны и достает свой возбужденный член. При этом он говорит мне всякую похабщину.

Пэш медлила. Но я не хотел, чтобы она молчала.

— Расскажи мне, страсть моя, что именно он говорил?

Я хотел услышать от нее слова, которые употребляли рабочие в порту.

— Он спрашивает меня: «Тебе нравится мой член?» Он кладет на него мою руку и хочет, чтобы я мастурбировала. Его член словно оживает в моей руке. Пока я ласкаю его, он пульсирует и вздрагивает. Он запускает руку мне под юбку и вставляет мне два пальца между ног. Он говорит: «Так, значит, тебе нравится, когда тебя трогают. Твоя киска такая мокрая и горячая, должно быть, твой парень кончает, когда дотрагивается до нее». Он засовывает пальцы глубже и в то же время целует меня. Затем начинает трахать меня пальцами, приговаривая: «Я хочу, чтобы ты кончила, куколка». Я тру его член еще сильнее.

Я стал героем ее рассказа, мои пальцы проникли в ее плоть. Я вставил ей два пальца. Пэш застонала, мышцы ее влагалища напряглись. Жар ее тела сводил меня с ума. Мой член мгновенно затвердел в штанах, но было еще рано, чтобы овладеть ею. Она должна была закончить свой рассказ.

— Ты кончила с ним, страсть моя? Скажи мне, я хочу знать.

— Он говорит: «Похоже, ты еще ни с кем не трахалась. Но я не собираюсь срывать запретный плод. Я просто хочу немного позабавиться». Он просит меня встать и снимает с меня платье полностью. Я остаюсь в одних трусиках. Он становится за моей спиной, снимает с меня трусики и начинает тереться о мой зад. Одной рукой он ласкает меня между ног, другой пощипывает мои соски. При этом он не перестает говорить мне пошлости. «Когда я дотрагиваюсь до твоей мокрой киски, мой член становится таким твердым! Я хочу, чтобы ты кончила, малышка. Когда ты будешь готова, ты будешь умолять меня, чтобы я тебя трахнул, может быть, даже в твою прелестную попку».

Пэш полностью растворилась в своих фантазиях.

— Встань, Пэш.

Она сделала, как я сказал ей. Я снял с нее платье, оставив ее в одном поясе и шелковых чулках. Боже правый, я чуть было не кончил, увидев ее в этом сексуальном одеянии.

Я расстегнул штаны и прижался членом к ее заду. Она тут же прижалась ко мне.

— А теперь расскажи мне, что было дальше, — сказал я, протягивая руку, чтобы ласкать ее промежность.

— Он целует мне шею и так сильно трется о мой зад, что, кажется, он вот-вот войдет в меня. Вдруг он сильно сжимает меня и стонет. Я чувствую, как что-то мокрое и теплое стекает по моей спине и ягодицам. Он вздрагивает еще несколько раз и отпускает меня.

— А ты кончила? Ты кончила с ним, Пэш?

— О, очень бурно, я кричу и бьюсь в жутких судорогах. Мои глаза закрыты. Когда я наконец, открываю их, я вижу, как он берет мои трусики и засовывает их к себе в карман. Он говорит: «Я хочу оставить их на память о тебе». Прежде чем уйти, он просит меня позвонить ему, когда я подрасту, говорит, что тогда мы позабавимся по-настоящему.

Все тело Пэш горело. Я положил ее на пол, и иллюзия поглотила нас обоих.

Все мое тело пылало. То, как Иван воспринял мой рассказ, дало мне непередаваемое ощущение свободы, в котором я смогла раствориться без остатка. Когда он положил меня на пол, реальность и фантазия слились воедино. Он расстегнул штаны. Не снимая их, он опустился на меня. Я развела ноги в стороны так широко, как только могла, в безудержном желании ощутить его в себе.

Когда он вошел в меня, мою плоть пронзило острое ощущение первобытной, почти животной страсти. Слияние наших тел сопровождалось звуками, передававшими наши эмоции, — мы стонали и кричали. Оргазм накрыл меня мощной электрической волной, наполнившей каждую клетку моего тела. Я вцепилась в Ивана, так как судороги не прекращались и, казалось, будут длиться вечно. Он продолжал двигаться, пока внезапно его тело не превратилось в камень. Звериный рев, сопровождавший его оргазм, наполнил меня невообразимой радостью. Я не смогла сдержаться, и слезы в который раз потекли по моим щекам.

— Пэш, с тобой все в порядке? — Я слышала вопрос, но все еще была не в силах на него ответить. — Пэш, милая, с тобой все в порядке?

Он и сам еще не успел окончательно прийти в себя после всего, что произошло с нами. Наши тела были плотно прижаты друг к другу, его орган все еще был во мне. Тревога в его голосе заставила меня вернуться к реальности.

— Все хорошо, Иван, — прошептала я. — Просто я еще не совсем здесь.

— Я тоже. — Капля пота упала с его щеки на мою и смешалась с моими слезами.

— Почему ты плачешь?

Я протянула руку и погладила его по волосам.

— Мой прекрасный Иван, просто меня переполняют ощущения, которые я смогла познать благодаря тебе. Еще никогда в своей жизни я не была собой настолько, как это произошло со мной сейчас. — Я улыбнулась ему, испытывая некоторую застенчивость. — Я не собираюсь плакать каждый раз, когда мы будем заниматься любовью. Я буквально переполнена тобой. Конечно, мои глаза не выдерживают такого давления.

Он улыбнулся.

— Что ж, я уже начинаю привыкать к этому. Я ведь значительно больше, чем ты. Поэтому я переживаю, не причинил ли тебе боль, когда вижу слезы на твоих глазах. — Он поцеловал меня в лоб. — Кстати о моих огромных размерах, мне не мешало бы встать с тебя.

Он аккуратно вынул из меня свой орган, втиснув руку между нашими телами.

— Черт, Пэш, я забыл надеть презерватив!

— Не волнуйся, Ваня. Мой колпачок на месте, и к тому же месячные должны начаться через пару дней. — Я села на полу. — На этой неделе я собираюсь встретиться с врачом, чтобы перейти на противозачаточные таблетки.

— Если учесть то, что постоянно происходит между нами, я считаю это просто необходимой мерой. Мне правда жутко неловко. Я так увлекся происходящим, что даже не подумал об этом.

Он сел рядом со мной, в его глазах читалась тревога.

— Мы еще не говорили об этом, но я хочу, чтобы ты знала: я прошел все необходимые тесты.

— Мне это даже в голову не приходило, Иван.

— Принимая во внимание мой образ жизни в последние годы, это приходило в голову мне. Прошлым летом, когда мне пришлось проходить тесты на отцовство, меня заодно проверили на наличие всех мыслимых заболеваний. Все анализы дали отрицательный результат.

— Я очень ценю твою откровенность. — Я взяла его за руку. — Как только я перейду на противозачаточные, я хотела бы заниматься любовью без презерватива. Мне нравится мысль о том, что твоя élan vital попадает в меня.

— Почему каждый раз, когда я говорю тебе что-либо, что кажется мне вульгарным, ты умудряешься превратить это в нечто прекрасное?

— Это любовь. Ты привыкнешь к этому.

— Надеюсь, в конце концов так оно и будет.

Он сжал мою руку, а затем отправился за своей дорожной сумкой.

— Вот, надень это.

Он бросил мне рубашку от своей пижамы.

— Я захватил с собой свою половину и подумал, что твоя тебе тоже не помешает.

Я надела рубашку, застегнув лишь несколько пуговиц. Я наблюдала, как он разделся полностью, а затем надел штаны от пижамы, которые были на нем прошлой ночью. Это было так естественно для меня — готовиться ко сну вместе с ним.

— Мне нужно в душ. Ты такой щедрый, что я не могу это все уместить в себе.

— Понятно. Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

— Конечно нет.

Он помог мне подняться на ноги, и мы отправились в ванную.

— Эта история — тебя вдохновило на этот сюжет какое-то событие?

— Не совсем. У моего отца действительно был друг, который работал в порту и частенько наведывался к нам, но он ни разу и пальцем меня не тронул. Я подслушала его разговор с моим отцом о какой-то женщине. Он успел переспать с ней несколько раз, прежде чем они расстались. Его рассказы о ней разбудили мое воображение.

— Ты кому-нибудь рассказывала об этом до меня?

— Боже мой, конечно нет! Ты первый и единственный человек во всем мире, которому я рассказала об этом. Это же не та тема, которую можно обсудить за чашечкой чая.

Я воспользовалась туалетом, а затем подошла к умывальнику. Иван тоже справил нужду.

— Судя по тому, как ты все описала, я подумал, что у тебя был опыт общения с мужчиной гораздо старше тебя.

— Нет, ничего в таком роде. Кажется, я раскрыла тебе некоторые свои секреты.

Иван стал рядом со мной и оперся на умывальник.

— Пэш, ты только что поведала мне историю о том, как взрослый мужчина совращает восемнадцатилетнюю девушку. У меня чуть взрыв в штанах не произошел. И как, по-твоему, это характеризует меня?

— По всему видно, что ты совершенно нормальный, здоровый мужчина, который соответствующим образом отреагировал на весьма пикантную эротическую фантазию. В этом нет ничего предосудительного.

— Разница между нами состоит в том, что я подвержен влиянию этих импульсов, а ты нет.

— Так было, пока я не встретила тебя. Почему, ты думаешь, я выдумывала эти истории? Мое либидо требует такого выхода, как, впрочем, и твое.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы поиграть в доктора? Это мы еще не пробовали. Я добавлю это к нашему списку, куда я уже занес номер с переодеванием в костюмы.

— Ах ты, мерзавец! Есть хоть что-нибудь такое, на что бы ты не решился?

— Думаю, таких вещей немного. Это ты меня провоцируешь.

— Раз уж ты взялся составлять список, добавь туда Разбойника.

— Разбойника? Это еще кто?

— Очередная история в моем исполнении. Я даже дам тебе почитать, что я написала о нем.

— Расскажи мне, кто он.

— Он любовник, которого я придумала, когда была совсем одна. Думаю, эта роль идеально подойдет для тебя.

— Это уж точно!

— И я так думаю.

Проводя рукой по его длинным волосам, я точно знала, что он и есть мой Разбойник.

— Мне кажется, я заставляю тебя быть участником моих порочных фантазий, как ты это делал со мной.

— Спроси, не против ли я.

— Ты не против?

— Черт возьми, нет! — Иван взял меня за руку. — Давай ложиться спать.

Мы пошли в спальню.

— Мы же забыли закрыть входную дверь.

— Я закрою, милая. Ложись в постель.

Я наблюдала, как Иван направился в гостиную, и удивлялась своему ощущению — мне казалось, что мы уже давно живем вместе. Когда он вернулся, в его руках была дорожная сумка.

— Это понадобится мне утром. Не хочу тебя расстраивать, но завтра мы снова рано встаем. Я должен быть на ферме к половине седьмого.

— Я заведу будильник на пять часов.

Иван забрался под одеяло и устроился рядом со мной.

— Такое чувство, будто мы уже женаты, не так ли?

— Это точно. И это чертовски приятно.

Он повернулся на бок, запустил руку мне под рубашку и погладил мой живот.

— Я на самом деле хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, но я не хочу, чтобы ты испытывала какое-либо давление с моей стороны. Когда ты переедешь со мной в Трэпстон, у тебя будет возможность проверить свои чувства. И да поможет мне Бог, если ты решишь уехать, но если ты действительно так решишь, я справлюсь с этим.

— Иван, на твоем месте я бы так не волновалась. Я хочу быть с тобой больше всего на свете. Но настоящее предложение руки и сердца не помешало бы.

— Я учту это. Могу я задать тебе один вопрос?

— Какой?

— Как часто в своей жизни ты была по-настоящему довольна человеком, который был рядом с тобой?

— Ни разу. Больше всего мне нравилось заботиться о себе самой.

Я поцеловала кончик своего пальца и прикоснулась к его губам.

— Но теперь это случилось со мной.

— Я рад слышать, что сделал тебя счастливой.

— Ты сделал меня самой счастливой.

— Похоже, мы действительно подходим друг другу.

— По крайней мере по многим показателям.

Я пожелала ему спокойной ночи и поцеловала его.

— Нужно спать. Завтра нас обоих ждет трудный день.

— Пэш, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты мне доверяешь.

— Спасибо и тебе за то, что заслуживаешь моего доверия. Надеюсь, ты знаешь, что я тоже хочу выйти за тебя замуж.

С этими словами я протянула руку и выключила свет.

— Прошу тебя, скажи, что это последний!

Иван закрыл дверь ногой и поставил еще несколько ящиков поверх тех, что уже громоздились перед ним.

— Ну наконец-то. Обе машины пусты.

— Слава Богу. Не удивляйся, если я свалюсь с ног. — Я плюхнулась на диван.

— На улице уже стемнело. Я не смогу показать тебе все до завтрашнего утра. Если бы Стив ничего не напортачил в своих гроссбухах и с банковскими счетами, мы приехали бы гораздо раньше.

— Если бы не Гвен, могу поспорить, мы были бы до сих пор в Шафтсбери. Это благодаря ей мы наконец смогли уехать.

— Слава Богу, она переезжает жить к нему. За этим сукиным сыном нужен глаз да глаз.

— А за тобой?

Иван посмотрел на меня и улыбнулся.

— И за мной. Только у Стива теперь есть еще Черчилль. Эта собака не даст ему расслабиться. — Он рассмеялся и добавил: — Я бы многое отдал, чтобы на это посмотреть.

Он взял несколько сумок из кучи, образовавшейся на полу гостиной.

— А теперь, дорогая, позволь мне убрать с дороги все эти пожитки и сообразить нам чего-нибудь выпить. Я сейчас вернусь.

Положив голову на спинку дивана, я закрыла глаза. Наконец мы приехали. Август выдался насыщенным событиями. Кроме моей работы над книгой и работы Ивана на ферме, мы были постоянно заняты сбором чемоданов, встречами с нотариусом и походами в банк. И конечно, мы трахались буквально на каждом шагу.

Лишь несколько дней назад Иван и Стив подписали окончательное соглашение и включили имя Ивана в перечень тех, кто может подписывать банковские счета фермы. Теперь Иван являлся официальным партнером Стива. Они спорили по мелочам в течение нескольких недель, пока наконец не пришли к соглашению за бутылкой водки. Хотя они и были разной крови, братьями их можно было назвать по праву.

Я услышала звон льда в бокале и открыла глаза.

— Если бы ты уснула, я бы вылил все это прямо на тебя.

— Это в том случае, если тебе хочется провести первую же ночь дома на диване в гостиной. Думаю, мне будет очень удобно на твоей кровати одной.

— Поверь моему слову, страсть моя, сегодня ночью ты будешь не одна.

— Рада это слышать.

Я сделала глоток прохладной искрящейся воды, которую он мне принес.

— Как только я приду в себя, я непременно захочу все здесь посмотреть. Твой дом больше, чем я думала.

— Я покупал его с расчетом на семью в далеком будущем. Может, выпьем за это?

Мы чокнулись.

— Думаю, чтобы эта мечта осуществилась, мало только выпить за это.

— О да. В этом я не сомневаюсь.

На какое-то мгновение Иван задумался о чем-то.

— Мы разберем вещи завтра. Нам нужно будет подумать, как лучше все это разместить в доме.

— Когда привезут Мускат? Мне уже ее не хватает.

— Я позвоню Стиву, как только буду готов принять ее. Сначала мне нужно будет привести в порядок гараж и кое-что купить.

— Как они собираются ее доставить?

— У Стива есть специальный прицеп для перевозки лошадей. Парень, которого он нанял, доставит нам Мускат и оставит здесь прицеп. Нам останется только соорудить стойло.

— На сегодня с меня хватит. Прошу тебя, давай отложим эти планы на завтра. Сейчас я хочу одного — устроиться поудобнее рядом с тобой и уснуть.

— Дорогая моя Пэш, о сне не может быть и речи. Мы еще не занимались любовью на новом месте!

— Посмотри на меня! Ты действительно считаешь, что у меня достаточно сил, чтобы трахаться? Я обессилена!

— Пожалуй, я смогу что-нибудь придумать.

Мое сердце забилось чаще при мысли, что он может придумать.

Иван взял у меня из рук бокал и поставил его рядом со своим на столик. Придвинувшись ко мне, он провел рукой по моим волосам, пока его рука не оказалась у меня на затылке. Слегка разминая мою шею пальцами, он тихо произнес:

— Мы дома, Пэш.

Он притянул меня к себе так крепко, что его дыхание ощущалось на моих губах. Он держал меня так целую вечность, пока не наклонился еще ближе, и наши дыхания слились. Наши губы сомкнулись в поцелуе, пронзившем наши души насквозь.

Это новое ощущение близости было потрясающим. Я обвила руками его шею, а он мою. Его усы приятно щекотали мне лицо, а языком он облизывал мои зубы. Его поцелуй был стремительным, даже резким, его язык переплетался с моим в каком-то чудовищном танце.

Иван остановился, и его губы плавно переместились на мою шею. Он целовал ее, обжигая кожу дыханием.

— Иван…

Это было произнесено шепотом и прозвучало, словно мольба — о чем-то неведомом мне самой.

Он остановился, забыв на мгновение о желании и томлении.

— Чего ты хочешь, любимая? Если ты попросишь меня, я не буду ничего делать.

— Иван… — произнесла я снова, не в силах сказать ему, как я хочу его, не в силах выразить те чувства, которые он пробудил во мне. Я прижалась к нему и не отпускала. Кожаная тесемка, связывавшая его волосы, сползла, и волна волос обрамляла теперь его лицо. Я протянула руку и сняла тесемку, и волосы упали на его плечи. Меня переполняло чувство восторга от той красоты, которой был наделен мужчина, сидящий рядом со мной. Я прикоснулась к его лицу и провела кончиками пальцев по контуру его усов.

— Иван, я хочу тебя.

— Тогда позволь мне показать тебе мою спальню. — Он улыбнулся. — Прости, нашу спальню. Утром мы сможем посмотреть все остальное.

Он взял меня за руку, и мы стали подниматься по лестнице. Я шла первой, он следовал за мной. Оказавшись наверху, мы поменялись ролями, и он повел меня в свою святая святых. У меня было буквально несколько секунд, чтобы собраться с духом.

Я знала, что именно этого я и хотела — быть рядом с ним. Наша жизнь безвозвратно изменилась с тех пор, как мы это осознали. Жить с ним под одной крышей будет нелегко, но я знала, что он поделится со мной всем, что у него есть.

Его спальня была так же классически красива, как и ее хозяин. Темно-вишневый цвет дерева, из которого была сделана огромная кровать, идеально сочетался с комодом и ночным столиком.

— Боже мой, Иван, эта мебель просто изумительна.

Я провела рукой вдоль основания кровати.

— И у тебя такая большая кровать!

— Мне нравится простор, когда я сплю и когда трахаюсь.

— Но ты никогда не жаловался, что двуспальная кровать у меня дома мала.

— Я не обращал на это внимания, так как рядом со мной была ты.

— Надеюсь, ты менял простыни перед тем, как уехать.

— Не переживай, дорогая. В этой кровати уже много месяцев не спал никто, кроме меня. И, конечно, я поменял простыни перед отъездом.

И он поцеловал меня, страстно и горячо. Я взяла его за плечи и ответила на его поцелуй, выпустив на волю свою страсть. Он повалил меня на кровать, не переставая целовать и обнимать меня. Я вцепилась ему в грудь прямо сквозь рубашку, вонзив ногти в его мускулистое тело.

Я ждала, я томилась по ощущению тяжести его тела на себе. Его руки ласкали меня, хотя я была полностью одета. Но моя одежда не могла уменьшить силы его желания. Он ласкал меня с каждым разом все настойчивее и настойчивее. Затем он потянул за блузку, пытаясь снять ее, не расстегивая пуговиц. Внезапно он остановился и сказал:

— Тебе снова придется помочь мне снять с тебя одежду. Иначе я просто разорву ее.

Сев на кровати, я расстегнула пуговицы на моей блузке и сняла ее. Иван встал, чтобы тоже раздеться. Расстегнув молнию на джинсах, я замерла и посмотрела на него. Он снял с себя рубашку, обнажив великолепную мускулистую грудь, густые темные волосы не скрывали шести кубиков пресса на его животе. Я любовалась им, словно околдованная его волшебной красотой. Он заметил, что я смотрю на него.

— Тебе нравится смотреть, как я раздеваюсь, я прав?

— Ты великолепен. Больше мне нечего добавить.

Он расстегнул штаны и снял их. Пока он снимал остальные предметы своей одежды, я не сводила с него глаз. Он подошел к кровати полностью обнаженный.

— Тебе помочь?

Не дожидаясь ответа, он взялся за мои джинсы и стянул их, оставив меня в одних трусиках. Его возбужденный член тяжело свисал.

— Твои покачивающиеся прелести выглядят сегодня особенно соблазнительно.

— Это все благодаря тебе.

Он схватил меня за ноги и подтянул к краю кровати.

— А теперь давай посмотрим на твои прелести.

Он стянул с меня трусики и опустился на колени.

— Восхитительно, просто восхитительно.

Он раздвинул складки пальцами и уткнулся лицом мне в промежность.

— О Боже, Иван!

Он стал посасывать мой клитор, время от времени обводя вокруг него языком. Используя язык как палец, он нажимал на чувствительную плоть. Затем он принялся слегка покусывать клитор, делая это так, чтобы у меня закружилась голова. Я чувствовала его массивное тело у себя между ног. Я не могла двинуться с места. Он должен был остановиться, я больше не могла терпеть. Я попыталась произнести его имя, но вместо этого из моего горла вырвался лишь крик. Тогда я протянула обе руки и изо всех сил вцепилась ему в волосы. Я потянула за них что было мочи. Но это его не остановило. Тогда я сделала резкое движение тазом ему навстречу. Только тогда ему пришлось отпустить меня, чтобы вдохнуть.

Я попыталась выбраться из-под него, но у меня это не получилось. Он держал меня за ноги мертвой хваткой.

— Ты все еще хочешь спать, моя кошечка? Или, может, ты хочешь, чтобы твой Разбойник развел тебе ноги по велению самого дьявола?

— Пошел ты! — выпалила я и снова предприняла попытку выбраться из-под него.

— Я знаю, чего ты хочешь.

Без всякого предупреждения он перевернул меня на живот. Затем он шлепнул меня по голому заду ладонью. Когда последовал очередной шлепок, я завопила.

— Ничего, Пэш, ты можешь даже визжать здесь. Тут поблизости нет соседей, как в Шафтсбери.

И я действительно визжала. Он ударил меня раз десять, а то и больше. С каждым шлепком я чувствовала приближение оргазма все явственнее. Боль сменилась наслаждением, с каждым разом электрический разряд оргазма становился все ближе. Но как бы я ни старалась, он не давал мне вырваться на свободу. Когда он наконец остановился, я была вне себя от ярости.

Перевод К. Д. Бальмонта.