Харуюки услышал сиплый, раздавленный голос, выходящий из его собственного горла.

– Почему… Тию?

Холодный ветер арены «Чистилище» унес прочь пустой вопрос и зашвырнул в желтое небо. Но ответа не последовало. Неподвижно стоящий на крыше школьного здания желтовато-зеленый аватар «Лайм Белл» отвел глаза, прячась от взгляда Харуюки, и со скрипом сел, держась правой рукой за ограждение крыши.

Вместо ответа раздался тихий, искаженный смех.

– Ху… ху-ху.

У лежащего поодаль на спине сумрачного аватара задергалась линзоподобная маска.

– Ху-ху… ху, супер… просто супер… Это же способность к лечению… потрясающая штука… ху-ху, ха-ха-ха…

Пока он тихо смеялся, жуткие раны, покрывавшие его тело считанные секунды назад, закрылись, словно их и не было вовсе, и все тело заблестело фиолетово-черным глянцем. И восстановление коснулось не только тела – огнемет на правой руке, который был полностью уничтожен, тоже вернулся.

Харуюки, «Сильвер Кроу», и стоящий позади него Такуму, «Сиан Пайл», в жестоком сражении на арене средней школы Умесато сумели одолеть сумрачного «Даск Тейкера». В воздушном бою Харуюки лишил его обеих рук, потом Такуму пробил его и обрушил на землю своим спецприемом, и все, что оставалось, – добить врага одной-единственной обычной атакой.

Но тут вмешалась Лайм Белл, возникшая вдруг на крыше.

Как только Даск Тейкер очутился под световым дождем, пролившимся из ее правой руки, его хит-пойнты восстановились, и он весь заблестел как новенький.

– Почему… почему, Тию!!! – вновь проорал, едва не разорвав себе горло, глядящий вверх Харуюки.

Даск Тейкер – это же враг. Первоклассник Сейдзи Номи, управляющий этим аватаром, не появлялся в дуэльных списках, хоть и обладал программой «Brain Burst», и грязно пользовался способностью ускоряться в поединках кендо и на экзаменах.

Мало того – он поставил Харуюки на грань исключения из школы, подстроив ему ловушку, а потом отобрал у Сильвер Кроу его крылья, воспользовавшись спецприемом «Демоник коммандир». Ценой долгих стараний Харуюки удалось кое-как взбодрить свое разбитое сердце и освоить новую технику, и он одержал победу в бою, хотя сам здорово пострадал при этом.

И вот теперь, полностью сбитый с толку, Харуюки мог лишь стоять и пучить глаза под серебряной маской, неотрывно глядя на Лайм Белл.

Тиюри даже не пыталась ничего произнести – просто держалась за ограждение и прятала лицо в тени полей своей громадной шляпы.

Как только Харуюки увидел ее тонкие плечи, которые дрожали, будто Тиюри изо всех сил сопротивлялась боли –

Почему? Это же ясно.

Номи. Сейдзи Номи, скорей всего, связался с Тиюри сегодня на большой перемене и потребовал подчиняться ему. Как и с Харуюки, он использовал какое-то ее слабое место и запугал ее. Других вариантов просто нет.

Взгляд Харуюки вернулся вниз. Даск Тейкер, смеясь еще более скрипуче, чем когда просто лежал, развернул на всю ширину свои черные крылья за спиной.

Крылья медленно пронзили воздух, разрезая черноту, и стройный аватар неспешно поднялся, словно его тянули вверх невидимые нити.

– Ху-ху-ху… ку, ку-ку-ку-ку…

Его злорадный голос звучал все громче. Под маской, блестящей, как фасеточный глаз насекомого, заморгали красновато-фиолетовые глаза.

– Ку-ку, ха, ха-ха-ха. «Способность к полету». И «способность к лечению». Две такие редкие способности… и обе мои…

Полностью встав, аватар завис сантиметрах в тридцати над землей. Энергично раскрыл восстановившиеся руки и направил в небо все десять пальцев-когтей. Сумрачная аура стекала с рук, будто слизь.

– Ааа… просто супер! Просто классно, когда отбираешь у кого-то! Шикарно, когда топчешься по чьим-то мечтам, надеждам, способностям… Просто невозможно устоять!!!

Полный уродливого веселья юный голос расходился по арене давящей волной; искалеченный аватар Харуюки сотрясся.

Но, даже не осознавая этого, Харуюки выдавил со смесью самых разных чувств в голосе:

– Ах… ты…

Он сделал шаг в сторону сумрачного аватара, парящего чуть выше.

– Номи… что ты сделал? Что ты сделал с Тию?

Услышав это, Даск Тейкер медленно повернул голову и посмотрел сверху вниз на Харуюки.

Под мерзкой круглой поверхностью медленно моргнули глаза-щелочки, и –

Он молча изобразил самую ядовитую, самую насмешливую из всех возможных ухмылок.

В глазах у Харуюки вдруг побагровело. Все его спутанные чувства собрались в одну точку, словно на острие иглы. Во всепоглощающую ненависть к Сейдзи Номи.

– Но… ми… – процедил Харуюки, и пальцы оставшейся у него правой руки сами собой превратились в меч. Раздался высокий дрожащий звон, и на пальцах замерцали серебряные огоньки.

Форма меча и звон словно сформировались из бурлящей ненависти, и потому огоньки были нестабильны. Но Харуюки было наплевать; он выбросил руку вперед, попытавшись рубануть Даск Тейкера.

Но мгновением раньше.

– У… ААААААА!!!

С этим воплем, словно истекающим кровью, справа от Харуюки пронеслась синяя тень.

Это был Сиан Пайл. Его броня, обожженная в прошлом сражении, по-прежнему дымилась, но тяжелый аватар мчался вперед, и от его топота вздрагивала земля.

– Ты обидел… Ти-тяаааааан!!!

Такуму, который никогда не терял хладнокровия и должен был бы сам остановить яростный порыв Харуюки, совершенно безбашенно прыгнул на Номи, вопя, как маленький ребенок.

Даже при виде налетающего на него танка Даск Тейкер не попытался отодвинуться ни на чуть-чуть.

Он медленно поднял тонкую правую руку и растопырил пальцы. И выплюнул короткую фразу:

– Сдохни уже.

Раздался совершенно не такой, как раньше, вибрирующий звук, и рука окуталась сверкающей фиолетовой аурой пустоты. Потом форма этой ауры изменилась, и когти, нет, серпы потянулись от пальцев все дальше.

Пять серпов непринужденно встретили громадное тело набегающего Сиан Пайла. Длинные кривые когти коснулись его шеи с обеих сторон, обоих боков и левого плеча, а потом –

Когти сомкнулись, не встретив ни малейшего сопротивления.

– !..

На глазах у застывшего столбом Харуюки верхняя часть мощного синего аватара распалась на части.

Голова и руки взлетели в воздух, разбрасывая невероятное количество искр, и, ударившись о тело Даск Тейкера, упали на землю. Потом с тяжелым стуком грохнулась нижняя половина.

После крохотной задержки, словно система вычислила урон лишь после того, как рассечение состоялось, полоса хит-пойнтов Сиан Пайла принялась укорачиваться. Цвет ее сменился на желтый, когда здоровье упало до половины, потом на красный, когда осталось 20%, она продолжила укорачиваться дальше и –

Обратилась в ноль.

Обломки рассеченного на части аватара разлетелись на сине-белые полигоны и исчезли. Перед глазами Харуюки появилось сообщение, что Даск Тейкер уничтожил Сиан Пайла.

– …Ку… ку, ку, ху, ха.

Неестественные смешки вырвались изо рта сумрачного аватара.

– Лузеры… всегда такие забавные. Они даже не пытаются признать поражение, они корчатся и дергаются, и в конце концов теряют остатки достоинства. Я думал, Маюдзуми-семпай умнее, он меня разочаровал. Ну да, несмотря на мозги, у него же этот аватар-мачо, ку-ку-ку, ху-ху, ха-ха-ха-ха-ха!!!

Испуская мрачную ауру из обеих рук, Даск Тейкер истерично ржал.

Купаясь в этом смехе, Харуюки смотрел в ту точку, где несколько секунд назад исчез Сиан Пайл, потом перевел взгляд на Тиюри, которая по-прежнему сидела съежившись на крыше школьного здания.

Пока он стоял, как в столбняке, меч серебряного света на его правой руке замерцал сильнее, потом исчез.

И дело не в том, что Харуюки утратил волю сражаться. Все было ровно наоборот. Точно испепеляющий огонь, его аватар охватила страшная жажда разрушения; она сбивала сосредоточенность.

Ненависть. Ему хотелось крушить. Хотелось раздавить дуэльный аватар по имени «Даск Тейкер» – нет, сознание Сейдзи Номи, засевшее в нем; разнести его в клочья, порвать на куски и истоптать их.

Мир перестал быть игровой ареной, равно как и полем боя, где туда-сюда летали цифры нанесенного урона.

До сих пор в каждой игре, включая «Brain Burst», Харуюки, хоть и испытывал раздражение к противникам, побеждавшим его, никогда не ненавидел реальных игроков, управлявших этими аватарами.

Но сейчас было все по-другому. Ненависть, растекающаяся по жилам всего его тела, была куда горячее раздражения.

– По другой причине?.. Ты хочешь сказать, может быть еще какая-то причина, кроме очков, из-за чего Ти-тян могла стать нашим врагом?

Глянув исподлобья на склонившего голову набок Такуму и машинально съежившись, Харуюки прошептал:

– Как бы это сказать, мм… из-за командира нашего легиона «Нега Небьюлас»… из-за нее…

Такуму заморгал, будто застигнутый врасплох. А потом и на его лице проявился тот же страх, что и у Харуюки.

– П-понятно… Ти-тян, может, просто не хочет стать подчиненной командира… Черноснежки-семпай, Блэк Лотус…

– Разве мы можем быть уверены, что она неспособна так поступить?

На вопрос Харуюки Такуму покачал головой с непонятным выражением лица. Протяжно вздохнул и со стоном в голосе ответил:

– Но в таком случае мы не можем рассказывать обо всем этом командиру и просить у нее помощи… Если командир узнает, что Ти-тян предала нас из-за этого…

– Она одним ударом вынесет и Даск Тейкера, и Лайм Белл…

И Харуюки, и Такуму не нуждались в напоминании о жестком характере Черноснежки, Черного короля, командира легиона «Нега Небьюлас», владелицы дуэльного аватара девятого уровня «Блэк Лотус». Определив кого-либо себе во враги, она безжалостно рубила его или ее своими руками-мечами. Чертовски трудно – да нет, просто невозможно надеяться, что для Тиюри она сделает исключение.

Харуюки рывком поднял голову, но, хоть он и смотрел теперь в лицо Такуму, следующие слова обратил будто к самому себе тоже.

– Семпай вернется из своей поездки в субботу вечером, значит, у нас четыре дня. За это время мы должны со всем разобраться, у нас нет другого выхода.

– Разобраться, говоришь… но как?..

– Неважно, Тиюри сама так решила или Номи ее запугал, – если мы сделаем Номи… если мы его загоняем до потери «Брэйн Бёрста», все будет кончено. Верно?

Такуму шумно выдохнул и чуть улыбнулся.

– У тебя это так легко звучит, Хару. Даже если мы узнаем, как Номи умудряется не появляться в дуэльном списке, сколько раз нам придется выиграть, чтобы Даск Тейкер потерял все очки?

– Не знаю, не знаю, – пробормотал Харуюки и выложил все, до чего успел додуматься: – Номи только что поступил в нашу школу, и сейчас, наверно, тратит очки со страшной скоростью – ему ведь надо утвердиться здесь и через экзамены, и через кендо. Скажем, в поединках кендо он каждый раз пользуется этим «Физикл бёрстом», который стоит пять очков. Ты думаешь, у него с его пятым уровнем много лишних очков?

– …Ну да… особенно если учесть, что он в обычных дуэлях тоже не участвует. Так что его приток очков ограничен, – кивнул Такуму и прищурил глаза, к которым отчасти вернулась былая цепкость. Но тут же, снова взглянув на Харуюки, быстро продолжил:

– Но, Хару. Если так, это будет битва в совершенно другом временном масштабе, который никак не соотносится с возвращением командира в Токио. Номи только что заполучил в придачу к умению летать еще и персонального хилера; сейчас он наверняка начнет участвовать в дуэлях, которых раньше избегал. У групповых боев свои ограничения, он не сможет драться много раз подряд, но все равно – он же будет выигрывать большинство боев…

– Значит, мы должны оторвать ему башку до того, как он начнет копить очки, – и, обменявшись взглядами с Такуму, Харуюки решительно заявил: – Значит, так. Я как-нибудь выясню, как он прячется от дуэлей.

– Ч-что ты такое говоришь? Я тоже с тобой…

– Нет, тебе в это время нужно будет заняться кое-чем другим.

Сцепив руки над столом, Харуюки убавил голос и –

– Таку, помнишь ту атаку, которую ты пропустил? Эту технику Даск Тейкера, которой он отменяет и уничтожает все, к чему прикасается.

– А… да уж. Я даже сейчас не могу в это поверить, – покачал головой Такуму, будто сомневаясь в собственной памяти. – Его шкала спецатаки не уменьшалась, несмотря на такое яркое свечение… нет, даже не это главное – он не только удары, он даже мою нематериальную атаку «Лайтнинг сиан спайк» заблокировал. Совершенно немыслимая крутизна – что вообще это за способность?..

– Ммм… это не способность, прописанная в системе, и не какой-то спецнавык. Как бы это сказать… я тоже не очень могу объяснить, но… – хмуря брови и отчаянно пытаясь найти нужные слова, Харуюки пытался передать Такуму знание, которое он сам заполучил только вчера. – Это, так сказать, «суперспецнавык», он берет энергию из силы воображения Бёрст-линкеров. Называется это «система инкарнации». Самая крутая атакующая сила в ускоренном мире, и ее создает сам игрок своей волей…

– …ааА!

Издав этот нечленораздельный возглас, Харуюки подскочил в постели.

Сердце колотилось в груди, как набат. Все тело было в холодном поту, но при этом в горле пересохло и саднило.

Харуюки изо всех сил заморгал слезящимися глазами и отчаянно вгляделся в собственные руки. Под серым светом, идущим от окна сквозь занавески, конечно, никаких зловещих когтей видно не было – всего лишь десять толстых пальцев. Харуюки крепко сжал кулаки и упер их в лоб.

В отличие от той ночи полугодичной давности, когда Харуюки получил «Brain Burst», этот кошмар помнился совершенно отчетливо, до мельчайших подробностей. По-прежнему напуганный тем, что было накануне, Харуюки спал без нейролинкера. Значит, этот сон не был вызван вмешательством программы. Он был сплетен исключительно из собственных воспоминаний и чувств Харуюки.

Медленно качая головой, Харуюки хрипло выдавил:

– Семпай… я… не хочу делать такое с тобой… я, я просто…

Я просто хочу всегда быть с тобой.

Харуюки резко схватил лежащий на прикроватной полочке нейролинкер и надел на шею. Было всего 6.15 утра, намного раньше, чем он обычно просыпался, но сонливости в нем не осталось ни капли. Чувствуя слабость во всем теле, он произнес команду на Полное погружение.

– Директ линк.

Тускло освещенная комната исчезла, радужные круги сменились чернотой. Затем Харуюки потянула виртуальная гравитация, и он вскоре приземлился на холодную серую поверхность. Вокруг с чистыми звуковыми эффектами возникло множество полупрозрачных окошек с надписями типа «Оплата общественных услуг» и «Ассоциация управления домом». Здесь была ориентированная на чистую функциональность панель управления домашней сетью семьи Арита.

Задержав взгляд на пухлой правой руке розового поросячьего аватара, Харуюки прошептал голосовую команду:

– Комманд, дайв колл, намбер зеро-ван[2].

Перед глазами появилась голографическая надпись: «Полносенсорный вызов на зарегистрированный адрес 01. Подтверждаете?» Стряхнув секундную нерешительность, Харуюки нажал «Да».

Через нейролинкеры можно общаться несколькими способами.

Чаще всего используется режим, при котором передается только голосовая информация, как в старых мобильных телефонах. На втором месте по популярности видеовызов – человек отсоединяет видеокамеру от кончика нейролинкера и разговаривает, наведя ее себе на лицо.

По сравнению с этими двумя способами полносенсорный разговор, где оба участника беседуют своими аватарами в виртуальном пространстве, применяется реже. Причина проста: тот, кого вызывают, может и не иметь возможности сразу же отправиться в Полное погружение. Как минимум, необходимо заранее договориться по мэйлу или через голосовой вызов, а при этом и простые вопросы можно решить.

Поэтому то, что Харуюки запрашивал полносенсорный вызов в такую рань, да еще без предварительной договоренности, – это, можно сказать, полное безобразие. Однако он хотел во что бы то ни стало повидаться с ней прямо сейчас. Не просто голос услышать или 2D-видео посмотреть – но ощутить ее всеми пятью чувствами. Иначе, ему казалось, какая-то часть его превратится во что-то совершенно другое.

Сделанная шрифтом Mincho надпись «Отправка вызова» мигнула восемь, девять раз, и в последний момент, когда вызов уже вот-вот должен был автоматически переключиться на голосовой режим, сменилась на «Принято».

Все окружающие окна с легким шипением исчезли. В холодном сером пространстве возникла световая точечка. Потом их стало больше, они задвигались – и слились в единый аватар.

Мыски туфель на высоком каблуке со стуком опустились на пол. Медленно моргнув два раза, потом еще один, сказочная принцесса с крыльями бабочки за спиной заметила поросячий аватар, стоящий чуть поодаль, и ласково улыбнулась.

– Йяа, доброе утро, Харуюки-кун.

Даже после того как она поздоровалась с ним своим шелковым голоском, Харуюки был не в силах произнести ни слова. Его пугало, что это хрупкое существо перед ним тоже превратится в песок и исчезнет, и потому он лишь пристально смотрел на Черноснежку.

Но, разумеется, сколько бы секунд ни прошло, аватар не исчезал. Внезапно придя в чувства, Харуюки затараторил:

– Ээ, это… доброе утро, Черноснежка-семпай. Эээ… п-прости, что вдруг запросил разговор с полным погружением в такую рань…

– Ничего, я как раз проснулась и думала, заснуть обратно или не стоит.

Черноснежка вновь улыбнулась и оглядела то, что их окружало.

– …Какое простенькое место. Максимальное предпочтение чистым данным, да, это в твоем стиле…

– Аа, н-нет, неправда.

По умолчанию при полносенсорном разговоре вызванный переносится в виртуальное пространство вызывающего. Поскольку Харуюки так и не вышел из главной VR-зоны домашней сети, Черноснежка оказалась там же – в мире, где даже стула не было.

– П-прости, я сейчас сменю локацию!

Харуюки поспешно вызвал меню и пробежался по наборам объектов, которые сам создал, но все это были места без чувств и души – всякие там поля сражений или палубы крейсеров.

Пока Харуюки, обливаясь потом, пробегал глазами список, Черноснежка с неловкой улыбкой смотрела на него, потом наконец хлопнула в ладоши и предложила:

– Кстати, а может, мне загрузить мой набор? Правда, будет немного медленно. Я его только вчера купила и хочу опробовать.

– А, да, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Харуюки закивал, каждый раз чуть не подскакивая всем телом. Черноснежка снова улыбнулась и шевельнула правой рукой. Сверхскоростными движениями пальцев, будто играя на фортепиано, она принялась манипулировать своим меню.

Перед Харуюки со звуковым сигналом появилась полоска закачки. К нему переправлялся через Глобальную сеть набор объектов, отправленный нейролинкером Черноснежки с Окинавы.

Она сказала, что будет медленно, однако на получение ушло всего пять секунд и еще две на распаковку. Как только полоса загрузки исчезла, сверху хлынул ослепительный свет – солнечный свет; и окружающее холодное ничто исчезло.

Появился тропический ландшафт с такими яркими красками, что глаза Харуюки мгновенно и окончательно проснулись. Рядом был, похоже, синтоистский храм; по обе стороны от ведущей к нему короткой дорожки стояли покрытые мхом каменные окинавские львы. Вокруг были деревья; дорожка другим своим концом упиралась в идущую вниз каменную лестницу, за которой виднелась морская синева.

Харуюки снова обернулся на ярко-красный маленький храм. Стоящая рядом с ним Черноснежка с хлопком раскрыла зонт и поместила над головами их обоих. Это словно послужило переключателем – тут же со всех сторон хлынуло пение сверчков. Харуюки глубоко вдохнул пахнущий солнцем воздух.

– Давай вон там сядем и поговорим.

Черноснежка указала на невысокие ступеньки перед самым храмом. Кивнув и пройдя вперед по гравию, Харуюки усадил свой аватар рядом с Черноснежкой. И принялся просто наслаждаться экзотическим, но почему-то вызывающим ностальгию пейзажем.

Конечно, он находился в VR-пространстве, созданном из цифровых данных. Но это был не просто набор объектов, слепленных из полигонов. Все здесь: лианы, пальмы и прочее – все было основано на реальном пейзаже, кропотливо заснятом на фотоаппарат высокого разрешения. Набор объектов для VR-пространства, воспроизводящий существующее место с такой высокой детализацией, был сейчас вполне стандартным туристическим сувениром.

Харуюки, не только никогда не бывавший на Окинаве, но и вообще не покидавший Хонсю, начисто забыл, что это он вызвал Черноснежку, и просто смотрел на пейзаж, как слабоумный. Черноснежка терпеливо позволяла ему это и сама тоже смотрела, но в конце концов тихонько кашлянула и сказала:

– Мм, я, конечно, совершенно не против так вот разглядывать пейзаж с тобой вдвоем, но…

После этих слов Харуюки недоуменно взглянул на прекрасное лицо сказочной принцессы и лишь затем вспомнил, что все началось с его нелепого полносенсорного вызова ранним утром.

– Ауаа… П-прости, пожалуйста!

– Ничего, не надо извиняться. Я просто подумала, что, возможно, у тебя ко мне какое-то срочное дело.

Харуюки уставился на терпеливо улыбающуюся Черноснежку и…

…внезапно осознал еще одну ужасную вещь. Что у него нет никакого повода, который можно было бы назвать «делом».

Ну да, я просто увидел сон перед самым рассветом, очень страшный сон…

Харуюки вдруг вспомнил это ощущение в руках, когда он отрывал крылья Черноснежки, и его лицо исказилось. Он сжал кулаки и опустил голову.

Слова, вырвавшиеся у него в следующую секунду, прозвучали так тихо, будто нейролинкер брал их не из центра речи в мозгу, а из самой глубины души.

– Это… это, я, соскучился.

Сам не вполне понимая, что именно он произносит, Харуюки позволил телу своего аватара продолжать.

– Я не могу увидеться с семпаем… ты уехала так далеко, это так трудно, и вот…

Виртуальный лес словно бы разом замолчал. То ли звуковые эффекты сверчков на самом деле прекратились, то ли мозг блокировал внешнюю звуковую информацию – Харуюки не знал.

Долгое молчание завершилось вздохом и ответом:

– Я тоже.

Плечи поросячьего аватара вздрогнули; Харуюки осторожно поднял глаза и увидел прямо перед собой наморщенное белое лицо.

– Я тоже соскучилась, Харуюки-кун.

Даже не пытаясь подавить почти плачущую улыбку, Черноснежка подняла руки и крепко сжала щеки Харуюки.

– Впервые одна-единственная неделя кажется такой долгой… А ведь я много раз надолго ныряла в ускоренный мир… Больше всего я хочу поскорее вернуться в Токио и увидеться с тобой.

Едва произнеся эти слова, Черноснежка закусила губу – и вдруг прижала голову Харуюки к себе.

В отличие от локальной сети средней школы Умесато, где тактильные ощущения между аватарами разбавлены до такой степени, что практически их нет, здесь отчетливые ощущения тепла Черноснежки, ее мягкости и запаха прошили всю нервную систему Харуюки. Обычно в такой ситуации он бы весь зажался и ударился в панику, но сейчас, подстегиваемый страшной тоской, он, будто в тумане, протянул руки и тоже прижал к себе стройное тело Черноснежки.

Пожалуйста, вернись.

Он хотел это сказать. Прямо так и сказать: «Пожалуйста, вернись и спаси меня, как всегда спасаешь».

Харуюки прекрасно понимал, в какой глубокой бездне он находился. Как он ни дергался, как ни старался – Даск Тейкер будто смеялся над всеми его усилиями; он был словно непробиваемой стеной из черной стали. И стремлению пробить дыру в этой стене маленьким кулачком Сильвер Кроу едва ли суждено осуществиться.

Но произнести эти слова он не мог.

Не только ради Тиюри – ради себя самого он должен был сражаться с врагом собственными силами до конца. Если он сейчас поддастся отчаянию и уцепится за Черноснежку, которая была в отъезде, это будет по сути то же самое, что он видел во сне.

– …Мы скоро снова встретимся, всего три дня осталось, – каким-то образом сумел прохрипеть Харуюки.

– Да… верно, – ответила Черноснежка и, последний раз вложив всю силу в объятие, выпустила Харуюки. Ее влажно сияющие черные глаза пристально взглянули на Харуюки в упор, и –

– Харуюки-кун… – произнесла она встревоженным тоном, будто почувствовав что-то неладное.

Харуюки призвал все свои силы, чтобы улыбнуться, и, прежде чем Черноснежка сказала что-то еще, перебил ее:

– Эмм, пожалуйста, развлекись как следует в поездке. Прости, что так внезапно тебя вызвал.

– Ничего, если бы ты не позвал, то позвала бы я. Я очень рада, что мы можем встретиться, хоть и через аватары. Я тебе куплю подарок, так что жди.

Ласково улыбнувшись, Черноснежка встала и шагнула на гравий. Развернулась, закрыла зонт и вызвала меню.

Уже после того, как она нажала кнопку разъединения и ее фигура исчезла, распавшись на световые искорки, Харуюки продолжал молча стоять. Вновь разголосившиеся сверчки смыли остатки воспоминаний о ночном кошмаре.

Чтобы изложить всю историю ловушки Номи, потребовалось неожиданно много времени.

Несколько минут спустя, когда они уже ехали на электроавтобусе по внешней стороне седьмой кольцевой, сидя рядом в самом конце салона, Харуюки наконец-то закончил рассказ, не упустив почти ничего. Он не коснулся всего двух вещей: откуда взялась программа-маскировщик, приготовленная Номи, и как он в душевой наткнулся на голую Тиюри.

Однако, похоже, думательные шестеренки в голове Такуму сработали как надо – источник программы он вычислил мгновенно. Почти сразу после того, как Харуюки замолчал, его лучший друг снял синие очки и прижал руку ко лбу.

– …Ясно.

Голос его звучал искаженно от презрения к себе.

– Это была та фотография, да? Групповое фото новичков секции кендо… значит, там сидел вирус. Прости меня, Хару, я должен был проверить тщательнее…

– Н-не, это не твоя вина, – лихорадочно замотал головой Харуюки. – Скорей всего, вирус был запрограммирован на самоуничтожение, как только фотку прочитывает кто-нибудь из секции кендо. Даже если бы ты его заметил – целью-то был только я. С самого начала он целился не в Таку, а в меня…

– Нет, я должен был сообразить, что что-то не так, ведь размер файла был слишком большой. А я вместо этого вломился к тебе домой, когда тебе было и так паршиво, и наговорил столько ужасного… Я даже ударил тебя!

Внезапно Такуму надел обратно очки и поднял правую руку Харуюки обеими своими.

– Уаа, эй, что ты –

– Хару, ударь меня. Если ты меня не ударишь, я не смогу себя простить.

– Да не, ничего, все нормально, правда!

Залившись краской, Харуюки перевел взгляд с Такуму на переднюю часть салона автобуса. Сидящие там домохозяйки и студенты смотрели на них двоих – кто-то выпучив глаза, кто-то хихикая. Разговора слышать они не могли; как, черт побери, они интерпретировали эту картину – высокий красивый Такуму склоняется и сжимает руку маленького толстого Харуюки?

Однако Такуму медленно придвигал лицо, явно не заботясь о мнении окружающих; поэтому Харуюки с неохотой прошептал:

– Погоди, погоди минуту, Таку. Эмм, я тоже… я тоже заслужил, чтобы ты меня ударил.

– Э?.. Почему?

Глядя в сомневающееся, нахмуренное лицо Такуму, Харуюки сказал про себя: «Прости, Тию». Она приказала ему никогда об этом не говорить, но Харуюки совершенно не собирался закрывать рот и делать вид, будто смотрит на Такуму свысока.

– Мм… когда я попался на ту программу-маскировщик и влез в женскую душевую… я там наткнулся на Тию.

Чтобы объяснить все, ему понадобилось еще две минуты.

С хлопком откинувшись на спинку сиденья, Такуму наморщил лоб пальцами и со вздохом произнес:

– Понятно… Вот, значит, какое отношение Ти-тян ко всему этому имеет…

– …Ага…

Выражение лица Такуму внезапно переменилось. Он искоса глянул на Харуюки и поднял палец.

– …Я сейчас не буду спрашивать, что именно ты видел, Хару. В том числе ради Ти-тян.

– Оо… ты правда настоящий джентльмен, Таку.

– Спасибо. …В любом случае, если так все было, можно догадаться, что это и есть суть угроз Номи. Видео, где Харуюки подглядывает, будет эффективно и против Ти-тян тоже.

– Ага. Пожалуй, против Тию оно будет даже эффективнее, чем против меня… Если Номи это понял и поэтому стал угрожать Тию, значит, он просто гений по части атак на слабые места других.

Такуму снова вздохнул, хлопнул Харуюки по колену и прошептал голосом, в котором слышалось чуть больше стали, чем прежде:

– Однако в этом и его слабость.

– Э?..

– Разве нет? Даже если он кражами и запугиванием заставляет других делать то, что он скажет, это не то же самое, что товарищеское сотрудничество. Даже если он временно заставляет Ти-тян… Лайм Белл подчиняться, по сути Номи, Даск Тейкер, все равно один.

– …Ага, точно.

Теперь Харуюки схватил руку Такуму, по-прежнему лежащую у него на колене. Она была прохладная, твердая и неописуемо надежная. Харуюки был всем сердцем рад, что сейчас рядом с ним Такуму, Сиан Пайл.

Однако.

Алый аватар гибким движением развел руки в стороны и произнес:

– Все.

– Н-но, – этот голос принадлежал Такуму. – Ты же сказала, что есть четыре базовых техники…

– Да. Третья – «Повышение силы атаки». Четвертая – «Повышение прочности брони». Но… ими я пользоваться не могу.

– Т-ты не можешь?! Базовую технику… даже король, даже Нико не может?!

Сердито глядя на Харуюки, у которого вырвался этот возглас, но не повышая тона, Нико ответила:

– Да, так и есть. Потому что… я сама знаю, что не такая уж сильная. Это «душевная рана», которая стала источником моего аватара… Скарлет Рейн.

Ее миленькая маска задралась к снежному небу. Красный король, один из сильнейших людей, правящих ускоренным миром, аватар, обладающий ужасающей огневой мощью, продолжил монолог. Голос Нико звучал как-то одиноко.

– …Я боюсь всего мира. Чем ближе я к нему, тем больше он меня ранит – всеми мыслимыми способами. «Брэйн Бёрст» впитал мое стремление держать его подальше от себя и создал этот аватар. Огневая мощь Скарлет Рейн – это как иголки ежа. А я внутри него – всего лишь слабая, бессильная малявка… Потому-то я и не могу своим воображением усиливать атакующую и оборонительную мощь своего аватара. Теперь вы понимаете, Кроу, Пайл? Это и есть абсолютное ограничение системы инкарнации.

Какое-то время лишь свист холодного зимнего ветра звучал над миром снега и льда.

Харуюки, опустив глаза, размышлял над словами Красного короля.

Нельзя сказать, что он много знал о Нико, Юнико Кодзуки, в реальном мире. Не помня лиц своих настоящих родителей, она поступила в начальную школу, которая служила заодно и общежитием. Вот и все, что она ему рассказала. Но жизнь явно ранила Нико так сурово, что Харуюки и вообразить не мог. Раны были настолько тяжелы, что даже в виртуальном мире, облачившись в свой аватар, она не могла поверить в собственную силу.

Если так…

Совершенно ясно, что мой аватар – проекция желания «улететь отсюда куда подальше». Руки, чтобы тянуться к тому, что не достать. Крылья, чтобы сбежать туда, куда никому другому не добраться. Вот почему я смог освоить «Повышение дальности атаки» и научиться перезаряжать «Ураганный двигун», то есть освоить «Повышение подвижности». И по этой же причине я вряд ли смогу улучшить оборонительные навыки через «Повышение прочности брони».

Но. Даже если все так и есть. Я хочу верить… в слова, которые она столько раз мне повторяла. «Ты можешь измениться»…

– …Иными словами, ситуация такая, – прервал долгое молчание голос Такуму. Харуюки резко поднял голову и взглянул на сидящего рядом с ним Сиан Пайла. – Человек может овладеть только теми видами инкарнации, которые сочетаются с природой его дуэльного аватара. И наоборот: даже если человек овладел инкарнацией, то, что он не может сделать, он все равно не сделает.

– Совершенно верно, – кивнула Нико и повернулась к Харуюки. – Возьмем, к примеру, «Повышение дальности атаки», которое нам Кроу показал. В принципе, Сильвер Кроу эта техника не нужна, у него ведь с самого начала были скорость и способность к полету. Впрочем, это оптимальный путь для того, чтобы научиться пользоваться силой воображения. То же самое можно сказать и про технику, которую я вам только что показала. Я выпендрилась и проделала во льду громадную дырку, но если бы я даже не пользовалась воображением, с этой штучкой… – она похлопала по кобуре на поясе. – С этой штучкой я бы куда легче сделала дырку, причем большего размера. Спрашивается, тогда зачем вообще нужна инкарнация?

Глядя на замолчавшую Нико, Харуюки склонил голову набок и принялся ворочать мозгами в поисках ответа. Но тут – конечно же – ответ дал Такуму, сидящий в сэйдза.

– Потому что от атаки инкарнацией можно защититься только инкарнацией, да?

– Точно. Система инкарнации определяет исход атаки-защиты быстрее, чем система обработки движений передает информацию игре. Это все равно что у врага лазерная винтовка, а у тебя всего лишь дубинка и кожаный щит. Уж кто-кто, а Профессор, который уже испытал на себе атаку инкарнацией от Даск Тейкера, когда сам ничего не знал, должен отлично понимать, насколько это несправедливо.

– …Да, это для меня было серьезным ударом. Эта атака Даск Тейкера, когда он своими когтями раздирал абсолютно все, – это, видимо, «Повышение силы атаки», но ощущение такое, что он даже с кулаком мог дать сто очков вперед любому острому оружию…

Нико фыркнула, уперла руки в боки и сказала:

– Короче, если ты собираешься серьезно драться с Даск Тейкером, тебе абсолютно необходимо освоить либо «атаку», либо «броню»… И вот тут-то мы наконец подошли к главному…

В голосе Красного короля вдруг появилась редкая для нее нотка нерешительности.

– …Ты правильно сказал, овладеть силой инкарнации, которая не сочетается с природой твоего аватара, почти невозможно, сколько ни бейся. Поэтому кое-что я обязательно должна у тебя спросить с самого начала. …Пайл, основное свойство твоего аватара – «ближний бой» или «дальний бой»?

– Эээ?!

Этот возглас вырвался у Харуюки. Переводя взгляд между Нико и Такуму, он обалдело произнес:

– Это… это же ясно уже, что он ближнего боя… да? Такого насыщенного синего аватара даже в Синдзюку нечасто встретишь.

– Я тоже так считаю, но в то же время это его «Усиленное вооружение»…

– А… – и Харуюки вновь уставился на громадный пикомет, надетый на правую руку Сиан Пайла от локтя и ниже.

Это «Усиленное вооружение» со страшной силой выбрасывало вперед встроенный в него стальной стержень. Его пробивная мощь была столь велика, что однажды во время сражения с Сильвер Кроу (металлическим аватаром, между прочим) эта пика одним ударом пронзила его броню.

В принципе, это все еще вписывалось в понятие «ближний бой», хотя и на пределе, но проблема в том, что сильнейшей спецатакой Сиан Пайла был «Лайтнинг сиан спайк». При этом пика заменялась на световой луч, который выстреливался. Досягаемость этого луча была больше пятидесяти метров, и уж это-то явно расценивалось как дальнобойная атака.

Несколько секунд Харуюки смотрел на пикомет, не в силах отвести взгляда –

Потом резко поднял голову и тут же опустил обратно.

Дуэльный аватар создается из шрамов на сердце своего обладателя. Внешность и «Усиленное вооружение» Сиан Пайла должны воплощать страхи и желания Такуму. Харуюки давно уже решил для себя, что сюда он лезть не должен.

Однако –

– Все нормально, Хару, – тихо произнес Такуму, и Харуюки робко поднял взгляд.

– …Т-Таку…

– У меня еще вчера вечером, когда я услышал от тебя про систему инкарнации, предчувствие появилось. Что я ее смогу освоить, только если вытащу на свет свои шрамы…

– Т-тогда я пойду сейчас.

– Нет, я хочу, чтобы ты тоже услышал. Потому что на самом деле я должен был все рассказать гораздо, гораздо раньше…

Сев ровнее, Такуму взглянул прямо в глаза сперва Харуюки, потом Нико и принялся рассказывать.

– …Думаю, Сиан Пайл – по сути аватар ближнего боя, как по нему и видно. Почему тогда он изначально получил дальнобойное снаряжение?.. Скорее всего, потому что в нем зашит мой страх.

– …Страх?..

Чего вообще может бояться Такуму – Такуму Маюдзуми, у которого есть и хорошая внешность, и способности, и вообще все?

Повернувшись к Харуюки, который, хоть и в полном замешательстве, все же внимательно слушал, Такуму пояснил:

– В третьем, четвертом и пятом классах начальной школы надо мной страшно издевались. Я даже думал спрыгнуть с крыши дома, причем не раз и не два.

– !..

Харуюки застыл, как примороженный. Нет, не может быть – чтобы над Такуму издевались?.. Такие мысли вихрились у него в мозгу. Словно утешая Харуюки, Такуму продолжил тихим голосом:

– Вполне естественно, что ты не замечал. Это все происходило не в школе и не дома, а в секции кендо, куда я ходил. Я… нескромно, пожалуй, так говорить, но, думаю, у меня весьма неплохие задатки для кендо. Я начал заниматься весной, когда перешел в третий класс, и, по-моему, осваивал технику довольно быстро. Мой статус в секции тоже быстро рос, и я уже начал побеждать старшеклассников. Но… это случилось в конце второго семестра. Когда тренера в додзё не было, кучка старшеклассников предложила мне поотрабатывать колющие удары.

– К-колющие удары, но…

– Да, да, это запрещено до старшей школы. Я им сказал «нет». Но «поотрабатывать» – это был всего лишь предлог. Они связали мне руки за спиной и стали тыкать синаем мне в горло, и еще, и еще. Мне было очень страшно, хоть я и был в шлеме… Я им кричал «прекратите, отпустите». Потом и голос потерял… Когда они меня наконец отпустили, у меня был жуткий синяк, даже под протектором. Даже сейчас… – Сиан Пайл поднял правую руку, провел по левой стороне шеи и вздрогнул. – …Там остался шрамик, который не проходит. И потом похожие штуки были еще. Но я не ушел из секции. Нет – я не мог уйти. Я не мог рассказать родителям… Хару, Ти-тян. Что я ушел, потому что надо мной измывались.

– …Таку… Я… ничего не замечал, совсем…

Лишь это удалось выдавить Харуюки. Но Такуму легонько покачал головой, будто говоря: «Ничего, нормально».

– Естественно, я мог пожаловаться родителям и тренеру. Но Общественных камер в додзё не было, а нейролинкеры мы снимали – наш тренер считал, что так правильнее, – так что у меня не было доказательств… Хотя нет, думаю, дело в другом – я потерял волю сопротивляться. По пути в додзё я много раз думал, что хорошо бы просто исчезнуть… Все это продолжалось, пока главный в той шайке не перешел в среднюю школу. Когда он перестал приходить в додзё, я был так рад…

Эти слова и вздох, который за ними последовал, Харуюки вполне мог понять и посочувствовать им, словно они относились к нему самому.

Однако рассказ Такуму на этом не завершился. За тихим «но» последовало неожиданное признание.

– Когда я перешел в шестой класс, я заметил у себя некую привычку. На тренировках все было нормально, но в поединках я на автомате уходил в оборону, когда противник наводил синай мне в горло. Это была страшная дыра в моей технике. Я изо всех сил пытался от нее избавиться, но чем сильнее я сосредотачивался, тем сильнее эта привычка проявлялась… С того самого дня страх получить этот ужасный удар в горло во мне засел намертво. Ну, поскольку колющие удары правилами запрещены, мне до сих пор удается это кое-как скрывать, но когда я перейду в старшую школу, то больше не смогу. Я просто не смогу ни принимать на себя колющие удары, ни наносить их.

Прервав свою речь, Такуму взглянул поочередно на безмолвную Нико, на сидящего рядом с ним Харуюки и наконец на «Усиленное вооружение» в своей правой руке, а потом спокойным тоном закончил рассказ:

– Этот пикомет олицетворяет мой страх… и одновременно гнев по отношению к колющим ударам. Я хотел поставить к стенке в рядок тех гадов, которые издевались надо мной тогда, и одному за другим проткнуть глотку своей стальной пикой… Вот почему мой дуэльный аватар, хоть и ближнего боя, обзавелся не мечом, а колющим оружием, Красный король.

Его последние слова были обращены к стоящему молча алому аватару.

Дослушав долгий монолог до конца, Нико кивнула и произнесла:

– Я поняла, какой у тебя «шрам». Значит, вот из-за чего бОльшая часть твоего потенциала ушла в «Усиленное вооружение», которое противоречит остальному твоему аватару… В таком случае, Пайл, твой противник – твоя собственная пика. Если ты пересилишь свой страх, то сможешь овладеть «Повышением силы атаки» как настоящий боец-рукопашник.

Сделав это заявление суровым голосом, Нико повернулась к Харуюки и спросила:

– …Ну ладно, мы с Профессором тогда начнем практическое занятие, а… ты что будешь делать, Кроу? Останешься с нами?

– Ээ… эмм.

Харуюки, отчаянно моргая, стряхнул с глаз слезы, проступившие, когда он понял наконец двоих стоящих перед ним людей, и ответил:

– …Нет, думаю, будет лучше, если я вас покину. Потому что… не могу толком высказать, но…

– Спасибо, Хару, – кивнул Такуму. Харуюки неловко улыбнулся и встал. Потом перевел взгляд на Нико и добавил:

– Думаю, я сейчас попробую еще кое-что выяснить. Как Даск Тейкеру удается не попадать в дуэльный список.

– Да, это никак нельзя оставлять без внимания. Если подумать – это даже более серьезная проблема, чем атаки инкарнацией. И еще – у меня такое ощущение, будто я недавно уже слышала что-то похожее…

– Э… п-правда?!

Харуюки необдуманно кинулся к Нико, но Красный король резко оттолкнула его и заорала:

– Говорила уже, чего ты все время на меня так кидаешься?! Это слух, просто слух! И кое-кто другой об этом больше знает, чем я, у него и спрашивай!

– Э? Г-где он?

Харуюки невольно заозирался, но вокруг, естественно, никого не было.

– Поймешь, когда разлогинишься. Портал на первом этаже муниципалитета Нэримы.

– А-ага…

Нико холодно пожала ему руку, давая понять, что встреча окончена, и Харуюки зашагал прочь – но.

– Ой, погоди еще чуток!

Услышав эти слова, Харуюки снова развернулся.

– Ч-что?

– Насчет этой техники «Повышения дальности атаки», которую ты использовал. У нее есть имя?

– И… имя?! – воскликнул, почти взвизгнул Харуюки, услышав столь неожиданный вопрос. Нико ткнула в его сторону указательным пальцем и громко затараторила:

– Это вовсе не для какой-то детской фигни, не чтобы казаться крутым! Насколько крута твоя инкарнационная техника, зависит только от твоего духа и воли. Но в идеале ты должен ее активировать с такой же легкостью, как обычные способности и спецатаки. У тебя три секунды ушло, чтобы подготовить прием и активировать его. Это страшно медленно! Поэтому ты сначала должен дать технике имя, а потом оно станет триггером – как только ты его произнесешь, воображение соберется само. Так что давай, придумай имя, прямо сейчас придумай!!!

Уаааа! Мысленно завопив, Харуюки в панике принялся шевелить извилинами, уставившись на руки.

– Эээ… клинок… меч… свет… зн-начит…

Подняв глаза, он промямлил:

– Ла… «Лазерный меч» пусть будет.

– Пф, отстой.

Нико начала смеяться над именем, которое Харуюки с таким старанием придумал и которое сам он считал очень классным, и потому Харуюки огрызнулся:

– А эти-то твои «дальность» и «подвижность», про которые ты раньше говорила!

– Дурак, это было для обучения.

Услышав знакомое покашливание, Харуюки поспешно взглянул на Такуму и поскреб в затылке.

– Нет, эммм. Эээ, Таку, это… ну, удачи!

Харуюки неуклюже поднял большой палец правой руки. Сиан Пайл поднялся на ноги и, ответив тем же жестом, сказал:

– И тебе, Хару. Но постарайся ничего безрассудного не предпринимать.

– Знаю. Вечером расскажу, что получилось.

Друзья кивнули, и Харуюки вновь направился к муниципалитету Нэримы. Пробежав несколько шагов, он в последний раз обернулся и прокричал:

– Нико! …Спасибо!!!

В ответ до него донесся привычный бодрый голос с оскорбительными интонациями:

– Заткнись и отвали уже!!!

Дверь, похоже, и была черным ходом; она располагалась возле гаража за кондитерской.

Горничная-сан поводила пальцами в воздухе, и ворота гаража, выходящие на дорогу, начали открываться. Похоже, Блад Лепард была той еще торопыгой; она выставила палец в сторону Харуюки, будто не могла позволить себе тратить время на ожидание, и сказала:

– Командир мне сообщила только одно. Есть Бёрст-линкер, который подключается к локальной сети, но не появляется в дуэльном списке. Ты хочешь узнать, как он это делает. Это так, кей?

Она задала вопрос, использовав суперкороткую фразу, в которой и без того маленькое слово «окей» сократила еще больше. Харуюки в ответ кивнул.

– А… ага, все так и есть.

– О перехвате списка я слышу впервые, но слышала о «локальносетевом тролле».

Услышав эти слова, неожиданно произнесенные горничной-сан, Харуюки машинально подался вперед и нетерпеливо переспросил:

– Ло-локальносетевой тролль?.. Кто он?

– Я мало что знаю. Похоже, в одной сети есть Бёрст-линкер, который влезает, дерется и исчезает, прежде чем его вызывают на реванш.

– И г-где эта «одна сеть»?!

– Акихабара.

Услышав мгновенный, короткий ответ, Харуюки на этот раз отшатнулся назад.

– …Ак-кихабара, если я правильно помню, – территория Желтого легиона…

– Да.

Глядя на горничную-сан, которая кивнула как ни в чем не бывало, Харуюки сглотнул.

Всего три месяца назад Красный король Нико оказалась в смертельной опасности, угодив в коварную ловушку Йеллоу Рэдио, Желтого короля, правящего легионом «Крипт Космик Саркус». Харуюки и остальные члены «Нега Небьюлас», сопровождающие Нико, тоже попали в засаду с участием десятков игроков, и им пришлось очень тяжело, так что, можно сказать, «Нега Небьюлас» сейчас был с Желтым легионом в более враждебных отношениях, чем с другими из шестерки больших легионов.

Конечно, Харуюки очень хотелось собрать информацию, но в то же время ему недоставало смелости соваться в логово такого врага. Он закусил губу.

Нет, сейчас я не могу позволить себе бояться. Мне уже повезло, что я узнал, что в Акихабаре есть ключ. И потом, если я там пролезу в число зрителей какой-нибудь обычной дуэли и там подслушаю, как говорят об этом, то мне самому, может, и не придется драться…

Так Харуюки думал, пытаясь собрать в себе хоть чуть-чуть храбрости.

Тем временем Блад Лепард, несколько секунд стоявшая молча, отрезала:

– Кей. Мы выдвигаемся.

– Э?

…«Выдвигаемся» – в смысле, в Акихабару? Она тоже идет со мной? Надеюсь, не в этом наряде?..

Горничная-сан вновь схватила Харуюки за ворот и, не произнося ни слова (будто давая понять, что вообще не собирается больше ничего говорить), вошла в гараж. Ее полуботинки глухо стучали по земле.

Там, внутри, всем видом внушая почтение, стоял…

…здоровенный, больше двух метров в длину, электрический мотоцикл.

Это «нечто» не имело ничего общего с обычными электроскутерами, мирно ездящими по улицам. Всю его тушу покрывал блестящий красно-черный обтекатель, переднее и заднее колеса, каждое с собственным встроенным мотором, были ужасно толстыми. Несмотря на то, что покрытие рычагов активной подвески было настолько потрепано, что уже практически ее не защищало, в целом мотоцикл выглядел очень обтекаемым и приземистым, будто прильнувшим к земле.

– Офи… геть… – вырвалось у восхищенного Харуюки. Тем временем Пард-сан взяла с полки возле стены что-то круглое и бросила ему. Харуюки машинально поймал этот предмет и лишь потом взглянул на него – это был красный открытый шлем.

– …Чего?

Не сводя глаз с Харуюки, не понимающего, что происходит, Блад Лепард быстрым шагом подошла к нему и забрала шлем обратно.

Потом вдруг нахлобучила его Харуюки на голову. После чего одной рукой мастерски застегнула пряжку у него под подбородком.

Потом она надела свой шлем – черный и глухой – прямо поверх наголовной ленты, поправила выбившуюся из-под него косу, в очередной раз схватила Харуюки за ворот и усадила на двухместное сиденье мотогромадины.

…Нет. Не может быть. Погодите. Погодите минутку.

Харуюки только успел мысленно прокричать эти слова, а горничная-сан, так и не сняв одеяние горничной, уже оседлала мотоцикл и взялась за грубые рукоятки своими тонкими руками, на которых вдруг оказались кожаные перчатки.

– Включить.

Похоже, это была голосовая команда – приборная панель мотоцикла тускло зажглась. Рычаги активной подвески, торчащие вперед и назад, чуть спружинили.

Поскольку нейролинкер Харуюки тоже подключился к процессору мотоцикла, в поле зрения открылись окошки спидометра и индикатора заряда батареи. Одновременно он услышал слова Блад Лепард, но не голосом, а мыслями, через беспроводное соединение.

«Хватайся».

«Ээ, эмм, не, но…»

Едва он успел так подумать, как перед ним возникли две ладони и вцепились в его запястья. Харуюки почувствовал, что его руки тянут вперед и заставляют сомкнуться на тонкой талии горничной-сан прямо поверх передника. Похоже, эта девушка следовала принципу «не повторять одно и то же дважды».

Хотя Харуюки уже наполовину сдался (все равно, похоже, сбежать отсюда нереально), все же он спросил:

«А… эмм, ты так и поведешь в таком виде?»

«Тратить время на переодевание бессмысленно».

«И… и это, с магазином все будет в порядке?»

«Моя смена до пяти. Если есть еще вопросы, задавай все сразу».

«…Больше нет».

«Кей».

После чего горничная-сан непринужденным движением врубила мотор.

ВРРРРР. С бездонным рокотом посреди тишины гигантский мотоцикл выскользнул из гаража кондитерской.

На часах в правом нижнем углу поля зрения было 17.08. Дождь уже успел прекратиться, прорехи между плывущими на запад облаками светились суперским оранжевым светом.

Ой, я забыл в магазине зонт. Ладно, Такуму потом заберет.

Пока Харуюки с трудом ворочал эти мысли в явно эскапистской манере, электромотик медленно и практически беззвучно выехал из квартала Сакурадай. Похоже, Блад Лепард, хоть и кажется очень нетерпеливой, все-таки водит безопасно –

Харуюки почувствовал, как напряжение уходит из плеч, и как раз в эту секунду мотоцикл, добравшись до большого перекрестка, свернул вправо, на седьмую кольцевую.

ВРРРААААА!!! Встроенные в колеса моторы резко взвыли, и стрелка голографического спидометра скакнула вверх.

Длинная юбка перед глазами Харуюки захлопала на ветру. Поток воздуха нажал на визор его шлема.

– …Аааааааа!!! – завопил Харуюки реальным голосом.

На ее силуэте, в целом очень стройном и вытянутом, выделялись широкие, мощные бедра. Весьма проворный на вид аватар сел рядом с Харуюки, и Блад Лепард, Бёрст-линкер шестого уровня из легиона «Проминенс», продолжила шепотом говорить:

– Мы с тобой по ближнему бою, враг работает на средних и длинных дистанциях. Он попытается сперва разделить нас дальними атаками, потом снять тебя. Поэтому: не лезь в глупые контратаки, главная цель – не отделяться от меня.

– …П-понял, – кивнул Харуюки. Полсекунды спустя –

Дззззз! С той стороны, куда показывал курсор, послышался резкий вибрирующий звук, и Харуюки на рефлексах отскочил в сторону.

Через долю секунды водяной бак, на котором они только что находились, оказался рассечен на две равные части. Вода расплескалась по всей крыше. Стараясь не наступать на нее, Харуюки подбежал к Лепард – та отпрыгнула куда дальше, чем он, и теперь стояла, прижавшись спиной к вентиляционной трубе.

– Похоже, это была его дальнобойная спецатака, «Хил со»[16].

Вспомнив про способности Раст Джигсо, о которых они заранее узнали у Матчмейкера, Харуюки ответил на устрашающе быстрый комментарий Пард-сан, стараясь тоже говорить побыстрее:

– Это он выстреливает кольцевидную пилку. Но в такой темноте саму эту пилку мы не разглядим.

– Придется ограничиться слухом. Несколько подряд он, видимо, пускать не может; мы увернемся от следующей атаки и подберемся ближе.

– К-кей.

Кивнуть Харуюки уже не успел – снова раздалось «вззз!».

Вглядевшись, нет, вслушавшись в источник звука, Харуюки прыгнул вправо-вперед. Вращающееся с бешеной скоростью сверхтонкое, едва видимое кольцо мелькнуло слева, ровно там, где он только что стоял. Вентиляционную трубу рассекло надвое, и верхняя часть упала на крышу у него за спиной.

Но оглядываться Харуюки не стал, а со всех ног помчался за Блад Лепард, бегущей прямо перед ним.

Как он и ожидал, развиваемая багровым аватаром скорость была далеко не средней. Лепард передвигалась не столько бегом, сколько скачками. Всего в несколько таких скачков она достигла края крыши – и без тени колебания сиганула в воздух.

От их здания до того, что стояло напротив, через дорогу, было метров двадцать. Лепард с легкостью перемахнула через этот провал, заполненный неоновыми огнями.

…Мне тоже, что ли, прыгать?!

Не тормози, прыгай!!!

Направив эту мысль в правую ногу, Харуюки махнул вперед со всей силы. Воздух яростно засвистел в ушах, крыша следующего здания стремительно придвинулась.

Ноги Харуюки опустились на бетон в десяти сантиметрах от края. Но облегченно вздыхать было некогда. Потому что на крыше соседнего здания, соединенного с этим, он наконец-то различил силуэт врага. Тот стоял прямо, и в огнях, освещающих арену, был отчетливо виден его ржавый цвет.

Раст Джигсо!

Харуюки мысленно выкрикнул:

Ты союзник Номи… Даск Тейкера?! Ты перехватываешь список тем же методом, что и он?! Что, блин, это у вас за секрет?!

Будто издеваясь над нетерпением Харуюки, Раст Джигсо развел руки в стороны и проворно повернулся. После чего неожиданно быстро отступил на соседнюю крышу.

– …Думаешь, сможешь слинять?! – тихо прорычал Харуюки. Пусть у него нет крыльев, но проиграть в скорости дальнобойщику – это просто…

– Стой.

Если бы Харуюки, среагировав на этот резкий приказ, не притормозил слегка, у него бы отлетела голова.

Внезапно он ощутил жестокий удар в горло. Ощущение было такое, будто в него впилось что-то очень тонкое. По горлу прошла вибрация, во все стороны брызнули оранжевые искры, точно кровь. И полоса хит-пойнтов чуток просела.

– Гхх…

Харуюки стиснул зубы и, отчаянно дернувшись всем телом, избавился от штуковины, въедавшейся ему в шею. Уже падая на спину, он наконец увидел. В воздухе – висела сверхтонкая нить; висела горизонтально в том самом месте, где несколько секунд назад Раст Джигсо развел руками. Пилка.

Харуюки упал навзничь, и тут же рука Блад Лепард ухватила его сзади и со всей силы дернула вверх. В следующий миг кольцевая пила, прилетевшая с соседней крыши, разорвала кровлю в том месте, где он только что лежал.

Затащив Харуюки в тень гигантской вывески, Лепард изумленным голосом произнесла:

– Хорошо, что ты металлик.

– Я… прости, я забыл… о втором приеме этого типа, о котором нам рассказали…

– «Стилл Со»[17]. Он помещает пилку прямо в воздухе в определенное место.

Золотые глаза под остренькой маской прищурились, и Лепард продолжила:

– Вблизи атаковать он не дает неподвижной пилой, а сам обстреливает кольцевой. Да, естественный враг рукопашников.

– …И ч-что нам делать?

Всего мгновение поразмышляв, Лепард ответила:

– Дай мне свою шкалу спецатаки.

И, не дожидаясь реакции Харуюки, вдруг открыла пасть, до сих пор прятавшуюся под маской, и впилась острыми клыками в плечо Сильвер Кроу.

– Иии?! – пораженно вскрикнул Харуюки. Но то, что произошло следом, изумило его еще больше. Его шкала спецатаки, заполнившаяся на 30% из-за полученного только что урона, начала разряжаться, а шкала Блад Лепард – с такой же скоростью заполняться.

Забрав у Харуюки всю шкалу, Лепард отвела пасть и воскликнула:

– «Шейп чендж»[18]!

Опустив руки на бетон, ее аватар на миг ало вспыхнул и –

В мгновение ока она превратилась из «человека на четвереньках» в «прекрасного четвероногого зверя». Стройная спина выгнулась, плечи увеличились в размере, задние ноги приняли форму буквы Z, заряженной мощнейшей силой.

– Че… чего…

Уже в третий раз Харуюки был ошарашен происходящим. Блад Лепард тем временем обратилась к нему голосом, в котором заметно усилились звуковые эффекты:

– Забирайся.

Ясно было одно: если он так и будет стоять и пялиться, как идиот, его всего лишь еще раз укусят, поэтому Харуюки, по-прежнему в трансе, влез на гигантскую леопардовую спину. Прильнув к крыше, Лепард прыгнула в сторону, чтобы уклониться от очередной летящей в них кольцевой пилы, после чего понеслась в искрящейся неоновыми огнями ночи по прямой.

– …Кууу! – вырвался у Харуюки гортанный вскрик, когда они помчались на скорости, к которой уже не подходило простое слово «быстро».

Одним прыжком они покрывали метров десять, не меньше. Неоновые огни сливались в полосы, пролетающие мимо с обеих сторон.

На фоне неба четко выделялся черный силуэт Раст Джигсо, бегущего в нескольких крышах впереди. Не оборачиваясь, он на бегу то и дело раздвигал руки в стороны. Там, где он это делал, в воздухе повисали смертельные пилки, но на такой скорости, на которой Харуюки летел, он их совсем не видел…

У него начали возникать дурные предчувствия, и в тот же миг Лепард прыгнула вперед-вправо.

Она приземлилась на все четыре ноги позади ярко освещенной вывески и тут же снова прыгнула – на этот раз вперед-влево. Оттолкнулась от залитой неоновым светом башенки и снова полетела вправо. Несмотря на то, что она неслась зигзагом, избегая тех мест, где были развешаны пилки, а враг бежал по прямой, расстояние между ними сокращалось.

Когда до Раст Джигсо оставалось три, нет, уже два прыжка, он развернулся и сделал то, чего раньше не делал.

Прочертив в воздухе большой круг правой рукой, он затем метнул его прямо в Харуюки и Лепард.

Вззз! Та самая вибрация. «Хил со». Но Блад Лепард, уже взлетевшая в воздух, никак не могла уклониться –

– Она твоя.

Услышав эти слова от аватара под собой, Харуюки машинально ответил «кей».

Несмотря на просто невероятную режущую способность, оружие Джигсо все же обладало уязвимостью. Ведь если летящая к шее Харуюки пилка имела форму кольца, значит, внутренняя ее поверхность не должна быть зазубрена. И, что еще важнее, это кольцо летело медленнее пули.

Конечно, если бы Харуюки не видел траекторию полета пилки, он вряд ли смог бы четко рассчитать время. Но в последний момент он поймал взглядом сверхтонкую черту, пересекающую залитое светом пространство. За миг до того, как пилка прикоснулась к правому плечу Блад Лепард – Харуюки изо всех сил ткнул правой рукой, пронзив ей кольцо.

Раздалось резкое «дзыннн!», и от пальцев Харуюки посыпались искры. Но пальцы не были перерублены; Харуюки поймал кольцо диаметром сантиметров пятьдесят и, изменив его траекторию, послал назад, себе за спину. По телу Раст Джигсо прошло что-то вроде дрожи, когда он увидел, что его сверхприем оказался парирован на убойной дистанции.

– Джи-джей[19].

С этой короткой репликой Блад Лепард совершила последний прыжок.

Она налетела на Раст Джигсо, как раз когда он разводил руками, подвешивая в воздухе очередную пилку, и –

Раскрыв пасть, впилась ему в правое плечо.

От столкновения Харуюки слетел со спины Блад Лепард и, лежа на спине, ошеломленно наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой сражения – нет, скорее, охоты.

– Ггх…

Аватар Раст Джигсо, будто склепанный из стальных частей, отчаянно молотил левым кулаком по нависшей над ним багровой Лепард. Однако мощные клыки, впившиеся глубоко в правое плечо, сжимались, как тиски, и не отпускали.

Будь Джигсо аватаром ближнего боя, он бы еще мог перевернуть все с ног на голову. Хит-пойнты Лепард тоже снижались всякий раз, когда кулаки Джигсо достигали цели, но его хит-пойнты падали гораздо быстрее. Периодически прокушенное плечо испускало световой эффект, красный, как настоящая кровь. Даже когда Джигсо, отчаянно изогнувшись всем телом, сумел-таки вырваться из хватки Лепард, та, словно решила уже, что ни за что его не выпустит, мгновенно прыгнула вперед и вонзила клыки ровно в то же самое место.

После бог знает какого по счету укуса –

– У… гуаааа!!!

Крик боли вырвался из-под маски Раст Джигсо, как будто аватар не мог больше сдерживаться.

Одновременно раздался жуткий металлический хруст, и правая рука Джигсо, оторванная в плече, грохнулась на крышу.

Полоса хит-пойнтов после потери части тела сразу обвалилась в ноль. Знакомый звуковой эффект, как от бьющегося стекла, – и аватар Раст Джигсо, развалившись на бессчетное множество осколков, исчез. Уже огненная надпись «YOU WIN!»[20] возникла в центре поля зрения Харуюки, а он все не мог встать.

…Вот это сила!!!

Одна лишь эта мысль крутилась в его занемевшем мозгу. Гигантская девушка-леопард, одной зубастой атакой уничтожившая врага, быстро подняла голову, взглянула на Харуюки своими золотыми глазами и коротко произнесла:

– Джи-джи[21].

После чего ускорение кончилось.

Как только время перевалило за два часа, Харуюки выскользнул из класса, спасаясь от обычной холодной атмосферы, переобулся и на максимальной скорости выбежал со школьного двора.

Молясь всем сердцем, он подключил нейролинкер к Глобальной сети и проверил анонимный почтовый ящик, который он дал Блад Лепард, но –

– …Еще нет, да?..

Харуюки понимал, конечно, что так просто вряд ли могло получиться, но все равно от накатившего разочарования сник.

Черноснежка вернется с Окинавы уже послезавтра, в субботу вечером. Этого он ждал с нетерпением, с одной стороны, но в то же время хотел, чтобы она еще хотя бы денек оставалась в безопасности на Окинаве.

За оставшиеся 48 часов ему и Такуму необходимо раскрыть секрет Номи, уничтожить видеоулику и забрать назад Тиюри. Но сейчас Харуюки не мог поделать ничего, кроме как терпеливо ждать информацию.

Сгорая от нетерпения, Харуюки уткнулся взглядом в землю и зашагал домой в одиночестве. Такуму, естественно, ему компанию не составил – он пропустил секцию уже три дня подряд и теперь пошел туда.

Харуюки тащился домой под небом, грозящим вот-вот истечь дождем. Войдя в подъезд, он поднял глаза.

В дальнем конце коридора перед одним из двух лифтов спиной к нему стояла девушка в форме средней школы Умесато.

Короткие волосы до плеч. Криво висящая на боку спортивная сумка. Даже со спины Харуюки мгновенно узнал Тиюри. …Однако почему она здесь?

Будучи членом секции легкой атлетики, Тиюри каждый день бегала на стадионе, пока школьное время не заканчивалось. Домой она обычно возвращалась на два часа позже Харуюки, не состоящего ни в каком кружке или секции. И когда он сегодня видел ее в классе, она вовсе не казалась простуженной.

Когда знакомая спина исчезла за дверями лифта, до Харуюки наконец дошло.

Она прогуляла секцию по приказу Номи. Чтобы дуэлиться в Синдзюку, как вчера вечером. Чтобы он снова использовал ее аватар в качестве приманки для врагов, чтобы она лечила Даск Тейкера, пока он парит в небе в полной безопасности.

– …Тию, – пробормотал Харуюки, и его кулаки сами собой сжались. Он не понимал, что это за чувство поднимается из глубины живота, чувство с температурой и плотностью расплавленного металла. Но этот жар подтолкнул Харуюки – он направился к лифту, впрыгнул туда, как только двери открылись, и неожиданно для самого себя ткнул пальцем в кнопку на две ниже обычной – 21 этаж.

Выйдя из лифта, Харуюки пошел по коридору, пока не остановился перед квартирой семьи Курасима. Без колебаний нажал кнопку звонка, и его ушей коснулся тихий звуковой эффект.

Тиюри через домашний сервер должна была уже знать, что посетитель – Харуюки.

Он упрямо стоял и ждал. Наконец раздался щелчок, и дверь открылась.

Мать Тиюри, наверно, пошла в магазин, поскольку в проеме стояла сама Тиюри. Похоже, она как раз переодевалась – блейзера на ней не было, развязанный синий бант свисал с ворота блузки.

Склонив чуть набок голову, Тиюри с внешним спокойствием произнесла одно-единственное слово:

– …Чего?

– Я зашел поговорить, – тут же ответил Харуюки. По правде сказать, он совершенно не думал, что именно собирается говорить, но его губы двигались почти сами по себе.

– …Ясно.

Вновь всего одно слово – и Тиюри, развернувшись, ушла обратно. Харуюки, затаив дыхание, вошел в дверь, снял туфли и направился следом.

Полгода назад Харуюки вот так же, под влиянием импульса, зашел в комнату к Тиюри.

Тогда он собирался устроить Прямое соединение с ней, чтобы выяснить, не Тиюри ли была неизвестным Бёрст-линкером по имени Сиан Пайл, совершавшим тогда набеги в локальной сети средней школы Умесато.

Этот его визит тоже имел отношение к «Brain Burst». Однако ситуации были сколь сходны, столь же и различны. Сейчас Тиюри совершенно точно была Бёрст-линкером «Лайм Белл» и, по крайней мере внешне, по собственной воле выступала против Харуюки и Такуму.

Хлопнувшись на кровать и положив на колени одну из своих плюшевых тварюшек-подушек, во множестве валяющихся на полу, – видимо, какое-то морское животное, – Тиюри спросила:

– О чем ты хочешь поговорить?

Стоя возле двери, Харуюки, двигая губами, выдавил:

– …Ты прогуляла секцию, да?

– Ага.

После этого минимального ответа Тиюри он, нетипично для себя, продолжал смотреть на нее пристально, не отводя взгляда, потом задал следующий вопрос:

– Это тебе Номи велел?

– …И что, если да?

– Если да, то прекрати. Нельзя ставить «Брэйн Бёрст» выше реальной жизни.

Впервые за все время выражение лица Тиюри изменилось. Брови нахмурились, и она ответила голосом, в который вернулась острота:

– Кто бы говорил. Хару, сколько ты уже думал только о «Брэйн Бёрсте» и ни о чем другом?

– Это… это неправда. Я ни в каких кружках не состою, и я ни разу не забыл про домашку из-за него.

– Зато все остальное время ты только там…

Тиюри внезапно оборвала фразу и закрыла рот.

А потом неожиданно улыбнулась.

– Давай прекратим. Это просто игра. Не надо к ней так серьезно относиться.

Она весело улыбалась, но Харуюки, много лет видевший лицо Тиюри чаще, чем собственное, почувствовал тень неловкости за этой улыбкой. Однако Тиюри улыбнулась еще шире и сделала правой рукой знак V.

– …Знаешь, как круто? Я только вчера начала и уже на два уровня поднялась. Зрители говорили, за один день с первого до третьего уровня – самый быстрый результат за всю историю «Брэйн Бёрста». Я даже сбилась со счета, сколько раз меня приглашали в разные легионы.

– …Тию.

Голос как будто застрял у Харуюки в горле; он сделал шаг вперед.

– Я только временно пропускаю секцию, так что можешь не беспокоиться. Скоро у меня все стабилизируется, я буду меньше драться и даже смогу дуэлиться соло. Я уже более-менее приспособилась –

– Тию!!! – почти выкрикнул Харуюки, а потом слова полились из него рекой. – Тию, ты подчиняешься Номи из-за того видео, так ведь?! Он сказал, что сдаст это видео, где я подглядываю, так?! Если так, можешь об этом не беспокоиться! Номи этим видео не может пользоваться, потому что даже он сам понимает, что, если сделает это, я сдам его реальную информацию другим Бёрст-линкерам. Эта дрянь… это видео он может только против тебя использовать, чтобы угрожать, а против меня нет, так что кончай из-за этого париться!

Говорить это все бесполезно. Умом Харуюки прекрасно это понимал.

Если Номи выложит свое видео, Харуюки почти гарантированно исключат из школы. Хуже того – не исключено, что его арестуют и после слушаний в суде по делам семьи отправят в дом заключения для несовершеннолетних.

Пока эта возможность существует, Тиюри будет слушаться Номи. Потому что – она Тиюри. Потому что она подруга Харуюки, которая всегда пытается его защищать.

– …

Тиюри опустила глаза и надолго замолчала. А потом снова улыбнулась.

– Все не так, Хару. Я просто хочу побыстрее набрать очки и повысить уровень. Я ведь это уже говорила.

– Это… это совсем на тебя не похоже! – выкрикнул Харуюки, и слезы против его воли побежали по щекам. – Это я, это только я во всем виноват! Я позволил ему играть со мной, как ему хотелось, взяться за мои слабые места, и вдобавок… Если даже тебя он заберет, я просто не знаю, что делать…

Харуюки плюхнулся на пол и повесил голову, и тут в его ушах –

Раздался наполненный слезами голос Тиюри.

Харуюки резко поднял голову. Его подруга все так же улыбалась, но по загорелым щекам бежали две дорожки слез.

– …Ты не понимаешь. Хару, ты меня совсем не понимаешь.

– Э?..

– Совсем… совсем ничего не понимаешь!!!

После этого возгласа Тиюри сделала нечто неожиданное.

Дрожащими пальцами она принялась расстегивать пуговицы своей белой блузки – сверху вниз, одну за другой.

Прямо на глазах у остолбеневшего, забывшего дышать Харуюки она, лишь мгновение поколебавшись, разом сдернула блузку. Тело Тиюри оказалось перед ним, совершенно неприкрытое, кроме лишь простенького лифчика.

Несколько дней назад, когда Харуюки, обманутый визуальным маскировщиком, вошел в женскую душевую, он увидел Тиюри вообще безо всего, но почему-то сейчас, когда она была перед ним в таком вот виде, это показалось ему очень важным, значимым и жутко долбануло по сознанию.

– …А так ты понимаешь? – дрожащим голосом прошептала Тиюри. – Даже если мой аватар в ускоренном мире подчиняется Номи, настоящая я… там, где ты можешь прикоснуться ко мне, если хочешь, Хару. Все еще непонятно? Меня никто не забирал, ничего такого.

Глядя на Харуюки горящими, хоть и влажными от слез, глазами, Тиюри говорила, будто стараясь впечатать в него каждое свое слово.

– Я все делаю по своей воле. И раньше, и буду делать.

Харуюки –

Не понимал.

Тиюри все делала по своей воле. Что это могло значить? Она имела в виду, что, как и сказала совсем недавно, она решила, что ей как Бёрст-линкеру выгоднее объединиться с Номи, чем с Харуюки и остальными? Что она объединилась с Номи, чтобы заработать больше очков?

Внезапно до Харуюки дошло, что за чувство в нем бурлило с того момента, как он увидел Тиюри у лифта, – это была ревность. Несмотря на то, что сам он любил Черноснежку и хотел, чтобы у Такуму и Тиюри тоже все было хорошо, это черное чувство в нем не погасло и вот теперь вспыхнуло с новой силой при одной мысли о том, что Тиюри на стороне Номи.

Однако Харуюки вытряхнул из головы эти мысли. Уткнув взгляд в пол, он произнес:

– …Прости. Пожалуйста, оденься обратно.

Он совершенно не понимал ни целей, ни намерений Тиюри.

Но он решил верить. Тиюри, наверно, тоже сейчас сражается. Она тоже старается справиться с проблемами своими силами. Он должен верить в это. Если он не сможет верить в то, что Тиюри ему говорила, он уже недостоин быть ее другом.

Встав на ноги и переведя взгляд на дверь (чтобы не смотреть на Тиюри, которая до сих пор не двинулась с места), Харуюки твердым голосом произнес последнюю фразу:

– …Я верю в тебя. Поэтому, пожалуйста, верь в меня тоже. Я не проиграю всяким Номи. Я обязательно верну все, что он у меня отобрал.

После этого Харуюки открыл дверь и широким шагом направился к своей квартире.

Поджидая Номи в тени деревьев, растущих в центральном дворе вне поля зрения Общественных камер, Харуюки вспоминал тот день, когда впервые встретился с ним здесь же.

Младшеклассник с красивым, похожим на девчоночье лицом улыбнулся и жизнерадостно заявил Харуюки, что игра окончена. И, как он и предупреждал, чем больше Харуюки сопротивлялся, тем хуже становилось его положение.

Харуюки попытался ударить Номи, но сам был сбит с ног; Номи наступил на него, навязал дуэль через Прямое соединение и отобрал способность к полету; затем Харуюки овладел системой инкарнации в «Безграничном нейтральном поле» и был близок к тому, чтобы вернуть должок и победить в их втором сражении, но в итоге снова проиграл из-за неожиданного вмешательства Тиюри.

Атаки Номи этим не ограничились – он распускал слухи в реальном мире, что видеокамеру в женской душевой установил Харуюки; в то же время в ускоренном мире он заработал уйму очков, пользуясь Тиюри и крыльями, и поднялся на уровень выше.

Если все так и пойдет, следующая цель Номи, Блэк Лотус, Черный король, окажется в опасности, как и предсказал Такуму.

Однако.

Здесь твой путь и закончится, Номи.

Услышав за спиной хруст веточки, на которую кто-то твердо наступил, и звук приближающихся шагов, Харуюки медленно развернулся.

Он увидел невинную, но в то же время коварную улыбку младшеклассника, вышедшего из тени толстого дуба, – и произнес.

Друзья не стали пользоваться главной дорогой, которой они всегда ходили в школу, а поспешили кружным путем. Внимательно оглядывая окрестности, Харуюки и Такуму разрушали все подходящие объекты, заполняя свои шкалы спецатаки.

Не заходя на территорию школы, они сперва забрались на крышу семейного ресторанчика по другую сторону улицы Оме и из-за ограждения принялись изучать место предстоящего сражения.

Средняя школа Умесато приняла форму средневекового европейского дворца. Стиль, пожалуй, можно было охарактеризовать как готический: впереди стояли в ряд высоченные колонны, на стенах виднелось множество скульптур ангелов и демонов.

Сосредоточенно изучив здание и убедившись, что никаких других дуэльных аватаров поблизости нет и все вокруг из камня, Харуюки снова посмотрел на школьный двор.

Просторная площадка была выложена маленькой плиткой с замысловатым орнаментом. Там не было абсолютно ничего, лишь похожие на копья башни у южного края – изначально столбы, поддерживающие проволочную сетку, которая не выпускала наружу мячи, – отбрасывали длинные, тонкие тени через весь двор.

– …Кажется, тут никто не прячется, – пробормотал Харуюки, и Такуму кивнул.

– Мм… Но и Номи тоже нет… Он должен был нырнуть максимум на полсекунды позже…

– Если он не явится через пять минут, давайте временно отойдем от станции Коэндзи подальше… не, стойте.

В этот самый момент ушей Харуюки коснулся слабый свист воздуха. Поскольку на арене царило полное безветрие, значит, что-то двигало воздух. Летающий «энеми» – или летающий аватар.

Харуюки повернулся на юго-восток, задрал голову – и тут же задеревенел.

В ночном небе, заполненном мерцающими звездочками, приближался слабо подсвеченный луной силуэт.

Худощавое тело. Когтистые пальцы на руках. И демонические крылья за спиной.

– Но… ми… – невольно простонал Харуюки. Аватар тем временем начал снижаться, будто его тянула какая-то сила. Сложив руки, он прочертил в воздухе изящную спираль и приземлился точно посреди двора.

Все это у него получилось почти беззвучно. Уже по этой манере полета и по позе Номи Харуюки видел, что он полностью освоил способность к полету.

Аватар с умением «отбирать» медленно сложил крылья и застыл.

Вновь мир погрузился в полнейшую тишину.

Харуюки тоже не ощущал никаких изменений вокруг. Ни крадущихся звуков, ни шагов со стороны мертвых зон – ничего.

Прошло больше минуты. Наконец Харуюки прошептал:

– …Пошли.

Такуму кивнул; все трое встали и разом спрыгнули на дорогу. Услышав шаги, Даск Тейкер быстро повернулся.

Под взглядом Номи троица вошла в ворота средней школы Умесато и, обогнув корпус, направилась во двор.

Шаги трех пар ног по плиткам двора звучали резко. Лунный свет оставлял на земле отчетливые тени.

Тиюри вглубь двора не пошла, а направилась вдоль южной стены школьного здания и тихо остановилась в его тени. Харуюки и Такуму зашагали в середину открытой площадки.

Остановившись в 20 метрах от стоящего в самом центре Даск Тейкера, Харуюки метнул в него безмолвный взгляд.

Несколько секунд Номи молча выдерживал этот взгляд, стоя со скрещенными на груди руками, потом развел руки в стороны.

– …Как я и говорил: вы имели возможность откладывать встречу сколько угодно раз, и я тут совершенно один!

Мальчишеский голос с легким металлическим эхом разнесся над бледным миром.

– Но я не думал, что ты будешь откладывать так долго, семпай! Интересно, это осторожность или недоверчивость?..

– Это потому что мы уже знаем: когда имеешь дело с тобой, лишней предосторожности не бывает.

Ответив на реплику Харуюки коротким «ку-ку-ку», Номи вытянул правую руку перед собой.

Между пальцами у него была карта. Она походила на тот предмет, которым воспользовался Желтый король Йеллоу Рэдио, чтобы воспроизвести видео, – только была кроваво-красного цвета. Харуюки слышал уже, что особые предметы, продающиеся в магазинах в «Безграничном нейтральном поле», почти всегда имеют форму карт.

Номи показал предмет Харуюки и Такуму и сказал:

– Это – «Дуэльная карта внезапной смерти». Она прилично стоит, но считайте, что это мой подарок.

Издав еще один смешок, он продолжил:

– …Сперва я заряжу в нее все свои очки. Остальные две позиции участников уже указаны как одна команда, так что вам обоим нужно зарядить туда свои очки. Если вы оба будете живы, когда мои хит-пойнты обнулятся, все очки с этой карты разделятся между вами поровну. Если выживет только один из вас, он получит всё. А когда я уничтожу вас обоих, ваши очки достанутся мне.

– Значит, если мы оба выживем, нам не придется сражаться друг с другом, да?

– Совершенно верно. Впрочем, это мало кого волнует. Важнее другое…

Номи взмахнул картой и проговорил:

– Бой не закончится, пока кто-нибудь не погибнет. И те, кто погибнут, потеряют «Брэйн Бёрст». Исключений не существует. Скажу сразу: если вы отступите через портал, это мгновенно будет засчитано как поражение. Как только вы вернетесь в реальный мир, сразу начнется деинсталляция.

– …Ясно.

Харуюки кивнул и взглянул на Такуму.

Глаза Сиан Пайла за щелями маски ярко вспыхнули, потом он решительно кивнул.

– Хорошо, годится.

На эти слова Харуюки Номи, в свою очередь, медленно кивнул, потом прикоснулся к карте кончиками пальцев левой руки. Что-то сделал – и карта на миг вспыхнула ярко-алым.

Потом он бросил карту Такуму; тот ее схватил и совершил такие же движения, что и Номи только что. Карта снова вспыхнула.

Такуму кинул карту Харуюки; тот поймал ее между пальцев правой руки.

Сделав глубокий вдох, он тюкнул по карте левой рукой. Посередине раскрылось голографическое окошко, и Харуюки прикоснулся к кнопке «Зарядить».

На экране появилось написанное рубленым шрифтом объяснение правил «внезапной смерти», потом появилось диалоговое окно «Да/Нет». «Да».

Когда чересчур холодная, как всегда, система «Brain Burst» переспросила свое обычное «вы уверены?», Харуюки наконец осознал реальность: это самый краешек самого краешка гибели. Несмотря на то, что он был вне своего реального тела, по спине пробрало морозом. Руки-ноги занемели – и в то же время виртуальный адреналин хлынул в кровь.

Но, разумеется, он выбрал «Да».

Карта кроваво вспыхнула еще ослепительнее, чем раньше, и – покинув руку Харуюки, подлетела немного вверх.

Вокруг нее принялись медленно вращаться цифры обратного отсчета.

Если бы об этом бое стало известно в ускоренном мире, наверняка бы здесь собралась целая куча зрителей. Хотя Харуюки стал Бёрст-линкером уже полгода назад, он никогда еще не слышал про дуэль с правилом «внезапной смерти», участники которой ставят на кон все свои очки.

…Нет.

Неверно. Он слышал.

Королева мечей, которую Харуюки уважал и которой восхищался больше, чем кем бы то ни было, Черный король Блэк Лотус. Из-за особого правила, распространяющегося только на Бёрст-линкеров девятого уровня, она всегда сражалась под дамокловым мечом внезапной смерти. К примеру, если в одно из еженедельных территориальных сражений после тщательной подготовки вступят другие короли. И если она проиграет кому-то из них. Тогда она мгновенно лишится «Brain Burst».

…Семпай. Ты всегда живешь под этим грузом.

Через секунду после того, как Харуюки мысленно пробормотал эти слова –

Обратный отсчет дошел до нуля.

Перед глазами вспыхнула огненная надпись «Дуэль началась».

Даск Тейкер поднял разведенные в стороны когтистые руки.

Харуюки чуть согнул ноги в коленях и приготовил руки-мечи – одну перед собой, другую сзади.

Крылья Номи оставались сложенными, и он не выказывал намерения атаковать своей фиолетовой волной. Видимо, он собирался сперва сражаться на земле и без инкарнации.

Вот и ладно!

С этим мысленным выкриком Харуюки бросился вперед.

Он мчался со всех ног, стремясь как можно быстрее покрыть двадцатиметровое расстояние. Силуэт врага в центре его поля зрения стремительно рос.

Харуюки на бегу пересекал тени от столбов, тянущиеся через белый двор. Один столб, два столба –

Когда он наступил на тень третьего столба.

Из черноты тоненькой – не больше десяти сантиметров в ширину – тени, где ничего невозможно спрятать, что-то выбросилось, почти выбрызнулось, на Харуюки с обеих сторон.

Это были квадратные пластины шириной примерно по метру каждая. Две матово-черных пластины выскочили, как на пружинах, как только Харуюки наступил на тень от столба, и со страшной силой сжали его с боков.

Даже скорость Сильвер Кроу не позволила ему увернуться. Он успел лишь расставить руки в стороны и со всей силы упереться в пластины.

Раздался металлический лязг, и от суставов Харуюки посыпались искры. Полоса хит-пойнтов, единственная, которую он мог видеть, чуть укоротилась.

– Гхх… – вырвалось у него от резкой боли. Пластины, хоть и сверхтонкие, не больше нескольких миллиметров в толщину, давили с устрашающей силой, словно гигантские тиски. Харуюки не мог развести руки до упора, так что просто поправил положение ладоней, чтобы нагрузка приходилось на них и на локти. Однако пластины мгновенно сжали Харуюки и остановились, когда между ними стало где-то полметра.

Слушая скрип своего аватара, Харуюки усилием воли вытряхнул из головы шок и принялся думать.

На арене «Лунная ночь» ловушек нет. Значит, это какой-то неизвестный прием Даск Тейкера?! Нет, в этом случае было бы какое-то движение или голосовая команда – должен же он как-то его активировать. И потом, если бы у него был такой мощный прием, он наверняка бы его применил в их предыдущей дуэли. Значит –

Эти черные доски применил не Номи. И, разумеется, не Лайм Белл.

Иными словами, здесь, на поле боя, был кто-то еще…

Нет, исключено. Никто не мог устроить засаду в этом сражении, которое Харуюки столько раз откладывал и лишь в последний момент подтвердил.

Когда поток его мыслей добрался до этого места, Харуюки вдруг слабо ощутил чье-то присутствие.

Его взгляд сам собой скользнул влево, в сторону школьного корпуса.

Северный край белого двора весь утопал в тени четырехэтажного здания. Съежившаяся фигурка Лайм Белл возле стены казалась совсем крохотной.

Харуюки, как и Такуму рядом с ним, безмолвно наблюдали, как пятый аватар вышел рядом с Тиюри из острого угла тени здания.

Странный.

Лишь это слово годилось для описания его внешности. Никогда еще Харуюки не видел в ускоренном мире более странного аватара.

Тем не менее.

Харуюки по-прежнему не мог считать, что все разрешилось. Его ждала еще одна миссия – большая и очень тяжелая психологически.

Переговоры с Сейдзи Номи. Если Харуюки не удастся убедить его уничтожить видео с подглядыванием перед душевой, он не сможет ходить в школу с легкой душой.

Как только началась большая перемена, Харуюки отправился на третий этаж, где находились кабинеты первоклассников.

Он стал ждать возле лестницы и через несколько минут увидел в компании, направляющейся в сторону рекреации, знакомую длинноватую прическу.

Сейдзи Номи шагал, беззаботно болтая с одноклассниками. Чем ближе он подходил, тем сильнее у Харуюки колотилось сердце и потели руки.

Три дня назад я с ним сражался, и мы выплеснули друг на друга всю нашу ненависть.

А потом я безжалостно отобрал у него «Brain Burst». Я полностью уничтожил его способность к ускорению, единственное, за что он цеплялся.

Пока в голове у Харуюки мелькали эти мысли, Номи все приближался. Его длинные, как у девчонки, ресницы моргнули, взгляд упал на стоящего в углу Харуюки –

И скользнул мимо.

– ?!.

У Харуюки перехватило дыхание. Он ожидал яростного взгляда или оскорблений, но игнор?

Хотя нет, это выглядело не так, как будто Номи его игнорировал.

Это было – как будто Номи его просто не знал. Как будто Харуюки для него – просто один из сотен человек, ходящих в ту же школу.

На автомате Харуюки сделал шаг вперед и обратился к Номи, который как раз проходил мимо него.

– Э, это!

Номи остановился, вновь глянул на Харуюки – и всего лишь озадаченно склонил голову набок.

– Эмм… ты Номи… кун, да?

– Угу. Какое-то дело ко мне?

Что это? Что с тобой случилось?

Не без труда проглотив смятение, Харуюки зашевелил непослушными губами.

– Это, я просто хотел… п-поговорить.

У Номи на лице вновь появилось сомневающееся выражение; потом он повернулся к своим приятелям и сказал, чтобы они шли в столовую без него.

Вновь посмотрел на Харуюки и –

– Что?

– Э… это…

Низкорослый первоклассник, стоящий перед Харуюки, просто смотрел с естественным любопытством человека, к которому обращается незнакомый семпай. Никаких других эмоций на его красивом лице не было. Харуюки не думал, что он притворяется.

Может, это кто-то другой? Брат-близнец или типа того?

Пока эти мысли бегали у Харуюки в голове, он машинально назвался.

– Эмм, я Арита. Харуюки Арита, второй класс…

Тут брови Номи дернулись. Он нахмурился, будто пытаясь припомнить что-то.

– …Арита… семпай… А, да, точно. Ты играл со мной в онлайновую игру…

– …Это… да, но…

Странно. Что-то тут невероятно странное.

Глядя на застывшего Харуюки с таким видом, будто он еще усерднее роется в памяти, Сейдзи Номи –

Сказал.

Теперь традиционный уголок извинений.

Прошу прощения, что предыдущий том, «Сумеречный вор», закончился таким резким поворотом!

Основная причина, почему я так его закончил, – «потому что это не просто концовка»; но я бы не соврал, если бы сказал, что у меня была еще одна цель, пусть мелкая.

Уже очень долгое время меня смутно раздражают «книжные страницы». Когда вы читаете и перелистываете их, оставшаяся часть книги очень быстро становится все тоньше и тоньше, и это неизбежно дает вам информацию «Когда я еще вот столько прочту, то доберусь до конца». Если сравнить с фильмами – это все равно что если бы в нижнем правом углу экрана постоянно отображалось оставшееся время! …Видимо, меня цепляет столь естественная вещь, потому что сам я всегда читал и писал онлайновые романы. Потому что ощущения моего тела физически не дают мне почувствовать, что это вот рано или поздно кончится! (lol)

Как бы там ни было, чтобы избавиться от такого рода спойлеров в бумажных книгах, думаю, надо как минимум по мере приближения к концу тома «писать все более и более мелким шрифтом» или «делать бумагу все тоньше и тоньше»; но, подозреваю, даже если я предложу это редактору-сану, он, вероятнее всего, с улыбкой скажет «невозможно», и на этом все закончится; поэтому следующий по очереди и более реалистичный прием – «не закончить».

Скорее всего, те, кто прочел третий том, ни о чем не подозревая, были очень удивлены и рассержены («Какого черта!»), когда добрались до последней страницы. В таком случае моя цель достигнута. Конечно, выпускать двухтомную арку, заранее не объявляя об этом, – своего рода предательство, поэтому я изо всех сил извиняюсь. Простите меня! Пожалуйста! Наверное, я так больше не буду!