Замок спал. Давно исчезли огни в комнатах, погасли ярко-желтые длинные отсветы окон на каменных плитах двора.

В раскрытое окно Зеленой комнаты дул южный ветерок, принося с собой легкий и свежий аромат цветов. Василиса полулежала на подоконнике, наблюдая, как на небе одна за другой загораются в дрожащем блеске жемчужно-яркие звезды.

В огромном саду Чернолюта, утопающем в молодой июньской зелени, беспрестанно верещали сверчки. Слышалось ленивое кваканье жаб, прижившихся в прудах и бассейнах замка, иногда где-то далеко сонно вскрикивала птица — ночь наполнялась привычным, несуетным многоголосьем.

Спать не хотелось, но Василиса давно разостлала постель для виду. Госпожа Фиала осталась в Черноводе, но за распорядком дня девочки все равно следили клокеры. И если в ее комнате после полуночи будет гореть хотя бы один светильник, кто-нибудь из механических слуг обязательно придет и загасит огонь без всяких возражений. Да еще спать уложит!

У Василисы вошло в привычку каждый вечер перед сном вспоминать и обдумывать самое важное, что произошло с ней за день пребывания в замке Черной Королевы: интересные уроки с Мираклом или Мендейрой, веселые и немного опасные тренировки с Грозой, увлекательные занятия с Мааром и его дедом в часовой мастерской. Но чаще всего ее мысли, словно разноцветные цифры из часового флера, возвращались к последнему вечеру с друзьями в Черноводе.

Пользуясь свободным временем перед скорым отъездом, ребята собрались в Зеленой комнате: Василиса, Фэш и Захарра расположились на коврике возле ярко пылающего камина, Диана с Ником залезли на подоконник, а Маар, скрестив руки на груди, уселся на стуле, немного в отдалении от всех.

Вот уже битый час друзья обсуждали возможность тайного путешествия по всем часовым башням, нарисованным на карте. Эту карту, а с ней таинственный ржавый обломок, раздобыла в Черной Комнате Василиса, и никто из старших часодеев пока еще не знал о ценной находке.

Друзья решили искать часовую стрелу, к которой подошел бы этот недостающий кусок, по виду больше всего похожий на острие. Впрочем, еще следовало разобраться, настолько ли важна эта вещь, чтобы так сильно из-за нее рисковать.

— Василиса, процитируй слова той слепой предсказательницы еще раз, — в который раз попросила Диана.

Но за Василису неожиданно ответила Захарра.

— «И запомни: то, что ты найдешь в Расколотом Замке, очень опасно, но по-настоящему оно станет опасным, лишь когда соединится со своей второй частью, — продекламировала она глухим, мистическим голосом. Правда, глаза ее при этом оставались нахальными и веселыми. — Вы получите лучшее оружие против духов, но, не ровен час, оно попадет им в руки — тогда Эфларе придет конец. На вашей земле настанет Эра духов, которую назовут Астрагоровой эрой»… Я уже все предсказание наизусть выучила! — посетовала она под конец своей речи.

Диана покачала головой, не одобряя беспечность Захарры.

— Мне непонятно, почему от этого оружия может пострадать вся Эфлара?

— Оружие в руках духов, — уточнила Василиса.

— Наверняка это какая-нибудь могущественная часовая стрела, — убежденно сказал Фэш. — Пока Астрагор слаб, надо срочно пробиваться на Осталу и проверять все башни по очереди. Ник, разве я не прав?

— Да ясное дело! И я уже сто раз говорил: наш часолет выдержит долгое путешествие. — Ник шумно вздохнул. — Вот если бы еще кто-то из вас, матерых часовщиков, — он выразительно покосился на Фэша, — мог проложить путь — в смысле, правильно ввести цифровые коды перехода…

— Загвоздка в том, что для пересечения границы между Эфларой и Осталой понадобится специальное разрешение РадоСвета. — Фэш окинул друга мрачным взглядом. — Мы его точно не получим. Поэтому надо попробовать достать зарегистрированные коды старых, проложенных переходов. Есть же среди нас путешественники, да?

— Меня не трогайте! — заявил Маар, протестующе поднимая ладони. — Да, мой дед не любит бумаги, поэтому всю отчетность перед нашей королевой веду за него я. Но все цифровые коды наших командировок дед хранит в тайнике. А я не знаю, где находится этот тайник, хотя есть мысли… — Маар задумчиво почесал в затылке.

— Ну, есть надежда, что мой отец поможет, — неуверенно предложил Ник. — Только что ему сказать, а?

— Ничего, — помотала головой Василиса. — И моему отцу с Мираклом тоже. Они просто отнимут сверток из Черной Комнаты — вот такое выйдет у нас короткое путешествие.

— А ты все равно попробуй что-нибудь узнать, Ник, — вмешалась Захарра. — Но будет лучше, если мы просто придумаем хороший повод… Василиса, а давай ты скажешь отцу, что соскучилась по Остале?

— Ну да, и по Астрагору, — ядовито дополнил Фэш. — Конечно, Огнев не согласится отпустить ее и правильно сделает. Да и нельзя в одиночку, да еще девчонке, гулять по часовым башням… А никого из нас с ней не отпустят. Мы с Захаррой, считай, заложники. — Он вызывающе усмехнулся. — Ника отец скорее запрет в Лазоре, чем даст добро на путешествие под крылом Огнева-старшего. Диана — фея, у нее свое начальство в лице Белой Королевы. Ну а он, — Фэш махнул рукой в сторону Маара, — воспитанник повелительницы лютов. После известных событий в Расколотом Замке вражда между духами, феями и часовщиками только обострилась. Я даже удивляюсь, как мы с вами еще не перессорились.

Все тут же заулыбались, переглядываясь, но улыбки получились несколько натянутыми. Фэш был прав, и что делать дальше, решительно никто не знал. Василиса вдруг остро почувствовала общую неуверенность, растерянность. Ну, конечно, им всем не хватает опыта старших, наверняка попадавших в подобные ситуации. Вот Миракл точно дал бы дельный совет… Впрочем, Василиса отнюдь не подчинилась накатившей панике, а, наоборот, взбунтовалась.

— Надо просто организовать побег! — решительно заявила девочка. — Давайте будем пробовать любые способы, например… — Она замолкла, не зная, что предложить в первую очередь.

Фэш, встрепенувшийся при слове «побег», опустил плечи, всем своим видом выражая разочарование.

— Думаю, нам придется все рассказать старшим, — твердо произнесла Диана, изящно соскакивая с подоконника. — Они знают побольше нашего и разберутся, что делать.

— А еще будут долго думать, обсуждать, созывать бесчисленные советы, — язвительно дополнил Фэш. — И потеряют драгоценное время, как всегда.

Диана промолчала, но решительное выражение ее лица казалось довольно красноречивым. Василиса понимала фею, но не могла не признать правоты Фэша — они упускают время! Тем более что именно ему, Фэшу, угрожает наибольшая опасность. Астрагор вскоре вернется, и тогда среброключнику точно несдобровать.

— Нас всех возьмут под стражу, если мы попытаемся сами, на часолете, пересечь границу между мирами… — убежденно начала Диана. — Такую огромную машину обязательно заметят. Конечно, можно попробовать перейти обычным способом — по одному, через нуль-зеркало, с помощью вавилонских свечей. Но тогда мы потратим на осмотр всех этих башен несколько месяцев — ведь на одних крыльях далеко не улетишь, а еще ведь надо что-то есть, где-то ночевать… И конечно, такое долгое отсутствие не пройдет незамеченным — нас будут искать… И не только эфларские часодеи.

Захарра хмыкнула и закатила глаза к потолку, становясь похожей на брата, когда тот пребывал в сильнейшем раздражении.

— Диана, ты какая-то слишком осторожная. — Сузив глаза, Захарра послала фее снисходительный взгляд. — Но мне нравится твоя идея — лететь через простой временной переход. Со всеми этими кодами для часолета придется долго возиться. А если мы ничего не будем делать, Астрагор доберется до нас первым. Вот уж кто не будет бездействовать! Он всем-всем отомстит, вот уви… — Она вдруг остановилась на полуслове и нахмурилась.

— Сначала пусть доберется, — бесстрашно заявил Фэш, легонько толкнув ее в бок. — Не раскисай, сестричка.

— Если вы собираетесь свободно разгуливать по Остале, то вам точно стоит поберечься своего бывшего учителя, — ехидно высказалась Диана. — Поэтому поводы для беспокойства определенно есть.

— Маар, а ты чего замолчал? — вдруг спросил Ник. — У тебя есть идеи?

— Надо лететь на часолете, причем без всякой регистрации, — мгновенно отозвался тот. — Конечно, за нами будет погоня, да и на Остале наверняка придется убегать от духов. Зато на часолете мы сможем прыгнуть в другое время — и все, до свидания! А будем надеяться только на крылья — нас всех возьмут в плен и это в лучшем случае.

— Я тоже за часолет. — Фэш одобрительно покосился на Маара.

— И я, — вновь поддержал Ник. — К тому же у меня нет крыльев, а бегать по стенам башен я не умею, уж извините.

— Надо действовать уже сейчас! — возразила Василиса, оборачиваясь к Маару. — Мне нравится предложение Дианы перейти через нуль-зеркало. В конце концов, мы можем добраться до башен на остальском транспорте — взять машину или купить билеты на поезд. Правда, придется каждый раз возвращаться на Эфлару: башни находятся в разных странах, а через границу нас не пропустят — для этого надо иметь загранпаспорт и не только…

— Как ты все сложно представляешь, — фыркнула Захарра. — Просто остановим время на этой границе и перейдем куда надо, никто и не заметит.

— Сразу видно, что ты ученица Астрагора, — хмыкнул Маар. — Поверь, мы с дедом все эти регистрации на границах всегда проходим и мучаемся. Я уверен, при столь грубом нарушении нас быстро засекут остальские часовщики и не будут слушать, что мы всего лишь хотели провести экскурсию. И в этом случае духи доберутся до нас раньше, чем эфларцы.

— Он прав, — вновь поддержал Фэш. — Войт рассказывал, что только у нас, в смысле — у Драгоциев, есть обширная шпионская сеть, а таких сильных часовых семей в одной только Европе не перечесть…

Захарра насупилась и отвернулась к камину, демонстративно подкинув свежее полено из дровницы: мол, решайте сами, а мне все равно.

— Через пару недель я поеду с дедом в экспедицию на Осталу, — продолжил Маар. — Думаю, что смогу хоть что-нибудь узнать о Бернской колокольне в Швейцарии, мы как раз направляемся в те края. Дед часто ездит к швейцарцам, среди них много часодеев.

— Что ж ты молчишь? — вскинулся Фэш. — Попробуй узнать код перемещения до этой колокольни… Я бы точно разведал!

Маар подарил ему снисходительный взгляд, выражающий только одно: он прекрасно справится сам.

— Да, очень хорошая идея, — улыбнулась Диана. — Правда, на карте крупнее всего нарисованы лондонская, московская и пражская башни. Бернская и венецианская едва различимы — так, наброски…

— Самые блеклые — австрийские танцующие часы, — добавила Василиса. — И только возле них почему-то нет никаких знаков.

За эти дни она успела запомнить названия всех башен на карте.

— Может, их специально не хотели выделять, — предположила Захарра. — Или предыдущий владелец карты дорисовал их позже… А вообще неплохо так нарисовано. Я вот люблю такой стиль — черно-белый, на одних штрихах…

Вскоре Диану, Маара и Ника позвали вниз — для них уже приготовили три крылатые повозки, которые должны были каждого из них отвезти домой. Драгоциям одновременно пришло сообщение немедленно вернуться в Юго-Западную башню.

Друзья наспех попрощались, условившись держать связь через часолисты.

С грустью наблюдая, как ребята по очереди исчезают в нуль-зеркале, Василиса приметила, что Фэш нарочито медлит, пропуская всех вперед. Дождавшись, когда в зеркальной глубине исчезнет силуэт его сестры, Фэш быстро прошептал Василисе:

— Через полчаса у тебя на лестнице.

Не успела она и рта раскрыть, как фигуру друга тоже поглотило зеркало.

Как назло, пришла госпожа Фиала и позвала на ужин в столовую. Василиса начала отказываться, ссылаясь на то, что очень хочет спать, поэтому быстро перекусит у себя. Но все равно пришлось под самым пристальным присмотром воспитательницы съесть огромную гору мясного салата, доставленного серебряным блюдом, и выпить чашку травяного чая. Василиса так спешила, что два раза чуть не подавилась, заслужив пару увесистых шлепков от няни и ее подозрительные взгляды.

К счастью, госпожа Фиала вскоре ушла в зеркало, и Василиса, от волнения наскоро поправив челку, выскочила на лестницу.

Но там никого не было.

Неужели Фэш не смог выбраться?.. А может, просто разыграл? С него станется… Василиса даже в общий коридор украдкой выглянула, но и там друга не оказалось.

— Ничего не понимаю, — расстроенно протянула она.

Неожиданно ее ладонь ощутила чье-то легкое и теплое рукопожатие.

— Тихо, — шепнул Фэш в самое ухо. — Не дай великое Время, кто-то услышит и все испортит.

Василиса осторожно развернулась, но никого не увидела.

Ага…

— Цесонее-емз!

Перед ней тут же возник Фэш — его черные с серебром крылья, которыми он заслонялся, плавно вернулись за спину и исчезли. Лицо мальчика выражало крайнюю степень недовольства.

— Забудь мое часовое имя, ясно? — прошипел он. — Заметь, я твое ни разу не произносил наоборот!

— Не хватало еще, — таким же гневным шепотом ответила Василиса. — Ты зачем меня позвал, чтобы напугать опять? Тогда просто обернулся бы треуглом — ты сейчас очень похож на разозленного иглозубого кота.

— Да что ты? — ехидно выгнул бровь Фэш. — Если бы кто-то владел часовым превращением, то знал бы, что это очень сложная штука. Перемещаясь в чужой временной коридор, да еще животного, сильно рискуешь своей жизнью. Но вообще-то я с тобой о другом хотел поговорить… — Его глаза таинственно блеснули. — Короче, не хочешь ли заглянуть в кабинет твоего отца?

— В Северную башню?! — изумилась Василиса. — Ты что, рехнулся?

— Твой отец в библиотеке, с Мираклом, играет в карты, — пояснил Фэш. — Я специально ходил проверять. И, судя по их обоюдному азарту, они пробудут там до поздней ночи. Если будем действовать осторожно, нас никто не заметит.

— Интересно, и что ты хочешь найти в кабинете отца, а?

Фэш недовольно сощурился.

— Не переживай, я ничего плохого не задумал. Просто я кое-что вспомнил… Когда мы разговаривали с твоим папашей, я заметил у него на столе черно-белую книгу с надписью «Цифровые коды». Я видел точно такую же у отца Ника. Большая удача, если нам удастся ее раздобыть. Я перекопирую нужную информацию себе в часолист и, возможно, сам смогу проложить временной переход для нашего часолета. Конечно, у меня на это уйдет порядочно времени, но что нам остается? Ничего не делать намного хуже.

Василиса задумалась. С одной стороны, ей тоже не терпелось хоть что-то предпринять, но лазить без спросу в кабинете собственного отца? С другой стороны, Фэш прав: конечно, любое бездействие хуже действия… Василиса мечтала побывать хотя бы в одной башне из тех, что были изображены на карте. Причем до такой степени, что ей даже снилась ржавая часовая стрела — почему-то огромная-преогромная, и еще снилось, как она, Василиса, первая приставляет к ней обломок. Острие стрелы начинает светиться, от него исходит мощная световая волна и — черная сухопарая фигура Астрагора, раскинув в бессилии руки, отлетает куда-то далеко-далеко вдаль… На этом месте Василиса обычно просыпалась.

— А если мой отец нас застанет?

— Просто спрячемся. Надеюсь, ты знаешь, как это делается? Называешь свое часовое имя и складываешь крылья вот так… — Фэш продемонстрировал: черно-серебристые тени крыльев окружили его фигуру, заслоняя от посторонних глаз, и он исчез. Василиса вновь оказалась на лестнице совершенно одна.

— Вообще-то я лучше бы пригласил Ника, — заявил невидимый Фэш. — Но тот, к сожалению, уехал домой. Да и крыльев у него нет… Зато он всегда соглашался на хорошее приключение.

— Какое доверие ко мне, — фыркнула немного уязвленная Василиса. — И кстати, я не против. Просто не хочу, чтобы нас поймали… Ты уверен, что видел эту книжку?

— Само собой, — вновь появляясь, подтвердил Фэш. — Короче, если ты боишься, то лучше я пойду сам. Должен хоть кто-то действовать, а не распускать нюни.

Василиса еле сдержалась от хлесткого ответа, но взяла себя в руки. Что-то ее смущало в поведении друга — словно он что-то недосказывал, — вон, глаза почему-то отводит, лоб морщит…

— Интересно, — протянула девочка, оценивающе глядя на него, — а Нику ты тоже не сказал бы о настоящей цели?

Ее слова, брошенные наугад, неожиданно попали в «яблочко»: Фэш изумленно распахнул глаза, но тут же напустил на себя непроницаемый вид.

— Ты это про что?

— Надо же, какой непонятливый! — продолжала «играть» Василиса. — Хотя сам хочешь залезть в кабинет моего отца по какой-то другой причине.

Возникла пауза: Фэшу не удалось скрыть замешательство, поэтому он опять разозлился.

— Так и знал, что не стоило с тобой связываться! — Он сощурился, наградив Василису самым яростным из своих взглядов, и пропал.

— Да ты первый серьезно пострадаешь! — сказала она уже в пустоту.

Настроение ужасно испортилось. Так глупо, на пустом месте, поссориться! К тому же Василису больно кольнула мысль, что Фэш не захотел сказать ей правду. В расстройстве она вернулась в комнату. С усилием открывая тяжелую дверь, она продолжала гадать, почему друг исчез так внезапно. В конце концов, Василиса точно бы согласилась, несмотря на опасность. Да и попасть в Северную башню удастся разве что через ее комнату: только на окнах башен Норта, Дейлы и Василисы не было охранного эфера. Нортон-старший специально разрешил своим детям круглосуточный доступ в личные покои — на случай нападения на замок или других экстренных случаев.

Так что без помощи Василисы Фэшу точно не обойтись. И вдруг ей пришло в голову, что ее самый ехидный друг мог просто…

— Цесонеемз!

Мальчик появился мгновенно: стоя на подоконнике в немного смешной позе — с полусогнутыми коленями, он явно собрался улететь в раскрытое настежь окно.

— Ни с места! — рявкнула Василиса.

Фэш замешкался и обернулся. Его глаза так и забегали в разные стороны, а лицо даже приобрело густой розовый оттенок.

— Так-так-так, думал меня обмануть? — Она демонстративно скрестила руки на груди. — Плохой из тебя шпион. И друг тоже, между прочим.

Фэш молчал. Стало очевидно, что оправдываться он не собирался.

— Что за дела вообще, а? — неумолимо продолжала Василиса.

Уяснив, что она не отступит, Фэш шумно выдохнул и пробурчал:

— Ладно, ладно… Ты начала допытываться, сомневаться, поэтому я решил тебя не впутывать, ясно?

— Ясно. Тогда давай рассказывай, что тебе надо в отцовском кабинете.

Некоторое время они сверлили друг друга одинаково пристальными взглядами, словно играли в «гляделки». Василиса даже не моргала, чтобы не потерять контроль над «битвой». Она уже начала склоняться к мысли, что Фэш все равно ничего не скажет, но тот вдруг шумно вздохнул и произнес довольно миролюбивым тоном:

— Я просто хочу знать о дальнейших планах Нортона Огнева. Может, удастся найти какие-нибудь бумаги, записи… Особенно интересно, что твой отец собирается предпринять в отношении Захарры и меня. И будет ли он воевать с Астрагором… Да и коды перемещений между Эфларой и Осталой тоже можно поискать.

— Ну-ну…

— Да что «ну-ну»?! — вдруг взорвался Фэш. — Время уходит, а она все нукает! Неизвестно, сколько еще проторчат за картами твой отец и его дружок зодчий.

— Хорошо, не кипятись! Заглянем к отцу в комнату на минутку-другую, — примирительно сказала Василиса. — Я тоже хочу знать, что они там планируют. Но если нас поймают…

— Я всю вину возьму на себя, — моментально сменил гнев на милость Фэш. — Скажу, что пригласил тебя полетать вокруг замка на часок-другой, — добавил он с ухмылкой.

— И нам сразу поверят, — пробормотала Василиса, сделав вид, что не поняла и тени намека. — Так что давай все-таки постараемся не попадаться.

Как Василиса и предполагала, окно в Северной башне было открыто. Отец любил свежий морской воздух, поэтому не закрывал окна даже в самую холодную пору, предпочитая посильнее растапливать камин. Вот и сейчас в жерле камина перекатывались алые угольки, поэтому, несмотря на поднявшийся снаружи сильный ветер, в комнате сохранялось тепло.

Как только они приземлились, Фэш тут же протопал к резному старинному секретеру, стоявшему у дальней стены, в нише, и принялся по очереди выдвигать ящики.

Василисе это не очень понравилось, хотя она понимала, что иначе нельзя. Как еще узнаешь планы Нортона-старшего? Фэш и Захарра находятся в крайне затруднительном положении: то ли они гости, то ли пленники. И кто знает, какую судьбу готовит Нортон-старший ученику Астрагора, пусть и бывшему…

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Василиса решила осмотреться, хотя ей казалось, что сейчас в этой комнате каждая вещь взирает на нее с осуждением.

Гостиная, как называли ее в отцовском доме на Остале, как-то неуловимо изменилась. Вроде бы все то же самое: часы-домик на стене, диван, накрытый синим плюшем, камин с узорной черной решеткой, низкий и круглый кофейный столик, рыжевато-бурая медвежья шкура на полу. Правда, в отличие от первых посещений, эта комната стала для Василисы более привычной, родной. У нее даже появилось ощущение, что, несмотря на их незаконное проникновение в комнату, здесь она находится в полной безопасности.

В углу стояло овальное нуль-зеркало в человеческий рост. Василиса подошла ближе, чтобы рассмотреть раму, выполненную в виде переплетения узких русалочьих хвостов: каждая чешуйка отливала зеленовато-синим блеском искусно вставленных драгоценных камней — от изумрудов до бирюзы. Иногда по зеркальной поверхности пробегала едва заметная рябь — ага, значит, зеркало функционировало, то есть было настроено на мгновенный переход. Выходит, что отец мог вернуться в любую минуту.

— Как успехи? — спросила Василиса у Фэша.

— Ищу, — буркнул тот, не переставая шуршать бумагами. — Кстати, ты знала, что твой отец работает над созданием механического воздушного трамвая? — В его голосе промелькнуло восхищение. — Я нашел интересные эскизы… Вагоны — это корзины, подвешенные к воздушным шарам. А все шары, каждый сам по себе, передвигаются по общему заданному маршруту. Путь проходит во времени, по нитям и узловым точкам, — принцип движения такой же, как в клубках. Занятная идея… Наверняка его дружок зодчий тоже что-то подсказал. Эх, отцу Ника такое изобретение точно бы понравилось.

— Вряд ли мой отец расскажет ему об этом трамвае… Они же с Лазаревым давно поссорились, — напомнила Василиса. — И вообще, давай закругляйся, а?

— Угу. Могла бы и помочь.

Но Василиса мотнула головой. Она вдруг подумала, как же было бы здорово, если бы отец помирился со старшим Лазаревым. Они ведь дружили когда-то и, судя по всему, крепко дружили. Даже чем-то напоминали ей Ника и Фэша — оба тоже из разных слоев часового общества, «ремесленник» и «стрелочник». Василиса тихо фыркнула, вспомнив об этих прозвищах, которыми награждали друг друга часовщики и часовые мастера. А вот Миракл по характеру чем-то напоминал ей Маара. Интересно, как зодчий относится к отцу Ника? Что-то не особо они разговаривали друг с другом при встрече…

Возле камина появились новые бронзовые подсвечники — Василиса их раньше не видела — высокие, одинаковые, в виде клубков змей с разинутыми пастями. Чешуйки на змеиной коже горели тревожным, металлическим блеском. Василиса восхищенно притронулась к тонкому раздвоенному змеиному язычку и тут же отдернула руку — змея казалась живой, настолько филигранно была выкована.

На каминной полке, рядом с часами в виде бронзового орла с хищно распростертыми крыльями, стояла неприметная на первый взгляд портретная рамка — небольшой черный прямоугольник в окаймлении полосок из серебра.

Василиса тут же заинтересовалась:

— Странно, почему здесь нет фотографии?

Фэш, перебиравший новую пачку желтоватых листов, на секунду прервался, едва скользнув по рамке взглядом:

— А, ты про это? Ну, темнота… Ладно, ладно, не надо на меня смотреть так. Это же обычный таймофон. Скорее всего, в нем скрыта особая, личная фотография, которая появляется только в установленное время. Или после того, как ее вернуть в определенный промежуток времени с помощью числового кода.

— То есть она закрыта паролем?

— Вроде того. Обычно ставят памятную дату — скажем, день рождения этого человека. У меня тоже есть такая. Правда, у меня там больше нарисованные портреты. Так, несколько.

— Ты что, еще и рисуешь? — изумилась Василиса.

Фэш вдруг смутился.

— Почему это я сразу? Не хватало еще… Захарра очень хорошо рисует. Видела у меня картину на стене? Корабль. Это ее работа. А портреты у нее вообще отлично получаются. К тому же в Змиулане нет часофота… Нам вообще запрещают иметь личные часограммы.

Василисе очень хотелось поподробнее расспросить Фэша, чьи это портреты у него спрятаны. Скорее всего родителей…

Но тот уже продолжил поиски. Василиса повертела рамку, коснулась ее часовой стрелой, назвав свою дату рождения, но, увы, рамка осталась пустой.

Внезапно Фэш резко выпрямился, привлекая внимание Василисы.

— Смотри, что я нашел! — Он победно потряс какой-то книжкой в черно-белом узорном переплете. — Здесь записаны коды нескольких временных коридоров, проделанных твоим отцом. Причем тайных — на них нет знака границы. Правда, если нам удастся смыться на Осталу по этому пути, твой отец в два счета нас вычислит.

Мальчик с сожалением запихнул книжку обратно в ящик. Но Василиса остановила его:

— Все равно перепиши. Хоть будем знать, что не зря рисковали.

— Вообще-то правильно, — согласился Фэш. Он вызвал часолист, раскрыл его на какой-то странице и закинул туда черно-белую книжку с кодами.

Василиса перешла к зеркалу для перемещений, — девочку привлекло едва заметное мерцание его поверхности.

— Готово, — довольно произнес Фэш, выуживая книжку через минуту. — Ты права, хотя бы изучу эти коды на досуге… Жалко только, что твой папаша не хранит в открытом доступе ничего важного. Например, те же часограммы, хоть какие-нибудь.

— Не смей так называть моего отца, — возмутилась Василиса. — И вообще, давай лучше уйдем. Ничего интересного тут нет.

Но Фэш перешел к каминной полке, на которой стояла пустая черная рамка таймофона.

— Может, взять ее, а? А вдруг там какие-то старые фотографии? Я бы точно раскрыл пароль за день-два…

Взгляд Фэша хищно прошелся по комнате, наверняка выискивая, что бы еще такое прихватить с собой.

Но Василиса решительно схватила его за руку.

— Ничего мы брать не будем. Мало того что мы поступаем нечестно…

— Почему это нечестно? — перебил Фэш, искренне возмущаясь. — Просто маленькая военная хитрость… Ч-черт, а это что?

Фэш и Василиса охнули одновременно. Причиной стало появление пары белых фарфоровых чашек на низком столике возле камина — из них подымался тягучий ароматный пар только что приготовленного кофе.

— Отец… — едва шевеля губами, произнесла Василиса. — И еще кто-то с ним.

Тихо прозвенело зеркало, возвещая о переходе.

Фэш опомнился первым. На ходу расправляя крылья, он коршуном метнулся к Василисе, дернул ее за руку, увлекая за собою на подоконник, после чего сразу же обвил и руками, и крыльями, надежно пряча от окружающего мира в невидимый кокон.

На Василису нахлынула буря, в один миг схлестнув и перекрутив в безумном вихре самые разные чувства: несмотря на полностью захвативший ее страх, что их сейчас раскроют и точно серьезно накажут, Василиса успела подумать о том, что крылья Фэша очень мягкие, нежные, едва ощутимые, словно сотканы из тончайшего пуха. Невольно она вспомнила, когда впервые коснулась его крыла — тогда край показался тонким и острым, словно лист жести. Какие же все-таки необычные эти крылья — могут быть мягкими, словно шелковая ткань, а могут стать веером из ножей, служа опасным оружием.

— Молчи, — шепнул ей Фэш в самое ухо. Хотя Василиса и так не собиралась ничего говорить — у нее даже горло свело от волнения. Она поняла, что друг тоже очень переживает, и наверняка поэтому еще сильнее обнял ее.

И вовремя: кто-то приближался по зеркальному ходу.

Вскоре послышался оживленный и радостный говор:

— Не забудь, ты должен мне бочку хереса! И смотри, чтобы настоящего, правильно выдержанного!

К удивлению Василисы, голос отца напрочь утратил привычные равнодушно-бесстрастные нотки, наоборот, звучал как-то совсем по-мальчишески, весело и задорно.

— Ты постоянно выигрываешь, — со смешком произнес Миракл. — Я бы давно заподозрил тебя в шулерстве, если бы не знал, насколько ты честен в подобного рода вопросах.

— Отлично, кофе уже подали. Может, подлить немного бренди?

— Да нет, спасибо, с меня уже точно хватит.

Мужчины уселись в кресла. Миракл достал сигару из появившейся на столике черной коробки с золотыми вензелями — очевидно, тоже доставленной по заказу, а Нортон-старший взял чашечку и слегка пригубил кофе.

Они заговорили о каких-то делах в РадоСвете — что-то о недовольстве некоторых советников делами Нортона-старшего.

Невольно Василиса еще сильнее вцепилась в Фэша, уткнувшись носом ему в шею. Ее окутал знакомый, едва уловимый аромат ландышей, она хорошо чувствовала тепло его кожи, размеренно пульсирующую жилку, упругую впадину над ключицей. И вдруг Василиса мелко-мелко задрожала, словно березовый листок, готовый вот-вот сорваться с ветки и улететь в неведомые края. Фэш почувствовал ее волнение, успокаивающе сжал за плечо, даже прикоснулся губами к ее волосам.

— Все в порядке, — шепнул он едва-едва, — нас не заметят.

Василисино сознание разделилось на две равные части: одна половина ее существа млела от столь неожиданной близости с Фэшем, а другая — чуть ли не теряла сознание при виде воображаемой картины их разоблачения. Может, лучше повиниться сразу? Выйти и во всем признаться… Их накажут, конечно, но можно все списать на… гм… свидание. Или сказать, что они просто присели на подоконник чуть отдохнуть после полета. Василиса уже открыла рот, чтобы тихо сообщить о своем решении Фэшу, но не успела.

— …Диаман отлично играл на гитаре, — донесся до них голос Нортона-старшего.

Фэш замер. Василиса почувствовала, как сильно он напрягся, — казалось, даже его пальцы, сжимающие ее ладонь, окаменели.

— И сынок унаследовал его талант. А также голос матери.

— Да, Селена прекрасно пела… Ты помнишь ее выступление на Чарованиях? Астрагор тогда впервые отпустил нас всех на Эфлару… Конечно, с секретным заданием, но этот факт не отменяет тех первых, ярких впечатлений.

— Да, хорошая была пара.

— Только жаль, что им так не повезло с сыном. Проклятая судьба.

Казалось, Фэш вообще перестал дышать. Только яростно стучащее сердце мальчика выдавало его сильное волнение.

— Ты прекрасно знаешь, что в первую очередь им не повезло с главой Ордена, — возразил Миракл. — Вернее, с его нездоровым интересом к их сыну. Как все взволновались, помнишь? Ввести в круг старших учеников какого-то малыша? Признаться, я и сам хотел бы оказаться достойным такой чести, ведь я был вхож в Змиулан только как эксперт по временным параллелям… В то время я был молод, глуп и жаждал славы, мда… Мальчишка чем-то приглянулся Астрагору. И тот прилип к нему, как банный лист…

— Миракл, я бы тебя попросил. — Краем глаза Василиса видела, как отец брезгливо поморщился, впрочем, не переставая улыбаться. Очевидно, он был страшно доволен своим выигрышем.

— И все же, такая печальная история.

Нортон-старший посерьезнел:

— И закончиться должна не менее грустно.

Воцарилось молчание. Слышалось тихое потрескивание огня в камине, пыхтение сигары Миракла да легкий перестук чашек, возвращаемых на блюдца после очередного глотка кофе.

— Он сам выбрал мальчишку, — наконец произнес Нортон-старший. — Никто не понимает почему… Дорого бы я дал за эту информацию. А кстати, ты ведь не знаешь главного: Астрагор созвал вдруг тайный совет и заявил, что сын Диамана будет его следующим преемником.

— Что, вот так вот, ни с того ни с сего? — усомнился Миракл.

— Да, представь себе. Несколько сотен лет мы, орденцы, ждали, что преемником будет один из нас. Как же все боялись… Да мы все просто лопались от страха, Миракл! Главная наша цена за учебу у самого великого часодея Осталы — это жертва, которую принесет всего лишь один из нас. Страшно представить, сколько раз мы производили расчеты, собирали клубки из вероятностей. Я помню себя, просыпающегося среди ночи в холодном поту, после сна, в котором я был им — новым Астрагором. Представляешь, подхожу к зеркалу и вижу его угрюмое, старческое лицо, холодный взгляд из пропасти бездонного раскола… Брр… — Отца Василисы передернуло от воспоминания. — И вдруг он почему-то выбирает малыша, едва принявшего часодейство, и сразу же вводит его в круг старших, назначая СЛЕДУЮЩИМ.

— Наверняка есть причина, которой никто не знает. Веская причина. Скажем, Астрагор увидел какой-то знак, связанный с мальчишкой.

Послышалось раздраженное фырканье, затем скрипнуло сиденье кресла — это Нортон-старший резко вскочил и прошел к самому окну.

Василиса боялась дышать — отец находился невероятно близко от них. Сейчас она во всех подробностях видела его лицо, вдруг ставшее хмурым: сетку мелких морщин на лбу, светло-зеленые глаза с янтарными крапинками, в окружении частых белесых ресниц, тонкие губы, упрямо сжатые в линию, немного вздернутый подбородок. Василиса разглядела даже смешную родинку в виде полумесяца под его левым ухом, возле самой мочки, которую никогда не замечала раньше.

Нортон-старший снова заговорил:

— Я тоже предполагал подобное. Знак, видение в будущем, может, символический расчет судьбы. К сожалению, мы вряд ли об этом узнаем.

— Ну хорошо, сынок-то сейчас у тебя, — принялся рассуждать Миракл. — Астрагор вскоре вернется и неизвестно в каком обличье. Он будет слаб, но все же постарается забрать мальчишку. Маленький Драгоций вдруг начал сопротивляться — и кому, своему учителю… Не заплатил великую цену… Такой долг не прощают.

— Да, не прощают, — эхом отозвался Нортон-старший.

— И что ты будешь делать дальше? А если, не дай великое Время, сынок Диамана проведает, что это ты посоветовал его родителям спрыгнуть с башни?

Фэш поднял голову и немного отстранился от Василисы. Его губы шевельнулись, искривляясь — наверняка пробормотал какое-то ругательство в адрес Нортона-старшего. Василиса изо всех сил вцепилась в него, чтобы мальчишка не разозлился окончательно и не выдал их укрытие.

— Ты разве не понял? — Нортон-старший резко развернулся. — Да я спас его, этого неблагодарного парня! И продолжаю зачем-то спасать…

Нортон-старший вернулся к камину и, кинув взгляд на рамку пустующего таймофона, сел в кресло.

Миракл взял еще одну сигару. Задумчиво повертел ее в пальцах и вернул обратно в коробку.

— Ты просто оттягиваешь дату его перевоплощения, только и всего, — сухо произнес он. — Не знаю, зачем ты это делаешь. Нет худшего врага, чем бывший союзник. Особенно если речь идет об Астрагоре. Тем более что ты открыто выступил против него, бросил ему вызов!

— Ты собрался меня покинуть, Миракл? — ухмыльнулся Нортон-старший. — Знаешь, я бы даже не осудил такое твое решение.

Миракл хмыкнул, но не прокомментировал эти слова.

— Когда Астрагор поменяет тело на новое, он начнет свою большую игру, — после небольшой паузы сказал зодчий. — Вот тогда мы все огребем по полной, уж прости за простословие. Будешь ли ты и дальше защищать мальчишку, когда речь пойдет о собственной шкуре? Тебе все равно придется сделать этот нелегкий выбор. И я бы советовал поскорее.

Нортон-старший снова встал и подошел к камину. Коснулся часовым браслетом портретной рамки, и та вдруг ожила — в обрамлении серебряных полосок появилось чье-то лицо. Но Василиса не смогла рассмотреть, кого именно — слишком далекое расстояние.

— В ту ночь я пришел к ним и рассказал о замысле Астрагора. Что их единственный сын, которого они собрались спрятать, теперь находится у него. И что за их предательство Астрагор непременно убьет мальчишку. Что им все равно не скрыться.

— Ты что, успел проглядеть их клубок? — Голос Миракла неожиданно дрогнул.

— Я видел больше… Мне удалось пробраться к главной Сети, собранной Астрагором. В гигантском клубке Сети я распознал их судьбы и просмотрел сотни вероятностей. Но не нашел приемлемого выхода. Всякий раз судьбоносный виток завершался смертью. Только в случае гибели обоих родителей мальчишка имел шанс прожить немного дольше.

— Да уж, — поморщился Миракл. — Однако ты не сказал Диаману главного: что этим так называемым советом еще больше привлек внимание Астрагора к персоне Фэша Драгоция.

— Ты же знаешь, всего предвидеть невозможно. Я постоянно пытаюсь найти новые нити судьбы для мальчишки, но ничего хорошего не выходит. Что-то я упускаю, — нечто важное, но пока что непонятное мне.

Неожиданно Нортон-старший издал громкий, сердитый возглас.

— Думаю, мальчишке пора бы и самому стать бойцом! Бороться за свою судьбу. Вместо этого он играет на гитаре, распевает песни и катает мою дочь на корабле в своем личном уголке!

— Нортон, да ты стареешь, мой друг, — неожиданно развеселился Миракл. — Говоришь, как ревнивый отец, опекающий дочку от каждого представителя мужского пола… К тому же ты несправедлив к парню. Он сообразительный, при этом постоянно учится, не пугаясь самых сложных заданий. А кроме того, всегда сопротивлялся влиянию своего страшного учителя. Вспомни только его недавний побег! Самостоятельный, между прочим, ведь никто ему не помогал. Другой бы давно сломался на его месте. Даже ты, Нортон, только сейчас нашел в себе силы пойти против Астрагора, не правда ли? Хотя уже давно мечтал сделать этот шаг.

— Все равно ему надо драться в одиночку. — Нортон-старший упрямо мотнул головой. — Иначе он потащит за собой много жизней. Именно поэтому мне не нравится то, что он кружит вокруг Василисы. Это делает его слабым. И ослабляет ее! Надеюсь, ты не забыл, что близится ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ? Моей дочери придется принять очень непростое решение.

Миракл неуловимо поменялся в лице. Василиса была готова поклясться, что в глазах зодчего промелькнула неподдельная тревога. Ее сердце забилось с учащенной силой: что это за решение, которое она должна принять? Что за момент такой? Может, отец сейчас расскажет… Василиса вдруг заметила, что Фэш больше не обнимает ее, хотя крылья друга по-прежнему укрывали их от постороннего взгляда. Взглянув на лицо мальчика, она поразилась еще больше: щеки Фэша покрывал густой малиновый румянец, а глаза смотрели вниз, в одну точку. Наверняка сейчас в его душе бушевал настоящий ураган…

Неожиданно нуль-зеркало издало тихий сигнал. Затем еще один и еще, намного громче.

— Ничего без меня решить не могут! — поморщился Нортон-старший. — Наверняка опять проблема с этими глупыми русалками. К лету они всегда становятся капризными — хотят на волю, требуют особых привилегий — то шампанского к бассейну, то горных эдельвейсов в венки.

— Так отпустил бы бедняжек, — хмыкнул зодчий, вновь развеселившись. — В самом деле, что за старомодные взгляды!

— У них контракт еще на два года. Спасибо матушке — это она сделала мне такой королевский подарок. Слава древним часам, что она не преподнесла мне каких-нибудь опасных жабродыхов. Представляю, как радовал бы моих гостей, скажем, ракушеплюй.

— Иди-иди, я подожду тебя, — махнул рукой зодчий, опять выхватывая сигару из черно-золотой коробки. — И, знаешь что, пусть принесут бренди, а то после твоих откровений у меня совершенно испортилось настроение.

— Никакого бренди! Наоборот, настройся на то, что этот вечер будет долгим. Нам следует многое обсудить.

Нортон-старший недовольно пробурчал еще что-то под нос и быстро шагнул в зеркало.

Как только отец исчез, Василиса решительно прошептала:

— Цесонеемз.

Она не собиралась торчать здесь всю ночь, подслушивая чужие разговоры.

Они с Фэшем мгновенно появились на подоконнике. У Миракла, который как раз подносил ко рту только что зажженную сигару, сделалось абсолютно обалдевшее лицо. Василиса вспомнила, что в таких случаях обычно говорят «отвисла челюсть».

— Я так и знал, что Огнев наврал! — в ярости произнес Фэш, нарушая неловкую паузу.

И Миракл опомнился.

— Быстро разлетелись по своим комнатам, — тихо, но четко произнес он. — И молитесь, чтобы Нортон не узнал о вашем непростительном поступке, иначе вы оба умрете в мучениях раньше, чем думаете. Я сказал — быстро!

Фэш вызывающе скривился, нарочито медленно расправил крылья и, не прощаясь ни с кем, первым вылетел в окно.

Василиса неловко затопталась на подоконнике, не зная, что предпринять. Она не могла просто так покинуть комнату, потому что испытывала невероятный стыд перед зодчим, которого очень уважала.

— Мы не хотели подслушивать, правда, — наконец тихо произнесла девочка. — Как-то так получилось.

Но зодчий молчал. Поняв, что он не ответит, Василиса взмахнула крыльями, приготовившись взлететь, как вдруг ее догнал голос Миракла:

— Уверен, это он упросил тебя пошпионить за собственным отцом. Но тебе следовало его отговорить! Признаться, я сильно разочарован, Василиса. Ты совершила очень глупый поступок.

Сгорая от стыда, девочка все-таки покинула Северную башню и, стремительно набирая скорость, взлетела высоко-высоко в облака. Струи холодного воздуха с силой ударили в ее разгоряченное лицо, и только тогда стало немного легче.

Фэша и след простыл, поэтому Василиса, еще немного полетав над башнями, вернулась к себе в Зеленую комнату. Целую ночь она не могла заснуть, все пытаясь разобраться в том, что услышала. И лишь под утро, когда небо за окном посерело, она смогла задремать. Ей снился маленький мальчик, напряженно всматривавшийся в старое, потрескавшееся зеркало, — но она не могла понять, кто же это был, Фэш или Нортон-старший в детстве, а может, зодчий или даже сам Астрагор…

Наутро, объяснив, что так надо для ее безопасности, Василису отправили в Чернолют. И вот она здесь, почти без друзей… Фэш и Захарра не отвечали на ее письма — наверное, им запретили общаться с кем-либо, и с Василисой в первую очередь. С Ником вообще отсутствовала связь, а от Дианы приходили сухие, короткие вести — что в Белом Замке у нее много дел, но она очень хотела бы приехать в гости, конечно. Хорошо хоть Маар и Гроза были рядом, хотя Маар вскоре должен был уехать с дедом в ту самую экспедицию на Осталу, про которую столько рассказывал.

А ведь скоро наступит седьмое июля — Василисин день рождения! Интересно, будет ли она его праздновать…

На следующий день после утренних занятий с Мендейрой, Василису ждал сюрприз: приехал Нортон-старший. Весть об этом принес клокер, сообщив, что в Чернолют пожаловали важные гости. А вскоре девочка и сама получила через часолист просьбу отца — нарядно одеться и спуститься в Каминную залу.

Заинтригованная, но вместе с тем настороженная Василиса наспех оделась в первое попавшееся платье, кое-как причесалась (госпожа Фиала точно не одобрила бы ее вид), и в две минуты преодолела три лестницы и два коридора, на всех парах влетая в тяжелые дубовые двери. Она так волновалась, что еле успела остановиться у самого края длинного стола, тщательно сервированного по-праздничному.

Среди небольшой толпы гостей Василиса приметила Миракла, — мужчины как раз усаживались за стол. Увидев отца и зодчего вместе, девочка внутренне сжалась, ожидая неминуемого наказания за их с Фэшем проступок.

Но оказалось, что ее просто пригласили на общий торжественный обед по случаю приезда гостей. К счастью, за столом уже сидела Гроза, наверняка насильно втиснутая в платье — голубое и длинное, уже изрядно помятое, очевидно, очень стеснявшее девочку. Вскоре к гостям присоединились Мендейра в сопровождении двух лютов с одинаково нахмуренными лицами, — фея Темных Мыслей представила их — Иворр и Ягос, ее старшие ученики. Вслед за ними подошел старик Фатум и тоже с учеником по имени Мор — высоким, симпатичным, но каким-то слащавым. Его полные губы то и дело подобострастно растягивались в улыбке, производя совершенно отталкивающее впечатление.

Гроза шепотом поведала Василисе, что у высших часодеев принято иметь одного или нескольких учеников.

— Наверное, — сказала она со смешком, — таким образом они показывают миру, что им есть что передавать следующему поколению.

Для Василисы это не стало какой-то особенной новостью: взять только Астрагора с его толпой мальчишек самого разного возраста… Или госпожу Мортинову с целой школой… Интересно, есть ли ученики у Миракла?

Вскоре Василиса заметила, что все гости раз за разом кидают на нее откровенно любопытные взгляды. Впрочем, старик Фатум, не скрываясь, часто испытывал ее долгим, пронизывающим взором. Иногда, с усилием раздвигая губы в хищной, презрительной улыбке, обнажавшей желтые кривые зубы, он что-то говорил своему ученику, и тот мгновенно скашивал глаза на Василису. Интуитивно девочка только уверилась в своей неприязни к обоим. Может, этот старик Фатум и хороший специалист, но как человек производил самое отвратное впечатление.

Ясность внесла Гроза: после обеда Черная Королева собирает важный совет, в первую очередь касающийся Василисы. Скорее всего, по поводу ее часового флера. Сейчас повелительница лютов отсутствовала, но обещала прибыть в течение нескольких часов.

По спине у Василисы пробежал неприятный холодок. Разве отец не говорил, что ее дар должен оставаться в тайне? Что могут найтись те, кто захочет воспользоваться ее способностью и что-то еще в этом роде. И вдруг приглашает столько часовщиков! А может, отец знает, что дальше жонглирования цифрами Василиса не пойдет? Чтобы не думать о плохом, девочка переключилась на беседу Миракла и Фатума. Но те говорили о каком-то выигранном зодчим споре, причем Фатум мрачнел все больше.

Пока гости ели и пили, Нортон-старший находился в приподнятом настроении, много шутил, то и дело отвечая на ехидные подколки Мендейры, открыто демонстрировавшей свою неприязнь к нему. В конце концов он даже согласился по просьбе феи Темных Мыслей на показательный крылатый бой с Мираклом на каких-то времмах. При таком известии Гроза чуть не упала в обморок от счастья, — оказывается, она давно мечтала посмотреть на настоящий бой часодеев.

После десерта — сливочного торта с клубникой, мгновенно отвлекшего и Василису, и Грозу вообще от каких-либо мыслей и переживаний, — все гости отправились в сад. Тем более что Черная Королева запаздывала, передав в главный инерциоид замка, что задерживается во временном переходе.

— Королева ушла в Черное озеро, — доверительно сообщила Василисе Гроза. — Там под водой скрыта большая сеть переходов в самые разные уголки миров.

Тем временем отец и зодчий скинули сюртуки, оставшись в туго подпоясанных рубашках с широкими рукавами, узких штанах и непременной для часовщиков остроносой обуви.

К удивлению Василисы, оба взяли в руки длинные часовые стрелы, похожие на серебряные копья, — подобные девочка видела у тех стражников, что охраняли границу между королевствами фей.

— Смотри, точно будут драться на времмах! — азартно прокомментировала Гроза. — Эх, жаль, Маар не видит!

— Ну что, готов к бою? — задорно выкрикнул Миракл. Он выпрямился в струнку, закрыл глаза, а затем, на ходу раскрывая темные, насыщенного гранитного цвета крылья, поднялся высоко в воздух.

Нортон-старший повторил его исходную позицию, после чего тоже взлетел, причем без всяких крыльев, и половчее перехватил в руке стрелу-времму.

Зрители, как по команде, единовременно задрали головы. Все, кроме Василисы: вытаращив глаза, она изумленно рассматривала фигуры отца и зодчего, по-прежнему стоящие на земле — неподвижные, с закрытыми глазами, словно застывшие во времени. Наверху же к воздушному бою готовились их двойники!

— Твой отец умеет делать крылья невидимыми, — уважительно произнесла Гроза, не замечая состояния подруги. — Представляешь, он может напасть внезапно, когда никто не ожидает, что ты вообще взлетишь.

— Да-да, нападать исподтишка — любимый прием Нортона Огнева, — задумчиво дополнила Мендейра, услыхавшая эти слова. — Он суров даже с самыми родными и близкими.

Она больше ничего не сказала, но Василиса готова была поклясться — фея Темных Мыслей намекает на бой, в котором Черная Королева обрела шрам от руки сына.

Времмы в руках противников неожиданно вспыхнули, наливаясь ровным, ослепительно-белым светом.

— Бьемся до смерти! — выкрикнул зодчий, бесстрашно улыбаясь.

— Согласен! — последовал ответ.

Василиса непонимающе нахмурилась. Что за шутки такие? Гроза, перехватив ее ошалелый взгляд, тут же объяснила:

— Они сейчас будут драться во временной параллели — таком будущем, которое никогда не наступит. Времма — это оружие, которое создает воображаемое поле, игровое. Ложное! Видишь, они светятся? Обычно времмами пользуются стражники, охранники. Скажем, если кто-то попытается без спроса пересечь границу, то его могут убить, создав иллюзорное поле, то есть просто напугать. А вот если это не помогает, тогда применяют настоящее оружие в настоящей реальности… Ты знаешь, я еще никогда не видела, как дерутся на времмах!

«А я вообще впервые о них слышу», — подумала Василиса.

Впрочем, ей уже передался азарт и волнение подруги.

Миракл, явно настроившийся на победу, решил атаковать первым. Его прямой удар оказался настолько стремительным и страшным, что Василиса чуть не закрыла глаза от страха, боясь, что времма зодчего проткнет отца насквозь. Однако Нортон-старший не собирался подставляться и просто вильнул в сторону, успев задеть противника по плечу самым острием стрелы. Ничуть не расстроившийся Миракл резко развернулся и вновь атаковал.

Через несколько минут бой стал агрессивнее — смолкли выкрики противников, с лиц исчезли улыбки. При сильном столкновении древки времм издавали гулкий, недовольный звук. Нортон-старший проявлял чудеса гибкости и ловкости, даже используя некоторые приемы акробатики, что особенно понравилось Василисе. Миракл двигался изящнее, но все же проигрывал в быстроте противнику, не всегда успевая блокировать его встречные удары.

Через какое-то время Василиса начала подмечать, что отец тратит намного меньше усилий, чем Миракл, раз за разом отражавший атаки зодчего, но почти не нападая. Тот же явно начал уставать и стал делать ошибки.

— Ну что, сдаешься? — вдруг выкрикнул Нортон-старший и поднял времму на манер копья.

— Никогда! — проорал в ответ зодчий, тяжело дыша.

Он снова начал атаку, но закончить ее не успел: Нортон-старший вдруг размахнулся и с такой силой метнул времму в Миракла, что сам даже прокрутился в воздухе. Зодчий поймал ее, но увы — острие вошло глубоко в грудь.

Василиса и Гроза одновременно вскрикнули — первая с ужасом, вторая — с восторгом.

— Нечестно! — разозленно проорал настоящий Миракл, уже «очнувшийся» на земле. — Нельзя метать оруж…

Он не договорил, потому что мимо него проскользнула черная тень — это повелительница лютов взмыла в воздух.

— Как всегда, мой непобедимый сын решил покрасоваться… А со мной не хочешь сразиться? — Черная Королева с видимым удовольствием подхватила времму, оставшуюся после исчезнувшего двойника Миракла, и прокрутила ею лихую восьмерку под одобрительные возгласы зрителей.

— Я никогда не отказывался от боя, — галантным тоном начал Нортон-старший, — но…

— Вот и не откажи старушке, — мягко произнесла Черная Королева. — Дай-ка разомну свои косточки.

Василиса видела, что отцу не по душе второй бой, но он поднял времму, и она тут же засветилась.

В отличие от Миракла, Черная Королева не спешила нападать. Она крутила времму подле себя — то быстрее, то медленнее, острие описывало замысловатые круги и восьмерки. Нортон-старший ждал ее атаки, передвигаясь осторожно, словно затаившийся хищник, и лишь изредка перебрасывая оружие из руки в руку, стремясь ухватить половчее.

Расстояние между противниками неумолимо сокращалось. Вдруг Черная Королева взвилась в воздухе, занося времму высоко над головой, но не обрушилась с ожидаемым ударом, а просто перепрыгнула противника, мгновенно нанося удар в спину — впрочем, Нортон-старший как раз успел обернуться и удар пришелся ему в ключицу — двойник тут же исчез.

Черная Королева слетела вниз под громкие, приветственные крики зрителей.

Василиса только сейчас заметила, что не видела ее двойника. Она с удивлением спросила об этом у Грозы.

— Да, наша королева дралась по-настоящему, — трепетно произнесла та. — Она никогда не посылает вместо себя двойников… Говорят, она не проиграла ни одного боя.

Тем временем настоящий Нортон-старший открыл глаза и тут же послал матери яростный взгляд, полный бледно-зеленых искр.

— Ты билась без двойника! — укорил он.

— Обожаю бои на времмах, — не скрывая глубокого удовлетворения, произнесла Черная Королева. — Я бы даже сказала, что их надо проводить почаще, особенно старшему поколению — для хорошего самочувствия… Чтобы я оставила всю радость своему двойнику? Да никогда.

— Как вам бои? — подошел к девочкам Миракл. — Признаться, я сам-то не очень доволен, ибо позорно проиграл. Но рад, что за меня отомстили.

— О-о-о! — смогла лишь выдать Гроза.

— Сильная была боль? — сочувственно спросила Василиса.

Миракл довольно кивнул:

— А как же! Но в том-то и радость — испытать эмоции настоящего поединка… Впрочем, бои на времмах запрещены для тех, кому нет еще восемнадцати.

Топтавшаяся рядом Гроза мгновенно скисла — судя по всему, она хотела задать вопрос как раз на эту тему.

— Но мы что-нибудь придумаем, — подмигнул ей Миракл. — Скорее всего, я задержусь здесь на какое-то время.

Он прищурился, очевидно увлеченный некоей мыслью, но больше ничего не сказал.

Черная Королева лично попросила всех гостей собраться в Каминной зале на небольшое совещание. Как только она это произнесла, глаза всех гостей, как по команде, обратились к Василисе. Старик Фатум так вообще наградил девочку настолько злобным, обвиняющим взором, словно она только что солгала ему или просто в одно мгновение испортила всю жизнь.

Нортон-старший сам подошел к Василисе и знаком указал следовать за ним в Каминную залу, из чего девочка сделала вывод, что близится нечто важное и значительное в ее жизни.

Так и вышло. Едва часовщики расселись за столом, Нортон-старший взял слово и рассказал о часовом даре дочери. Василиса стояла рядом, сгорая от странной неловкости — недоверие на лицах гостей говорило об одном, — отцу попросту не верят! Даже зодчий, хоть и терпеливо слушал, но по мере рассказа старого друга его губы все больше кривились в ироничной усмешке.

Впрочем, Нортона-старшего не волновало отношение слушателей. Спокойным тоном, словно просил о чем-то несущественном, он предложил дочери «явить доказательства». Как только Василиса с уже отработанной легкостью вызвала цифры и, повторяя сто раз проделанное упражнение, выстроила их кольцом вокруг себя, лицо Миракла изменилось: брови взлетели вверх, а рот непроизвольно открылся. По всему было видно, что зодчий глубоко потрясен. То же изумление читалось во взорах остальных, по залу пошли недоуменные шепотки и восклицания.

Закрепляя успех, Василиса продемонстрировала все, чему успела научиться: она складывала цифры в ряд, завивала их лентой, собирала в огромный шар. Все тот же Миракл с напряженным интересом наблюдал за ее действиями.

Первым не выдержал старик Фатум. Он заковылял к Василисе и с бурчанием «Фокусы, знаем мы все его фокусы!» поспешил дотронуться до одной из цифр — та с шипением и треском исчезла. За нею пропали и остальные цифры. Удивленная Василиса поспешила вновь вызвать часовой флер и закрутить искрящейся лентой вокруг себя. Фатум помрачнел еще больше, почему-то бросил лютый взгляд на Миракла, но вернулся на свое место, сел подле обеспокоенного его поведением ученика, и до конца совещания не проронил ни слова.

Зато Миракл повеселел.

Он тоже приблизился к отцу с дочерью и тихо спросил:

— Это природный дар или… обретенный?

Нортон-старший ответил, почти не разжимая губ:

— Природный, без сомнения. В нашей семье похожий дар встречался только у одного человека… Правда, он вертел вокруг себя не только цифры, но и порою целые эпохи…

— Да, знатный был мерзавец, — усмехнулся Миракл.

— Это кто такой? — поинтересовалась Василиса, но отец и зодчий сделали вид, что не расслышали ее вопрос.

— Ты знаешь, почему я спрашиваю, — настойчиво продолжил Миракл. — Духи любят раздаривать большие подарки, вроде камней настроения, а потом отбирают взамен самое ценное. Ты уверен, что еще не задолжал этот дар одному Духу, нашему старому знакомому?

Василиса удивленно вслушивалась в его слова. Несмотря на завуалированный намек, она сразу смекнула, что речь идет об Астрагоре, поэтому навострила уши. И что это зодчий говорит про камни настроения? Неужели дар Белой Королевы — это подарок великого Духа Осталы? Что же такое ценное должна отдать за него повелительница фей? А может, давно отдала? Впрочем, Василиса не решилась задать вопрос вслух — наверняка не ответят.

— Да, я уверен, — между тем произнес Нортон-старший. — Мало того, по довольно удачному стечению обстоятельств он пока не знает о часовом даре Василисы.

— Пока не знает, — возразил Миракл. — Но знают почти все.

— Не все, — тут же перебил Нортон-старший. — Она, — он сделал особое ударение на слове, — пока что не в курсе.

— А толку-то? Скоро и этой змее все станет известно.

— Вот именно! Надеюсь на это.

— А-а-а, — зодчий состроил понимающую мину.

Василиса окончательно потеряла смысл их разговора, гадая, что же это за «змея» такая… Неужели Елена?

Но зодчий уже развернулся лицом к гостям и громко поздравил Нортона-старшего с открытием такого необычного дара в его семье. Василисе была приятна похвала часового архитектора, но кое-что ее встревожило — короткий, острый взгляд, брошенный им на отца после речи. Словно бы он предупреждал его о чем-то… Уж не связано ли это с ТЕМ САМЫМ МОМЕНТОМ, когда Василиса должна будет сделать трудный выбор?

Однако сюрпризы на сегодняшний день не закончились. Нортон-старший вдруг взял за одно плечо Миракла, а за другое — Василису и торжественно провозгласил зодчего главным учителем его дочери, а ту соответственно его единственной ученицей.

Гости выразили уважение негромкими, степенными аплодисментами. Только старик Фатум что-то хмуро бурчал себе под нос, хотя стоящий за его спиной ученик наоборот, улыбался и даже нахально подмигивал Василисе — то ли он так демонстрировал свое расположение, то ли у него просто начался нервный тик.

Но сама Василиса чувствовала себя превосходно. Еще бы, ведь зодчий согласился быть ее учителем! А это значит, что она и сама когда-нибудь сможет стать великим часовым архитектором. Ну может, и не очень великим, но все равно будет стараться проявлять себя с самой лучшей стороны.

К сожалению, на этой приятной ноте совещание не закончилось. Василису поставили на стол, требуя снова и снова демонстрировать часовой флер. Она послушно исполняла все пожелания — ее цифры летали по всему залу, закручивались в спирали и кольца, исчезали и появлялись по первому же хлопку. Вскоре Василиса начала нервничать — все-таки неприятно чувствовать себя обезьянкой, старательно выполняющей трюки на представлении в цирке.

И вообще, почему все поздравляют отца и Миракла, а не Василису? Ведь это ее дар! Да, они восхищаются ее умением управлять цифрами флера, но ни один не произнес «Поздравляю, Василиса!», даже Миракл…

Черная Королева первой заметила удрученное настроение девочки. Она громогласно поблагодарила всех, кто смог приехать, требовательно взяла Василису под руку и сдала на руки Грозе, томящейся под дверями залы.

К счастью, Грозе было абсолютно наплевать, что за дар там открылся у Василисы, и девочки просто пошли в загон к лунопташке Вьюге, намереваясь полетать на ней вдвоем.

Пролетела неделя.

Как обычно, утром Василиса шла к Мендейре, где они с Грозой корпели над уроками до самого обеда, а вечером занималась с Мираклом теорией зодчества. К счастью, днем она могла делать что пожелает.

Вот и сегодня Василиса вместе с Грозой направились в их любимый, самый дальний уголок сада. Вначале она демонстрировала разные элементы художественной гимнастики, а подруга пробовала повторить, впрочем, без особого успеха. Но вскоре Гроза объявила, что с нее хватит, и предложила немного подраться крыльями. Теперь спасовала Василиса, намекнув, что у нее с прошлой тренировки синяки еще не прошли.

Гроза не настаивала и тут же сообщила, что сбегает на кухню за чем-нибудь съедобным — пока они будут решать, что делать, можно и подкрепиться. Василиса же, удобно расположившись на траве, открыла часолист, чтобы проверить почту.

К сожалению, от Фэша и Захарры по-прежнему не было вестей, да и Ник не давал о себе знать, хотя Василиса писала им каждый день.

Зато пришло новое письмо от Дианы: из часолиста вылетел белый лист, похожий на кружевную салфетку, и услужливо раскрылся перед Василисой. Подруга рассказывала, что Белая Королева зачем-то хочет встретиться с Василисой, но не давала никаких конкретных указаний. Фея передала и астроградские новости: поговаривали, что Астариус вскоре отправится в долгое временное путешествие, но пока находится в Звездной башне. А еще ходили странные слухи про госпожу Мортинову: якобы она покидает школу, чтобы заняться политикой и даже метит на пост главы Астрограда вместо Астариуса. Одно радовало — судя по всему, Елена сильно поссорилась с Нортоном-старшим, их давно не видели вместе.

Вернулась Гроза, притащив с собой на здоровенном подносе гору бутербродов, всякие сладости, фарфоровый чайник, из носика которого подымалась ароматная струйка пара, и две большие чашки. Пока Гроза раскладывала все это богатство прямо на траве, Василиса делилась с нею полученными новостями.

Поедая шоколадное печенье в виде эфларов, леденцовые спиральки и часовые стрелки из фруктового зефира, девочки принялись рассуждать, как лучше отпраздновать приближающийся Василисин день рождения. Можно было просто собраться вместе с друзьями, если отец, конечно, разрешит тем приехать. А еще Василиса очень хотела пригласить Белую Королеву.

Гроза предложила обратиться непосредственно к Черной Королеве и настоять на том, что четырнадцать лет — это невероятно важное событие в жизни любого человека, поэтому необходимо его хоть бы скромно, но отметить. А лучше даже нескромно, с размахом!

В самый разгар столь приятного обсуждения часовой браслет Василисы прозвенел: это Миракл вызывал новоиспеченную ученицу на очередное занятие.

Утро выдалось хмурым — вот уже два часа по оконному стеклу барабанили частые капли дождя. Обычно благодаря часодейству в королевстве лютов стояла хорошая погода, но Черная Королева любила грозовые бури и никогда не заменяла время гроз на солнечный день. Василисе часто удавалось наблюдать такую картину: над Чернолютом гремел гром и сверкали ветвистые молнии, а за пределами замковых земель в чистом голубом небе ярко светило солнце.

Впрочем, Василисе тоже нравились бури, но вот одно было плохо: пока идет дождь — не полетаешь, а у нее давно вошло в привычку делать утреннюю прогулку вокруг острых башенных шпилей.

Поэтому сегодня вместо полета Василиса решила поэкспериментировать с новоприобретенным тиккером. Она достала ржавый обломок из свертка и раскрутила над ним медальон. Где-то там внутри у Василисы теплилась надежда, что она сможет увидеть хоть что-нибудь в прошлом обломка, например, от какой стрелы он откололся.

Цифры из часового флера послушно выстроились в разноцветный купол — точно такой же, как на вчерашнем занятии с зодчим. Но тени — те самые загадочные мантиссы, показывающие время, так и не появились. Через час усиленного вращения стало очевидно, что у Василисы просто отвалятся все пальцы или рука навсегда онемеет, если она тотчас не прекратит свое занятие. Со вздохом она вынуждена была признать, что ржавый обломок относится к тем самым старым вещам, которые не хотят делиться своими секретами.

Неожиданно в дверь постучали: пришел клокер — мальчик с прилизанными светлыми волосами и привычным золотисто-металлическим лицом. Клокер носил средневековую одежду: плащ, узкие лосины, шляпу с пером — следовательно, принадлежал к личным слугам Черной Королевы. Слуга отвесил поклон и четким, механическим голосом передал Василисе требование отца немедленно прийти на завтрак в его личные покои.

Сердце забилось радостно и встревоженно одновременно. Здорово, конечно, что отец вдруг решил с нею позавтракать… Но вдруг зодчий, разозлившись на нее вчера вечером, все же разболтал отцу об их с Фэшем проступке и Нортон-старший наверняка разгневался?..

Стараясь оттянуть момент возможных неприятных объяснений, Василиса нарочито медленно шагала по коридору — мальчик-клокер терпеливо следовал в некотором отдалении. Впрочем, она вскоре успокоилась: наверняка отец просто хочет поговорить. Может, спросит о тиккере… А вдруг он позвал Василису по случаю ее приближающегося дня рождения? Эх, как бы она хотела хоть раз по-настоящему отпраздновать свои именины! Ее опекунша, Марта Михайловна, просто не любила гостей и даже слышать об этом ничего не хотела, как Василиса ее ни упрашивала. А в прошлом году именно седьмого июля расцвел Алый Цветок, все праздновали спасение Эфлары и Осталы от столкновения…

Впрочем, кто никогда не забывал про Василисин день рождения, так это Лешка: с первого класса, когда они познакомились в спортивной школе, он дарил ей всякие интересные вещи — то набор гелиевых ручек, то скакалку со встроенным счетчиком, то огромный шоколадный торт, испеченный его бабушкой специально для Василисы. А на двенадцать лет Лешка даже розу подарил, правда, очень смущался — сказал, что сорвал цветок на центральной школьной клумбе, хотя Василиса отлично помнила, что там росли одни георгины, астры и маргаритки. А еще Лешка всегда поддерживал ее, а когда ссорились — даже мириться первым приходил.

У Василисы тоскливо заныло в груди — как же все-таки она скучала по Лешке! Шутка ли, теперь их разъединяет Временной Разрыв между планетами, а ведь когда-то они жили в одном подъезде… Даже письма ему не послать!

Через мгновение Василисины мысли переключились на новых друзей — ей очень не хватало рядом Дианы, Ника, Захарры, Фэша… Маар и тот уехал в экспедицию с дедом. Вот бы собрать весь Орден Дружбы на ее день рождения! Но захочет ли Нортон-старший вообще что-то праздновать, пока не станет известно, где сейчас находится Астрагор. А ведь тот может прятаться где угодно или даже в ком угодно! Василиса не удержалась и с опаской оглянулась на мальчишку-клокера, покорно семенившего позади. После часто повторяющегося сна, где через зеркало к ней являлся клокер с бронзовым лицом, она с большим подозрением стала относиться к механическим слугам повелительницы лютов. Впрочем, этот больше походил на Маара, чем на великого Духа… Эх, как же все-таки жаль, что Маар уехал вместе со своим дедом на Осталу, в далекий, незнакомый город Берн…

Перед самой дверью в гостевые покои Василису вновь одолела робость: а вдруг отец в плохом настроении или…

К счастью, положение спас клокер. Он прошел в комнату первым и, придержав тяжелую дверь для Василисы, застыл в учтивом поклоне.

Набрав воздуха в грудь, девочка решительно шагнула вперед, приготовившись бодро поздороваться, но вместо этого выдавила:

— Э-э-э…

С самым спокойным выражением лица, которое только можно вообразить, на нее смотрела госпожа Мортинова. Как и всегда, подруга отца щеголяла в роскошном наряде — черном, отделанном вычурной золотой вышивкой платье, шляпке с узорной вуалью, длинных тонких перчатках. В руках она держала черный кружевной зонтик и элегантный саквояж из черной лакированной кожи. Василису неприятно кольнула мысль, что Елена наверняка приехала по приглашению отца. Вряд ли она осмелилась бы появиться в замке Черной Королевы лишь по собственному желанию…

— Здравствуй, милая, — обыденным тоном произнесла часовщица, словно так приветствовала Василису каждый день. Как будто не было ее постоянных угроз, битвы во временной петле, пленения в Змиулане, когда Елена зло пошутила над Василисой, приняв обличье Астрагора, а затем натравила на нее своего любимчика Марка, золотого ключника.

— Что вы здесь делаете? — процедила Василиса, с трудом овладев собой. — Кто вас вообще пустил сюда?

— Как невежливо, — насмешливо поджала губы Елена. — Ты смотри, как подросла птичка… Распоряжается, словно главная в этом доме. Что-то ты бледненькая стала, худенькая, как ощипанный цыпленочек… Да и вид у тебя совершенно неприличный.

— Хорошо, что вы сами сейчас в приличном виде, — спокойно отпарировала Василиса, намекая на давнюю встречу с изрядно подвыпившей Еленой.

Голубые глаза часовщицы вспыхнули ледяным огнем, напускное равнодушие слетело в один миг, ее тонко очерченный рот уже искривился в злой усмешке. Но она не успела что-либо произнести в ответ, — снова открылась дверь, в комнату вошел Нортон-старший.

Он быстро оценил происходящее и, повернувшись к Елене, вдруг почти повторил слова Василисы:

— Позволь спросить, что ты здесь делаешь?

Лицо часовщицы стало кротким, нежным и немного растерянным. Мысленно проклиная притворство Елены, Василиса перевела взгляд на отца — видит ли он, с кем имеет дело, — но тот оставался невозмутимым.

— Извини, Нортон… — прощебетала Елена. — Я всего лишь хотела уточнить некоторые мелочи…

Почему-то она вновь посмотрела на Василису странным, задумчивым взглядом. Словно бы решала, каким лучше ядом ее отравить. Василиса вдруг подметила, что госпожа Мортинова как-то изменилась: скулы заострились, в глазах светился нездоровый, лихорадочный блеск, этакая мрачная решимость, а возле ярко накрашенных губ проявились две резкие складки. Судя по всему, в последнее время часовщице пришлось несладко — наверняка сильно переживала из-за разрыва с Нортоном-старшим.

— Мне кажется, мы уже обо всем договорились, Елена, — между тем произнес отец Василисы. — Если возникнет необходимость в решении по-настоящему важных вопросов, я спущусь сам. Да, твой шакаленок ожидает тебя в коридоре, — он кивнул на дверь, до сих пор поддерживаемую клокером. — Наверное, прибежал сообщить, что твоя комната готова.

— Марк скоро уедет обратно в Астроград, — недовольным тоном заметила Елена. — Мальчишка и так переживает, что ты зачасуешь его… Видишь, я свято исполняю все, что ты просил.

— До встречи в Каминной зале, Елена.

Нортон-старший усмехнулся и, пристально глядя в глаза часовщице, поцеловал ее руку в перчатке. Елена тут же расслабилась, ее глаза засияли. Что касается Василисы — то она едва сдерживалась, чтобы не заорать — так у нее внутри все кипело от негодования и злости.

Мало того, она обнаружила выглядывающего из-за приоткрытой двери Марка, терпеливо ожидающего в коридоре свою покровительницу. Златоключник заметил, что Василиса смотрит на него, и, как всегда, вызывающе усмехнулся. Впрочем, сейчас он казался немного испуганным и настороженным, словно ежесекундно ожидал подвоха со стороны Нортона Огнева.

Являя собою истинный образец галантности, Нортон-старший проводил Елену до двери, поклонился на прощание, полностью проигнорировав золотого ключника. Впрочем, судя по виду парня, тот явно этому обрадовался.

Наконец Нортон-старший вернулся к дочери, присев за небольшой столик, давно сервированный к завтраку.

— Ты не против, если мы пообщаемся за столом? Вчера я засиделся допоздна с матушкой и стариной Мираклом, обговаривая все наши дела, поэтому пропустил ужин. Так что с удовольствием перехватил бы несколько этих аппетитных блинов.

Угрюмо кивнув, Василиса тоже присела за столик. К ним подскочил все тот же мальчишка-клокер и аккуратно налил чай — сначала Василисе, затем Нортону-старшему, подвинул сахарницу, молочник, баночку с медом.

Пока клокер его обслуживал, отец не проронил ни слова. Молчала и Василиса, продолжая злиться. Как же он мог вновь помириться с Еленой!

От блинов, треугольниками разложенных на блюде, шел потрясающий запах только что испеченного теста. У Василисы нестерпимо защекотало в носу — сразу же захотелось есть. Но она решила подождать, пока отец начнет разговор.

Нортон-старший с видимым удовольствием проглотил несколько блинов, обильно смазывая их медом, не спеша запил чаем с молоком и лишь тогда спросил:

— Ну что, тебе нравится жить в Чернолюте? Как проходит твое обучение с новым учителем?

— Нормально… — пробурчала Василиса, изо всех сил сдерживая обиду. — Господин Миракл много рассказывает о Клубках и судьбах. А вчера показывал, как управлять тиккером. У меня даже получилось вызвать мантиссы, — не без гордости добавила девочка.

— Да-да, я знаю. Отлично, отлично…

Нортон-старший покивал, но выглядел отстраненно, словно его мысли были заняты чем-то другим.

— Но я очень скучаю по друзьям, — осмелев, продолжила девочка. — Маар уехал со своим дедом в экспедицию, Римма и Цзия приезжают только на выходные… Мне практически не с кем общаться, кроме Грозы. Правда, с ней очень весело, но я так бы хотела увидеть всех своих друзей…

Отец прикрыл глаза, явно разгадав, к чему клонит дочь, и усмехнулся одним уголком рта.

— Можешь не переживать, я все прекрасно понял. В таком случае спешу тебя обрадовать, Василиса. Во-первых, королевский механик и его внук сегодня возвращаются в замок. Да и наши ценные… хм-хм… гости, Драгоции, прибудут не сегодня завтра. Ну и в-третьих… Нет, дорогая моя, теперь послушай меня очень внимательно, — произнес Нортон-старший, видя, что после таких хороших новостей дочь почти не слушает его, отвлекшись на какие-то свои приятные мысли. — У тебя скоро день рождения.

Василиса замерла, не веря своим ушам.

— Черная Королева предлагает устроить большое торжество… Я в этом ее целиком и полностью поддерживаю. Причем мне хотелось бы проявить некоторую лояльность к твоим пожеланиям за все те дни рождения, которые я пропустил в силу некоторых обстоятельств… Другими словами, ты можешь пригласить всех, кого пожелаешь.

— Всех-всех? — радостно вспыхнув, уточнила Василиса. — Даже Диану, Ника и Данилу?

Нортон-старший кивнул, но так медленно, будто его заставили это сделать. При этом у него сделалось лицо человека, у которого нет другого выхода, кроме как смириться с любым ответом дочери.

И Василиса не преминула воспользоваться этим.

— Тогда еще надо пригласить госпожу Дэлш и… и Белую Королеву. Я бы очень этого хотела. — Забывшись, Василиса умоляюще сложила руки. — Если, конечно, они захотят прийти.

Лицо Нортона-старшего приобрело совершенно безразличное выражение.

— Как угодно. Я уже сказал свое слово… Составь список личных гостей и передай его Черной Королеве — она разошлет пригласительные.

— Хорошо! — обрадовалась Василиса. — Тогда надо подумать, кого позвать…

— Не забудь о брате с сестрой, да и вообще — обо всех ключниках. — Нортон-старший вновь усмехнулся уголком рта, подметив, как помрачнело лицо дочери.

— Коне-е-чно, — миролюбиво произнесла Василиса, стараясь выглядеть благожелательно. Ей не хотелось ссориться с отцом. Ведь скоро исполнится ее заветнейшее желание — празднование собственного дня рождения, впервые в жизни!

— А еще мне бы хотелось, чтобы ты лично пригласила госпожу Мортинову и господина Мандигора, — добродушным тоном подсказал Нортон-старший.

У Василисы глаза стали совершенно круглыми.

— Елену?! Никогда!

Она чуть не задохнулась от возмущения: да как отец вообще мог такое предложить?!

— Это мой день рождения! Лучше вообще его не праздновать, чем видеть ее рожу в числе гостей! — распалившись, Василиса даже ногой топнула.

Брови отца взметнулись чуть ли не на середину лба, хотя лицо по-прежнему оставалось безучастным.

— О! Смотрю, я пришла на самом интересном месте.

Черная Королева, одетая в неизменное длинное черное платье и плотную вуаль, бесшумно проплыла к Василисе, быстро обняла ее, коснувшись лица батистовым краем вуали, и потрепала по макушке.

— Разбаловала ты мне дочь, величество, — без тени улыбки произнес Нортон-старший, хотя его глаза при этом оставались веселыми.

Повелительница лютов протяжно хмыкнула.

— Хоть кто-то из нас ее балует, — со значением заявила она, присаживаясь за столик. К ней тотчас метнулся клокер, но она знаком отмахнулась от него.

— Я не хочу видеть Елену на своем дне рождения! — ожидая поддержки, запальчиво обратилась к королеве Василиса. — И Марка, кстати, тоже! Особенно после того, что произошло… Как же вы этого не понимаете! — добавила она, видя, что оба взрослых никак не реагируют на ее речи.

Черная вуаль развернулась к Нортону-старшему и, словно получив его молчаливое одобрение, обратилась к Василисе:

— А теперь послушай нас, дорогая. Мы знаем, что ты умная и смелая девочка. Правда, вспыльчивая, но в твои годы это простительное качество. Поэтому мы решили посвятить тебя в один тайный план… Да и для твоей безопасности тебе лучше не пребывать в неведении, а, наоборот, быть готовой ко всему. Главное — пообещай нам, что ты никому не скажешь о том, что сейчас услышишь. Даже твои друзья не должны ни о чем догадываться. Особенно ключники.

— Твой день рождения — не просто праздник, — произнес Нортон-старший, внимательно следя за реакцией дочери. — Это ловушка.

— Ловушка? — Василиса непонимающе взглянула на него. — Для кого это?

— Посмотрим. Во-первых, нам просто необходимо вывести некоторых людей на чистую воду… Кто предатель, тот непременно выдаст себя. Такой большой праздник, где соберется много людей, — серьезное искушение для тех, кто служит Астрагору. Они будут действовать. Великий Дух Осталы сейчас слаб, ведь он перешел в новое тело, однако наверняка захочет отомстить нам, раз мы забрали его племянника.

Василиса недоуменно посмотрела на отца:

— А разве Астрагор…

Она замолкла, не договорив, но отец ее понял.

— Наши шпионы донесли, что Астрагор объявился. Перешел в новое тело… К сожалению, мы не знаем, в каком обличье… Слухи ходят разные.

— Пока не знаем, — дополнила Черная Королева.

— И правда.

— Значит, Астрагор может напасть на нас во время праздника? — От такого предположения у Василисы даже мурашки по коже побежали.

— Вряд ли он сам будет так рисковать, — покачал головой Нортон-старший. — Как я уже сказал, великий Дух Осталы сейчас слаб… Но его шпионы, находящиеся среди наших людей, наверняка попадут на праздник. Мы пригласили всех, кого подозреваем… Я думаю, в первую очередь они захотят выкрасть Фэша Драгоция. Поэтому его будут оберегать с особым тщанием.

— Я поставлю усиленную охрану вокруг замка, — отозвалась Черная Королева. — Хотя мне совсем не нравится, что столько народу будет шастать по моим личным владениям… Честно говоря, мне вообще не по душе эта затея, — помедлив, дополнила она. — Риск слишком велик. Кто-то из детей может серьезно пострадать. Астрагор не будет церемониться — он зол и пойдет на все, чтобы забрать племянника. В этом случае мальчишке не позавидуешь… Но больше всего меня волнует, что самая большая опасность грозит нашей Василисе. Великий Дух Осталы вполне сможет добраться до тебя, используя твоих родных детей, Огнев. На его месте я бы поступила именно так. Не привози сюда хотя бы двойняшек, а Василису мы окружим двойным кольцом телохранителей.

— Спасибо за совет, матушка, — кисло ответил Нортон-старший. При этом его лицо оставалось все так же убийственно-равнодушным. — Но если Норт и Дейла не появятся на торжестве, это вызовет подозрение и породит среди гостей разные ненужные слухи. А нам и так следует соблюдать осторожность.

— Вот именно — осторожность!

— Ты забываешь, дорогая матушка, что если мы не используем этот шанс — не вызовем Астрагора на бой сейчас, пока он бессилен, то в будущем наше противостояние грозит перерасти в масштабную войну, и тогда уже пострадают многие… Ты стала забывать прошлое, дорогая матушка… Надеюсь, склероз тебя еще не мучает? — Нортон-старший внезапно вскочил. — Хочу напомнить, что ты уже дала согласие! Или твое слово ничего не значит?

Черная Королева приосанилась и величественным движением сложила руки на груди.

— Мое слово многое значит, дорогой Нортон. Иначе я погнала бы твою блондинистую подружку до самой границы, передав эстафету Белке… Обеспечь безопасность детей, Нортон, и я слова тебе поперек не скажу.

— Не беспокойся, мы будем хорошо охранять каждого из ключников, — чуть ли не прорычал в ответ Нортон-старший. — И особенно моих детей!

— Хорошо-хорошо, — замахала руками повелительница лютов. — Только успокойся, мой упрямый и несдержанный сын.

Василиса внимательно слушала их разговор, надеясь, что захваченные перепалкой отец и бабушка выболтают как можно больше и она будет знать в подробностях, что же они там по-настоящему задумали. Пока она выяснила только одно: кто-то принес вести о появлении Астрагора в другом теле… Уж не Елена ли — тот самый шпион отца?

Отец, словно прочитав ее мысли, завел разговор о госпоже Мортиновой.

— В последнее время поведение Елены кажется мне странным. Она беспокоится, нервничает, совершает непростительные ошибки. Последней каплей стал инцидент в Змиулане. — Отец косо глянул на Василису. — Я не уверен на все сто, но думаю, что она могла спеться с Астрагором, добывая для него информацию с нашей стороны…

— Двойной шпион? — хмыкнула Черная Королева.

— Интересно, насколько давно… — продолжил Нортон-старший, вновь садясь в кресло. — Если это окажется правдой, то мы сможем раскрыть ее деятельность перед советниками РадоСвета, которых мы заблаговременно пригласим на праздник.

— Твоя подружка давно шпионит за тобой, я уверена, — холодно заявила королева. — Еще год с лишним назад следовало вырвать этой кобре ее длинный, лживый язык.

— Давай-ка оставим эту тему, матушка. — Нортон-старший поморщился. — Итак, главное: седьмого июля состоится празднование дня рождения Василисы. Всю организацию праздника возьмет на себя Елена, вот уж кто знает толк в торжествах… Позовем каких-нибудь артистов, певцов и танцоров… В общем, создадим грандиозную шумиху.

— Пригласим РадоСвет, всех ключников… — начала перечислять повелительница лютов, — Астариуса, конечно. Правда, он не придет, как всегда, но формально мы должны его пригласить. Василиса, кого ты хочешь позвать кроме ключников и тех, кто живет в Чернолюте и поэтому не требует приглашения, чтобы заявиться на праздник?

— Ника Лазарева и Данилу… — с готовностью отчеканила Василиса. — А еще я бы хотела видеть на празднике Белую Королеву, Диару Дэлш и Константина Лазарева.

Отец, который снисходительно кивал при каждом имени, застыл.

— Нет. Лазарева — нет. Никогда этот ремесленник не переступит порог моего дома.

— Это порог моего дома, — елейным голосом уточнила Черная Королева. — И я не имею ничего против присутствия главы часовых мастеров Астрограда.

— В таком случае меня не будет на празднике.

Василиса удивленно взирала на отца: судя по плотно сомкнутым губам и застывшему взгляду светло-зеленых глаз, он еле сдерживался от гнева. Чем же ему так досадил отец Ника, что их вражда длится вот уже столько лет?

— Ладно-ладно, разберемся с этим вопросом позже, — миролюбиво произнесла королева. — А вот со второй предложенной гостьей советую не спешить. Впрочем, она сама не примет приглашения. Да и ее первая советница тоже.

Василиса разочарованно опустила взгляд. Значит, отец и мама никогда не помирятся… Наверное, что-то очень серьезное и значимое разделило их, раз Белая Королева не захочет прийти на день рождения Василисы.

Нортон-старший расслабленно откинулся на спинку кресла, заложив ногу на ногу.

— Не скрою, что сильно бы удивился, увидев ее величество на балу в честь дочери. — В его голосе отчетливо проскользнула издевка.

— Она бы пришла, — продолжила повелительница лютов, обращаясь только к Василисе. — Но в Расколотом Замке Белка спасла жизнь этому мальчику, Драгоцию, воспользовавшись числовым именем Астрагора. Это значит, что она истратила свое разовое право на защиту от великого Духа Осталы — нарушила данную ему клятву. Появившись на твоем дне рождения, Василиса, Белая Королева подвергла бы себя невероятной опасности.

— Потому что по договору между ними великий Дух теперь имеет полное право воспользоваться ее числовым именем, даже для полного зачасования, — на одном дыхании выдал Нортон-старший.

— Так что лучше ей пока избегать встреч с Астрагором, — недовольным тоном добавила королева.

— Иначе он заберет назад дар камней настроения, и все, прощай королевство фей, — продолжил Нортон-старший, вдруг сделавшийся подозрительно разговорчивым. — Подданные не простят такого обмана! Да что там, разорвут на части, узнав правду.

— Что я слышу, — деланно изумилась в ответ Черная Королева. — Тебя стала беспокоить еще чья-то судьба, кроме собственной?

— Погодите, разве Белая Королева действительно не фея? — вклинилась в их разговор Василиса. — И что вы говорите про Астрагора? Неужели это он подарил маме камни настроения?

Она вспомнила, как Миракл спрашивал у отца, приобретенный или природный дар у самой Василисы. Неужели он предполагал, что часовой флер — тоже дар Астрагора?

Нортон-старший и Черная Королева уставились на девочку в полном недоумении, словно только что заметили ее присутствие.

— Мы болтаем, но недоговариваем, и ребенок может все неправильно понять, — задумчиво высказалась королева.

— Пусть лучше все узнает от нас, — откликнулся Нортон-старший. — Иначе нашепчут другие, исковеркают и переврут.

Черная Королева вздохнула — глубоко, раздраженно, — судя по всему, решилась поведать нечто неприятное.

Василиса и сама внутренне напряглась, твердо решив ничему не удивляться.

— Твоя мать, Василиса, — начала повелительница лютов, — сразу после твоего рождения отдала Астрагору очень важную вещь… Нить твоей судьбы. Видишь ли, до двенадцати лет родители имеют полное право распоряжаться клубком своего ребенка. Иными словами, вполне могут позволить другим людям заглянуть в его будущее. Конечно, часодейный закон это запрещает, ведь неуместным вмешательством можно натворить много бед… Но иногда такое случается… — Королева раздраженно цокнула языком. — Никто не знает, зачем Белка это сделала. Одно лишь доподлинно известно: вскоре после этого события твоя мать вдруг открыла в себе чудесный дар камней настроения.

— Феи мигом оценили столь высокий талант и признали нашу дорогую Лиссу своей повелительницей, Белой Королевой, — подхватил рассказ Нортон-старший. — Никто не знает, что это была за нить судьбы, даже сама Лисса — она просто подпустила его к твоему клубку… Мы только предполагаем, и не без помощи вычислений нашего уважаемого Миракла, что это напрямую связано с синей искрой. Астрагор наверняка увидел в будущем, кому может достаться синяя искра Времени, и сделал выводы. Ты должна была погибнуть, моя дорогая, так и не разбив хрустальное сердце. Но нам удалось спасти тебя.

«Фэшу удалось», — отрешенно подумала Василиса, но вслух ничего не сказала. Она так разволновалась, что ей стало даже трудно дышать.

— В новогоднюю полночь, когда все вы полетели в Расколотый Замок, — глухо продолжила Черная Королева, — Астрагор хотел забрать твою искру силой, но мы все объединились и защитили тебя. Надо признать, именно Белая Королева нашла наилучший выход.

— Наверное, решила искупить столь непомерное чувство вины, — саркастично прокомментировал Нортон-старший.

— Зачем ма… то есть Белая Королева отдала ему эту нить? — едва слышно произнесла Василиса. — Почему она так сделала?

— Захотела стать королевой! — зло произнес отец. — Продала тебя за горсточку разноцветных камешков.

— Нортон! — резко окрикнула его Черная Королева. — Ты забываешься и начинаешь плести всякую чушь. Угомонись, мой милый!.. Тебе не стоит судить ее за этот поступок, — непривычно мягко сказала она Василисе. — Лисса была молода и глупа, а такой искусный манипулятор, как Астрагор, мог запросто обвести ее вокруг пальца. Узнав о случившемся, я хотела забрать тебя к себе, но твой отец…

— Решил, что тебе будет намного спокойнее на Остале, — сухо дополнил Нортон-старший. — Лисса не могла признаться, что у нее есть дочь от человека. — Он иронично усмехнулся. — Я же пребывал в изгнании, мне самому пришлось скрываться некоторое время в другой временной параллели. — Нортон-старший взглянул на дочь.

Василиса догадалась, что он говорит о другой семье — о матери Норта и Дейлы. Чтобы скрыть переполнявшие ее эмоции, она неловко схватила чашку, но руки предательски задрожали — чашка вылетела из пальцев, громко зазвенев о блюдце, и лишь чудом не разбилась.

Стоявший невдалеке клокер бросился к столику, забрал чашку, предложил другую. Налил из чайника новую порцию чая, пододвинул вазочку с печеньем, но Василиса даже не заметила его услужливости. В ее душе грохотала настоящая буря — куда масштабнее той, что находилась в заставке у Фэша.

— Возможно, не стоило вываливать на Василису столько тяжелой информации за один раз, — задумчиво произнесла Черная Королева, пристально наблюдая за ней из-под вуали.

— Любое знание дороже незнания, — равнодушно возразил Нортон-старший. — Лучше узнать напрямую, чем снова подслушивать, не так ли, Василиса?

Отец и дочь обменялись выразительными взглядами, — Нортон-старший смотрел оценивающе, а вот Василиса почти сразу же отвела глаза.

Значит, Миракл все же рассказал отцу… Ну зачем?! Впрочем, что еще от них ожидать…

Сейчас Василиса злилась на весь белый свет.

Черная Королева уловила ее настроение. Она приподняла вуаль, заколов ее под черным цветком на шляпке, подошла к внучке, взяла ее за ладони и чуть сжала их.

— Мне кажется, на сегодня хватит откровений. Василиса, не стоит принимать близко к сердцу все то, что ты сегодня услышала. В конце концов, такова жизнь, и все мы делаем ошибки…

Нортон-старший подавил еле слышный вздох.

— К тому же я спешила сюда, чтобы сообщить тебе радостную новость: вернулся мой главный механик, а с ним и его внук. Надеюсь, Маар развеселит тебя немного… Только приходи к нему вечерком, сейчас он помогает деду — пока они пропадали, в замке накопилось много работы. Одних клоков на починку — три мастерских завалены.

— Хорошо, — едва разлепила губы Василиса.

Поднимаясь, она сильно пошатнулась и задела коленом край столика — посуда так и подпрыгнула, но Василиса даже не заметила этого. Все ее мысли кружили вокруг Астрагора и Белой Королевы.

У самых дверей она обернулась и произнесла:

— Наверное, не надо ее приглашать… Белую Королеву. Чтобы не подвергать опасности и все такое…

Как только за ней закрылась дверь, Черная Королева выпростала руку и отвесила Нортону-старшему крепкий подзатыльник.

— Кто тебя за язык дергал? Такое девчонке ляпнуть — «за горсточку камешков»! Вот дуралей… И годы не учат!

— Попрошу без рукоприкладства, дорогая матушка, — недовольно отозвался Нортон-старший, рассеянным жестом пригладив волосы. — Я уже давно не тот маленький мальчик, которому ты щедрой рукой раздавала затрещины.

— А кто спорит? У меня на лице сохранилось прямое тому доказательство.

— Не начинай опять, величество… Я же поверил, что ты не причастна к ее обману. И глубоко сожалею о содеянном.

— Долго же до тебя доходило!

— Хватит пререканий, — оборвал Нортон-старший. — Не лучше ли нам заняться более насущными проблемами? Например, подумать, как усилить охрану Каминной залы во время праздника.

Сохраняя сердитость на лице, Черная Королева молча взмахнула часовой стрелой — в воздухе перед нею развернулась трехмерная модель всего замка.

Нортон-старший с интересом наблюдал за ее действиями.

— Изумительно! — Он насмешливо присвистнул. — Неужели ты до сих пор пользуешься методом нашего дорогого Хардиуса? Это же давным-давно устаревший эфер.

— Зато по-прежнему самый надежный. Давай выкладывай свои соображения, мой взрослый сынок. И поживее, пока я тебе новых подзатыльников не подарила.

Как только Василиса прикрыла за собой дверь, то сразу же натолкнулась на Миракла, не спеша поднимающегося по лестнице. Под мышкой зодчий держал черную толстую книгу с потрепанными страницами и свисающей закладкой в виде плоской часовой стрелы.

— Привет, Василиса! — улыбнулся он, завидев ее на верхней ступеньке. — А я как раз тебя искал! Думал спросить у Нортона, где же ты пропадаешь.

Он протянул руку, чтобы подхватить ее внизу, но Василиса проигнорировала его галантный жест и прошла мимо.

— Ты что, не хочешь даже поздороваться?

Василиса обернулась и глянула на него исподлобья. У нее внутри все кипело от обиды, злости, несправедливости только что услышанного; огненная лава чувств разъедала ее изнутри, готовая в любой миг вырваться наружу и сокрушить все вокруг за несколько быстрых секунд. Ей так хотелось сказать зодчему какую-нибудь гадость за то, что он все рассказал отцу. Да будь ее воля, она бы им всем много чего наговорила бы! Василисе пришлось собрать в кулак все силы, чтобы промолчать, однако хмурый, насупленный вид выдавал ее с головой.

— Здрасьте, — наконец буркнула она.

Миракл вопросительно прищурился, бросил взгляд на закрытую дверь и, кажется, все понял. К счастью, он не стал требовать каких-либо объяснений.

— Снаружи собирается дождь, — дружелюбно сказал он. — Самое время заняться полезными делами. За свою жизнь я провел за книгами довольно много времени и совершенно уверен, что хорошая учеба всегда помогала если не от плохого настроения, то от гадких мыслей наверняка.

С этими словами он вручил девочке толстую книгу под названием «Тайные имена предметов» и попросил как можно скорее приступить к чтению, не забывая выписывать самое важное в специально заведенный раздел часолиста — «Тиккеровка».

— Послезавтра у нас состоится очень серьезный урок, — произнес зодчий, пытаясь говорить строго и загадочно одновременно. — Чем лучше подготовишься, тем легче тебе будет на нашем занятии.

Он ушел, а Василиса решила проигнорировать его просьбу и направиться к Грозе. Но вдруг подумала, что просто не вынесет, если та начнет о чем-то спрашивать. Пришлось все-таки взяться за чтение толстенной книги.

Впрочем, потихоньку она увлеклась — книга о душах, именах и смыслах вещей оказалась невероятно интересной. Особенно Василису заинтересовал раздел о тиккере и мантиссах: оказывается, вещи в первую очередь старались показывать самые знаковые события, произошедшие вокруг них, — все равно как люди на всю жизнь запоминают то, что сильно их поразило, а что-либо незначительное сразу забывают. Василиса даже начала выписывать самое интересное в часолист, но тут часы пробили пять часов — пришел клокер и позвал девочку вниз, на чай с кексами и булочками.

Василиса надеялась увидеть там Маара, но друг не пришел — наверное, все еще был занят с дедом. Быстро захватив несколько сахарных булок с блюда, Василиса направилась прямиком в королевскую мастерскую.

К счастью, Маар оказался у себя наверху, в мансарде. Мальчишка выглядел усталым, но очень довольным. При виде Василисы он улыбнулся во весь рот:

— Привет! Я как раз вспоминал о тебе, думал, чем ты сейчас занимаешься.

— Целый день училась, — ответила ему девочка, вручая добычу.

— О, спасибо! С самого утра ничего не ел. — И Маар вонзил зубы в сдобную мякоть. Прожевав первый кусок, он продолжил: — Дед заставил списки составлять: мы привезли очень ценные детали, надо было их ввести в реестр… Короче, дело очень нудное и хлопотное.

— Ну это понятно, — кивнула Василиса.

— Как твои успехи в часодействе? — снова спросил Маар, как только покончил с первой булкой. — Что вообще произошло за мое отсутствие?

— Чего только не произошло, — выгнула бровь Василиса, скривившись. — Если коротко, то мой отец рассказал всем о часовом флере, Миракл стал моим учителем, и теперь я тренируюсь работать с тиккером.

— Ого, с тиккером! — изумился Маар. — Ты сможешь видеть прошлое и будущее любой вещи — от гайки до огромного замка!

— Миракл тоже так считает, ага.

— Но почему твой отец разболтал о часовом флере? — продолжил друг. — Это привлечет к тебе ненужное внимание.

Василиса чуть не ляпнула о ловушке для людей Астрагора, но вовремя прикусила язык.

— Не знаю, — смущенно сообщила она, невольно краснея от вранья. — Да, представляешь, отец сказал, что будут праздновать мой день рождения!

— Отлично! — усмехнулся Маар. — Значит, есть повод подумать о подарке.

Разделавшись со второй булкой, он принялся рассказывать об остальском городе Берне в Швейцарии: мол, в старой части города много интересного, например фонтаны-скважины. Василиса все ждала, что вот сейчас друг наконец-то вспомнит о Бернской часовой башне, но тот переключился на королевскую мастерскую — и работы накопилось, и что-то не так с клоками, да и клокеры постоянно ломаются.

Наконец Василиса не выдержала и в открытую уставилась на Маара пытливым взглядом.

— Ну что, ты узнал о башне? — спросила она напрямую.

Маар быстро кивнул и приложил палец к губам. Ага, значит, его дед находится где-то поблизости.

— Все потом, — прошептал мальчик.

Они еще немного поболтали, но вот раздался скрежет дверных петель, послышалось неразборчивое пение — в мансарду вошел дед Маара. У него тоже был очень усталый вид, грязная помятая одежда и испачканные чем-то черным руки. От него пахло потом и машинным маслом, но в целом часовой мастер выглядел довольным.

— Ну здравствуй-здравствуй, черная ключница, — усмехнулся он Василисе. — А я-то думаю, куда это внучок запропастился, дармоед этакий? А ну-ка, бессовестный, принеси мне ту коробку со старыми наручными часами, что мы на московской барахолке выменяли… И побыстрее!

Маар тут же испарился.

— Как там Стальной Зубок поживает? — хитро спросил Механик. — Творит великие дела?

— Еще какие! — приняла его шутливый тон Василиса. — Мне кажется, что я даже видела его…

И она рассказала мастеру про дворецкого, который вел ее по коридорам Расколотого Замка.

— Если дух Ключа явился к тебе — это очень хороший знак. Значит, он признает тебя за хозяина и согласен служить верой и правдой… — задумчиво покивал Механик. — Кстати, мне тут сорока на хвосте принесла… говорят, будто ты тиккером умеешь пользоваться… правда ли? Есть у меня одно дело…

— Ну, я только начала с ним работать, — засмущалась Василиса. — А что за дело?

Вместо ответа Механик повернулся к стене и принялся разглядывать коллекцию часов. Василиса припомнила, что дед Маара собирает только те экземпляры, в которых есть дефекты и нет стрелок.

— Где-то были здесь часы с разбитым циферблатом… О, да вот же они! Не будешь ли ты так добра, черноключница, снять вон те часы в верхнем ряду, третьи справа…

Василиса с готовностью выполнила его просьбу: взлетела, аккуратно сняла часы с большого ржавого гвоздя и передала их Механику.

— Вот благодарствую! Когда-то мне их Маар приволок… Хорошие часы, старинные… И без стрелок, и бронзовый обод истертый, и от стекла лишь кусок торчит, видишь? Не могла бы ты посмотреть их прошлое, черноключница? Я в долгу не останусь — если что починить надо, приходи — без очереди сделаю.

— Ну что вы, — запротестовала девочка. — Я просто попробую… Да и неизвестно, получится ли.

— Ну попробуй, попробуй, — согласился дед. — А мне и просто взглянуть любопытно…

Немного волнуясь, Василиса стянула с шеи медальон. Впрочем, ей не терпелось испытать тиккер в деле.

В считаные секунды она раскрутила его над часами, одновременно вызывая цифры флера. К ее удивлению, мантиссы появились практически сразу: вот уже перед ней вышагивал Маар — по виду года на два младше, чем ему было сейчас. Судя по углу проекции изображения, мальчик нес часы в вытянутых руках. Вот он зашел в мастерскую, попытался повесить часы на стену, но те соскользнули с крючка и бахнули на пол — во все стороны так и посыпались осколки стекла. Видение казалось таким реальным, что Василиса даже руку подняла, защищаясь от несуществующих осколков.

— Я так и знал! — довольно произнес дед. — А мне сказал, что нашел эти часы разбитыми, вроде как в старом доме лежали… Я-то сразу заметил, что циферблат не пыльный — целым стеклом прикрывался, значит… Не переживай, мы Маару ничего не скажем. — И он подмигнул ошарашенной таким поворотом дел Василисе. — Я же собираю часы только с дефектами, вот внучок и грохнул их оземь. Приятно, конечно, что хотел порадовать старика… — Он кхекнул в кулак. — И тебе спасибо, черноключница. Хороший у тебя дар, всю правду поведать может.

Механик аккуратно повесил часы обратно на стену, но в нижний ряд. Как только он это проделал, стукнула дверь — вернулся Маар с большой помятой коробкой, густо перемотанной обыкновенным скотчем, и передал ее деду.

Василиса тут же напустила на себя беззаботный вид, хотя уши у нее так и пылали: ну надо же, так подставить Маара! Вот дед хитрый…

А Механик еще повернулся к ней вполоборота и снова подмигнул втайне от внука. Василиса решила, что пора уходить отсюда, пока мастеру не пришла в голову еще какая-нибудь идея «узнать правду».

Как оказалось, Маар полностью разделял ее мысль.

— Деда, ты меня сегодня отпустишь наконец, а? — вкрадчиво спросил он. — Я хотел показать Василисе озеро. Я знаю, вечером туда нельзя, но сегодня же ночь светляков.

— Гм…

— Только Черной Королеве лучше не говорить, ну ты же знаешь…

— Гм!

— И это, мы на пару часиков, ладно?

— Кхм…

— Ну пожалуйста, деда, — заканючил Маар, впрочем, хитро блестя глазами. — Я все завтра с утра переделаю, там немного осталось, только новые чертежи рассортировать по папкам.

— Да что с вами поделаешь? — сокрушенно помотал лысой головой Механик. — И так никакой работы от тебя больше не дождешься… Идите. Но учти, только ради Василисы. И не заходите далеко в воду, а то знаю я тебя.

Чернолют омывался озером только с одной стороны, вторую часть, чуть меньше половины, занимал замковый сад. Если кто-то хотел попасть из сада прямиком к озеру — мог воспользоваться высокой ажурной калиткой, за которой спускались к воде белые мраморные ступени.

Но Маар с Василисой полетели к самому дальнему берегу озера — как раз в ту его часть, где категорически не разрешалось плавать. Но сейчас, когда в Чернолют приехало столько гостей, никто не мог помешать ребятам совершить вылазку на запретную территорию.

В сумерках озеро казалось огромным волшебным котлом золотой каши. Василиса не переставала восхищенно озираться по сторонам: водную гладь усыпали мириады крохотных огоньков, из-за чего все озеро мерцало и переливалось как живое.

— Светлячки, — на лету пояснил Маар. — Интересное зрелище, да? Похоже на отражение золотых звезд… Эти светлячки живут на стеблях водорослей, они страшно чувствительны к изменениям времени. Видишь ли, в этом озере проходит столько ложных временных течений, что часовщику непосвященному легко заблудиться. Вот представь, ты идешь по одному переходу, а течение потихоньку относит тебя к другому. Можно запросто потеряться! А вот когда эти ложные течения ослабевают, светлячки выбираются на поверхность… Поэтому нам очень повезло — лучшего времени для перехода и не найти.

— Ты хотел сказать, для плавания? — уточнила Василиса, восхищенно озираясь. Она никогда не была здесь, да еще над самой водой, ведь Черная Королева строго-настрого запретила ей и близко подходить к озеру.

— Для плавания? Не совсем…

Ребята приземлились за прибрежными ивовыми кустами — чтобы их не было видно из окон замка. Василиса тут же скинула туфли — как же приятно пройтись босыми ногами по гладким, нагретым за день камешкам! Все переживания сегодняшнего дня сразу как-то отошли на второй план; осталось только море золотых искр, теплый, шершавый берег под ногами и влажный, насыщенный воздух, принесший с собой запахи тины, ракушек и водорослей.

Тем временем Маар вытащил из самой гущи ивовых веток тугой цилиндр, оказавшийся связкой тонких стальных палочек. В одну секунду он соорудил из них круг, похожий на спортивный обруч.

— Это аэроплав, — почему-то шепотом сообщил он Василисе. — Я сделаю тебе такой же, сейчас увидишь. Как ты понимаешь, про то, что у меня есть собственные аэроплавы, никому ни слова. Черная Королева узнает — голову оторвет. Мы поплывем в гости к жабродыхам.

— К кому? — изумилась Василиса, с интересом присматриваясь к обручу. Слово показалось ей знакомым, вроде бы где-то она его уже слышала.

— Водяному народу. — Маар достал еще одну связку стальных палочек и принялся сооружать второй круг. — Их еще называют водниками или водянками, — продолжил он, — кому как нравится. Так что приготовься: сейчас ты увидишь русалок, причем самых разных, а еще шипогрызов и ракушеплюев, огонь-рыбу и, если вообще повезет, живые водяные свечи. А может, встретим и стадо призрачных оленей… Да, я еще забыл о царь-черепахе! Вот бы ее повидать… Представляешь, ее панцирь покрыт настоящим золотом, а сама она огромная, размером с башенные часы! Говорят, ей больше тысячи лет и она плавает здесь еще с тех времен, когда озеро было простой лужей… — По мере рассказа Маар все больше воодушевлялся, всецело заражая своим энтузиазмом и Василису. — Черная Королева ни за что не поведет тебя сюда, потому что такое путешествие опасно. Но не бойся, рядом со мной тебе ничего не грозит, я сто раз здесь плавал, и видишь, жив-здоров.

— Да я и не боюсь, еще чего, — фыркнула Василиса. Наоборот, она была сильно взбудоражена тем, что сможет увидеть столько интересных вещей сразу.

— Но я тебе еще не рассказал главного. — Маар вновь понизил голос. — В одной подводной… гм… пещере есть зеркало для быстрого перемещения в любую точку Осталы. Однажды мы с дедом воспользовались этим путем, когда нам требовалось срочно побывать на одном аукционе. Продавали часы из старого замка в Австрии, и Черная Королева дала деду кучу денег, только чтобы он успел купить их за любую цену. Правда, дед завязал мне глаза, чтобы я ничего не увидел. Но он-то летел в своем аэроплаве впереди и не видел, подсматриваю я или нет.

— Ну ты даешь! — восхитилась Василиса. — Маар, а ты не знаешь, куда именно выводит это зеркало?

— В том-то и дело, что куда захочешь! — Зеленые глаза мальчика блеснули заговорщицким огоньком. — Главное, правильно ввести цифровые коды. Поэтому я незаметно переписал себе в часолист координаты нашего последнего маршрута в город Берн. Видишь ли, все бумаги деда веду я, потому что у меня аккуратный почерк. К тому же дед до сих пор думает, что я маленький и все равно ничего не пойму…

Неожиданно послышался шорох — где-то слева, в самой гуще ивовых кустов. Маар, уже спустивший обручи аэроплавов на воду, насторожился.

— Это я, — послышался несколько обиженный голос, в котором Василиса без труда узнала знакомые интонации. И действительно, раздвинув светящиеся ивовые ветки, к ним шагнула Гроза.

Девочка выглядела очень сердитой.

— Хотели без меня уплыть? — Демонстративно скрестив руки на груди, она взмахом головы скинула толстую черную косу с правого плеча за спину. — Да еще к жабродыхам! Ты ведь знаешь, Маар, как я люблю такие путешествия! И не позвал меня, друг называется!

У Маара сделалось виновато-задумчивое лицо. Очевидно, его раздирали противоречивые чувства.

— Втроем нам точно не удастся проскользнуть незамеченными, — вымученно изрек он. — И вообще, ты уже бывала под водой, а Василисе такое путешествие в новинку.

— Я буду вас охранять! — не сдавалась Гроза. — Раз вы собрались в опасное подводное путешествие, то я просто обязана поплыть с вами.

Маар вдруг весело хмыкнул.

— Припоминаю, как в прошлый раз тебя саму пришлось спасать от ракушеплюя. Пока ты, разинув рот, пялилась на фосфоресцирующие водоросли, эта животина закидала тебя камнями и осколками ракушек.

— Ну засмотрелась, подумаешь, — ничуть не смутилась Гроза. — Да, и спасибо, что напомнил. Я забыла, что мне надо отомстить тому гаду.

— Давайте меньше спорить, иначе вообще никуда не соберемся, — вмешалась Василиса. — Я и так переживаю, что нас сейчас хватятся.

Маар вздохнул, сдаваясь.

— Хорошо, поплывем втроем. К тому же, если не возьмем, так еще заложит.

— Конечно, — откликнулась Гроза и тут же спохватилась: — Дурак! Когда это я тебя сдавала?!

— Не кричи, — шикнул на нее Маар.

— И вообще, я собрался показать Василисе заброшенную часовню. А ты мне весь сюрприз испортила.

После этих слов Гроза почему-то сникла. Бросив виноватый взгляд на обоих друзей по очереди, она произнесла непривычно мягким голосом:

— Ну так бы сразу и сказал, я же не знала.

— Сегодня тот самый день, — многозначительно добавил Маар, окончательно заинтриговав Василису.

— Ну… тогда знаете что? Я не поеду… в другой раз.

Гроза горестно вздохнула, крутанулась на пятках и — исчезла так же внезапно, как появилась.

— С ней все в порядке? — поразилась Василиса, пытаясь разглядеть силуэт подруги в сумеречном полумраке. — И что это за день сегодня такой особенный?

Маар недовольно цокнул языком.

— Залезай в аэроплав, скоро все узнаешь. И ты выходи, — чуть повысил он голос. — Я же знаю, что ты изнываешь от желания прокатиться под водой.

Раздался шорох — насупленная Гроза вновь вынырнула из ивовых зарослей. Василиса беззвучно рассмеялась: смотри, как хорошо Маар знает характер девчонки, да и неудивительно — ведь они давно знакомы.

Маар быстро соорудил еще один обруч и тоже пустил на воду.

— Я буду тихо, — пробурчала Гроза и запрыгнула в аэроплав.

Василиса и Маар последовали ее примеру, забравшись в свои обручи.

— Ну, держись теперь, начинаем погружение.

Василиса кивнула, хотя совершенно не могла представить, как это обруч из стальных палочек может служить средством для плавания.

Неожиданно ее ноги ощутили упругий толчок снизу — вместо песчаного дна под ногами появилась совершенно другая, мягкая, немного шершавая поверхность. Одновременно с этим круг начал подниматься, быстро сужаясь кверху. Раздался резкий, хлюпающий звук — Василиса оказалась в прозрачном шаре, похожем на огромный мыльный пузырь.

Несмотря на тесноту, внутри было свежо и прохладно. Василиса с интересом прислонила ладони к прозрачным стенкам шара — их поверхность оказалась упругой и податливой, как гибкий пластик.

— Теперь нажми левой рукой, но несильно. А потом правой.

Как ни странно, Василиса прекрасно слышала Маара. Она послушно надавила левой рукой — и шар вильнул влево. Из интереса она с силой толкнула обеими руками одновременно — шар перекатился, заставив девочку провернуть сальто.

— Ух ты!

— Эй, я же сказал несильно, — пожурил Маар из своего шара. — Попробуй теперь просто идти в нем, как будто по обычной дороге. А захочешь подняться выше, тогда взлетай — аэроплав повинуется взмахам крыльев. Но смотри осторожно, не выныривай на поверхность, иначе аэроплав просто-напросто лопнет, он же из воздуха состоит.

Василиса послушалась: быстро перебирая по поверхности шара руками и ногами, она нырнула вместе с ним в золотистую, усеянную светлячками воду, все больше погружаясь в таинственно мерцающий полумрак глубины.

Едва шар коснулся дна, как тут же озарился неярким, голубовато-белым светом, вполне достаточным, чтобы видеть на несколько десятков метров вокруг.

— Вызывайте крылья, — скомандовал Маар. — И вперед за мной! Только чур не спешить и не обгонять!

Все три шара устремились один за другим: первым летел Маар, за ним Василиса, и завершала их процессию Гроза.

Василиса даже и не предполагала, какая же красота скрывается под водой, в самых озерных глубинах. Со дна, песчано-илистого, усеянного сероватыми камешками, поднимались тонкие, извилистые водоросли — красно-желтые, зеленовато-бурые и даже иссиня-черные, испещренные множеством светящихся крапинок. Наверное, как раз на такие когда-то засмотрелась Гроза в момент атаки загадочного ракушеплюя.

В некоторых местах — из расщелин низких скалистых образований, огромных витых ракушек или же просто из песка — поднимались струи мелких-мелких воздушных пузырьков. То и дело проносились стайки разноцветных рыбок, из камней выползали огромные крабы, перенося на своих панцирях крошечные перламутровые ракушки.

Аэроплавы быстро скользили вперед, углубляясь все дальше в заросли светящихся водорослей. К счастью, по дороге ребятам не встречались опасные, враждебно настроенные существа, — Василиса даже втайне расстроилась, что не увидела настоящего ракушеплюя.

Но вот появились те, кого девочка ожидала с некоторым опасением, — русалки. Вокруг аэроплавов закружились изумрудно-синие хвосты, зазмеились пряди густых зеленоватых волос, замелькали равнодушные лица с круглыми, как у рыб, глазами. Под водой кожа гибких тел немного просвечивала, делая русалок еще более нереальными, потусторонними созданиями. Василиса невольно залюбовалась ими: в призрачном голубовато-белом свете лица девушек казались прекрасными, одухотворенными. Но стоило вглядеться в их глаза — блестящие, темные, пустые и мрачные, — и все очарование слетало в один миг.

Впрочем, сейчас русалки выглядели скорее озадаченными, — они лениво кружили вокруг, с интересом приглядываясь к путешественникам, но обычной враждебности не проявляли.

— Главное, не показывайте, что боитесь их, и они не тронут, — предупредил Маар на всякий случай.

Тут же раздался возмущенный возглас Грозы:

— Вот еще! Да я им всем хвосты оторву, пусть только заденут хоть пальцем своим чешуйчатым!

— Агрессию тоже лучше не проявлять! — осадил ее Маар.

— Ладно, ладно, как скажешь…

Вскоре русалки остались далеко позади, а ребята, вынырнув из очередного водорослевого леска, оказались на большой, ровной местности. Здесь плавало много рыб самых разных размеров и расцветок — от маленьких оранжево-черных малюток с длинными волнистыми плавниками до настоящих громадин, похожих на дельфинов, только неповоротливых.

— Настоящий рыбопарк, — фыркнула Василиса, когда прямо над ней пронеслась лента плоских и круглых рыб, похожих на тарелки.

— Фу-у, приплыли, — выдохнул Маар. — А я уже переживал, что неправильно дорогу запомнил.

Большая стайка серебристых рыбок разлетелась в стороны, открывая вид на высокое строение восьмиугольной формы с высокой купольной крышей. Больше всего оно походило на небольшой сказочный дворец: на каждой из сторон здания имелось широкое окно со стрельчатой аркой, забранное решетчатой рамой, на ребристых углах и под самой крышей хорошо сохранилась богатая лепнина в виде чешуйчатых змеев, русалочьих хвостов и витых ракушек. Подводный дворец венчал огромный купол, плавно переходящий в тонкий шпиль в виде часовой стрелы.

— Это старая-престарая часовня, — тихо произнес Маар. — Когда-то давным-давно на месте этого озера стоял большой город. Но во время давней войны был практически разрушен… Прошло много лет, столетий, и развалины засыпало песком. Но кое-где еще можно найти несколько построек, почти увязших под слоем ила.

Свет из аэроплавов загорелся ярче. Василиса смогла рассмотреть, что вокруг часовни находится множество самых странных вещей, полузасыпанных песком, облепленных илистой грязью и тиной. Но больше всего ее поразили статуи — вернее, части статуй, изображавших крылатых людей, — повсюду валялись их руки, ноги, обломки крыльев, даже целые головы — с печальными, отрешенными лицами.

— Наша повелительница тщательно ухаживает за этой часовней, — продолжил Маар. — Я не уверен, но мне кажется, когда-то здесь произошло сражение, в котором она потеряла близких людей. Она всегда приходит сюда в день размышлений…

— В день размышлений? — рассеянно переспросила Василиса, следя за Грозой, которая пыталась через стенку аэроплава вытащить из песка голубовато-зеленую каменную руку, всю в водорослях.

— Да, так у фей и лютов именуют день рождения, — произнес Маар, тоже наблюдая за усилиями Грозы. — Ты не сможешь забрать ее с собой, не напрягайся зря! — крикнул он девочке.

— Ты шутишь? — поразилась Василиса.

— Ничего нельзя взять со дна в аэроплав, — возразил Маар. — Тем более кусок статуи! Черная Королева нам всем задаст, если узнает, что мы побывали в этом священном месте да еще пытались взять сувенир.

— Да я не про то… — отмахнулась Василиса. — Я про день размышлений. Это правда, что феи не празднуют день рождения?

— Чего бы я врал? — хмыкнул друг. И вдруг добавил хитро: — Вот сегодня, к примеру, день размышлений нашей повелительницы.

— Что-о?! — ахнула Василиса.

— Только это страшный секрет. Когда-то я сам узнал случайно — услышал, как она отдает приказ Гансу, управляющему, чтобы ее не беспокоили в день размышлений…

— Значит, именно сегодня у Черной Королевы день рождения? Двадцать второго июня?

— Да, но не вздумай ее поздравить.

— Но почему?! — изумилась Василиса.

Маар снисходительно улыбнулся:

— Понимаешь, феи долго живут, намного дольше, чем люди. Для них именины — это не праздник, а день, когда надо пересмотреть дела и поступки, поразмыслить о прошлом, настоящем и будущем, побыть наедине с собой… Нам это кажется странным, да? Обычно люди с таким размахом отмечают этот день, приглашают друзей и знакомых. А у фей абсолютно по-другому. Для них это день одиночества и размышлений.

Василиса вдруг подумала, что совершенно ничего не знает о дне рождения Дианы. Вернее, о дне размышлений. Наверняка Диана родилась летом… Или осенью. Надо спросить у Ника — может, он в курсе.

— Слушай, а подарки именинникам можно дарить? — поинтересовалась Василиса. — Для лучшего размышления?

Маар отрицательно покачал головой:

— Ни в коем случае! Наоборот, они это посчитают кровной обидой. Это же день одиночества. И помни, что про сегодняшние именины Черной Королевы я тоже ничего тебе не говорил.

Василиса сокрушенно вздохнула. Все-таки феи и фиры немного странные и серьезно отличаются от часовщиков — не только количеством крыльев.

— Ты знаешь, я тоже этому удивлялся, — добавил Маар в ответ на ее молчание. — Живут пару сотен лет, а не знают, как день рождения правильно отмечать. Но с другой стороны, у них все праздники общие: день Эфларского Мира, день часодейства, Чарования, Праздник Листопада, Новый год. Феев День еще, первого марта проходит, даже называется так — Феерия. А вот день рождения и день вечного сна — для фей очень личное событие. Вот почему когда фея засыпает, ее тело само по себе переносится на поле старочасов, к своему Алому Цветку.

Василиса вспомнила неподвижную фигурку Дианы на алом старочасе и невольно поежилась. Ею вдруг овладело смутное беспокойство, словно чужая, страшная тень легла на душу. То ли рассказ Маара встревожил, то ли вид старой часовни на дне озера.

— Эй, хватит болтать! — донесся до них рассерженный голос Грозы, в нетерпении плававшей у самого входа. — Идите лучше сюда!

В часовню вел черный проем с высокой полукруглой аркой, казавшийся входом в длинный туннель.

— Никогда не видела такого пугающего и прекрасного строения одновременно, — поделилась с друзьями Василиса.

— А мне это место вообще не нравится, — поежилась Гроза. — Оно какое-то муторное… Прямо холодок по спине… Словно из каждого окна на тебя враждебно смотрят.

— Сейчас там пустынно, — заверил Маар, усмехаясь. — Я уже давно вычислил, что на свой день рождения Черная Королева приходит с самого раннего утра. А больше здесь никто не появится. Даже русалки, чувствуя часодейное влияние, избегают этого места, хотя вообще они страшно любопытные, по всему озеру плавают.

Внутри часовня оказалась просторной. С высоты далекого потолка лился призрачный, голубоватый свет — достаточный, чтобы рассмотреть всю обстановку в деталях.

Возле двери на полу был выложен черно-белый знак в восьмиконечной звезде — тот самый, что являлся эмблемой часовой школы в Астрограде. На широких окнах колыхались от течения воды тонкие полупрозрачные занавеси. На стенах между окнами висели овальные зеркала в сложных узорах из листьев и завитков — в одном из них Василиса увидела свое отражение.

Внимательно вглядываясь в своего зеркального двойника, она вдруг заметила, что находится не в аэроплаве, а просто стоит на каменных плитах пола. Прозрачный шар исчез, но сама она спокойно дышит…

Василиса кинула растерянный взгляд на окно — за шторами серебрилось, отражая голубовато-синими переливами свет, идущий сверху, то самое, настоящее озеро.

Глубина…

Василисе даже на миг показалось, будто она сейчас находится в странном, полуреальном сне. К счастью, веселый голос Маара разрушил наваждение:

— Как вам часовенка, а? Я специально ничего не говорил, чтобы удивить. Здесь течет совершенно другое время. То самое, древнее, когда здесь не было еще никакого озера, этот город стоял на земле, а сюда приходили часовщики…

— А что здесь раньше было, как думаешь? — спросила Василиса, сделав несколько осторожных шагов вперед — к темнеющему впереди круглому бассейну.

— Василиса, ты там аккуратнее! — предупредила Гроза. — Это место настолько природно-часодейное, что мне хочется стрелой вылететь отсюда. Я такие вещи сильно чувствую.

В бассейне кружили на воде таинственные ярко-синие цветы с крупными белыми тычинками.

Маар тоже подошел ближе.

— Я думаю, в этой часовне люди всегда совершали временные переходы. Видишь зеркала на стенах? Все они расположены таким образом, чтобы усиливать главное зеркало.

И он указал на круглую каменную чашу бассейна.

Гроза опасливо подошла ближе.

— А что это за цветы? — спросила она у Маара.

— Синестрелы, кувшинки времени. Пока они цветут — временной переход работает. В старину, когда у людей еще не было зеркал, все путешествия во времени совершались только через воду. В местах, где расцветали синестрелы, проходили самые сильные часовые пути, созданные природой.

— Так этот бассейн — нуль-зеркало? — Василиса нагнулась над водой, с любопытством всматриваясь в глубину. — Как Колодец Времени в Змиулане…

Маар прищурился, кивая:

— Да-да, я многое слышал о Змиулане, об Алтаре Алого Цветка, легендарном Колодце Времени. Говорят, он способен перемещать на тысячелетия в прошлое.

— Так и есть, — невольно откликнулась Василиса, вспомнив свое путешествие к Эфларусу. — Мы там проходили первое испытание Ключей.

— Уверен, это было отличное приключение. — В голосе Маара проскользнуло неподдельное уважение, немного польстившее Василисе.

— А как мы попадем в город Берн? — спросила она.

— Я сейчас настрою цифровые коды… Правда, сегодня уже не успеем — нас могут хватиться в замке. Но мы придем сюда на днях, когда выпадет свободное время.

— Жалко, что не сейчас, — вздохнула Василиса. Ей очень хотелось поскорее попасть хотя бы в одну башню из нарисованных на карте. И найти в Бернской колокольне хоть что-нибудь, отдаленно похожее на оружие…

— Так, значит, у Черной Королевы сегодня день рождения. Хм… Может, ей просто что-нибудь подарить? Вроде как случайно…

— Догадается! — крутанул головой Маар. Разговаривая с Василисой, он не забывал выводить над бассейном сложные пассы часовой стрелой.

— И все равно жалко. Столько тайн у этих фей. Особенно у королев.

— Я еще не рассказал тебе самого главного. — Маар посмотрел на Василису, и стрела в его руке на мгновение замерла. — Когда-то наша повелительница жила на глубине в обличье русалки, вместе с водяным народом.

Василиса не удержалась от изумленного восклицания:

— Ты шутишь?!

Но друг отрицательно покачал головой.

— Я не знаю всей истории… Но это произошло давно, когда королеву звали просто — Нерейва. Мой дед рассказывал, что ее наказали за серьезное преступление, превратив в русалку. Но она смогла преодолеть эфер перевоплощения! — Маар не скрывал восторга. — А для этого надо обладать невероятной силой духа… Ее величество не только вернула себе сущность феи, но и достигла самого высокого положения — стала повелительницей лютов.

— Как ты думаешь, что это было за преступление? — замирая от ужаса, спросила Василиса.

— Никто не знает, хотя я у всех-всех спрашивал. У Ганса даже, механического управляющего. — Маар невесело хмыкнул, очевидно, припоминая что-то не очень приятное. — Но я думаю, это связано с великим Духом Осталы. — Он понизил голос, хотя в часовне вряд ли кто-то еще мог его услышать, даже Гроза стояла у самого окна и пыталась ладонью зачерпнуть воду снаружи, но ничего не получалось.

— С Астрагором?!

— Да… Погоди, мне осталось немного. — Маар несколько раз коснулся часовой стрелой тонкого бортика бассейна и предложил Василисе сделать то же самое ее часовой стрелой.

— Так зеркало нас запомнит, — пояснил он. — Так вот… Раз я слышал, как она говорила, что никогда не согласится на предложение, исходящее от Астрагора, пусть ей за это снова придется отрастить жабры.

Василиса потрясенно покачала головой. Вот это да! Астрагор и до Черной Королевы добрался… А вдруг он когда-то хотел переселиться не в Фэша, а в Нортона-старшего? Отец ведь что-то говорил об этом — тогда, в беседе с Мираклом.

Ее размышления неожиданно прервали.

— Эй! — послышался встревоженный шепот Грозы. — Быстро прячьтесь, сюда кто-то плывет… Ой-ой, берегись!

Все трое бросились к окну и замерли.

У Василисы тут же перехватило дыхание: по дну шла Черная Королева. Она передвигалась без аэроплава, абсолютно не заботясь о том, как дышать под водой. Шла важно и величественно, едва касаясь дна, ловко огибая обломки статуй — по всему было видно, что этот маршрут ей прекрасно знаком. Подол ее платья легко струился позади, словно шлейф из тонких чернильных струек. Королева не надела вуали, и ее длинные седые волосы, свободно распущенные по плечам, плавно вились вокруг тела в такт шагам.

— Что нам делать? — в ужасе прошептал Маар. — Если она застукает нас здесь, мы получим сполна…

Он схватился за щеки, словно у него заболели зубы.

Василиса решительно тронула его за плечо:

— У нас есть переход! Идем в башню. А там будь что будет.

Она не могла потерять единственный шанс прорваться хотя бы к одной остальской башне, просто не могла!

Но Маара не пришлось уговаривать.

— Хорошо! — кивнул он. — Надо срочно настроить переход и для Грозы… Эх, это займет некоторое время, не успеем.

Гроза молча подтолкнула их к бассейну.

— Прыгайте! — заявила она друзьям. — А я спрячусь.

— Нет-нет, мы возьмем тебя с собой, — попыталась протестовать Василиса, как вдруг получила сильный толчок в спину и — бултыхнулась в воду.

С шумом и плеском разлетелись в разные стороны синестрелы — это Маар тотчас прыгнул за Василисой в глубину временного перехода.

Гроза удовлетворенно кивнула и, накрывшись крыльями, растворилась в темноте ребристого угла часовни.

Путешествие оказалось недолгим: вода неожиданно быстро сменилась твердой поверхностью, к которой Василиса ощутимо приложилась носом, локтями и коленками одновременно. Удар был настолько сильным, что девочка некоторое время даже говорить не могла, так ей дыхание перехватило. Раздался еще один «бах» и громкое восклицание — рядом плюхнулся Маар. Впрочем, он тут же вскочил, потирая ушибленный бок.

— Василиса, ты в порядке?

— Угу… Жесткая посадочка.

— Этого бы не случилось, если мы погружались бы в бассейн медленно, — виновато произнес Маар. — Тогда бы просто аккуратно приземлились на пол… Но винить Грозу нельзя — наоборот, ее находчивость спасла нас.

Василиса осторожно встала на колени, прислушиваясь к ощущениям, а уж потом поднялась, медленно распрямляясь.

— Надеюсь, Гроза успела спрятаться, — со вздохом ответила она. — Ну что, мы на месте?

Из единственного окошка — круглого, забранного мелкой частой решеткой — с трудом пробивался свет наступающего вечера. Где-то рядом громко и настороженно тикали часы — четко отбивая каждый удар. Внизу, под досками пола, что-то щелкало, скрипело и дребезжало — словно бы кто-то стремился пробраться наверх и разобраться с незваными гостями.

Маар зажег пальцами огонек, мгновенно переместив его на специальный настенный подсвечник.

Василиса последовала его примеру — над ее головой завис шар-светильник, озаривший нуль-зеркало в простой деревянной раме, довольно потертой и поцарапанной — из него-то и выпали путешественники.

— Так, значит, это Бернская башня? Ты уверен?

Маар, занятый открыванием оконной рамы, кивнул.

— Да, конечно! Я же специально выпросил у деда экскурсию, чтобы точно записать координаты. Мы же пропадали в одной деревушке поблизости, там живет старый часовщик. Ну я и говорю деду: «А что это за колокольня такая имеется в Берне? Давай слетаем, посмотрим». Вначале он отказывал — много дел, много дел… но у меня есть к нему подход. — Маар хитро усмехнулся. — Это ведь очень старая башня, ей почти восемь сотен лет, представляешь? Когда-то она прозывалась оборонительной и стояла на западных воротах города. А потом из нее сделали тюрьму… Но сейчас эти часы — символ Берна и вообще всей Швейцарии. Иди посмотри, как снаружи красиво.

Он поманил Василису к окошку. Отсюда открывался вид на старинную улочку, вдоль которой тянулись дома с широкими арками входных дверей. А вдали, где-то посередине улицы, виднелся фонтан с каменной фигурой стражника, держащего в правой руке древко со знаменем.

— А как называется эта башня? — полюбопытствовала Василиса.

— Цайтглокентурм, — без запинки произнес Маар.

— Как-как?! Ну и названьице! Язык можно сломать.

— Ага, я тоже так подумал, когда впервые услышал… Хочешь взглянуть на часы? Только придется спуститься по лестнице и выйти через дверь, причем всего на несколько минут, потому что вскоре башню закроют для посещений. — Маар открыл дверь, за которой виднелась лестница. — Эх, жаль, сейчас не полетаешь! Конечно, в сумерках можно часодействовать, но внизу полно туристов — они все-все фотографируют, настоящие фотоманьяки. Представляешь, некоторые даже ночью возле башни толпятся…

Когда ребята очутились на улице, то действительно оказались в большой толпе людей. Слышался говор на разных языках, то и дело раздавалось щелканье фотоаппаратов, мелькали вспышки. По примеру остальных, Василиса и Маар задрали головы.

На этой стороне башни располагались одни над другими сразу двое часов. Верхний циферблат — огромный, черно-золотой, казался щитом старинного рыцаря, — от него невозможно было отвести взгляд. Нижние часы, состоящие из нескольких кругов с цифрами и фигурками знаков зодиака, казались волшебными, нереальными, часодейными. Да и сама башня — крепкая, приземистая, с удлиненной крышей-колокольчиком абсолютно не вязалась с современностью. У Василисы даже закралось подозрение, что Цайтглокентурм перенесли откуда-нибудь с Эфлары. А может, в этом городе живет много полудухов-часодеев… А что, если кто-либо из них и спрятал в башне оружие против Астрагора? Великий Дух Осталы наверняка насолил многим… ведь он жесток даже с собственной семьей.

Вспомнив о своей миссии, Василиса внимательно оглядела весь циферблат и особенно фигурные стрелки часов. Но увы, к этим стрелкам вряд ли бы подошло маленькое ржавое острие из свертка.

— Смотри, внизу находятся астрономические часы, — принялся рассказывать Маар. — Они показывают не только время в двадцатичетырехчасовом формате, но и день недели, месяц, фазу Луны, зодиакальное положение Солнца и даже угол поднятия Солнца над горизонтом… А вот эти механические сказочные фигурки каждый час разыгрывают небольшой спектакль. Шут начинает звонить в колокольчики, по кругу идут медведи, кричит петух — возвещает начало часа, а лев кивает столько раз, сколько пробило часов, и машет жезлом. Жалко, что мы пропустили выступление — оно происходит в конце каждого часа, а сейчас начало девятого… Кстати, видишь, возле астрономических часов сидит сам Хронос, древнее божество, олицетворяющее Время.

— А что это у него в руках? — Василиса вытянула шею. — Песочные часы?

— Ага. Во время спектакля он их переворачивает вверх дном. Дед рассказывал, что Хроноса с давних времен изображали как часодея — с четырьмя крыльями. Два крыла смотрят вверх — для полета, а два опущены к земле. Такое расположение символизирует гармонию существования духовного и материального, а еще позволяет путешествовать по времени.

— Так вот почему у часовщиков крылья! — восхитилась Василиса. — Ты столько знаешь, Маар, это здорово!

— Ну да, пожалуй. Меня же сама Черная Королева готовила на черноключника. — Маар улыбнулся, заметив, что Василиса мгновенно напряглась. — Но Стальной Зубок достался другому достойному часовщику. Я говорил тебе, что очень рад этому… Тем более что ты теперь умеешь обращаться с тиккером.

— Я только начала пробовать, — с некоторой прохладцей ответила Василиса. — И не все предметы подчиняются вообще-то… Скажем, наш ржавый обломок стрелы молчит. — Но, заметив уважительный взгляд Маара, добавила мягче: — Это действительно так здорово! Вначале из цифр флера образуется купол, затем появляются тени — мантиссы, и начинают показывать картины…

— Хотел бы я это увидеть! — загорелся Маар. — Знаешь, я много читал о тиккере и мантиссах, но никогда не видел воочию, как это работает! Если бы я знал, что ты обладаешь часовым флером, то с самого начала не сомневался бы в тебе… Впрочем, я и так не сомневался, — мигом спохватился он.

Вновь омрачившись, Василиса едва кивнула. Ей не хотелось продолжать разговор на эту неприятную тему, поэтому все внимание она вновь обратила на часы.

— Так говоришь, это символ Швейцарии?

— Конечно! Представляешь, благодаря этим часам Альберт Эйнштейн, великий остальский ученый, разработал общую теорию относительности, полностью изменившую восприятие мира. — Маар старался изо всех сил, чтобы загладить свою оплошность. — Дед рассказывал, что Эйнштейн жил где-то рядом и подолгу любовался этими часами, думая над связью между светом и временем… Кстати, его дом недалеко, там сейчас музей.

Василисе очень хотелось посмотреть и на представление, и на музей Эйнштейна, но не следовало забывать, зачем они вообще прибыли в Берн.

— Давай вернемся в башню, что ли? — вздохнула она. — А то вдруг закроют двери…

Маар широко улыбнулся, вновь повеселев.

— Не закроют! На всякий случай мы отмотаем время на пятнадцать минут. Вряд ли здесь кто-то обратит внимание на наше часодейство… А то ведь нам скоро возвращаться, Грозу выручать.

Он взмахнул часовой стрелой, чуть не задев какого-то бородатого старичка в шляпе, подошедшего поближе. К счастью, тот настолько восхищенно взирал на башню, что даже не заметил часодейного движения Маара.

Зато Василиса почувствовала, как ее ноги начинают идти назад, двигаясь по направлению к башне. Мало того, ее тело выполняло все движения, которые она уже исполнила, — например, вот здесь она — апчхи! — чихнула, тут поправила волосы… Даже мысли ее шли наоборот, словно в голове все перемешалось.

«Ого, Раам ончилто театом ямерв», — отрешенно думала Василиса, наблюдая, будто со стороны, как ее несет по лестнице — обратно, в комнату над часовым механизмом.

— Здорово у тебя получается! — похвалила Василиса, когда они вновь очутились возле самого зеркала.

— Спасибо, — довольно отозвался Маар, — я часто практиковал эфер перемотки в Чернолюте. Помню, когда я отпрашивался в поход у деда, то мне пришлось пять раз отматывать время, чтобы нужные слова подобрать. Но увы, Черная Королева меня рассекретила и все равно никуда не отпустила, мне еще так попал… — Он осекся, уставившись куда-то за спину Василисы.

Интуитивно девочка в один миг развернулась, готовая ко всему — даже часовую стрелу выхватила, — да так и застыла в изумлении.

Оказывается, в чердачном помещении башни появился еще один гость — на фоне окошка четко вырисовывался тонкий женский силуэт с необыкновенно прямой осанкой.

— Вы?! — не сдержал удивленного возгласа Маар. И тут же поправился: — Извините, ваше величество.

С шелестом развернулись складки длинного белоснежного платья — Белая Королева смотрела только на Василису, и от ее взгляда — нежного, внимательного и грустного — девочке стало немного не по себе. Она даже сделала два шага назад, но задела край зеркальной рамы и остановилась.

— Здравствуй… Я ждала тебя, Василиса.

Но девочка даже не шелохнулась. Маар топтался на месте, не зная, что предпринять. Его душа разрывалась на части: с одной стороны он хотел поступить тактично — выйти за дверь, раз у этих двоих намечался личный разговор, но и не желал бросать Василису одну.

Белая Королева уловила его смятение и едва заметным жестом разрешила остаться.

— Я специально выбрала этот день, Василиса, — мягко продолжила она. — День, когда тебе столько рассказали обо мне.

— Значит, это все правда? Про Астрагора, нить моей судьбы и камни настроения? — Как Василиса ни старалась, она не смогла скрыть обиду в голосе.

Белая Королева плавно взмахнула левой рукой: из тонкого, воздушного рукава вылетела стайка сияющих огней, завилась кольцом и застыла на потолке в виде обычной люстры. Стало значительно светлее, хотя сейчас Василиса предпочла бы полумрак — не хотелось показывать свои чувства.

— Да, это правда… Но не вся. Вот почему я хочу рассказать тебе всю нашу историю. И прошу тебя всего лишь выслушать меня, Василиса.

Девочка решительно кивнула — о да, она не прочь послушать, что скажет Белая Королева. И тогда уже сделать окончательные выводы.

— Когда я была ученицей в Змиулане, — начала та, продолжая стоять у окна, — то считалась одним из лучших специалистов по расчетам вероятностей будущего… Собственно, поэтому я здесь. И, зная, что вскоре грядут значительные события, мне больше не хочется терять ни минуты.

— Мы с Мааром тоже теряем время, — зло отозвалась Василиса. — Между прочим, сюда мы тоже не просто так пришли.

— В этой башне ничего нет. — Белая Королева грустно улыбнулась. — Я знала, что в Черной Комнате ты найдешь карту, поэтому подарила тебе медальон… Я видела это в будущем. Видишь ли, матери по-особенному чувствуют судьбу своих детей, особенно дочерей. Многое угадывая, порою действуя интуитивно…

— Ну конечно! — оборвала Василиса, делая еще один шаг назад. — Много вы думали, когда променяли нить в моей судьбе на дар камней настроения. Потому что хотели править феями, стать королевой!

Лицо королевы застыло от внутреннего напряжения; в свете огоньков люстры оно словно бы потускнело, разом потеряв все краски, казалось невероятно бледным, встревоженным и… несчастным.

— Ты должна понять, Василиса, — тихо произнесла Белая Королева, отворачиваясь к окну. — Мы все время от времени совершаем промахи. Я хотела получить все, ничего не теряя, и поэтому заплатила двойную цену. Иногда можно совершить очень большую ошибку. И раскаиваться в содеянном всю жизнь.

Василиса промолчала. Она боялась говорить — потому что скажи она сейчас хоть слово, то просто расплачется. Маар затих в дальнем углу, но девочка чувствовала, что друг тоже сильно обеспокоен. Интересно, вдруг подумалось ей, знал ли он, что Василиса — дочь Белой Королевы? Судя по довольно обалдевшему виду друга, ему никто еще не рассказывал об этом.

Белая Королева порывисто приблизилась к дочери, но остановилась, не решаясь притронуться к ней, обнять, чтобы наконец преодолеть невидимую стену между ними — стену в долгих двенадцать лет, проведенных в разных мирах.

— Астрагор позвал меня к себе, чтобы поздравить с рождением дочери, — вновь заговорила королева. Ее голос звучал тихо, но твердо. — Нортон отсутствовал — уехал по какому-то важному заданию… Немногим позже я узнала, что Астрагор специально отослал его. Великий Дух долго говорил со мной, все больше убеждая, что Нортон вскоре бросит меня, ведь он сын королевы, а я — найденыш без роду-племени — то ли человек, то ли полудух, то ли фея. — Она гневно сощурилась, очевидно вспоминая то неприятное событие во всех подробностях. — Видишь ли, Василиса, мои нижние крылья раздвоены… Вот почему никто не усомнился, что у меня шесть крыльев, как у всех фей.

В доказательство королева вызвала крылья — голубовато-белоснежные, словно вытесанные из хрупкого, искрящегося льда — грациозно помахала ими, — во все стороны так и посыпались бриллианты.

Василиса чуть не вспыхнула от негодования: вот спасибо вашему величеству за наглую демонстрацию дара камней настроения! Того самого дара, из-за которого она позволила Астрагору копаться в судьбе дочери!

— Маар, нам пора обратно, — процедила девочка и первой схватилась, за деревянную раму зеркала.

— Погоди, Василиса!

Резкий окрик королевы все же остановил Василису. Было в нем нечто повелительное и непреклонное, некая убежденность в своей правоте. Да и Маар — даже не двинулся с места — так и стоял в углу комнаты, сосредоточенный и нахмуренный.

— Через какое-то время Астрагор все-таки призвал к себе Нортона, — продолжила Белая Королева. — Но не поздравить с рождением дочери, нет. — Она горько усмехнулась. — Он все рассказал твоему отцу, но подал информацию совершенно в другом свете, оболгав меня! Он сообщил твоему отцу, Василиса, будто я разрешила ему взглянуть на твой Клубок, чтобы получить дар камней настроения. Что я пришла к Астрагору и ПРОСИЛА его об этом. И он, в знак уважения к одной из немногих учениц, согласился. Но перед этим решил просмотреть судьбу нашей дочери, и увидел на одной из самых вероятностных нитей… — Белая Королева замолкла, очевидно, собираясь взвесить каждое слово из того, что собиралась произнести.

Василиса затаила дыхание. Она уже решила, что дослушает королеву до конца.

Неожиданно Лисса выпрямилась с воинственным видом, словно приняла очень важное решение, и произнесла:

— Астрагор увидел его смерть. Зачасование Нортона Огнева от руки дочери. От твоей стрелы, Василиса… Полное зачасование.

В углу шумно выдохнул Маар — Василиса видела его глаза, распахнутые от ужаса и изумления, потерявшие обычную веселость. Мальчишка бросил на подругу растерянный взгляд, и она не выдержала, отвела глаза, уставившись на собственное перепуганное изображение в зеркале.

Василиса хотела улыбнуться себе, просто хмыкнуть, рассмеяться, выкрикнуть «Неправда!», но словно онемела. Только в голове почему-то крутилось «от твоей стрелы…»

— Астрагор редко ошибается, Василиса. Нортон это знал, как никто другой… — с каким-то упорством зачастила королева, словно оправдываясь за свои слова, уже сказанные, вылетевшие изо рта, словно стая маленьких злых птичек, — слова, которые уже не вернуть обратно. — Ты бы видела его в те минуты… Получить столь точное предсказание, знать, что тебя должен зачасовать собственный ребенок… Извини меня! — Она рванулась к ней, схватила за руки, но девочка этого даже не видела — так ее огорошило признание королевы.

Она что, должна убить своего отца?! Зачасовать?!

— Вот почему он всегда был так холоден с тобой, — словно в забытьи, продолжала королева, пытаясь поймать взгляд дочери. — Поэтому отдалил от себя, отдал на воспитание чужому человеку… Я хотела забрать тебя в Белый Замок, но он не позволил. Вмешалась Черная Королева… Нортон думал, что это она подговорила меня совершить такой поступок. Видишь ли, твоя бабушка всегда была против наших отношений, считала, что Нортон должен жениться на высокородной девушке… Она часто говорила ему об этом, с самого детства. Вот почему Нортон так решил… — Королева вдруг сердито поджала губы. — Он дрался с матерью, нанес ей крылом тот страшный шрам… Рассорил всех нас… Я часто думаю над тем, почему так произошло. Что разрушило наше счастье? И все нити моих размышлений неизменно приводят к Астрагору. Почему-то он захотел поссорить нас с Нортоном. Зачем, по какой причине — я не могу взять в толк. Одно я знаю точно — великий Дух Осталы ничего не делает просто так. Ничего.

Василиса переглянулась с Мааром — тот стоял бледный, растерянный, ошарашенный. Она невольно подумала, что выглядит ли со стороны точно так же… Но не решилась снова заглянуть в зеркало.

— Вы все врете, — наконец произнесла она. — Только я не понимаю зачем…

Белая Королева ничего не сказала. А Василиса вдруг вспомнила пощечину отца в их первую встречу. Сколько же ненависти плескалось тогда в его холодном, презрительном взгляде…

— Тебе не надо мне верить, Василиса. Так будет даже лучше. Но я хочу, чтобы ты была готова, если момент, когда тебе придется решать судьбу отца, наступит…

ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ.

Перед глазами всплыло лицо Нортона-старшего — напряженное, с холодными светло-зелеными глазами, нахмуренным лбом, резкими складками у рта.

«Моей дочери придется принять очень непростое решение».

— Такой момент никогда не наступит! — запальчиво воскликнула Василиса. — Вы все врете!

Белая Королева рванулась к ней и обняла изо всех сил. Василиса не отстранилась, но и не ответила на объятие. Она стояла, словно оглушенная и как будто смотрела на себя со стороны. Нет, это не могло происходить с ней. Эта башня, незнакомая комната, Белая Королева, Маар… Да ей просто все приснилось…

— Конечно, не наступит, — пробормотала королева. — Все будет хорошо… Но Астрагор что-то задумал. Он что-то увидел в твоей судьбе… Возможно, по какой-то удивительной прихоти Времени, именно тебе дано разгадать его самый тайный секрет, Василиса.

— Какой еще секрет? — Непроизвольно голос Василисы задрожал.

— Скорее всего, это связано с той картой, которую ты нашла в Черной Комнате… Или с предсказанием сумасшедшей Агаты. Да-да, мы все знаем — и я, и Черная Королева, и Нортон. К сожалению, в этом предсказании нельзя быть уверенным — круг прорицателей не подтвердил ее слова. Но я верю в случайности. Я верю в тебя, Василиса. А я хороший специалист по будущему. — Она улыбнулась, и Василиса вдруг увидела, что по лицу Белой Королевы текут слезы. Не камни настроения, не бриллианты, а самые настоящие слезы.

— Раз вы так хорошо умеете распознавать будущее, — неожиданно раздался громкий голос Маара, — то, возможно, дадите нам дельный совет по поводу этой карты с башнями?

Белая Королева еще раз напоследок сжала Василису в объятиях и отпустила.

Маар подошел ближе и успокаивающе пожал девочке руку — не переживай, мол, я рядом.

— Радостно, что я смогла увидеть именно вас двоих. — Белая Королева улыбнулась как-то загадочно, а в ее глазах появились хитрые смешинки. — Вы чем-то похожи на нас с Нортоном… Внучка королевы и ее воспитанник. Кто знает, возможно, в будущем вы будете проводить вместе много времени.

Она таинственно улыбнулась, видя, какими озадаченными сделались лица у ребят. Впрочем, Маар тут же нахмурился и почему-то отпустил руку Василисы.

Но Белая Королева вновь посерьезнела.

— Я видела в Клубке твоей судьбы много видений, связанных с Биг-Беном, Василиса. Возможно, в этой башне ты найдешь нечто ценное. И будь очень осторожна в Спасской башне — я помню, что там случится нечто пугающее, неприятное… То, что тебя сильно обеспокоит… И друзьям своим передайте.

— Хорошо, — ответил за двоих Маар.

— А теперь идите, Черная Королева собирается покинуть подводную часовню… Ее величеству очень не понравилось бы, узнай она, что я тебе все рассказала. Ты еще слишком юна… Но именно поэтому я хочу, чтобы с тобой все было хорошо, Василиса. У нас осталось немного времени. Астрагор вскоре займет новое тело, и его сила будет расти с каждым днем. Мы все погибнем, если ему не помешать… Маар! — Королева развернулась к мальчику. — Кое-что из нашего разговора Василиса забудет, потому что Черная Королева догадается и предпримет меры, в этом я даже не сомневаюсь… Поэтому будь рядом, чтобы рассказать. Я поставила таймер… Если настанет тот момент, когда Василиса пойдет против отца, шепни ей «Бернская башня» — и моя дочь вспомнит то, что услышала сегодня.

Отвесив низкий поклон, Маар выпрямился с решительным видом:

— Я все понял, ваше величество.

Василиса, страшно разозленная тем, что эти двое беседуют между собой, как будто ее здесь нет, уже открыла рот, чтобы высказаться со всей яростью.

Но вдруг очертания полутемной комнаты дрогнули, исказились, словно кто-то пытался их грубо искривить руками. Равномерное тиканье часового механизма башни вдруг заполнило все вокруг, сливаясь со стуком сердца, проникая в самое нутро. Раздался глухой, грохочущий рокот — Василисе почудилось, что где-то рядом изо всех сил бьет о камни море, норовя пробраться в маленькую комнату. И вот из зеркала подул сильный ветер, зеркальная поверхность разжижилась, забурлила, превратившись в гигантскую волну с высоким серебристым гребнем, разом захлестнувшую обоих ребят.

Исчезло встревоженное лицо Белой Королевы, изящный силуэт ее платья, люстра из голубых огней… И вот уже взметнулась полупрозрачная штора на широком решетчатом окне, проплыла знакомая стайка серебристых рыбок…

— Плохо наше дело, — послышался встревоженный шепот Маара. — Кто-то насильно перемещает нас назад. Неужели повелительница прознала? Нам конец…

Но Василиса даже не отозвалась: ей стало очень плохо. Из последних сил сохраняя сознание, она заметила чернильно-черную тень в растекающихся одеждах и скорее догадалась, чем увидела, что перед нею сама Черная Королева.

Кажется, ее зовут Нерейва… Или это ей тоже привиделось?

Василиса очнулась только ночью: у нее начался сильный жар. Девочка лишь смутно видела вокруг себя какие-то мятущиеся фигуры, похожие на танцующие языки пламени, но не могла никого узнать.

Вскоре ей стало еще хуже, Василиса начала бредить: все что-то говорила про мантиссы, ключи, предсказания… считала крылья у ракушеплюев, хлестала по щекам какую-то мрачную русалку с длинными рыжими волосами, звала на помощь лунопташку… Раз за разом в ее лихорадочных видениях приходил старый клокер, весь в золотых и бронзовых чешуйках, почему-то в костюме горничной — белом фартучке и кружевном чепчике на безобразной железной голове. У клокера были ярко-голубые глаза Фэша и веселая улыбка Маара. Он поправлял ей одеяло своими железными руками, гладил по волосам, что-то объяснял, ухмылялся механическим ртом, а после вдруг хватал пальцами за шею и принимался душить… Василиса просыпалась от нехватки дыхания, но вскоре вновь проваливалась в горячечное беспамятство.

К счастью, утром все прошло — ну просто как рукой сняло. Специально вызванная из Черновода госпожа Фиала сообщила, что ночью каждый час приходила сама Черная Королева и давала Василисе специальную часодейную настойку, из своих личных запасов.

Няня шепотом передала, что повелительница сильно ругала Маара, — очевидно, парню серьезно влетело за то, что он потащил Василису в глубины Черного озера. Ведь это по его вине девочка чуть не схватила воспаление легких и какую-то непонятную «водную» болезнь. Слава великим часам, молодой организм победил, все обошлось. Василиса слушала няню вполуха: она еще чувствовала себя слабой, но все же Бернская башня, разговор с Белой Королевой уходили куда-то далеко-далеко, все больше бледнея и растворяясь — как ночной кошмар, представлявшийся ночью неумолимой, надвигающейся реальностью, вдруг уступает место яркому солнечному свету, проникающему с утра в распахнутое настежь окно комнаты.

И все же Василиса провалялась в постели еще три дня.

Наконец госпожа Фиала убедилась в ее нормальном самочувствии и разрешила спуститься в сад погулять, где ее давно поджидали Гроза и Маар, как всегда, веселые и неунывающие. Друзья ни словом не обмолвились о подводном приключении, и все те события окончательно выветрились из Василисиной головы, словно ее сознание специально постаралось избавиться от всего плохого, болезненного, раздражающего. Судя по всему, настойка Черной Королевы хорошо помогла…

Занятия с тиккером становились все интереснее. Каждое утро Астариус присылал Василисе шкатулку — черный ящичек, в котором находился какой-нибудь предмет, — зеркальце, пуговица, кольцо, лоскут ткани.

Теоретические занятия полностью отменили. Миракл сообщил Василисе, что теперь она должна все силы сосредоточить на экспериментах с часовым флером. Целыми днями девочка прилежно запускала тиккер над новым предметом, и с каждым разом у нее получалось все лучше.

Первой вещью, присланной от Астариуса, оказалось изящное зеркальце на длинной ручке, в золотой оправе. Василиса очень хотела отличиться перед великим часодеем, доказать, что она уже многому научилась. Поэтому она максимально сосредоточилась — и в этот раз цифры часового флера получились особенно яркими, сверкающими, причем некоторые шли парами, словно показывали даты на календаре.

Как только зеркальце оказалось под инерционным куполом тиккера, то сразу принялось самопроизвольно крутиться в разные стороны. Вскоре вокруг него появились мантиссы — вначале неясные и расплывчатые, клубящиеся, серовато-белые, похожие на стремительно темнеющие грозовые тучи. Но вот в них проявились силуэты людей, очертания мебели, — в воздухе словно шел показ черно-белого немого кино. Целый день Василиса билась над более четким изображением теневых картинок, насылая на купол тиккера все новые россыпи разноцветных цифр. К вечеру она так устала, что мечтала только об одном — завалиться спать дня на три или четыре. Но как только после ужина к ней заглянул Миракл, Василиса с гордостью рассказала о том, чего добилась.

Оказывается, зеркальце подарили на день рождения Маришке Резниковой! Василиса сразу узнала в десятилетней золотоволосой девочке госпожу «кошмар-р!» — все то же надменное личико с надутыми губками, словно весь мир ей должен. Маришке не понравился подарок, и она просто выбросила его во двор. Прошло некоторое время — мантиссы зеркала старательно показывали крыши Рубинового шпиля на фоне то дневного, то ночного неба. Очевидно, зеркало пролежало на плитах двора несколько дней, пока не перекочевало к неизвестной улыбчивой девочке с двумя толстыми пшеничными косичками, одетой в форму учениц школы светлочасов.

Незаметно для себя увлекшись историей зеркальца, Василиса продолжала старательно раскручивать тиккер — маятник равномерно шел по кругу, собирая все новые цифры часового флера, превращая их в даты, даты — в мантиссы, а мантиссы — в события. Через какое-то время изящное зеркальце перекочевало к самой Елене Мортиновой! Часовщица отобрала его у хозяйки во время урока. История зеркальца закончилась еще более интересно: Елена подарила зеркальце… опять Маришке! Конечно же, та не посмела выкинуть подарок любимой директрисы, но случайно забыла его на уроке у Астариуса. Василиса даже помнила тот день — именно тогда она сама прошла через нуль-переход к Лешке.

Конечно, все картины происшедшего с зеркальцем двигались в обратном порядке — ведь тиккер позволял уходить в прошлое на все большее время. Но Миракл просил вести запись тиккеровки с самого дальнего события, которое только удавалось увидеть.

Зодчий от всего сердца похвалил Василису, сообщив, что Астариус специально выбрал вещи, принадлежавшие знакомым людям, чтобы ей легче было опознать их в тенях и образах часового флера. А если она будет прилежно заниматься и дальше, то вскоре сможет видеть картины прошлого не только четко и в цвете, но и слышать, чувствовать, осязать.

А потом Астариус передал в часолист Василисы черную восковую свечу, карманные золотые часы, очки с разбитыми стеклами и погнутыми дужками, расписную фарфоровую чашку, странный веер из стальных пластин и старую, очень грязную ленту для волос. Свеча оказалась из Голубиной башни, где когда-то Василиса жила вместе с Захаррой, часы принадлежали старшему Лазареву, очки — самому Астариусу, а из расписной чашки любил пить чай сам Нортон-старший. Но вот со стальным веером и лентой ничего не получалось. Как Василиса ни билась, она так и не смогла вызвать хотя бы одну тень их прошлого. Астариус написал, что так бывает, если вещь не желает рассказывать свою историю или принадлежит к другой параллели. Надо очень долго практиковаться, чтобы когда-нибудь такая вещь все же раскрыла свои секреты.

И вот однажды вместо обычного занятия с тиккером Миракл предложил Василисе рассмотреть настоящий Клубок.

— Мне кажется, что пора нам переходить от теории зодчества к практике, — сообщил он тоном заговорщика. — Поэтому я приготовил на сегодня кое-что интересное.

На стол, вынесенный на середину Каминной залы, поставили серебристый проволочный шар — тот самый Клубок, найденный в Расколотом Замке. Зодчий предложил поискать на его тонких нитях крохотные ярко-алые огоньки — судьбоносные точки. Все найденные координаты Миракл собрался записывать в свой часолист, в обложке из черной тисненой кожи.

— Я уверен, что этот Клубок принадлежит часодеям древности, — со значением сказал он Василисе. — Позже я проведу анализ всех точек и выберу наиболее интересные маршруты — временные коридоры различных человеческих жизней. А вдруг повезет настолько, что получится увидеть прошлое одного из создателей Временного Разрыва? Может, именно этот часодей, — он указал пальцем на цепь ярко-алых огоньков на самом верху шара, — стоял рядом с Эфларусом и видел, как тот расколол древний замок безумным часодейством… И мы тоже увидим этот величайший момент истории своими глазами!

После такой пламенной речи Василиса вытаращила глаза, внимательно изучая каждый сантиметр серебристой проволоки. Ей очень хотелось первой заметить судьбоносные точки.

— Ну что, как твои самостоятельные занятия с тиккером? — вдруг спросил Миракл. — Тебе нравится работать с предметами?

— Да, очень… — откликнулась Василиса, не отрывая взгляда от Клубка. — Я узнала прошлое почти всех вещей. Некоторые не поддаются, вот, например, веер…

Внезапно на тонком витке серебристой проволоки вспыхнула яркая цепь огоньков — над каждой из них взвилась крохотная мантисса с изображением цифры. Василиса принялась называть их, боясь сбиться:

— Четырнадцать… семь… семь… двести, да?

Сидящий по другую сторону стола Миракл, снисходительно улыбаясь, с интересом наблюдал за ее вычислениями, не забывая записывать все числа в часолист.

— Сколько всего точек? — быстро спросил он.

— Четырнадцать, — мгновенно посчитала Василиса. — О! Смотрите, вот здесь они все сошлись в одном месте… Это и есть судьбоносный узел, да?

— Все правильно, молодец. Этот узел — значительное событие, сильно изменившее судьбу нашего объекта. По-видимости, с этим человеком произошло нечто из ряда вон выходящее… Давай посмотрим детальнее…

Зодчий выхватил из часолиста большую круглую лупу в металлической оправе.

Сквозь увеличительное стекло Василиса разглядела, что вся цепочка — это спираль из множества витков разного размера, по которой пробегали крохотные алые огоньки.

— Каждый виток — это событие, состоящее из сотен действий, накладывающихся друг на друга кольцами спирали, — принялся пояснять Миракл. — Наглядная демонстрация того, как движется время — по прямой линии, подобно летящей стреле, и одновременно по спирали, раз за разом совершая витки-события…

— Странно, однако я не вижу за этим узлом нитей будущего… — продолжил зодчий, внимательно изучая узел через лупу. — Хм, возможно, этот человек был зачасован или перешел в другую параллель. — Миракл в задумчивости нахмурил лоб. — Давай-ка я проведу анализ всех мантисс, и на следующем практическом занятии мы попытаемся разобраться в этом узле.

— А нельзя провести хотя бы примерный анализ уже сейчас? — плохо скрывая нетерпение, спросила Василиса.

Ее страшно заинтересовал этот загадочный человек, судьба которого вилась проволочной нитью по Клубку из Расколотого Замка. А вдруг это и вправду сам Эфларус?

— А вы не скажете, что это за человек, чью судьбу мы разглядываем? — умоляюще спросила она. — Я уверена, что вы знаете.

Миракл погрозил ей пальцем.

— Не спеши, Василиса. Ты все узнаешь в свое время.

— Ну хотя бы одним глазком заглянуть в его прошлое, а? — попыталась схитрить девочка. — Мы же не будем причинять ему вред. Просто посмотрим… поизучаем.

Но зодчий оставался непреклонен.

— Любое практическое занятие требует серьезных размышлений, — наставительно произнес он. — Вначале я проведу анализ всех точек и выясню, стоит ли нам побывать в прошлом этого человека. А вдруг его можно спасти, вмешавшись именно в этот судьбоносный узел? И если мои расчеты окажутся верными, — темно-серые глаза Миракла на миг вспыхнули серебристым огнем, — то мы с тобой, Василиса, смоделируем новую ветвь его жизни. Параллельную. Тебе хотелось бы поучаствовать в таком эксперименте?

Василиса потрясенно кивнула. Мысль, что можно провернуть нечто в этом роде — изменить чью-то судьбу, взволновала ее необычайно.

— Скажите, господин учитель, а можно так свою судьбу смоделировать в Клубке? — вдруг спросила она. — Или судьбу близкого человека?

Миракл, продолжавший разглядывать цепочку огней через лупу, косо взглянул на ученицу.

— Разве ты хотела бы узнать свою судьбу заранее? — ответил он вопросом на вопрос. — Хотела бы сама ее спроектировать?

— Не знаю, — честно призналась Василиса. — Просто мне кажется, что на себе все-таки легче учиться… И не навредишь никому.

Миракл склонил голову набок.

— Никому? — с интересом повторил он.

— Только себе, — быстро поправилась Василиса. — Но ведь можно поменять какую-нибудь незначительную нить. Скажем, передо мной стоит блюдо с фруктами. Я хотела съесть яблоко, но потом вернулась в прошлое и — съела грушу. Только и всего.

— Запомни, Василиса, часовые архитекторы крайне редко меняют нити в судьбе человека. Это главное правило кодекса зодчего: нельзя вмешиваться в ход Времени. Нельзя нарушать закономерное развитие событий, их последовательность. Стоит вытянуть не ту нить в судьбе человека, расстроить хоть одно событие — и может обрушиться весь клубок судьбы. Этот Клубок потянет за собою другие Клубки и… — Миракл непроизвольно махнул рукой. — Весь мир может слететь с катушек из-за одной нити… Вот почему часовщики практически никогда не вмешиваются в прошлое. И строго наказывают тех, кто пробует изменить даже свою судьбу, не заботясь о грядущих последствиях.

— Но что плохого в том, что я съем не яблоко, а грушу? — упрямо продолжила Василиса.

— Может быть, и ничего плохого, — принял игру зодчий. — Но вдруг от этой груши у тебя разболится живот? И ты пропустишь какую-нибудь важную встречу. Или еще хуже — груша окажется отравленной.

Василиса не нашлась что возразить, хотя в душе была по-прежнему не согласна. Не все события в жизни так уж и важны… Ну какая разница, что она выберет — яблоко, грушу или ветку винограда? Она же все равно наестся, да и только.

Миракл уловил ее настроение.

— Ты можешь вернуться и съесть грушу, — улыбнулся он. — Особенно если узнаешь, что яблоко, скажем, оказалось червивым. Но каждое изменение времени ведет за собой тысячи искажений, создает тысячи ложных вероятностей. Вот почему в зодчестве нет этих «а вдруг». Любое изменение должно тщательно продумываться и рассчитываться часовым архитектором — специалистом по корректировке судеб.

— Я все поняла: придется еще многому учиться, — со вздохом признала Василиса. Но про себя решила, что Миракл, как и все взрослые люди, слишком осторожен в своих поступках. Не все же быть ответственным за все-про-все, надо же иногда и рисковать!

Последние слова она не заметила, как произнесла вслух.

— Риск — дело благородное, — улыбнулся Миракл. — Но не всегда успешное. Вот, скажем, я решительно не одобряю последних действий твоего отца… хотя вызов Астрагору был тщательно им спланирован. Впрочем, мы немного отвлеклись от темы занятия. — Зодчий глубоко вздохнул, словно хотел прогнать какие-то вдруг набежавшие мысли. — Я знаю только двух часодеев из ныне живущих, способных перемещаться вне времени и пространства. И планировать будущее на сотни лет вперед. И я уверен, что они бы не стали брать грушу вместо яблока, давно съеденного… — Миракл издал короткий смешок — очевидно, эта мысль его позабавила. — Как ты думаешь, про кого я говорю?

— Про Астариуса, конечно! — уверенно заявила Василиса. — Ну и… Правда, я не совсем уверена…

— Астрагор, — мгновенно посерьезнев, подсказал Миракл.

Василиса пораженно притихла. Она-то, вспомнив о временных параллелях, хотела назвать имя отца. Или же одной из королев…

— Конечно, духи не могут сами по себе перемещаться на Эфлару, — задумчиво продолжил Миракл. — Но им ничего не стоит завладеть душой человека, в котором течет духовная кровь. Иногда духи могут переселиться в предмет, но этот случай используется намного реже… Астрагор не гнушается пробовать разные варианты, если ему нужно достичь некоей цели. Уж поверь мне, я давно его знаю…

Василисе показалось, что она ослышалась.

— А вы разве близко знакомы с Астрагором? — потрясенно спросила она.

Миракл ответил не сразу.

— Я знал его под иным обличьем, — наконец произнес он непривычно тихим голосом. — В другой жизни.

Василиса не стала его расспрашивать — судя по всему, зодчий и так ничего больше не расскажет.

— Ну что ж, я думаю, на сегодня хватит, — сказал тот, вновь принимая обычный хитро-насмешливый вид. — Астариус просил передать, что сегодня вечером ожидает тебя в Воздушном замке, в Звездной Башне. Подробностей у меня не выспрашивай, я и сам ничего не знаю. Хотя наш великий часодей намекнул, что желает тебя с кем-то познакомить. С каким-то важным часовщиком. Нортон-старший просил не рисковать без надобности, отправляя тебя в Астроград на крылатой повозке, поэтому Астариус пришлет тебе «мосток» — быстрый и надежный переход через часолист.

— То есть я смогу попасть в Звездную башню мгновенно? — обрадовалась Василиса. — Как будто в личный уголок?

— Совершенно верное сравнение. Астариус проведет мосток на какое-то время, скажем, ровно на два часа. Столь сложный переход происходит в настоящем времени, поэтому требует точности. Скажем, в свой личный уголок попасть гораздо проще, ведь все заставки — это небольшие отрезки времени из прошлого… Как воспоминание, в котором иногда приятно находиться. Поэтому для перехода и надо вызвать хорошее воспоминание. Так что ради твоего быстрого перемещения Астариус специально настроит мосток. Все-таки неплохо быть ученицей такого великого часодея. — Миракл тонко улыбнулся. — Поэтому старайся его не разочаровать.

— Я выполняю все его задания, — заверила Василиса. — Правда, я еще не нарисовала Властелина Времени… Даже Черная Королева недавно напоминала мне об этом. — Она замялась. — Просто я не могу представить, как он должен выглядеть.

Лоб Миракла прорезали две вертикальные складки.

— Астариус попросил тебя нарисовать Властелина Времени? — В его голосе проскользнуло легкое удивление. — Но зачем?

— Не меня, а всех ключников, — поправила девочка. — И почти все уже нарисовали. Диана писала мне, что Маришка нарисовала Астариуса, а Марк — Астрагора. Наверное, хотел подольститься к нему, вот идиот! — возмущенно фыркнула Василиса, на миг позабыв, что говорит с учителем, а не с ровесником. — Сама Диана изобразила часы — такие же, как на Часовой башне в Расколотом Замке… Она считает, что повелителем Времени не может быть человек. Наверное, я тоже нарисую часы, но песочные — как древний символ времени.

— Часы измеряют время, а не повелевают им, — назидательно произнес Миракл. — На твоем месте я изобразил бы что-нибудь комичное — например, часовую стрелу с часовой стрелой в руке. Хотя бы парадоксально и посмеяться можно. Как учитель, я бы точно оценил такой творческий порыв… Кстати, а что нарисовал твой брат, не знаешь?

— Диана писала, что Норт вообще свихнулся — нарисовал нашего отца!

— Интересный ход, — снова развеселился Миракл. — А что, Нортон вполне мог бы стать самим Временем.

Василиса недоверчиво хмыкнула.

— Вы хотели сказать, Властелином Времени, да? — уточнила она. — Разве можно стать Временем? Оно же само по себе… Просто понятие.

Зодчий прищурился, подарив ученице долгий, лукавый взгляд, от которого Василиса даже порозовела немного. Как будто учитель оценивал, стоит ли вообще разговаривать с Василисой о высоких материях или она еще недостаточно взрослая, чтобы уловить все тайные смыслы.

— Я оговорился, конечно, — наконец произнес он миролюбивым тоном. — И все же Время — это не просто понятие. Издавна существует легенда, что в мире есть один, два или даже несколько часодеев, конечно, самых умных, сильных, отважных, способных не только управлять временем, но и приказывать ему посредством своей воли. Другими словами, властвовать над Временем, изменяя прошлое, настоящее и будущее во благо сотворения мира.

— Значит, Астариус или Астрагор действительно могут оказаться тем самым Властелином Времени? — поразилась Василиса. — Или даже мой отец?!

Но Миракл покачал головой:

— Видишь ли, в нашем неспокойном мире всякое случается, конечно… Но проблема в том, что Время, как и все в этой вселенной, имеет цикл, то есть должно постоянно обновляться, примерно раз в тысячу лет. Где-то после цветения легендарного Алого Цвета.

Василиса непонимающе уставилась на зодчего, гадая, к чему же он клонит.

— Признаться, я давно хотел поговорить об этом с тобой, Василиса. Но раз за разом откладывал разговор. Теперь же, когда у тебя обнаружился столь интересный дар… И раз мы стоим перед угрозой нападения Астрагора, уже снискавшего, по слухам, новое обличье… Видишь ли, великий Дух Осталы взялся помогать ключникам найти Алый Цветок не просто так. Конечно, он не делится всеми своими планами, но все сводится к тому, что его главная цель — стать Властелином Времени.

— Неужели такое возможно? — растерянно спросила Василиса. — Чтобы один человек… вернее, Дух стал самим Временем?

— Время, как и все в этом мире, состоит из противоположных сторон: темной и светлой, черной и белой, женской и мужской, доброй и злой. На равновесии и гармонии между противоположностями держится наш мир. Поговаривают даже, что Время — это два великих часодея, один с преобладанием светлого в душе, другой — с преобладанием темного.

— Это как Астариус и Астрагор? — догадалась Василиса. — Но разве Астариус захотел бы…

— Астариус? — неожиданно перебил Миракл. — Астариусу интересен сам наш мир: пространство, время, движение и связи между ними… Но ему не нужна власть, он не раз это показывал. Борьба, война, противостояние чужды ему… Другое дело — Астрагор, все силы которого направлены на изучение часодейства только с одной целью — управление, подчинение и власть. В его сердце нет чистого академического интереса, как у Астариуса. Он хочет обладать абсолютным могуществом. Как ты думаешь, что способно дать ему эту абсолютную власть?

— Время? — с ужасом предположила Василиса. Она вдруг ярко представила, что случилось бы со всем миром, получи Астрагор власть над Временем. Наверное, в первую очередь он забрал бы себе все людские души. А может, вообще остановит время всей Эфларе, и вся планета уйдет в безвременье… Он же собирался забрать синюю искру из хрустального сердца Алого Цветка, и, не загадай Василиса желание, Эфлара исчезла бы навсегда!

— Скажите, господин учитель, а зачем Астрагору понадобилась синяя искра?

— Я знал, что ты спросишь, — кивнул Миракл. — Начну с гипотезы. Многие предполагали, и я в том числе, что синяя искра — это какой-нибудь особый дар. Признаться, я был убежден, что твой часовой флер появился из-за синей искры, поэтому и спросил у твоего отца о природе дара. Но нет, синяя искра — это всего лишь часовая энергия, сила, с помощью которой Астрагор сам хотел открыть дорогу Времени, запустив главные башенные часы Расколотого Замка…

— Но зачем? Чтобы только он узнал секреты комнат?

— Возможно. Ведь секреты комнат наверняка дадут нам новое представление о Времени. Не забывай, что Астрагор живет еще со времен Эфларуса и может знать больше нас всех.

— Но ведь без ключей комнаты не откроешь? — снова спросила Василиса. — Я имею в виду без ключников…

Зодчий ответил не сразу. Он не спеша спрятал лупу обратно в часолист, а взамен достал кусок легкой батистовой ткани и накрыл ею Клубок.

— Ты сама прекрасно знаешь, Василиса, — наконец произнес он, — что ключ можно отнять. Или подарить. Уверен, что, руководствуясь личными тайными умыслами, Астрагор не станет церемониться с ключниками. Вспомни, пожалуйста, что только благодаря Белой Королеве Фэш Драгоций все еще жив. Иначе он давно стал бы Астрагором. Открыл бы Серебряную Комнату… Но хуже всего, что мы не знаем, а кто следующий? Готов поспорить, все ключники в большой опасности.

Миракл нахмурился. Да и у Василисы совершенно испортилось настроение. Однако ей вдруг пришло на ум, что зодчий ни словом не обмолвился о Черной Комнате. Он ведь не знает, что у Василисы в медальоне лежит сверток с секретом. Или знает?..

— Честно говоря, мне очень не нравится идея сделать из твоего дня рождения большое и шумное торжество, — продолжил зодчий хмуро. — Это опасно — приглашать ключников, делая из них мишени для тайных агентов Астрагора. Ну а Фэшу Драгоцию надо быть особенно осторожным. На месте твоего отца, Василиса, я бы на время праздника закрыл мальчишку под замок, чтобы никто не смог ему навредить.

В словах зодчего прозвучала беспощадная правда: такая же тревога терзала саму Василису. С одной стороны, она очень хотела увидеть друзей на своем дне рождения, а с другой — не желала, чтобы они подвергались опасности.

— А Фэш знает о ваших тайных планах? — спросила девочка, пытливо глядя на Миракла. — Я имею в виду ваши поиски шпионов Астрагора.

— Да, с ним уже поговорил твой отец, — рассеянно отозвался Миракл. — Впрочем, этот мальчишка знает побольше нашего… Наверное, не первый раз подслушивает за шторами.

Василиса смутилась, невольно потупившись.

— Если хочешь знать мое мнение, то даже хорошо, что он теперь знает больше… Знает, что Астрагор имеет к гибели родителей непосредственное отношение.

— Извините нас…

— Ну да, ну да, — небрежно покивал Миракл. — Только всю правду вы не знаете. И мы не знаем. Но поговаривают, что Диаман и Селена что-то проведали про Астрагора… Какой-то его тайный-претайный секрет. И хотели уехать, спрятать сына… Но не успели.

— Неужели никому не известно, что это за секрет такой? — осторожно спросила Василиса, боясь спугнуть разоткровенничавшегося Миракла. — Может, это какая-то вещь?

— Думаешь? — Зодчий наградил Василису долгим, понимающим взором. — А что, в этом есть своеобразная логичность. Скажем, компрометирующие фотографии или часограммы, список тайных желаний или дневник его очень долгой жизни… Только представь Астрагора — такого задумчивого и вдохновенного, выводящего на страницах дневника: «Сегодня снова думал о захвате мира, вернее, двух миров…»

Василиса недоверчиво хмыкнула. Она уже поняла, что момент упущен — Миракл все перевел в шутку.

— Ну, простите, если мой вопрос вам показался смешным, — с некоторой досадой произнесла она.

Неожиданно зодчий вновь посерьезнел:

— Ты знаешь, а ведь Астрагор всегда придавал особый смысл старым вещам, верил в их символичность и знаковость. У него вполне могла бы обнаружиться слабость к чему-то банальному, однако исполненному секретного, сакрального смысла… Впрочем, этой страсти подвержены все великие часодеи. Вот взять Эфларуса с его великими Ключами… Или Астариуса и его задание нарисовать Властелина Времени. Кстати, а ты мне так и не сказала, какого Властелина Времени нарисовал наш юный Драгоций? — вдруг заинтересовался Миракл.

Василиса пожала плечами:

— Диана писала, что Фэш никому не показывал рисунок, а сразу отдал Астариусу.

— Спроси у него как-нибудь, — посоветовал Миракл, улыбаясь. — Вы же близкие друзья.

— В последнее время мы мало общаемся… — пробурчала Василиса, глянув на зодчего исподлобья. — Фэш не отвечает на мои письма… Но его можно понять, ведь он находится в заложниках у моего отца.

Миракл насмешливо присвистнул.

— Не будь столь прямой и циничной. Фэшиар и Захарра Драгоции — гости в Черноводе. У каждого из них своя комната, все их просьбы выполняются, переписка и общее пользование часолистом разрешено. Да, они находятся под надежной охраной, но это же в первую очередь для их блага, не так ли? Считай, твой отец предоставил им политическое убежище, как принято говорить при международном конфликте.

Василиса неопределенно пожала плечами. Учитель прав, конечно, как и всегда. Она подметила, что зодчий произнес полное имя Фэша. А ведь сама Василиса даже и не задумывалась, как оно звучит. А тут пожалуйста — Фэшиар Драгоций! Красиво… Даже лучше произносить раскатисто: Фэшиар-р-р Д-р-рагоций! Да, у этих Драгоциев очень много «рычащего» в именах: Захар-р-ра Др-рагоций! Р-рок… Астрагор-р-р-р… Вот и не верь после этого, что имя отражает характер.

И Василиса невольно усмехнулась своим мыслям.

— Ну что ж, на сегодня занятие окончено. — Миракл поднялся и галантно предложил ученице руку, помогая встать. — Как вернешься к себе — настоятельно рекомендую проверить свой часолист. Да, и не забудь хорошо поесть и немного отдохнуть.

Заинтригованная словами зодчего, Василиса возвращалась к себе чуть ли не бегом — так ей не терпелось посмотреть почту. Даже лестницу в свою башню она преодолела за несколько секунд, прыгая через две-три ступеньки.

Несмотря на подступающие сумерки, в комнате царила духота. Поэтому первым делом Василиса решила проветрить помещение. Но как только она распахнула оконные створки, в комнату протиснулась луноптаха Вьюга и радостно накинулась на хозяйку, моментально сбив с ног. Оправившись от испуга, Василиса кое-как поднялась и ласково потрепала птицу по холке: она бы с удовольствием полетала вокруг замка с лунопташкой, но увы, впереди ждало много дел.

Поэтому, наскоро уговорив Вьюгу полетать самой, Василиса открыла часолист. Как она и ожидала, сообщение от Астариуса уже пришло.

На странице листа высветилось огромное трехстворчатое зеркало в тяжеловесной на вид раме. Возле боковых зеркал трюмо стояло по высокому серебряному подсвечнику, каждый с толстой белой свечой.

Василиса шагнула в часолист и подошла к зеркалу. Вблизи оказалось, что вся рама состоит из переплетения часовых стрелок — черных и серебряных. С изогнутого края рамы свисало на синей ленте письмо-свиток — Василиса сдернула его и тотчас же развернула.

В письме Астариус указал, что часолист следует держать открытым, потому как ровно в девять часов огни на свечах вспыхнут сами по себе и к Василисе протянется дорога — тот самый «мосток». Великий часодей просил не опаздывать, потому что сегодня вечером в Звездной Башне состоится очень важный урок.

До времени «икс» оставалось ровно два часа. Поэтому Василиса решила, что успеет нарисовать того самого Властелина Времени, которого требовал от нее Астариус.

Она достала лист белой бумаги и карандаши из специального раздела часолиста «Учебные принадлежности», наполненного еще в начале поступления в школу светлочасов.

Как там Миракл говорил: все в мире делится на две противоположности? Ну вот и отлично. Василиса нарисовала двух человечков — белого и черного, а между ними — циферблат часов. На вырисовку цифр и стрелок ушло гораздо больше времени, так что ужин Василиса решила пропустить.

Но где-то в половине девятого открылась дверь и в комнату вошли два клокера: один тащил поднос с едой, а второй принес записку от Черной Королевы. Повелительница лютов просила быть очень осторожной с человеком, которого ей представит Астариус. Поедая пончики с медом и запивая их чаем, девочка раздумывала над тем, с кем же ей предстоит познакомиться и почему никто — ни Миракл, ни Черная Королева, ни Астариус — упорно не называют имени этой загадочной особы.

Собираясь на урок, Василиса придирчиво осмотрела свой рисунок — признаться, человечки смотрелись комично, а часы вышли похожими на блин со стрелками. Девочка с грустью разгладила помявшийся уголок и… скомкала весь лист. Оставалось надеяться, что Астариус не вспомнит о задании.

Без трех минут девять вечера Василиса вновь шагнула в часолист и подошла к трехстворчатому зеркалу. Белые аккуратные фитильки на свечах свидетельствовали о том, что их никогда еще не зажигали.

Пока часы отсчитывали последние секунды перед путешествием, Василиса внимательно осмотрела себя с ног до головы; черное шелковое платье с мелким белым кружевом, подаренное бабушкой для «торжественных официальных выходов», оказалось как нельзя кстати. Правда, на вкус Василисы оно выглядело несколько мрачноватым, но в нем было удобно, даже несмотря на длинные рукава и широкую юбку. Волосы девочка решила распустить, а медальон повесить поверх квадратного выреза платья, хотя обычно старалась спрятать свой тиккер от посторонних взглядов.

— Ну что ж, вполне приличный вид, — довольно сказала она своему отражению.

Не успела Василиса выговорить последнее слово, как раздалось шипение и потрескивание — это зажглись огоньки на свечах. Поверхность центрального зеркала податливо прогнулась, преобразуясь в густую жемчужно-серую массу; в центре образовалась воронка — и Василису с неимоверной скоростью затянуло внутрь. К счастью, девочка не успела даже испугаться, как увидела знакомую обстановку Звездной Башни.

Посреди залы, ровно по кругу черно-белого знака школы часов, стоял сам Астариус, в своем обычном белоснежном одеянии. Его длинные седые волосы скреплялись на лбу тонким обручем из черного металла, а рука сжимала древко посоха с навершием в виде стрелы с синим ромбовидным камнем. Казалось, будто великий часодей только что вернулся из Лазоря или, наоборот, собирался на какое-нибудь торжественное мероприятие.

Астариус подошел ближе, приветливо кивнул и подал Василисе руку, чтобы она вышла из зеркала.

— Здравствуй, Василиса.

— Здравствуйте, господин Астариус.

— Сегодня я хочу тебя кое с кем познакомить.

Василиса в растерянности оглянулась, но никого не увидела.

— Этот человек находится далеко от нас. Подожди немного, к нему в гости пойдут еще три часовщика. Он давно хотел увидеть каждого из вас… Но особенно ему хочется пообщаться с тобой, Василиса.

Девочка кивнула и спросила с любопытством:

— А этот человек, где он живет, на Остале?

— О нет, этот часовщик — коренной эфларец. Правда, жизнь его протекала в давнем прошлом. Скажу лишь, что он приходится тебе близкой родней. Кстати, Василиса… — продолжил часодей, не дав девочке продолжить расспросы. — Пользуясь тем, что у нас есть в запасе еще несколько минут, я хотел бы напомнить о моем давнем задании. Речь идет о рисунке Властелина Времени.

Непроизвольно девочка потупила взгляд. Ну вот, пожалуйста, как знала, что следовало нарисовать!

— Извините, учитель… Я хотела изобразить песочные часы, но потом решила нарисовать двух человечков — черного и белого. Правда, получилось не очень хорошо, я лучше переделаю… позже.

Астариус прищурился, однако его взгляд не был грозным или строгим, наоборот, светло-голубые глаза из-под морщинистых век смотрели с искренним любопытством.

— Интересно, что только вы со среброключником так и не смогли подготовить это задание.

Василиса вдруг подумала, что Фэш наверняка считает Властелином Времени Астариуса или Астрагора, но вряд ли будет их рисовать. Кстати, а ведь Василиса могла изобразить Эфларуса, она же его видела… Может, Астариус ждал от нее именно такого портрета?

Василиса решительно выпрямилась.

— Скажите, господин учитель… Это правда, что Астрагор решил стать Властелином Времени?

Она не очень надеялась на ясный ответ, но великий часодей вдруг лаконично подтвердил:

— Именно так, Василиса.

— Но вы же ему помешаете, да? — спросила она с надеждой.

Астариус выглядел удивленным.

— Я помешаю? Ни в коем случае.

Такой ответ поразил Василису до глубины души. Она просто растерялась и не знала, что сказать.

— Наверняка ты уже знаешь, Василиса, что раз в тысячу лет Время, как и все на земле, подходит к завершению очередного цикла. А значит, должно обновиться. Существует легенда, что его рождение оберегают несколько сильных часодеев — этакий Зодчий Круг. Совершенно точно известно, что когда-то сам Эфларус входил в его ряды… Не хочешь ли присесть, Василиса? Остальные участники похода запаздывают. Видишь ли, я настроил мосток только для тебя, а другие, как чуть более опытные часовщики, обещали сами справиться.

На каменном полу появились два круглых белых коврика. Астариус присел первым, ловко сложив ноги по-турецки, и Василиса последовала его примеру.

— А что делают те, кто входит в Зодчий Круг? — тут же спросила девочка, переживая, что великий часодей не успеет больше ничего рассказать, пока не появятся эти загадочные «остальные». Интуитивно она чувствовала, что только что прикоснулась к какой-то важной тайне.

— Ну что ж, — задумчиво начал Астариус, — время, как и все в этом мире, надо охранять от разрушающей силы. Именно в этом состоит главная функция Зодчего Круга. Сейчас, когда Время вскоре обновится, оно будет особенно беззащитно.

— А кто из часовщиков входит в этот Круг? — вкрадчиво спросила Василиса, втайне надеясь на подробный ответ.

Но Астариус лишь улыбнулся и покачал седой головой.

— Это один из самых главных секретов в мире. Впрочем, не исключено, что ты сама вскоре догадаешься. Вы, ключники, слишком близки к тайне Времени и, конечно, знаете больше, чем следует в столь юном возрасте.

— Но ведь Астрагор невероятно силен, разве не так? — решилась спросить Василиса. — Может, он — та самая, разрушающая сила, опасная для Времени?

— Нельзя судить о силе и могуществе по внешним признакам, — заметил Астариус. — Давай приведем аллегорию. Как известно, аллегории помогают нам лучше познать тайный смысл вещей через художественные образы… Скажем, некий условный маленький мальчик строит песочный замок: возводит башни, обустраивает укрепления, наполняет ров водой. Долгая работа, требующая определенного времени, сил, настроя, таланта, в конце концов. И вот приходит другой мальчик и одним пинком разрушает его творение. По-твоему, кто из них сильнее? Не сообразно моральным качествам, а… в соответствии с твоими ощущениями.

Василиса наморщила лоб:

— Наверное, все-таки тот, кто разрушил.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что он применил силу, — подумав, сообщила Василиса. — Ну и… первый мальчик ведь не защитил свой замок, — значит, он слабее.

— А вот и нет, — возразил Астариус. — Первый мальчик тоже применил силу — силу творения. К сожалению, она всегда менее заметна, чем разрушение.

Раздался тихий, мелодичный звук — из овала зеркала вышел Фэш, серьезный и сосредоточенный. На нем было черное кимоно с золотой каймой из цифр и остроносые туфли.

При виде Василисы глаза мальчишки распахнулись от удивления, а горделивое выражение лица на какой-то миг сменилось озадаченным. Но он быстро справился с собой, поздоровался с Астариусом, едва кивнул Василисе и, повинуясь знаку учителя, присел с ними в круг на еще один заблаговременно появившийся коврик.

Василиса сделала вид, что появление Фэша в Звездной Башне не было для нее неожиданностью. На самом же деле она немного заволновалась, ведь они не виделись с того самого дня их злополучного проникновения в отцовский кабинет. К тому же ей стало интересно, кто еще отправится в прошлое к тому неизвестному часовщику — может, Диана или Захарра?

— Молодец, ты справился с заданием первым, — между тем похвалил Фэша Астариус. — А мы с Василисой, пока дожидаемся остальных путешественников, рассуждаем о природе Времени… Уверен, с появлением третьего собеседника наша беседа станет еще увлекательнее. На чем мы остановились? Ах да… Сила творения не столь заметна, как сила разрушения. И все же весь наш мир держится на созидательной работе и содержит в основе своей творческое начало. Время управляет разрушением всего лишь для того, чтобы освободить место для нового творения. Вот почему все в этом мире циклично: любое движение, даже самое незаметное, протекает по кольцам времени, имеет свое начало и конец, рождение и смерть. Но вернемся к нашей аллегории. Допустим, первый мальчик снова построит свой замок, потому что обладает способностью к творчеству. А второй так и будет стремиться к их разрушению. Как думаете, что надо сделать мальчику, строящему замки, чтобы уберечь их от разрушения?

— Постараться самому защитить свой замок, — мгновенно ответил Фэш.

— Или подружиться с кем-нибудь, кто поможет защитить его замок, — втянулась в игру Василиса.

— Тогда ему придется и защитнику построить замок, — со смешком произнес Фэш, не глядя на Василису.

— Они могут вместе строить замок, — не согласилась та.

Астариус покивал, внимательно выслушав обоих.

— Сам этот мальчик не может защищать свой замок по одной простой причине: все его силы направлены на творчество, на строение замка. Каждый ведь должен заниматься своим делом. Поэтому издревле поселения охраняли специально обученные люди — воины. Так и со Временем — пока оно занимается творением, его тоже надо защищать. Вот почему существует Зодчий Круг, взявший на себя эту обязанность — охранять Время от внешней силы — той, что стремится разрушить.

Фэш сердито нахмурил брови — Василиса могла поклясться, что он раньше слышал про Зодчий Круг, мало того — находит эту тему очень неприятной.

— Выходит, эти часовщики специально охраняют Время? — пораженно уточнила Василиса. — Так, может, кто-то из вас… ой, я хотела сказать из них знает, когда оно родится, новое Время?

Астариус смотрел благожелательно, однако по его виду совершенно невозможно было понять, как он относится к словам ученицы.

— Время само определит, на чьей оно стороне, — наконец изрек часодей добродушным тоном.

— А если Время выберет Астрагора? — не унималась Василиса. — Он же будет только разрушать!

— Даже Астрагор когда-то был всего лишь маленьким мальчиком. И возможно, тоже строил песочные замки. Хотел творить.

Василиса живо представила худую фигурку в черном мундире — этакого мальчика со злым лицом, — как он ходит и пинает песочные замки других мальчишек направо и налево.

— Скорее, он был тем, кто разрушал песочные замки, — недоверчиво покачала головой девочка и, не удержавшись, бросила косой взгляд на Фэша. Но тот смотрел только на Астариуса.

— Астрагор не собирается охранять Время, — сказал вдруг мальчик. — Он сам хочет стать Временем. Как только это произойдет, никакой Зодчий Круг не будет ему нужен. Он просто всех перебьет. Если он станет Временем, ему будет не нужна охрана.

Астариус промолчал. Но Василиса поняла, что она должна была услышать. Астрагор решил стать Временем. Интересно, за чей счет…

Неожиданно раздался хрустальный перелив колокольчиков, поверхность зеркального овала засеребрилась — из него, чуть не столкнувшись, вышли Марк и Маар. Оба в недоумении посмотрели друг на друга, а потом и на остальных, находившихся в зале. Наверное, каждый из мальчишек тоже думал, что идет на личный урок с Астариусом.

— Молодцы, — похвалил часодей. — Ну а теперь, когда все путешественники в сборе, прошу следовать за мной.

В руках у Астариуса появились две тонких длинных свечи — черная и белая. Он зажег щелчком пальцев оба фитилька, немного подтолкнул свечи вверх — те взмыли в воздух, замерли, словно выбирая нужное направление, и поплыли к зеркалу.

Василиса предполагала, что их путь начнется через зеркало, но нет: стены залы исчезли — на смену им пришла темнота ночного неба, усыпанного ясными, сверкающими звездами. Как и все ребята, Василиса быстро вызвала крылья и устремилась за Астариусом.

Вскоре возникли узнаваемые признаки долгого путешествия во времени: словно из ниоткуда появились гигантские часовые механизмы. По мере приближения их шум нарастал; но он не казался беспорядочным, наоборот, звучал как хорошо слаженный оркестр: скрипели в монотонном движении часовые колеса самых разных размеров, крутились валы и барабаны, размеренно качались маятники, задавая определенный ритм. Василиса когда-то читала, что при сложных временных переходах часодеями специально создаются часовые визуальные эффекты для лучшего определения всех точек пути. Но часто бывает, что некоторые визуализации возникают сами по себе — из разных времен и пространств. В доказательство ее мыслям перед Василисой проплыл старый кожаный сапог с оторванной подошвой. Оказалось, вокруг путешественников уже давно летают вещи и предметы самого разного назначения, в основном очень старые: стулья с поломанными ножками, надбитые зеркала в блеклых рамах, керосиновые лампы и бронзовые канделябры, фарфоровые куклы без каких-либо частей тела, шляпы, зонтики, гаечные ключи, музыкальные инструменты… Попадались даже огромные куски тканей, то гордо реющие в пространстве подобно парусам кораблей, то парящие легкими батистовыми лентами, то замершие, словно шторы на невидимых окнах.

Увлекшись рассматриванием вещей, Василиса прилично отстала от остальных, и ей пришлось поднажать в полете. Как и раньше, Астариус летел в самом начале группы, причем двигался так, словно просто гулял по тропинке в каком-нибудь саду. Ребята летели за ним беспорядочной группой. Впрочем, вскоре Марк вырвался вперед, за ним поспешно полетел Маар. А вот Фэш замешкался, рассматривая цепь из огромных металлических шестеренок, медленно проплывавшую над их головами. Василиса воспользовалась этим, чтобы подлететь к другу поближе.

— Как дела у вас с Захаррой? — громко спросила она. Из-за шума работающих механизмов можно было не волноваться, что кто-нибудь еще услышит ее слова. — Тебя не сильно наказали за подслушивание, а?

Фэш смерил Василису косым, недобрым взглядом.

— Все в порядке, — холодно ответил он и немного припустил вперед, показывая, что не хочет разговаривать.

Но Василиса решила добиться правды.

— А чего вы тогда не пишете мне? — вновь задала она вопрос. — Не разрешают?

— Да! — последовал злой ответ.

— Слушай, ну хоть мой отец тебя не обижает? — продолжила Василиса, еле поспевая за ним.

Фэш дернулся от ее слов, как ужаленный.

— Никто меня не обижает… фейра! — прокричал он, не глядя на нее. — И вообще, не приставай ко мне! Надоела!

Он сделал рывок и, обогнав Марка, полетел сразу за Астариусом.

От неожиданности Василиса остановилась, но, быстро взяв себя в руки, полетела всех догонять.

Тем временем с ней поравнялся Маар.

— Ты знала, что мы полетим в прошлое? — спросил он спокойным голосом. Гигантские часовые шестеренки, валы и маятники остались позади, их шум постепенно стихал, сменяясь далеким, размеренным тиканьем часов — привычным для перехода во времени звуковым фоном.

Василиса, в душе которой еще клокотала буря после злой тирады Фэша, лишь помотала головой.

— Астариус сообщил мне в письме, — продолжил мальчик, — что это путешествие очень важное: какой-то человек из прошлого хочет со мной встретиться. Признаться, я так удивился… Но теперь я понимаю, что приглашение получили четверо. Интересно, почему выбрали нас, — задумчиво добавил он. — Впрочем, с вами-то понятно, вы же ключники. А почему я?

— Не знаю, — буркнула девочка, чтобы не молчать.

Казалось, Маар не замечал ее дурного расположения духа.

— Это наверняка связано с Астрагором… — предположил он, летя рядом. — Что-то у меня плохие предчувствия.

Василиса, у которой настроение и так было хуже некуда, чуть не стукнула друга по макушке — не хватало еще, чтоб накаркал!

— Василиса! А тебе не кажется, что стало как-то тихо? — Маар в раздражении покрутил головой. — Только этот мерзкий, жутко раздражающий шелест…

Василиса удивленно покосилась на него, как вдруг сама уловила странный, монотонный звук — словно кто-то медленно водил лезвием ножа по точильному камню. Оказывается, путешественники вновь подлетали к огромному часовому механизму — жуткий шелест исходил от трения между собой металлических зубцов довольно крупных, в рост человека, шестеренок. Василиса заметила, что как только она сосредотачивала взгляд на какой-нибудь детали, та увеличивалась в размерах и надвигалась прямо на нее.

— Астариус выбрал странный путь, — удивленно произнесла девочка. — Как думаешь, Маар?

Но друга не было рядом. Да и остальных след простыл.

Василиса хотела подняться над механизмом, но увы — весь механизм услужливо поднялся вместе с ней. Очевидно, придется лететь через его лабиринт.

Впрочем, у Василисы не осталось выхода: со всех сторон на нее надвигались шестеренки, и вблизи их зубчатые края казались невероятно острыми. Но хуже всего было другое: металлический шелест нарастал, превращаясь в свистящий, режущий, до ужаса неприятный скрежет.

Спасения не было. Василиса уже готова была запаниковать, как вдруг заметила узкую полосу света — в левой стороне, между двумя часовыми колесами с мелкими зубчиками, выглядевшими не такими опасными, как остальные. Недолго думая она нырнула в образовавшийся просвет.

К счастью, интуиция ей не изменила: как только Василиса вылетела за пределы страшной механической западни, скрежет прекратился, а сама она распласталась на чем-то мягком, похожем на пушистый шерстяной ковер. Где-то рядом тикали часы, и сейчас их монотонный, умиротворяющий стук показался Василисе лучшей музыкой в мире.

Некоторое время девочка так и лежала, абсолютно не двигаясь — после перенесенных испытаний тело требовало покоя.

Но вот вспыхнул яркий свет.

Василиса осторожно подняла голову и осмотрелась. Эта комната чем-то напоминала библиотеку какого-нибудь дворца: высокие шкафы из темно-красного дерева, с тысячами корешков толстых книг в золоченых переплетах, тускло проглядывающих из-под стекла затемненных дверец, старинные ветвистые канделябры с несколькими десятками свечей на тонких ногах, полуночно-синие обои и высокие стеклянные лампы с живым огнем внутри. Посреди стены находился камин, украшенный позолоченной гипсовой лепниной, над его полкой висело огромное зеркало в тяжелой раме из золотых виноградных гроздей.

Справа от камина, облокотившись на резную спинку стула, стоял высокий, подтянутый мужчина в идеальном черном фрачном ансамбле и с интересом рассматривал Василису. Одежда этого человека выглядела донельзя старомодной: высокий белый воротник рубашки подвязан матово-серым платком, из-под отглаженных брючин со шнуровкой на боку выглядывают узконосые черно-белые туфли. А на каминной полке — вот чудеса! — спокойно лежит черная шляпа-цилиндр, похожая на те самые шляпы, из которых фокусники обычно вытаскивают кроликов. В левой руке мужчина держал длинную черную трость с набалдашником в виде матово-зеленого драгоценного камня, а в правой — тяжелые на вид, округлые золотые часы на длинной цепочке.

— Извини, дорогая, за это маленькое неудобство, — приятным мягким баритоном произнес мужчина, щелчком захлопывая крышку часов и пряча их в карман светло-серого бархатного жилета. — Я немного ускорил твое появление, чтобы иметь возможность поболтать наедине, без лишних свидетелей. Все-таки мы родственники и можем иметь свои маленькие семейные тайны.

— А вы кто? — Василиса с любопытством разглядывала этого человека. Почему-то она совсем не боялась его, хотя мужчина выглядел сильным, уверенным, привыкшим к беспрекословному подчинению. Да и, признаться, больше всего поражал его острый и цепкий ястребиный взгляд светло-зеленых глаз на худом, остроносом лице. Еще не зная ответа, Василиса была уверена, что перед ней или отец Нортона-старшего или его дядя, сходство казалось изумительным.

— Так вот ты какая, Василиса Огнева… Рад наконец-то познакомиться с тобой, правнучка.

Правнучка? Василиса взглянула на него с недоумением: по виду мужчина тянул на ровесника Нортона-старшего, уж точно не на дедушку… Сомнений быть не могло: она все-таки попала в прошлое, а значит, этот человек и есть тот часодей, в гости к которому вел их всех Астариус.

— Позвольте представиться, юная леди, Родион Хардиус Огнев. Я твой прадед — человек из прошлого, часодей, мастер и изобретатель, изгнанник Астрограда, в чем-то даже преступник и негодяй. Да-да, моя биография имеет криминальные страницы… Впрочем, подвиги твоего родного отца дадут фору всем моим приключениям.

— А-а, так это вы открыли секрет зачасования человека, — протянула Василиса, припоминая страницы из учебника по Хронологии. — А еще вы придумали уникальный способ расширения пространства и еще что-то очень важное…

Родион Хардиус заложил руки за спину и, покачавшись на носках, изрек:

— Мда… Приятно, что меня не забыли в будущем. Особенно радостно, что собственная правнучка даже слышала обо мне что-то важное. — Он строго, без улыбки взглянул на нее, и Василиса тут же выпрямилась в струнку. — Но вернемся к более насущному… Я передал Астариусу просьбу встретиться с тобой. Наконец-то он согласился, но лишь после того, как я пообещал помочь тебе разобраться с часовым флером. Он никогда не доверял мне, этот хитрец… Надеюсь, ты простишь мне мой трюк, я специально создал временную петлю — небольшое ответвление от вашего пути, на разгадку которой у Астариуса уйдет минут тридцать… Хотя нельзя его недооценивать, никак нельзя… Надеюсь, он не сразу догадается, что ты исчезла.

— Вы так уверены, что мое отсутствие не будет замечено? — полюбопытствовала Василиса.

— Я надеюсь! Понимаешь ли, твои спутники видят сейчас двойника Василисы Огневой… Главное, чтобы они с тобой не заговорили, потому как вряд ли ты сможешь ответить. Двойник — это тень, всего лишь визуальный образ. — Разом теряя всю свою строгость, Родион Хардиус вдруг подмигнул Василисе. Она улыбнулась в ответ — ей понравился хулиганский энтузиазм прадеда. — Впрочем, предлагаю поспешить. Покажи мне свой часовой флер. Скажем, вызови дыхание времени для вот этой табакерки. — Родион Хардиус протянул ей плоскую изящную коробочку с выгравированным на крышке циферблатом. — Хочу посмотреть, на какой ты стадии.

— Дыхание времени? — озабоченно пробормотала Василиса, покрутив табакерку в пальцах. Оставалось надеяться, что прадед говорит о мантиссах…

Вначале она быстро вызвала часовой флер — табакерку окутал шлейф из разноцветных цифр. Потом достала медальон-тиккер, раскрутила его и лишь тогда начала осторожно отматывать время — уходить в прошлое вещи. Вскоре появились первые теневые картины: вот какая-то молодая красивая женщина в пышном платье дарит табакерку самому Родиону Хардиусу, а он в ответ целует ей руку… А вот он сам выкидывает табакерку в окно, разбивая красивый витраж… А вот часовая мастерская — наверное, табакерка поломалась при падении…

Василиса гордо оглянулась на прадеда, но тут же поникла: судя по всему, Родион Хардиус был страшно недоволен. Он гневно сощурил светло-зеленые глаза и лишь качал головой, изредка неодобрительно цокая языком.

— Неужели в ваше время совсем забыли о часовом флере? — Он раздраженно вздохнул. — Первая серьезная ошибка — ты действуешь на расстоянии. Если вещь маленькая — надо просто сжать ее в ладони, вращая тиккер непосредственно над ней. Тогда часовой флер сможет проникнуть в самую душу вещи!

— Мне об этом никто не говорил, — озадаченно протянула Василиса. — Но я только начала использовать тиккер, поэтому…

— Но что самое неприятное, — беспардонно перебил Родион Хардиус, — самые правильные мантиссы давно убежали.

— Что, простите? — опешила Василиса. — А разве они… бегают?

Родион Хардиус посмотрел на правнучку таким уничижительным взором, словно она поинтересовалась у него, какую форму имеет Земля.

— Я так смотрю, эти умники страшно осторожничают, — пробормотал он как бы для себя. — Боятся, боятся часового флера, как и ранее… Ну что ж, мы сейчас немного попутаем им карты.

Он вдруг стремительно шагнул к Василисе, схватил ее за руку и прокрутил вокруг себя, словно в танце.

— Стой рядом! — приказал он. — И ни шагу в сторону, что бы ни случилось. Внимательно смотри, дорогая правнучка. Смотри и запоминай! Сейчас мы найдем твою вторую сущность. Или, попросту говоря, личину.

Василиса напряженно застыла на месте, готовая к любому повороту событий. В глубине души она, конечно, доверяла Родиону Хардиусу, все-таки родственник. Но, учитывая «криминальные» страницы его биографии…

Встревоженно зашипели огни свечей — затрепыхались, словно от порыва сквозняка. Родион Хардиус сильно хлопнул в ладоши: вокруг него и Василисы со страшной скоростью закружился разноцветный вихрь, в едином движении похожий на непрерывное кольцо. Неожиданно движение кольца замедлилось, и Василиса с огромным удивлением распознала в нем признаки часового флера! В кольце, словно в некоей туманной галактике, летели часовые стрелы — золотые, бронзовые, черные, гладкие ажурные… Попадались и цветные — ярко-красные, синие, белые… Через какое-то время перед глазами пораженной Василисы проплыли самые настоящие карманные часы — круглые, с золотой гравированной крышкой, а за ними — стайка крохотных металлических шестеренок.

— Что, удивлена? — спросил прадед, продолжая следить за непрерывным движением флера. — Да, правнучка, я тоже наделен этим ужаснейшим даром… Как видишь, мой флер немного другого свойства — не цифры, как у тебя, а механические детали, в основном стрелы. Благодаря часовому флеру, я могу поворачивать Время в любую сторону… Впрочем, не будем отвлекаться.

Где-то в шкафу громко стукнула дверца. Василиса не выдержала, скосила взгляд и тут же ахнула в изумлении: с самой верхней полки к Родиону Хардиусу полетела пестрая лента игральных карт. Вся колода, промелькнув над головой девочки, плавно влилась в круг и тут же завертелась, подхваченная водоворотом флера.

Родион Хардиус вновь хлопнул в ладоши — и движение флера замедлилось. Теперь можно было разглядеть любой проплывающий предмет — стрелу, карту или часы.

— Так-так-так… — забормотал прадед, выхватывая карты одну за другой. — Дама червей, похоже… Или нет? Эх, старый я болван! Дама бубен, конечно же… Так-так-так… туз треф и шестерка бубен — дорога… Дама пик и дама червей… Между ними король бубен — ах, хорошо! Валет пик, десятка, снова туз, ага… Ну, давай-ка выбирай, правнучка!

И Родион Хардиус пустил к Василисе ленту из карт.

В тот же миг вокруг нее завертелось единое карточное кольцо — все карты до одной оказались повернуты к Василисе одинаковыми рубашками с изображением часов в виде солнца. Девочка наугад ткнула в одну из них пальцем.

— Отлично! — удовлетворенно произнес прадед. — А сейчас замри и не дыши! Иначе спугнешь.

Василиса послушно затаила дыхание, с интересом следя за дальнейшим движением карт.

Внезапно по комнате пронесся ветер, разом загасив все свечи. Прошла долгая секунда, растянувшаяся для Василисы в вечность. Но вот вокруг нее зажглось огненное кольцо — это одновременно вспыхнули все карты, в один миг догорев дотла.

Воцарилась темнота. Василиса только успела облизнуть пересохшие от волнения губы, как над ее головой вспыхнул новый источник света, обволакивая застывшую фигурку девочки голубовато-призрачным сиянием. Василисе пришлось сильно напрячь глаза, чтобы разглядеть летающий пепел — все, что осталось от колоды карт.

Что это за странное представление устроил ее прадед?

Василисе не пришлось долго раздумывать над этим: хлопья пепла начали соединяться между собой, образуя причудливые узоры, похожие на декорации старинного теневого театра. Вновь загорелись свечи, где-то вдали зазвучала легкая, чарующая музыка. Очертания комнаты исчезли, куда-то пропал и сам Родион Хардиус…

И тогда из темноты появились первые маски.

Они выплывали парами, группами или поодиночке; чаще всего это были пустые гипсовые лица с прорезями для глаз — черные, белые, золотые, металлические. Василиса невольно содрогнулась, вспомнив о клокере, часто являвшемся ей в снах. Откуда-то сверху прилетели яркие и веселые карнавальные маски — украшенные пестрыми цветами, воздушными перьями и мерцающим фатином. Среди этих особенно выделялись плотные черные и красные маски, отделанные кружевами и мишурой, с полупрозрачными вуалями или чудными шляпками. Были здесь маски красивые и уродливые, плачущие и смеющиеся, грустные, веселые, хитрые, забавные, страшные, нелепые, элегантные и безвкусные…

То и дело к Василисе подплывала какая-нибудь маска, замирала перед самым ее лицом, словно бы ждала, когда ее примерят, и через некоторое время медленно отлетала в темноту, уступая место следующей.

Казалось, этот неторопливый маскарад из порхающих масок будет длиться вечно. Василиса уже собралась ухватить наугад какую-нибудь из них, чтобы наконец покончить с этим, как вдруг ее взгляд упал на тонкую кружевную паутинку, давно парившую практически над самым ее носом. Поначалу Василиса приняла ее за летающий пепел, оставшийся от сгоревших дотла игральных карт, но нет, это была маска — легкая, воздушная, из черных узорных нитей.

Василиса подхватила ее за узкие атласные ленты и потянула к себе. Невесомая, словно вырезанная из тончайшей бумаги, она отлично легла на верхнюю часть лица, не причиняя неудобства.

— Прекрасный выбор, моя дорогая!

Зажглись свечи на всех светильниках комнаты — Василисе даже пришлось моргнуть несколько раз, чтобы привыкнуть к столь яркому свету.

Родион Хардиус взял правнучку за руку и подвел к зеркалу.

— Как же ты мне напоминаешь свою мать, девочка, — неожиданно тепло произнес он.

Василиса глянула на себя и оторопела: в этой тонкой ажурной маске она казалась себе повзрослевшей, — этакой прекрасной дамой, пришедшей на бал с таинственной миссией. Присмотревшись, Василиса заметила, что маска состоит из двух павлинов с изящными головками, хвосты которых как бы составляют полукружия маски. Посередине, от кончика носа до лба пролегало стилизованное павлинье перо, в самом венчике которого россыпью сверкали крохотные синие камни.

— В этой маске ты сможешь видеть то, что недоступно другим, — между тем произнес прадед. — Например, те самые убегающие мантиссы, про которые я уже рассказывал. Стоит проследить за ними, и ты сможешь узнать все прошлое испытуемого объекта. Но запомни: следует как можно реже надевать эту маску. Не только ты будешь видеть прояснившимся взором, но и тени, блуждающие в безвременье, заметят тебя… И главное, запомни: никто — я повторяю — никто не должен узнать об этом подарке. Ни друзья, ни близкие родственники, ни враги! Береги тайну маски так же свято, как тайну числового имени. Тем более что маску ты сможешь надеть только после произнесения такового… Ты клянешься мне в этом, Василиса?

— Хорошо, — потрясенно кивнула та. — Я постараюсь.

— Астариус очень рассердится, если узнает, что я дал тебе подобную вещь, — многозначительно продолжил Родион Хардиус. — Впрочем, он и так будет недоволен… А теперь убери ее. — Прадед расслабленно махнул рукой, позабыв о торжественном тоне.

Василиса осторожно сняла маску и, аккуратно сложив, спрятала в медальон.

— Да, совсем позабыл сказать, — добавил он, вновь доставая часы. — Что-то они запаздывают, поспешили бы… О чем это я? Ах, да! Личину примеряй только в самом отчаянном положении, когда все другие возможности будут исчерпаны. Дело в том, что, надевая маску, ты останавливаешь свое время. Увлекшись, ты можешь настолько далеко зайти в безвременье, что вернуться обратно будет сложновато. Понимаешь, какая это непростая штука?

Василиса неопределенно покрутила головой, про себя решив, что вряд ли вообще будет использовать такую странную вещь. Но после такого торжественного обряда со сжиганием карт и маскарадом не хотелось отказываться от подарка. Да и прадед мог серьезно обидеться.

— А другие люди будут меня видеть, когда я надену маску? — все же поинтересовалась она.

— Люди? Нет. — В голосе прадеда появилось некоторое раздражение. Он щелкнул крышкой карманных часов, посмотрел на время, словно чего-то ждал, и, резко захлопнув крышку, положил часы обратно в карман. — А вот эррантии, затерянные, разные эфемерные зверушки…

— Эррантии? А что это за…

Прерывая Василису, где-то сильно хлопнула дверь, послышался дробный топот маленьких ног.

В комнату вбежал мальчик лет семи в элегантном сером костюмчике. Его прилизанные гелем волосы немного взлохматились над ушами, очевидно, только что он спешно пытался пригладить прическу растопыренными пальцами.

— Дедушка, привет! — сказал мальчик, с интересом взглянув на Василису. — Мы с мамой немного задержались у господина Астариуса.

— Долго же вы ехали! — пожурил Родион Хардиус. — Впрочем, я так и знал, что Астариус не отпустит вас до последнего… Прошу тебя, дорогая, — строго бросил он правнучке, — не пялься на него, иначе он подумает, что ты… гм… плохо воспитана!

И он захохотал собственной шутке.

С большим удовольствием Василиса послушалась бы прадеда, но разве она могла оторваться от созерцания лица, так хорошо знакомого ей: светло-зеленые глаза еще не приобрели то особое равнодушие и надменность, свойственные старшему возрасту, — наоборот, в них полыхал яркий огонек веселого детского любопытства.

— Добрый вечер, леди! — чопорно произнес мальчик. — Могу ли я поинтересоваться, как вас зовут?

Василиса не ответила, впав в легкий ступор. В ее сердце будто произошел взрыв — одномоментная, всепоглощающая вспышка, пробежавшая по телу подобно разряду электрического тока.

— Я тебе поинтересуюсь, — ворчливо прокомментировал прадед. — Где ж твоя мать?.. А!

— Что это за гостья у тебя, дорогой Хардиус?

От властного, настойчивого голоса со смутно знакомыми интонациями у Василисы предательски задрожали коленки, но девочка нашла в себе силы обернуться. Оказывается, в комнате появилась еще одна гостья, красивая молодая женщина — яркоглазая, темноволосая, в стильном полосатом платье с кружевным подолом. Не осталось никаких сомнений: перед ней стояла сама Черная Королева.

На ее лице не было вуали. Да и шрам по понятным причинам отсутствовал.

Прадед хитро и торжествующе усмехался, поигрывая тонкой тростью в руках.

— Да так, одна маленькая часовщица, подающая надежды… Ничего определенного.

Один пронзительный взгляд и — Василиса сразу же это осознала — Черная Королева хорошо запомнила ее, и запомнила надолго… К тому же прадед имел столь таинственный, заговорщицкий вид, что любому стало бы понятно — дело тут нечисто.

Пауза недвусмысленно затягивалась. Прадед молча улыбался, мальчик косился на Василису, но больше не решался задавать вопросы, Черная Королева наблюдала сразу за всеми.

И первой сдалась именно она.

— Ну что ж, раз ты занят с юной леди, мы с Нортом подождем тебя в общей гостиной.

Они вышли, оставляя совершенно обалдевшую Василису наедине с Родионом Хардиусом.

— Надеюсь, ты простишь мне эту маленькую вольность. — Глаза прадеда загадочно блеснули. — Я желал бы, чтобы они запомнили твое лицо хотя бы подсознательно. И не натворили в будущем глупостей. Правда, скажу по совести, абсолютно не уверен, что вмешался не поздно…

— А разве это не нарушает закон часовщиков?.. — осторожно начала Василиса, но прадед лишь досадливо отмахнулся:

— Давай не будем о скучном. У нас и так мало времени. Не забудь того, что я рассказывал о часовом флере, тренируйся каждый день. Особенно следи за мантиссами, которые убегают. Ну а сейчас я отправлю тебя назад, в Звездную Башню. — Он довольно усмехнулся. — Кстати, в любую минуту может появиться разозленный Астариус с тремя остальными ключниками. Его гнев понятен, но, с другой стороны, я мог бы перенести тебя, скажем, в какие-нибудь пещеры, где никто не помешал бы нашему разговору. Но я принимаю тебя в своем доме, как мы с ним и договаривались. Просто немногим ранее…

— С двумя ключниками, — машинально поправила Василиса. — Маар — не ключник… Послушайте, а вы действительно сможете отправить меня куда угодно?

— В любую точку времени и пространства, — улыбаясь, подтвердил Родион Хардиус. — Видишь ли, я исходил много дорог, изменил много судеб… У меня весьма обширная биография и, как следствие, плохая репутация. Пожалуй, кое-где я немного переусердствовал, в результате чего меня изгнали из… одного любопытного общества. Но они до сих пор пользуются моими знаниями. Я не в обиде, поэтому продолжаю оказывать им услуги, своим старым друзьям. Но родственники, конечно, вне очереди. Если тебе что-то надо, моя дорогая внучка, ты можешь всего лишь попросить.

Василиса не на шутку взволновалась. Вот он, шанс. Возможность попасть в еще одну часовую башню Осталы. Ведь в Бернской башне они с Мааром ничего не нашли… Впрочем, Белая Королева говорила, что в той башне ничего нет. Всякий раз, когда Василиса вспоминала разговор с мамой, внутри возникала зудящая, неприятная пустота — ведь королева почти призналась, что отдала нить судьбы дочери за дар камней настроения. Что она там еще говорила? Ага, про Биг-Бен… И про Спасскую башню, что там вроде опасно. Было еще что-то важное… Но Василиса никак не могла вспомнить что — мысль все время таяла, ускользала, будто скрывалась за полупрозрачной серой занавеской.

— У меня есть одна просьба, — быстро произнесла Василиса. — Отправьте меня на Осталу. В часовую башню Биг-Бен.

— Значит, в башню Святого Стефана? — Родион Хардиус если и удивился, то не подал виду. — Впрочем, по самым последним слухам, знаменитый Биг-Бен переименовали в башню Елизаветы Второй. Бывал я в тех местах и не раз… Только что тебе понадобилось у англичан?

— Это очень важно, — стараясь говорить убедительно, произнесла Василиса. — Кто знает, может, наша с вами встреча является такой судьбоносной точкой.

Родион Хардиус вопросительно поднял бровь, смерив правнучку понимающим взглядом.

— О, значит, тебя все-таки решили обучать зодчеству? Любопытно… Но ты понимаешь, что просишь меня о невозможном? И это совсем не понравится Астариусу, уверяю тебя. А также твоим отцу и бабушке, которых ты только что видела. Сейчас они не имеют на тебя влияния, но там, в твоем времени… Кому-то крепко влетит по возвращении.

— Но вы же любите нарушать правила! — с некоторой долей нахальства поинтересовалась Василиса. Она должна, должна убедить прадеда! Это единственный шанс снова попасть на Осталу.

— Я хотел бы послушать всю историю.

Родион Хардиус выглядел заинтересованным. Определенно, прадед ждал от Василисы подробностей — она видела это по цепкому, вопросительному взгляду его прищуренных глаз.

Но если Астариус не доверяет ему, вправе ли довериться Василиса? И девочка решила пойти на хитрость.

— В общем, так… Понимаете, я должна найти одну вещь… — немного сбивчиво начала она. — Ведь скоро у моего друга Ника день рождения, э-э… первого августа. Он хочет стать архитектором, строить замки…

И Василиса вдохновенно поведала прадеду, что решила привезти Нику интересный сувенир с какой-нибудь остальской часовой башни. Увлекшись, она с особым задором рассказала про то, что давно мечтала побывать в самой знаменитой часовой башне Англии. И теперь, когда она стала черной ключницей, ее не пускают на Осталу, ведь там живут духи, которые всегда враждебно относились к часовщикам соседнего мира.

Прадед терпеливо слушал, сохраняя бесстрастное выражение лица, — невозможно было понять, верит он россказням внучки или нет.

Наконец, с трудом переводя дух, Василиса замолкла. У нее сильно пересохло в горле и захотелось пить. Невольно она поискала глазами графин с водой или чайник. Родион Хардиус мгновенно понял ее просьбу и щелкнул пальцами: перед Василисой завис в воздухе бокал с густой, насыщенного рубинового цвета жидкостью.

— Спасибо, — с чувством поблагодарила девочка и сделала большой глоток.

Вкус напитка оказался подозрительно знакомым — тягучий, несладкий, абсолютно безвкусный, словно крахмальный клейстер.

Догадка пришла одновременно с вкрадчивой репликой деда:

— Ну а теперь я готов послушать что-нибудь стоящее внимания. Ты думаешь, я раздариваю тайные маски кому попало? Отнюдь, дорогая правнучка, отнюдь. Так что выкладывай правду о том, что задумала.

Василису распирало от стыда и ярости, что дед так легко одурачил ее. Вот так родственник! Вначале заморочил голову подарками, хорошим расположением и на тебе! И ведь обидно, что сама виновата, расслабилась…

Наблюдая ее смятение, прадед тем не менее настойчиво повторил «просьбу». Его благодушное лицо переменилось: стало жестким, требовательным и сосредоточенным. Сейчас он был похож на матерого хищника, поймавшего долгожданную добычу, и Василиса вдруг ясно осознала, почему Астариус долго не решался провести ключников к такому опасному человеку.

Слова сами полезли наружу: Василиса рассказала все про Гильдию прорицателей и предсказание, про Черную Комнату и сверток с ржавым обломком, про Астрагора и даже — Фэша. Что другу грозит опасность перевоплощения в великого Духа Осталы и что самой Василисе лучше подальше держаться от него, потому что она делает его слабее, а он — ее… Во всяком случае, так считают отец и Миракл.

Внимательно выслушав Василисины излияния, Родион Хардиус вдруг приказал открыть медальон и показать ему карту. Он в нетерпении протянул руку — из-под манжеты рубашки сверкнула в огне свечей массивная золотая стрела на браслете из черной кожи — и требовательно раскрыл ладонь.

«Ну вот и все, — отрешенно подумала Василиса. — Сейчас прадед заберет карту, расскажет Астариусу… И больше не надо будет разгадывать секрет Черной Комнаты — им займутся старшие часодеи… Будут думать, обсуждать, тянуть время».

— Правду говорят, что мой отец пошел в вас! — зло бросила девочка, чуть ли не швыряя прадеду драгоценный сверток. — Вы такой же… гад!

Родион Хардиус неожиданно громко рассмеялся.

— Буду считать твои слова комплиментом, дорогая правнучка, — продолжая улыбаться, он быстро развернул карту, едва проглядел ее и, к огромному удивлению девочки, вернул назад. — Я не раз видел этот рисунок, — пояснил он. — Не уверен, что сама эта карта ценна, тут я согласен с остальными… И все же, знаешь ли ты, что за надпись зашифрована под рисунком лондонской башни на этой карте?

Василиса покачала головой. Она просмотрела все надписи под башнями, но в основном они состояли из неизвестных значков и стрелок с цифрами.

— Я знаю этот шифр. Его использовали в древности… Дословно это звучит так: «No many — no honey». Что означает: «Нет денег — нет меда».

— И чем это может быть полезно? — удивленно протянула Василиса.

Прадед развел руками:

— Без понятия. К сожалению, надпись коротка и ничего не объясняет. Впрочем, я почти уверен, что это старая английская пословица… Прости меня за этот вынужденный трюк, — продолжил он. — Но я должен знать все, чтобы сделать собственные выводы. В награду за твое терпение я все-таки доставлю тебя в Лондон, в часовую башню Вестминстерского дворца, в твое настоящее время, ровно на один час. Как только время истечет, ты окажешься в Звездной Башне. Объяснение с Астариусом я возьму на себя, но вот Нортон будет в гневе. Впрочем, как и его матушка. Не забывай, они видели тебя в своем прошлом, поэтому наверняка раскроют наш тайный план…

Василиса радостно улыбнулась: злость и гнев улетучились в один миг. Неужели, несмотря на все ее откровения, прадед согласен помочь?

— Да, самое главное! Как только окажешься под сводами башни, в небольшом сквозном проходе на самом нижнем этаже, четко произнеси фразу по-английски:

— Time is on our side. Эта фраза открывает часодейное пространство башни. И еще один совет: не сосредотачивай все внимание на ржавом обломке. Не знаю, повезет ли вообще найти что-либо ценное, способное приблизить тебя к настоящей разгадке Черной Комнаты, но советую идти от противного. Астрагор помешан на символизме и мог спрятать что-нибудь важное под видом простых, обычных вещей. Спрятать, а может — потерять… Слова запомнила? Без этого пароля ты нарушишь охранные эферы, и тебя быстро схватят местные часовщики.

Василиса кивнула и на всякий случай повторила фразу:

— Time is on our side. Хорошо, я все поняла.

— И еще…

Неожиданно прадед приблизился, взял Василису за обе ладони и крепко сжал их.

— Тебе достался странный дар, дорогая правнучка. Невероятно ценный. К счастью, наш главный враг — ты понимаешь о ком я — еще не проведал о нем. Поэтому есть шанс, что ты успеешь найти хоть что-то в этой или другой башне и узнать с помощью часового флера прошлое Астрагора. Любую зацепку! Ниточку, с которой можно распутать весь клубок.

— А разве так трудно узнать прошлое Астрагора? — удивилась Василиса. — У него же столько разных вещей, наверное…

— Вот именно! На то, чтобы разговорить хотя бы одну вещь, уходит много энергии. Поэтому следует заниматься только судьбоносными вещами, а не перелопачивать весь его замок. Все они — Астариус, Черная Королева, Нортон — медлят, боятся, — продолжал Родион Хардиус с еще большим пылом. — Все взвешивают, можно ли доверить тебе такое важное дело, посвятить тебя в великую тайну Зодчего Круга. Наверняка ты пока мало слышала о нем. — Василиса медленно кивнула, пораженная доверием прадеда. — Конечно, они вечно осторожничают! Но я считаю, раз ты немного продвинулась в часовом флере, то… может, твои юные глаза увидят то, что не заметили взрослые. Удачи, и пусть хранит тебя Великое Время, дорогая моя правнучка Василиса Огнева.

Василиса очутилась на мосту, в самой гуще многолюдной толпы. По проезжей части туда-сюда сновали машины, то и дело слышался визг потревоженной автосигнализации. В воздухе ощущалась прохлада и сырость — кажется, только что прошел дождь, но Василиса, одетая в плащ-накидку для временных перемещений, чувствовала себя преотлично.

Люди, окружавшие ее, смотрели куда-то вверх — стояли, задрав головы и почти не двигаясь. Складывалось ощущение, что они чего-то ожидали. Василиса тоже запрокинула голову, да так и замерла, увидев чуть поодаль предмет всеобщего восхищения — высочайшую башню с часами, увенчанную остроконечной крышей.

По округе разнесся гулкий, протяжный перезвон колоколов, играющих торжественную мелодию, похожую на гимн. Неожиданно эти часы напомнили ей другие — те самые, что появились из бутылки с часовым зельем: огромные, огненно-черные, мистические.

— Биг-Бен каждый час наигрывает мелодию со словами «Сквозь этот час Господь хранит меня, и сила его не даст никому оступиться», — протараторил кто-то над ухом.

Василиса осторожно скосила глаза: голос принадлежал полному мужчине в мятом белом костюме и шляпе. Несмотря на сумеречную пору, его глаза почему-то скрывались за черными солнечными очками, а на широкой груди висел большой фотоаппарат.

— В этих часах живет дух старой Англии, — важно сказал другой мужчина, низкий и худощавый, тоже с фотоаппаратом.

— Раньше Биг-Бен носил название башни Святого Стефана, — подхватил высокий женский голос откуда-то слева. — А теперь его переименовали в башню Елизаветы, в честь шестидесятилетия правления нынешней английской королевы.

— Это самые большие часы в мире! — выкрикнул какой-то паренек не старше самой Василисы, чуть не оглушив ее.

— Не просто самые большие, а самые большие четырехсторонние часы с боем! — уточнил кто-то снисходительным тоном.

Похоже, Василиса попала в самую середину большой туристической группы. Как только молот часов пробил о колокол первый удар, все, кто стоял под башней, восторженно заахали и с большой скоростью защелкали фотоаппаратами.

Василиса начала потихоньку выбираться из толпы по направлению к башне. Несмотря на позднее время, на улицах Лондона царило оживленное движение. Но по мере того как девочка приближалась к часовой башне, звуки оживленной улицы — гудки машин, говор прохожих, играющая где-то веселая музыка — уходили на второй план, постепенно затихая.

Волнуясь все больше, Василиса вызвала крылья и взмыла вверх к часам башни. Она решила, что вначале стоит осмотреть все четыре циферблата знаменитых лондонских часов. Кто знает, от чего отломался ржавый обломок, преспокойно лежащий сейчас в ее медальоне.

Но увы — часовые стрелы, цифры и черточки делений оказались идеально целыми, и даже матовое стекло циферблатов было без единой дырки, скола или заметной трещины. На всякий случай Василиса вытащила из медальона драгоценный обломок, еще раз взглянув на его цвет и текстуру. Острие обломка имело тонкий, изогнутый край — возможно, он был частью часовой стрелы с очень старых настенных часов, но никак не с башенных.

Мельком взглянув на часовой браслет, Василиса расстроилась: она уже потеряла целых пятнадцать минут на поиски, и никакого результата! Чтобы сберечь время, девочка решила проникнуть внутрь прямиком через какое-нибудь подходящее окно: наверняка там находится часовая стрела, которую она ищет…

Но и здесь Василису ждала полная неудача: все окна, ведущие в часовой механизм и колокольную комнату, оказались закрыты частой решеткой.

Пришлось-таки спуститься во двор, к подножию башни. Василиса зашла под арочный свод сквозного прохода и внимательно огляделась. Слева, в глубине боковой ниши, виднелась слабо освещенная дверь. Она была из светло-коричневого дерева, с небольшой черно-золотой ручкой. Справа тоже находилась дверь, на которой висел огромный замок.

— Время на нашей стороне, — тихо произнесла Василиса, волнуясь. — Time is on our side.

Вначале ей показалось, что ничего особенного не происходит. Стены не стали мягкими и податливыми, открывая проход насквозь. Не появился мост из песочных часов или огненная лестница…

Недовольно хмурясь — только время теряет! — Василиса приблизилась к левой двери и обнаружила на ней надпись: «CLOCK TOWER». Не успела девочка дотронуться до черно-золотого кругляша ручки, как дверь медленно, с тягучим скрипом приоткрылась.

За ней оказался небольшой светлый коридор, с аккуратно покрашенными белыми стенами и шахматной плиткой на полу. На стенах горели белые матовые фонари, забранные решетками.

Василиса сделала несколько осторожных шагов, как вдруг услышала чье-то тяжелое, неторопливое шарканье и кряхтение. Кто-то шел сюда — сторож? Часовщик? Дух башни?

Решение пришло мгновенно; Василиса и так потратила более получаса на бессмысленный полет вокруг башни, поэтому времени стоять, накрывшись крыльями и дожидаться, пока пройдет этот неизвестный, просто не осталось.

Решительным жестом Василиса вытянула из медальона черную кружевную паутинку маски, подаренную прадедом, и надела на лицо.

В тот же миг пространство вокруг преобразилось, осветившись голубовато-синим цветом. Очертания окон, фонарей и плиток пола стали четче, словно их дополнительно прорисовали гелиевой ручкой. Шаги за поворотом затихли…

А вокруг Василисы стали появляться серебристые тени людей. Вначале девочка подумала, что опять встретила затерянных во времени, но эти люди казались абсолютно нереальными, словно сошли со старинных гравюр и всецело состояли из тонких штрихов.

Вот мимо Василисы проплыла гордая королева в пышном платье с рукавами-буфами и россыпью жемчугов на шее. У нее было строгое, надменное лицо с длинным носом и тонкими губами. Следом за ней чинно прошли, держась за руки, два мальчика в богатых одеждах, за ними прошествовала женщина в чепце и грубом платье с передником.

Василиса пошла вперед, то и дело засматриваясь на новых невидимых обитателей башни, которые все прибывали. Совершенно не обращая внимания на Василису, мимо проходили все новые и новые фигуры: священники в длинных рясах, лорды в судейских мантиях, стражники с фонарями и алебардами наперевес, аристократы в париках и пышных одеждах, леди в шикарных нарядах, слуги в ливреях…

Василисе на миг почудилось, что она попала в далекое прошлое, составленное из чужих снов, постепенно разрушаемых неумолимым временем: картины полузабытых воспоминаний, осколки старых видений, осыпающиеся мозаики давно угасших жизней.

Над первой ступенькой лестницы, ведущей наверх, парила в воздухе очень худая, костлявая женщина с растрепанным пучком волос и строгим, нахмуренным лицом. На ней была черно-белая блузка и мешковатая юбка, затянутая поясом — ни дать ни взять учительница старинной гимназии. С некоторым удивлением Василиса заметила на запястьях женщины кандалы — два широких железных кольца, скрепленных толстой длинной цепью. Неужели это призрак узницы? Выходит, в этой часовой башне раньше была тюрьма, раз по ней до сих пор ходят узники…

В левом глазу женщины блеснуло стеклышко монокля — слегка повернув голову, она посмотрела через него прямо на Василису.

— Money, — вдруг прошептала женщина и, прозвенев цепью, протянула руки в кандалах к девочке. Не ожидавшая этого Василиса даже немного отшатнулась — ранее никто из теней-призраков не выказывал к ней внимания.

— Вы хотите денег? — ошарашенно переспросила девочка.

— Money, — подтвердила женщина.

«Может, это дух башни? — вдруг подумалось Василисе. — И он, вернее, она, требует денег за проход?»

Тем временем женщина посмотрела прямо в глаза Василисе, сердито поджала губы и демонстративно уселась на ступеньку, полностью загораживая проход.

— No money — no honey! — вновь прошелестел ее голос. — No passage!

Василиса раскрыла медальон — кажется, у нее была некоторая сумма. После случая с Бернской башней она всегда носила с собой несколько монет на всякий случай — ведь порою неизвестно, где ты можешь оказаться уже в следующую минуту. К счастью, она быстро нашла один эфлар — новенький, ярко блестевший.

Женщина протянула руку, приняла монетку и тут же попробовала ее на зуб. Недовольно скривилась, надменно взглянула на Василису и — растаяла в воздухе, а на пол упала, задребезжав, монетка в один эфлар. Девочка в недоумении подняла ее и положила в карман плаща.

Какой все-таки странный призрак — то требует деньги, то отдает.

Василиса быстро взбежала по ступенькам, на одном дыхании преодолев один лестничный марш, как вдруг за поворотом перил мелькнуло что-то белое. Василиса готова была поклясться, что там кто-то пробежал! Мало того, силуэт показался ей смутно знакомым.

Она пошла дальше, высоко задирая голову, и чуть не упала от неожиданности: из темноты вынырнула девочка с большими внимательными глазами и русыми косичками. На ней было все то же простое белое платье.

— Николь?! — выдохнула Василиса.

Та кивнула, кротко улыбнувшись, и поманила к себе пальчиком.

Лестница наверх оказалась неимоверно долгой. Василиса бежала по ней, перепрыгивая через несколько ступенек, даже не стремясь правильно дышать, как при долгом беге.

«Да когда же эти ступеньки закончатся!» — с невольной злостью подумала девочка, еле поспевая за Николь. Но лестница все неслась и неслась вверх, и темно-бордовая кайма внизу стены вилась рядом, наравне с Василисой преодолевая очередной лестничный марш. Оставалось меньше десяти минут, а она даже к часовому механизму не приблизилась. Неужели зря Василиса рисковала, зря прадед отправил ее в Лондон, к башне Елизаветы…

Но вот белое платье Николь исчезло за дверью, из-за которого раздавалось громкое, равномерное тиканье. Василиса незамедлительно последовала за своей странной проводницей — уж в закрытом пространстве комнаты они точно поговорят!

В центре помещения стоял огромный часовой механизм — где-то внутри раздавалось четкое, равномерное цоканье.

К удивлению Василисы, Николь вдруг пропала из виду. Оказалось, что девочка спустилась по узкой, неприметной лесенке к самому маятнику часов.

— Как ты попала сюда? — не выдержала Василиса. — Ты что, следишь за мной?

Но Николь приложила палец к губам, хмуро покачала головой, а затем указала на длинный черный стержень маятника. После чего виновато улыбнулась и — просто испарилась, ничего не объясняя.

Какое-то время Василиса прислушивалась к равнодушному перестуку работающего часового механизма. Появление Николь серьезно озадачило ее и даже немного рассердило. Выходит, подопечная Данилы не так проста, раз может ходить, где ей вздумается. И почему это она постоянно встречается Василисе?

Впрочем, время неумолимо истекало.

Василиса скользнула внимательным взглядом по зубчатым колесам, циферблатам и осям механизма, выискивая какую-нибудь недостающую деталь, и лишь затем приступила к осмотру маятника.

Его стержень уходил куда-то далеко вниз, очевидно завершаясь немаленьким подвесом. Вместе с маятником качалась туда-сюда небольшая платформа — на ней лежало несколько старинных монеток, сразу привлекавших внимание.

— Интересно, зачем они тут? — пробормотала Василиса под нос. — Может, это призрак узницы подкладывает сюда монетки, изъятые у непрошеных гостей?

Неожиданно ее взгляд уловил нечто знакомое. Она с интересом выхватила одну монетку из кучи и не сдержала удивленного возгласа — это была монета номиналом в один эфлар, только очень старая, искореженная, вся в царапинах и зазубринах.

Решение пришло интуитивно: Василиса вытащила свой эфлар, отвергнутый призраком, и быстро поменяла монеты местами. А вдруг эти монеты как-то влияют на маятник, замедляя или ускоряя его движение? Наверняка их не просто так поставили на платформу.

Довольная «сувениром», Василиса бережно спрятала монетку в медальон, туда же сложила и маску.

Если прадед не наврал, то до перемещения в Чернолют ей оставалось меньше минуты. Василиса не нашла ничего похожего на недостающий обломок, зато будет что рассказать друзьям. А над монеткой она обязательно заведет тиккер…

— Маленькая мерзавка!

Высокий купол потолка Звездной башни вдруг навис над Василисой. Ей даже пришлось несколько раз моргнуть, чтобы поверить в реальность происходящего.

Перед ней грозно возвышалась сама повелительница лютов, позади нее стояли все путешественники — Фэш, Маар, Марк и, конечно, сам Астариус. Последний выглядел довольно безмятежным, и с большим интересом поглядывал на Василису.

Черная Королева рассерженно приподняла вуаль. Ее глаза сверкали от гнева, а лицо со шрамом перекосилось от ярости.

Она вдруг размахнулась и со всей силы хлопнула Василису пониже спины — девочка только пискнула — не столько от боли, сколько от неожиданности.

— В то время когда все с ног сбились, разыскивая ее во всех временах, она решила устроить себе экскурсию по часовой башне! Да еще вступила в сговор с этим дряхлым интриганом, Хардиусом! Тебе повезло, что у тебя скоро день рождения, иначе я бы заперла тебя в подземелье без воды и хлеба. Или отдала бы на воспитание русалкам, великие часы, уберегите меня от гнева!

Василиса пристыженно втянула голову в плечи. На глазах у друзей и ухмыляющегося во весь рот Марка ее наказывали как маленькую! Могло ли быть что-то хуже…

— А теперь марш домой! — грозно велела королева. — Больше никаких уроков и путешествий, Астариус! И ты, дорогая внучка, не выйдешь из комнаты три дня! Нет, четыре! Неделю!!!

Робкая надежда Василисы, что по возвращении в замок Черная Королева умерит свой гнев, не оправдалась. Та все же велела запереть Василису в комнате на три дня в наказание, перед этим очень внимательно выслушав всю историю ее беседы с Родионом Хардиусом. И хотя лицо повелительницы лютов скрывала темная вуаль, чувствовалось, что она очень, очень сердита. Василиса подробно пересказала советы прадеда по часовому флеру и даже не скрыла, что видела отца и бабушку в прошлом (при этих словах Черная Королева издала гневное восклицание и пробурчала длинное, нелестное ругательство, которое только подтвердило, что Родион Хардиус — ее родной отец). На вопрос, почему внучка полезла в Биг-Бен, Василиса с готовностью сообщила, что хотела взять какую-нибудь очень старую вещь и провести над ней тиккеровку. Родион Хардиус предложил ей посетить легендарный Биг-Бен, — правда, она не успела найти там ничего особенного. Про монетку и Николь Василиса решила ничего не рассказывать. Вначале надо бы самой выпытать у Данилы про его подопечную, ну а монетку в любом случае оставить себе, на память о приключении.

Оказывается, на день рождения Василисы специально приехали Римма и Цзия. Вместе с Захаррой и Грозой девчонки забились в самый дальний уголок парка, где в окружении аккуратно подстриженных вечнозеленых кустарников нашлась небольшая полянка с двумя скамейками, расположенными друг напротив друга.

— Не ожидала, что в Чернолюте будет столько людей, — пожаловалась Римма, облокачиваясь на кованую спинку скамейки. — В Каминной зале такая суматоха… И, признаться, все из-за нашей бывшей директрисы.

Василиса, у которой все мысли были заняты тем, как бы умудриться собрать Орден Дружбы в одном месте, вяло кивнула.

— Вообще-то я не хотела такого грандиозного праздника, — пожаловалась она. — Это все отец. А Елена старается для него, конечно… Погоди, ты сказала — бывшей?

— Елена покинула директорский пост, — поделилась новостями Римма. — В школе светлочасов все стоят на ушах, взбудоражены необычайно. Никто пока не знает, кого Елена назначит вместо себя. Но ходят слухи, что следующей директрисой станет Фариэлла Резникова, ее самая близкая подруга.

— Резникова? — удивилась Василиса. — Ты хочешь сказать…

— Да, мать хрустальной ключницы, — подтвердила Римма. — Ее семья давно знакома с госпожой Мортиновой. Поговаривают, что Елена когда-то еле уговорила эту Фариэллу, чтобы ее дочь вошла в Часовой Круг. Это хоть и престижно, но, как ты и сама прекрасно знаешь, Василиса, очень опасно. А Елена покровительствовала Маришке с самого детства — сделала ее лучшей ученицей школы светлочасов. Поговаривают, — понизила голос Римма, — что именно за участие Маришки в Часовом Круге она пообещала ее матери должность директора школы в будущем.

— Говорят, что наша директриса выйдет замуж за твоего отца, — дополнила Цзиа, хитро усмехаясь. — А потом они будут вместе править Астроградом.

— Ну уж нет! — вырвалось у Василисы.

Можно ли представить картину хуже, чем Елена в виде мачехи?!

— Не переживай, если начнется война с духами, им будет не до женитьбы, — успокоила Захарра, ухмыляясь. — И вообще, давайте займемся делом, а не сплетнями — например полетаем. Василиса, где твоя лунопташка?

Но увы, им не удалось исполнить задуманное: Захарру, Римму и Цзию вместе с остальными ребятами позвали на инструктаж по проведению праздника. Василиса подозревала, что девочек собираются посвятить в некоторые тонкости планируемого мероприятия — например, что их всех будут усиленно охранять. Конечно же, про возможное присутствие шпионов Астрагора никто им не скажет… Но Василиса надеялась, что все эти предосторожности окажутся пустой мерой и ее день рождения не будет испорчен.

А чтобы она не скучала в ожидании друзей, Миракл поручил ей задание: найти в библиотеке книгу «О связи букв и цифр» и внимательно прочитать два первых параграфа.

Заметив, как погрустнело лицо девочки, зодчий сообщил, что друзья обязательно придут к ней в гости вечером, а пока нечего прохлаждаться — ее праздник послезавтра, а не сегодня.

В библиотеке царило благодатное спокойствие: здесь никто не суетился и не бегал, не развешивал гирлянды роз, не протирал мебель, не чистил серебро и хрусталь, не кричал. Впрочем, кто-то из гостей все же решил почитать — где-то возле окон слышалось неторопливое перелистывание страниц.

Василиса медленно пошла вдоль полок, выискивая нужный раздел «Нумерология и числоведение». Она решила, что возьмет книгу и будет читать в саду возле фонтана — оттуда хорошо просматривался вход в Каминную залу. Может, удастся кого-нибудь увидеть… Ну а если совещание затянется, то она пойдет в свою комнату и еще потренируется с монеткой. Ей хотелось удивить друзей, показав, насколько развилась ее способность управления часовым флером.

Неожиданно ее мысли вернулись к Фэшу: посмотрите, как же он окрысился на нее во время их последней встречи. Даже фейрой обозвал! Наверняка отец тоже провел с ним беседу. А может, Фэш и сам решил избегать ее после того ужасного совместного подслушивания. В общем, это и к лучшему — им всем необходимо сосредоточиться…

Она так задумалась, что не сразу заметила в проеме окна, находившегося между книжных рядов, чью-то тень.

Через какую-то долю секунды распознав Марка, Василиса непроизвольно дернулась в сторону, пытаясь укрыться за шкафом. Это было бесполезно, потому как златоключник, судя по всему, давно уже наблюдал за ней.

— Я рад, что произвожу на тебя столь сильное впечатление, — ослепительно улыбнулся он. — И даже удивлен, что в канун своих именин ты находишь время на учебу… Значит, тебя вдруг заинтересовала нумерология? Неужели слухи о твоем великом даре-шмаре все же правда?

Василиса промолчала, попытавшись переключиться на поиски книги, хотя от волнения забыла даже название. Марк тоже сделал паузу, небрежным жестом поправляя манжеты на идеально белой рубашке. Златоключник успел переодеться в нарядный костюм: поверх рубашки — темно-синий с золотыми узорами жилет, узкие темные штаны и туфли с острыми носками, расшитые золотой нитью. Интересно, куда это он так вырядился?..

— Почему ты не на совещании? — не выдержала Василиса. — Разве вас всех не собрали в Каминной зале?

Марк загадочно ухмыльнулся.

— Да что я там не слышал нового? — надменно произнес он. — И так понятно, что ключников будут охранять… Хотя мне лично охрана не нужна. Я-то сумею за себя постоять.

Василиса развернулась к полкам, показывая, что не намерена больше разговаривать. Но Марк не собирался уходить.

— Итак, ты почти дожила до своего четырнадцатилетия, — неспешно продолжил он, внимательно следя за ее поисками. — Поразительная везучесть. Я полагал, что ты покинешь наш Часовой Круг еще под Новый год.

— Извини, что разочаровала.

Василиса говорила спокойным голосом, но внутри у нее все кипело от негодования.

— Как я не хотел ехать сюда, на этот идиотский праздник, — лениво продолжил златоключник. — Если бы не настойчивость госпожи Мортиновой, я бы нашел какой-нибудь предлог. Но теперь я здесь и вынужден лицезреть всю вашу убогую компанию.

— Ну вот и проваливай обратно в Астроград, — процедила девочка. — Я лично тебя на день рождения не приглашала. Так что дуй отсюда и не мешай мне своей глупой болтовней.

Марк неуловимо изменился в лице, но ухмыльнулся еще шире.

— Ты что-то много о себе возомнила, — ухмыльнувшись, произнес он. — Ну конечно, есть веская причина: папочка вдруг подобрел к тебе и даже стал защищать. Наверное, он кое-что подзабыл… Ничего, скоро ему самому наверняка обрежут крылышки. Дождаться не могу, когда с его физиономии исчезнет эта надменная, самодовольная мина. Признаться, я с таким удовольствием подправил бы ему рожу!

Василиса поразилась, с какой злостью прозвучала последняя фраза. Вы только посмотрите, да Марк, оказывается, по-настоящему ненавидит Нортона-старшего! В принципе, этого стоило ожидать после эффектного пинка, полученного в подземелье Змиулана.

— Не забывайся, ты говоришь о моем отце, — с презрением произнесла Василиса. — И кому давно пора подправить рожу, так это тебе!

Брови Марка поползли вверх, глаза вспыхнули злым огоньком, но он все же снова сдержался.

— И что ты мне сделаешь, рыженькая? — насмешливо протянул златоключник. — Или забыла, как я чуть не придушил тебя в подземелье — еще в тот день, когда ты любезно подарила Норту Рубиновый Ключ? Удивительно, но я полагал, что твоя история закончится на следующее утро. Но ты оказалась слишком настырной. И что, теперь расслабилась немного? Почувствовала себя уютно под крылом папочки? — Марк все больше распалялся. — Ничего-ничего, скоро все встанет на свои места. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, будто госпожа Мортинова изменила планы насчет тебя. Да и твой отец скоро пожалеет, что так оскорбил ее… Кстати, хочешь, расскажу тебе, почему твой папаша так тебя ненавидит? Ты знаешь, он ведь действительно хотел убить тебя… Ну что, интересно?

В голове у Василисы пронеслась яркая, сверкающая, красно-зеленая вспышка — словно кто-то пустил сигнальную ракету. Ей показалось, что это уже было — ощущение дежавю, — что Марк уже произносил подобные слова… Или это был не Марк? Перед глазами вдруг всплыло грустное лицо Белой Королевы и — пропало. Почему-то эти мысли принесли Василисе невыносимое напряжение — даже голова заболела.

— Ну так что, готова услышать правду о своем отце, рыженькая? — гнул свое златоключник.

— У меня хотя бы есть отец! — вырвалось у Василисы. — А твой вообще неизвестно кто… — Она осеклась, мгновенно устыдившись своих слов. Ведь она сама еще недавно была уверена, что у нее вообще нет родителей. И кто же, как не она, хорошо знает, какая страшная пустота появляется внутри при одной только мысли об этом…

Но было уже поздно — ее обидный выпад достиг цели.

Марк сильно побледнел, его узкое лицо еще больше заострилось, приобретая резкие, гротескные черты. Словно тень прошла по его лицу, разом обесцветив все краски, оставляя мертвенную белизну кожи. Узкие черные глаза вдруг широко раскрылись, наполняясь темнотой беззвездной ночи. Он застыл в странном тревожном оцепенении, еще более усиливая сходство с затерянным во времени, безликой каменной статуей — одной из тех, что нерушимо покоятся в Зале Печальных Камней.

Василисе вдруг представилось, будто она сама, в облике четырехкрылого божества Хроноса, виденного ею на часах Бернской башни, раскручивает сейчас над головой Марка тиккер: на инерционный купол слетаются цифры часового флера, но все они какие-то блеклые, серо-черные, рваные, похожие на хлопья пепла. И крутится над Марком черная-пречерная воронка из мертвых цифр флера… Василиса даже головой тряхнула, чтобы развеять ужасное наваждение — настолько реальное, словно она вдруг увидела мантиссу из прошлого или будущего златоключника.

Марк резко шагнул к оцепеневшей Василисе и больно схватил за локоть.

— Мой отец исчез, — процедил он, сверкая глазами от гнева. — Он был лучшим часовщиком, пока РадоСвет не изгнал его из Астрограда за какую-то дурацкую историю с зачасованным мастером… Отец ушел в другую параллель, а меня оставил здесь, чтобы я мог продолжить учебу в школе темночасов.

— А где же он сейчас, почему не вернулся? — не выдержала Василиса. — А твоя мама, она с тобой?

Марк словно очнулся.

— Я же тебе сказал, что он исчез! Ты плохо слышишь, фейра?! — Он немного сдавил ей локоть. — Мне все равно, что с ним случилось. Я вполне могу о себе позаботиться! Я доволен своей жизнью! У меня есть сильный покровитель — госпожа Мортинова. А что будешь делать ты, фейра, когда твоего отца пристукнут? Дождаться не могу, когда же Орден Непростых надерет ему задницу! Впрочем, ты можешь этого уже не увидеть…

Он грубо схватил ее за волосы и дернул — Василиса, окончательно разъярившись, изо всех сил двинула ему коленом в низ живота, попав точно меж двух узких штанин.

Совершенно не ожидавший подобного удара, Марк охнул, согнулся пополам, и с тоненьким стоном повалился на пол.

— Убью! — провизжал он, когда вновь обрел способность говорить. Он сделал несколько неуверенных движений, вдруг рванулся вперед, но Василиса успела отскочить — его скрюченные пальцы лишь цапнули воздух.

Какой-то миг ушел на мучительные раздумья: девочка невольно отступила, не зная, что делать — то ли бежать куда-нибудь, то ли еще наподдать. Василису всю трясло от ярости — так ее разозлили слова златоключника.

— Марк! Что случилось?!

К мальчишке, падая на колени, бросилась Маришка, а с другой стороны подбежала Дейла. За ними шли два клокера с невозмутимыми серебряными лицами. Они тоже поспешили на помощь Марку.

— Все в порядке, — процедил тот, стараясь отделаться от всех сразу и подняться самостоятельно, но девчонки крепко обхватили его с двух сторон.

— Ты упал, тебе стало плохо? — залепетала Дейла, кидая на Василису злобно-удивленные взгляды.

— Она напала на тебя? — уточнила Маришка. — Сильно ударила?

— Я сам!!! — На бледных щеках Марка появился румянец. — Ничего не произошло. Аб-со-лют-но! Мы просто поговорили… Да уберите же этих придурков!

Но клокеры молча подхватили упорно сопротивляющегося парня под руки и потащили к выходу.

— К лекарю, — донесся до уха Василисы металлический голос. — Надо идти к лекарю.

Ни слова не говоря, Маришка поспешила за Марком, а Дейла почему-то осталась. Было видно, что она страшно разозлена и хочет сорвать злость на Василисе.

— Ты почему на него напала?! — вдруг заверещала она, но не решилась продолжать, поймав свирепый взгляд сестры.

К тому же Василиса демонстративно отвернулась к окну, показывая, что она не собирается общаться с ней, и, чтобы отвлечься, стала глядеть во двор.

Неожиданно ее взгляд выхватил знакомую фигуру: Нортон-старший стоял посреди дорожки и что-то говорил Норту. Вот он улыбнулся, по-отечески приобнял его, потрепал по макушке. Норт радостно оскалился в ответ, кивнул несколько раз подряд. Отец вновь обнял сына, еще крепче и даже поцеловал в макушку. На Василису эта картина произвела очень неожиданное, странное даже для нее самой впечатление: ей вдруг нестерпимо захотелось вылететь наружу и разрушить их объятие, так, чтобы оба отлетели друг от друга на пару километров, а лучше вообще оказались в разных мирах! Она чуть не взвыла от отчаяния, потому что вдруг осознала, что между нею с отцом лежит огромная пропасть. Во всяком случае, он вряд ли потреплет ее по макушке или обнимет… Василиса была уверена, что этого не произойдет НИКОГДА. Всегда Норт будет лучше, надежнее, любимее, обладай она хоть тысячами часовых флеров. А может, она вообще интересна отцу только из-за того, что у нее есть этот проклятый дар — как же права была Захарра…

Василиса коротко всхлипнула, накрутив себя до предела.

Дейла приняла этот всхлип за признак слабости и — двинулась в наступление. Она шагнула к сестре и заверещала:

— Зачем отец притащил тебя в наш дом?! Мы так хорошо жили… Но вот из-за тебя мы все снова находимся в большой беде, дура ты рыжая!

— В какой еще беде? — невольно опешила Василиса, гадая, что же она еще пропустила.

Дейла взвилась от негодования:

— Она еще спрашивает! Сама лазила по Расколотому Замку без спроса, своровала какую-то карту, разозлила Астрагора, и теперь он считает нашего отца своим главным врагом! И с госпожой Мортиновой ссорился из-за тебя, а она, между прочим, директор нашей школы!

— Твоей школы, — процедила Василиса, снова разозлившись. — И вообще бывший директор… Да и что ты ко мне пристала? В последний раз твой любимый Астрагор чуть не убил Фэша! Наш отец спас Фэша, именно поэтому они теперь враждуют.

— Ну и что с того?! Астрагор все равно заберет душу среброключника! Если он нацелился на него, то этого уже не избежать! И хоть бы уже поскорее!

Василиса замерла, неестественно выпрямившись, словно время у нее внутри остановилось. Почти физически она чувствовала, как от нее начинают отлетать мелкие, колючие искры гнева — будто от фейерверка, готового вот-вот разразиться тысячами сверкающих огней.

— Прости, что ты сказала? — произнесла она тихим, разъяренным шепотом.

Дейла даже подбоченилась, в ее взгляде горел огонь торжества — ей понравилось злить сестру, — ровно так же, как и в прошлые времена. Василиса вся кипела от злости, но все же подметила, что давно не видела девчонку такой довольной. Очевидно, Дейле не слишком давали высказаться в компании, возглавляемой Марком и Маришкой. И когда-то бойкая и острая на язык сестра вдруг превратилась в серую мышку.

— Марк говорит, что это все равно случится! А уж ему-то можно верить, он все знает лучше всех! — Как Дейла ни пыталась скрыть, в ее голосе проскользнуло обожание. — Глупо противостоять самому Астрагору, — добавила она смущенно. — Одна надежда, что наш отец попросит прощения у великого Духа Осталы и быстренько выдаст ему среброключника.

— И тебе, значит, все равно? — внешне спокойная, переспросила Василиса. — Все равно, что могут убить Фэша? Захарру? Или меня, твою ужасную сестру?!

Ее переполняла странная, холодная решимость. Она вдруг поняла со всей ясностью, что между ней и сестрой навсегда останется вражда. Пустота, которую ничто уже не заполнит.

Дейла выпрямилась, демонстративно скрестив руки на груди.

— Ты даже не представляешь, как мы жалели, что Норту не удалось избавиться от тебя, — самодовольным голосом произнесла она. — Марк всегда говорил, что все плохое случилось из-за тебя! Надо же, ты возомнила, будто обладаешь часовым флером Огневых! И теперь из-за твоего помешательства мы все можем умереть! — вновь пустилась она в крик.

Василиса напряженно молчала, сфокусировав взгляд на кончике носа Дейлы — когда сестра говорила, нос смешно двигался туда-сюда, словно дразнился сам по себе. Внутри у Василисы рождался настоящий вулкан ярости — с каким-то неведомым доселе наслаждением она ощущала рокот раскаленной лавы, медленно текущей по венам, готовой в любую секунду прорваться наружу и обрушиться на каждого, кто находится поблизости.

— Думаешь, отец такое огромное торжество ради тебя делает? — Дейла все больше распалялась. — А вот и нет! Он только что сообщил, что на всякий случай нас будут усиленно охранять, каждого… Потому что военное время и все такое… Ну и праздничек у тебя будет, да? Если бы отец любил тебя, — мстительно сощурившись, Дейла предприняла еще одну попытку вывести из себя Василису, — то не держал бы кучу лет на Остале с какой-то чужой бабкой! И знаешь, за все время он ни разу о тебе не вспоминал! Лучше бы ты сразу сдохла… — кривя губы в усмешке, злобно продолжила сестра, по всей видимости, жутко раздраженная странным молчанием Василисы. — Жаль, что госпоже Мортиновой не удалось убить тебя во временной петле…

И Василиса поняла. Дейла просто повторяла слова Марка — бездумно, как механическая кукла.

— И тебя не было бы в Часовом Круге! И этого идиота Драгоция, хоть бы поскорее его зачасовали!

Василиса молча размахнулась и влепила сестре кулаком в нос так сильно, что та потеряла равновесие и налетела спиной на шкаф — с полок так и посыпались книги. Не помня себя от ярости, Василиса рванулась к ней, но вдруг кто-то крепко обхватил ее сзади, лишив возможности движения.

— Я думаю, одного удара для этой достаточно, — спокойно произнесла Гроза. — А ты иди отсюда, — тут же посоветовала она Дейле. — И скажи спасибо, что Василиса такая добрая, я бы тебя вообще по стенке размазала.

С ужасом взглянув на широкоплечую Грозу, Дейла торопливо вскочила и попятилась, прижимая руку к носу.

Но вдруг она снова разительно переменилась: выпрямилась, подбоченилась, отнимая руку от лица. Правда, распухший нос вместе со злорадной усмешкой придавал ей скорее комичный вид, чем торжествующий.

Вскоре обнаружилась причина ее хорошего настроения.

— Со мной не хочешь сразиться, громила?

Между книжными шкафами стояла Маришка. В ее руке блестела часовая стрела.

— В жизни не видела такой страшненькой девчонки, — произнесла она вредным голосочком. — Или ты мальчик?

У Василисы опять кровь прилила к голове — теперь уже от обиды за Грозу. Она рванулась к Маришке, но подруга и в этот раз ее удержала.

— Все в порядке, я разберусь, — прошептала она одними губами, отпуская Василису и полностью заслоняя ее собой.

— Опусти стрелу, кукла. — Гроза говорила абсолютно спокойно. — Ты хочешь напасть на ученицу Черной Королевы, в ее замке? Подумай хорошенько, если мозги есть…

Судя по нахмуренному лицу, Маришка прекрасно оценивала неприятности, которые могли последовать после инцидента.

— Сама подумай, с кем говоришь, — заносчиво произнесла она. — Я хрустальная ключница. И я уже зачасовывала человека! Так что брысь отсюда, уродка…

— Прочь!!! — взревела Василиса, молниеносно направляя на Маришку огненную спираль обезоруживающего эфера. То ли от пережитого, то ли от злости, но огненная спираль, выпущенная из ее стрелы, вышла такой мощной, что стрела хрустальной ключницы отлетела куда-то далеко за шкафы.

Гроза не стала терять времени: молча сгребла завизжавшую Маришку в охапку, вызвала крылья и, так ничего и не сказав, вылетела со своей ношей через раскрытое окно во двор. Василиса бездумно последовала за ними, гадая, что же им всем теперь будет.

Гроза подлетела к фонтану, схватила Маришку за копну белых волос и макнула лицом в воду, задержав ровно на две секунды — только круги во все стороны пошли.

— Ну как, легче? — заботливо спросила она у судорожно кашляющей, отплевывающейся девочки.

— Отпусти, дура! — разъярилась Маришка, когда смогла отдышаться.

— Будешь ругаться, снова нырнешь, — спокойно предупредила Гроза. — Пока все обзывательные слова не забудешь, ясно?

И лицо Маришки снова оказалось под водой.

Вновь вынырнув, хрустальная ключница не стала терять времени и издала истошный вопль, отдавшийся звоном в ушах Василисы.

Гроза брезгливо отстранилась, даже руки прижав к груди. Маришка воспользовалась этим и тут же улетела.

— Наверняка нажалуется, — довольно произнесла Гроза. — Главное, чтоб тебе не попало, а то еще твой отец разгневается и передумает день рождения справлять.

— Мне уже все равно, — пожала плечами Василиса.

После всех этих послеобеденных злоключений она вдруг стала на удивление равнодушной. Ей даже хотелось, чтобы ее снова наказали, а может, и вовсе отменили праздник.

— Все равно, не все равно, а лучше пока пересидим у Маара, — решила Гроза. — Эта белая змеюка точно наделает шума…

В мансарде, заваленной старыми и поломанными вещами, было чисто и уютно, как всегда. Девочки застали Маара за работой: вооружившись пинцетом, он ковырялся в своем часолисте.

— Сломался, — грустно произнес он в ответ на немой вопрос Василисы. — Чего я уже только не делал… Вот, решил главные часы разобрать.

— Я отдам тебе свой, — предложила Гроза. — Мне он особо не нужен.

Маар покачал головой:

— Ну конечно! Хочешь ты или нет, но тебе придется обучаться часодейству. Лучше давай я тебе заставку сделаю, как ты хотела: подводную пещеру с золотыми рыбками… Или восточную беседку посреди пруда.

К удивлению Василисы, Гроза немного порозовела.

— Я думала, ты не помнишь, — произнесла она непривычно смущенно. — Наверное, все-таки больше мне хочется пещеру… И пусть там не только рыбки плавают, но и ракушеплюй сидит! — Ее глаза восторженно заблестели. — Я буду тренироваться отбивать его камни и ракушки!

— Ты неисправима, — засмеялся Маар. — Ладно, сделаем… А ты чего такая грустная, Василиса?

— Она дала в нос сестре, — любезно сообщила Гроза. — Кстати, мы пришли к тебе пересидеть скандал, который наверняка уже разразился.

И она пересказала другу их недавние приключения. Маар внимательно выслушал, после чего убедил Василису немедленно разослать сообщения друзьям, чтобы подходили сюда по одному, не привлекая внимания. Ордену Дружбы следовало собраться вместе, пока Василису опять не заперли в наказание.

Друзья как будто ждали вызова: уже через пять минут в маленькую мансарду ввалились все сразу: Диана, Захарра, Ник и даже Фэш почтил своим присутствием. Только Данила остался в часолете — они с Механиком заново перебирали всю панель управления.

Оказалось, что Диана прилетела час назад вместе с госпожой Дэлш и, конечно же, их сразу позвали на совещание.

Маар пригласил всех садиться за стол и лично притащил еще пару стульев — кроме кресла-катапульты, на котором умостилась фея, больше сидеть было не на чем.

Диана же первым делом внимательно оглядела Василису с ног до головы, проницательно отметив ее нахмуренный вид и небольшой кровоподтек на костяшках пальцев левой руки — последствия от удара Дейле в нос.

— Что случилось? — требовательно спросила она. — Ты же не подралась с кем-то, а?

— Весь замок гудит, что произошла какая-то грандиозная драка. — Фэш тоже в удивлении уставился на след от удара, и Василиса поспешила спрятать руку под столешницу.

— Кто-то из гостей кричал, что появился сам Астрагор и уже убил двоих или троих, — со смешком произнесла Захарра.

— И скажи, пожалуйста, почему все вокруг болтают о твоем часовом флере? — спросила Диана. — Твой отец собрал огромную толпу народу — всех, кто приехал на твои именины, и объявил, что у его дочери открылся талант, да еще какой! Легендарный дар Огневых. Это из-за него у тебя неприятности? Марк что-то болтал о том, что ты просто врешь… Но Маар и Фэш рассказали мне, что видели твои цифры… Почему ты нам сразу не рассказала?

— Потому что с этим флером всегда было много неясного, — пробурчала Василиса. — Цифры возникали неожиданно и почему-то всегда в полнолуние. Отцу я тоже не сразу призналась… Тем более что он тогда как-то странно прореагировал.

— Еще бы, он наверняка мечтал, чтобы этот дар проявился у Норта! — возмущенно хмыкнул Ник, не подозревая, что угодил в самую болезненную «жилку» Василисы.

— Не знаю, но тогда отец просто попросил никому не рассказывать, — сердито продолжила девочка. — Зато он сообщил Астариусу, и тот начал учить меня управлению часовым флером. А теперь, когда он при всех объявил Миракла моим учителем, я стала тренироваться с тиккером, проникая в прошлое небольших предметов. — Василиса продемонстрировала медальон на цепочке. — Вначале слабо получалось, но теперь я научилась вызывать мантиссы. И как раз хотела вам показать, чему научилась.

— Нас вообще к тебе не пускали, — с упреком произнесла Диана. — Пришлось соврать, что мы все идем к часолету… Ты действительно дралась?

До сих пор молчавшая Гроза громко фыркнула, обращая на себя всеобщее внимание.

— Василиса хотела избить Дейлу до полусмерти, — проинформировала она ребят. — А до этого отбила златоключнику… мм… в общем, ударила пониже живота.

Воцарилось изумленное молчание. Первой не выдержала и прыснула в кулак Захарра, за ней заулыбались и остальные.

— Это случайно получилось, — поспешила дополнить Василиса, невольно краснея. — Он начал говорить гадости об отце, ну и…

— Да правильно сделала, — махнула рукой Гроза. — Жалко, что я поздно пришла, и то по дороге случайно встретила клокеров, тащивших скрюченного беднягу… Ух, как он ругался! — Гроза неодобрительно покачала головой. — Любит крепким словцом козырнуть… Ну а потом пришлось немного проучить эту белобрысую. — Девочка сконфуженно замолкла.

— Маришка наставила часовую стрелу на Грозу, — пришла очередь Василисы рассказывать подробности. — И наговорила всякой ерунды. Вот Гроза и решила умыть ее в фонтане…

— Ого! Вам точно попадет! — встревожилась Диана. — Маришка наверняка уже нажаловалась Мортиновой…

— А, семь бед — один ответ! — ничуть не встревожилась Гроза. — Знаете что? Слетаю-ка я на разведку, узнаю, что к чему. А вы пока здесь посидите… Если что плохое, я сразу кину Василисе сообщение.

И без всякого промедления Гроза скрылась за дверью.

— Сумасшедшая девчонка! — произнес ей вслед Маар. — Впрочем, она права, надо знать, к чему быть готовым…

— Тем более что ситуация крайне серьезная, — рассудительно вставила Диана.

— Главное, чтобы Маришка не наврала всем с три короба, — забеспокоился Ник.

— И Огнев не отменил праздник, — добавил Фэш. — А то придется нам снова в Черновод возвращаться… А я надеялся на другое путешествие.

Он замолк, но Василиса поняла, что он имеет в виду их возможный побег к башням на часолете.

— Я смотрю, что тренировки с Грозой не прошли даром, да? — Захарра подмигнула Василисе. — Молодец, надо уметь постоять за себя! — Похоже, только она воспринимала ситуацию несерьезно.

— И все же — что произошло? — вновь спросила Диана, глядя только на угрюмо молчавшую Василису. — Не успели мы выйти из Каминной залы, как услышали такие вот новости. Давай, расскажи нам все по порядку, ага?

— И за что ты ударила Дейлу? — добавил Фэш, по обыкновению вскинув бровь.

— Ну не убила же? — философски заметила Захарра. — Что вы все переполошились? Я удивляюсь, как это Василиса так долго терпела. Давно пора было расколошматить нос хотя бы одному из родственничков… Хотя Норт больше заслужил.

— Вот именно! — В голосе Фэша проскользнуло легкое осуждение, и Василиса вспыхнула, точно спичка.

— Да-да-да, сначала я ударила Марка! — выпалила она. — Он угрожал, как всегда, потом схватил за руку… Прибежали Маришка и Дейла. Марка увели клокеры, а Дейла осталась и начала говорить сплошные гадости!

— Марка-то понятно, ну а Дейлу за что? За гадости? — насмешливо повторил Фэш.

Василису обдало сильным жаром, будто огненный шар прокатился от макушки до самых пяток.

А действительно, с какой стати она так обозлилась на сестру? Ну, обозвала та дурой рыжей, ну кричала что-то — даже не помнится, что именно, — надо было просто проигнорировать… Да и что по-настоящему разъярило Василису, так это увиденные в окне отец с Нортом… А еще — она вдруг ясно поняла — ей по-настоящему обидно, что Нортон-старший не может нормально отпраздновать хотя бы один ее день рождения! Василисе было бы достаточно маленького праздника с маленьким тортиком и маленьким подарком. В маленьком кругу друзей! Вместо этого отец решил забабахать грандиозное торжество, чтобы устроить ловушку для предателя и выманить Астрагора, а сам еще стоит себе в саду, прохлаждается и треплет Норта по макушке. Почему он не устраивал ловушки из дня рождения двойняшек, а?

— Не знаю, — буркнула она, видя, что все ждут ответа.

— А я знаю, — продолжил Фэш. — Марк своего добился — разозлил тебя. А ты взяла и отыгралась на Дейле.

Василиса почувствовала себя несчастной: в его словах чувствовалась неумолимая правда. Но тем не менее она подумала, что снова дала бы Дейле в нос, чтобы та не смела плохо говорить о Фэше. Но не рассказывать же ему самому, из-за чего она больше всего разозлилась? И так у него что-то слишком снисходительный вид — того и гляди, разразится новой нравоучительной тирадой.

К счастью, положение спас Ник.

— Фэш, я знаю тебя довольно давно. — Он, по обыкновению, сложил брови домиком. — И помню, сколько раз тебя самого Марк доводил до белого каления. Только вспомнить, как ты рвал и метал после того злополучного соревнования на первенство школы! И, давай вспомним, кинулся на златоключника с кулаками, за что тебя и лишили призового места. На следующий день он просто сказал тебе «Привет!», а ты что сделал? Молча двинул ему под ребро. Правда, тебе тоже потом немного досталось…

— Просто у него была слишком нахальная морда! — заявил Фэш, прерывая излияния друга. — И это было давно… Теперь я усвоил, что нельзя вестись на подначки этого идиота. Время научило.

Но все равно, пока он говорил, лицо его слегка изменилось — скулы напряглись, выдавая некоторое замешательство.

— Научило? — переспросила Диана, чему-то улыбнувшись.

Остальные промолчали, хотя Захарра весело переглянулась с Ником — очевидно, их обоих позабавило, с какой серьезной и поучительной миной выговаривал Фэш Василисе. Тем более что только Василиса и Маар не видели, как немногим ранее Фэш чуть сам не подрался с Марком в Каминной зале на глазах у всех гостей замка, собравшихся на ужин — а все из-за того, что златоключник пытался рассказать присутствующим свою версию произошедшего, где Василиса выступала в весьма нелестном свете.

— Я согласна, что поступила отвратительно, — со вздохом заключила Василиса, расценив молчание ребят по-своему. — Но что сделано, то сделано. И знаете, если бы я вернулась назад, чтобы все исправить, то вряд ли смогла бы поступить иначе. Да, Марк разозлил меня, дернул за волосы, поэтому я его ударила. Но я жалею, что врезала Дейле… Хотя она говорила страшные вещи!

Василиса умолкла.

— Да ладно, всякое бывает, — ободряюще произнесла Захарра. — Но в следующий раз, прежде чем начать драку, хоть нас позови, что ли?

— Или сразу выхватывай стрелу, чего ж ты в рукопашную лезешь? — не выдержал Фэш, окончательно сбросив поучительный вид. — А давайте отмотаем время и все исправим — я сам проучу Ляхтича как следует. Сейчас все заняты праздником, мне ничего не будет…

— Время не любит, когда его переиначивают, — возразила Диана. — И, знаешь, не выдумывай. Я видела Дейлу — несмотря на чуть подпухший нос, она чувствует себя отлично, Марк вообще цветет и пахнет, а Маришка, на мой взгляд, вообще не пострадала. Так что инцидент просто замнут, и Василису наказывать не будут. Во всяком случае, пока что… Но все-таки, Василиса, веди себя поосторожнее. Иначе тебя закроют в твоей комнате, и все наши планы рухнут.

— Наши планы и так под угрозой, — тут же встрял Фэш.

— Все равно давайте лучше поговорим о путешествии, — подал голос Маар. До этого он не вмешивался в разговор, с интересом наблюдая за всеми. — Часолет готов к отбытию — дед придирался, конечно, но машину не забрал. Поверьте, это много значит. Так что мы вполне можем улететь.

— Только придется сбежать, — добавила Захарра. — Вряд ли нас отпустят подобру-поздорову.

— Может, просто попроситься в поездку? — высказал предположение Ник. — Скажем, что хотим испытать машину…

— А пусть лучше Василиса уговорит отца, чтобы он организовал нам поездку, — подхватила Диана. — Давайте придумаем что-нибудь…

— Поездку на Осталу? — фыркнула Захарра. — Ну да, с остановкой в нашем Змиулане.

— Отец не согласится, конечно, — поддержала Василиса. — Дело в том, что я уже просила его об этом…

— Я не удивляюсь, — хмыкнул Ник, а Маар добавил:

— Нортон-старший не дурак, конечно, он будет спрашивать, с чего бы это нам всем захотелось прогуляться на Осталу, да еще в столь тревожное время.

Василиса глубоко вздохнула, намереваясь начать свой рассказ, но не успела.

— Можно, я скажу? — неожиданно громко произнес Фэш, и все сразу повернулись к нему.

Тот не спеша встал, оперся ладонями о стол, смахнув пару бумаг на пол, и лишь затем, обведя всех внимательным взглядом — словно проверял, стоит ли доверять друзьям ценную информацию, выдал:

— Нортон Огнев знает о карте. И что карта находится у Василисы в медальоне, подаренном ей Белой Королевой.

Возникла пауза. Все ошеломленно молчали, ожидая от Фэша подробностей, но тот не спешил продолжать. Василиса тоже изумилась его осведомленности, но решила вначале задать самый волнующий вопрос:

— Ну и почему же отец не отнял у меня карту?

— И откуда ты про это знаешь? — добавил Маар. В его голосе сквозило сомнение.

— Я сам слышал… Подобрался к ним, пока они с зодчим отдыхали в библиотеке. — Фэш кинул быстрый взгляд на Василису. — Я спрятался за шкафом и немного послушал их разговор.

— Ай-яй-яй, а еще Василису стыдил, — ухмыльнулась Захарра.

— А если бы увидели? — произнес Маар с явным неодобрением. — Ты серьезно рисковал, между прочим. Представляешь, если бы тебя застукали? Огнев подумал бы, что ты шпионишь для дяди. Или решил добыть ценные сведения, чтобы снова пойти к Астрагору с повинной.

Василиса не сдержала улыбки — вспомнила, как Фэш когда-то обзывал ее шпионкой. А сам только и делает, что подслушивает! Ее веселость не ускользнула от Фэша, и он неожиданно вспылил.

— Сам ты шпион, — процедил мальчик сквозь зубы, обращаясь к Маару. — Огнев помогает нам с Захаррой не по доброте душевной, я уверен в этом. У него есть какие-то свои планы. Возможно, он держит нас как заложников. Я должен узнать, что он задумал. Поэтому буду подслушивать сколько придется… Я вообще склоняюсь к мысли, что Огнев тоже метит в великие Духи и только по этой причине решился выступить против Астрагора.

— Ты, Фэш, говори да не заговаривайся, — довольно сурово вмешался Ник. — Огнев еще тот фрукт, конечно, но вряд ли собрался стать вторым Астрагором.

— Лучше расскажи нам подробнее, что ты услышал, — попросила Диана.

Фэш почему-то смутился и посмотрел на Василису. Та же, наоборот, испытала некоторое злорадство: ну-ну, давай говори, мол, а потом я чего-нибудь расскажу, только побольше твоего, и то, что узнала без всякого подслушивания.

— В общем, они все знают, что эта карта сейчас находится в руках Василисы. Оказывается, все давно было рассчитано одним тайным союзом…

— Зодчим Кругом, — любезно подсказала Василиса.

— Ну да, возможно. — Фэш подозрительно оглянулся на нее, но продолжил: — Ну и раз так распределилась судьба — они не собираются забирать карту. Потому что есть шанс, что именно в руках Василисы карта сыграет хоть сколько-нибудь значительную роль.

— Но это же отлично, что старшие на нашей стороне! — не скрывая радости, воскликнула Диана. — Они помогут нам. И не надо будет сбегать и придумывать предлог для поездки.

Но Фэш покачал головой:

— Плохо другое… Они говорили, что эти башни — все, что изображены на карте — сто раз обыскивали и не нашли ничего особенного.

Ребята обменялись растерянными взглядами.

— Что, совсем-совсем ничего не нашли? — протянул Ник.

— А про кусок стрелы они тоже в курсе? — спохватилась Захарра.

— В курсе, сестричка. Зодчий говорил, что совершенно уверен, что стрела — если это, конечно, стрела — не от часового механизма. Это что-то совершенно другое.

— Но как же так? — подала голос Василиса. — Почему карта оказалась в Черной Комнате? Выходит, если они знали про карту… я зря старалась.

— Наоборот, они и сами удивлялись этому… Кстати, зодчий очень хвалил твою сообразительность. Говорил, что, раз младшая Огнева такая смекалистая, может, в ее руках карта наконец заговорит. — Но сам Фэш, словно в опровержение своих слов, с сомнением покрутил головой.

Да и Василиса была с ним согласна: если уж опытные часовщики не смогли ничего найти в этих башнях, то что сможет сделать она? С другой стороны, сидеть сложа руки тоже не выход.

— Ну а теперь послушайте меня, — решительно заявила Василиса.

И рассказала ребятам обо всем: о Родионе Хардиусе, путешествии в бернскую и лондонскую башни, о монетке и даже о Николь.

Почему-то самое большое впечатление на друзей произвело не путешествие Василисы к своему прадеду, а появление Николь в башне Биг-Бена. Кроме того, у ребят тоже нашлись интересные новости.

Во-первых, Фэш, Маар и Марк все-таки попали к знаменитому Родиону Хардиусу Огневу. Часодей говорил с каждым из них наедине. Фэш нехотя сообщил, что получил советы по открытию Серебряной комнаты, а Маар вообще отказался что-либо говорить, потому как сам Родион Хардиус советовал не распространяться на эту тему, ведь дело касалось личного будущего мальчика. Ребята немного поговорили о том, что же такого часодей сказал Марку, потому что златоключник вышел от него очень недовольный и даже пару раз назвал прадеда Василисы «гнусным стариканом». Но вскоре разговор вернулся к Николь.

— Очень странно, что Николь так часто появляется в твоей жизни, Василиса. — Диана в задумчивости скрестила руки на груди. — Послушай, Ник, а Данила не рассказывал тебе что-нибудь о ней, а?

— Вообще-то он сам озадачен, — сложил брови домиком Ник. — Но Николь так здорово помогает ему с рисунками и ювелиркой разного рода… Кроме того, Данила считает, что каждый имеет право на личную жизнь, поэтому никогда не задает лишних вопросов.

— И еще он слишком свободолюбив, — улыбаясь, вставила Диана. — Говорит, что не любит часодейство из-за глупых законов Времени, которым приходится подчиняться.

— Да ему только дай предлог, чтобы в школу часодейства не ходить, — хмыкнул Ник, слегка нахмурившись. — Он же часовщик, но решил стать мастером… Как и мой отец.

— Я лично думаю, что Николь — эррантия, — неожиданно встрял Фэш. — Эррантия астэра, что значит — блуждающая среди звезд. Я сто раз говорил Даниле, что с ней надо быть настороже.

— А кто это, эррантия? — мгновенно заинтересовалась Василиса. — Затерянная во времени?

Она вспомнила, что прадед что-то говорил об эррантиях.

— Нет, Василиса. — Фэш наконец-то посмотрел ей прямо в глаза. — Это блуждающая человеческая душа — либо умершего, либо даже не родившегося, либо просто теневой двойник… Их надо опасаться, потому что эррантии всеми силами пытаются изменить свою судьбу. А если ты часто видишь рядом чью-то эррантию, то значит, ее судьба неразделимо связана с твоей. Именно поэтому ты можешь пострадать в первую очередь.

— Данила считает, что все это часодейские враки, — вмешался Ник. — И я тоже. К тому же, ну чем наша маленькая Николь может навредить Василисе?

— Тем, что знает про нее больше, чем она сама, — не сдавался Фэш. — Когда-то Астрагор показывал нам… — Он запнулся, но все же продолжил: — Его охотники за душами иногда вылавливают эррантий. Это существа самого разного возраста, пытающиеся вернуть себе жизнь… Или начать ее сначала. Среди них попадаются удивительные параллели — звери, умеющие разговаривать, люди со звериными головами и люди-полуптицы, русалки с крыльями, великаны и даже страшилища… Все эти невероятные судьбы, возникающие в богатом людском воображении. Но по мне, самые худшие из эррантий — это тениды, двойники-тени, приходящие из твоего же прошлого или будущего… Раз мы видели тениду Рока. Он собрал старших учеников и специально показал его нам. Когда ты встречаешь своего двойника-эррантию, надо обязательно его победить. Иначе он победит тебя и займет твой жизненный коридор, а ты сам превратишься в тень.

— И Рок победил его? — заинтересовался Ник.

— Конечно. Иначе он не был бы старшим учеником.

— Зачем Астрагору нужны эти эррантии? — изумленно спросила Василиса.

Фэш посмотрел на нее странным, долгим взглядом.

— Что тут неясного? В блуждающих звездах много энергии, много силы. Астрагор ловит их для себя.

— Значит, эти эррантии — они вроде затерянных во времени, да?

— Темнота. — Фэш насмешливо прищурил один глаз. — Наоборот, это противоположности. Затерянные потому и зовутся так, что они затерялись, безропотно подчинились судьбе, приняли слепую силу безвременья. Эррантия астэра — блуждающая звезда — это человеческая душа, не смирившаяся с тем, что ей уготовило Время. Она сопротивляется, пытаясь всеми силами изменить то, что ей было предопределено.

— Я вижу, ты много знаешь про блуждающих, — произнес Маар. — Откуда такой интерес? Эррантий не изучают в книгах, даже разговоры о них под запретом. Неужели ты сам решил наловить эррантий и стать Духом?

— А это уже мое дело, — отрезал Фэш. — Могу лишь сказать, что просто немного интересовался этой темой.

— Если ты вдруг решил ненадолго превратиться в эррантию, то у тебя ничего не получится, — вдруг подала голос Диана, внимательно слушавшая весь разговор. — Ведь если Астрагор доберется до тебя — хотя я надеюсь, этого не произойдет никогда! — то захватит всю душу. Эррантия — это не душа. Это копия, освободившийся виток энергии, вышедший из-под контроля Времени. Тени-эррантии ходят по бледным копиям несостоявшихся жизненных коридоров, мечтая совершить то, что не совершили. Например, повлиять на чужую судьбу, чтобы начать свой путь. Эррантии действительно могут напасть на тебя, чтобы завладеть твоей жизнью. Но таких легко вычислить — они настолько хотят быть тобою, что даже принимают твой облик.

— Фэш как раз говорил, что самые опасные эррантии — это тениды, двойники, — подала голос Захарра. — Хотя по нитям судеб безвременья ходит много самых странных личностей… Помнишь, Фэш, мы видели в гадательном зеркале того чудака, призрачного короля, чья коронация так и не состоялась?

— Ага, с таким пугающим, безумным взглядом. — Фэш содрогнулся. — У него на плече висел обрывок меховой мантии, а руками он судорожно сжимал скипетр. Над его головой еще летела корона со сломанными зубцами… Эррантии всегда воплощают в себе некий символический образ того, что хотят заполучить. Николь — маленькая, значит, с нею что-то трагическое произошло в детстве… Хотя я не уверен до конца в природе ее появления.

— Может, она даже не родилась? — задумчиво предположила Диана. — Но вообще-то Николь не очень похожа на эррантию. Да и живет в Цапфе, постоянно вертится вокруг Данилы… Может, она хочет повлиять на его судьбу? Но тогда почему эта малышка постоянно приходит к Василисе?

— Я уверен, что Николь — эррантия, потому что хорошо их знаю, — с какой-то непонятной злостью сказал Фэш. — Астрагор часто брал нас двоих на охоту — меня и Рока.

Диана издала тихое, изумленное восклицание, Захарра сделала вид, что ничего не слышала, и стала рассматривать коллекцию часов без стрелок на стене. Ник нахмурился и как-то виновато отвел глаза. Маар неодобрительно покачал головой, но тоже промолчал. Василиса недоуменно оглянулась, но все-таки спросила:

— Зачем вы на них охотились?

— Астрагору нужны определенные эррантии — люди из прошлого или будущего, — нехотя пояснил Фэш. — Если дядя хочет повлиять на какого-то человека, он показывает тому эррантию — тень, претендующую на его судьбу, и угрожает тем, что откроет ей путь в жизненный коридор этого человека.

— А еще ты рассказывал мне, — вмешалась вдруг Захарра, — что Астрагор наглядно продемонстрировал вам, старшим ученикам, как это происходит. Дядя ввел эррантию в жизненный коридор одного остальского часовщика, а душу его выкинул в безвременье.

Фэш недовольно скривился:

— Я не ожидал, что ты будешь болтать об этом, сестричка. Или ты забыла кодекс старших? Что положено за разглашение тайны обучения?

— Я не старший ученик, — передернула плечами Захарра.

— Зато я старший, — перебил Фэш. — И вообще, это был плохой человек. Вместо него советником остальских часодеев стал тот, кто должен был занять этот пост по праву. Он оказался добрее и…

— Наверняка его было проще запугать, — добавил Маар, заслужив яростный взгляд Фэша.

— Ну и уроки дает вам Астрагор, — приподняла брови Диана. — Конечно, мы тоже изучали эррантий, тенид-эррантий и затерянных, но все в теории, по редким старинным книгам и коротким рассказам учителей. Представляю, как бы устроила нам Селестина охоту на блуждающих звезд, ага… Да еще с наглядной демонстрацией изменения судьбы… Это же против законов Времени.

— Я не ловил их, — с вызовом произнес Фэш. — Мне разрешали только наблюдать… Но я не скрою, что всегда с нетерпением ждал этих уроков. Все хотел увидеть родителей. Вдруг они стали эррантиями, и я мог бы что-то изменить… Тогда я не знал еще, что вскоре увижу их тени в совершенно другом обличье и другом месте… — Его лицо помрачнело. — И вообще я не хотел говорить вам про Николь, — раздраженно добавил он. — Знал, что вы не поверите.

— На самом деле Николь всегда помогала мне, — осторожно сказала Василиса. — Она же помогла раскрыть секрет Черной Комнаты, да и монетка…

— Монетка? — презрительно повторил Фэш. — И чем поможет какая-то монетка?! Ты же слышала, все эти башни обыскали сверху донизу, там ничего нет.

— Все равно надо проверить, — настойчиво произнесла Василиса. — Я верю, что мы сможем найти недостающую часть стрелы и получим то оружие, про которое говорила слепая Агата, прорицательница.

— А я не верю! — зло и отрывисто выкрикнул Фэш, глядя только на Василису. — Не верю, что Астрагора можно сразить какой-то там стрелой! Только человек, живший вдали от часодейства, может верить в подобное!

— А я доверяю словам этой прорицательницы, — пропустила его выпад мимо ушей Василиса. — Она же подсказала мне про то, что надо уменьшить Стальной Зубок. Поэтому и вторая часть предсказания наверняка правда…

— Ты веришь той, что шепчется со звездами? — насмешливо уточнил Фэш, перейдя в наступление. — Может, что-то она и не наврала, но ржавая часовая стрела, пусть и древняя, принадлежащая хоть самому Эфларусу, вряд ли сразит великого Астрагора.

— Ты ему еще кланяться сейчас начни, — не выдержал Маар, подключаясь к перепалке. — Проблема в том, что он вам позабивал головы по самую макушку — вы все, старшие ученики, боитесь своего учителя до дрожи в коленях.

— И неудивительно, после таких-то уроков, — неожиданно поддержала Диана.

Глаза Фэша приобрели опасный блеск, а Захарра медленно поднялась, готовая в любую минуту стать на защиту брата.

Василиса поняла, что надо непременно погасить начинавшуюся ссору.

— Не забывайте, что Астрагор хотел сам открыть Черную Комнату и забрать то, что там находилось, — стараясь говорить убедительно, произнесла она. — И у него бы получилось, если бы не вмешательство Белой Королевы, защитившей Фэша в Расколотом Замке… Отец и мне говорил, что они знают о карте. Но не забрали ее, потому что Астариус не разрешил им этого сделать. Может, мы ничего не найдем. Или, наоборот, обратим внимание на что-то серьезное.

— Ну да, Огнев с зодчим что-то говорили об этом, — нехотя кивнул Фэш. — Правда, считают, что пока никому и ничего не надо предпринимать. Зодчий не раз повторял, что главное — это послезавтрашний праздник. Он что-то высчитал и уверен, что там произойдет нечто важное в жизни очень многих людей, тесно связанных между собой. И что эту судьбоносную точку надо непременно пройти, хотя обойтись без потерь не получится.

— Без потерь? — нахмурился Ник. — Веселенькое торжество намечается у тебя, Василиса.

— Они хотят выяснить, кто предатель, — произнес Фэш, вновь удивляя Василису своими познаниями. — Правда, не совсем понятно, каким способом.

Ник, Захарра и Маар в недоумении посмотрели друг на друга. Судя по всему, они не знали о готовящейся ловушке.

А Василиса уверенно заявила:

— Это Елена — тот предатель, которого они ищут.

— Не факт, — тут же возразил Фэш. — Она же его первый помощник. Наверное, это кто-то из РадоСвета.

— Елена тоже в РадоСвете, — упрямо гнула свое Василиса.

Фэш, по обыкновению, закатил глаза, когда считал, что кто-то несет чушь. Неожиданно он резко выпрямился и нахмурился — как будто что-то вспомнил.

— Да, еще одно… Меня очень беспокоит то, что мы услышали в кабинете твоего отца… Да-да, я и тогда подслушивал! — мгновенно рассердился он в ответ на вопросительно-насмешливый взгляд Маара. — Простите, что с вами в комнате находится такой низкий человек, как я… — Он послал красноречивый взгляд по очереди Диане, Нику, Маару и даже Захарре, тут же заухмылявшейся во весь рот. — Зодчий проболтался, что наступает момент, которого Огнев так боится. И вроде бы именно из-за этого Огнев не хотел брать Василису в дом и обучать часодейству. Что ей предстоит сделать какой-то страшный выбор.

Воцарилось молчание. Ребята удивленно переглядывались. Василисе вновь почудилось, что она уже знает ответ на этот вопрос. Что-то про гибель, угрозу… Белую Королеву… Нет, это же были слова Елены! Наконец, когда тишина стала практически невыносимой, девочка выпрямилась, расправив от волнения складки на юбке, и произнесла:

— Я думаю, все началось из-за временной параллели. Отец не хотел возвращаться, потому что здесь ему грозит гибель. Елена сама проболталась мне, еще на дне рождения Норта и Дейлы… Я встретила ее совершенно пьяную, фуу, как вспомню ее вид… — Василису передернуло от отвращения.

Фэш прищурился.

— А я так и знал, что у Нортона Огнева две временных параллели! — победоносно заявил он. — А может, и больше… Вот же гад! — Он с отвращением скривился.

Василиса тут же возмутилась:

— Ты говоришь о моем отце, между прочим! Так что выбирай выражения. И кстати, он все равно решил выбрать ту параллель, в которой… — Она запнулась, осознав, что чуть не выдала мамин секрет. — В которой ему больше всего нравится, в общем, — поправилась она, успев заметить быструю, легкую улыбку Дианы.

— Интересно, что ему здесь так понравилось? — недовольно хмыкнул Фэш.

— Не смей его осуждать! — огрызнулась Василиса. — И вообще, ты не вправе что-то говорить о нем.

Глаза мальчика потемнели от гнева, превратившись в синий лед.

— Ты уже забыла, что именно твой отец обманом отнял у тебя Рубиновый Ключ, а? — не проговорил, а прошептал он. — Может, такой человек не стоит твоей защиты? Если бы ты не стала ключницей, то кто знает, что бы он с тобой сделал. И вообще…

— Все равно это мой отец, — тихо произнесла Василиса. У нее как-то странно запершило в горле.

Запал Фэша угас так же быстро, как и появился. Он отвернулся к окну и лишь тогда демонстративно пожал плечами:

— Понятно.

Диана шумно вздохнула и поднялась с кресла-катапульты — того самого, где висела смешная табличка для гостей, что кресло действующее и надо починить ТОЛЬКО ножку.

— Я думаю, лучше разойтись, пока за нами не пришли. Василиса, тебе лучше незаметно пробраться в свою комнату.

— Я проведу, — тут же вызвался Маар. — Полетим прямо отсюда, с крыши мастерской.

Василиса, которая и вправду устала после всех этих треволнений, только кивнула.

— Ну, тогда до встречи, — попрощалась Захарра. — Постарайся побыстрее заснуть, Василиса, чтобы хорошенько выспаться.

— Да, послезавтра у тебя будет тяжелый день, — улыбнулся Ник.

— Придется возглавлять огромное празднование, — поддержала его Захарра.

Фэш поморщился, обреченно переглянувшись с Ником.

— Наверное, я все равно не засну — ни сегодня, ни завтра, — поделилась с друзьями Василиса. — Я еще никогда не праздновала день рождения с таким размахом.

— И ничего не потеряла, — заверил Фэш.

Диана улыбнулась, но ничего не сказала. А Василиса вновь подумала, что надо будет разузнать, когда у подруги феи день размышлений.

— Ну ладно, нам пора, — поторопил Маар. — Выйдете за двери минут через пять, ладно?

Он схватил Василису, успевшую кинуть всем «Пока!», за руку и увлек за дверь. Вскоре прогрохотали их шаги по железной винтовой лестнице.

Фэш уставился на закрытую дверь долгим, напряженным взглядом.

— Похоже, у Василисы появился настоящий защитник! — с самым невинным видом произнесла Диана.

— Хороший парень, — простодушно поддержал Ник.

— Смотри, как сдружились, — произнесла и Захарра, едва сдерживая улыбку.

Один лишь Фэш не дал комментария по этому поводу.

— Предлагаю вначале зайти к Даниле, — заявил он. — Наверняка ему нужна наша помощь.

— Данила спит уже, — хмыкнул Ник. — Он полчаса назад прислал сообщение, что устал, поэтому переночует прямо в часолете.

— А почему в часолете? — удивилась Захарра. — Это на кресле, что ли?

— Наверное, переживает, чтобы машину не повредил кто-нибудь вроде нашего Марка, — пояснил Ник. — К тому же он всегда спит в спальном мешке. Говорит, ему в спальнике легче думается.

Ребята вышли в королевский парк и в подступающей сумеречной темноте без приключений добрались до замковых ворот.

Только они собрались прощаться, как увидели целую толпу спешащих к ним клокеров.

— А вот и наши защитники, — обреченно произнесла Диана. — А это кто, не Данила, часом?

И действительно, за механическими слугами нехотя плелся сонный Данила. Рядом с ним шел крупный бронзовый клокер и нес его спальный мешок.

— Механик выгнал меня из нашего же часолета, — пожаловался Данила, как только подошел к друзьям. — Говорит, иди на перине спать, дурак. Так и сказал, нормально вообще? Да я сто лет не спал в кровати!

— Вас должны охранять, — ответил ему один из клокеров. — Вы будете хорошо есть, хорошо спать в вашем спальнике на кровати… Не волнуйтесь, — спустя секунду добавил он.

— Прошу следовать за мной, — добавил другой клокер. — Для всех гостей уже приготовлены комнаты.

— Расскажи, что там с часолетом, — потребовал Фэш, не обращая внимания на клокеров. — Много переделали?

— Кабина цела? — забеспокоился Ник, переживавший за внутреннее устройство машины, к которому больше всего приложил руку. — А в салоне ничего не меняли?

— Да все в порядке! — улыбнулся вмиг проснувшийся Данила. — Этот Механик здорово соображает…

И ребята в окружении клокеров вошли в замок, по пути слушая рассказ об усовершенствовании часолета.

На следующий день суматоха в замке приобрела ужасающие масштабы. Елена приказала привезти из Астрограда узорные скатерти, всевозможные балдахины и шторы из яркого атласа, по ее словам гораздо больше подходящие для торжества, чем те тряпки, что повсюду развешаны в Чернолюте. Клокеров, отобранных для служения во время банкета, она приказала вычистить до блеска и провести срочный техосмотр, чем вызвала недовольное бурчание Механика, и так занятого накопившимися за время его отсутствия делами.

Черная Королева наконец-то заметила, что ее замок переворачивают вверх дном, и занялась тем, что вначале отменила добрую половину распоряжений Елены, а потом нашла ее саму, чтобы «поговорить по душам».

Миракл, первым оценивший грозный вид обеих дам, попросил Василису и Маара на всякий случай держаться подальше от замка и приготовлений к празднику.

— По этому случаю все уроки для вас отменяются, — ухмыляясь, проговорил зодчий. — Я уже сказал Мендейре, что вы оба заняты развлечением гостей.

Как только во двор вышли Фэш, Захарра, Ник и Диана (для них накрывали отдельный завтрак), Маар предложил пойти на Черное озеро — солнце палило нещадно, хотелось искупаться. Черная Королева не очень любила, когда плавали в озере — из-за временных путей, пролегающих в его глубинах, но сегодня она вряд ли обратит внимание на кого-нибудь еще, кроме Елены.

Ребята не стали далеко уходить и облюбовали уголок песчаного берега, находившийся всего в пятидесяти метрах от калитки и белых мраморных ступеней, спускавшихся к воде прямо из парка.

На берегу быстро расстелили одну из тех самых узорчатых скатертей, забракованных Черной Королевой, покидали кое-как вещи и побежали купаться.

Василиса с огромным наслаждением нырнула в воду и, дотронувшись руками до дна, открыла глаза. Рядом плавали маленькие яркие рыбки, со дна поднимались черно-бурые завитушки водорослей и мелкой озерной травы, среди островков ила попадались крупные камни причудливых форм, повсюду блестели россыпи блестящих камешков, похожих на крупные стеклянные бусины. Возле длинной сучковатой коряги, затопленной еще с неизвестно каких времен, торопливо проползло странное ракообразное с ярко-красной спинкой. За ним ловко проплыла черепаха размером с большое блюдо — к сожалению, панцирь у нее был не золотой, как у легендарной Царь-черепахи, а обычный темно-бурый.

Василиса так засмотрелась на подводных обитателей, что чуть не захлебнулась, когда легкие потребовали новой порции воздуха.

Немного отдышавшись после ныряния, она еще некоторое время просто плескалась возле берега, наблюдая за тем, как Фэш с Ником плавают наперегонки — кто дальше вынырнет. Оба отлично держались на воде. Вскоре к ним присоединились Маар с Захаррой, и соревнования приобрели бурный характер.

Наконец все, мокрые и довольные, вылезли на берег сушиться.

— Эх, я так скучаю по морю, по настоящим волнам! — неожиданно произнес Фэш, переворачиваясь на живот и положив подбородок на сложенные руки. — Видели бы вы, какая отличная бухта есть неподалеку от часодейного крыла Воздушного замка…

— У тебя же есть заставка с бурей — можешь днями оттуда не вылезать! — удивился Ник. Тяжело дыша после интенсивного плавания, он тоже плюхнулся на песок, широко раскинув руки в разные стороны.

— Это не считается, — лениво заметил Фэш, не открывая глаз. — Заставка всегда находится в одном времени. Да и там нормально не поплаваешь — шторм… Конечно, можно другую сделать, поспокойнее, но смысл? Ну и, конечно, я никогда не поменяю время ни в буре, ни в уголке на Хрустальном озере…

Из воды вылезла Диана. Все это время она ныряла и плавала сама по себе, подолгу скрываясь под водой.

— Так давно не купалась! — Фея с наслаждением потянулась и выкрутила одной рукой мокрые волосы, которые сейчас достигали середины спины — так подросли за год. — Обычно я плаваю, превратившись в русалку, — продолжила она. — Два удовольствия в одном: намного легче плавать и заодно тренируешь любимое превращение.

Фэш вдруг подскочил, удивив всех.

— Слушай, а покажи, как ты оборачиваешься русалкой! — Глаза у него загорелись от любопытства. — Я всегда хотел посмотреть…

Ник тоже заинтересованно привстал.

И Василисе стало любопытно: она-то не превращалась ни в кого, хотя, судя по всему, это умение очень ценилось среди часовщиков.

Диана прищурилась, раздумывая.

— Ну ладно, если вы так хотите…

Она вызвала часолист и без всякого объяснения нырнула в отдел хранилища.

Ребята заинтригованно ждали, изредка обмениваясь догадками, куда же это исчезла фея: Фэш считал, что Диана хочет повторить коды превращения, Ник — что она пошла за специальным костюмом. Василиса предположила, что фея наверняка готовит какой-то сюрприз. Одна лишь Захарра вообще не интересовалась происходящим, просто с наслаждением подставив лицо солнцу.

Наконец-то появилась Диана. На ней был все тот же черный купальник, да и внешне она ничуть не изменилась.

По-прежнему не говоря ни слова, она разбежалась, оттолкнулась от каменистого берега и, взмыв рыбкой, красивой дугой вошла в воду, исчезнув где-то в глубине. Через какое-то время девочка вынырнула — ее голову увивали сотни мелких зеленых косичек, длинными змейками укрывая плечи, лицо приобрело бледный жемчужный отсвет, словно кожа на нем истончилась до невозможности. В бездонных черных зрачках синевой отражалась вода, глаза стали больше и круглее, производя странное, мистическое впечатление. В довершение ко всему Диана снова нырнула, и на поверхность, поднимая тучу брызг, весело выпрыгнул огромный русалочий хвост. Тонкие лучи его широкого, раздвоенного плавника переходили в извивы синевато-зеленых чешуек, твердых и блестящих, будто сделанных из стекла или драгоценных камней.

Ник восхищенно присвистнул.

— Красиво… — выдохнул он.

Захарра насмешливо прищурилась, приоткрыв один глаз, но тут же захлопала в ладоши, тоже выражая восторг по поводу Дианиного превращения.

— Наверное, здорово так плавать, — вырвалось у Василисы. — С хвостом…

Все, как один, прыснули — и Василиса смутилась.

Она не очень хорошо плавала, потому что мало тренировалась: в детстве в бассейн ее никто не водил, а до речки и озера надо было очень долго ехать на автобусе. Даже на море в первый раз она попала на Эфларе, когда познакомилась с Ником.

— Вообще-то я бы тоже не отказался так поплавать, — неожиданно поддержал Василису Ник. — Интересно же долго находиться под водой, не заботясь о дыхании.

Диана вылезла на берег в обычном виде. Она весело попрыгала на правой ноге, пытаясь вытрясти воду из уха, одной рукой отжала волосы и плюхнулась на свободный край коврика-скатерти. Ее часолист был по-прежнему открыт на странице «Хранилище».

— Ты действительно хочешь поплавать как русалка? — вдруг спросила она у Василисы.

— Еще как! — моментально загорелась та. — А это возможно? Долго учиться?

Диана с таинственным видом наклонилась к ней:

— Очень долго… Думаю, секунд пять, не меньше.

Под удивленные взгляды друзей она засунула руку в часолист и выудила на свет небольшую серебряную коробочку, похожую на баночку обычного крема.

— Позвольте раскрыть вам секрет моего часового превращения: мазь «Чешуйка». Надо просто намазать ею ступни и немного подождать.

— Ты хочешь сказать, — хмурясь, произнес Фэш, — что превращаешься в русалку с помощью часодейной мази?

— Именно так.

— А я-то думал, — разочарованно протянул мальчик.

Но Диана ничуть не смутилась.

— Не всем же быть такими уникальными, как ты, — улыбнулась она. — Даже наш заносчивый златоключник может превращаться только в филина, хотя наверняка хотел бы научиться переходить во временной коридор эферного существа. Уверена, что он завидует твоей способности оборачиваться треуглом.

— Меня мало волнует, чему он там завидует, — пожал плечами Фэш. — Так что, каждый из нас, если намажет ноги, может стать водником?

— Я хочу! — тут же придвинулся ближе Ник.

— И мне намажьте. — Захарра без промедления выставила обе ступни.

— Признаться, я бы тоже попробовал, — несмело поддержал Маар.

Но Диана протестующе покачала головой.

— Должна вас разочаровать — мази осталось на один раз. Так как Василиса первая пожелала, то я могу подарить это превращение только ей. Тем более у нее завтра день рождения! — Диана весело улыбнулась. — Правда, у тебя может и не получиться — некоторые люди начинают сильно паниковать, и организм сознательно отторгает перевоплощение. А еще «Чешуйка» жутко аллергическая, ты можешь моментально покрыться красно-зеленой сыпью… Ну что, не передумала?

— Не передумала, — заверила Василиса, хотя ей не очень хотелось покрываться сыпью да еще на глазах у друзей. Да и в глубине души она уже паниковала. Но разве можно отказаться, когда все смотрят с таким интересом. Даже Фэш наконец-то не отводит глаза в сторону…

Диана не спеша втерла мазь в подставленные Василисой ступни.

— В первый раз превращение не будет долгим… Минуты две-три. Как только начнет жечь — сразу беги… — начала она, но Василиса не дослушала. Ее пятки вдруг запекло настолько нестерпимо, что разум сам подсказал единственный выход: она резко вскочила и почти с места рыбкой нырнула в прохладную спасительную воду озера.

Жар, вначале мгновенно растекшийся от ступней по всему телу, так же быстро и спал, уступив место приятному теплу, слегка покалывающему кожу. Василиса изогнулась и увидела свой хвост — длинный, раздвоенный, упругий. От него спиральными рядами шли переливчатые сине-зеленые чешуйки, укрывающие тело до самой шеи. На изгибах бедер, локтях и груди чешуйки были помельче и зеленее — яркого изумрудного цвета. Василиса тряхнула волосами и с изумлением увидела, что они стали медно-красными, словно осенний кленовый лист, и вились кольцами до самой талии.

Жизнь под водой тоже изменилась. Во-первых, сама вода стала прозрачнее и невесомее, превратившись в серовато-синий воздух, мерцающий от едва проникающего в озерную глубину солнечного света. Мимо проплывали все те же стайки разноцветных рыбок, по дну ползли толстые крабы, лениво колыхались гибкие ветви водорослей и длинные стебли кувшинок… Зато коряга, ранее бывшая обычным куском старого затопленного дерева, необычайно преобразилась: всю ее поверхность укрывали серовато-жемчужные ракушки. Василиса вдруг подумала, что эти ракушки наверняка очень вкусные, и ей даже захотелось съесть одну из них, будто они были сделаны из шоколада или сахарной глазури. С трудом подавив странное желание, Василиса устремилась дальше, наблюдая за скольжением по дну собственной хвостатой тени.

«Наверное, надо показаться ребятам», — подумала Василиса, раздираемая противоречивыми чувствами. Да, ее хвост казался невероятно красивым, но лицо наверняка ужасно выглядит: с огромными рыбьими глазами и тонкой просвечивающейся кожей…

Василиса глянула на свои руки — длинные зеленовато-синие пальцы, ставшие в полтора раза длиннее, и… решила еще поплавать. Тем более что снова захотелось тех ракушек, облепивших корягу.

Но вот вдалеке показались какие-то рыбы — длинные, гибкие, похожие на…

«Русалки!» — ахнула про себя Василиса. «Сестры» быстро приближались. Их лиц не было видно, но даже издалека она всем своим нутром ощущала, что русалки сильно раздражены и намерены наказать чужака. Со всей силы работая хвостом, Василиса поплыла обратно к берегу.

Ее появление над водой произвело неизгладимое впечатление на друзей: Диана и Захарра захлопали в ладоши, Ник и Маар разразились приветственными криками и даже Фэш улыбнулся, на миг показав ямочки на щеках. Василиса едва успела неловко блеснуть хвостом в солнечном свете, как началось обратное превращение. Впрочем, девочка была этому очень рада и, как только почувствовала, что крепко стоит на ногах, быстренько выбралась на берег.

— Русалки не любят, когда люди превращаются в их собратьев, — сообщила Диана после того, как Василиса поведала им о своих подводных приключениях. — Хорошо, что ты вовремя их заметила.

— Странно, что они подплыли так близко, — удивился Маар. — Обычно я видел их на глубине…

— Часто плаваешь в озере? — повернулась к нему Диана.

— Иногда, — уклончиво ответил тот. — И всегда в аэроплаве… Русалки далеко не все такие симпатичные, как вы с Василисой.

Фэш скривился, закатив глаза к небу, а Ник слегка нахмурился. Захарра это заметила и тут же подлила масла в огонь:

— Ну вот, а я так и не надела рыбью шкурку… Так бы и меня назвали красавицей.

— Уверен, ты была бы самой симпатичной русалочкой, — улыбнулся ей Маар.

У Фэша и Ника как по команде вытянулись лица. Диана с Василисой переглянулись, пряча улыбки — судя по всему, мальчишкам галантность Маара пришлась не по душе.

Неожиданно из-за прибрежных кустов показались Гроза и Данила. Они оживленно переговаривались между собой, причем Гроза еще сильно жестикулировала руками.

— Какой переполох в замке, — поделилась она новостями, плюхнувшись прямо на песок. — Наша повелительница так рассердилась, что отправила эту дамочку — подругу твоего отца, Василиса, во временную петлю. Правда, та сразу вернулась и стала кричать, что подаст жалобу в РадоСвет.

— Потом начались страшные ругательства, — ухмыляясь, дополнил Данила. — И нас попросили из зала…

— Черная Королева выхватила стрелу! — с жаром перебила Гроза. — Но этот зодчий отправил нас к вам… На самом интересном месте!

— Все равно до зачасования не дошло бы… — возразил Данила.

— Да эта тетка вся дрожала от ярости! — не сдалась Гроза. — Точно бы сцепились!

Стало ясно, что именно это событие они с таким жаром обсуждали по дороге.

— Ракушки ела? — тихо спросила Диана у Василисы, чтоб никто не слышал. Впрочем, все и так отвлеклись на обсуждение драки часовщиц.

— Нет, хотя очень хотелось, — призналась Василиса. Впрочем, сейчас мысль о ракушках вызывала у нее что-то вроде отвращения.

— Это любимая еда русалок, — улыбнулась Диана. — А еще они обожают салат из водорослей с такими хрустящими ниточками… Если честно, не помню, как они точно называются.

Василиса окинула подругу задумчивым взглядом.

— Послушай, Диана… А когда у тебя день размышлений? — едва слышно спросила она, воспользовавшись тем, что остальные слушали новости из замка.

Но фея лишь таинственно усмехнулась, приложив палец к губам, и покачала головой.

— Между прочим, у меня осталось немного мази, — вдруг громко сказала она. — Ну, кто еще хочет побыть русалкой?

— Я! — Захарра даже на ноги вскочила.

Но увы — сегодня сестре Фэша так и не суждено было заполучить русалочий хвост.

Из-за ивовых кустов послышался шум отодвигаемых веток, чей-то быстрый, взволнованный говор, шуршание мелких камешков под ногами.

— Эй, рыжая!

Все, как один, повернули головы в направлении знакомого ехидного голоса.

На небольшом каменистом возвышении, плавно сбегающем к самой воде, стояла Маришка. В руках она держала две длинных часовых стрелы — времмы.

— Не хочешь сразиться со мной на времмах? — спросила она с насмешкой, глядя только на Василису. — Или боишься?

Уязвленная Василиса тут же развернулась:

— Еще как согласна!

Лицо Маришки озарилось торжествующей улыбкой. Точным движением она скинула одну из времм Василисе под ноги.

Первым опомнился Фэш. Позабыв сохранить обычное равнодушное выражение лица, он вскочил и тихо, чтобы хрустальная ключница не слышала, произнес:

— Нельзя принимать ее вызов. Ты не справишься! Маришка наверняка проходила учебный курс битвы на времмах.

Диана вдруг выкрикнула:

— А со мной не хочешь сразиться, ключница? Василиса еще не сражалась на времмах, а вот я смогу надрать тебе… личико!

Ник громко и одобрительно фыркнул, тем самым разозлив Маришку.

— Не лезь не в свое дело, фея! — прошипела она. — И ты, ремесленник, будешь фыркать, снова получишь свое… Если рыжая струсила, пусть так и скажет. — Она горделиво выпрямилась, вперив в Василису презрительный взгляд.

Этого Василиса стерпеть уже не могла — она быстро нагнулась, ловко подхватывая времму. К ее удивлению, метровая часовая стрела оказалась легкой по весу, прочной, гибкой и даже слегка пружинила в руках. Девочка вспомнила, что подобное оружие показывал ей Лешка, ее самый первый настоящий друг, — кажется, оно называлось пикой или шестом…

Пока Василиса рассматривала оружие, Гроза не вытерпела и начала взбираться по склону к Маришке, угрожая повыдергивать той все ее «белесые волосинки». Но рядом с хрустальной ключницей встали Марк, Ярис, Норт, а за их спинами уже вытягивала шею Дейла — вся компания была в сборе.

— Девушки сами разберутся, — начал Марк вкрадчивым голосом. — Маришка бросила рыжей вызов. Пусть она ответит — принимает его или же сразу признает поражение…

— Если о поединке проведают, обоим может сильно влететь, — вмешался Маар.

— Не переживай, малыш, — снисходительно отозвался златоключник. — В замке сейчас такой переполох по случаю грядущего праздничка, что никто не заметит… Да и кто накажет именинницу? Даже если она вновь побьет родную сестру, ей все равно за это ничего не будет.

Василиса вспыхнула, приготовившись напомнить Марку, что вообще-то он первый напал.

Но вдруг на ее плечо легла чья-то рука.

— Не хочу тебя отговаривать, Василиса, — быстро прошептала Захарра. — Но я уверена, что эта белобрысая специально хочет унизить тебя перед Фэшем. Давно не секрет, что он ей очень нравится, несмотря на…

Василиса резко скинула руку подруги с плеча:

— Я уже сказала, что согласна. Отступать поздно.

Маришка довольно кивнула. В ее руке ярко-фиолетовым цветом засветилась времма, распространяя нежное сиреневое сияние. В своем темно-розовом одеянии часовщица, видимо, представлялась себе воительницей, готовой карать направо и налево по самой высшей справедливости.

Диана, теряя обычное благоразумие, сделала вид, будто ее сейчас стошнит. Захарра просто скопировала горделивую позу Маришки, вызвав улыбку даже у Маара, сильно переживавшего за Василису.

— Бьемся до смерти! — донеслось сверху.

— Своя смерть в параллели — это шок! — вновь попытался остановить Василису Фэш. — Маришка именно этого и добивается… К тому же она будет специально отматывать время…

— Слушай, да отстань ты от меня! — рассердилась Василиса. — Я лучше пойду и умру сто раз в этой дурацкой параллели, чем позволю какой-то хвастливой козе взять верх уже сейчас, ясно? Лучше расскажите мне правила.

Фэш неожиданно усмехнулся и отошел в сторону, одновременно удерживая прорывавшуюся к подруге Диану.

— Бей точно в сердце, — посоветовал он. — И запомни, что самое главное в битве на времмах — отматывать время в прошлое с идеальной точностью — ровно на тот момент, когда ты знаешь, где был твой враг… Но и Маришка будет делать то же самое. Все зависит от того, кто первый оплошает.

— Запоминай рисунок боя, — торопливо вмешалась Гроза. — И попробуй поймать время, когда белобрысая будет возле тебя, чтобы достать ее одним ударом…

— Долго еще жда-ать? — насмешливо пропела Маришка.

Немного ошалев от всех этих советов, Василиса взлетела, на ходу разворачивая алые крылья. Она подумала, что лучше разберется по ходу, и решительно вскинула оружие: времма в ее руке засветилась ярко-синим пламенем, распространяя голубые волны.

Краем глаза она видела, как застыли внизу две фигурки — самой Василисы среди друзей и Маришки, в окружении ее компании.

Не успела Василиса встать на одну линию с противницей, как в ее сторону уже полетела времма. Едва уклонившись от опасного острия, она успела увидеть, как промелькнули над ней серебристо-голубые крылья. — Маришка подхватила на лету свое оружие, в один момент оказавшись за спиной Василисы. И как только госпожа «кошмар-р» успела?! Невозможно человеку лететь быстрее пущенного им же самим предмета…

Следующим ударом времма противницы ощутимо задела Василисину босую ногу — и тут же над торжествующей Маришкой вспыхнули ярко-фиолетовые цифры: 13.20.05.

Ага! Значит, если кто-нибудь из участников попадал, над ним вспыхивало точное время, когда был произведен удар.

Вначале Василиса только оборонялась, изучая тактику противницы. Маришка нападала издалека, стремясь победить одним ударом, но ближе подходить пока не решалась.

К удивлению Василисы, в параллели, где проходил бой, царила необычайная тишина — только слышалось их с Маришкой пыхтение и свист времм, рассекающих воздух. Друзья внизу что-то кричали, размахивали руками, но ни один звук не долетал сюда, словно они оказались в полом хрустальном шаре.

К сожалению, никто из ребят не подсказал Василисе, как же можно отматывать время с помощью этого диковинного оружия… Эфер остановки времени не работал в этой параллели да и вообще — ни одно эферное слово не подействовало.

Неожиданно времма Маришки ощутимо задела Василису по правому крылу — по ее телу пробежала мелкая, неприятная дрожь.

13.30.10

Послышался неприятный хруст разрываемой ткани — это Маришка нанесла второй удар, — правое крыло Василисы повисло безвольной тряпкой.

13.30.10

Очевидно, Маришка вернула время удачного попадания и вновь нанесла удар. Василиса не чувствовала боли, но с одним крылом стало значительно хуже летать, и уже в следующий момент ее правое плечо пронзила столь острая и пронзительная, всепоглощающая боль, что она чуть не потеряла сознание.

— Ну и как тебе с одним крылом?! — прокричала Маришка, поудобнее вскидывая времму. — Сейчас я доломаю тебе второе и тогда посмотрим, как ты полетаешь… Не беспокойся, я не убью тебя. Буду ранить, пока ты не потеряешь сознание. Я хочу, чтобы он… чтобы все твои друзья увидели твое унижение. Увидели, какая ты слабая!

Между тем с одним крылом стало намного труднее уворачиваться — Василису постоянно заносило влево. К тому же и Маришка быстро поняла это и стала целиться немного левее.

13.30.10

Опять! Разрывая кожу, времма Маришки чуть не пробила колено — кровь так и потекла по лодыжке горячей струйкой. Василиса поняла, что, если Маришке удастся еще раз или два вернуться в этот отрезок времени, бой можно считать позорно проигранным.

13.30.10

Ну уж нет! Будто красная пелена застлала Василисе глаза, превращая ярко-фиолетовые цифры над головой Маришки в ярко-алые. На какой-то миг девочке показалось, что это цифры часового флера… В этот раз Маришка промахнулась, но Василиса начала уставать — болевая пульсация в ноге отвлекала, а сломанное крыло вообще перестало слушаться.

И в то же время все мысли и чувства Василисы обострились до предела — надо, надо, надо найти выход…

Неутомимая Маришка вновь разворачивалась для удара.

Василиса помнила только время первого попадания Маришки: 13.20.05. А что, если поменять цифры — также как Василиса сто раз проделывала с часовым флером? Но на секунду раньше…

— Попрощайся со вторым крылом! — ехидно прокричала Маришка и, встав в горделивую позу метнула времму.

13.20.04!

На какой-то миг Василиса увидела дрожащее острие времмы противницы у самой своей шеи, как вдруг — оно исчезло, без следа растворившись в воздухе. Интуитивно девочка повернулась и наобум бросила времму — туда, где обычно Маришка уже подхватывала свое оружие.

Получилось!!! Времма Василисы просвистела над левым плечом Маришки и вонзилась ей в серебристо-голубоватое крыло, пробив его навылет. Девчонка зло вскрикнула — не столько от боли, сколько от негодования.

Но Василиса уже перехватила инициативу:

13.20.04

Времма Василисы вновь полетела, но уже левее, и в этот раз пробила правое крыло Маришки. Ослабев, хрустальная ключница вдруг выронила свою времму, и Василиса тут же воспользовалась ситуацией, нанеся еще один удар в серебристо-голубое крыло.

Маришка стала медленно снижаться, изо всех сил взмахивая крыльями, но увы — крылья слушались едва-едва… Правда, и состояние Василисы оставляло желать лучшего: раненую ногу вдруг начала бить крупная, болезненная дрожь, и от этого все тело затрясло, как в лихорадке. Василиса собрала всю волю в кулак и, хорошенько размахнувшись, нанесла круговой удар плашмя — целясь ровно по макушке противницы.

Удар вышел точным и сильным — Маришка вдруг обвисла, как тряпичная кукла, и закрыла глаза.

Придя в себя уже на земле, Василиса первым делом схватилась за ногу — к счастью, раны не было. После этого она хотела вызвать крылья, чтобы тоже убедиться в их целости, но куда там — Захарра первой накинулась на нее с объятиями. Ее уже теснила Диана, а Гроза просто чуть не свалила с ног всех троих, одобрительно похлопав Василису по спине.

— Бой прошел нечестно! — вдруг выкрикнул Марк. — Огнева не использовала времму!

— Вот именно! — услужливо поддакнул Норт.

Ярис промолчал. У мальчишки был вид человека, который непонятно что тут делает и вообще желал бы поскорее уйти. Дейла пыталась неловко обнять Маришку, но получила от той по рукам. Судя по всему, хрустальная ключница была готова рвать и метать — она явно не ожидала поражения.

— Еще как использовала! — первой откликнулась Гроза. — От последнего удара Василисиной времмой у этой куклы аж искры из головы полетели!

Все засмеялись, а Маришка недовольно скрестила руки на груди.

— Рыжая ни разу не перематывала время! — зло сощурившись, прокричала она.

— Я отматывала время, — возразила ей Василиса. — Просто немного по-другому. Иначе как бы я знала, где ты стояла в тринадцать часов двадцать минут пять секунд?

— Василиса выбила тебя из параллели времмой, — мягко дополнил Маар. — Значит, в любом случае бой прошел по правилам.

— Ну и что… — Маришка запнулась. — А-а-а-а!!! — вдруг завизжала она и, не в силах справиться с приступом ярости, топнула ногой, но тут же ойкнула, попав на острый камень.

— Все было честно! — насмешливо выкрикнул Фэш. — Надо уметь достойно проигрывать… Тебя это в первую очередь касается, Марк.

— Что ты хочешь этим сказ… — начал тот, но его слова потонули в пронзительном свисте Фэша, Ника и Маара.

— Да здравствует Василиса, победительница Маришек! — громко прокричала Гроза под хохот остальных.

— Ну все, Василиса, у тебя появился смертельный враг, — шепнула Диана подруге в самое ухо. — Ты посмотри, как она смотрит на тебя… Хорошо, что ты ее наказала, но будь с ней осторожна…

Василиса глянула на хрустальную ключницу, изумляясь, как до неузнаваемости изменилось ее лицо: покрасневшее, с выпученными глазами, искривленным ртом, словно у злобного карлика из сказки…

И вдруг Василиса увидела отца, а с ним — зодчего. Нортон-старший и Миракл стояли чуть в отдалении, и до этой поры оставались незамеченными для всех. Лица обоих мужчин были серьезными и нахмуренными.

По спине Василисы пробежал острый холодок: ну все, попались… Теперь влетит и ей, и этой дуре Маришке. Да и остальным наверняка несдобровать…

Но, вновь кинув украдкой взгляд в ту сторону, Василиса поразилась еще больше: отец и зодчий исчезли. К счастью, Марк тоже успел заметить их и, что-то шепнув Маришке, быстро увел всю компанию с берега. Впрочем, до уха Василисы еще долго долетали злобные ругательства хрустальной ключницы, окончательно скинувшей с себя обычную маску пай-девочки.

Часам к четырем, когда страсти после вынужденного поединка Василисы и Маришки наконец-то улеглись, друзья приняли решение возвращаться в замок.

Но по распоряжению Миракла ребятам принесли обед прямо к озеру — скандалы в Каминной зале не утихали.

После еды всех разморило, поэтому ребята решили немного посидеть, рассказывая друг другу разные истории из детства. Особенно старались Захарра и Фэш — некоторые их проделки в Змиулане оказались очень смешными. Больше всего от брата с сестрой доставалось Року — то механического жука ему под подушку подсунут, то комичные картинки в часольбом, где хранились его личные часограммы. К чести Рока, он никогда не жаловался и не выдавал Фэша с Захаррой, но если ловил на месте преступления, то всегда одаривал ощутимым шлепком. Но вот однажды брат с сестрой решили разыграть Войта и жестоко поплатились за это.

— Я нарисовала Фэша и подложила рисунок в карман Войту, — начала историю Захарра. — Тот ничего не заметил, и братец без проблем смог через рисунок проникнуть в комнату…

— Мы всего-то хотели зачасовать его нуль-зеркало, — подхватил Фэш. — Каждые полчаса оно бы стало издавать разные неприличные звуки. Есть такие жучки, их просто запускаешь во временной переход…

— К сожалению, Войт вернулся раньше, чем мы думали, и застукал Фэша на месте преступления…

— Я еще поскользнулся от неожиданности, задел плечом подсвечник, и тот, падая, разбил то чертово зеркало…

— Это самая страшная примета в Змиулане — если в твоей комнате бьется нуль-зеркало, то быть большой беде…

— Но беда случилась со мной, — поморщился Фэш.

— Ага, его высекли на глазах у всех, — кивнула Захарра. — А еще Войт пригрозил отдать Фэша на некоторое время Шаклу — он как раз был в замке, а хуже этого…

— Захарра! — предупреждающе выкрикнул Фэш, и та пристыженно втянула голову в плечи — видать, проговорилась.

Диана тут же вскинулась:

— А кто это, Шакл? Давайте рассказывайте, раз уж начали.

— Да полный отморозок, — нехотя произнес Фэш, скорчив Захарре недовольную гримасу. — Он не живет в замке, приходит только к Астрагору… Его появление в Змиулане считается плохим знаком.

— Шакл выполняет всякие мерзкие поручения… — добавила Захарра.

— Мерзкие? — иронично поднял бровь Маар. — И чем это таким мерзким занимаются в Змиулане?

— Короче, он наемный убийца, — оборвал его Фэш. — Конечно, по слухам, ведь никто не видел его… гм… за работой. Но когда он приходит к Астрагору, все боятся, особенно если кто-то провинился… Если бы ты видел его рожу, то так бы не улыбался.

— Я тоже всяких видел, — ничуть не сконфузился Маар. — Ты даже не представляешь, в какие трущобы иногда заносит нас с дедом…

— Шакл — он не просто страшный, — произнесла Захарра. — Он извращенец… Жестокий, злой, абсолютно не знает жалости. Я помню, он сломал Феликсу руку за то, что тот показывал у него за спиной простой кукиш.

— И Шаклу ничего не было за это, — мрачно продолжил Фэш. — Феликс тоже дурак — поспорил с Войтом, что сможет…

— Да Войт его и сдал небось, — презрительно скривилась Захарра.

— Ладно, давайте не будем в такой хороший вечер о трущобах и наемных убийцах, — остановила их Диана. — Давайте лучше я расскажу, как празднуют в Белом Замке Феерию или, попросту говоря, День фей…

Время пролетело незаметно, начали сгущаться сумерки, — над водой поплыл редкий, сиреневый туман. Фэш, за все это время не обращавшийся напрямую к Василисе, вдруг повернулся к ней:

— Скажи, а ты пробовала запускать свой тиккер над обломком?

Василиса безразлично пожала плечами, но втайне обрадовалась его вопросу.

— Да, и не раз. Правда, ничего не получается.

— Покажи, как ты это делаешь, — вдруг попросил Ник. — Я знаю, тебе нельзя использовать часовой флер без надобности, но жутко интересно посмотреть.

— Да сейчас можно, никто, кроме нас, не увидит, — неожиданно поддержала Диана.

Захарра и Маар молча смотрели на Василису, ожидая ее ответа.

Взволновавшись от всеобщего внимания, девочка осторожно сняла медальон с шеи.

— Я пробовала запускать тиккер и над обломком, и над монеткой из лондонской башни, но они молчат, — начала она. — Только над монеткой вьются мантиссы из комнаты башни — там, где она лежала, по всей видимости, долгое время.

— А ты не пробовала раскрутить тиккер над картой? — снова спросил Фэш.

— Можно поставить на карту и монетку, и ржавый обломок, — с жаром добавила Захарра.

— И заглянуть в их общее будущее, — согласился Маар. — Если оно у них есть, конечно.

Василиса пораженно оглядела друзей. Ей как-то не приходило в голову, что можно раскрутить тиккер сразу над несколькими вещами. Да и Миракл еще не говорил об этом. Наверное, вначале она должна была научиться работать с одним предметом.

— Только чтобы заглянуть в будущее да еще нескольких вещей, потребуется гораздо больше часовой энергии, — добавил Фэш. В его глазах появился знакомый ироничный огонек, и Василиса не стерпела:

— Да уж постараюсь. — Она подняла одну бровь, в точности копируя его насмешливую манеру.

На скатерти-коврике расстелили карту, сверху положили монетку и ржавый обломок. Ребята расселись вокруг, а Василиса, встав на колени, запустила над предметами тиккер по часовой стрелке. Оставалось надеяться, что Миракл не прознает о том, что она заглядывала в будущее…

Привычно быстро закружились над инерционным куполом цифры часового флера, вызывая первые бледные тени. Под любопытными взглядами друзей Василиса попыталась максимально сосредоточиться и уйти сразу далеко вперед, отматывая за один круг не минуты, а часы, хотя это действие отнимало в разы больше часовой энергии.

К всеобщей радости, мантиссы появились сразу и над старым эфларом, и над обломком. Их тонкие дымчатые струйки не спеша вились под куполом тиккера, постепенно сплетаясь в общий узор.

Боясь сбиться с ритма, Василиса изо всех сил поддерживала равномерное кручение тиккера, предоставляя разглядывать общую мантиссу остальным. Она боялась отвлечься, чтобы не спугнуть проявившуюся так детально и в цвете картинку.

— Это часовой механизм! — первой высказалась Захарра. — Вон качается стержень маятника… Наверняка это башня!

— Смотрите, да это же Василиса! — изумленно воскликнул Ник. — По-моему, ты что-то разглядываешь… Ого! Теперь ты раскручиваешь над какой-то книгой свой медальон…

— Ты уверен? — поразилась Василиса, не отвлекаясь от кручения тиккера. — А что я сейчас делаю? Миракл рассказывал, что в будущем картинки идут беспорядочно, вне времени, вылезая одна впереди другой. Поэтому будущее так сложно предсказать…

— Теперь ты читаешь книгу, — напряженно произнес Фэш. — Большая такая, с металлическими застежками.

— Это похоже на альбом… с картинками, — неуверенно предположила Захарра. — Или часограммами, нет?

— Там есть большой сундук… — внесла лепту в обсуждение Диана. — Сундук деревянный, старинный, окованный широкими железными полосами…

— Я вижу красную дверь, железную, — подал голос Маар. — А еще там два продолговатых белых фонаря, похожих на светящиеся трубки. Вот, как раз в проеме двери появляется Василиса… Или это не она? Вроде бы поменьше ростом…

— Уверен, это комната с огромным часовым механизмом, — заявил Фэш. — Только вот что это за башня?

— Я такой не припомню, — растерянно покачал головой Маар. — Чтобы с красной дверью, хм…

Внимательно вслушиваясь в реплики друзей, Василиса пропустила тот момент, когда начала слабеть. Она вдруг почувствовала, что у нее сильно кружится голова, а светящийся купол тиккера неожиданно раздвоился, расстроился и — пошел хороводом вокруг ее головы. Пальцы, сжимавшие цепочку медальона, онемели настолько, что Василиса, сама того не сознавая, выпустила его из рук. Лишь тиккер коснулся земли, мантисса развеялась — Василиса только и успела увидеть, как кто-то открывает узкую, ярко-красную дверь, а позади, освещая темный силуэт входящего, светит матово-белый фонарь.

— Василиса, ты как, в порядке? — Диана участливо обняла ее за плечи.

— Немного тяжелее прошло, чем обычно, — пробормотала девочка. У нее возникло ощущение, как будто она только что перетаскала на своих плечах добрую тысячу тяжелых камней.

— Никогда не видел такого, — высказался Ник. Его глаза сияли от восторга. — Значит, ты и вправду можешь узнать прошлое и будущее любых вещей!

— Что Василиса сейчас может, так это грохнуться без сознания, — остудила его пыл Диана. — Давайте вернемся в замок… А то, что видели, потом обговорим, в спокойной обстановке.

— Со мной все в порядке, — немного севшим голосом произнесла Василиса. — Похоже, эта мантисса из будущего действительно забрала много энергии… Но вы запомнили приметы, да? Это точно была я?

— Ты-ты, не сомневайся, — заверил Фэш. — Такая вся растрепанная… Давай я перенесу тебя прямо в комнату?

— Давай лучше я, меня клокеры не остановят, — тут же предложил Маар под недовольным взглядом Фэша.

Но Диана осадила обоих:

— Нет, ни в коем случае. Если увидят, что Василиса слаба, то сразу всполошатся… Лучше я пойду с тобой и прослежу за твоим состоянием, ага?

— Да со мной все в порядке, — запротестовала Василиса и вдруг широко зевнула. — Серьезно. Похоже, мне просто надо поспать…

Не успели ребята подняться по мраморным ступенькам лестницы в парк замка, как их мгновенно окружили клокеры. Оказывается, к каждому из гостей уже приставили по два механических охранника.

После короткого позднего ужина, мигом придавшего Василисе недостающие силы, ребята разошлись по комнатам, предварительно договорившись завтра после праздника собраться в Зеленой комнате и обсудить сегодняшний эксперимент.

За распахнутым настежь окном шелестел ветер, то поднимаясь, то вновь пропадая в лабиринтах кустов и дорожек ночного сада. Где-то под каминной полкой монотонно трещал сверчок, убаюкивая, успокаивая… Рассерженно и сонно бормотали догорающие угольки в камине.

Несмотря на то что Василиса очень устала, ослабев после эксперимента с тиккером, она так и не смогла сомкнуть глаз. Может, виной тому была эйфория после столь насыщенно проведенного дня: и превращение в русалку, и победа над Маришкой, и мантисса, показавшая Василису в какой-то башне с таинственной книгой…

Как хорошо, вдруг подумала девочка, что все друзья завтра придут на празднование ее дня рождения. Только жаль, что Лешка будет отсутствовать — ему бы наверняка здесь все-все понравилось! Зато весь Орден Дружбы рядом, и даже Фэш снова стал нормальным — хотя бы не обзывается… Правда, прежней близости между ним и Василисой уже нет — все испортило это проклятое подслушивание…

Василиса беспокойно заворочалась с боку на бок. Надо попробовать заснуть. Ведь завтра ее ожидают не только приятные вещи вроде подарков (Василиса даже зажмурилась от вмиг нахлынувшего счастья), но и некоторое напряжение: а вдруг люди Астрагора действительно придут на праздник? Да и Марка с компанией не стоит недооценивать — в библиотеке златоключник выглядел слишком самоуверенным…

Наконец Василиса задремала и даже начала видеть сны — нечто легкое, беспорядочное, зыбкое, радужно-переливающееся, как первые, увиденные ею тени-мантиссы. И вдруг, прерывая тревожную полудрему, кто-то ощутимо дернул девочку за плечо. Василиса раскрыла глаза и увидела Николь — та зависла прямо над ней, в своем неизменном белом длинном платье похожая на призрак. Сердито размахивая руками — мол, вставай скорей! — девочка указывала на раскрытое настежь окно.

Василиса резво вскочила в постели, намереваясь схватить Николь за руку, чтобы наконец-то расспросить девочку о столь частых и неожиданных появлениях. Но увы — ее пальцы лишь цапнули воздух — Николь снова исчезла.

Что это было — сон, видение, наваждение? Василиса подскочила к окну и осторожно выглянула наружу: все огни замка давно погасли, лишь кое-где в саду горели фонари.

На первый взгляд ничто не цепляло взгляд, но Василиса вновь встревожилась: что-то было не так, как всегда… Необычно. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, — это тишина. Замолк надоедливый сверчок, утих неутомимый ветер, не осталось ни одного привычного звука…

ВОТ ОНО! Не было слышно даже тиканья часов на стене.

Вокруг царила странная, мертвая тишина — пустота, в один миг поглотившая все звуки…

Василиса решила прогуляться вокруг замка, чтобы выяснить, в чем дело. Она вызвала крылья — но те появились не сразу, а словно преодолевая большое сопротивление — вяло шевельнулись за плечами и нехотя распрямились. Все больше волнуясь, Василиса сделала шаг к двери, но и это движение удалось ей не сразу — ее шаг растянулся на пять секунд, не меньше.

Наконец-то Василиса поняла, что ее особенно беспокоит. Выглядело так, словно она попала в безвременье: даже сердце ее стучало глухо, неравномерно, как спешащие часы, а сама она двигалась еле-еле, с большим трудом преодолевая расстояние до окна, как будто пробиралась через густую, желеобразную массу.

Невероятным усилием Василиса вызвала часовую стрелу и попыталась вернуть привычный ход времени вокруг себя. Но ей не удалось — наверное, кто-то наложил мощный эфер остановки времени на большую часть пространства. Может быть, даже на весь замок!

При этой мысли у Василисы все внутри похолодело. Неужели это… ловушка? Но не для людей Астрагора, а для них, обитателей Чернолюта? И гостей, приглашенных на праздник…

Девочка решительно вытащила Стальной Зубок. Когда-то ЧерноКлюч помог ей выйти из ловушки — петли безвременья, сотворенной Еленой Мортиновой. Стоило попытаться проделать фокус с коконом еще раз.

Вспыхнули синие камни на лезвии — заработали часоводы. Василиса старательно провела острием вокруг себя, сотворив ярко-голубую спираль, — во все стороны так и брызнули сверкающие льдисто-белые искры, похожие на россыпи колкого инея, слетающего с деревьев в морозно-солнечный день.

Получилось! Василиса радостно прокрутилась вокруг себя. Ее движения вновь обрели легкость, вернулось привычное ощущение времени и пространства — мир стал прежним. Она бросилась к окну и вылетела во двор вместе со сверкающим облаком морозных искорок, по всей видимости продолжавших защищать ее от влияния столь мощного часового эфера.

В парке было тихо и пустынно. Замок, ощетинившийся тонкими шпилями многочисленных башен, походил на тень гигантского дикобраза и казался обманчиво спокойным, ни в одном окошке не горел свет. Хотя слева, в самой крайней башне, вроде бы мелькало неяркое красновато-желтое зарево, словно кто-то пытался разжечь камин…

Василиса уже хотела лететь в ту сторону, как вдруг сонную тишину замка нарушила четкая, тяжелая поступь — кто-то шел в эту сторону по каменным плиткам дорожки. Громко скрипели шаги, лязгали механические суставы, дребезжало железо… Через этот странный грохот слышался торопливый женский голос…

Василиса не стала ждать появления существа и бесшумно нырнула в кустарник, затаившись под густой листвой, словно перепуганный зайчонок.

— Найдите этого ключника, — вдруг прошелестел безжизненный голос. — Быстрее, пока он не успел ничего разболтать.

— Я уже послала за ним надежного человека, великий Дух. — Голос женщины звучал приглушенно. Василиса не могла узнать его. — Он хороший мальчик, — продолжила незнакомка, — сделает все, как надо… Болтун замолчит навсегда.

Василиса замерла, боясь даже дышать. Что это за женщина и кого это она назвала великим Духом? Астрагора?.. И про какого ключника они говорят? Неужели про Фэша…

— Хорошо. Остальные пусть займутся Огневым — предатель не должен сбежать.

— Его уже схватили, великий Дух. — Голос неизвестной женщины дрогнул, но она справилась и добавила твердо: — Осталось разыскать вашего племянника…

— Нет. Мальчишка пока не нужен. Думай о главном. А теперь оставь меня.

Василиса не выдержала и подалась вперед, раздвинув несколько веток, чтобы увидеть говоривших. Но женщина как раз взлетала — перед лицом Василисы промелькнули золотые туфли под пышной юбкой черно-белого платья. Кажется, лицо часовщицы полностью скрывалось под маской, поэтому ее голос и звучал так глухо…

Бронзовый клокер, с которым разговаривала женщина, остался на месте. Неожиданно он развернулся и посмотрел прямо на Василису. Пустые, черные глазницы уставились на девочку, моментально вызывая в памяти образ из постоянного кошмара…

— Выходи, черноключница, — проскрипел клокер. — Я видел эту встречу в будущем и готов к ней. Тебе нельзя бежать, иначе ты умрешь раньше — от моей стрелы.

Поняв, что прятаться дальше просто бессмысленно, Василиса медленно встала и на ватных ногах вышла на дорожку. Как она ни старалась скрыть страх, ее всю трясло, руки предательски дрожали, но она выпрямилась и открыто взглянула в бездушное, бронзовое лицо, отлитое некогда неизвестным часовым мастером.

Где же нашел этого клокера Астрагор? Наверняка в одном из переходов и галерей Расколотого Замка. Древний рыцарь в изящных, искусно сделанных доспехах, состоящих из мелких бронзовых пластин — молодой воин с открытым, жестким лицом…

— Ты хорошо сопротивляешься моему временному влиянию… — вновь послышался неприятный скрипучий голос. — ЧерноКлюч Эфларуса не утратил своей силы. Но странно, что он помогает тебе… маленькому часовщику, едва открывшему свой дар часодейства… Впрочем, скоро я узнаю твой секрет. Когда-нибудь ты сама придешь ко мне, черноключница.

— Я никогда не приду к вам! — не выдержала Василиса. — Вы хотели убить Фэша!

Черные пустые глазницы вновь обратились к Василисе. Каждой клеточкой кожи она ощущала пристальный взгляд страшного Духа, по какой-то неизвестной причине выбравшего пристанище в металлическом теле клокера.

— ЧерноКлюч защищает… — вдруг повторил клокер. В его металлических пальцах блеснуло, отразившись в свете фонаря, острие часовой стрелы. — Что же, попробуем изменить время…

Вокруг клокера закружилась стая мелких летучих мышей, вмиг напомнивших Василисе жахов с поля старочасов. Их крылья беззвучно заметались в темноте ночи, создавая темный пепельный ореол вокруг своего хозяина.

— Вперед! — проскрипел Астрагор.

Резко скрутившись в черную, шевелящуюся ленту, подобную смертоносному торнадо, мыши двинулись в сторону Василисы.

«Я сейчас умру!» — мелькнула страшная, паническая мысль. Василиса отступила, невольно вновь замахнувшись Стальным Зубком и очерчивая вокруг себя неровный круг. Но вместо сверкающей спирали вокруг нее веером рассыпались разноцветные цифры часового флера, сотворив плотный, непроницаемый заслон против чернокрылых мышей Астрагора.

В первый раз у Василисы получилось вызвать часовой флер подобной мощи — цифры все прибывали, стремясь защитить свою хозяйку от стаи летучих слуг Астрагора.

— Пошли вон! — заорала Василиса, вновь поднимая Стальной Зубок, но мыши сами исчезли — так же внезапно, как и появились.

Бронзовая фигура клокера застыла.

— Так вот что ты скрыл от меня, Нортон… Тот самый часовой дар Огневых… Значит, это правда.

Василиса попятилась, хотя клокер не сделал и шага. Она боялась повернуться к нему спиной, но и оставаться на месте больше не могла — слишком велико было желание убежать без оглядки от страшного Духа…

И вдруг прямо над головой у девочки пролетела ярко-золотая спираль, похожая на молнию.

— Василиса, наземь!

Повинуясь не столько крику, сколько инстинкту самосохранения, девочка упала на землю, ловко откатившись под навес из ветвей.

Эферная спираль попала в клокера, но не причинила ему никакого вреда.

— А вот и наш бронзовый ключник, — проскрипел клокер. — Тот, кто любит подслушивать.

Василиса хорошо видела Яриса, застывшего посреди садовой дорожки. Ну почему же он не прячется?! Мальчишка стоял с решительным видом, держа свою часовую стрелу наготове. Он что, решил драться с Астрагором?

— Это тело совершенно не подчиняется мне, — неожиданно произнес клокер. — Механическая плоть — не место для души… Но не ты мне нужен.

— Получи, урод! — пронзительно выкрикнул Ярис.

В Астрагора вновь полетела золотая спираль, на этот раз произведя странный эффект. Лишь только она ударила в бронзовый панцирь, от клокера отделилась тень. Ярко-фиолетовая, мерцающая, словно созвездие, нечаянно сорвавшееся с ночного неба, она метнулась к Ярису и — накрыла его с головой, резко оборвав едва начавшийся крик мальчика.

Астрагор произнес длинное, витиеватое слово — оно прозвучало громко, тревожно, раскатисто и завертелось в ярко-фиолетовом вихре. Некоторое время смерч покрутился на месте, виляя в разные стороны, словно внутри его шла нешуточная борьба, и вдруг сорвался с места и умчался вдаль, довольно урча и завывая.

На дорожке осталась каменная фигура Яриса — неподвижная, безучастная, с распростертыми молочно-белыми крыльями, навеки застывшая во времени и пространстве.

Не понимая, что делает, Василиса выскочила из укрытия и подбежала к статуе. С ужасом вглядевшись в лицо мальчишки — необыкновенно красивое сейчас, одухотворенное, но уже ставшее непривычно безжизненным, бледным… отрешенным. Василиса вгляделась в глаза, в один миг утратившие цвет… и пошатнулась. В приступе дикого, панического страха она хотела закричать, поэтому с силой закрыла себе рот обеими руками, чтобы ужас, обуявший всю ее с ног до головы, не вырвался наружу.

— Верни его! — в бешенстве выкрикнула она, развернувшись к клокеру.

— Он зачасован своим именем, сказанным в тот день, когда дал клятву верности Ордену Непростых. — Проскрипев суставами, клокер медленно повернулся к Василисе. — Такова судьба предателей, поднявших руку на своего учителя.

— Он же просто… мальчишка! — Ее голос задрожал от гнева. — Что он тебе сделал?!

Девочка всхлипнула, не в силах сдержать душившие ее рыдания, как вдруг растерянно смолкла.

От белой каменной статуи отделилась бледная светло-синяя тень.

— Василиса, — прошептал Ярис, — передай Диане, что я не хотел зачасовывать ее… Я защищал Марка… Но берегись золотого ключника, он будет…

Его тень вдруг захлестнула ярко-алая плеть, разбивая на тысячи мелких серебристых осколков.

— Я никогда не доверял детям, — равнодушно произнес Астрагор. — Даже после зачасования они слишком много болтают.

— Василиса!

Возле Василисы приземлился Миракл — его серые гранитные крылья быстро свернулись за спиной, сливаясь с темнотой ночи.

На лице зодчего читалось настоящее облегчение.

— Слава древним часам, с тобой все в порядке! — быстро произнес он, не спуская глаз с клокера. И добавил тише: — Василиса, быстро возьми. Пароль: ЧерноКлюч.

Он что-то передал ей, с трудом разжав ее похолодевшие пальцы. В руке Василисы оказались крохотные часы с золотым песком внутри. Значит, это часоход…

— Мне не нужна черноключница, — бесстрастно произнес клокер. — Я пришел за предателем. Ты прибыл из другой временной параллели, зодчий, и тебе не изменить этой. В награду за наше прошлое общение я не трону тебя. Пока.

— Если бы я знал, кто ты, — презрительно произнес зодчий, — то не стал бы тратить время и убил бы тебя еще тогда, когда ты притворялся моим учеником.

— Как прихотлива судьба, — ответил клокер. — Разве ты не знаешь, меня нельзя убить.

— Он убил Яриса… — в истерике прошептала Василиса. — Зачасовал его!

— Василиса! — яростно прорычал Миракл. — Пароль, быстро!

Поняв, что отвлекает зодчего от возможного боя, девочка не мешкая произнесла «ЧерноКлюч». Тотчас ее закружила серебристая круговерть перехода, подняла в воздух, увлекая куда-то далеко-далеко…

К удивлению Василисы, всего через несколько секунд она очутилась в маленьком тесном пространстве, зажатая с двух боков какими-то людьми. Судя по тому, как их всех шатало и крутило, это была карета, летящая по воздуху на малевалах — снаружи раздавался их сердитый всхрап и фырканье.

Как только глаза привыкли к полумраку, Василиса, душевное равновесие которой и так серьезно пошатнулось, издала глухой вопль: оказывается, она сидела посередине между братом и сестрой и смотрела прямо в глаза Елене, вольготно разлегшейся напротив. Одной рукой та приобнимала Марка, даже не пытавшегося скрыть торжества. Помимо прочего, в руках златоключника блестела часовая стрела, нацеленная только на Василису.

От такой компании у Василисы даже мурашки по спине побежали. Зодчий с ума, что ли, сошел, настроив переход сюда, прямо в руки к Елене! А вдруг это она была той женщиной, разговаривавшей с Астрагором? Конечно, Василиса не могла сказать с уверенностью, и все же…

Карету кидало и трясло, ощутимо подбрасывая при наиболее сильных порывах ветра. Оправившись от первого изумления, Василиса все же решила подождать, пока Елена сама начнет разговор, но та не спешила. Норт и Дейла вообще как воды в рот набрали. Марк тоже молчал, все больше раздражая Василису своей наглой, чересчур довольной физиономией. Впрочем, вынужденная передышка помогла девочке привести в порядок мысли и чувства. Только тревога за друзей не давала ей покоя — но, увы, воспользоваться часовым браслетом она не могла — Марк недвусмысленно водил острием стрелы из стороны в сторону: мол, только дай мне повод часануть тебя…

Но вот Норт неловко подвинулся, больно толкнув локтем Василису, и получил от нее в ответ не менее ощутимый толчок.

— Прекрасные отношения между братом и сестрой, — ехидно высказалась Елена. — Любо-дорого посмотреть на деток Огнева.

— Куда мы едем? — не выдержала Василиса, стараясь говорить твердо.

— В Черновод, милая, куда же еще, — насмешливо пропела часовщица. — Домой, детки, домой. Подальше от страш-ш-шного Астрагора. — Она округлила глаза, состроив деланно пугливую гримасу.

Ее фальшиво-ласковый голос обманул Дейлу.

— Госпожа Елена, а что с папой? Он ведь скоро вернется домой, правда?

Но Елена лишь холодно усмехнулась. А вот лицо Марка вдруг расплылось в широкой улыбке, из чего Василиса сделала вывод, что с отцом наверняка что-то случилось. Но она не стала ничего спрашивать. Если их и вправду везут в Черновод, а не в Змиулан, к примеру, то все еще не так страшно, и она все разузнает. Только бы избавиться от общества Елены и Марка… Лишь бы с друзьями ничего не случилось… Ведь Ярис… Василиса подавила судорожный всхлип. Надо, надо взять себя в руки!

Неожиданно заговорил Норт:

— Надеюсь, по приезду нас накормят? И что вообще случилось, кто-то объяснит? Разбудили среди ночи, запихали в эту карету, приказали ждать… А еще эта, — хмурый кивок на Василису, — откуда свалилась? И где наш отец? Вы-то уж должны знать!

Елена вдруг подалась вперед, приблизившись к Норту настолько близко, что мальчик отшатнулся, вжавшись в спинку сиденья. Василиса и сама боялась дышать, тем более что в нос ударил приторный, удушающий запах цветочных духов Елены. В тусклом свете единственной лампы, подвешенной над окошком кареты, глаза часовщицы казались темными, пустыми, ничего не выражающими — прорези бездушной карнавальной маски.

— Хорошие времена для вас кончились, милый, — ледяным голосом прошептала Елена. — Молитесь о том, чтобы вас вообще оставили в замке. А то вдруг у вашего отца заберут все, чем он владел… И неизвестно, буду ли я в этот раз защищать его богатства.

Ее глаза мстительно сощурились.

— Но вы же любите нашего отца! — вдруг пронзительно вскричала Дейла. — Или что-то изменилось?

— Ничего не изменилось, дорогуша, — мрачно ответила часовщица.

— Как интересно, — протянула Василиса, не в силах больше сдерживаться. — Госпожа Мортинова наконец-то показала свое настоящее лицо… Неудивительно, что отцу нравится другая. Да и кто бы вообще полюбил такую… — Василиса запнулась, не найдя подходящего слова, способного выразить всю ядовитую сущность Елены.

Стрела Марка метнулась к Василисе словно змея — ее острие застыло возле самой шеи девочки.

— Поосторожнее со словами, рыжая, — предупредил он. — Ты и так давно нарываешься…

— Оставь ее, Марк, — махнула рукой Елена. — Бедняжка еще не знает, насколько ее саму не любит родной отец… Ненавидит. О-о-о, еще как ненавидит! Впрочем, он вообще не умеет любить. — Она отдернула шторку на окне и радостно произнесла: — Подлетаем! Надо же, мечты действительно сбываются… Я всегда хотела этот замок… Даже без хозяина.

И она послала Василисе надменный, торжествующий взгляд.

Карету встречало трое охранников в темно-фиолетовых мантиях. Они беспрекословно подчинились приказу Елены: детей Нортона Огнева, скрутив им руки за спиной и зажав рот, потащили к воротам их собственного дома.

Как Василиса и предполагала, всех троих решили запереть в Одинокой башне. Не скрывая издевки в голосе, Елена сообщила, что так будет лучше для их безопасности.

По дороге в западную часть замка им никто не встретился, — слуги наверняка еще спали, а хозяин, увы, отсутствовал.

Вот, недовольно скрежеща и щелкая, открылась тяжелая металлическая дверь с часовым механизмом — пугавшая Василису всякий раз, когда она проходила мимо, вот пленников протащили вверх по лестнице. Вот открылась еще одна дверь — такая же крепкая на вид, как и первая.

Как только их отпустили, Норт вновь потребовал принести еду. Тоном оскорбленного дворянина он добавил, что как старший сын хозяина и наследник замка он требует к себе должного уважения.

Елена выслушала, не перебивая. Только глаза ее горели едва сдерживаемой злобой. Марк открыто ухмылялся.

Дейла решила поддержать брата, тоже робко заикнувшись о маленькой кружечке чая с печеньем, но резкий окрик Елены прервал ее:

— Вы что, еще не поняли?! Ваши жизни теперь полностью в моих руках. И я не буду с вами нянчиться! Ваш отец… пропал. И я вас уверяю, надолго! Поэтому, пока не станет известно, что с ним, вы будете сидеть под замком!

Василиса даже пожалела двойняшек — настолько растерянными выглядели сейчас их лица. Сама она решила ничего не спрашивать, чтобы не злить Елену еще больше. Главное, чтобы Мортинова и златоключник поскорее ушли и дали спокойно поразмыслить над создавшейся ситуацией.

К счастью, Елена куда-то спешила. Кинув на Василису взгляд, не суливший ничего хорошего, она зловеще предупредила, что вернется к вечеру, и исчезла вместе с Марком, растворившись в дымке часового перехода.

Василиса тут же вызвала часолист, чтобы связаться с друзьями, но тот оказался заблокирован. Она не смогла попасть даже в личный уголок! Все, что было ей сейчас доступно — это мешочек с деньгами, спрятанный в хранилище. На всякий случай Василиса сунула несколько эфларов в медальон, жалея о том, что не догадалась положить в тайник часолиста хоть пару шоколадных печений — есть действительно хотелось.

Норт метался по комнате, словно разъяренный тигр, хотя по виду больше напоминал жалкого, перепуганного мышонка.

— Отец ей покажет! — время от времени мстительно повторял он. — Она так просто не отделается, гадина!

Дейла забилась в угол и теперь заливалась слезами, иногда громко всхлипывая.

Эта картина вдруг напомнила Василисе давнюю ситуацию: как она сидит на кровати — испуганная, дрожащая, с одеялом, натянутым по самые глаза. А двойняшки нагло выпытывают у нее, как она прошла часовое посвящение…

— Чего ты улыбаешься?! — вдруг накинулся на нее Норт. — Ничего хорошего для нас троих нет! И не предвидится! Здесь, в этой башне, часодейство почти не работает, — добавил он, бросая хмурый взгляд на ее часолист. — Отец рассказывал. Так что можешь не стараться.

Василиса не ответила: надо хоть попытаться узнать, что случилось с остальными…

Но, провозившись еще с полчаса, она оставила надежду, — Норт прав — связь не работала.

Дейла затихла в углу — кажется, заснула. Василиса, поддавшись приливу внезапной нежности, стащила пыльную скатерть со стола, подошла и укрыла сестру. Здесь было холодно и сыро, помещение давно не отапливали.

— А Марк, вот же гад! — не мог успокоиться брат, хотя из-за спящей Дейлы стал говорить тише. — Переметнулся на сторону Астрагора! Ну, отец ему покажет!

И Василиса не выдержала.

— А если не покажет? — разозленным шепотом произнесла она. — А если он сейчас находится в плену? Или вообще убит?!

Рот Норта непроизвольно округлился, став похожим на букву «о».

— Не мели ерунды… — презрительно кривя рот, начал он, но Василиса перебила:

— Ярис зачасован! Я сама видела, как Астрагор убил его. От Духа отделилась фиолетовая тень и накрыла Яриса с головой… И осталась белая, каменная статуя.

Василиса отвернулась к окну, чтобы скрыть набежавшие слезы. За ее спиной Норт издал потрясенный вздох.

— И что же делать? — вдруг беспомощно пролепетал он.

Василиса испытала нечто похожее на злорадство: да, подумай, Норт, что же делать, когда папочки, казавшегося таким всесильным, нет рядом.

Но брат не стал ничего предпринимать. Он сел возле спящей Дейлы и, подтянув колени к подбородку, обхватил голову руками.

К Василисе сон не шел. Как только она закрывала глаза, то видела перед собой молочно-белую статую Яриса. Голубую тень и тревожный, шепчущий голос: «Я не хотел зачасовывать Диану…»

Наступило утро. Пытаясь пробиться через зарешеченное окно, снаружи ярко светило солнце. Шло время, а за детьми Нортона Огнева никто не шел — очевидно, что про них предпочли позабыть на время или Елена смогла убедить всех, что они находятся в Черноводе в полной безопасности.

Чтобы не думать о голоде, Василиса снова повозилась с часолистом, попробовала вызвать крылья, — и ничего. Наверное, эту башню действительно использовали как тюрьму для часовщиков — во всяком случае, сейчас в этих стенах часодейство вообще не работало.

Как-то некстати вспомнился другой вечер в Одинокой башне — с друзьями, когда они все вместе рассматривали сверток с ржавым обломком. Когда Фэш пел песню про Луну и они бы с ним поцеловались, если бы не преждевременное появление Захарры. Правда, тогда окно было открыто…

А ведь сегодня ее день рождения — Василисе исполнилось целых четырнадцать лет. Да, совершенно не так она себе представляла его празднование… Девочка оглянулась на спящих брата и сестру — вот уж от кого вряд ли дождешься не то что подарка — поздравления!

В ее душе вновь вспыхнула злость, и в первую очередь на отца — спасибо, папа, за праздник! Ну почему понадобилось делать ловушку именно из дня рождения Василисы?! Хоть бы раз отец отпраздновал именины дочери как полагается…

Ее душевные терзания неожиданно прервались: послышался скрежет открываемого замка, скрип шестеренок и лязг поворачиваемого в скважине ключа. Тяжелая дверь медленно приоткрылась.

Увы, чуда не произошло — отец не явился спасти своих детей, да и Миракл с Черной Королевой не пришли на помощь. На пороге стояла Елена в элегантном сером дорожном костюме. За ней маячила огромная фигура то ли слуги, то ли охранника.

Госпожа Мортинова кинула Василисе плащ:

— Надевай, и поживее. Поедешь со мной в Лазорь, будешь свидетельствовать о том, что произошло в Чернолюте прошлой ночью. Ваш папочка пропал без вести.

Норт тут же вскочил.

— А что будет с нами?! — вскричал он. — Мы тоже поедем в Лазорь, я здесь не останусь!

— Госпожа Елена, пожалуйста, мы очень хотим знать, что случилось с папой, — заискивающе пропищала проснувшаяся Дейла.

Но их никто не слушал.

Василису грубо схватил за плечо слуга Елены — огромный верзила с каменным лицом — и грубо поволок к выходу, в коридор.

Дверь захлопнулась, заглушая крики Норта и всхлипывания Дейлы.

— Девчонку — в карету, — коротко приказала Елена.

Василиса попыталась сопротивляться, но напрасно: слуга просто закинул ее на плечо, молча прошагал весь путь до кареты, после чего зашвырнул ее вовнутрь, словно котенка, и захлопнул дверцу.

Пока Василиса, сидя в закрытой карете, с тоской рассуждала над своей дальнейшей судьбой, Елена свернула в боковой коридор на первом этаже и вошла в тронный зал — в тот самый, где стояли три серебряных трона.

На среднем троне восседал бронзовый клокер. Его механическая рука поднялась, подзывая Елену ближе.

— Сегодня, — проскрипел клокер. — Это произойдет сегодня.

Неуловимо поменявшись в лице, Елена медленно кивнула.

— А пока займись РадоСветом, — продолжил Астрагор. — Делай так, как было договорено, и добьешься желанной цели.

— Не сомневайтесь, господин…

Елена склонилась в глубоком поклоне, попятилась на три коротких шага и, круто развернувшись, стремительно вышла из зала.

Малевалы мчались по небу с огромной скоростью, то замедляясь на крутых поворотах, то вновь ускоряясь, — из-за этого карету часто заносило, а путников резко кидало из стороны в сторону. Вскоре башни Черновода остались далеко позади.

Василиса мрачно переглядывалась с Мааром, сидевшим напротив, возле Елены. У мальчика была неестественная осанка, словно он проглотил линейку. Рядом с Василисой развалился Марк, то и дело толкая ее при резкой встряске — и от столь близкого соседства настроение девочки все более ухудшалось.

Они направлялись в Лазорь, где Елена собиралась подробно рассказать РадоСвету, что произошло в Чернолюте прошлой ночью. Весть о том, что погиб Ярис, один из ключников, разлетелась по Астрограду со скоростью света, и в совете ждали подробностей.

Маар, которого по поручению Елены привез Марк, успел рассказать Василисе некоторые новости. Нортон-старший действительно пропал — во время нападения Непростых никто его не видел, поэтому неизвестно, что с ним случилось. Зодчий возглавил поиски друга, и даже послал шпионов в Змиулан — вероятнее всего, отца Василисы все-таки взяли в плен. Черная Королева осталась в замке, чтобы заняться восстановлением разрушений после нападения — сгорело четыре башни, некоторые гости были ранены, но, к счастью, неопасно. Миракл просил повелительницу лютов приехать в Лазорь, но та решительно отказалась, по ее словам «не желая отчитываться перед сборищем часовщиков». Но Маара отпустила — он тоже будет свидетельствовать обо всем, что произошло, а заодно заберет Василису в Чернолют. Одно не нравилось Черной Королеве — то, что их делегацию возглавляет госпожа Мортинова. Поэтому она послала сообщение Константину Лазареву: тот лично должен был встретить ребят и проследить, чтобы с ними ничего плохого не случилось. Такие новости успокоили Василису, решившую все рассказать отцу Ника — о встрече с Астрагором и зачасовании Яриса. Ну а позже — о возмутительном поведении госпожи Мортиновой — никто не просил ее запирать детей Огнева под замок.

Между тем Василиса подметила, что Елена была как-то странно напряжена. Девочка даже удивилась, что часовщица не кидает на нее своих обычных надменно-презрительных взглядов. Наверное, все-таки переживает за отца… Василиса невольно посочувствовала ей, но тут же отогнала прочь эти мысли. Неизвестно, о чем сейчас думает Елена, да и нельзя забывать, что часовщица всегда мечтала убить ее. Кроме того, Василису сильно беспокоили слова Мортиновой по поводу того, что она больше не собирается защищать отца с его богатствами и вообще, желала бы сама стать хозяйкой Черновода. Вот поэтому очень интересно, что и как Елена собирается рассказывать РадоСвету? И не была ли она той самой женщиной, с которой беседовал Астрагор?

Василиса неслышно вздохнула: эх, скорее бы добраться до Ратуши, увидеться с Ником. Вместе с друзьями они что-нибудь обязательно придумают. Только бы с ними все было в порядке…

Пожалуй, из присутствующих только у Марка было хорошее настроение: он сидел расслаблено, скрестив руки на груди и нет-нет да поглядывал с обожанием на свою повелительницу.

Василиса попыталась вновь воспользоваться часовым браслетом, но златоключник тут же схватил ее за руку.

— Нельзя! — нагло произнес он, левой рукой продолжая держать Василису, а другой наведя стрелу на вмиг напрягшегося Маара.

— Никакой связи, ясно? — добавил он, осклабившись. — Пока не приедем в Лазорь.

— Сохраняй неподвижность, милый, — бросила Елена Маару. — Вам обоим запрещено пользоваться стрелами до выяснения некоторых обстоятельств.

— Каких еще обстоятельств? — неприязненно спросила Василиса, но ей никто не ответил.

Вскоре карета полетела над аккуратными, черепичными крышами Астрограда, направляясь к центральной площади.

Константин Лазарев ждал их у ворот. Он коротко поздоровался с Еленой и даже помог ей спуститься вниз, сохраняя холодно-вежливую мину на лице. К счастью, от разговоров их избавило появление Мандигора: директор темночасов с преувеличенной почтительностью отвесил Елене поклон, после чего быстро что-то зашептал часовщице на ухо, стрельнул глазами в сторону Василисы и Маара, но даже не поздоровался с ними.

— РадоСвет уже собрался в Лазоре, — шепнул ребятам отец Ника. — Вам придется пройти сразу на собрание. Потом отдохнете… Василиса, твой отец точно пропал? — вдруг спросил он, не сбавляя шага.

Василиса не видела лица старшего Лазарева, но почувствовала его волнение.

— Я не знаю, — удрученно ответила она. — Последний, кого я видела той ночью, был Миракл…

— Нортон Огнев исчез прямо из своего кабинета, — подтвердил Маар. — Никто не видел, как это произошло, но один из клокеров, охраняющих сад, заметил какое-то движение за шторами на его окне… Черная Королева постоянно пробует связаться ним, но он не отвечает.

— А что с ребятами, вы не знаете? — вмешалась Василиса. — Ярис погиб…

— Да-да, я слышал эту печальную весть, — прервал старший Лазарев, еще больше нахмурившись. — Настали тяжелые времена, Василиса. Нам всем надо быть настороже. С ребятами все хорошо, они сейчас наверху, ждут тебя. Очень волнуются. Только вот… Фэш тоже пропал. Поговаривают, что его и твоего отца захватил Астрагор.

Сердце Василисы на какое-то время остановилось. Астрагор забрал Фэша… Все закончилось… Отец был прав, когда говорил что всего лишь дал Фэшу Драгоцию отсрочку…

Нет, нельзя расслабляться. Василиса решительно вскинула голову. Надо пробираться в Змиулан. Она вдруг вспомнила, что Астрагор говорил, будто Василиса сама к нему придет… Неужели, он действительно предугадал?

Впрочем, времени на размышления уже не осталось: они Мааром вошли в Лазурную залу.

Там их поджидал Марк, успевший переодеться в парадную школьную форму — черную, с золотой каймой из арабских цифр.

— Огнева, ты пойдешь со мной в Лазорь, — напыщенно произнес он. — А вас обоих, — повернулся он к Маару и отцу Ника, — ждут наверху в мастерской. Поторопитесь.

Старший Лазарев недоуменно вскинул брови, наградив златоключника сочувственным взглядом, словно увидел умалишенного.

— Я уж как-нибудь сам разберусь, кто и зачем ждет меня и Маара в моей же мастерской, — жестко произнес он. — А ты Маркус Ляхтич, займись своими прямыми обязанностями, раз уж вызвался прислуживать госпоже Мортиновой.

Марк вспыхнул и моментально залился румянцем. Лазарев обхватил Маара за плечи и, кинув ободряющий взгляд Василисе, удалился.

— Этот ремесленник тоже вскоре попляшет, — мстительно бормотал Марк, даже позабыв о Василисе, настороженно следующей за ним. — Я ему потом все припомню…

На трибунах Лазоря собралось много народу. Среди присутствующих Василиса заметила Диару Дэлш в окружении свиты фей и эфиров, а во главе Белой лоджии — Астариуса.

У Василисы сразу же отлегло от сердца. Если великий часодей здесь, значит, все будет хорошо.

В центре круга стояла Елена — сосредоточенная, хладнокровная.

— Хочу поприветствовать многоуважаемое собрание, — начала часовщица задрожавшим голосом, немного не вязавшимся с ее решительным обликом. — К сожалению, я принесла вам нерадостную весть… Вы уже знаете, какое несчастье постигло нас накануне празднования дня рождения дочери Огнева в Чернолюте… Погиб бронзовый ключник Ярис Чаклош.

По трибунам пронесся тревожный шепоток, раздались горестные восклицания, но вскоре все затихли, ожидая продолжения речи.

— Нападение вышло неожиданным, — гневно продолжила часовщица. — Непростые возвели над замком Чернолют огромный купол и остановили время внутри его… Астрагор пришел мстить… Многие видели его в виде старого клокера, изготовленного из бронзы. Скорее всего, кто-то помог великому Духу Осталы проникнуть в металлическое тело еще при битве в Расколотом Замке.

Все более воодушевляясь, Елена рассказала о том, что Нортон Огнев взял в заложники Фэша и Захарру Драгоциев, после чего хотел устроить ловушку для Астрагора на дне рождения Василисы. И что она сразу поверила ему и даже присоединилась к осуществлению этого плана.

— Я всегда уважала Нортона Огнева за его великий ум, силу, талант дипломата, дальновидность… — громко вещала Елена. — За его высокое владение часодейным искусством. За его принадлежность к старинному роду часодеев… И тем прискорбнее мне объявить, что… — Она осеклась, явно взволнованная собственной же речью.

Василиса слушала вполуха, с кислой миной на лице наблюдая за часовщиками на трибунах. Девочка видела, что слова часовщицы находят отклик — некоторые советники даже вперед подались, чтобы лучше ее слышать, а особо чувствительные давно держали руку у сердца. Пожалуй, только Диара Дэлш открыто выражала презрение к Мортиновой. Впрочем, она всегда плохо относилась и к Елене, и к отцу… Василиса надеялась, что РадоСвет проникнется выступлением Елены и поможет отыскать отца… И все будет хорошо.

— Я хочу объявить следующее, — вновь начала Елена, и голос ее зазвенел с удвоенной силой. — Нортон Огнев предал часовщиков! Он перешел на сторону духов! И теперь этот низкий предатель вместе с великим Духом Осталы готовится напасть на Астроград!

В Лазоре словно бомба взорвалась: люди вскочили с мест, что-то говорили друг другу, вскрикивали, охали, возмущенно шептались — поднялся невообразимый шум. Елена еще что-то выкрикивала, но и ее теперь не слушали.

Происходящее совершенно оглушило Василису, и все же она нашла в себе силы вырваться вперед и закричать изо всех сил:

— Это неправда!!!

К некоторому изумлению девочки, ее услышали. Гул встревоженных голосов поутих, все лица обернулись к Василисе. Она поняла причину такого почтения — это Астариус поднял свой посох-стрелу, призывая к вниманию.

— Это неправда, — громко повторила Василиса. — Мой отец… он пропал. Его взяли в плен, наверное… Астрагор напал на Чернолют. Да я сама видела его!

— Расскажи подробнее, — шепнул ей неизвестно откуда появившийся старший Лазарев.

И Василиса рассказала, как проснулась среди ночи, почувствовав остановку времени, как увидела бронзового клокера и услышала его разговор с неизвестной женщиной, как появился Ярис, как был зачасован…

На этом месте рассказа голос у Василисы прервался, и Елена тут же воспользовалась этим.

— Бронзовый клокер разговаривал не с женщиной, а с Нортоном Огневым. Я бросилась на помощь, думая, что ему угрожает опасность. Но… Огнев напал на меня! — Ее голос задрожал от обиды и разочарования.

Василиса воззрилась на нее с таким недоумением, словно увидела, как Елена превратилась в большую скользкую змею, продолжавшую говорить.

— Пока мы дрались с ним, младшая Огнева сама о чем-то говорила с Астрагором, — выпустила новую порцию яда Елена. — Почему же она умолчала об этом?!

Василиса и вправду сбилась, перейдя с разговора клокера и той женщины на зачасование Яриса. Неожиданно ее посетила яркая, страшная мысль.

— Да это ты… ты была там! — выкрикнула она, указывая на Елену. — Ты назвала моего отца предателем! Ты сказала Астрагору, что предателя схватили… И сейчас ты все наврала!

Но часовщица лишь холодно улыбнулась.

— Естественно, дочь преступника будет все отрицать. — В голосе Елены звучал праведный гнев. — Ведь ее часовой дар сыграл не последнюю роль в договоре ее отца, Нортона Огнева с Астрагором.

На Белой лоджии возникло какое-то движение, — поднялся высокий темноволосый мужчина в белом одеянии советника, скорее всего, высокопоставленный — его голову венчал серебряный обруч.

— Есть ли свидетели? — громко вопросил советник. — Кто-то видел, как Нортона Огнева взяли в плен?

Не в силах говорить, Василиса отрицательно помотала головой. Она ничего не видела.

— Как только на замок опустился купол безвременья, — вкрадчиво произнесла Елена, — Нортон Огнев исчез… Предоставив людям Астрагора делать что угодно!

— Мой отец не мог перейти на сторону Астрагора! — запальчиво выкрикнула Василиса. — Наоборот, он приготовил ловушку, чтобы найти предателя… И опоздал… Но теперь понятно, что этот предатель — она!

Василиса указала на Елену. Часовщица невольно сжалась, но тут же взяла себя в руки. Она уже открыла рот, гневно поднимая указательный палец, как ее перебили:

— Достопочтимое собрание, позвольте увести Василису Огневу из зала, — громко произнес старший Лазарев. — Волнения сегодняшней ночи совершенно измучили ее… Кроме того, мне недавно сообщили, что девочка ничего не ела со вчерашнего дня, потому что просидела взаперти… — При этих словах Елена дернулась, но промолчала. — Я думаю, можно продолжить обсуждение и без ее участия.

— Я разрешаю, — огласил Астариус. — Пригласите следующих свидетелей.

— Маркус Ляхтич, к вашим услугам, — послышался знакомый самодовольный голос.

— Но как же так? — возмутилась Василиса, обращаясь к отцу Ника. — Этот гад сейчас еще больше наврет про отца!

Старший Лазарев поклонился собранию, взял девочку за плечи и тихо произнес:

— Не привлекай внимания, Василиса. Главное, чтобы тебя саму сейчас не взяли под стражу.

— Не уводи далеко бедняжку, Лазарев, — тихо произнесла Елена, услыхавшая последние слова. — С ней еще не договорили.

Старший Лазарев лично проводил Василису на крышу. По дороге они молчали, каждый думая о своем. Василису глубоко возмутило предательство госпожи Мортиновой: пусть Елена плохой человек, но она же всегда любила отца. И где теперь отец, что с ним? И где Фэш? И что будет с Василисой, если РадоСвет поверит словам Елены?

Как только они дошли до Голубиной башни, Василиса решительно остановилась.

— Надо вернуться, — непреклонно произнесла она. — Мой отец выступил против Астрагора и поэтому теперь наверняка у него в плену… Поверьте мне!

— Я верю тебе, Василиса, — кивнул старший Лазарев. — Не забывай, что я хоть и не дружен с твоим отцом, но хорошо знаю Черную Королеву. А она говорит, что твоего отца захватил Астрагор. Поэтому я должен немедленно вернуться в Лазорь. Здесь ты будешь находиться в безопасности, — ободряюще добавил он. — Я приказал охранять все лестницы, ведущие наверх. Пока же я постараюсь убедить РадоСвет не слушать бредни Мортиновой… Как жаль, что Черная Королева отказалась ехать… Я же предупреждал, что этот совет будет важен… А вот и Ник! Смотри, чтобы Василиса не скучала, ты за это отвечаешь!

Он вымученно улыбнулся сыну и ушел.

Ник обеспокоенно приобнял Василису за плечи.

— Ну, как там все прошло? Судя по твоему лицу — не очень… Я пытался подслушивать возле дверей Лазурной залы, но меня заметили и прогнали.

— Да эта Елена такого наговорила! — мигом взорвалась Василиса. — Она же все наврала! Сказала, что мой отец заодно с Астрагором.

— Да, про это я уже знаю, — вздохнул друг. — Вся Ратуша шумит… Твой отец же входил в РадоСвет, дружен с самим Астариусом… И вдруг собирается напасть на Астроград. Надеюсь, ей не поверят.

— А где остальные, не знаешь? — спросила Василиса. — Маар приехал со мной, но куда-то уходил с твоим отцом.

— Да? — Ник выглядел удивленным. — Не знаю, не знаю, потом спросим, где это они пропадали… Девчонки — Диана и Захарра — были в мастерской, но сейчас их позвали в Лазорь как свидетелей, а меня отец вызвал на крышу, чтобы встретить тебя. Наверняка девчонок вместе с Мааром тоже будут допрашивать… А я вот ничего не видел и не слышал, — пожаловался он. — Проснулся, когда все вокруг забегали-запрыгали… А Фэша вообще след простыл.

— Так, значит, его точно похитили?! — У Василисы на глазах показались слезы, и она постаралась незаметно смахнуть их ладонью.

— Не знаю, — кисло поморщился Ник, мрачнея лицом. — Но его точно не зачасовали. Все вокруг говорили только про Яриса…

Воспоминание о бронзовом ключнике заставило Василису собраться с духом.

— Как только придут наши, надо составить новый план действий, — твердо заявила она Нику. — Мы должны что-нибудь придумать. Даже если нам придется пробраться в Змиулан, чтобы освободить Фэша… Времени осталось мало!

— Я согласен, — шепнул Ник. И вдруг, оглянувшись по сторонам, добавил едва слышно: — Отец настроил часолет на наш тайный домик в горах. На Остале… Сказал, чтобы мы все приготовились — возможно, придется бежать.

Василиса непонимающе воззрилась на него.

— Значит, наши дела настолько плохи? Неужели Астариус нам не поможет?

Ник раздосадованно пожал плечами.

— Василис, я не знаю… Похоже на то, — он опять понизил голос, — что всем вам, ключникам, грозят крупные неприятности… Ну, может, кроме Марка и Маришки.

— Крупные неприятности? — зло усмехнулась Василиса. — Яриса зачасовали! А Фэш у Астрагора в лапах! Ты бы видел этого клокера…

— Давай все подробно расскажешь, ладно? — предложил Ник. — Идем к Даниле, он сейчас в Цапфе… Да, отец просил тебя накормить…

— Действительно, очень хочется есть, а особенно — пить, — призналась Василиса. — Вчера Елена заперла меня, Норта и Дейлу в Одинокой башне и не оставила нам никакой еды…

Брови Ника взметнулись на середину лба:

— Что-о?! Надо обязательно рассказать отцу, пусть ее накажут за такое!

— Да ладно, у него сейчас и так проблем хватает, — не согласилась Василиса. — Давай пока просто поедим… Полжизни отдам за кружку чая и хотя бы пару печений. А лучше бутерброд.

Данила поджидал их на пороге Цапфы.

— Привет, Василиса! — как-то напряженно поздоровался он. — Ну и денек сегодня… Вернее, уже вечер — скоро начнет смеркаться. — Он махнул рукой на небо — солнце клонилось к горизонту, раскрасив белые перистые облачка алым и золотым.

— За вами хвоста нет? — вдруг тихо спросил он.

— Чего? — изумилась Василиса.

— Вы одни, в смысле? — уточнил Данила. — А то у нас тут гость.

— Кто?!

Ник зашарил глазами по сторонам. Долго ждать не пришлось: из-за вороха бумаг и чертежей показалась растрепанная голова Фэша. Мальчишка выглядел сонным и недовольным — наверняка из-за того, что его разбудили.

— Чего орете? — Он сердито взглянул на Данилу, потом на Ника.

Но тут он заметил Василису, и взгляд его немного прояснился.

— О, привет.

— Ты где пропадал?! — первой опомнилась девочка. — Мы все думали, что тебя забрал Астрагор!

— Не ори так, — вновь поморщился Фэш. — Я всю ночь не спал. Устал, как собака. Крался за наш… Непростыми, чтобы узнать, куда они повезли твоего отца.

— И узнал? — ахнула Василиса. — А тебя никто не заметил?

На самом деле ее переполняло невероятное чувство радости: так хотелось обнять Фэша — вот он, жив, на свободе, а Астрагор где-то там далеко, но смущало присутствие Ника и Данилы.

Кажется, Фэш это понял, потому что лицо его посветлело и даже на щеках показались ямочки.

— Не заметили, раз ты меня сейчас видишь, — ответил он с обычной ехидцей. — Как я и предполагал, Нортон Огнев находится в Змиулане. Не знаю, что собрались с ним делать, но лучше бы поскорее это выяснить. Ник, ты можешь найти своего отца и рассказать ему обо всем? Нельзя терять ни минуты. Его могут пытать и неизвестно, чем это закончится.

Ник восторженно кивнул.

— Слушай, я так рад, что с тобой все в порядке и что ты жив, — зачастил он, но Фэш перебил:

— Все потом. Сейчас позови отца и будем решать, что делать дальше.

— Ага, ладно.

Ник испарился в одну секунду, а Данила вдруг спохватился:

— Фэш, давай тогда я перекусить принесу, а?

— И кофе какого-нибудь ядреного, — кивнул тот. — Я давно ничего не ел, признаться… Сидел в кустах возле речки — там, где панель управления турбийоном, караулил. Думал, Огнева снова куда-то повезут, но нет.

— Ну ясно… я мигом.

Данила исчез, а Василиса, волнуясь, осторожно присела рядом с Фэшем на пол.

— Ну ты даешь! — только и сказала она. — И как ты умудрился такое провернуть? Все думали, что Астрагор тебя схватил.

Мальчик усмехнулся.

— А ты думала, меня так легко поймать? — Он косо глянул в ее сторону и пробурчал: — Я проснулся, почувствовав изменение времени… И решил пойти к твоему отцу, выяснить, в чем там дело. Смотрю, а дверь в его комнату распахнута… Я осторожно прокрался, накрывшись крыльями, и успел увидеть, как его затащили в зеркало… И рискнул пойти за ними. Кстати, рад, что ты в порядке… В смысле, что вы все в порядке, — тут же поправился он.

— Не все, — потупилась Василиса. — Яриса зачасовали. Он превратился в камень.

Фэш помрачнел.

— Уже слышал… Данила рассказал. Хороший был парень, жалко… Связался только с этим Ляхтичем… Вот же гад! — неожиданно взвился он. — Зачем он его зачасовал?! Ярис же вообще ни в чем не виноват был.

— Астрагор как-то странно его зачасовал… — Голос у Василисы сорвался, и она перешла на шепот. — Он даже стрелой не взмахнул… От него отделилась такая фиолетово-мерцающая тень и накрыла Яриса… Потом тень ушла, и осталась только белая статуя.

Фэш нахмурился.

— А еще Ярис крикнул «Берегитесь Марка!», — продолжила Василиса. — Непонятно, что он имел в виду… И Астрагор еще сказал, будто Ярис много подслушивает… — Она осеклась, поняв, что говорит о бронзовом ключнике в настоящем времени. Сердце ее болезненно сжалось.

— Может, он что-то важное узнал про Ляхтича? — призадумался Фэш. — Златоключник — полнейший отморозок. Возможно, за ним действительно стоит проследить…

— Я переживаю за тебя, — с нажимом произнесла Василиса. — Тебе надо спрятаться.

Его ладонь вдруг накрыла ее ладонь.

— Лучше за себя переживай, — усмехнулся Фэш, глядя в пол.

Он немного сжал ее пальцы и — забрал руку. И спросил:

— Послушай, а откуда Астрагор узнал часовое имя Яриса?

— Это я сказал.

В проеме, небрежно опершись о дверной косяк, стоял Марк.

— Скоро и твой черед придет, среброключник, — нахально произнес он. — Возможно, тебе остались считаные часы.

— Ты не знаешь моего имени. — Фэш мягко поднялся, будто кот. — Поэтому и предать не сможешь. Хотя знание имени тебе вряд ли поможет, слабак.

— Слабак? — Марк усмехнулся. — А вот посмотрим, кто из нас окажется сильнее, когда я сообщу сейчас госпоже Елене, что видел здесь тебя. Так и знал, что надо зайти на эту дурацкую крышу, посмотреть, что вы тут замышляете… детки.

— Как это тебя сюда пропустили, — неприязненно заметила Василиса. — Ты не имеешь права находиться здесь.

— Я личный помощник госпожи Мортиновой, и могу ходить где угодно, — отозвался Марк, разом теряя напускное равнодушие. — А ты бы лучше поосторожнее была со своим дружком. Не выболтай ему случайно имени… Ведь только недавно Астрагор дал Драгоцию задание выведать твое числовое имя в награду за то, что простит его.

Василиса изо всех сил подавила улыбку. Вот это да! Значит, Фэш мог запросто назвать Астрагору ее числовое имя, но не стал этого делать. Наоборот, в знак полного доверия сообщил ей свое… Правда, Астрагору все равно удалось задуманное, он же назвал Василису «госпожой Келисав»…

Но Фэша признание Марка разозлило.

— Твоя болтовня — что ложная, что правдивая, когда-нибудь сослужит тебе плохую службу, — гневно произнес он. — Ты полный дурак, раз вмешиваешься в дела Непростых. Астрагор высоко чтит кровные узы, и никогда не подпустит к себе чужака. Ты ходишь по ниточке над пропастью…

— Кто бы говорил, — неожиданно гоготнул Марк. — Госпожа Мортинова уже знает, что ты здесь, идиот. Сейчас закончится собрание и вас всех на кусочки покрошат…

— Стоп!

Василиса остановила время. Марк так и застыл с торжествующей ухмылкой на лице, выглядевшей еще более фальшивой, чем всегда.

— Ты что творишь, Василиса? — Фэш уставился на нее с неприкрытым удивлением. — Он ведь нажалуется… Хотя ну его и вправду! Надоел уже до чертиков.

— Вот-вот, — улыбнулась девочка. — Путается под ногами.

Фэш засмеялся и даже сделал к ней шаг, словно хотел обнять — Василиса безошибочно почувствовала это по его взгляду, но вдруг замер, будто испугавшись, отступил немного и отвел глаза.

Неизвестно почему, но сейчас Василиса была готова сгореть от стыда, будто они с Фэшем совершили что-то нехорошее. Судя по нахмуренному виду друга, он чувствовал нечто подобное.

К счастью, неловкость была нарушена — в проеме двери появилась огромная глубокая посудина, доверху наполненная пирожками, а уж затем и сам Данила, скрывающийся за ней почти наполовину.

— Принимайте пиро-ш-шки, — пробубнил он, потому что был занят пережевыванием одного из них. — Тут с малиной, черникой и еще чем-то вкусным, я не разобрал.

Данила опустил пирожки на пол, прямо под ноги застывшему Марку. Ребята не заставили себя долго упрашивать и мигом накинулись на еду. А Василиса вспомнила, как в свой первый день на Эфларе здесь же ела пирожки с малиной. Как же давно это было…

— Парочку в часолет занес, — доверительно сообщил Данила. — Лазарев приказал быть начеку… А вот кофе не достал, извини, брат. Вот Ник придет, попытается… Ну что, может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь делает этот. — Он кивнул на Марка. — И не ускорит ли этот факт ваше отбытие?

Как только он это сказал, в башню одновременно ввалились Диана, Захарра и Ник. Девочки тут же принялись обнимать рванувшую им навстречу Василису, а Ник сообщил:

— Отец прислал сообщение, что скоро придет… Эй, вы что, часанули Марка?

— Он много говорил, — лаконично пояснила Василиса.

— Правильно сделали! — хохотнула Захарра.

Но Диана решительно достала стрелу.

— Новости и так нерадостные, — сказала она. — А если госпожа Мортинова не обнаружит подле себя своего любимчика, то наше положение еще больше ухудшится.

После снятия эфера Марк качнулся влево и вправо, словно маятник, чуть не упал, но все же сохранил равновесие, широко раскинув руки. Оглядел присутствующих, увидел поднятую стрелу Дианы, и все понял. Злобно зыркнув на всех по очереди, он развернулся и выбежал из башни.

— Побежал докладывать своей госпоже, — скривился Фэш.

— Василиса, расскажи, что случилось с твоим отцом, — потребовала Диана. — Куда он пропал? И где был ты, Фэш? Тебя все обыскались!

— Пожалуй, на эти два вопроса я и отвечу. — Фэш глянул исподлобья. — Нортон Огнев в Змиулане. Я проследил за теми, кто его похитил.

И он рассказал, как пошел за отцом Василисы в нуль-зеркало.

— Когда его несли, он вообще не двигался. Такое впечатление, будто его опоили сонным зельем.

— Наверное, Мортинова, — процедила Василиса, преисполнившись еще большей ненавистью к Елене. — Она заодно с Астрагором!

— Меня только что допрашивали, знаю ли я, когда Нортон Огнев связался с нашим дядей, — нехотя сообщила Захарра. — Похоже, все думают, будто твой отец, Василиса, давно планировал напасть на Астроград…

— Вспомнили все, даже его двенадцатилетнее пребывание на Остале, — подтвердила Диана.

Василиса беспомощно оглянулась.

— И что теперь делать? — растерянно спросила она, хотя сама давно знала ответ: «Надо бежать».

Раздался громкий стук в дверь.

Ребята вздрогнули, а Василиса вновь вытащила стрелу.

В проеме двери показалось хмурое, напряженное лицо старшего Лазарева. Его глаза, обычно веселые, со смеющимися морщинками вокруг, сейчас смотрели с неподдельной тревогой.

— Быстро все в часолет! — тихо скомандовал он. — Я уже ввел цифровые коды, Ник знает, где вы окажетесь. И без разговоров, ситуация весьма неприятная.

— Но что случилось? — заволновалась Диана. — Моя учительница, госпожа Дэлш, обещала защиту нам…

— Елена рассказала РадоСвету о твоем часовом флере, Василиса, — коротко пояснил Лазарев. — Подав информацию таким образом, будто ты — главное оружие отца в борьбе за трон Астрограда. И теперь ты вне закона.

— Это как так?

— Что неясного? Ты — преступник, — хмуро пояснил Фэш.

— Я знаю, что это значит! — огрызнулась Василиса. — Я хочу знать почему? Что я такого сделала?

— Ничего, Василиса. Но после многословной речи Елены советники опасаются того, что ты можешь сделать. Елена заявила, что при помощи часового флера ты можешь вызвать дыхание времени любого предмета… И что после того, как тебе удалось разговорить ЧерноКлюч, ты знаешь, когда наступит конец для всей Эфлары.

— Но это же все неправда! — возмутилась Василиса. — Бред! Клевета!

Лазарев нетерпеливо крутанул головой.

— Сейчас это не имеет значения. Важно, что ей поверили. Поэтому все марш в часолет. Я наложил эфер на крышу Ратуши, но все равно скоро сюда придут стражники. Пока что вы поживете в нашем тайном убежище в горах, это на Остале. А я за это время постараюсь переубедить РадоСвет в обратном. Да и обе королевы должны помочь мне.

Часолет уже приготовили к отбытию: ровно шумел мотор, словно в нетерпении подрагивали железные крылья.

Старший Лазарев сам открыл люк, не переставая всех поторапливать, но первым пропустил Ника — его он назначил главным пилотом. Ребята по очереди исчезали в проеме двери. Василиса шла последней, поэтому немного задержалась.

— Скажите, а почему Астариус не вмешался? — спросила она у старшего Лазарева. — Он же знает, что Елена наврала, почему не остановил ее? Ведь его все слушаются… Он мог бы нам помочь!

Старший Лазарев глубоко вздохнул, поморщился, но все же ответил:

— Один раз он уже вмешался, Василиса, — когда помог тебе попасть на Часовой Круг. Астариус видел в будущем, что этот момент — знаковый, судьбоносный… Но такие вещи нельзя делать часто. Если Астариус не вмешался, значит, у него были на то причины. Я привык доверять ему.

Василиса не совсем могла понять, почему нельзя помочь людям, если они нуждаются в помощи… Если Астариус хорошо знает будущее, то почему он не спас Яриса? Почему не предупредил о нападении? Но она решила ничего не говорить старшему Лазареву. Тем более что ему одному придется отдуваться за их побег.

— Хорошо, я поняла, — кивнула девочка. — Но у меня есть к вам просьба: помогите Норту и Дейле… Они заперты в Одинокой башне… Кто знает, что там еще надумает Елена. По-моему она сейчас точно не в себе и может им навредить.

— Не беспокойся, я сам разберусь с этим делом, — заверил Лазарев-старший. — Придумаю что-нибудь. Например, скажу, что хотел бы видеть рубинового ключника, узнать, все ли у него в порядке. А вы дожидайтесь меня в Зеленом Ларце — так называется наше убежище. И умоляю, ничего сами не предпринимайте!

«Вихрь» быстро летел вперед, то снижаясь над самыми верхушками деревьев, то взмывая к облакам или ныряя в опасные ущелья между скалами.

Василиса с большим интересом уставилась в иллюминатор, не в силах оторвать взгляда от раскинувшейся перед ними величественной панорамы гор. Часолет вел Ник: сидя в кресле главного пилота, он то и дело хватался за руль, хотя в этом не было особой необходимости — старший Лазарев задал нужный маршрут. Фэш сидел в кресле второго пилота и расслабленно подшучивал над другом.

Захарра просто завалилась спать, переведя кресло в горизонтальный режим, и теперь тихонько посвистывала носом, Маар задумчиво глядел в иллюминатор с другой стороны, а Диана что-то быстро-быстро выводила стилом в часолисте.

— Что ты там пишешь? — спросила у нее Василиса, с трудом отрываясь от созерцания изломанной горной гряды, мимо которой пролетал часолет.

— Стихи? — улыбнулся Маар, тоже поворачиваясь к Диане.

— Да так, кое-что, — уклончиво ответила фея. — Мысли вслух… Госпожа Диара, моя учительница, советовала мне упражняться в эпистолярном жанре, чтобы при случае я могла легко высказываться на собраниях… Чего ты на меня смотришь так? Я живу при дворе Белой Королевы, мне надо готовиться к будущему. Разве ты не знаешь, кем собираешься стать?

Маар пожал плечами:

— Я бы просто хотел дожить до будущего.

На его слова обернулся Фэш.

— Никто не доживает до будущего, — с иронией произнес он. — Разве ты не учился Хронологии? Люди живут в настоящем.

Маар ответил ему долгим многозначительным взглядом.

— Думаю, уж ты-то прекрасно меня понял, — с нажимом произнес он.

— А я всегда хотел стать часовым архитектором, — внезапно сказал Фэш. — Разбираться в людях, изучать жизненные пути, а может, даже исправлять искалеченные судьбы. Это очень интересно.

— А я бы хотела рисовать, — внезапно подала голос Захарра. Она сладко потянулась и продолжила: — Из картин получаются лучшие часограммы… А еще мне очень нравится рисовать для людей их часовые уголки… Или портреты. Или наиболее запомнившиеся мгновения жизни.

— В последнем случае нет лучшего способа, чем зачасование, сестричка, — усмехнулся Фэш. — Только фигура застывшего в камне передает самый одухотворенный момент его жизни.

— А я хочу без зачасования, — упрямо отозвалась Захарра. — И вообще, кто у меня рисунки постоянно выпрашивает, а? — Она хитро прищурилась.

Лицо Фэша вмиг посуровело.

— Хватит меня этим шантажировать, ясно? — разозленно прошипел он. — Кто для тебя бумагу и краски всегда воров… доставал, не помнишь?

— Ярис говорил, что хотел стать часовым мастером, — внезапно произнес Маар. — Что часодейство нравится ему гораздо меньше, чем воздушная часовая механика. Очень вашим часолетом интересовался…

Фэш нахмурился и отвернулся.

— Непонятно, зачем Астрагору понадобилось зачасовывать его, — вновь пробурчал он. — Наверное, Ярис действительно подслушал что-то важное…

— Он крикнул «Берегитесь Марка!» — напомнила Василиса. — И что-то еще…

— Жалко парня, — честно сказала Захарра. — Тем более что… — Она осеклась, почему-то взглянув на Маара. Тот нахмурился и отвернулся к иллюминатору.

— Да уж, глупо получилось как-то… — протянула Диана и тоже недоговорила, помрачнев. Наверное, фея вспомнила о собственном зачасовании.

— Я вам еще не рассказывала, что видела тень Яриса, — тихо произнесла Василиса. — Он был похож на затерянного во времени… Ярис сказал, что не хотел зачасовывать Диану.

Фея поникла, нахмурившись. Все замолчали, поддавшись общему невеселому настроению. Василиса думала о том, что Ярис наверняка был нормальным парнем, самым обычным, пусть и стал ключником. И что же все-таки он хотел сказать? Почему крикнул «Берегитесь Марка!»? Если подумать, каждый из ключников в чем-то опасен. Марк и Норт нападали на Василису, Ярис зачасовал Диану. А Маришка, она ведь тоже пыталась зачасовать Ника. Хорошо, что его спасли, но могли не успеть — как Яриса…

Василиса нервно повела плечом, заслужив удивленный взгляд Дианы, но даже не заметила этого, продолжая усиленно размышлять.

Как бы ей, Василисе, хотелось стать часовым архитектором! Изучать прошлое, распутывать сложные клубки, перенаправлять в них неудачные нити… С помощью часового флера она смогла бы управлять временем, изменяя чужие судьбы к лучшему. Правда, как понять, что для человека является лучшим? Ведь зачастую сам человек не знает об этом. Но есть же вещи, которые не поддаются сомнению, — например, совершенно ведь ясно, что Фэш должен освободиться от Астрагора. А для этого Василиса должна узнать секрет великого Духа Осталы. Найти это оружие, про которое говорила слепая Агата. Главное, чтобы друзья находились рядом… В одиночку ей точно не справиться.

Мысли Василисы вновь вернулись к Фэшу: как здорово, что ему тоже нравится часовое зодчество — он же никогда не рассказывал… Только говорил, что хочет стать сильным часовщиком и доверит Нику строить свой замок. Наверное, здорово иметь свой личный замок… Впрочем, больше всех прав Маар — сначала дожить надо.

Часолет замедлил ход и, широко взмахивая крыльями, полетел над самыми верхушками деревьев.

— Входим в какое-то ущелье, — предупредил всех Ник. — Держитесь!

Как только он это сказал, часолет нырнул в просвет между высокими скалами и полетел над небольшой уютной долиной. Ребята прильнули к иллюминаторам. Далеко внизу, ловя последние алые отблески закатного солнца, вилась бирюзовой лентой река — похоже, маршрут пролегал вдоль ее русла.

Вскоре машина начала снижение, взяв курс на продолговатый зеленый холм, покрытый густым кустарником, редкими сосенками и «проплешинами» из нагромождений пятнистых серовато-желтых валунов. Оказалось, что часть кустарника скрывает небольшое и ровное каменное плато, куда и приземлился «Вихрь».

От места посадки шла узкая, неприметная на первый взгляд тропинка. Ребята пошли по ней, растянувшись цепочкой: руководил группой Ник, получивший от отца устные указания, а замыкал их шествие Фэш, то и дело посматривавший назад.

— Где-то здесь находится чаша… — бормотал Ник, поглядывая направо и налево. — Вся в лишайнике должна быть…

Василиса, следующая сразу за ним, прекрасно его слышала. Она тоже внимательно огляделась в поисках странной чаши, изо всех сил напрягая глаза, как вдруг Ник обрадованно воскликнул:

— Да вот же она!

Он указал на каменную глыбу, густо поросшую зеленоватобурым лишайником. Внутри камня имелось углубление, заполненное мутной водой, — даже головастики там плавали.

— Это проход, — указал на чашу Ник. — Мы должны пройти сквозь него, как через обычное нуль-зеркало.

— А пароль есть?

— А как же… — важно кивнул Ник. — Пароль простой: «Зеленый Ларец». Так дом называется.

Он первым залез на глыбу и, выкрикнув пароль, со всего маху прыгнул в лужу, распугав всех головастиков… да так и остался стоять по колено в воде — с выпученными глазами, надутыми для задержки дыхания щеками и зажатым пальцами носом.

Остальные покатились со смеху. Громче всех смеялся Фэш:

— Ну и видок у тебя, ха-ха…

— А щеки-то! Как у хомяка! — вторила ему Захарра.

Диана и Маар просто хихикали, а Василиса прилагала страшные усилия, чтобы не рассмеяться.

— Сами попробуйте, — обиженно отозвался Ник, принимая нормальное положение.

— Возможно, проход давно не использовался, — предположила Диана. — Попробуй еще раз назвать пароль.

— Угу… Если кто-то заткнется наконец. — Он косо глянул на Фэша и Захарру по очереди.

— Давай-давай, сделай попытку, — милостиво разрешила Захарра. — А то что-то грустно, давно не ухохатывались.

— Смотри не лопни от смеха. — Ник выпрямился в струнку и только открыл рот, чтобы снова произнести пароль, как провалился вниз — только и булькнуло в чаше, расплескав воду далеко вокруг.

Фэш моментально взобрался на камень.

— Думаете, с ним все в порядке? — встревоженно произнес он. — Что-то я ничего не вижу… Короче, я следующий.

Как только он назвал пароль, проход тут же сработал — и Фэш провалился под воду.

Быстро подтянувшись на руках, Василиса успела к болотной луже самой первой из оставшихся.

— А вдруг проход плохо работает, — заволновался Маар, ухватив девочку за штанину джинсов. — Не спеши, давайте получше проверим.

Неожиданно, обрызгав Василису, из лужи показалась мокрая и растрепанная голова Фэша.

— Чего уставились? — сдувая со лба налипшие волосы, возмутился он. — Дуйте за нами! И не переживайте: с этой стороны намокаешь полностью, а с той — вываливаешься сухим.

И он вновь нырнул.

Недолго думая Василиса выкрикнула «Зеленый Ларец!» и сиганула в воду.

Как она и ожидала, ноги свободно прошли сквозь каменное дно чаши, но вот приземление с той стороны оказалось не совсем удачным: судя по сдавленному крику, Василиса на кого-то приземлилась.

Этим бедолагой оказался Фэш — девочка случайно прижала ему локтем горло, поэтому поспешила исправить оплошность, быстро откатившись в сторону. Впрочем, она и сама пострадала при падении, больно ударившись о согнутое колено Фэша.

— Надо было подождать немного, — пробурчал тот, но тут же вновь ойкнул, получив по голове от Захарры.

— Чего разлегся? — пожурила она брата, но больше ничего сказать не успела — на них обоих свалился Маар.

Раздались проклятия и ругательства. Ослепленный после темноты перехода, Маар решил, очевидно, что на него напали, и ударил наугад, попав в ухо Фэшу. От расправы его спасло появление Дианы, эффектно приземлившейся прямо на спину Маару — получив дополнительный груз сверху, Фэш и Захарра заверещали в унисон.

Василиса не выдержала и захохотала во весь голос — такой куча-мала с барахтающимися руками и ногами она в жизни не видела! Разве что-то подобное когда-то произошло у них в спортзале, когда мальчишки вшестером несли тяжеленный спортивный мат, и один из них споткнулся и упал, потащив за собой всех остальных.

— Хорош обниматься! — шутливо пожурил друзей Ник, тоже улыбавшийся во весь рот. — Идемте лучше дом смотреть.

Потирая ушибленные места, охая и ахая, ребята кое-как повставали и огляделись.

«Зеленый Ларец» выглядел необычно: его стены, крышу и даже трубу сплошь увивал густой плющ-остролист. Даже лестница на крыльцо поросла зеленым мхом и густой травой, — похоже, здесь давно никого не было.

— Хороший домик, — одобрила Диана. — Действительно Зеленый Ларец. Ник, не по твоему проекту, а?

— Не-е, — сконфуженно отозвался тот, розовея щеками. — Это отец еще в молодости построил, с друзьями. Папа клялся, что никто не знает про Зеленый Ларец. Даже я тут в первый раз.

— Может, старший Лазарев еще с твоим отцом строил, они ведь дружили когда-то, — шепнула Диана Василисе.

С другой стороны дома оказалась веранда, расположенная над самым обрывом. Отсюда открывался великолепный вид на горы — жаль, что солнце уже зашло за деревья, небо начало темнеть и вся красота потихоньку угасала, ожидая приближения ночи.

Внутри Зеленого Ларца оказалась одна большая комната, кухня, чулан и обширный чердак, на который вела почти вертикальная лестница в углу. На чердаке Ник обнаружил целую гору скрученных рулонами спальных мешков.

Быстро решили, что девочки будут спать на чердаке, а мальчики разместятся внизу. В комнате не было кроватей, зато на полу лежали толстые бараньи шкуры. Ник отослал отцу зашифрованное сообщение, что с ними все в порядке. К сожалению, ответа ждать не приходилось — старший Лазарев предупредил, что его будут проверять, и он пришлет весточку, как только выпадет удачный момент.

Огонь в печи решили не зажигать — снаружи было тепло, а в комнате даже немного душновато. Пока ребята спорили, где лучше положить спальники — на веранде или в комнате, Диана, оказавшаяся самой хозяйственной, нашла в кухонных шкафчиках толстые желтые свечи, хорошо сохранившуюся масляную лампу и приличный запас разных продуктов. Через какое-то время она уже вскипятила чай на газовой горелке и даже раздала всем по пакетику сухарей.

Не сговариваясь, Фэш и Василиса быстро уничтожили свои порции — оба проголодались больше остальных. Диана первыми осчастливила их добавкой — орехами и огромным слитком сливочного шоколада, который тут же поделили между всеми на куски.

— Завтра с утра нормально поедим, — сказала фея, когда все напились чаю. — А сейчас давайте ложиться спать.

Василиса разложила свой спальный мешок у самого чердачного окна. Отсюда хорошо были видны яркие, крупные звезды, похожие на нити сверкающих жемчужных ожерелий. Изредка доносилось всполошенное уханье совы, хлопанье крыльев суетливо пролетавшей птицы, оживлявшие монотонное, таинственное перешептывание ночного леса.

Диана и Захарра мгновенно заснули в своих теплых спальниках, минут через пятнадцать затих и говор мальчишек внизу. Василиса еще некоторое время полежала без сна, продолжая рассматривать кусочек неба в квадратном окошке, но вскоре и у нее начали слипаться глаза…

Ей приснился Родион Хардиус. Прадед что-то выговаривал Василисе, грозил пальцем и, развернув карту-сверток, тыкал в какую-то из часовых башен. Неожиданно появилось видение: отец лежит связанный в Одинокой башне, а вокруг него ходит Марк и кричит, что Нортон Огнев больше не сможет причинить ему вреда. А потом пришел бронзовый клокер, но почему-то совсем не страшный — не такой, как раньше…

В результате, почти всю ночь промучившись от кошмаров, Василиса встала очень рано — солнце только-только поднялось из-за дальних гор. Умывшись в холодном и чистом ручье, протекавшем почти возле самого дома, она решила, пока все спят, немножко полетать в горах.

Но оказывается, ее опередил Фэш: мальчик устроился как раз на том небольшом выступе веранды, присмотренном девочкой еще вчера вечером, — именно с этого места открывался потрясающий вид…

Фэш лежал на животе, опираясь на локти, и бесстрашно смотрел вниз, в пропасть. Он казался погруженным в какие-то свои, невеселые мысли.

Василисе не хотелось прерывать его уединение, поэтому она решила прокрасться по узкой веранде на цыпочках. Но уже на третьем шаге ее догнал недовольный голос:

— Далеко собралась? — Фэш едва повернул голову. — Или ты решила напасть на меня со спины?

— Я просто хотела полетать, — пробурчала в ответ Василиса, немного задетая его холодностью. — Взять старт с того места, где ты сейчас валяешься, между прочим.

— Ну-ну.

От этого «ну-ну» Василиса почему-то завелась. А с какой стати ей менять свои планы? Она демонстративно поравнялась с Фэшем, встав на самом-самом краю скалистого выступа и, вызвав крылья, приготовилась взлететь.

Но Фэш тут же ухватил ее за лодыжку:

— Эй, ты куда? Нельзя. Одной — точно нельзя.

— Ну хочешь, полетели вместе, — нарочито небрежно заявила Василиса. Она поймала его внимательный взгляд и почему-то, ну совершенно некстати, вспомнила слова отца о Фэше и слабости.

Очевидно, и мальчику пришло в голову нечто подобное.

— Давай подождем Ника, — сказал он, глядя вдаль. — Я обещал ему просто… Но он проспал, как всегда.

— Да я уже здесь, — раздался сонный голос Ника. — Пока вы меня тут обсуждаете, я вам кофейку принес.

Он действительно притащил огромную белую кружку, доверху наполненную горячим, ароматным кофе. С появлением Ника напряжение как-то спало, и ребята стали обсуждать планы на будущее.

— Надеюсь, мы не задержимся здесь надолго, — заявил Фэш, с огромным наслаждением отхлебывая из кружки и передавая ее Василисе.

— Я тоже на это надеюсь, — поддержала она, в свою очередь делая глоток кофе и возвращая кружку Нику. — Я очень переживаю за отца и хочу знать, что с ним.

— Я же сказал, он в Змиулане, — откликнулся Фэш. — Но вот хоть убей, не знаю, как ему можно помочь.

— Надо что-то придумать, — упрямо произнесла Василиса.

— Хочешь вновь воспользоваться «Меньшевразом»? — ехидно переспросил Фэш. — Во второй раз фокус не пройдет.

— Диана выдала? — тут же нахмурилась девочка. Вот же болтливая фея! А ведь обещала, что никому слова не скажет.

— Под пытками, угу, — мрачно отозвался тот. — Вообще-то Рок отследил твой путь и сообщил, что всю дорогу ты болталась у меня в капюшоне.

— Ого! — восхитился Ник. — Почему ты раньше не рассказывала?

— Потому что ей было стыдно — я надеюсь — за то, что она подслушала личный разговор, — угрюмо отозвался Фэш.

Что-то он сегодня пребывал не в духе.

— Не помню, чтобы услышала что-либо интересное, — огрызнулась Василиса. — Главное, мне удалось пробраться в ваш хваленый Змиулан.

— Могла бы мне рассказать о своем плане…

— Ты бы не согласился!

— И правильно сделал бы! Не пришлось бы тебя потом выручать!

— Да меня поймали из-за тебя!

Слушая их выкрики, Ник переводил взгляд с Василисы на Фэша, будто смотрел теннисный матч.

— Надеюсь, вы не подеретесь? — деловито спросил он. — Или, может, целоваться начнете? — вдруг добавил мальчик с ухмылкой.

— Еще чего! — Награждая друга яростным взглядом, Фэш отобрал у него кружку и отпил большой глоток кофе. — Через часограмму тоже не проберешься. Змиулан верх дном перевернули, каждую комнату, и все чужие портреты позабирали.

Он нахмурился, а Ник почему-то спрятал улыбку в кружке.

— Я все равно придумаю, как помочь отцу, — непреклонно заявила Василиса. — Астрагор считает его предателем, и поэтому я переживаю, чтобы он его…

— Если Астрагор захочет кого-то убить, то его вряд ли остановит какая-то тринадцатилетняя девчонка.

— Четырнадцатилетняя! — прорычала Василиса, вскакивая. — И хватит доставать меня!

— Я не достаю, а оберегаю от излишних потрясений, — ядовито поправил Фэш, глядя вдаль. Сегодня он точно встал не с той ноги. — Ты должна понимать, что раз твой отец в плену у Астрагора, то случиться может всякое.

— Давайте поговорим о чем-нибудь, кроме пыток и подземелий, — умоляюще произнес Ник. — Я тоже переживаю за своего отца, между прочим! Хоть в такое прекрасное утро не вспоминайте об Астрагоре, а?

На веранду вышли Захарра, Диана и Маар — каждый держал по кружке чая, а Маар даже две.

— Я решил взять и тебе кружку, — улыбнулся он Василисе.

— Спасибо, — буркнула та, еще разозленная перепалкой с Фэшем.

Что у него за характер такой? Стоит только приблизиться к нему, проявить симпатию, как он сразу наставляет свои колючки, словно еж. Хотя, пожалуйста, с Дианой он разговаривает вполне нормально, даже смеется…

Фэш действительно оживился, рассказывая Диане о каком-то сложном эфере слежения. Василиса и сама вскоре отвлеклась на болтовню Маара об остальских часовщиках. Оказывается, воспитанник Черной Королевы много путешествовал вместе со своим дедом по самым разным уголкам этого мира.

— Больше всего мне понравилось в Праге, — сообщил он друзьям. — А в Вене находятся знаменитые танцующие часы. Еще мы летали в Японию и Новую Зеландию… Жаль, я не припомню башни, где находится та комната из мантиссы, с красной железной дверью… Если бы я там побывал, то наверняка не забыл бы!

— Надо обустроить дом, — решительно заявила Диана, когда они собрались на завтрак в комнате. — Мне нужны два помощника, а остальные лучше пусть прогуляются… Фэш, Маар, сходите на разведку, посмотрите, что здесь находится в окрестностях, все ли безопасно. Да, и Василису с собой возьмите, а то еще подеретесь где-нибудь.

— Да ладно, я тоже останусь, — предложила Василиса, немного удивленная заявлением феи. Ей не хотелось где-то гулять, пока остальные заняты делом.

— Нет-нет, со мной останутся Ник и Захарра. — Голос Дианы звучал непреклонно. — Фэш, ты вроде заявлял когда-то, что хороший следопыт? Вот и покажи, как умеешь ориентироваться на местности. А Маар посмотрит, где мы сейчас находимся… На всякий случай, если вдруг придется убежать.

— Лично я с большим удовольствием, — ухмыльнулся Маар. — Может, даже найдем, кому намять крылья.

— Не переживай, если что, я тебе их сам быстро намну, — с иронией пообещал Фэш. — Ладно, разведка так разведка. Идем!

Василиса только плечами пожала. Если Диана не хочет помощи, можно и в разведку сходить. Честно говоря, Василису немного озадачило поведение Ника: тот не рвался идти гулять с друзьями, а с готовностью остался в доме. И Захарра не выражала никаких протестов, хотя было заметно, что она тоже бы полетала.

Впрочем, Ник с Захаррой уже получили задание: проверить, все ли в порядке с часолетом.

Первым делом Фэш предложил облететь вокруг горы — посмотреть, что там с другой стороны. Оказалось, что с пологого склона их холма стекает мелкая, быстрая речка. Подлетев ближе, ребята обнаружили под скалистым мысом, густо покрытым альпийской сосной и желто-зелеными каменными плитами, небольшое горное озерцо.

Несмотря на обилие туч, день выдался жарким — парило, как перед грозой, поэтому все трое с большим удовольствием залезли в прозрачную воду, но ненадолго — вода оказалась обжигающе холодной, студеной.

Как только они искупались и немного погрелись на солнышке, Василиса предложила вернуться за остальными и рассказать им о таком замечательном месте. Но Фэш заявил, что надо лететь дальше.

— Разведка так разведка, — поддержал Маар.

За три часа они облетели и облазили всю гору вдоль и поперек, обнаружив небольшую пещеру, водопад и даже заброшенную тропку, серпантином идущую наверх. Маар тут же предложил заняться ее исследованием.

Но только они вылезли на самую вершину — началась сильная гроза. Чтобы не намочить крылья, пришлось еще два часа сидеть в недавно открытой пещере, но это обстоятельство, похоже, огорчило одну лишь Василису. Фэш и Маар, вдруг ставшие подозрительно дружелюбными, болтали без умолку и почему-то обходили молчанием попытки Василисы вернуть их всех домой, в Зеленый Ларец.

— Вас что, не интересует, прислал ли старший Лазарев сообщение Нику?! — наконец взорвалась она.

— Пять часов, — сказал на это Фэш.

— Ну, значит, пора! — ответил ему Маар каким-то отстраненным тоном. — Кстати, Черная Королева тоже обещала прислать мне сообщение, когда можно будет вернуться.

— Давно пора! — окончательно рассердилась Василиса и, выбежав из пещеры на прохладный после дождя воздух, первой взлетела — мальчикам удалось нагнать ее только у самой веранды.

При их появлении в Зеленом Ларце началась какая-то странная суматоха. Диана, Ник и Захарра выстроились в струнку, явно что-то пряча за спиной.

Вся веранда преобразилась: на ее перилах горели желтые свечи в маленьких медных плошках, а плющ, густо увивающий столбы и навес, вдруг расцвел бумажными белыми и синими цветами.

Таинственно улыбаясь, ребята расступились, и взору Василисы открылся длинный кусок мешковины со старательно выведенной надписью алой краской:

Друзья закричали на разные лады «Поздравляем!», засвистели, захлопали в ладоши.

— Мы тянули время как могли, — честно признался Фэш, вытирая со лба несуществующий пот.

— Я думал, Василиса нас поубивает, — хмыкнул на это Маар.

Диана хитро улыбнулась, первой обнимая опешившую именинницу.

— Мы специально попросили Фэша с Мааром подольше поводить тебя по лесу, чтобы успеть приготовиться.

— Нельзя же тебя лишать дня рождения, в самом деле! — Захарра тоже полезла обниматься. — Пусть мы находимся в тайном убежище Лазаревых, но кое-что сумели приготовить. Я даже вспомнила старый рецепт Жан-Жака…

— Только вот подарки остались в Чернолюте, — вздохнула Диана, пока Ник тоже поздравлял Василису с объятиями. — Мы же думали, что вернемся…

— Поздравляю, Василиса. — Маар поцеловал ее в щеку, пряча смешливые искорки в глазах. — А мой подарок давно со мной… Это тебе.

Он протянул ей крохотное металлическое кольцо в виде синей ящерки, кусающей себя за хвост.

— Купил в Берне, когда еще с дедом ездили, — улыбнулся он. — Подумал, что на тебя похожа.

— Спасибо большое… — Василиса постеснялась надеть кольцо на палец, поэтому просто сунула его в карман. Признаться, она еще никогда не носила колец, да и вообще, у нее почти не имелось личных украшений, только серебряное ожерелье с синим камнем, подаренное в День подарка, под подушкой и, конечно, заколка от отца.

Василиса надеялась услышать поздравление и от Фэша, но мальчик, похоже, не собирался этого делать. Мало того, он исчез в дверях кухни, как только Диана попросила, чтобы кто-нибудь помог ей. Василису неприятно удивило такое поведение друга и даже немножко обидело, но вслух она ничего не сказала. В конце концов, это личное дело каждого — поздравлять или не поздравлять.

Оказывается, на веранде расстелили огромный кусок светло-серой мешковины и уже разложили на нем всякие лакомства: круглое печенье — светлое и шоколадное, мягкие квадратные вафли, яичные гренки с сыром, ломтики хлеба, намазанные ореховым маслом, сдобные булочки, кексы и даже зефирные палочки… Кроме того, в центре импровизированной скатерти стоял огромный стеклянный кувшин с густым соком.

— Мы опустошили всю кладовую, — пояснила Диана. — Отец Ника здорово придумал: разместил здесь моментошкаф, в котором, судя по прилагающемуся расписанию, каждое утро будут появляться новые продукты — молоко, яйца, мука, хлеб, печенье… В общем, почти все, что ты видишь, даже этот вкусный яблочный сок.

— Спроси у нее, знает ли она, что такое моментошкаф, — мрачно отозвался Фэш, заслужив удивленные взгляды друзей. А Захарра его даже локтем в бок толкнула: мол, ты чего?

Василисе снова пришло в голову, что Фэш начинает сыпать подколками и даже оскорблениями, когда злится или очень расстроен. Наверное, это у него действительно такая защитная реакция. Хотя на что ему сейчас сердиться-то? Василиса уж точно ему ничего плохого не сделала. В любом случае лучше сделать вид, что она ничего не заметила.

— И правда, не знаю, — произнесла она миролюбивым тоном. — На Остале для хранения продуктов обычно используют холодильник.

— Моментошкаф — это простое механическое устройство, которое программируют во времени, — взялся разъяснить Маар. — Скажем, берется десять наборов продуктов и помещается в разные отрезки времени этого шкафа — например каждое утро. И пожалуйста, раз в день ты получаешь всегда свежие продукты.

— Жан-Жак так завтраки делал, — добавила Захарра. — По понедельникам. С раннего утра он готовит сто яичниц, двести жареных сосисок, сто омлетов и двести разных бутербродов — и пожалуйста, целую неделю все получают горячий завтрак.

— Выходит, мое серебряное блюдо с крышкой — это моментошкаф? — восхитилась Василиса.

— Схожий принцип, — подтвердил Ник. — Правда, там сложнее — идет запрос в будущее, чтобы узнать твой выбор, а уж потом подается блюдо.

— Иногда случаются казусы, — улыбнулась Василиса. — И блюда путаются. Например, сначала десерт приходит, а потом — суп.

— Нам бы сейчас такое «моментоблюдо» не помешало. — Маар с сожалением забрал последний бутерброд с ветчиной.

— Надеюсь, отец Ника сделал большие запасы, — хмыкнула Диана, подливая Маару сок.

— Надеюсь, мы здесь не задержимся, — отозвался Фэш, подхватывая сразу две вафли. — Лучше уж спасением старшего Огнева заняться, чем просто сидеть без дела…

Тем временем Захарра сбегала на кухню и принесла огромное блюдо с печеньем светло-золотистого цвета в виде пышных, закрученных стрелок.

— Ух ты, что это за штуки? — Василиса подхватила одну из стрелок и тут же надкусила. — О, как вкусно!

— Это стрелки-хрустелки, — с гордостью сообщила Захарра. — Фирменный рецепт от Жан-Жака. Я сто раз видела, как он их готовит, поэтому запомнила.

— И все, что нужно для их приготовления, нашлось в доме, — улыбаясь, подтвердила Диана. — Даже удивительно, что для такой вкуснятины нужны самые простые продукты.

— Наверное, сложно готовить, — уважительно произнес Маар и тут же захрумкал новой стрелкой.

— С теми запасами, что выделил нам отец Ника — без проблем, — заверила Захарра. — А рецепт я наизусть помню: два яйца, две столовые ложки сахара, ложка растительного масла, ложка уксуса и посолить. Все! А, ну два стакана муки еще, ну это же и так понятно. Получается такой тяжелый ком, как глина… Надо дать ему постоять под полотенцем ровно тридцать минут.

— Во-во, точно как глина — очень трудно раскатывать, — пожаловался Ник, которому, очевидно, и досталась эта задача. — Хорошо, хоть стрелки вырезать прикольно: с одной стороны — острие, с другой — кольцо. Потом продеваешь острие в кольцо и все дела.

— И варишь их в растительном масле, — подхватила Диана. — Они такие смешные становятся — надуваются, увеличиваются.

— Ну вы даете, — хмыкнул Фэш. — Признаться, очень вкусно… Хотя у Жан-Жака эти же стрелки получше будут… Да я пошутил! — Он ловко увернулся от кулака Захарры, зацепив еще одну стрелку-хрустелку.

— Да, признаю, в Змиулане понимают толк в десертах. — Диана отвесила в сторону Захарры шутливый поклон. — Но у фей тоже есть необычные лакомства. Так что сейчас будем пить традиционный горячий шоколад по старинному рецепту фей и лютов.

Она взмахнула стрелой — на столике появилось шесть пустых вазочек из хрусталя, перед каждым из ребят.

Заговорщицки подмигнув Василисе, Диана вновь взмахнула стрелой — чашки начали медленно наполняться густой черной и белой жидкостью попеременно, — по веранде поплыл чудесный аромат сливочного шоколада. Как только чашки почти наполнились, на поверхности напитка появился рисунок часов — черные цифры на белом фоне. Последними появились две золотые стрелки — часовая и минутная.

— «Чаролад», — представила напиток Диана, раздавая всем серебряные ложечки. — Угощайтесь!

— Ого, неплохо на вид, — улыбнулся Маар. — Правда, больше в стиле фей, чем лютов.

— Пахнет здоровски, — согласился Ник. — И полосатый такой.

— Красота, — добавил Фэш. — Но придется нарушить.

И он первым зачерпнул из чашки, разрушая шоколадный циферблат.

Его примеру последовали остальные, быстро заработав ложками.

Василиса даже глаза зажмурила от удовольствия: шоколад оказался тягучим, ароматным, невероятно вкусным. А еще в нем чувствовались орехи и даже корица, которую девочка очень любила.

— Золотой порошок на стрелки я из личных запасов достала, — рассказывала тем временем Диана, польщенная всеобщим восхищением. — А шоколада в кладовой сто-олько, что можно до конца лета есть.

— Вку-усно, — со вздохом признала Захарра. — И корица даже есть. И орехи… И со временем так точно рассчитала, молодец. Жан-Жак точно бы оценил.

— Скучаешь по Змиулану? — прищурился Фэш.

— А ты нет? — с некоторым вызовом ответила Захарра. — Признайся, иногда там бывало очень неплохо.

Фэш передернул плечами, поморщился, но ничего не сказал.

— Представляю, — не выдержав, хмыкнул Маар. — Вы меня извините, конечно, но скучать по такому учителю… Ой, я хотел сказать по замку, — ехидно закончил он.

Брат и сестра наградили воспитанника Черной Королевы одинаково убийственными взглядами.

— Кстати, а что же это мы все не обсудим новость о Бронзовом Ключе? — невинным голосочком спросила Захарра.

— Ведь у Ключа появился новый хозяин, — вкрадчиво дополнил Фэш, награждая Маара долгим испытующим взором. — Поговаривают, что еще несколько дней назад состоялась торжественная церемония.

Василиса заметила, что Маар, надкусивший было стрелку-хрустелку, вдруг передумал, поставив ее обратно на тарелку.

— В этом нет ничего предосудительного. — Он холодно посмотрел сначала на Фэша, потом на Захарру.

— Вы о чем? Что еще произошло? — Диана с Василисой непонимающе переглянулись.

— Ну, дело в том… — виновато начал Ник, но Фэш остановил его жестом.

— Еще перед приездом в Чернолют нам все рассказали, — начал он. — Ярис вдруг ни с того ни с сего сообщил Астариусу, что хочет выйти из Часового Круга, потому что больше не может выносить тяжести возложенного на него поручения. Как-то так… Кстати, оказалось, что Ярис представлял интересы Мандигора, директора темночасов, как все и подозревали.

— И кому он передарил Ключ? — спросила Василиса, хотя уже догадалась — у Маара все было на лице написано.

— Да, я теперь бронзовый ключник, — напряженно произнес он. — Астариус вызвал меня в Звездную Башню, где Ярис произнес клятву дарения. Поверьте, он сделал это с радостью, без какого-либо принуждения. Да, меня он тоже просил передать Диане, что не хотел зачасовывать ее…

Василиса вздрогнула, вспомнив последние слова Яриса.

— Мда, вот как получается… — пробормотала как бы для себя Диана и хмуро отвернулась, глядя вдаль, на размытые в сумеречном тумане горы.

— Ярис тебе ничего не говорил? — вдруг спросил Фэш у Маара.

— Да ничего особенного, — передернул плечами тот. — Мы перекинулись парой слов, когда шли по лестнице из Звездной Башни. Он только сказал, что пока никому лучше не рассказывать, что я теперь новый бронзовый ключник. Он сам хотел сказать об этом на твоем дне рождения, Василиса. А при выходе из зеркала его тут же забрал с собой директор темночасов.

— Интересно, почему он отказался от Ключа? — задумалась Захарра. — Неужели действительно побоялся ответственности?

— Или чего-то другого, — откликнулся Фэш. — Например, что-то увидел случайно или узнал…

— Да именно поэтому Астрагор напал на него! — не выдержала Василиса. — И зачасовал, чтобы Ярис не разболтал этого… Он сам так сказал Елене. А та ответила, что уже послала Марка… Мне кажется, что Мортинова отдала Марку приказ убить Яриса…

— Если Марку стали давать такие приказы, то его и вправду следует опасаться, — тихо произнес Фэш. Хотя при этом у него сделалось настолько свирепое выражение лица, что любому бы стало ясно, что опасаться стоило Фэша, и в первую очередь Марку.

Вскоре стало смеркаться, воздух посвежел. Ребят так разморило от еды, что они растянулись прямо на веранде, головами к пропасти. Даже разговаривать всем было лень.

— Спасибо вам за праздник, — с чувством произнесла Василиса. — Так здорово получилось! Я же вообще никогда не праздновала день рождения, — смущаясь, добавила она.

— Что, вообще? — изумился Маар.

— Ну, с Лешкой только, это мой старый друг, — ответила Василиса. — Денег у нас обычно не было, поэтому мы просто шли в парк гулять. Ольга Михайловна еще поздравляла в группе, это мой тренер… Но чтобы так, праздновать… — Она замолкла, вдруг вспомнив об отце. Несмотря ни на что, отец все-таки собирался отметить четырнадцатилетие дочери.

— В Змиулане тоже не сильно празднуют, — усмехнулась Захарра. — Пятнадцатилетие только. — Она хитро скосила глаза на брата, и тот состроил ей в ответ смешную гримасу.

— Да все это глупости, — вмешалась Диана. — У фей проще: день рождения — это повод подумать о жизни, поразмышлять, сделать выводы. Не понимаю, зачем люди празднуют, вот честно, ага…

— А когда у тебя самой день размышлений? — тут же хитро спросила Василиса.

Но Диана снова лишь таинственно улыбнулась, а Маар выразительно посмотрел на Василису, покачав головой с легким неодобрением.

— А вот мы с отцом всегда… — начал Ник, но осекся — его часовой браслет издал короткий сигнал.

— Сообщение от отца, — быстро сказал он, вглядываясь в бегущую строку на браслете. — Эх, ничего нового… Важных вестей нет. Написал, что постарается приехать послезавтра или даже чуть позже… Ну и спрашивает, все ли у нас в порядке, хватает ли еды.

Василиса глубоко и шумно вздохнула.

— Нельзя просто так сидеть, сложа руки… Надо хоть что-то делать. Мы сейчас на Остале… Так, может, слетаем в следующую часовую башню?

— Отец строго-настрого запретил выходить из Ларца… — начал Ник, но осекся под насмешливым взглядом Захарры.

— А почему бы и нет? — неожиданно поддержала Диана. — Можно было бы воспользоваться тем нуль-зеркалом из чулана, что мы обнаружили сегодня утром. Оно старое, но я уверена, что сработает.

— И куда же нам лететь? — заинтересовался Фэш. — Остались пражская, московская, венская…

— Хорошо бы в ту, где красная дверь и огромный сундук, — сказала Василиса. — Помните, там еще белый продолговатый фонарь был? О! — неожиданно воскликнула она. — Надо к Лешке идти! Он может найти фотографии башни в Интернете.

— Правильно, воспользуемся Интернетом, — одобрительно кивнул Маар. — Это информационная сеть инерциоидов на Остале… Только как мы к твоему другу заявимся все вместе? И есть ли у него дома большое зеркало?

— Есть, в шкафу, — мгновенно ответила Василиса. — Я уже была там… А против гостей Лешка точно возражать не будет.

У нее даже дух захватило от мысли, что вскоре она сможет увидеть Лешку!

— Я отдам свою пару вавилонских свечей, — заявила Диана. — Правда, они уже наполовину сгоревшие… Хватит для двух-трех переходов, не больше.

— Эх, у меня в Черноводе есть пара целых вавилонских свечей, — огорчилась Василиса. — Если бы я знала, что понадобятся!

— Ничего, моих хватит, — заверила Диана.

— Ну а кто пойдет? — спросил Фэш. — Кроме Василисы, конечно.

— Всем идти нельзя, — вмешалась Диана. — Не стоит создавать толпу.

— Я хочу! — Ник умоляюще сложил руки. — Иначе я тут с ума сойду…

— А если отец тебе снова напишет? — прищурилась Захарра.

— Я просто отвечу, что все в порядке.

— Ты не умеешь летать, — покачал головой Маар. — Так что с Василисой пойду я… Ну и кто-нибудь из Драгоциев, они все-таки не первый раз на Остале.

— Да мы все были на Остале, — хмыкнула Диана. — И я тоже лучше бы полетела в башню, чем сидеть здесь, ожидая неизвестно чего…

— Надо тянуть жребий, — предложил Фэш. — Иначе будем спорить до утра.

Идея понравилась всем. Василисе доверили подготовить пять бумажек, на двух из которых было написано «Башня», а на трех — «Зеленый Ларец».

Бумажки она сложила в пустой холщовый мешочек из-под сахара, перемешала, чувствуя на пальцах еще оставшиеся сахарные крупинки, и обошла всех по очереди.

«Башню» вытащили Ник и Фэш. Обрадованные, они тут же стукнули кулаком об кулак в знак полной солидарности, причем проделали это прямо под носом раздосадованного таким поворотом дел Маара.

— Я бы заподозрил вас в сговоре, если бы сам не участвовал, — пробурчал тот.

— Вот-вот, — поддержала его Захарра.

— Извините, — довольно усмехнулся Фэш. — Сегодня удача на нашей с Ником стороне.

Из чулана вытащили нуль-зеркало. Оно выглядело старым и пыльным — его поверхность пришлось протереть все тем же мешочком из-под сахара.

Диана вручила каждому путешественнику по огарку свечи. Василиса шла первой — ее мысли направляли переход. За ней шел Фэш, а замыкал тройку донельзя довольный Ник.

— Только постарайтесь быстрее, ладно? — взволнованно напутствовала фея каждого из них, по очереди пропуская в зеркало. — И не забудьте, что времени не так уж много.

Волнуясь все больше, Василиса шла по коридору из бесконечных зеркал.

— Ты как узнал, что надо треугольные тянуть, а? — вдруг послышался радостный шепот Ника.

— Увидел, что Василиса правильные бумажки треугольником сложила, — отозвался Фэш. — Те, в которых она быстро слово написала. «Зеленый Ларец» ведь дольше пишется, чем «Башня». Я не прав, Василиса? — добавил он самодовольно.

— Да я видела, что ты подглядывал, — едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, отозвалась девочка. — Интересно было, догадаешься ли. И знала, что Нику тоже расскажешь, ведь он больше всех хотел пойти.

— Да-а? — немного растерялся Фэш. — Э-ээ… да я так и понял.

— Ну вы даете… — протянул Ник.

Василиса и Фэш одновременно прыснули — слишком уж озадаченным был голос у Ника.

Но уже в следующий миг все трое посерьезнели — впереди показалось завершающее зеркало, приближался конец перехода.

На дверце шкафа висела куча одежды, — как и всегда, в комнате Лешки царил беспорядок. Чтобы выйти из зеркала, Василисе пришлось отодвинуть рукава белой рубашки и мятую черную футболку, к тому же она чуть не споткнулась о старые кроссовки, связанные между собой шнурками.

В комнате никого не было. Тихо гудел включенный компьютер, рядом с клавиатурой стояла грязная тарелка с надкусанной полусгоревшей гренкой.

— Так это здесь живет Рознев? — Ник с любопытством оглянулся, задержав взгляд на круглых настенных часах в виде совы. — Смотри-ка, что здесь!

— На Остале почти в каждом доме есть часы, — ответила Василиса, проследив за его взглядом. — Просто далеко не все умеют пользоваться ими для перехода на Эфлару.

— И это хорошо, — добавил Фэш. — Иначе стали бы экскурсии устраивать…

Крадучись, он прошел к двери, приложил к ней ухо и прислушался.

— Там тихо…

— Лучше подождать здесь, — шепотом обратилась к нему Василиса. — Родители Лешки рано приходят с работы… Они наверняка сейчас в гостиной. И вообще, давайте на всякий случай держаться поближе к переходу.

Она оглянулась на зеркало, в глубине которого виднелись две полосы свечных огней, указывающие путь назад.

— А вдруг он уехал? — предположил Ник.

— Компьютер включен — значит, хозяин недалеко, — не согласилась Василиса.

Конечно, Лешка мог просто забыть выключить машину. Скорее всего он пошел на тренировку — судя по разбросанным вещам и неубранной посуде, быстро собирался, опаздывал. Тогда ждать его часа два-три, а может, и больше…

Фэш не спеша прошелся по комнате, заглянул за шторы, с любопытством покосился на компьютер, внимательно оглядел часы на стене.

— Тесновато, — наконец резюмировал он.

Василиса неопределенно пожала плечами:

— Не знаю, открою ли тебе большую тайну, но в этом мире мало кто в замках живет. Хотя некоторых я знаю лично.

Фэш и бровью не повел.

— Вот именно! — надменно произнес он. — Одна моя комната в замке раза в два больше этого… хм… дома.

— Зато, чтобы сюда попасть, не надо проходить через турбийон, — принял сторону Василисы Ник. — И у Рознева нет злого дяди, великого часовщика, от которого надо сбегать время от времени.

— То, что мы так легко прошли сюда — совсем не плюс, — возразил Фэш, пропустив мимо ушей замечание об Астрагоре. — Давайте лучше подумаем, как нам…

Дверь неожиданно открылась с громким скрипом — все трое аж подскочили на месте.

— Василиса?!

Лешка замер на пороге, растерянно ухватившись за лямку спортивного рюкзака, который, по всей видимости, собирался привычно сбросить на пол. Из-за его плеча удивленно выглядывал какой-то незнакомый мальчишка.

Фэш с Ником застыли в напряженных позах, словно ожидали от Лешки и его друга внезапного удара.

Наконец Лешка отошел от изумления и, шагнув к Василисе, сгреб ее в охапку:

— Я думал, что больше никогда тебя не увижу!

— Ты извини, что мы так неожиданно… — забормотала та, удивляясь, что Лешка не спрашивает, что они все делают в его доме. — У нас… гм… дело есть. В общем, нам нужна твоя помощь.

— Погоди, сейчас все расскажете. Кстати, вот это Олег, мой одноклассник, мы с ним ходим в один спортзал. А это Василиса, мой старый друг… Фэш, Ник, прошлым летом мы тренировались в спортивном лагере.

Все обменялись быстрыми рукопожатиями.

Василиса выждала момент и глазами показала Лешке на зеркало, где горели две ровные дорожки свечных огней. Друг все понял и едва заметно кивнул.

Впрочем, оказалось, что Олег зашел ненадолго — взять учебник — они с Лешкой делали общую лабораторную работу по химии.

Поэтому Лешка проводил одноклассника за дверь, по пути зашел на кухню и принес гостям пакет пряников.

— Родители на даче, — сообщил он извиняющимся тоном, — в доме нормальной еды вообще нет… О, полпакета чипсов есть, принести? Но они старые.

— Да мы не голодные, — отмахнулась Василиса. — А дело вот в чем…

И она рассказала другу о комнате с часовым механизмом, в которой должны находиться красная дверь и длинные белые фонари.

— Надо посмотреть все часовые башни, — встрял Фэш. — Особенно их внутреннее устройство.

— И надо бы поскорее, — добавил Ник. — У нас мало времени.

— Знаете что? Надо Мишку позвать, он с нами ушу занимается. Он все про замки знает, увлекается этой темой. Даже ездил с родителями в Прагу, специально на местные знаменитые часы посмотреть. Да, кстати, он же часы собирает! Наручные…

— А он далеко живет? — встревожилась Василиса.

— Да нет, в соседнем доме. Сейчас…

Мишка — крепкий, приземистый паренек — пришел через пять минут. Откинув длинную челку с низкого лба, он бегло оценил компанию прищуренным взглядом.

— Ну, что такого срочного? — обратился он к Лешке после короткого знакомства со всеми.

— Ребята хотят в настоящей часовой башне побывать, — мигом сориентировался тот. — Помнишь, ты мне показывал башню изнутри?

— Это которая на староместской ратуше? Угу, я там был.

— Лешка рассказывал, будто ты хорошо разбираешься в старинных замках.

— Только в тех, где есть часы, — поправил Мишка. — Видишь ли, я интересуюсь всем, что связано с часами.

Как Василиса и думала, Фэш не смог смолчать.

— Тогда тебе крупно повезло, — вкрадчиво произнес он. — С нами ты можешь узнать еще больше.

— Очень в этом сомневаюсь, — надменно ответил тот, с особой неприязнью изучая Фэша.

Ник вытаращил глаза, изо всех сил стараясь не рассмеяться, а Лешка из-за спины своего друга погрозил кулаком обоим.

— В одной передаче я видела комнату с часовым механизмом, — затараторила Василиса, привлекая внимание Мишки. — Мне бы хотелось увидеть ее своими глазами… Но я не знаю, что это за башня. Там есть красная дверь, железная… И такие необычные длинные фонари, ярко-белые.

— Да, информации недостаточно, — недовольно цокнул языком Мишка. — Для начала давай я тебе покажу свою коллекцию фотографий — они у меня лежат в виртуальном архиве. Только погодите, мне надо пароль ввести.

Он по-хозяйски сел за компьютер — наверняка часто бывал в гостях у Лешки — и быстро застучал на клавиатуре.

— Слушай, а как там Инга? — стала спрашивать Василиса, пристроившись возле Лешки на диванчике. — А наши ребята, Ольга Михайловна, знаешь про них что-нибудь?

— Извини, Василис, с твоими я больше не виделся, у нас ведь разные спортзалы. А Инга… — Лешка замялся. — Короче, мы с ней все. Ненормальная она, вредина.

— Да ну? — ухмыльнулась Василиса, мгновенно развеселившись.

— Вначале все хорошо было, — пустился в объяснения Лешка. — А потом вдруг пошла такая ерундистика — то цветы ей каждый день дари, то валентинки посылай, то «Привет!» слишком сухо сказал, то платье новое не похвалил. Может, это с ней случилось из-за того, что она гимнастику бросила?

— Бросила гимнастику?! Почему это? — изумилась Василиса, как-то позабыв, что сама недавно сделала то же самое. Правда, не по своей воле.

— А я знаю? Ее словно подменили: стала краситься до неузнаваемости, одеваться смешно, как китайская кукла. Да это ладно еще, но вот как начнет разговаривать со всякими этими сюсюканьями ненормальными… А еще по магазинам с ней ходи, сумки носи… И подруги такие же, постоянно рядом, ни на минуту не оставляют… задушил бы! — От порыва чувств Лешка сделал соответствующее движение руками — видать, наболело. — Но что меня окончательно добило, — Лешка повысил голос, не замечая, что все давно уже с интересом прислушиваются к их разговору, — так это ее последний подарок… Наша команда выиграла в общем командном зачете, я ребят домой пригласил отпраздновать. Кстати, я же три медали тогда получил, представляешь? — Лешка гордо выпрямился. — И вдруг приходит Инга с огромным розовым медведем, лупоглазым таким, с глупой мордой… А на груди у него пришито сердце в дурацких оборках и надпись: «С днем рождения, мой…» — В горле у Лешки раздалось какое-то непонятное бульканье, словно он поперхнулся. Все, кто был в комнате, с интересом вытянули шеи, ожидая, что же он такое скажет. — Н-няша…

Комната взорвалась хохотом: Фэш и Ник согнулись пополам от смеха, а Мишка, завывая от переполнявших его эмоций, стал биться головой о клавиатуру.

— Вам смешно, а мне этот медведь в кошмарах потом снился. — И Лешка непритворно содрогнулся.

— Ага, тебя же потом недели две весь спортзал «няшей» дразнил… — усмехаясь, добавил Мишка, одновременно просматривая на мониторе какие-то фотографии.

— Знали бы девчонки, как бесит такое поведение, до ужаса! — продолжил Лешка явно наболевшую тему.

— Во-во, если будешь вести себя по-дурацки, то и относиться к тебе будут соответственно, — сделал окончательный вывод Мишка.

И все — Лешка, Фэш и Ник — согласно кивнули. Из чувства женской солидарности Василиса только неопределенно пожала плечами. Она сама не одобряла такого поведения и уж точно не стала бы дарить розового медведя с сердечком в подарок, но и осуждать не спешила бы. В конце концов, каждый живет как хочет и ведет себя как умеет. Вот взять Маришку. Хрустальная ключница вся такая нежная, всегда нарядно одетая, с накрашенными ресницами и длинными ногтями. И что, нравится мальчишкам, хотя характер у нее подлый. Ну, может, не всем мальчишкам — Нику с Фэшем так точно не нравится. И Василиса с гордостью украдкой взглянула на друзей.

Тем временем Мишка вышел из-за компьютерного стола, приглашая присесть Василису.

— Выбирай альбом. С какой башни начнем?

— Давай со Спасской, — решила Василиса. Это название снова первым пришло ей в голову, словно так и ждало, когда же его вспомнят.

На экране монитора высветилось изображение большой красивой площади в вечернем свете, с ровными зубцами крепостной стены из красного кирпича.

Ребята заинтересованно подошли ближе.

— Это вид на Красную площадь со Спасской башни, — пояснил Мишка. — Вам повезло, я сам делал там фотографии. Но знаете, туда не попасть просто так — потребуется специальное разрешение.

— Ничего, мы на крыльях если что, — доброжелательно ответил Фэш.

Мишка гневно поморщился, Ник заулыбался во весь рот, а Лешка снова нахмурился, остро глянув на Василису. Та лишь плечами в ответ пожала — попробуй остановить Фэша, когда он не в духе. А сейчас мальчишка снова был раздражен — да и понятно, вместо похода к башне сидят в тесной комнате и не знают, куда направиться.

Тем временем Василиса с Мишкой пересмотрели все его фотографии, но не нашли ничего похожего на красную железную дверь.

— Давай попробуем по поиску, — решил Мишка. — Сейчас…

На экране монитора появилось фоновое изображение рабочего стола — корабль в бушующем море.

— Как тебе заставка, Фэш? — спросил Ник, хитро оглядываясь на друга. — Не хотел бы такую?

Фэш осторожно постучал согнутым пальцем по экрану. Снисходительно улыбнулся:

— Об такую заставку лоб расшибить можно.

Лешка удивленно поднял бровь, а Мишка, кинув беглый взгляд на Фэша, вновь забегал пальцами по клавиатуре, открывая в поисковике все новые и новые фотографии.

Василиса старалась смотреть внимательно, но вскоре все эти башни слились для нее в длинную, многоцветную линию.

— Как все сложно, — покачал головой Фэш, наблюдая за их поисками. — У нас все намного проще и быстрее работает.

— У кого это у нас? — криво ухмыльнулся Мишка, впрочем, не отрывая взгляда от экрана.

— Драгоций, ты бы не мешал, а? — Лешке надоели подколки Фэша для ничего не подозревающего Мишки.

— Твоя фамилия — Драгоций? — Мишка снова ухмыльнулся. Очевидно, Фэш его очень раздражал. — Странная.

— Это древняя фамилия, — надменно отозвался тот. — Ты вряд ли наслышан о моей семье.

— Даже не сомневаюсь.

— Слушайте, давайте сосредоточимся, — нетерпеливо вмешалась Василиса. — Не забывайте, зачем мы здесь.

Фэш тут же напустил на себя безразличный вид и с размаху плюхнулся на диван.

Ник, которому тоже наскучило смотреть фотографии, присел рядом с другом.

Лешке неожиданно позвонили — на домашний телефон.

— Это точно родители, и надолго, — вздохнул он и утопал в коридор.

— Я был в этой башне недавно, — вдруг продолжил Мишка каким-то изменившимся голосом. — На экскурсии. Там огромная лестница из нескольких сот ступеней, каменная. И комната с часовым механизмом огромная… Ты не был там? — Он косо глянул на Фэша, явно ожидая ответа от него.

— Не был, — мрачно отозвался тот.

— Это странно. Я видел там кое-кого из вашей никчемной семейки.

Фэш вскинулся, недоуменно воззрившись на Мишку.

— Что ты сказал?

— Драгоций, значит… Ну-ну, рад встрече. Вот уж не думал кого-то из вас увидеть.

Из-под темного широкого браслета на правом запястье выползла часовая стрела, звякнула, распрямляясь, — Мишка мгновенно ухватил ее пальцами.

Василиса поразилась не столько появлению стрелы в руке Мишки, сколько той ненависти, с которой он смотрел на Фэша.

— Так ты часовщик? — Фэш с презрением оглядел часовую стрелу, направленную ему в грудь. — И какая степень, интересно?

— Опусти стрелу, — велела Василиса.

Мишка косо глянул на стрелу в ее руке.

— Драгоции уже всех достали, — с какой-то непонятной злостью сказал он. — Если я зачасую хоть одного, мне только спасибо скажут.

— В таком случае ты выбрал не очень удачного Драгоция, — не удержался Ник. — И вообще, давайте успокоимся. Ты опусти стрелу, пожалуйста, а ты, Фэш, не принимай близко к сердцу. Сам знаешь, у твоей семьи не самая лучшая репутация.

— А мне все равно, что там вякает этот недоделанный осталец, — мигом отозвался тот. — Мне его помощь не нужна.

Мишка все-таки убрал стрелу и демонстративно скрестил руки на груди.

— Говоришь, не нужна? Ну и отлично, без меня справитесь.

— Вот и вали, умник.

— Сам вали! Я-то в гостях у друга.

Фэш сузил глаза и бросил Василисе с Ником:

— Пошли! Нам тут делать больше нечего.

Ник попытался его образумить.

— Давай для начала ты перестанешь грубить человеку, который нам помогает. И вообще, знаешь…

— Не хватало мне от тебя наставлений! — Фэш явно взбесился. — Вы как хотите, но я ухожу. И так столько времени потеряли.

— Да уж, Время не на вашей стороне, — ехидно отозвался Мишка. — До свиданья! Я передам Лешке, что вы очень спешили.

Ник, недовольно глядя на Фэша, почесал в затылке, явно не зная, что предпринять. Ситуация складывалась отвратительная.

— Мы все останемся, — непреклонно произнесла Василиса.

— Тогда я сам уйду!

И Василиса не выдержала.

Она подскочила к Фэшу и изо всей силы тряхнула его за плечи. Этим действием она даже с места его не сдвинула, но вот сильного впечатления добилась.

— Что — ты — делаешь? — громко и четко произнесла она, глядя ему в глаза. — ЧТО ТЫ ОПЯТЬ ДЕЛАЕШЬ?!

— И что я делаю? — опешил Фэш, подавшись немного назад от изумления.

— Ты все время на всех нападаешь, вот что! — Василиса говорила тихо, но четко и твердо. — Постоянно защищаешься, когда надо и не надо. И даже не замечаешь, что обижаешь своих самых близких друзей таким поведением!

— Вообще-то он первый хотел на меня напасть, — напомнил Фэш, посылая Мишке уничижительный взгляд.

Василиса поняла, что настал момент откровений, иначе все сейчас попросту передерутся.

Она резко повернулась к Мишке.

— Мы ищем оружие против Астрагора, — произнесла она, отчеканивая каждое слово. — И Фэш сейчас скрывается от своей семьи, между прочим. Мы все, ключники, сейчас в большой опасности…

— И какой у тебя Ключ?

— Василиса, перестань! — оборвал ее Фэш. — Ты и так много выболтала этому гаду…

— Черный.

Воцарилась напряженная пауза. Мишка внимательно оглядел Василису.

— Так, значит, ты — черноключница, — с некоторым сомнением протянул он. — Та самая, что завладела синей искрой Времени… Я бы никогда не догадался. Думал, ты помощнее выглядишь. — Он вновь усмехнулся, но добродушно.

Раскрылась дверь — это вернулся Лешка. Вид у него был встревоженный.

— Вы чего орете? — шикнул он на друзей. — Мне родители позвонили и услышали ваши вопли. Пришлось сказать, что вы сценку репетируете для выступления в летнем лагере. Кстати, я же через пару дней снова еду в «Вершину»! — Он хлопнул себя по лбу. — Совершенно забыл вам рассказать.

— Здорово! — восхитилась Василиса. — Я бы тоже с удовольствием поехала.

— И я бы съездил, — вздохнул Ник. — А ты, Фэш?

— Не отказался бы, — пожал тот плечами. — Хорошо бы снова в Большую игру сыграть.

— Какая же отличная получилась битва! Мы тогда здорово повоевали, — поделился Лешка с другом. — Я командовал целым отрядом… Впрочем, я же рассказывал.

— Сто раз, — хмыкнул Мишка.

— Ну так что с башней? — Василиса попыталась вернуть всех к действительности. — Мы так и не увидели комнату.

— Если бы я видел ту передачу… — начал Мишка, но Василиса вдруг подняла руку, останавливая его речь.

Как же она сразу не догадалась?!

— Я сейчас покажу тебе эту комнату.

Она сдернула медальон с шеи и достала из него заветную серебряную монетку.

Цифры часового флера быстро окутали инерционный купол. Вскоре появились первые тени, и каждый затаил дыхание, стремясь получше разглядеть картину.

— Никогда такого не видел, — искренне высказался Мишка, после того как исчезла последняя мантисса.

— Да? Вот жаль… — расстроенно начала Василиса, но мальчик перебил ее:

— Я говорю, что такого часодейства никогда не видел… Наверное, все ключники такие сильные…

Словно в опровержение его слов Василиса неловко покачнулась — тиккеровка снова забрала много сил. Мишка хотел поддержать ее, но Фэш успел первым и, придержав за талию, усадил на стул возле компьютера.

— Может, воды принести? — забеспокоился Лешка. — Или этот… нашатырь?

— Лучше крепкого чая с сахаром, — предложил Мишка, а Ник добавил:

— И воды тоже, на лицо побрызгать… Нет?

— Да все нормально, — запротестовала Василиса, смущенная и даже немного раздосадованная общим вниманием. — Со мной уже все в порядке. В прошлый раз же быстро прошло… — Ты лучше скажи, видел где-нибудь эту красную дверь, а? — обратилась она к Мишке.

Тот довольно улыбнулся.

— Я знаю эту комнату, Василиса. Клянусь! — В доказательство Мишка стукнул себя в грудь. — В Спасской башне она, под самым часовым механизмом. Я по кованому сундуку узнал.

— Правда?! — Василиса обрадованно обернулась к друзьям. — Я так и знала! Не знаю почему, но я была уверена, что нам надо идти в Спасскую башню. Только как же туда добраться?

— Да это недалеко… — начал Лешка, но Мишка его перебил:

— Я вижу, вы через нуль-зеркало пришли? У меня есть цифровые коды всех башен, где я бывал.

Он вновь присел к компьютеру и быстро-быстро защелкал по клавиатуре.

На Астроград спустились длинные, сумеречные тени, возле домов зажглись первые ночные фонари. Затихало движение на улицах, торговцы закрывали свои лавочки, да и часовые мастера торопились завершить работу в мастерских, чтобы поскорее попасть домой, к своим близким.

Карета, запряженная двойкой породистых малевалов с медно-золотыми гривами, неторопливо плыла над крышами домов. Выглядывая из окна кареты, Марк вдыхал посвежевший вечерний воздух и с удовольствием наблюдал за обычной городской суетой.

«Когда-нибудь я стану советником РадоСвета, — думал он, — и все эти ремесленники будут поклоняться мне… Вот тогда они попляшут!»

Он приберет к рукам все гильдии ремесленников, а в первую очередь часовую механику, а еще ювелирные и оружейные мастерские. И у него обязательно будет замок… Кто знает, может, он, Маркус Ляхтич, станет следующим королем Астрограда.

От таких приятных мыслей Марк даже приосанился. А почему бы и нет? Нортон Огнев пленен, Астрагора не интересуют эфларские дела. Остается госпожа Мортинова. Но великая часовщица благоволит к Марку, она поможет ему, как и всегда. Возможно, ее удастся обмануть… когда-нибудь. Сейчас он и дальше будет изображать из себя послушного мальчика. Елена — всего лишь женщина… Отец всегда говорил, что женщины глупы, поэтому не могут быть соперниками в настоящих, серьезных делах. Марк ухмыльнулся — ему понравилось размышлять в таком ключе. Да, госпожа Мортинова — красивая, умная, бесстрашная, хитрая. Но — слабая, как и все представительницы прекрасного пола… Интересно, зачем она вызвала Марка в Рубиновый Шпиль так поздно?

Мимо промелькнула крылатая повозка — словно щебет быстрых стрижей, донеслись веселые и звонкие девчоночьи голоса. Наверное, ученицы школы светлочасов возвращались с занятий…

«Все вы глупые, маленькие дети, — вновь пронеслось в мозгу у Марка. — Только я, со всей нашей черно-белой школы, смог подняться до самых вершин, и теперь сильные мира сего общаются со мной на равных, зовут в гости».

Даже великий Дух Осталы благоволит к нему. Как жаль, что Марк не смог принести Астрагору хрустальное сердце Алого Цветка. Сердце планеты! При воспоминании об этом худое, острое лицо мальчишки на мгновение ожесточилось, в глазах вспыхнула злость. Кто бы мог подумать — все из-за этой маленькой рыжей девчонки! Если бы он знал, сколько будет неприятностей, задушил бы Огневу еще тогда, в подземелье. И не было бы никакой черной ключницы.

— Ничего-ничего, недолго тебе еще осталось… — с ненавистью прошептал он.

Возле ворот его встретил лакей и сообщил, что послан лично проводить почетного гостя в покои госпожи Мортиновой. К Марку вновь вернулось чувство собственной значимости — вышагивая по коридору, устланному пушистыми разноцветными коврами, он изредка позволял себе снисходительный взгляд в сторону лакея, его ровесника.

«Так всегда было в этом мире, — лениво размышлял он, на ходу поправляя манжеты идеально белой рубашки. — Одни созданы для правления, другие — для вечного подчинения первым…»

Наконец раскрылись двери из красного дерева, инкрустированные лилиями и птицами, пропуская Марка в личный будуар Мортиновой.

Здесь царил мягкий красноватый свет, распространяемый матовыми светильниками, расставленными повсюду в причудливо изогнутых золоченых чашах. Их свет тонул в бархатной обивке кресел и пуфов, пропадал в складках красно-золотых штор, лениво колышущихся на раскрытых окнах, сверкал на переливах хрустальной посуды. Тихо журчал фонтан в виде золотого павлина, из тонкого клюва которого стекала изящная водяная струйка.

Сама Елена восседала на мягкой, пышно задрапированной софе рубинового цвета. Для приема гостя она надела тонкое длинное платье из черного шелка, украшенное простой, но изысканной брошкой в виде золотого крыла летучей мыши. На ее лице совершенно не было макияжа, даже волосы она просто заколола гребнем в виде затейливой часовой стрелы — сейчас госпожа Мортинова казалась не старше любой из своих учениц. И все равно — гораздо красивее…

Марк глубоко вдохнул густой, сладкий аромат цветочных благовоний, идущих от курильницы, подвешенной в углу, около дивана, и совершенно расслабился.

При виде своего любимого воспитанника госпожа Мортинова любезно улыбнулась и, не вставая, протянула ему руку для поцелуя.

Марк подошел, склонился в легком поклоне. Краем глаза он успел заметить изящно сервированный столик и вновь заволновался. Его сердце радостно встрепенулось в предчувствии чего-то необыкновенного.

— Присаживайся, Марк. — Мортинова указала на кресло, стоявшее возле столика.

Парень повиновался, немного разочарованный тем, что часовщица не предложила присесть рядом с собой. Наверное, для нее он навсегда останется маленьким мальчиком, которого она взяла под свое крыло еще двенадцать лет назад.

— Извини, что пригласила тебя так поздно… Столько хлопот с исчезновением ключников… Сегодня снова пришлось весь день провести в РадоСвете. Лазарев упорно отказывается отвечать на вопросы… Еще бы, ведь сам Астариус его покрывает.

— Они все уехали на Осталу, — уверенно заявил Марк. — Я бы советовал проверить старых друзей Огневой… Например, того остальца, Рознева. Только прикажите, и я лично к нему съезжу.

— Ах, оставь, дорогой, — отмахнулась часовщица. — По их следу уже идут специально обученные люди… А у нас с тобой есть дела поважнее…

— Как скажете, госпожа. Но вам стоит только приказать, и я выполню любое ваше пожелание.

Елена улыбнулась, принимая кокетливую позу женщины, уверенной в своей красоте и власти.

На столике появились два хрустальных бокала и графин с янтарно-золотистой жидкостью.

— Это редкое «ледяное» вино, — бархатно прозвучал голос Елены. — Возраст — пятьдесят лет, но разлили его по бутылкам тысячелетие с лишним назад, незадолго до того, как Эфларус расколол свой замок… Необычный напиток. Для его производства виноград собирают поздней осенью, где-то после первых заморозков и сразу же отправляют под пресс. Поэтому вино получается притягательно сладким. Я берегу его для особых случаев.

Елена сделала еле заметный кивок, и бокалы наполнились сами по себе густым, тягучим вином.

— Мой милый Маркус, — торжественно произнесла Елена. — Я вижу, ты заинтригован и теряешься в догадках, зачем я пригласила тебя… — Она подарила ему таинственную улыбку. — Ты вырос, возмужал, отличился в делах. Я доверяю тебе больше, чем кому-либо из моих людей. Вот поэтому я решила сделать тебя своим первым помощником…

Марк застыл, на мгновение потеряв дар речи. Сбылось то, о чем он так мечтал, — часовщица возвысила его, максимально приблизив к себе… Она доверяет ему! И если госпожа Мортинова возглавит РадоСвет, как все поговаривают, то Марка ждет блестящая карьера молодого советника, о которой он так мечтал. А там и до трона главы Астрограда недалеко!

— Спасибо за оказанную честь, моя госпожа…

Во взгляде парня читалось плохо скрываемое торжество, на его узком, бледном лице появился лихорадочный румянец.

— Ты заслужил, мой дорогой. — Елена нервно отпила из бокала.

Сегодня часовщица вела себя довольно странно и была сильно напряжена, однако Марк, мигом захмелевший от навалившегося на него счастья, ничего не замечал.

— Спасибо, госпожа, я очень благодарен… — бормотал он словно в забытьи.

Елена тепло улыбнулась ученику:

— Давай просто отметим твою… удачу.

И она подняла бокал с золотистым ледяным вином.

— С удовольствием, — пролепетал Марк. Его глаза, устремленные на обожаемую покровительницу, лихорадочно блестели от волнения.

Раздался хрустальный звон соприкоснувшихся бокалов, Елена едва прикоснулась к вину, а вот Марк сделал два больших глотка, чтобы успокоиться.

На столе появилась еда — несколько блюд с закусками, но ни Елена, ни Марк даже не заметили этого. Впрочем, парень наконец-то подметил непривычную взволнованность своей покровительницы, и его лицо слегка омрачилось. Ему вдруг подумалось, что Елена что-то недоговаривает. Но, возмутившись собственной недоверчивостью, он постарался отогнать эту мысль — скорее всего, госпожа Мортинова просто обеспокоена, справится ли Марк с такой серьезной ролью…

— Твои родители всегда верно служили нашему Ордену, — вдруг начала Елена каким-то непривычным глухим голосом. — Я хорошо знала твою мать, Микку Ляхтич. Когда твой отец, Фалькор, ушел в другую параллель, я долго утешала ее…

Марк нахмурился. Судя по всему, он не ожидал такого поворота разговора.

— Что было, то было, — выдавил он, опустив взгляд. — Я не осуждаю его…

— И правильно, милый. — Казалось, Елена не замечала ухудшения настроения своего воспитанника. — Фалькор должен был так поступить, у него не было выбора. Жаль, Микка так и не смогла смириться с его утратой. Вскоре она покинула нас. Но я пообещала, что позабочусь о тебе, приведу в Орден. И сделаю все, чтобы ты стал одним из старших, чтобы ты с радостью служил во благо Ордена Непростых.

— Я буду вечно благодарен вам за это, госпожа Елена! — поддавшись искреннему душевному порыву, горячо ответил Марк. — Я готов жизнь за вас отдать… За вас и Орден! За господина Астрагора!

Глаза часовщицы распахнулись от изумления. Ее фигура, обернутая тонким черным шелком, вдруг вся как-то сжалась, ссутулилась. Елена застыла в странном оцепенении, словно у нее перехватило дыхание, но уже в следующий миг ее плечи расслабленно опустились, а рука как бы невзначай коснулась изящного золотого крыла летучей мыши.

— Ну что ж, такова судьба, — пробормотала она.

Тем временем закуски исчезли, на столике появилось первое горячее блюдо — над свежеприготовленной форелью поднимался густой, ароматный пар. Рядом возникло блюдо с овощами, соусница, чистые тарелки, сверкающие золотые приборы.

— Надеюсь, ты не откажешься разделить со мной поздний ужин, — проворковала часовщица, и сердце Марка вновь затрепетало. Он вдруг подумал, что сегодняшний вечер — все-таки лучший в его жизни. Разве мог он надеяться на такой подарок судьбы…

Вновь наполнились бокалы, и Елена лично положила на тарелку Марка ломтик жареной рыбы и горку зеленой фасоли.

Они поговорили о Ключах и комнатах. О знаке — золотой спирали, о часодействе и Времени, о часовщиках Эфлары и Осталы, о служении Ордену Непростых и великому Астрагору.

Поддаваясь действию вина, Марк говорил все красноречивее, а Елена, наоборот, все чаще замолкала и лишь кивала, слушая с терпеливым интересом. Впрочем, то и дело взгляд ее устремлялся к часам, висевшим над дверью. И когда часовая стрелка подобралась к цифре одиннадцать, она вдруг негромко хлопнула в ладоши, привлекая внимание увлекшегося разговором гостя.

— Ну что ж, время позднее… — мягко произнесла часовщица. — Еще раз поздравляю тебя, Марк. Завтра ты получишь от меня список своих новых обязанностей.

— Слушаюсь, моя госпожа, — почтительно откликнулся тот, стараясь подавить счастливую захмелевшую улыбку.

— Осталась одна формальность. Теперь ты будешь осведомлен обо всем, что я делаю… Будешь знать все мои секреты… — Елена наградила его долгим взглядом. — Поэтому в знак верности и преданности ты должен назвать мне свое числовое имя.

Марк недоуменно прищурился.

— Я никогда не слышал про такой обычай… — В его голосе проскользнула растерянность.

Елена в легком удивлении приподняла брови. Она медленно поднялась, принимая гордую осанку.

— В свете последних событий я должна требовать большего от своих людей, — холодно произнесла она голосом, полным оскорбленного достоинства. — Прости меня за недоверие, но я хочу обезопасить себя от предательства.

— Я понимаю, госпожа…

— Не переживай, мой милый мальчик. — Елена тонко улыбнулась. — Перед тем как сообщить мне свое числовое имя — ты услышишь мое.

— Но, госпожа, я не прошу даже… — запротестовал было Марк, но был остановлен величественным движением руки.

— Я хочу, чтобы ты его услышал. Имя моей души — Хладокровь.

Чтобы скрыть замешательство и восторг, нахлынувшие на него с одинаковой силой, Марк склонился в низком поклоне. Все его нутро затрепетало: повелительница одарила его неслыханной честью — назвала свое числовое имя!

— Вулка-ан… — произнес он дрожащими губами.

Еще ни один человек не слышал его числового имени. Ровно с той поры, как его двоюродный дядя провел часовое посвящение и подарил ему часовую стрелу.

— НАКЛУВ.

Марк рухнул на пол, моментально потеряв сознание.

Елена взмахнула стрелой в сторону окна — его створки распахнулись шире, пропуская круглое зеркало величиной со столешницу небольшого обеденного стола. Рама зеркала была инкрустирована крупными рубинами, мрачно переливающимися в красноватом полумраке будуара.

Лицо Елены осветилось холодной решимостью.

Зеркальную поверхность перечеркнула косая огненная линия. За ней последовала вторая, образовав идеально ровный крест. Зеркало вдруг забурлило, словно котел с кипящей лавой.

— Наклув.

Тело Марка поднялось вверх и, приняв горизонтальное положение, мягко проскользнуло в зеркало. Зеркальная поверхность застыла в один миг, огненный крест пропал, вместо него Елена увидела свое отражение в черном платье с бледным лицом и горящими глазами.

Часовщица вернулась к столику. Хотела взять бокал с недопитым вином, но тут же отдернула руку — этот бокал принадлежал Марку.

Елена вдруг всхлипнула, но тут же подавила судорожные рыдания.

— Нортон, это все ради тебя, — прошептала она одними губами, вновь опускаясь на пышную софу. — Я знаю, что ты не любил меня. — Она горько усмехнулась. — Но это все пустое… Главное, что я всегда любила только тебя. Ты не простишь меня, Нортон, Нортон… Возможно, ты когда-нибудь поймешь, что все это я сделала ради тебя. Чтобы спасти только тебя.

Внезапно зеркало вновь ожило: его сероватая поверхность вновь забурлила, вскипая серебристыми пузырями, — в комнате появился человек.

Это был Марк.

Те же черные глаза на бледном лице с острым подбородком. Светлые пепельные волосы. Худая, но плечистая высокая фигура.

Елена почувствовала, как под черным шелком платья предательски вспотела спина. Собрав всю волю в кулак, она грациозно встала и поклонилась.

— Как вы себя чувствуете, повелитель?

— О, я чувствую себя прекрасно.

Марк осторожно повел головой сначала в одну сторону, затем в другую. Вытянул руки, сложил их в замок, хрустнул пальцами.

— Какое наслаждение вновь ощутить себя человеком. Металлическое тело невероятно стесняет передвижение…

— Думаю, период реабилитации продлится недолго, — продолжил этот новый Марк. — Тело отлично подчиняется мне… Похоже, этот юноша даже не узнал о собственном зачасовании. Возможно, только что появился новый затерянный во времени.

Марк хохотнул — так же, как обычно. И Елена невольно содрогнулась от ужаса. На какой-то миг ее сердце пронзила острая жалость к мальчику, который всегда был таким трогательным в своей безграничной преданности к ней… Увы, им пришлось пожертвовать. Как в шахматах жертвуют пешкой, любой незначительной фигурой, чтобы спасти короля.

— Прекрасно, что обряд занял немного времени. Мне все еще трудно пребывать на Эфларе. Пора возвращаться в Змиулан. Но я вскоре вернусь…

Елена застыла, не в силах отвести взгляд от столь знакомого лица своего лучшего ученика, на котором она всегда видела одно лишь обожание. Даже теперь это лицо не изменилось, сохраняя то самое выражение лица — наивно-надменное, с мальчишеским огоньком превосходства.

— Да, вскоре мы разрушим этот мир изнутри, — продолжал вещать Астрагор, с явным наслаждением прохаживаясь по комнате. — Планета, созданная Временным Разрывом, быстро опустеет. Осталось немного — получить главный секрет Времени… И стать наконец его Властелином.

Елена закрыла глаза. Ее накрыло жуткое, всепоглощающее осознание того, ЧЕМУ она дала дорогу, ЧЕМУ она служит. Ради ЧЕГО предала единственного человека, которого очень любила…

Но, увы, каждый часовщик знает, что дороги в прошлое не существует. И даже на будущее не всегда можно повлиять, особенно если оно предопределено, высчитано до мельчайшей детали столь сильным часодеем, как Астрагор.

Нортон никогда не простит ее, вдруг поняла Елена Мортинова. Из самой глубины ее сердца, словно поток мутной, раскаленной лавы, поднялась злоба — глухая, неистовая, всеобъемлющая — забурлила, заклокотала, забулькала… Злоба к маленькой девочке, из-за которой все это случилось.

Мишка очень хотел пойти с ними, но вавилонские свечи и так почти догорели — хорошо бы их хватило на путь обратно, в Зеленый Ларец. На прощание мальчик вновь повторил, что его всегда можно найти через Лешку.

— Особенно если дело касается борьбы с Орденом Драгоциев, — со значением произнес Мишка. — Конечно, в первую очередь я говорю о великом Духе Осталы, — добавил он, подметив свирепый взгляд Фэша.

— Этот друг Рознева — жутко неприятный тип, — высказался Фэш, когда они вновь шли по временному переходу между зеркалами. — Эгоист, вспыльчивый и лезет, куда не просят.

— Ага, чем-то на тебя похож, — отпарировала Василиса под тихий смешок Ника.

Они вылезли из зеркала, стоящего рядом с небольшой стеклянной теплицей. Внутри виднелись ряды деревянных кадок с разными зелеными растениями, среди которых Василиса узнала только фикусы и лимонные деревья.

— Я думал, мы сразу в башне окажемся, — растерянно прошептал Ник.

Фэш первым заметил лестницу, ведущую к зубцам крепостной стены, и поманил друзей за собой.

— Мы на кремлевской стене, — восторженно прошептала Василиса, когда они очутились наверху. — Посмотрите, какой отсюда вид на Красную площадь!

— Некогда любоваться, — оборвал ее Фэш. — Здесь наверняка есть охрана, и если нас кто-то заметит — нам несдобровать… Давайте быстрее пробираться к Спасской башне… Ух ты!

Позабыв обо всем, он задрал голову и восхищенно цокнул языком.

На фоне вечернего неба сияла, освещенная множеством огней, высокая и стройная Спасская башня. Над огромным черно-золотым циферблатом часов раскинулся бело-зеленый шатер с черепичным покрытием, увенчанный ярко-рубиновой звездой. По нижнему краю башни шла затейливая кайма — белокаменный узор из башенок и пирамидок с флюгерками.

— Ладно, хватит глазеть, побежали…

И Фэш, пригнувшись, первым припустил к темнеющей на фоне красного кирпича железной дверце.

Дверь в башню пришлось открывать с помощью часового браслета: Фэш долго возился с замком, осторожно отматывая время, Ник топтался рядом, а Василиса смотрела по сторонам, чтобы в случае чего предупредить об опасности. Наконец в замке что-то щелкнуло, и дверь приоткрылась.

— Сюда входили одиннадцать часов назад, — прошептал Фэш. — Поспешим, наверняка часовой механизм проверяют раз или два в день.

Старая винтовая лестница с изъеденными временем каменными ступенями вилась кольцами вокруг толстого каменного столба, уводя далеко вверх, к неизвестным комнатам.

Василиса первая взбежала по ступенькам.

— Здесь много белых длинных фонарей! — сообщила она, и ее слова гулким, многоголосым эхом пронеслись по стенам.

— Давайте держаться вместе, — прошептал Ник, опасливо оглядываясь по сторонам. — Мне эта башня совершенно не нравится.

— Да нет здесь ничего страшного, — уверенно произнес Фэш. — Ты же видел, башня была заперта снаружи.

Раздался звон — что-то маленькое стукнулось о железную ступень.

Звук повторился — намного ближе.

Василиса подняла глаза и вдруг увидела мальчика. У него были огненно-рыжие волосы торчком и лицо, сплошь усеянное веснушками. Черные глаза смотрели пытливо и настороженно.

— Ты не видела мою монетку? — доверительно спросил он у Василисы. — Идем, поищем!

Мальчик махнул рукой, подзывая Василису к себе, и вдруг исчез.

— Вы это видели? — ошарашенно спросила она у друзей, но никого рядом не было.

— Фэш, Ник! — негромко позвала девочка. Ее слова вновь отразились гулким, рассеянным эхом.

Неужели мальчишки ее обогнали? Но когда? Волнуясь все больше, Василиса побежала по лестнице и не останавливалась, пока хватало сил.

На самой верхней площадке царила совершенная темень. Отдышавшись, Василиса сотворила шар-светильник и — ахнула от изумления.

Она стояла перед красной железной дверью — той самой, обитой для прочности тремя коваными полосами. Василиса тронула ее — и дверь легко отворилась, даже не скрипнув.

Это помещение освещалось двумя матовыми фонарями продолговатой формы. В углу находилась лестница — ажурная, витая, уходящая наверх — скорее всего, к часовому механизму — сюда долетало его четкое, размеренное тиканье.

А в другом углу, на большом кованом сундуке, сидел тот самый рыжеволосый мальчик, искавший монетку. Болтая ногами, он с любопытством смотрел на Василису.

— Кто ты? — беззвучно, одними губами прошептала Василиса.

Но мальчик ее понял.

— Меня зовут Рунис… Я потерял монетку, — жалобно добавил он. — Ты не находила?

Василиса вдруг заметила, что малыш очень худой и его одежда — широкий свитер и грязные штаны — лишь подчеркивают это. А босые ступни, выглядывающие из-под коротких штанин, оказались ужасно грязными, с кровоподтеками и едва зарубцевавшимися ранками, словно он долго шел пешком.

— Мне нужна монетка, — упрямо повторил Рунис. По его веснушчатому лицу потекли обиженные слезы, и он принялся размазывать их по щекам грязными ручонками.

Василиса тут же прониклась к ребенку жалостью: ей захотелось утешить его, даже если перед ней призрак или какой-нибудь затерянный. Поэтому она раскрыла медальон, достала заветный старый эфлар, взятый в лондонской башне, и отдала мальчику.

Тот долго вертел его в руках, поворачивал к свету, пытаясь что-то разглядеть.

— Не моя, — наконец со вздохом признал он. — Но мне нравится… Давай меняться?

— На что? — опешила Василиса.

Рунис резво соскочил с сундука.

— На часольбом, — пожал он плечиками. — Красивый, с картинками.

С этими словами он повернулся к сундуку, с большим усилием, пыхтя и отдуваясь, приоткрыл его крышку, бесстрашно подпер худым плечиком, одновременно шаря одной рукой внутри. Вытянув шею, Василиса с большим интересом наблюдала за его действиями, не зная, то ли помочь, то ли не вмешиваться, предоставив Рунису самому искать свои вещи.

Наконец мальчишка вытащил из сундука большую тяжелую книгу и, не обращая внимания на захлопнувшуюся с оглушительным стуком кованую крышку сундука, торжественно вручил ее девочке. После чего вновь уселся на сундук и принялся увлеченно подбрасывать монетку, ловя ее то правой, то левой рукой.

Василиса опустилась на пол, чтобы получше разглядеть доставшееся столь странным образом «сокровище».

Она еще никогда не видела такой шикарной старинной книги. Наверное, это было очень древнее издание…

Переплет состоял из твердой обложки — скорее всего, древесины, обтянутой темной кожей. Через корешок шли тонкие кованые полоски, прочно скреплявшие книгу, заканчиваясь застежками в виде трилистников. Центр обложки украшала эмблема — ало-серебряный цветок и ажурные уголки — на них сохранилась гравировка, правда, едва видимая из-под налета ржавчины, заметно тронувшей и застежки, и уголки. Лучше всего сохранилась эмблема — она казалась похожей на витраж: алые и жемчужно-серые капли стекла в металлической узорной решетке, сильно потускневшей от времени или неправильного хранения. Кроме того, один из листиков нижней застежки переплета был начисто отломан — наверное, кто-то так спешил открыть, что обломал его, но в целом этот древний альбом хорошо сохранился. Трепеща от предвкушения, что некая интересная тайна вот-вот раскроется, Василиса осторожно подцепила край тяжелого переплета и открыла альбом. Но увы, все его страницы оказались пустыми — лишь черные рамочки на желтоватых листах.

Послышались шлепки босых ног по полу — это Рунис соскочил с крышки сундука и подбежал к Василисе.

— Его надо смотреть не здесь, — присев на корточки, пояснил он. Грязный палец мальчика осторожно потрогал пустую черно-желтую страницу. — В другом месте… Она мне так сказала… У нее вот картинки получались цветными… — мечтательно протянул мальчик. — Там даже я был, на часограмме! — Рунис вскочил на ноги, приняв смешную, по-детски восторженную позу.

— Ты сказал «у нее»? — мгновенно зацепилась за нужные слова Василиса. — Ты про кого сейчас говоришь?

— Про девочку в белом платье… — Мальчик вдруг широко раскрыл глаза, его губы задрожали, словно он увидел что-то страшное. — Она странная такая… Мне кажется, она затерялась во времени… Настоящий призрак! Я ее боюсь, потому что она ко мне часто приходит и постоянно ругает.

Мальчик доверительно взглянул на Василису, шмыгнул носом, тут же вытерев его рукавом, и — пропал.

Василиса даже моргнула от неожиданности. Для верности она потрясла головой, но увы, огненно-рыжий мальчик, по имени Рунис, больше не появился.

Но часольбом остался лежать на полу. Василиса в задумчивости потрогала его страницы — они были плотные и твердые. Что же имел в виду Рунис, говоря, что часольбом нужно смотреть в другом месте? И что это за девочка такая загадочная? По описанию очень похожа на Николь…

Сунув тяжелый альбом под мышку, Василиса вышла из комнаты и, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице.

К ее большому облегчению навстречу ей спешил Ник.

Их радостный возглас прозвучал одновременно:

— Фу-ух!!!

— Василиса, я только что видел себя, маленького, — быстро зашептал Ник, оглядываясь с опаской. — Представляешь, я — шестилетний стал убеждать себя… ну, то есть меня, чтобы я бежал из дома и стал часовщиком… Я стал говорить себе маленькому, чтобы он не волновался — я уже часовщик, но он не поверил! Наоборот, разозлился на меня и даже набросился с кулаками… Что это за странное место, а? Вы с Фэшем никого не встретили? Я вас звал-звал, но вы все не откликались. Признаться, я порядком струхнул.

— Погоди-погоди, — прервала его бессвязную речь Василиса. — Так Фэш не с тобой?!

— Нет, а разве… Но он же погнался за тобой! — в отчаянии взвыл Ник. — Я же видел, как он исчез за поворотом лестницы.

— Быстро наверх, — скомандовала Василиса. — Надо найти его!

К счастью, они обнаружили Фэша в самом верхнем помещении башни — внутри того самого высокого шатра со стрельчатыми прорезями арок. Он сидел прямо на железном полу, уткнув голову в колени.

Василиса осторожно тронула друга за плечо и чуть не получила от него кулаком в ухо.

— Эй, ты чего?! — Она отпрыгнула в сторону, чудом избежав удара.

В гневном взгляде Фэша появилась осмысленность.

— Что это было? — Он оглянулся, дернулся, заметив Ника, и вдруг вскочил.

— Куда он делся?!

— Кто? — одновременно спросили Ник и Василиса.

— Да я сам… — нехотя отозвался Фэш. — Этот маленький гаденыш вдруг набросился на меня и стал требовать вернуть ему монетку… Драться начал, вот нервный пацан!

— Это ты про себя, маленького? — уточнила Василиса.

— Да это же не я, а эррантия! — мигом взорвался Фэш. — Дал мне по шее и отключил меня… Правильно рубил — точнехонько в сонную артерию целился, я заметил.

— Ты в шесть лет знал такие приемы? — удивилась Василиса.

— Отец научил кое-чему… Правда, эррантии почти всегда ведут себя агрессивно — ведь, по их мнению, ты украл у них судьбу. Ну а вы где были?

— На Ника тоже напал он сам, а я видела какого-то рыжего мальчишку, всего в веснушках. Он тоже просил у меня монетку.

— Вообще обнаглели, — покачал головой Фэш. — Даже деньги стали требовать!

— Я отдала ему монетку, — продолжила девочка, стараясь игнорировать недоуменный взгляд Фэша. — Рунис, так он назвался, выглядел очень несчастным… Представляете, взамен он подарил мне это…

И она положила на пол подарок рыжего Руниса.

Конечно, старинный часольбом произвел на ребят неизгладимое впечатление.

— В нем абсолютно пустые страницы. — Ник аккуратно потрогал шероховатую поверхность листа. — Вернее, рамочки для часограмм, да, Фэш?

— Меня другое удивляет, — откликнулся тот. — Почему эррантия сказала тебе свое имя? Они редко так поступают… Может, это твой брат? Двоюродный или троюродный… Он ведь рыжий.

— Ну да, и все рыжеволосые люди в мире мне братья и сестры, — иронично отозвалась Василиса. — Вообще он какой-то странный был, точно не из нашего времени… Старомодный. И одежда порванная вся…

Фэш пренебрежительно фыркнул.

— Главное, мы хоть что-то нашли, — с некоторой обидой заявила Василиса, захлопывая часольбом.

— А это ли мы искали? — не унимался Фэш. Судя по всему, встреча с собственной эррантией весьма отрицательно сказалась на его настроении. — Ты ведь отдала этому рыжему монетку! Вот почему мантисса привела тебя к альбому — подарку этого мальчишки.

— Вообще-то, я проводила тиккеровку над тремя вещами, — не согласилась Василиса. — Во-первых, ржавый обломок стрелы, во-вторых, карта… О-о-о…

Она так и застыла с открытым ртом, не в силах поверить ошеломляющей догадке.

Ничего не объясняя удивленным друзьям, Василиса поставила часольбом на пол и, вытащив из медальона драгоценный ржавый кусочек, приставила к застежке-трилистнику.

Обломок подошел идеально — острие от якобы часовой стрелы оказалось листком стилизованного трилистника ржавой кованой застежки переплета.

— Посмотрите! — Василиса поманила шар-светильник, чтобы тот приблизился и лучше осветил переплет.

— Не может быть, — первым пришел в себя Ник. — Неужели этот альбом… э-э… оружие против Астрагора?

— Угу, если подкрадешься к нему да как двинешь по башке…

Несмотря на свою ехидную тираду, Фэш внимательно оглядел обе застежки — верхнюю и нижнюю, провел пальцем по линии соединения вновь целого листка трилистника и наконец со вздохом признал:

— Да, пожалуй, это отсюда… Ну и что ж такого необычного в альбоме с пустыми страницами?

Василиса забрала обломок, чтобы вновь спрятать его в медальоне. И лишь потом осторожно захлопнула часольбом.

— Я положу его в часолист, в хранилище, — сказала она друзьям. — Сейчас давайте выбираться, а потом уже подумаем, огреть кого-то им по башке или не стоит.

И она выразительно посмотрела на Фэша.

— Уматываем отсюда, — умоляюще произнес Ник. — Признаться, я бы дорого дал, чтобы больше не встречаться с самим собой.

— Вот-вот, в этой башне полно эррантий! — содрогнулся Фэш. — А встретить собственную эррантию особенно неприятно… Вы как хотите, а я больше в саму башню не полезу. Предлагаю взять старт отсюда.

Он подхватил Ника под мышки и, моментально вызвав крылья, шагнул с ним в открытый арочный проем шатра. Василиса молча последовала за ними, гадая, смогут ли они без проблем вернуться в Зеленый Ларец. Главное, чтобы вавилонские свечи еще не погасли…

Над старинным зеркалом в тяжелой раме из почерневшего серебра поднялась густая пыль, замельтешила бледно-серыми всполохами в свете огня толстых свечей, установленных на каминной полке. Где-то за шкафами зашуршали крысоугли — маленькие призраки брошенных жилищ, под потолком прошмыгнула разбуженная летучая мышь, сквозняк пролетел воздушным змеем, по пути сбрасывая с полок несколько ветхих бумаг.

В зеркале, выплывая из черной глубины Зазеркалья, появилось лицо — молодое, нахмуренное, сосредоточенное. Черные глаза в обрамлении длинноватых пепельных волос приблизились к самой грани, отделявшей хрупкий мир временных переходов от реальности. Тонкие губы сложились в подобие улыбки. В неровном свете огня лицо этого человека словно покрылось сетью морщин, делая его похожим на глубокого старика.

Но нет — это был очень молодой человек, парень. Он шагнул из зеркала на каминную полку и — легко спрыгнул вниз.

Вслед за ним в зеркале показался еще один молодой человек — худой, высокий, неприятный. Хмурое, горбоносое лицо, черные всклокоченные волосы и сутулая осанка делали его похожим на злую, чудную птицу, как будто ворон или грач вдруг принял облик человека.

— Быстрее, Рок, — поторопил первый. — У нас мало времени.

Размеренная, четкая поступь шагов гулким эхом разбивала сгустившуюся во времени тишину старого замка. Светловолосый шел уверенно, словно гулял по собственному жилищу. Он без труда находил нужное ему направление: узкие галереи сменялись ажурными витыми лестницами, коридоры, охраняемые безучастными фигурами клокеров, переходили в залы и проходные комнаты. Второй молодой человек почтительно шел позади, стараясь сохранять некоторую дистанцию.

Но вот темнота коридоров сменилась галереей — широкой, светлой и просторной. Двое прошли немного вперед и остановились, замерев в невольном восхищении.

С одной стороны галереи тянулся ряд высоких панорамных окон, с другой висели зеркала, много зеркал — широкие, прямоугольные, в богатых рамах с вензелями и завитушками. Особый восторг вызывал купол овального потолка, разукрашенный внутри цветами-старочасами — черно-золотыми и ярко-красными. Потолок пересекали поперечные балки, украшенные вычурной позолоченной лепниной, повторяющей верхний орнамент стен, от них спускались на длинных шнурах хрустальные каскады люстр. В проемах стен между окнами стояли статуи мраморных пажей с надменными лицами, важно вздымающих перед собой многосвечные шандалы.

Несмотря на богатую, роскошную остановку, здесь ощущалась пустота и уныние старого здания, давно утратившего связь со временем. Не годами, а целыми столетиями в этом зале не звучала музыка, не танцевали бальные пары, не прохаживались степенно знатные господа и дамы, не загорались свечи, не слышались оживленные голоса. Вот уже много лет никто не смотрелся украдкой в эти зеркала, поправляя сбившийся локон, не бежал стремглав, торопясь доставить срочное донесение, не смеялся, не рыдал, не пел, не кричал, не шептался… Давным-давно не протирались от пыли оконные рамы, не полировался паркет, не чистились подсвечники и зеркала, не менялись скатерти и шторы. Даже воздух здесь словно загустел, превратился в неслышную, невидимую паутину — казалось, скажи слово, и оно разобьется о хрусталь древней тишины, навеки канув в безвременье.

— О, как же давно я здесь не был, — с некоторым сожалением протянул светловолосый. — Самая прекрасная в мирах Зеркальная Галерея… Копия старинной галереи одного знаменитого дворца. Думаю, это подходящее место для нашего эксперимента.

Небрежным жестом он вытащил из кармана сюртука Золотой Ключ и — уронил на пол. Ключ жалобно звякнул о паркет. Светловолосый достал из жилетного кармана тяжелые часы на цепочке и раскрутил над ключом.

— Учитель… Вы думаете, тиккер разговорит один из великих Ключей?

— Да, если знать его символ.

Над Ключом возник купол из тонких проволочных нитей, послышалось слабое монотонное гудение.

Рок подошел ближе, всецело увлеченный действием, разворачивающимся перед ним.

Со всех зеркал к куполу стали слетаться необычные мантиссы — легкокрылые птицы, имеющие золотистый окрас, бабочки со сверкающими крыльями, воздушные полупрозрачные ленты, расписанные золотистыми узорами, цифры, круги, завитки и стрелки из лучистого золота — все это слеталось к инерционному куполу Ключа.

— Что такое мантисса? — задумчиво спросил светловолосый как бы у самого себя. Но его спутник моментально подобрался, всем видом выражая пристальный интерес. — Это значимая часть числа, его душа. Вот почему нам следует идти за золотой спиралью.

Он указал на сверкающую ленту из крупинок золотого песка, пребывающую в постоянном движении. Тут же золотая спираль ускорилась и — сверкающим штопором вошла в одно из зеркал галереи.

— Пора, — изрек светловолосый и первым шагнул в зеркало.

В Золотой Комнате не было ни мебели, ни свечей, ни украшений. Светловолосый и его спутник будто очутились внутри огромного куба с гладкими черными стенами.

Вот светловолосый щелкнул пальцами, вызывая кольцо огней, и — пристроил его над головой. Импровизированная люстра мигом осветила надпись на полу, выведенную сияющей золотой краской по кругу: «Золото неподвластно Времени».

В центре круга лежал прямоугольный поднос из серебра, с крупными рубинами по краю, размеру которых позавидовала бы любая королевская корона. На подносе покоилась на небольшом куске черного бархата часовая стрела — обычная, с острием и кольцом на конце, скорее всего сорванная с каких-то часов.

— Золото неподвластно Времени, — задумчиво произнес он. — Что ты думаешь об этом, Рок?

— Старая, избитая истина, — пренебрежительно фыркнул тот. — Признаться, господин учитель, я ожидал большего от Золотой Комнаты.

Светловолосый покачал головой:

— Нет-нет, Рок… Эфларус не стал бы выводить золотыми буквами простую истину, пусть и не лишенную некоей сакральной идеи… Нам следует найти дно старинной тайны, отражение ее тысячелетней пустоты и смысла — невидного, скрытого от простого взгляда, мерцающего на самой глубине.

Он подошел к надписи, присел и, помедлив секунду, взял часовую стрелу с рубинового подноса. За его спиной Рок издал изумленное восклицание — на подносе вновь лежала часовая стрела.

Светловолосый жадным жестом схватил и эту, присоединив к первой стреле. И снова поднос не остался пустым — на нем лежала еще одна часовая стрела — точная копия первых сестриц.

— Золото неподвластно Времени, — вновь повторил Астрагор. — Выходит, его законы не властны над этим металлом…

— Господин учитель, я думаю, что этот часодейный поднос может дать нам много золота, — подобострастно затараторил Рок.

— Как думаешь, дорогой ученик, хватит ли нам этого золота, чтобы построить мост?

— Мост? — изумленно переспросил Рок. — Вы хотите сказать, что… — Он замолк, очевидно не найдя правильного смысла в словах учителя и отца.

Но вот его глаза распахнулись, в них появилось понимание и — восхищение. Не в силах скрывать его, он отвесил светловолосому низкий поклон.

В Часовой зале гулко и монотонно отстукивали время человечки-жакемары на старых напольных часах.

Звякнула, открываясь, стеклянная дверца — светловолосый и его спутник вернулись домой.

— Будут ли еще поручения на сегодня, господин учитель? — Рок склонился в низком поклоне.

— Возвращайся к себе и отдохни, — произнес Астрагор. — У меня осталось еще одно небольшое дело.

В комнате с черными бархатными шторами и позолоченной мебелью пылал огонь в камине — по стенам ходили красноватые отблески. Возле камина сидел человек в кресле и бездумно глядел в огонь.

Неожиданно взгляд его переместился чуть выше — туда, где в овальном зеркале над каминной полкой возникло узкое лицо с черными глазами и светло-пепельными, отливавшими серебром волосами.

— Приветствую тебя, Огнев… Надеюсь, ты не скучаешь у нас в гостях.

— Я вижу, что и ты не скучаешь, — задумчиво изрек Нортон-старший, приподнимаясь. — Так, значит, твой выбор упал на ЭТОГО парня…

Астрагор усмехнулся:

— Неужели ты был привязан к нему? Вот уж не знал.

Огнев раздраженно повел плечом.

— Мне никогда не нравился Маркус Ляхтич, — произнес он. — Он слишком часто лез не в свои дела. Но, признаться, я бы не желал ему такой судьбы… Радует, что ты наконец отстал от юного Драгоция.

Астрагор рассмеялся. Нортон-старший недоуменно нахмурил брови.

— Да, ты прав, мой бывший друг. Движение жизни порою столь изворотливо, вместе с ним меняются наши помыслы, желания, цели… У тебя выросла необычная дочь. Я был бы не прочь взять новую ученицу с таким необыкновенным даром, пусть не из семьи. Но видишь ли, я не люблю женщин — от них столько шума, эмоций, истраченных впустую, ненужной возни. Их не стоит обучать, воспитывать в верности. Женщины предают при первой же возможности. Кто-кто, а ты прочувствовал это на своей шкуре, Нортон, я ведь прав?

По лицу Огнева заходили желваки. В глазах вспыхнула ярость, но он сдержался.

— Как странно, что ты привязался к сыну Диамана, — степенно продолжил Астрагор. — Сочувствуешь его судьбе? Уверен, что ты догадывался, на кого должен был пасть мой выбор… До знака, явленного мне Временем.

Против воли Нортон-старший побледнел.

— Зачем тебе сын Диамана? — Он поджал губы, открыто выражая презрение. — Ты ведь уже занял молодое тело.

— Время дало мне знак, указав именно на этого мальчика, — произнес Астрагор. — А я верю, что знаки надо распознавать вовремя — только так мы можем правильно моделировать свое будущее. Я знаю, что Астариус готовил на роль Властителя Времени тебя, Нортон. А заодно и твою милую подругу-фею, Белую Королеву. Вы скрыли от меня, что вошли в Зодчий Круг. К счастью, вас было легко поссорить.

Лицо Нортона Огнева осталось безразличным. Но Астрагор выжидал.

— Так, значит, ты солгал, — наконец проговорил отец Василисы. — А она говорила правду…

— Жизнь полна мерцающих смыслов, Нортон. — Астрагор не мог скрыть торжествующей мальчишеской улыбки. — Что для одного правда, для другого ложь, и ложь страшнейшая… А правда порою бывает так горька, что ею можно отравиться… Я отпущу тебя, Нортон, — не спеша продолжил он. — Подарю тебе еще один шанс. Не позже чем через три дня ты уйдешь, куда пожелаешь. Но мы встретимся, не правда ли? Удивительно, когда-то я считал тебя своим самым сильным соперником. — Астрагор прищурился, вперившись в пленника знакомым бесстрастным взглядом. — Людские страсти так предсказуемы, что, знаешь ли, за тысячу лет перестаешь ощущать удовольствие от победы в еще одной шахматной партии. Непредвиденного все меньше, поэтому начинаешь ценить любую мелочь, способную тебя хоть как-то развлечь… удивить… Я придумал, как тебя отблагодарить, Нортон… — Астрагор говорил равнодушно, даже монотонно. — Несложно догадаться, что для тебя дороже всего… Время течет, но люди не меняются. Любовь и ненависть по-прежнему ходят рука об руку, — вновь продолжил он, ничуть не обеспокоенный молчанием своего собеседника. — Мне даже не придется ничего делать. Просто направить одну ниточку судьбы на другую — и крест появится сам по себе. Людьми так легко управлять, не правда ли? Впрочем, я устал. Процесс начальной адаптации в новом теле всегда так долог и неприятен. Ну а теперь позволь попрощаться.

— Что должно случиться за эти три дня? — не выдержав, прорычал Огнев. — Что ты задумал?!

Но ответом ему послужила тишина — пугающая, безмолвная, сопровождаемая лишь осторожным потрескиванием догорающих дров в камине.

Нортон-старший изо всех сил ударил по зеркалу, в глубине которого только что исчез Маркус-Астрагор, но твердая поверхность выдержала удар. Лишь откуда-то издалека, из временного перехода послышался злой смех.

Огарки вавилонских свечей едва тлели, грозя погаснуть насовсем, когда путешественники вернулись в Зеленый Ларец. В комнате совершенно стемнело — за окном начиналась ночь, поэтому ребята не сразу разглядели всех присутствующих.

— Нам так много надо вам рассказать… — начал Ник, первым выбегая из зеркала, но, увидев гостей, застыл на месте. Василиса замерла за его плечом, а Фэш, с размаху натолкнувшись на нее, издал тихое ошеломленное восклицание.

Оказывается, в домике под плющом их ждали не только Диана, Маар и Захарра, но и сам хозяин Зеленого Ларца — Константин Лазарев. За ним, чуть в отдалении, стоял Миракл. Зодчий взглядом нашел Василису и неодобрительно сощурил глаза.

Лазарев, едва завидев сына, быстро поднялся с кресла и вышел вперед. Его угрюмый взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Как вы могли ослушаться? — вскричал он, не в силах сдержать эмоции. — Вам не стоило разгуливать по Остале!

Ник ссутулился, словно вопросительный знак. Фэш низко склонил голову, нахмуренно рассматривая острые носки туфель. Василиса старалась избегать взгляда Миракла, полного досады и разочарования.

— Я требую правдивого рассказа, — жестко произнес Лазарев-старший. — Куда и зачем вы ходили? Ник? Фэш? Василиса?

Ребята обменялись между собой растерянными взглядами. Маар, не видимый взрослым, едва заметно покачал головой из стороны в сторону. Диана просто скрестила руки на груди, а Захарра вообще приложила палец к губам.

И Василиса решилась.

— Извините нас, — начала она, невольно краснея. — Это я уговорила Ника и Фэша пойти к своему старому другу. — Она перевела дух. Видя, что на лице Миракла появилось скептическое выражение, девочка быстро продолжила, пытаясь не слишком отступать от правды: — Мы праздновали мой день рождения, и ребята спросили, чего бы мне хотелось… Я вспомнила о Лешке… Я ведь давно его не видела.

— Прости, отец, — смиренно добавил Ник. — Мы не думали, что кто-то заметит.

— Все же благополучно закончилось, — хмуро добавил Фэш.

Миракл шагнул к нему, словно ждал этих слов.

— Не совсем, — медленно произнес он, глядя только на мальчика. — Придется немедленно возвращаться в Лазорь. Ваши перемещения засекли. Кто-то позабыл, что имеет знак Ордена на своей шее.

Фэш невольно схватился за шею, словно хотел прикрыть татуировку, но тут же опустил руку.

— Мортинова требует, чтобы вы немедленно прибыли в Ратушу, — хмуро добавил Лазарев. — Мне пришлось дать слово, что я приведу вас добровольно. А также обещание, что в дальнейшем возьму на себя полную ответственность за ваши действия.

— Значит, Елена уже повелевает РадоСветом? — вырвалось у Василисы. — С какой стати она всеми командует?

Миракл вышел вперед, останавливая Лазарева-старшего, утратившего свое обычное спокойствие.

— Василиса, ты должна помнить, что твой отец сейчас под подозрением. И не в первый раз… Его обвиняют в заговоре против Астрограда. Даже тебя, его несовершеннолетнюю дочь, Елене удалось очернить… Вот почему важно, чтобы ты сейчас вела себя осмотрительно и доказала, что не представляешь какой-либо угрозы. Наоборот, готова исполнить любое требование РадоСвета.

— И какие же у них требования, интересно? — мрачно спросила Диана.

— Елена уже раззвонила всему свету, что знает, как разговорить ключи комнат, — живо откликнулся Миракл. — Она попросила у РадоСвета разрешения созвать в Лазорь всех ключников. Вот тут-то и обнаружилась ваша пропажа… Возможно, она проделала это специально, чтобы вытащить вас из укрытия.

— Я сообщил, что вы сейчас находитесь под моей опекой, — вмешался отец Ника. — Рассказал о многом… Например, о плохом обращении госпожи Мортиновой с детьми Нортона Огнева. К слову, Норт и Дейла сейчас находятся в Ратуше, в полной безопасности… Долго шли наши дебаты в Лазоре, около четырех часов. Елена произнесла хорошо подготовленную речь, главный смысл которой заключался в необходимости поскорее найти легендарные комнаты Расколотого Замка. Чтобы раскрыть все секреты Времени, которые должны помочь астроградцам в борьбе против Астрагора… А еще она шепнула мне, что знает о вашем местонахождении, ведь у кое-кого из вас есть татуировка…

Захарра втянула голову в плечи, недовольно поморщившись. Но Фэш решительно вышел вперед.

— Если Мортинова знает о «летучей связи» через татуировки, то она служит Астрагору. В смысле, подписала с ним договор.

— Мы с Нортоном знали о предательстве Мортиновой задолго до нападения, — вновь отозвался зодчий. — На праздновании дня рождения Василисы Нортон планировал прилюдно раскрыть ее тайное служение Духу Осталы. Но увы, мы просчитались — Астрагор первым нанес удар… Он пришел к Нортону в виде бронзового клокера… И привел за собой отряд из двух десятков часовщиков — думаю, тот самый отряд полудухов, для которых возможно путешествие через Временной Разрыв. Мы приняли сражение, но вскоре я понял, что их цель — Нортон… — Миракл косо взглянул на Василису, внимавшую ему, затаив дыхание. — Они даже не нападали, только оборонялись… — продолжил он через некоторое время. — Едва им удалось затащить Нортона в нуль-зеркало, бой прекратился. Непростые исчезли. Астрагор скрылся еще в самом начале… К счастью, я услышал крик Яриса во дворе и поспешил на помощь. Правда, и здесь мы просчитались: Мортинова заметила Норта и Дейлу в карете, которая должна была отвезти вас троих домой в Черновод в случае опасности и — перехватила инициативу в свои руки.

— Вы думаете, с отцом все в порядке? — не сумев скрыть дрожи в голосе, спросила Василиса.

— Не знаю, Василиса, — вздохнул Миракл. — Не знаю… Одно лишь известно точно — Нортон Огнев жив и находится в Змиулане. К сожалению, от любых переговоров Астрагор отказывается. Не говоря уже о Мортиновой.

— В Зеленом Ларце вы были в безопасности, — хмуро добавил Лазарев-старший. — Если бы вы сидели на месте, то никто бы вас не обнаружил.

— Но ты бы сам пострадал, — мрачно возразил Миракл, не глядя на отца Ника.

Несмотря на волнение, Василиса все же испытала невольный прилив благодарности к этим двоим — за то, что они объединились ради спасения Нортона-старшего, хотя было видно, что они друг друга не выносят на дух.

— А Мортинова сказала, зачем нас вызывают в РадоСвет? — вдруг спросил Маар.

— Я думаю, речь пойдет о новом путешествии в Расколотый Замок.

Василиса мгновенно вспомнила о старинном часольбоме и рыжеволосом мальчике. Что он там говорил? «Его надо смотреть не здесь, а в другом месте… У нее получались цветные картинки… Девочка в белом платье…»

Василиса напряженно размышляла. Она, конечно, сразу решила раскрутить тиккер над часольбомом, который сейчас надежно лежал в хранилище ее часолиста… А что, если попробовать это сделать именно в Расколотом Замке? Но что это за девочка такая загадочная? Вдруг и вправду снова Николь… Хотя мало ли эррантий разгуливают в безвременье в белых платьях…

— Нам нельзя идти в Расколотый Замок, — тем временем произнес Маар. — Это же очевидно — Елена заманивает нас в ловушку.

— Не уверен, — покачал головой Лазарев. — Елена хочет выслужиться перед РадоСветом. Если благодаря ее плану раскроются секреты хотя бы одной-двух комнат, ее влияние в совете возрастет на порядок… Поэтому не думаю, что вам будет угрожать опасность.

— Нам надо обязательно идти в Расколотый Замок, — горячо произнесла Василиса, заслужив удивленный взгляд Маара. — Мы должны добраться до секретов комнат раньше Астрагора.

— Абсолютно правильно, — поддержал ученицу Миракл. — Но осторожность не помешает. Поэтому не забудьте, что на совете вы должны быть вежливы и хорошенько взвешивать свои ответы. Не поддавайтесь на провокации, сохраняйте спокойствие.

— Ну а сейчас марш все в часолет! — скомандовал Лазарев-старший. — Возвращаемся в Астроград.

В часолете Василиса уселась рядом с Дианой.

Как только они взлетели, фея тут же задала вопрос:

— Ну как, вы что-то нашли?

— Да, — едва слышно ответила Василиса. — Но не совсем то, что ожидали…

— Хорошо, расскажешь потом. — Диана вытянула шею, посмотрев, не подслушивают ли их старшие, взявшие на себя управление часолетом, и лишь тогда прошептала: — Смотри-ка, Лазарев действует сообща с Мираклом, хотя раньше они терпеть друг друга не могли… Догадываешься, что это значит?

Василиса неопределенно пожала плечами.

— Они объединились ради твоего отца, Василиса, — все так же тихо произнесла фея. — Пусть даже временно… Это значит, что Лазарев готов помочь Нортону Огневу, несмотря на прошлые обиды… Думаю, это очень хороший знак.

Когда они прилетели в Ратушу, небо уже светлело на горизонте. Лазарев разрешил ребятам поспать немного в часолете — до начала совещания, но под неусыпным оком Миракла. Но конечно, никто из них не мог заснуть: Фэш и Ник вели тихий разговор, Маар о чем-то напряженно думал, а сидевшая рядом с ним Захарра обернулась к Василисе и Диане, чтобы обсудить то, что их всех может ждать в Лазоре.

Наконец их позвали вниз.

Когда ребята вошли в Лазурную залу, совещание РадоСвета уже началось. Их попросили подождать возле самого начала книжных рядов, как обычно. Лазарев присоединился к советникам, а Миракл ушел наверх, за остальными ключниками.

Воспользовавшись отсутствием старших, Василиса вкратце поведала о приключении в Спасской башне, ничего не утаив.

— Вы уверены, что это часольбом? — первым делом спросила Захарра.

— Да, сестричка, — ответил Фэш. — По всем признакам эти пустующие рамки предназначались для хранения часограмм. Но вряд ли часольбом, даже такой толстый, может служить оружием против Астрагора.

— Все равно надо хоть посмотреть, что там за часограммы, — упрямо мотнула головой Василиса. — Вот почему нам срочно надо попасть в Расколотый Замок. Я попробую завести тиккер над часольбомом… Тот рыжеволосый мальчик говорил о девочке в белом платье, у которой получались в часольбоме цветные картинки. И что часольбом надо смотреть в другом месте. А вдруг он говорил о Николь? Ведь это она указала мне на монетку… Надо попробовать! — добавила она, все больше волнуясь от недоверчивых взглядов друзей. Пожалуй, только Диана слушала ее, одобрительно кивая.

— Мне кажется, что Василиса права, — произнесла фея, лишь та закончила рассказ. — К тому же неизвестно, когда еще нам выпадет шанс побывать в Расколотом Замке. В свете последних событий следует быть осторожными…

— Вот именно, — неожиданно вмешался Маар. — Мортинова что-то замышляет, раз ей вдруг понадобилось собрать ключников в Лазоре. Как бы нам, наоборот, не подставиться под удар.

— Если боишься, так и скажи, — пренебрежительно отозвался Фэш.

Маар тут же развернулся к нему:

— Тебе первому надо бы поостеречься! Или ты забыл, кто твой дядя? А если это западня для тебя в первую очередь? Или для Василисы… Для всех вас!

Он хотел добавить еще что-то гневное, но Василиса вдруг остановила его, придержав за плечо:

— Все равно мы должны пойти в Расколотый Замок. Или хотя бы я… Ради тайны часольбома. Может, в этих рамках просто часограммы, я не знаю. Но почему тогда обломок застежки часольбома лежал в свертке из Черной Комнаты? Да и вспомните, слепая Агата говорила, что вторая часть ржавого обломка — оружие против Духов…

— Ладно, тогда сходим, — подал голос Фэш. — Во всяком случае, будем знать наверняка, что этот часольбом из себя представляет.

— Куда это вы собрались? — пропел вдруг знакомый голосок. Ну, конечно, это была Маришка собственной персоной. Как обычно, в окружении Марка и Норта. Василисе бросилось в глаза, что Норт выглядит мрачнее, чем обычно, да и Марк как-то странно бледен и равнодушен, словно ему не важно, где он и с кем находится.

Миракл задержался в дверях, разговаривая с каким-то мастером, и Маришка воспользовалась этим, чтобы продолжить язвительную речь:

— Наверное, обдумываете, куда бы опять сбежать?

К удивлению Василисы, Марк промолчал, хотя обычно он первый начинал подобные словесные баталии. Очевидно, это обстоятельство показалось странным и Фэшу:

— А что это златоключник молчит, словно часы проглотил? Обычно он так фонтанирует, что и не заткнешь.

Марк едва усмехнулся, но даже не одарил своего вечного соперника взглядом. Норт тоже угрюмо промолчал, очевидно и не собираясь поддерживать Маришку.

Но та не хотела сдаваться, решив выбрать излюбленную мишень — Василису, и заодно отыграться за проигрыш на времмах.

— Ну что, рыжая, пришли твои последние деньки, — пропела она, изящно упершись правой рукой в бок — ну точь-в-точь госпожа Мортинова. — Твой отец-изменник пропал, и теперь тебя некому защитить… Часовой Круг уже доверили курировать нашей Елене… Уверена, тебя скоро запрут где-нибудь в башне, без еды и воды…

Маришка не видела, как вдруг посерело лицо у Норта. Мальчишка неожиданно подскочил к ней и со всей силы отвесил затрещину.

— Не смей так говорить про моего отца! — визгливо прокричал он. — А Мортинова пусть держится подальше от нашего замка, иначе я сам ее зачасую!

Все, как один, изумленно уставились на Норта — пожалуй, он впервые поднял голос на кого-то из своей компании, да еще на обожаемую им Маришку. Один лишь только Марк сохранял спокойствие. Его лицо выражало скуку и полное безразличие.

Осознав, что она не дождется от златоключника помощи, Маришка отступила, хотя растерянность на ее лице уже сменилась яростью. Правда, потрясение от происшедшего оказалось слишком и для Норта — по его лицу потекли злые слезы, и он, ссутулившись, быстро отошел за соседний шкаф.

Василиса уже почти решилась подойти к брату, чтобы утешить его, — все-таки, пережитая ночь в Одинокой башне немного их сблизила, как вдруг ее остановил голос Марка.

— Надо полагать, Василиса Огнева вообразила, что обладает уникальным часовым даром, — произнес он с обычной ленивой интонацией. — Видеть прошлое и будущее, чувствовать дыхание Времени… Как жаль, что это всего лишь синяя искра, недавно поселившаяся в ее сердце… Без нее ты не смогла бы даже цифры вызвать… Уверен, Астрагор нашел бы лучшее применение дыханию Времени, изъятого из хрустального сердца.

Василиса недоуменно нахмурилась, поразившись этому замечанию. Краем глаза она видела, что и Фэш удивленно поднял брови, Диана с Мааром переглянулись, а Захарра просто покрутила пальцем у виска.

Но Василиса решила ответить.

— Зато я отдала синюю искру часам, — четко произнесла она. — Чтобы время вернулось в Расколотый Замок. Сомневаюсь, чтобы Астрагор захотел поделиться ею… Да и тебе-то что? — внезапно разгорячившись, добавила девочка. — Ты же отнес ему чашу Алого Цветка! Наверняка он наградил тебя…

Марк прищурился.

— Неужели ты сама хотела принести чашу великому Духу Осталы?

Василиса окинула его презрительным взглядом. Что-то смущало ее в этом Марке, который вдруг стал таким… обходительным? Нет, скорее, убийственно вежливым.

— Да конечно, разогнался, — ответила она, борясь с желанием скрутить дулю и сунуть под нос этому заносчивому мальчишке. Почему-то сейчас он еще больше раздражал ее! — Я бы никогда не встала на сторону Астрагора, — добавила она.

Марка и это позабавило.

— Никогда не говори никогда, — изрек он тоном древнего мудреца и, подчеркивая сказанное, со значением поднял указательный палец.

Неожиданно снова вмешалась Маришка:

— Марк прав, твой часовой дар — это всего лишь синяя искра! Сама по себе ты ничего не можешь!

— Это не так.

К ребятам подошел зодчий. Он молча оглядел всех по очереди, задержался взглядом на Марке, после чего обратился только к Маришке:

— Синяя искра ушла в часы Расколотого Замка. Возможно, Василиса получила от нее часть часовой энергии, почему бы и нет? Тогда нам всем придется признать, что синяя искра попала на благодатную почву. — И Миракл улыбнулся своей ученице.

— Но ее часовой флер появился недавно, — не хотела признавать новое поражение хрустальная ключница. — Конечно, это только из-за синей искры!

Зодчий одарил девочку мягким, снисходительным взором.

— Любой дар или, попросту говоря, талант нуждается в развитии и взращивании, — назидательно произнес он. — Любое умение следует тренировать, добиваясь все новых и новых возможностей, без устали оттачивать и шлифовать свое мастерство, ежедневно, еженощно, ежечасно работая над ним! Иначе ваш дар зачахнет, так и не раскрывшись, уйдет под землю как слабый росток, так и не увидавший солнца… загаснет, как костер без новых поленьев. Наша Василиса делает некоторые успехи, потому что каждый день тренируется с тиккером. Потому что хочет работать, заставляет себя работать. Вспомните главный принцип часодейства: желание — воля — действие.

Он оглядел всех внимательным взором, после чего широким, размашистым шагом направился по проходу между шкафами в Лазорь, не забыв кивком пригласить всех за собой.

Вступив в ярко освещенный круг Лазоря, Василиса сразу увидела Елену. Красуясь в бело-золотом одеянии, часовщица стояла в самом центре и что-то рассказывала, увлеченно жестикулируя.

Появление ключников прервало ее вдохновенную речь.

— А вот и наши беглецы, — сладким голосочком пропела Елена, глядя только на Василису. — Как я только что сообщила, часовой флер Огневой-младшей поможет нам раскрыть секреты Расколотого Замка. Конечно, если его должным образом направить. По счастливому стечению обстоятельств изменник Огнев не успел забрать дочь с собой… И ее дар, направленный нашей умелой рукой, может послужить Астрограду.

На трибунах одобрительно зашумели, раздались жидкие аплодисменты. Василиса выглядывала Астариуса, но на его месте, в центре Белой лоджии, сидел другой советник. Его правая рука сжимала посох-стрелу с ярко-синим камнем в навершии — символ верховной власти. Очевидно, он заменял Астариуса на посту Главы Астрограда.

Неожиданно Миракл поднял руку.

— Я бы хотел еще раз напомнить собранию, что верю в невиновность Нортона Огнева. Я видел, как его силой затащили во временной переход. Поэтому я несколько удивлен, что госпожа Мортинова с такой настойчивостью утверждает, будто Огнев встал на сторону Астрагора.

— У меня есть свидетель, — надменно отозвалась Мортинова. — Маркус Ляхтич видел, как Нортон Огнев разговаривал с Астрагором, подтверждая свое служение ему… Предательство Астрограда!

— Великий Дух Осталы пришел в Чернолют в виде клокера, — раздался сильный, уверенный голос Марка. — Я спрятался в кустах и все слышал. Он отдал приказ Огневу убить какого-то мальчишку. И тот согласился. После этого произошло нападение на Яриса Чаклоша, бронзового ключника.

Василиса растерянно переглянулась с Мираклом. Это же она сидела в кустах! А клокер отдавал приказы женщине. Да скорее всего самой Елене! Иначе как бы Марк знал об этом событии? Как жаль, что Василиса не видела ее лица… Мортинова — предательница! Она уже открыла рот, чтобы выступить с решительным заявлением, как вдруг увидела, что зодчий едва заметно покачал головой: молчи, мол.

— Если у вас есть что сказать по делу Огнева, завтра соберется новое слушание, — произнес какой-то важный на вид советник из Белой лоджии. — На сегодняшнем совещании мы решаем судьбу Часового Круга. Уважаемая советница Елена Мортинова вынесла предложение использовать дар Василисы Огневой, дабы распознать мантиссы Ключей и открыть комнаты древнего замка… Господин Миракл, вы приглашены на совет как учитель девочки с единственной целью — дать необходимые рекомендации. Как вы считаете, справится ли ваша ученица с такой серьезной задачей?

Миракл коротко поклонился, показывая, что принимает замечание советника.

— Василиса Огнева только начинает познавать свой дар. Даже работа со временем обычной вещи требует серьезных энергетических усилий. Не уверен, что она сможет разговорить даже один Ключ, не то что целую связку… — Он сдержанно улыбнулся. — Впрочем, можно дать ей шанс попробовать.

Василиса издала тихий вздох облегчения: значит, есть надежда, что она все-таки попадет в Расколотый Замок.

— Мы не можем снаряжать экспедиции каждый день, — зло отозвалась Елена. — Нельзя подвергать детей опасности!

— Неужели проще подвергнуть риску одну лишь Василису? — не согласился Миракл.

Люди на трибунах зашумели, заспорили, то и дело слышались громкие высказывания: одни поддерживали Елену, другие — зодчего.

Вскоре Василиса перестала что-либо понимать. К тому же ей надоело стоять, она переминалась с ноги на ногу. Фэш давно уже откровенно скучал, Диана хмурилась, Захарра с вызовом оглядывалась, а Маар внимательно наблюдал за Еленой — часовщица шумела больше всех, то и дело выкрикивая, что пора действовать, а не болтать. Маришка пыталась привлечь внимание Марка, что-то рассказывая ему на ухо, но тот не отвечал ей — судя по всему, его очень занимала шумиха в РадоСвете. Норт, по привычке стоявший возле златоключника, напоминал затравленного щенка, загнанного в угол. Невольно взгляд Василисы вновь обратился к Марку. Оказывается, златоключник тоже смотрел на нее, но без обычного превосходства, а как-то изучающе… по-другому. Что-то вновь ее взволновало, что-то казалось неправильным.

Наконец главный советник поднял посох-стрелу. Подождав, пока шум в зале стихнет, он произнес:

— Перед тем как уйти, великий Астариус оставил распоряжение отпускать ключников по первому же ходатайству их куратора. Так как вместо таинственно исчезнувшего Нортона Огнева куратором Часового Круга является госпожа Елена Мортинова, я удовлетворяю ее ходатайство о новой экспедиции ключников в Расколотый Замок.

Миракл вновь поднял руку, прося слова.

Когда разрешение было получено, он произнес:

— В таком случае, как учитель Василисы Огневой, я тоже хотел бы присутствовать в этой экспедиции… И хотел бы потребовать, чтобы эксперимент с тиккером проводили только над одним Ключом. Василиса еще слишком неопытна, чтобы тратить часовую энергию направо и налево.

Путем общего голосования просьбы зодчего нашли приемлемыми.

Елене это не понравилось. Она поджала губы, гневно сощурилась, но так и не решилась высказаться против.

К тому же главный советник попросил ее, как куратора ключников, определить цели путешествия, состав группы и список необходимого снаряжения, пообещав выделить достаточное количество эфларов из общей астроградской казны.

— Если эксперимент будет проводиться один раз, — начала Елена, — то первым необходимо разгадать секрет СреброКлюча.

Василиса видела, как резко поднял голову Фэш, с неподдельным изумлением воззрившись на госпожу Мортинову. Василиса была уверена, да и все ребята, похоже, ожидали, что Елена назовет Марка или Маришку.

— Черноключница, — продолжила часовщица, бросив короткий взгляд в сторону Василисы, — попробует применить свой часовой дар на СреброКлюче. Возможно, нам откроется нечто интересное.

— Хотелось бы верить, что часовой флер дочери Нортона Огнева — не выдумка и действительно сможет помочь общему делу, — произнес другой советник. — В преддверии надвигающейся войны с духами мы должны обратиться к древним знаниям. Возможно, не все Комнаты Расколотого Замка будут пустовать, как Черная… И нам удастся найти истинные секреты великого Времени… Я поддерживаю предложение.

Наверное, этот человек был очень важной персоной, потому как вслед за ним поднялся лес рук.

— Итак, решено — из ключников пойдут двое — хранители Серебряного и Черного Ключа, — подытожила довольная Елена.

По залу побежали оживленные шепотки, веселый говор — долгий совет близился к завершению.

— Возможно, Огневой удастся разговорить и другие Ключи, — вдруг громко произнес Марк, прерывая всеобщую расслабленность. — В экспедицию необходимо взять… запасных. Если эксперимент с Ключом удастся, можно попытать счастья с другими. Конечно, если Василиса Огнева сможет продолжать… Но я уверен, — его голос приобрел жесткие интонации, — что в этот раз ей удастся многое.

— Я тоже хочу пойти, — встрепенулась Диана. — Знак моего Ключа давно известен!

— И я готов, — кивнул Маар, подступая к златоключнику. — Бронзовый Ключ уже явил мне свой символ — восьмерку, знак бесконечности.

Норт промолчал, хотя по его лицу было видно, что он тоже не прочь еще раз прогуляться в древний замок.

— Не стоит создавать столпотворение, — произнес какой-то хмурый советник, сидевший по правую руку от главного. — И переутомлять черноключницу в случае успеха с первым Ключом…

— Золото не подвластно Времени, — четко и уверено произнес Марк. В его голосе появилось знакомое самолюбование. — Возможно, именно в Золотой Комнате содержится главный секрет. Скажем, как обмануть само Время… — Создавая эффектную паузу, он медленно прошелся по кругу перед притихшими советниками и словно бы заглянул в глаза каждому из них. Все ключники с большим удивлением наблюдали за ним. И что это Марк задумал?

— Любая Комната может оказаться значительной… — важно продолжил он, наслаждаясь вниманием публики. — Но вспомним сейчас о Хрустальной. Ходят легенды, что речь идет о временном пространстве с очень странными свойствами. Комната, которой как бы нет… Пустота. В чем ее секрет? Уверен, многие бы хотели знать секрет абсолютной Пустоты…

В полном молчании Елена склонилась перед златоключником в полушутливом-полупочтительном поклоне. Но Василиса, внимательно наблюдавшая за часовщицей, успела уловить промелькнувший в ярко-голубых глазах отблеск панического страха. Что такое случилось между учительницей и ее любимым учеником? Да Елена вся сейчас искрилась от напряжения!

Впрочем, уже в следующую минуту госпожа Мортинова ослепительно улыбнулась.

— Прекрасная идея, Марк! Время сейчас не на нашей стороне… Кто знает, не собирает ли Нортон Огнев армию для Астрагора… Нам надо спешить разгадывать тайны. Как новый куратор Часового Круга, я предлагаю включить в состав экспедиции четверых: хранителей Золотого, Серебряного, Хрустального и, конечно, Черного Ключей.

И, несмотря на протест Миракла, предложение утвердили.

Когда они шли по проходу между шкафами, Маар поравнялся с Василисой и прошептал:

— У меня плохое предчувствие. Мортинова неспроста назвала комнату среброключника. Мне кажется, ему не стоит идти… Пусть притворится больным или опять убежит. Скажи ему, мне кажется, тебя он послушает.

— Он не согласится, — мгновенно заверила Василиса. — Убежать тоже вряд ли получится. Ты что, не видел охрану? — Она кивнула на четверых угрюмых стражников, шедших прямо за ними. — Но почему ты так решил? Ты что-то знаешь?

— Нет, — покачал головой мальчик. — Мне просто все это не нравится. Елена и Марк явно что-то задумали… Иначе бы в экспедицию пошли все, а не четверо.

— Зато я смогу проверить часольбом, — опасаясь быть услышанной, едва прошептала Василиса.

— Главное, сама выберись, — продолжил Маар, бездумно глядя вперед. — Пока что никто не тронет тебя — из-за дара. Но будь осторожной. И особенно берегись Марка. Мне кажется, что с ним что-то произошло… Он изменился. Нет сомнений, златоключник полностью перешел на сторону Непростых.

— Точно, — быстро прошептала Василиса. — Марк стал каким-то другим… Только я не могу понять, что в нем не так.

Когда они выходили из дверей, Фэш, шедший вместе с Ником и Захаррой, оглянулся, ища кого-то глазами, увидел Василису с Мааром, гневно скривился и отвернулся.

Впрочем, к Василисе тут же подошел Миракл и попросил, чтобы она его подождала в коридоре — зодчий собирался дать ей последние наставления перед завтрашним походом.

Елена увела Марка и Маришку, причем Василисе опять бросилась в глаза та почтительность, с которой обращалась к своему ученику Мортинова. Диану, Маара и Захарру, несмотря на их протесты, отправили на второй этаж. Они не должны были мешать Василисе и Фэшу отдыхать перед завтрашним походом. Ника и Норта забрал Константин Лазарев, пообещав вернуться и за Фэшем — он должен был переночевать на крыше, в башне Ника.

Наконец все люди, участвующие в собрании РадоСвета, разбрелись, коридор опустел. Остались два стражника возле дверей да Василиса с Фэшем, ожидавшие своих «попечителей».

Небо хмурилось за высокими окнами, все покрытое густыми облаками, дневной свет почти не проникал в безлюдный коридор, опоясывавший Лазурную залу. Зажглись свечи на темных железных кольцах потолочных люстр, но их свет только усиливал тревожное настроение.

Фэш молчал. Повернувшись к окну, он смотрел в даль и, скорее всего, крепко размышлял о чем-то своем, личном.

Василиса не решилась нарушить молчание. Правда, ей очень хотелось поговорить о завтрашнем походе, о Серебряной комнате и о том, почему так изменился Марк. Тем более что они все так и не обговорили, как бы Василисе завтра «разговорить» часольбом, подаренный мальчиком Рунисом…

Неожиданно Фэш сам развернулся к ней. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Но вот, поддавшись некоему порыву, мальчик приблизился стремительным шагом и, осторожно, но цепко ухватив Василису одной рукой за плечо, а другой — за талию, рывком притянул к себе и поцеловал в губы.

Несколько секунд растянулись в вечность. Этот поцелуй не был похож на те, другие — несмелые, оставленные украдкой или впопыхах. До этого момента Василиса даже не подозревала, что можно так увлеченно целоваться. Ее всю будто окутывали волны нежного, воздушного тепла — едва ощущаемого, невесомого, и почему-то казалось, что в жизни нет ничего важнее. Рука мальчика вдруг сместилась с плеча — его пальцы нежно обхватили ее шею, и Василиса вообще перестала что-либо соображать.

Нарушая идиллию, один из охранников вдруг кашлянул громко и с надрывом — судя по всему, уже давно сдерживался. Второй издал короткий смешок, и вот Фэш и Василиса в смущении отступили друг от друга. Где-то за поворотом раздались неторопливые шаги, и стражники вновь застыли на посту, всем своим видом копируя клокеров.

— Извини, что без предупреждения, — сказал он, улыбаясь ямочками на щеках. — Боялся, что снова помешает Захарра.

Василиса только улыбнулась — она вряд ли бы смогла сейчас говорить.

Из-за поворота вышел Константин Лазарев и Миракл. Они остановились, а зодчий поманил ребят пригласительным жестом.

Василиса испустила едва слышный вздох облегчения, радуясь, что эти двое не подошли мгновением раньше.

— Ну ты даешь… — только и сказала Василиса, пока они шли по коридору.

Фэш скосил глаза, глядя с обычной ехидцей.

— Увижу, что ты обнимаешься с каким-нибудь новоиспеченным ключником, убью обоих. — Он состроил свирепую гримасу. — Вернее, его на куски разорву, а с тобой просто разговаривать не буду.

Василиса опешила настолько, что даже забыла попрощаться. Лазарев забрал Фэша наверх, на крышу, а Миракл увел Василису в часовую мастерскую.

Вначале она почти не слушала Миракла, все еще пребывая в эйфории от недавнего горячего поцелуя, как вдруг до нее дошел смысл сказанного зодчим:

— Астариус не смог присутствовать в Лазоре, потому что отправился на поиски твоего отца, Василиса. Иначе он не допустил бы подобного произвола… — Миракл сердито постучал по столу костяшками пальцев. — А знаешь, что меня беспокоит больше всего? Мы с Нортоном думали над тем, чтобы ты попробовала тиккер над великими Ключами… Но полагали, что ты еще не готова. Ты не знаешь… — Он помедлил, но вдруг продолжил с еще большим жаром. — А, к черту! Нортон в плену, нельзя больше ждать и недоговаривать. Время сейчас не на нашей стороне. — Он положил руки на стол и сцепил пальцы в замок.

Василиса неожиданно увидела на его пальце огромный изумрудный перстень в золотой оправе. Прямо на камне имелась надпись, но слишком крохотная, чтобы ее разглядеть.

— Астрагор владеет часовым флером, Василиса. И владеет виртуозно. Когда-то он предлагал нам использовать его силу. Конечно, на своих условиях. Он сообщил, что вскоре переселится в новое тело и тогда сможет свободно разгуливать по Временному Разрыву. Нортон пытался оттянуть момент перевоплощения, потому и сказал, что подумает. А после нападения Астрагора на своего племянника твой отец, Василиса, принял решение взять Фэша Драгоция под свое крыло. Чем все это закончилось, ты уже знаешь…

Василиса кивнула, мрачнея. А что, если Фэша специально заманивают в Расколотый Замок? Чтобы Астрагору все-таки удалось задуманное?

— Фэшу нельзя идти завтра, — решительно произнесла она.

На лице Миракла появилось недоуменное выражение.

— Драгоцию вряд ли что-либо угрожает, — успокаивающе произнес он. — Другое дело ты. Уверен, что тиккеровка даже одного Ключа отнимет много силы… Ты должна сказаться больной. — Миракл выпрямился, его взгляд стал сосредоточенным. — Я даже принес тебе одно зелье, вызывающее небольшую лихорадку. Но не переживай, через два дня все симптомы исчезнут без следа.

Василиса мгновенно взволновалась, разом позабыв обо всем.

— Нет-нет, я обязательно должна пойти! — сказала она пылко.

Зодчий удивленно взглянул на нее.

— Я не хочу подвести друзей, — пояснила девочка. — Кроме того, нам действительно следует узнать секреты комнат, чтобы иметь в запасе оружие против духов.

Миракл сощурил серые глаза, очевидно над чем-то раздумывая.

— Астариус просил меня доверять твоей интуиции, — неожиданно усмехнулся он. — Ну что ж… если ты настроена идти, то я не намерен чинить препятствия… Только вот что — сегодня тиккеровкой мы заниматься не будем. Тебе надо отдохнуть… Лазарев сообщил мне, что в Голубиной башне ты найдешь все необходимое для сна… А сейчас давай поедим? Меня приглашали на банкет, но, признаться, что-то совершенно не хочется снова встречаться с этими холеными советниками, заглядывающими в рот змее Мортиновой… Чего тебе хочется?

— Всего, — честно призналась Василиса. — Я бы не отказалась сейчас от любого блюда.

Миракл что-то быстро набрал на своем браслете.

— Начнем с мясного пирога… — пробормотал он. — Что еще? А, пусть принесут все, что у них есть.

Вскоре в башню влетел поднос, заставленный тарелками со всякой всячиной.

— Хороший сервис, — довольно улыбнулся Миракл и принялся расставлять тарелки и приборы прямо на столе.

Василиса схватила было бутерброд, как вдруг кое-что вспомнила.

— Господин учитель, я хотела спросить…

— Да, я тебя слушаю.

— Вы правда считаете, что мой дар появился не благодаря синей искре?

Миракл не спеша отрезал по большому ломтю пирога, разложил по тарелкам.

— А ты сама как считаешь?

— Я не знаю… — Девочка развела руками. — Вначале я думала, что мой дар становится лучше благодаря постоянным упражнениям. Но если все дело в синей искре…

Миракл неожиданно широко усмехнулся.

— Как интересно, Василиса, — начал он, продолжая улыбаться, — я специально не заводил с тобой разговор об этом, предполагая, что ты будешь лучше развивать часовой флер, считая, что это дар синей искры. А оказалось, наоборот! В таком случае вынужден тебя приятно разочаровать: синяя искра, возможно, дала толчок, всего лишь ускорив развитие твоего дара… В остальном же работа с тиккером и мантиссами будет зависеть только от тебя, от труда над собой. Разве ты не слышала известную мудрость о том, что гениальность состоит из одного процента таланта и девяносто девяти — тяжелого труда… Так что впредь не обольщайся.

Василиса хмыкнула.

— Немного жаль, что синяя искра все-таки ушла из моего сердца, — доверительно произнесла она.

Во взгляде Миракла появился хитрый, таинственный блеск.

— Не стоит об этом жалеть, Василиса, — тихо произнес он, невольно посерьезнев. — Не исключено, что у тебя осталась связь с ней — синей искрой, поселившейся в часах древнего замка. Это ведь хороший союзник, не правда ли?

«Думаю, что узнаю об этом в самом скором времени», — ответила Василиса про себя.

— Вот почему я уверен, что у тебя все получится, — вздохнул зодчий. — Жаль, что не только я в этом уверен. Признаться, мы с твоим отцом запланировали твою тиккеровку в Расколотом Замке где-то на конец лета… Ну ладно, давай я тебе закажу чай, а сам уже пойду. Заодно посмотрю, нет ли сообщений от Астариуса. Тебе же советую лечь спать пораньше… Да, с друзьями никаких переписок и тем более встреч — за вами всеми сейчас пристально следят.

Вскоре Миракл ушел, и Василиса действительно легла спать.

Василису разбудили в пять часов утра, поэтому сейчас она отчаянно зевала, борясь с сонливостью. Фэш выглядел свежим, подтянутым и каким-то совершенно спокойным. У него был такой вид, словно происходящее его не особо интересует: куда скажут, мол, туда и пойдет, только бы все это побыстрее закончилось.

— Привет, — преувеличенно бодро поздоровался он с Василисой. — Как настроение?

— Неплохо, — ответила девочка. — Правда, вчера вечером было получше.

Он улыбнулся, сверкнув ямочками на щеках, и тихо произнес:

— Не забудь о часольбоме. Я постараюсь всех отвлечь на себя, если получится.

— О чем вы там шепчетесь? — прервала их Маришка.

Они с Марком давно подошли, но златоключник остался стоять возле лестницы, а хрустальная ключница вдруг решила присоединиться к Василисе и Фэшу. Так как никто ей не ответил, Маришка сама продолжила:

— Если ты поможешь мне разгадать секрет Ключа, то, клянусь, я забуду все, что между нами было. — Она улыбнулась Василисе, словно старой подруге, вгоняя ее в ступор. После чего состроила Фэшу кокетливую гримасу, пожелала ему удачи с Серебряной Комнатой и отошла к Марку.

— Ищет новых союзников, — с ноткой презрительного удивления ответил Фэш. — Не доверяй ей, она та еще гадина.

Василиса только плечами пожала. Хорошо, хоть Марк с ними не заговаривал. Впрочем, парень достал какую-то небольшую черную книжицу и всецело погрузился в ее изучение. Судя по всему, он единственный из их компании вообще не волновался.

Наконец всех позвали в переход: было решено отправиться в Расколотый Замок через Зеркальное Кольцо, по сложному временному переходу, проложенному Фатумом Даросом.

Но тут Василису и Фэша ожидал сюрприз: из старших с ними пошли только Елена и Фатум Дарос. На вопрос Василисы, а где же Миракл, часовщица ехидно ответила, что большой друг черноключницы отбыл к Астариусу по приглашению последнего и, к счастью, не будет путаться под ногами со своими неуместными замечаниями. Фатум Дарос услужливо похихикал, очевидно не питая дружеского расположения к зодчему, да еще наверняка после очередного проигрыша в их вечных спорах. Конечно, Василису расстроило, что в такой важной экспедиции они остались без поддержки зодчего. С другой стороны, а вдруг Астариусу удалось что-то узнать о Нортоне-старшем, поэтому он и призвал Миракла к себе?

Пока они шли по ветхим, заброшенным галереям Расколотого Замка, Фатум Дарос постоянно ворчал, что слишком стар для подобных экспериментов. Через некоторое время Василиса заметила, что направление группе указывает не Елена, а Марк. Златоключник шел вперед не спеша, прогулочным шагом, а Елена и Маришка следовали за ним. Это обстоятельство немного озадачило Василису. Она хотела рассказать об этом Фэшу, но заметила, что друг и сам уже давно не сводит глаз с Марковой спины.

Темный узкий коридор неожиданно сменился большим и величественным залом. Повсюду висели огромные зеркала, хрустальные люстры, статуи со свечами, на полу тускло блестел полированный паркет, а высокие окна прикрывались длинными занавесями. Расписной купол потолка вызывал неподдельное восхищение: Василиса не могла отвести взгляда от столь знакомого ей поля старочасов…

Наверное, когда-то здесь проводились балы или какие-нибудь торжественные совещания, решила про себя Василиса. Она вдруг представила, что танцует с Фэшем вальс (хотя не умела танцевать ни один бальный танец) и они, наступая друг другу на ноги и смеясь, быстро кружат по залу, отражаясь в бесчисленных зеркалах.

— Это Зеркальная Галерея, — небрежно произнес Марк. — Здесь находится самое сильное эферное поле… Я чувствую, как вибрирует часодейная энергия… Лучшее место для тиккеровок, не правда ли?

— Тебе-то откуда знать, придурок? — не выдержал Фэш, тем не менее пытливо глядя на златоключника. — Что ты можешь знать о тиккере, идиот?

Тот не ответил, даже головы не повернул, зато Елена возмутилась:

— Поосторожнее со словами, Фэш Драгоций! Веди себя вежливо, а не то…

— Не то что? — перебил Фэш, выгнув левую бровь. — Накажете меня по возвращению, да?

Его голос прозвучал нагло и вызывающе, и Елена, набрав в грудь воздуха, вновь хотела возмутиться, но вдруг «сдулась», остановленная едва заметным кивком головы Марка.

Впрочем, и старик Фатум решил поторопить присутствующих:

— Пора начинать, уважаемые, а не зубоскалить попусту… Разговоры о поведении молодого человека лучше оставим на потом, когда вернемся в нормальный мир, где я вновь залезу в свою теплую постель, из которой меня так рано вытащили, и досмотрю очень приятный сон.

— Встань в центре, черноключница, — холодно приказала Елена. — И доставай свой медальончик.

Василисе очень не хотелось подчиняться Елене. Она вновь вспомнила о Миракле… Как же пригодилась бы сейчас его поддержка и советы. А вдруг у нее ничего не получится и РадоСвет, потеряв к ней интерес, вновь отдаст Мортиновой право распоряжаться ее судьбой? Василису даже передернуло от ужаса.

Девочка сейчас чувствовала на себе взгляд каждого: напряженный и собранный — Фэша, цепкий и немного скучающий — Марка, надменный, но заинтересованный — Маришки, холодный и угрюмый — Елены. Каждый из группы ощущал значимость события: если у Василисы получится разговорить хотя бы один из Ключей, Расколотый Замок раскроет все свои секреты — один за другим…

— Фэш Драгоций, предъяви свой Ключ, — нетерпеливо приказала Елена. — Начинайте!

Фэш шагнул к Василисе и протянул в раскрытой ладони свой Серебряный Ключ.

— Давай, — поторопил он, незаметно подмигивая. — Все будет отлично.

Тиккер Василисы взлетел над Ключом в ладони Фэша и — начал размеренное вращение. Цифры часового флера привычно закружились в воздухе, замерцали разными цветами, медленно оседая на инерционный купол.

К всеобщему восторгу, даже Мортинова, забывшись, уважительно прищелкнула языком, появились первые мантиссы. Но это не были привычные картины-образы, похожие на кинофильм. В этот раз над СреброКлючом закружили его бледные, поблескивающие в свете огней копии — тысячи серебристых ключиков. А вот сам Ключ разительно преобразился: его стержень вдруг сильно вытянулся в длину и приобрел узорчатую бородку, головка Ключа увеличилась, покрылась завитушками, украсилась синими драгоценными камнями и мелким жемчугом.

Фэш, как завороженный, следил за метаморфозами СреброКлюча.

— Слушай, надо тебе дать мой часолист, ему давно нужна новая обложка, — негромко пошутил он.

Но вот серебряные ключи сбились в плотную кучу, вытянулись змеей и, выстроившись клином, полетели в одно из зеркал.

— Получилось! — возликовала Мортинова. Но тут же взяла себя в руки. — Долго ли еще будешь стоять, среброключник? Марш за ключами, они укажут тебе дорогу к легендарной Серебряной Комнате!

Фэш послал Василисе долгий, пристальный взгляд, словно хотел запомнить это мгновение получше, вызвал черные крылья с острой серебристой каймой и полетел за ключами. Зеркало поглотило его в один миг.

— А мы разве не пойдем за ним? — умоляюще произнесла Василиса, наблюдая за ускользающей дорожкой ключей, хвост которой еще немного померцал в пространстве залы.

— Всем оставаться на месте! — жестко приказал Марк, вызвал черные, с ярким фиолетовым переливом крылья и тоже пропал в зеркальном переходе.

Старик Фатум недоуменно нахмурился.

— Мальчишка многое о себе возомнил? — задал он вопрос как бы для себя.

Елена одарила специалиста по временным переходам насмешливым взглядом.

— Мальчик подрос и возмужал, — заносчиво произнесла она. — Вы даже представить себе не можете, насколько… Эй, ты куда собралась, дорогуша?

Василиса попыталась сделать шаг по направлению к серебристой дорожке ключей, но часовщица тут же преградила ей путь:

— Ты не слышала, что сказал господин Марк? Жди здесь.

— Но я хочу посмотреть, где находится Серебряная Комната! — возразила Василиса, переживавшая за Фэша. — Может, понадобится наша помощь…

— Мальчики сами разберутся, — елейно усмехнулась Мортинова. — Да и разве ты не видишь? — Она указала на Маришку, давно прижимавшую к груди Хрустальный Ключ. — У тебя осталось еще одно дело.

— Почему тогда Марк пошел за Фэшем? — не согласилась Василиса.

— Не твое дело, фейра, — прошипела Елена, мгновенно скидывая маску. — Тебе сказали — оставаться на месте!

Но Фатум Дарос тоже удивился.

— С каких это пор вы, советница РадоСвета, слушаетесь Маркуса Ляхтича, еще школьника? — Он воззрился на Елену с некоторой подозрительной задумчивостью, словно впервые увидел. — Или златоключник вдруг стал королем Астрограда, заменив нашего глубокоуважаемого Астариуса? — В дребезжащем голосе Фатума появилась язвительность. — А мы тут сидим, галдим да ничего не знаем, э?

Елена посмотрела на Фатума холодным, пронизывающим взглядом.

— Хочу напомнить, что куратором экспедиции все еще являюсь я, — заявила она, презрительно вздернув нос. — Я заранее договорилась с Марком, чтобы он проследил за нашим среброключником… Не секрет, что маленький Драгоций любит сбегать. — Она усмехнулась каким-то своим мыслям. — Вы можете не волноваться, уважаемый Фатум, все пройдет согласно плану экспедиции, вчера заверенного РадоСветом. Если сейчас Огневой удастся раскрыть мантиссы Хрустального Ключа, я пойду с Маришей искать комнату, а вы побудете здесь с Огневой и позаботитесь об ее самочувствии.

Василиса вскинула голову. Значит, если она останется вдвоем с Фатумом, то можно будет что-нибудь придумать и провести тиккеровку часольбома!

— Вначале следует проверить состояние здоровья черноключницы, — не согласился старик Фатум. — Если она может продолжать…

— Я могу! — решительно заявила Василиса.

Переживая, что разговор об ее здоровье затянется, она нетерпеливо шагнула к Маришке, на ходу поднимая медальон повыше. Хрустальная ключница моментально выпростала ладонь с Ключом — и тиккер начал вращение.

Прошла минута, другая, но ничего не происходило. Через некоторое время Василиса осознала, что сильно отвлекается, беспокоясь о судьбе Фэша и его Ключа. Поэтому она попыталась максимально сосредоточиться, отринув все мысли и чувства.

И вот Хрустальный Ключ начал превращение: он тоже сильно вытянулся в длину, истончившись до размера иглы, а его головку усыпали бриллианты, засверкав, словно морозный снег на солнце.

Тиккер в руках Василисы продолжал размеренное вращение — из Ключа поползли пауки с тусклыми хрустальными спинками — десятки, сотни, тысячи! К удивлению Василисы, они не сложились в одну дорогу, как у СреброКлюча, а, наоборот, расползлись в разные стороны — весь пол усеяли слабо мерцающие огоньки паучьих спинок.

Елена громко щелкнула пальцами: на люстрах, светильниках и подсвечниках статуй вспыхнули свечи. Зал озарился веселым, играющим сиянием: неровное, колеблющееся пламя огоньков мгновенно отразилось на паучьих спинках, заиграло на их хрустальных гранях, превратив залу в льдисто-сверкающий чертог света.

Фатум Дарос даже заслонился, прикрыв глаза скрюченными, дрожащими пальцами. Василиса же, попривыкнув, наоборот, с большим восторгом оглядывала раскинувшееся перед ней великолепие — казалось, будто она попала внутрь радуги — огромной, сказочной, переливающейся всеми цветами. Неожиданно посреди залы возникло какое-то суматошное, беспорядочное, но весьма оживленное шевеление — это пауки торопливо громоздились друг на друга с тихим, неприятным скрежетом, словно кто-то изо всех сил царапал сотней вилок по стеклу…

Но вот шевеление и противные звуки прекратились: прямо посреди залы выстроилась высокая хрустальная дверь — живая, сверкающая, словно поток срывающейся с обрыва горной реки, застывшей во времени.

— Пропусти!

Маришка грубо оттолкнула Василису — та от неожиданности даже тиккер выронила, но отступила. Пусть ключница сама со своей Комнатой теперь разбирается. Повинуясь ободряющему кивку наставницы, Маришка подошла к стене из хрустальных пауков и глубоко вонзила иглу-ключ в дверь. Раздался тихий, мелодичный звук, и дверь вдруг исчезла.

Маришка ахнула и неуверенно прикоснулась к тому месту, где только что была дверь, и ее ладонь, судя по всему, встретила твердую поверхность. Лишь сильно напрягая зрение, можно было заметить слабое-слабое, едва уловимое мерцание…

— Быстрее! — скомандовала Елена, подхватила Маришку под руку и вместе с нею шагнула за дверь.

Обе часовщицы исчезли. Фатум Дарос издал недовольно-изумленное восклицание.

— Давно не видал ничего подобного. — Он потряс седой головой. — Есть у меня мысли по поводу этой двери…

Он замолчал, кинув жадный взгляд на то место, где по-прежнему находилась дверь в Хрустальную Комнату.

Василиса вспомнила о Фэше и невольно тронула рукой медальон. Ну как ей избавиться от старика Фатума?

Внезапно у нее промелькнула одна шальная мысль.

— Наверное, в Хрустальной Комнате полно секретов, — небрежно произнесла девочка. — Непросто же пробраться через невидимую дверь. Жаль только, вся слава и почет достанутся госпоже Мортиновой. — Она вздохнула с притворной грустью.

И Фатум Дарос попал на удочку.

— Да-да-да, — зачастил он, вновь жадно озираясь на дверь. — Мортинова непроста, ох непроста… Хитрая особа. Послушай, э-э, Василиса… Как ты смотришь на то, чтобы я тоже заглянул одним глазком в столь чудесное место? Я клянусь, что здесь, в этой галерее, тебе ничто не угрожает.

— Конечно, конечно, — плохо скрывая радость, заверила Василиса. — Я немножко устала, так что посижу здесь, прямо на полу.

И она с готовностью опустилась на паркет.

— А, ну да… Вот и ладненько, ты умная, хорошая девочка.

Как только старик Фатум тоже исчез за невидимой преградой, Василиса быстро вытащила часольбом из тайного хранилища.

— Наконец-то! — удовлетворенно выдохнула она. — Только бы хоть что-то получилось.

Ее сердце снедала тревога за Фэша — он и Марк отсутствовали уже более двадцати минут, — кто знает, что там произошло? Но сейчас ей просто необходимо было призвать все свои силы, чтобы разгадать главный секрет — секрет старинного часольбома с ржавыми застежками.

Она быстро перевернула тяжелый переплет, аккуратно прошуршала страницами, раскрыв наугад где-то на середине, и подняла тиккер над пустующей рамкой возможной часограммы.

Мантиссы-ключи долго петляли по замку — стелились по паркету комнат, вились по лестницам и коридорам, уходили в глубь галерей и переходов. Фэш терпеливо шел за серебристой змеей, невольно подмечая, что постепенно ключи сменяются черно-серебряными шестеренками, вращающимися в одном направлении — по часовой стрелке.

Это обстоятельство немного озадачило мальчика: то ли мантиссы перешли в иное пространство времени, направляясь к вожделенной Серебряной Комнате, то ли просто начали терять свою силу.

И вот шестеренки замедлили ход перед поворотом в неприметный боковой коридор — черно-серебристая змея мантисс приостановилась, свиваясь и развиваясь кольцами, словно живая, постепенно сгружаясь в огромную беспорядочную кучу.

Фэш не спеша приблизился, с опаской вытянул шею, заглянул туда и, не сдержавшись, изумленно присвистнул.

Оказывается, новый коридор завершался нишей с полукруглым верхом, в глубине которой находилось огромное овальное зеркало в раме на толстых львиных лапах из почерневшего серебра, прикрытое темным полупрозрачным покрывалом. Ткань слегка шевелилась, словно была живой или скрывала нечто движущееся.

Фэш смело подошел к зеркалу и одним движением сдернул легкое покрывало.

Зеркальная гладь ничего не отображала, оставаясь матово-серой. Посреди нее находилась резная замочная скважина, тоже из серебра, окаймленная черным металлическим кантом, — в ее глубине темнело небольшое отверстие.

— Ну и дела, — сказал Фэш сам себе, — кажется, я все-таки нашел нечто серьезное… Спасибо, Василиса.

Звук собственного голоса немного приободрил его — мальчик подошел ближе и точным движением вставил СреброКлюч в замочную скважину.

Как только он провернул Ключ в полный оборот, раздался тихий, переливчатый звон, скважина отошла вместе с Ключом вглубь и — пропала.

В зеркале отобразилась комната, походившая на большую оружейную, сплошь уставленную зеркалами и коллекцией самого разнообразного оружия: прямо на каменных стенах были развешаны большие и маленькие щиты, мечи — короткие, длинные, в ножнах и без, кинжалы, ножи и стилеты, времмы и часовые стрелы — от наручных до больших, похожих на копья.

Не в силах больше противостоять любопытству, Фэш в один прыжок преодолел часодейный барьер зеркала и, очутившись в комнате, с интересом огляделся.

Внутри оказалось гораздо больше зеркал, чем он ожидал, причем все располагались таким хитрым образом, что мгновенно отразили его фигуру — казалось, здесь встретилось несколько десятков Фэшей Драгоциев.

— Определенно, главное здесь — это зеркала, — задумчиво произнес Фэш для себя. — Ведь как делают зеркало? На толстое стекло наносят серебрянку… Значит, это все же Серебряная Комната, я был прав. Но почему здесь столько оружия?

Он подошел к одному из зеркал и внимательно осмотрел свое отражение. Все как обычно: черный костюм, рубашка с глухим воротником-стойкой и прямые штаны, отстроченные узкой серебряной каймой, остроносые туфли. Поверху костюма — широкий темно-зеленый плащ, — всех путешественников заставили вырядиться в такие. Фэш гордо приосанился и помахал самому себе рукой. Ну что ж, теперь лицо… Ярко-голубые глаза немного прищурены, смотрят настороженно, ноздри чуть раздуваются, выдавая волнение, скулы немного напряжены, рот плотно сомкнут. Выражение лица тоже обычное, задумчивое, ну разве что стрижка немного поаккуратней, чем всегда — только вчера Лазарев заставил немного подровнять волосы. Фэш упрямо вздернул подбородок и показал самому себе кукиш — нет, он ничуть не изменился.

Против воли у мальчика вырвался тихий вздох облегчения. Может, зря он так переживал… Хотя давно разгадал секрет Серебряной Комнаты — зеркало…

— Зеркало множит тени, — произнес он вслух фразу, еще давным-давно прочитанную в учебнике по Хронологии. — Заставляет усомниться в своей реальности, делает слабым, может украсть душу… Зеркало множит настоящее, делая бесконечным, превращая в иллюзию. Но я-то реален, — сказал он сам себе, не скрывая победной радости. — А зеркала всего лишь отражают маски!

Отражение приветливо усмехнулось ему. Широко раскрывая глаза, Фэш на мгновение замер от ужаса, после чего сделал осторожный шаг назад.

ТОЛЬКО ЧТО ОН НЕ УЛЫБАЛСЯ.

— Ну, здравствуй, Фэш Драгоций! — раздался его же голос откуда-то позади. — Знаешь, кто я?

Фэш резко обернулся, отыскивая, какое из зеркал заговорило. Медленно, крадучись, словно кот в засаде, он подошел ближе.

На него смотрело другое отражение — еще одна точная копия, строго очерченная рамой зеркала.

— Так знаешь, кто я? — повторил вопрос двойник.

— Догадываюсь.

Фэш оглянулся и мгновенно нашел, что искал: большую часовую стрелу длиной около метра. Он подхватил ее правой рукой и вновь повернулся к зеркалу.

Двойник с интересом взглянул на стрелу, тоже оказавшуюся в его руке.

— Да-да, и я люблю это оружие, — насмешливо протянул он, — хотя времма была бы сподручней.

Фэш, как раз нацелившийся сорвать времму со стены, мгновенно опустил руку.

— Меч не пойдет… — прокомментировал двойник его дальнейшие действия. — Что мы, в рыцарей играть собрались? Речь идет о судьбе как-никак…

— Значит, все-таки эррантия, — мрачно пробурчал Фэш, присматриваясь к коллекции кинжалов, развешанных скопом. — Теневой двойник.

— О, да-да, ты ведь так много знаешь об эррантиях, не правда ли? — неторопливо вещало отражение. — Помнишь, как ты вызвал тени родителей из прошлого? Какое горькое разочарование… я помню, как ты страдал, бедняжка.

— Перестань лазить по моим воспоминаниям! — вдруг взорвался Фэш. — Это моя жизнь, не твоя. Ты всего лишь копия, носитель ложной судьбы!

— Но ведь все можно поменять, не правда ли? — эхом отозвался двойник. — Ты прекрасно знаешь, как происходит весь обряд… Ты ведь столько читал об этом. Помнишь: «Зеркала — обманки, слишком явные символы судьбы»… Но ведь сначала надо разобраться, кто из нас зеркало? Правда и ложь всегда так перемешаны, порою трудно отличить… Да что там, невозможно!

Фэш не ответил. Он молча перебрал все ножи, стилеты, шпаги, даже два топора, но каждый раз, когда очередное оружие появлялось у него, точно такое же оказывалось и в руках эррантии. У Фэша была слабая надежда, что где-то здесь, среди оружия, есть то, которое не отразится в зеркалах.

— Я бы вернулся к часовому жезлу, — внезапно посоветовал двойник.

Впрочем, мальчик уже подхватил именно это оружие. Такое совпадение ему не понравилось — эррантия слишком быстро предугадывал его действия.

— Да-да, к этому, ржавому и старому, — продолжил двойник. — Хорошо зная тебя, могу предположить, что ты собрался бить зеркала?

Вместо ответа Фэш размахнулся и, выкрикнув короткое и хлесткое эферное слово на каком-то неизвестном, певучем языке, нацелился на зеркало. Из острия стрелы выстрелила плеть — тонкая, гибкая, вся в колючих искрах огня и — точным ударом обрушилась на серебряную гладь. Зеркальное стекло зашипело, задрожало, надулось огромным безобразным пузырем и лопнуло. На какой-то миг отражение двойника исказилось, размножилось в тысяче осыпающихся осколков, обнаживших днище металлической рамы.

Но сам двойник не пропал — напротив Фэша появилась его точная копия.

— Спасибо, что освободил меня, — со смешком произнес эррантия. — Я-то надеялся потратить на уговоры значительно больше времени… Как же все-таки мы с тобой похожи… И не удивительно, ведь наши судьбы некоторое время идут параллельно… Мой учитель будет доволен. — Он вновь кинул пренебрежительный взгляд на Фэша. — Я хотел сказать, наш учитель, не правда ли, так звучит более по-дружески?

Фэш молча размахнулся, намереваясь пронзить двойника навылет, но тот вдруг исчез.

— Я не просто эррантия, — раздался насмешливый голос, вновь идущий из какого-то зеркала. — Я — твое будущее. Если ты убьешь меня, то мы умрем вместе.

— Ложь! — выкрикнул Фэш, оглядываясь в поисках противника. — Ты просто забиваешь мне мозги всякой ерундой… Отвлекаешь от чего-то…

— Не веришь? — с притворной грустью отозвался двойник. — Правде всегда не верят. Давай я покажу тебе твое будущее…

Он широким жестом указал на одно из зеркал, и Фэш невольно проследил за его движением. В зеркале появился Астрагор — желтое лицо с бездонными черными глазами, худое тело, похожее на обтянутый тонкой, иссушенной кожей скелет, неизменный черный мундир.

— Ты — мое будущее, — произнес Астрагор. — Эррантия победит тебя, потому что знает твое будущее… Смирись и прими свою судьбу.

Но Фэш отступил, упрямо мотнув головой.

— У меня будет другая судьба… — прошептал он и вдруг выкрикнул: — И тебя там нет!!!

Раздался тихий смех.

— А кто есть в твоем будущем? — вкрадчиво спросил эррантия.

Астрагор исчез. Вместо него в зеркале появилась Василиса. Фэш, явно не ожидавший этого, недоуменно нахмурился. Эта Василиса выглядела постарше, лет шестнадцати. У нее были все те же потрясающие глаза — пронзительно-синие, очень серьезные. Неожиданно возле девочки возник Маар и обнял ее за плечи, спрятав лицо в темно-рыжих волнистых волосах. Василиса доверчиво прижалась к нему, и вдруг стало видно, что она беззвучно плачет. Но вот она отвернулась, незаметно утирая слезы ладонью — на ее пальце сверкнуло какое-то кольцо. Маар что-то почувствовал — отстранился, взяв лицо девочки в ладони.

Фэш упрямо мотнул головой:

— Убью гада!

— Убьешь, убьешь, — с издевкой повторило зеркало.

Фэш бросил часовую стрелу о каменные плиты пола — та издала протяжный звон. Вместо этого он рванул со стены короткую цепь, обрамлявшую коллекцию кинжалов, и, решительно намотав на руку, одним выверенным ударом грохнул зеркало. Во все стороны посыпались осколки, но Василиса и Маар не исчезли — их изображение просто перешло в другое зеркало.

— Я буду всю жизнь заботиться о тебе, — сказал Маар, не сводя с Василисы нежного, преданного взгляда. — Помнишь, Белая Королева предсказала нам, что мы будем вместе проводить много времени?

— Помню, — печально отозвалась девочка. — Теперь помню. Только времени осталось мало — скоро Фэш завоюет Эфлару и… доберется до нас.

— Это давно не Фэш, Василиса, — глухо произнес Маар. — Но не переживай, вместе мы справимся.

Разозлившись, Фэш разбил и это зеркало.

В соседней раме тут же появились Ник и Данила.

— Фэш как-то вообще загордился после того, как нашел Серебряную комнату, — грустно произнес Ник. — Уехал в Змиулан, на письма никому из наших не отвечает, даже… Ну, неважно. Похоже, он все-таки решил покориться дя-я-де. — Мальчик скривился.

— Думаешь, это уже Астрагор… — со значением начал Данила, но не договорил — зеркало разлетелось на куски.

В следующем зеркале появилась Захарра.

— Ну и подвел ты меня, братик, — тихо сказала она. — Знаешь, как мне теперь скучно на поле старочасов…

И это зеркало постигла судьба предыдущих.

Глядя исподлобья, Фэш вновь намотал цепь на руку и повернулся к двойнику.

— Я все понял, — мрачно сказал он. — Ты показываешь мне всякие ложные картины, чтобы сбить с толку.

— Не ложные, а возможные, — поправил двойник. — А точнее, наиболее вероятные.

— Тогда приготовься к бою, — предупредил Фэш. — Или ты не будешь защищаться?

— Зачем мне это? — деланно удивился эррантия. — Нам обоим известно, что если ты меня убьешь, то проиграешь в любом случае. Произойдет самоубийство… Вот поэтому Астрагор и вызвал меня из безвременья — твою самую сильную эррантию. Ты не победишь меня, потому что я из будущего.

— И что же произойдет, если ты меня убьешь? — хмуро поинтересовался Фэш. — Разве ты сам не погибнешь, приятель?

Эррантия усмехнулся, на его щеках заиграли веселые ямочки.

— Ну-ну, прямо подловил… Я не убью тебя, дурак. Я просто встану на твое место.

Фэш сделал молниеносный выпад, чтобы изо всех сил хлестнуть двойника цепью. Но в последний момент тот увернулся.

— Ты же покалечишься, дурень, — устало произнес эррантия. — Любая моя рана аукнется тебе той же болью.

Фэш прищурился.

— Погоди, погоди… Так, значит, ты не такое уж и далекое мое будущее, не правда ли? Астрагор, если бы совершил обряд перевоплощения, не стал бы рисковать собственной эррантией, значит, у меня есть шанс.

Во взгляде двойника проскользнуло некоторое смятение. Но он тут же широко ухмыльнулся.

— Нет у тебя шанса. Ведь вскоре твоим будущим безраздельно завладеет Астрагор, твой учитель. Наш учитель… Мой учитель! — вдруг выкрикнул он.

В одном из зеркал уже появился Рок, склоняющийся перед Фэшем в почтительном поклоне, в следующем — плачущая Захарра, перед лицом которой Фэш выводит огненный крест. Еще одно зеркало показало спящую Василису, свернувшуюся калачиком на цветке старочаса, Диану, безвольно падающую на землю, Ника с поднятой в руке часовой стрелой. Фэш не выдержал, отшатнулся — на лице младшего Лазарева читались одновременно боль, обида, ненависть, презрение… Нет, его лучший друг просто не мог так на него посмотреть, никогда!

— А я же тебе говорил, что друзья делают нас слабыми, — произнес новый Фэш, теперь из другого зеркала. — Они не смогли защитить тебя. Смирились с твоей судьбой… В знак уважения к тебе и нашей семье, племянник, в знак уважения к Ордену я зачасую их всех… — Его лицо приблизилось. — ТЫ ЗАЧАСУЕШЬ ИХ ВСЕХ.

— Да пошел ты!

И это зеркало превратилось в сверкающую кашу из осколков.

Двойник Фэша вдруг захохотал, да так громко, что все оставшиеся зеркала задрожали, завибрировали, словно готовы были расколоться от одного только смеха эррантии.

Не помня себя от ярости, Фэш взлетел на своих черных крыльях и принялся колошматить цепью направо и налево, — во все стороны брызнул бриллиантовый дождь.

Наконец все зеркала в комнате были разбиты. Тяжело дыша, Фэш устало опустился на землю. Гнев улетучился, а вот ощущение, будто он сделал нечто неправильное — не прошло.

Эррантия оценивающе смотрел на него, но не двигался с места.

— Осталось еще одно зеркало, — ехидно произнес он. — Через которое ты вошел… Работенка еще не закончена.

Фэш вяло обернулся к двери. Ну да, как же он не подумал!

Он медленно встал, пошатываясь, и побрел к двери. Надо уничтожить все зеркала, до единого. Все, что показывали его ложное будущее. Тогда эррантия не победит, и Астрагору не достанется его жизнь…

Фэш даже размахнулся, чтобы разбить последнюю преграду — матово-серый овал, как вдруг заметил в нем едва различимую ехидную улыбку двойника.

Его рука с цепью замерла на полпути. Что он делает не так?

Неужели это… ловушка?

Зеркальная гладь вдруг подернулась серебристо-серой дымкой, в глубине закружился небольшой туманный вихрь, все более разраставшийся в объемах, пока не заполнил собой всю поверхность. Но вот он рассеялся, и перед Фэшем предстало странное видение: будто он идет по обычному временному переходу, меж двух рядов высоких, в рост человека, свечей — черных с правой стороны и белых с левой, а навстречу ему кто-то бежит, издалека приветливо махая рукой.

Какая-то девочка в простом белом платье с широким, развевающимся подолом…

Да это же Николь!

Она подбежала к самому зеркалу, но с той стороны и, коснувшись ладошкой тонкой грани, разделяющей два мира, произнесла тихим, но четким голосом:

— Представь ПРАВИЛЬНОЕ будущее. Но будь осторожен — осталось всего одно зеркало.

Она взглянула на него с укором, развернулась и убежала.

Зеркало вновь стало гладким, отразив внутреннее пространство Серебряной комнаты.

— Отойди от зеркала, — с угрозой произнес эррантия. — Лучше я сам разобью его и покончим с этим.

Фэш едва повернул голову, скосил глаза и увидел, как сверкнуло лезвие топора в руках двойника.

Нельзя терять ни секунды. Фэш сосредоточился. Вспомнил то, что произошло вчера. Долгую ночь, проведенную без сна. Свои размышления о Серебряной Комнате, Астрагоре, Нортоне Огневе. Василису, ее блестящие в полутьме глаза, тревожный взгляд, теплое прикосновение и кашляющего дурака стражника. Нет, необходимо сосредоточиться. Значит, переход в Расколотый Замок… Странное поведение Марка, Маришки… Василиса с тиккером, зеркало в шестеренках…

— Отойди! — прорычал эррантия и замахнулся топором.

Фэш и сам ощутил в руке неприятную тяжесть этого оружия… Надо предельно сосредоточиться.

В зеркале появились лица: очень серьезный Ник, задумчивый Данила, усмехающаяся Захарра, Диана, смотревшая с некоторой иронией, Маар с хитрыми насмешливыми глазами… Василиса, своим сверкающим ярко-синим взглядом, проникающим прямо в сердце.

— У меня есть будущее, — твердо произнес Фэш, пристально разглядывая друзей. — Есть те, ради кого я хочу жить. И я не хочу твоей судьбы, эррантия.

Позади рассерженно зашипел двойник, но мальчик даже не обернулся. Он смотрел только вперед — туда, где растворялись, постепенно исчезая, в серебристо-сером тумане лица друзей.

И вот зеркало пропало, унося с собой секрет Серебряной Комнаты, а Фэш вновь оказался в нише небольшого коридорчика.

Как он и предполагал, его уже поджидали.

Тиккер размеренно вращался над страницами часольбома, уходя далеко в прошлое. Василиса волновалась, что кто-то придет и помешает ей, не даст осуществить задуманное. Поэтому она все силы прилагала к тому, чтобы ровно крутить цепочку с медальоном, созывая на инерционный купол все новые и новые цифры часового флера.

Василиса так увлеклась, что даже не заметила, как подошла Николь — только промелькнула перед глазами белая тень, прошлепали босые ноги по паркету.

Николь присела на корточки и, не обращая внимания на тиккер, подцепила пальчиком страницу, перевернув на самую последнюю.

Василиса не выдержала и уставилась на русую голову девочки, украшенную венком из васильков.

— Что ты делаешь здесь?

Но Николь только улыбнулась Василисе, ободряюще кивнула и — побежала вприпрыжку вон из галереи.

— Николь, постой!

Василиса чуть не взвыла: таинственная подопечная Данилы снова исчезла. Ну хоть бы раз объяснила, почему она помогает Василисе! Какую цель преследует, кто она вообще?! Почему не заговорила с ней ни разу? Ведь даже затерянные во времени обладают голосом…

Невольно взгляд Василисы упал на листки часольбома — она ахнула, чуть не выронив тиккер.

На страницах появилась черно-белая фотография, довольно отчетливая — какой-то мальчик сидел на самом верху каменной стены. Пейзаж на фотографии показался Василисе смутно знакомым.

Что это, часограмма?

Неожиданно от фотографии отделилась тень — бледная, но очень точная копия, словно легкое покрывало, — поднялась над часольбомом, увеличиваясь в размерах, перевернулась в вертикальное положение и вдруг растаяла, изойдя мелким черно-белым крошевом, словно снежная пороша, перемешанная с пеплом.

А Василиса оказалась внутри часограммы, на самом верху крепостной стены Змиулана — почти в том самом месте, откуда начался ее первый полет на лунопташке, после умышленного толчка Захарры.

На каменном зубце сидел маленький мальчик. Василиса мгновенно узнала Фэша. В детстве у него были такие же ярко-голубые глаза — серьезные, внимательные, с тайным огоньком, словно этот парень знает что-то невероятно важное, известное только ему одному на свете.

Совершенно не боясь высоты, Фэш беззаботно что-то насвистывал и, рассеянно глядя вдаль, иногда подкидывал на ладони монетку.

Василиса подошла к нему и присела на соседний зубец. Увы, внутри часограммы она была посторонним наблюдателем — Фэш ее не видел. А как было бы хорошо поговорить с ним, маленьким! Но увы, мальчик совсем ее не замечал — все глядел вдаль и игрался монеткой, — то подкидывая, то вновь сжимая в кулаке. Василиса с большим любопытством следила за его игрой. Интересно, вдруг подумалось ей, сколько же часовщиков могут гулять в прошлом людей и наблюдать за ними… Неудивительно, что часольбомы принято запирать на замок. И все-таки почему Николь указала именно на эту часограмму — непонятно.

— Решка или часы?

Василиса от испуга вздрогнула и чуть не свалилась с каменного зубца. Впрочем, она вряд ли бы пострадала — в этом пространстве девочка была лишь тенью, наблюдателем из другого мира. Но сердце все равно испуганно заколотилось — к Фэшу подошел сам Астрагор.

За десять лет великий Дух Осталы ничуть не изменился: тот же ястребиный взгляд, сухая желтоватая кожа, худое тело, тугой черный мундир, наглухо застегнутый до самого подбородка.

Фэш с любопытством поднял глаза: в них не было привычного страха перед учителем, наоборот, во взгляде мальчишки сквозило неподдельное восхищение.

— Я не загадывал желания, господин, — сказал он. — Просто так играюсь.

Астрагор прикрыл тяжелые веки, на мгновение гася хищный зов бездны, идущий от его черного, бесконечно долгого взгляда.

— В мире ничего не происходит просто так, — сказал он. — Важна каждая мелочь, каждое действие… Любой момент великого Времени имеет значение. Когда ты немного подрастешь, то сможешь понять меня лучше.

Маленький Фэш прищурился с веселой лукавостью.

— Так вы — великий Астрагор, мой знаменитый дядя, да? — с восторгом уточнил он. — Я вас сразу узнал.

Астрагор медленно кивнул.

— Ну а ты, малыш, надо полагать, сын Диамана?

— И Селены, — дополнил Фэш.

— Ты уже прошел часовое посвящение?

— Да, еще в четыре года, — с гордостью произнес тот.

Это не укрылось от Астрагора. Он пристально взглянул на мальчика и вдруг попросил:

— Знаешь что? Подкинь-ка вот эту монетку. — Он протянул ему серебристый кругляш, ярко блеснувший на солнце. — Если сверху выпадут часы, я буду лично рекомендовать тебя в лучшую эфларскую школу.

— А если крыло? — азартно спросил маленький Фэш, с готовностью принимая монетку.

— Тогда я возьму тебя в ученики.

— В старшие?

Астрагор хмыкнул.

— Почему бы и нет? — пожал он плечами. — Бросай.

Фэш высоко подкинул монетку, ловко подхватил ее на лету и, разжав ладошку, восторженно выкрикнул:

— Крыло!

Астрагор удовлетворенно прикрыл веки.

— Значит, так рассудило Время.

Кто-то схватил Василису за шею, намотал ее волосы на руку и с силой дернул вверх. Она вскрикнула: от боли у нее даже слезы на глазах выступили.

— Развлекаешься, дорогая?

Продолжая держать Василису за волосы одной рукой, Елена с интересом уставилась на старинный альбом.

— Что ты здесь нашла, маленькая дрянь… Откуда у тебя это?

Василиса изловчилась и с силой двинула проклятой часовщице в бок, но та сама вдруг отшвырнула девочку в угол комнаты.

— Это не ваше дело! — вспылила Василиса, вскакивая. Она хотела забрать часольбом, но вовремя увидела стрелу Елены, нацеленную прямо на нее.

— Стой на месте, — холодно приказала часовщица. — Тебе лучше не злить меня, дорогая. Времена меняются. В этот раз отец вряд ли придет на помощь. Да и пространство комнаты тесновато для полетов, не так ли? Игры закончились.

Елена смотрела на нее, не отрываясь, с холодной, змеиной улыбкой.

Василиса напряженно размышляла. Нельзя, нельзя оставлять альбом, добытый столь дорогой ценой. Да еще кому — Елене Мортиновой! А самое обидное, Василиса же не смотрела, что находится на других его страницах…

— Где мой отец? — Девочка решила тянуть время. — Я уверена, вы знаете… Это же вы его предали, да? Я хочу просто знать, что с ним все в порядке.

Но Елена разгадала ее план.

— Извини, дорогая, но нет времени болтать. Впрочем, не волнуйся, наш дорогой Нортон освобожден и сейчас мчится в Астроград на всех крыльях. Пока он там разберется что к чему… Вот поэтому я решила сделать ему настоящий подарок на прощание.

Она взмахнула часовой стрелой, проводя огненную косую линию, но Василиса была готова и мгновенно отразила ее Стальным Зубком, превращая пламя в россыпь голубых огней.

Елена взревела, словно раненый зверь, и вновь полоснула огнем наотмашь, но у Василисы появился неожиданный защитник: Фатум Дарос ловко отразил огненную спираль.

— Вы сошли с ума, дорогая, — сурово произнес он. — Думаю, РадоСвету будет интересно узнать, как вы хотели запутать меня, чтобы я не добрался до Хрустальной Комнаты. Благо, я пошел за вами и не только нашел правильный выход, но и, судя по всему, предотвратил убийство дочери Огнева.

Елена перевела стрелу на Фатума.

— Тебе никто не поверит, развалина! — раздраженно выкрикнула она. — Знай, старый идиот, что никто не выйдет из Расколотого Замка, если я этого не захочу!

— Вы играете с огнем, моя дорогая, — жестко отозвался тот. Василиса поразилась, как поменялся его облик: вместо сгорбленного старика с вечной недовольной ухмылкой предстал хищник, настоящий матерый волк! На месте Мортиновой она бы поостереглась такого противника.

— Советую пойти со мной по доброй воле… потому что свидетель у меня есть.

— Кто?! Дочь изменника?! — Мортинова гоготнула.

— Нет. Я!

Перед глазами у Василисы промелькнула крылатая белоснежная тень.

— Добро пожаловать, ваше величество, — усмехнулся Фатум Дарос. — Я рад, что поверил вашим словам насчет безумия этой часовщицы… и тайно пригласил в нашу занятную экспедицию.

— Ты напала на ключника, Елена, — спокойно произнесла Белая Королева. — Нарушила закон! Я не буду молчать. Кому-то придется забыть не только об астроградском троне, но и месте советницы. Впрочем, у тебя будет много времени, чтобы поразмышлять об этом в одиночестве.

— Как интересно, вместо папки прилетела мамочка, — ничуть не испугавшись нового противника, пропела Елена. — Пора уменьшить счет.

— У тебя остался единственный шанс, — жестко произнесла Белая Королева. — Ты пойдешь со мной и расскажешь всю правду о Нортоне. Что действовала по приказу Астрагора, очерняя имя Огнева.

— Ты думаешь, я дам тебе возможность увести меня силой? — Елена вскинула брови. — С какой стати я стану свидетельствовать против своего слова?

— В таком случае я заставлю тебя.

Елена ухмыльнулась.

— Сначала догони, фейра, — вдруг прошипела она.

За ней появилось огромное овальное зеркало — Елена, не отрывая взгляда от лица Белой Королевы, спиной ухнула в его черную глубину и — пропала.

Выкрикнув на ходу: «Василиса, жди здесь!» — Белая Королева стремительно последовала за Мортиновой.

Старик Фатум издал горестное восклицание.

— Великое Время, мои кости не выдержат таких приключений, — хмуро пробубнил он, но тем не менее последовал за часовщицами, неловко перевалившись через раму.

Оставшись одна, Василиса размышляла чуть больше секунды. Рывок! — и ее фигурку тоже поглотила зеркальная глубина временного перехода.

Тьма неслась навстречу, кружила рядом на черных крыльях; душила мысли в хищных объятиях, проникая в сознание, нагоняя страх и тревогу. Василиса летела изо всех сил, пытаясь догнать яркую светящуюся точку, похожую на звезду. Почему-то девочка была уверена, что там, впереди, мчится в непрерывной погоне за своей главной соперницей Белая Королева.

Но вот темнота рассеялась, и в глаза Василисе хлынул дневной свет. От неожиданности она потеряла равновесие и ухнула куда-то далеко-далеко вниз, где под ярким знойным солнцем раскинулось во всю ширь огромное, золотистое озеро.

На какое-то время Василиса ушла под воду, но отчаянно забарахталась и вскоре вынырнула на поверхность. Жадно глотая воздух, кашляя и отплевываясь, она быстро поплыла к берегу — к счастью, до него было недалеко, метров тридцать.

На берегу собрались феи и фиры — все они смотрели наверх, где происходил крылатый бой. Многие пытались подняться в воздух и подлететь ближе, но почему-то не могли, как будто натыкались на невидимую стену.

Крылья Василисы безнадежно намокли. Выбравшись на берег, она все же попыталась взлететь, но, конечно, не смогла. Озеро оказалось Русалочьей Тропой — Василиса увидела вдали Белый Замок, раскинувшийся на ветвях Большого Дуба. Странно, что переход Мортиновой привел в Хрустальную долину… Это случайность или Елена заранее что-то планировала?

Тем временем бой в воздухе разгорался: часовщицы носились по кругу, нападая друг на друга. С такого расстояния было трудно понять, на чьей стороне преимущество.

— Вы видели, это же наша повелительница, Белая Королева! — взволнованно шептались между собой феи. — С кем она сражается?

— Неизвестно…

— Да это же Елена Мортинова, советница из Астрограда! — пронзительно вскричал знакомый голос. — Подлая фейра… Великие силы, как я хотела бы оторвать ей крылья, мерзавке!

Да это же госпожа Дэлш!

Василиса стала решительно пробираться к советнице, но это оказалось нелегко — толпа все прибывала, заполонив собою не только берег, но и озеро — многие приплыли на лодках и ладьях.

— Белая Королева запретила вмешиваться, — горестно рассказывал какой-то высокий светловолосый фир другому. — Провела личную охранительную линию…

— Ничего нельзя сделать, — сокрушался тот. — Нельзя подлететь — ни на крыльях, ни на ладьях…

— Говорят, сегодня на утреннем совете она попрощалась со всеми, — произнес еще кто-то в толпе.

— Давно известно, что наша повелительница видит будущее, — подхватил еще один.

— Неужели она знала…

— Смотрите, вокруг нашей королевы рассыпаются черные камни!

— Линия исчезла!

— Никому не двигаться, — прокричала госпожа Дэлш, взмывая в воздух вместе с отрядом стражников, вооруженных длинными часовыми стрелами.

— Госпожа Дэлш! — пронзительно закричала Василиса. Но ее голос вдруг потонул в громовом раскате. — Это Нортон сказал мне твое числовое имя, Лисса! Он знал, как я тебя ненавижу… Знал, что я смогу сделать то, на что сам он так и не решился… Зачасовать тебя!

Толпа на берегу замерла в едином вздохе — все, включая Василису, увидели пылающий огненный крест посреди неба, прочерченный перед белоснежной крылатой фигурой Лиссы.

Во все стороны брызнули алые, зеленые, синие и черные драгоценные камни, — в лучах жаркого солнца воздух засверкал разноцветными огнями, словно в небе начался праздничный фейерверк.

— Смотрите все! — еще громче вскричала Елена. — Ваша королева — ненастоящая фея! Ее дар, взятый взаймы у Астрагора, пропадает! Обманщица!

И она разразилась безумным, раскатистым смехом. Впрочем, стражники во главе с госпожой Дэлш уже взяли Елену в кольцо, постепенно сжимая круг. Но Елена расхохоталась еще громче, вдруг крутанулась на месте и — пропала, очевидно вновь скрывшись во временном переходе, ведущем в Расколотый Замок.

Поднялся неимоверный переполох: все феи разом взлетели, словно рой разозленных пчел. Они шумели, кричали, визжали, плакали, стремясь пробиться к месту, где скрылась убийца. В такой суматохе почти никто не заметил бледную, полупрозрачную фигурку с едва мерцающими крыльями, мягко опустившуюся на землю.

— Мама!

Василиса метнулась к призрачной фигуре, безвольно лежащей на песчаном берегу. Огненно-рыжие волосы Лиссы теперь едва мерцали — из них уходила жизнь, ее время в этом мире завершалось.

— Прости меня, Василиса, — слабо улыбнулась королева. — Я была не очень хорошей матерью.

Она попыталась сжать дочери руку, но ее пальцы — тонкие, призрачные, невесомые — прошли насквозь.

— Я верну тебя, — горячо произнесла Василиса, обливаясь слезами. — Я знаю, как лететь на поле старочасов, и…

— У нас мало времени, Василиса… — прервал ее слабый голос. — Я знала, что уйду… Но тебе важно услышать другое: мой дар камней настроения — настоящий. Природный… Астрагор обманул меня когда-то, поссорил с Нортоном… Твой часовой флер — тоже настоящий, свидетельство того, что ты и сама настоящая фея. Возможно, именно тебе удастся то, что не удалось нам всем… Прощай, Василиса.

На землю падал жемчужный дождь. Это камни настроения, продолжавшие слетать с неба, превращались в крупные, белоснежные жемчужины — последний дар эфларской земле от зачасованной королевы фей.

Вскоре весь берег озера словно бы прикрылся расшитым жемчугом пуховым платком. Феи и фиры со всей Хрустальной долины слетались посмотреть на это чудо, с удивлением присматриваясь к маленькой фигурке девочки, рыдавшей во весь голос.

Марк стоял в небрежной позе, подпирая спиной каменную стену. Маришка нетерпеливо топталась рядом, то и дело поглядывая на зеркало, в глубине которого застыл СреброКлюч, вставленный в узорчатую замочную скважину.

— Как ты думаешь, Марк, он разгадает секрет Серебряной Комнаты? — нетерпеливо произнесла девочка. — Или завалится?

Марк едва растянул губы в усмешке, не отрываясь от созерцания каменных плиток на полу.

— Скорее всего завалится, — очень серьезно произнес он. — Но переживать не стоит, дорогая хрустальная ключница: Фэш Драгоций точно выйдет из этой комнаты.

Только Марк закончил фразу, как вновь раздался тихий, мелодичный перелив — в глубине зеркала показалось хмурое, напряженное лицо Фэша.

Мальчик аккуратно переступил через толстый обод серебряной рамы на львиных лапах, оглянулся, заметил Марка и, замешкавшись на секунду, склонился в поклоне.

— Я справился, учитель, — почтительно сказал он.

— Учитель? — Маришка недоуменно фыркнула. — Ты что там, рехнулся?

Марк не обратил внимания на ее слова. Он подошел, взял Фэша за подбородок и пристально заглянул в глаза.

— Эррантия или настоящий? — задумчиво произнес он как бы для себя. — Говорят, различить невозможно… Впрочем, если хоть на мгновение уступить своему двойнику — он сделает все, чтобы завладеть твоим жизненным коридором. Непросто сражаться с собой, да, племянник?

Фэш помолчал, стараясь не отводить взгляда от лица своего бывшего врага. В первый раз его сердце пронзила острая жалость к Марку — вот куда завели самовлюбленного златоключника его амбиции…

— Это был хороший жизненный урок, учитель.

— Как ты смог победить? — продолжал расспросы Марк.

Маришка недоуменно переводила взгляд с одного на другого.

— Вы про что вообще?! — Она нетерпеливо притопнула ногой. — Почему ты назвал его…

Тихий щелчок пальцами — и девочка застыла с искаженным злостью, сердитым лицом. Астрагор остановил ей время.

— Итак, — мягко продолжил он, — как ты смог победить, племянник?

— Он не догадался представить правильное будущее, — смиренно ответил Фэш. — От отчаяния он разбил последнее прорицательное зеркало Серебряной Комнаты. И я смог войти в его жизненный коридор.

— Да, это похоже на правду… — задумчиво прокомментировал Марк. — Но ты, настоящий, знал, что эррантии не видят будущего в прорицательных зеркалах. У них же нет своей судьбы… Только отказавшись от своего будущего, ты попадаешь под власть эррантий — добровольно отрекаешься от своей судьбы. Ты хитер, племянник, и мог заранее продумать ложный ответ.

Фэш вновь поклонился, скромно пряча взгляд, как и положено верному ученику.

— А скажи-ка мне, умник… Что я сообщил тебе перед тем, как запустить в Серебряную Комнату, на бой с твоим вечным врагом — настоящим Фэшем Драгоцием?

Фэш неожиданно дернулся и, растерявшись, отступил. Отвел глаза.

Прошла долгая, мучительная минута.

Марк выжидал.

— Я не помню, — наконец пробормотал Фэш, бледнея от ужаса.

Некоторое время Марк пристально смотрел на него.

— А ничего я не сказал, — медленно продолжил он, растягивая губы в улыбке. — Если бы ты поменьше сбегал от меня, племянник, то знал бы, что эррантию не надо учить и наставлять, он сам прекрасно справится со своей задачей. Ведь эррантия — твоя ложная судьба, чуждое ответвление, развивающееся само по себе. Главное, поймать наиболее сильную… и запустить в закрытое пространство с настоящим. Твоя самая сильная эррантия — тот, кто не сбежал к добряку Астариусу, а остался у меня и стал моим лучшим учеником, затмив даже Рока. Поэтому я и выбрал его тебе на замену.

Фэш резко переменился: его лицо покрылось яркими красными пятнами, а в глазах полыхнула злость.

— И что с того? — процедил он. — Я все равно победил эту проклятую эррантию!

Вновь воцарилась пауза — напряженная, звенящая, как струна.

Марк выглядел очень довольным. Он выпрямился, заложив руки за спину.

— Фэш Драгоций, — с улыбкой произнес он. — Мой любимый ученик. Значит, ты все-таки справился с заданием… Ну что ж, похвально, похвально… Если бы кто-то и дальше ходил на мои уроки, то не допустил бы такого непростительного промаха. Любую из эррантий нельзя отличить от настоящего человека, ведь все они лепестки одного цветка жизни… За одним исключением: эррантия точно знает, что сражается с настоящим человеком. Потому что хочет встать на его место. Эррантия никогда не скажет, что ПОБЕДИЛА ЭРРАНТИЮ.

Фэш раздраженно цокнул языком, теряя последнее самообладание, — притворяться дальше не было смысла. Но он же все продумал! Как он мог так ошибиться?!

— Впрочем, мне интересно, как и когда ты узнал меня? — вдруг спросил Астрагор. В его бездонных черных глазах промелькнуло нечто, похожее на любопытство.

— Не сразу, — нехотя отозвался Фэш. — Сначала я заметил, что Марк ведет себя иначе. Я же хорошо его знаю… — Он запнулся. — Знал его… Поэтому я заподозрил, что с ним не все в порядке. Что он… — Против воли его голос вдруг задрожал. — А чтобы узнать вас, мне хватило взгляда, — закончил он довольно зло.

Астрагор уловил его настроение. Подошел ближе, заинтересованно оглядел бывшего ученика с ног до головы, словно давно не видел.

— Я чувствую все твои помыслы, Фэш Драгоций. Я учил тебя много лет. Ты самолюбив и стремишься к власти, умен, хитер, сообразителен и, главное, нетерпим к слабости — как чужой, так и собственной. Я бы с удовольствием сделал тебя своим единственным учеником, ведь даже мой взрослый сын, Рок, обладает меньшими достоинствами. Как тебе такая перспектива, племянник?

— Так, значит, вы передумали? Я больше не буду… следующим? — Как Фэш ни старался скрыть неуверенность, его голос опять дрогнул.

— Я много думал о том событии… — медленно продолжил Астрагор, будто не заметив главного вопроса ученика. — Я хорошо помню, когда увидел тебя на крыше — ты подкидывал монетку. Когда-то случайный выбор монетки полностью перевернул мою жизнь — я загадал, что сам стану Временем, если выпадет черное крыло. Буду изменять Время, управлять им, вертеть в разные стороны… Буду сам творить людские судьбы. Повелевать миром… У тебя тоже выпало черное крыло, — неторопливо продолжил Астрагор. — И я понял, что именно ты должен стать моим следующим перевоплощением. Но сейчас я изменил мнение.

Фэш поднял голову. В его глазах промелькнул радостный огонек надежды, но тут же погас — слишком велико было его недоверие к учителю. Нет, не может быть все так просто…

— О да, я наконец-то правильно разгадал знак, поданный мне Временем. — Голос Астрагора приобрел странную взволнованность, не свойственную ему ранее. — Ты можешь стать тем самым идеальным учеником, способным превзойти своего учителя. Время ПРЕДУПРЕДИЛО меня, дало подсказку — зеркальное повторение события, некогда перевернувшего все мое существование… Поэтому я решил оградиться от тебя и твоей судьбы на некоторое время… Видишь ли, я вложил в тебя слишком много сил и знаний, чтобы просто так разрушить все зачасованием. Пожалуй, я еще немного подумаю, как лучше применить твою жизнь. — Он вновь окинул ученика испытующим взором. — Ну что ж, мы заболтались и совсем забыли про хрустальную ключницу. Надо вернуть ее, но минутой ранее. — Астрагор щелкнул пальцами, вновь запуская время Маришке.

Та недовольно оглянулась, покосилась на Марка. Но, видя, что он молчит, сама задала Фэшу вопрос:

— Ну, что ты нашел в Серебряной Комнате?

Фэш промолчал. Ему абсолютно не хотелось рассказывать Маришке про битву с собственной эррантией.

— И в чем ее секрет? — не отставала девочка.

Астрагор тоже повернул голову, по всей видимости ожидая ответа своего ученика.

— Зеркало, — мрачно ответил Фэш. — Я думаю, что зеркало олицетворяет постоянную битву с самим с собой. И… важность победы.

Астрагор довольно кивнул.

— Управление Временем дает возможность отражаться в тысяче ложных зеркал, — раздался его вкрадчивый голос, — создавать временные параллели. В Серебряной Комнате каждый сможет испытать свою судьбу — столкнуться со своей эррантией… если осмелится. Да, важно всегда помнить о своем настоящем отражении. Иначе эррантия победит.

— А ты победил или проиграл? — прищурилась Маришка, оценивающе глядя на Фэша.

Тот замешкался с ответом, но Астрагор любезно помог:

— Проиграл.

— Нет, не проиграл! — тут же взбунтовался Фэш.

Марк-Астрагор понимающе улыбнулся, разводя руками: мол, ну как скажешь.

— Нашу Маришку тоже можно поздравить, — лениво растягивая слова, произнес он, делаясь похожим на привычного всем Марка. И Фэш вдруг с ужасом понял, что он играет специально для девчонки. — Она разгадала секрет Хрустальной Комнаты. Ну, может, с моей незначительной подсказкой. Расскажешь?

Маришка взглянула на Фэша с некоторым превосходством.

— Эта выскочка Огнева все-таки вызвала мантиссы ключа, — высокомерно начала девочка. — Как я и предполагала, ими оказались хрустальные пауки — символ моей комнаты. Они сложились в дверь прямо посреди той чудесной Зеркальной Галереи… Я открыла дверь Хрустальным Ключом, и мы вошли вместе с госпожой Мортиновой… И — снова оказалась в Зеркальной Галерее! Но там не было ни Фатума Дароса, ни этой рыжей… — Она потрясенно вздохнула, заново переживая приключение.

— Хрустальные пауки плетут свою, особую паутину, — подхватил ложный Марк. — Сеть, нити которой невидимы глазу… Если попадешь в такую паутину, то запутаешься навечно, потому что имя ее — Пустота. Несуществующее пространство из очень тонких, хрустальных нитей.

— Вот-вот, поэтому сначала мы немного перепугались, — вновь подхватила Маришка. — Но дверь вновь открылась — пришел старик Фатум. Я догадалась, что нельзя полностью закрывать дверь, иначе останешься в Хрустальной Комнате навечно. И мы выбрались из этой Пустоты. А потом появился Марк и рассказал все, что знал о Пустоте со слов самого Астрагора!

Фэш пренебрежительно фыркнул, вызвав недоуменно-обидчивый взгляд Маришки.

— А еще Астрагор посоветовал просто вообразить ее, дверь в Хрустальную Комнату, и она появится в любом месте, где только пожелаешь. — Марк был само добродушие. — Но, конечно, откроется только обладателю Хрустального Ключа… Покажи, дорогая.

Маришка медленно кивнула и, продолжая недоуменно поглядывать на Фэша, вытащила Хрустальный Ключ. Вначале девочка очертила руками прямоугольную арку, обозначая четкие контуры. А затем сделала вид, что открывает своим Ключом эту воображаемую дверь.

К изумлению Фэша, он вдруг и сам увидел эту дверь! Она была примерно в человеческий рост и словно сделана из тонкого, прозрачного стекла.

— Смотри внимательно, Фэш Драгоций, ведь теперь в этой комнате будешь жить ты. — Марк указал пальцем на вмиг побледневшего мальчика. — Не переживай, для тебя это заточение пройдет словно миг, яркая доля секунды. Хотя здесь, в нашем времени, может пролететь тысяча лет.

— Ты хочешь запереть его здесь? Но зачем? — запротестовала Маришка, но Марк шагнул к ней и предупредительно приложил к ее губам палец. — Тихо, — ласково произнес он. — Это будет наша маленькая тайна, о которой никто не узнает… Увы, к большому сожалению, наш Фэш Драгоций, которого мы хорошо знали, проиграл. Ты видишь перед собой его эррантию, которая может оказаться чрезвычайно опасной.

Маришка вскрикнула. В ее голубых глазах застыл ужас.

— Неужели нельзя вернуть того, настоящего? — произнесла она с надеждой.

Марк покачал головой.

— Это плата за секрет Серебряной Комнаты. Признаться, я предлагал нашей уважаемой Елене Мортиновой вообще зачасовать эту копию. — Марк с презрением мотнул головой в сторону Фэша, выглядевшего сейчас, как готовый взорваться вулкан. — Но Астрагор не позволил. Он ведь ценил своего бывшего ученика… Очень ценил.

— Но если этот Фэш окажется неопасен, его же выпустят, да? — вновь спросила Маришка. — Может, он станет вести себя по-другому… лучше, чем раньше.

Ее щеки почему-то порозовели.

— О да, вполне возможно, — дружелюбно откликнулся ложный Марк.

— Тогда это правильно…

Маришка с жалостью взглянула на Фэша, и тот не выдержал:

— Да это же сам Астрагор, глупая! Марк давно погиб, отдав ему свою душу и тело. Ну и как, хорошо ли служить Ордену Непростых? Какие же вы все идиоты! Вы все погибнете, один за другим!

Маришка нахмурилась.

— Ты рехнулся, Драгоций? — растерянно спросила она.

— Теперь ты понимаешь, почему Астрагор приказал запереть эррантию в Пустоте, — доверительно сообщил Марк. — Хотя по мне надо было сразу его прикончить, раз настоящий среброключник проиграл, затерявшись в безвременье.

На лице Маришки проскользнуло понимание.

— Жалко его, — искренне произнесла она. — Все это так неприятно…

— Человека запирают навечно, а ей всего лишь неприятно! — Фэш, по обыкновению, закатил глаза, зло фыркнул и вдруг успокоился. — Все равно тебе недолго притворяться, — процедил он, глядя на лже-Марка. — Остальные ребята будут поумнее и точно раскроют твою подлость.

— Эррантии столь изобретательны, — с иронией высказался Астрагор. — Но пора заканчивать нашу неприятную миссию.

Где-то хлопнула дверь, и по коридору пролетел сквозняк. Его поток мгновенно увлек за собой мальчика и потянул по направлению к двери. Ложный Марк помог часодейной стихии, ощутимо подтолкнув Фэша в спину. Хрустальная дверь захлопнулась с тихим звоном, гася последний крик мальчика. Какое-то время через стеклянную преграду было видно растерянное и перепуганное лицо Фэша, но вскоре оно исчезло. В этом мире не осталось и следа Хрустальной Комнаты и ее пленника.

— Но это же ненадолго, да? — обеспокоенно спросила Маришка, пряча в свой часолист Хрустальный Ключ, так и оставшийся иглой, усыпанной бриллиантами. — Мне его жалко…

— Конечно ненадолго, — равнодушно заверил Марк. — К тому же у тебя будет ключ от его хрустальной гробницы… Я хотел сказать — временного пристанища! — исправился он, заметив изменившееся лицо девочки. — Астрагор проверит, не опасна ли эта эррантия. И если все в порядке, выпустит его и даже снова сделает своим учеником.

На лице Маришки появилось странное, задумчивое выражение.

— Ты хочешь сказать, что это… гм… лучшая копия Фэша? В смысле он никогда не сбегал от Астрагора, не якшался с ремесленниками…

— Ты умная девочка, я всегда это знал, — ласково улыбнулся Марк вмиг зардевшейся Маришке. — Поэтому Астрагор доверяет тебе хранить Хрустальный Ключ. Надеюсь, ты не подведешь его.

— Хорошо, — кивнула та. — Я все поняла, Марк…

Тот вновь щелкнул пальцами — Маришка застыла на месте и пропала.

Астрагор устало взмахнул кистями рук.

— Процесс перевоплощения протекает медленно, — пробормотал он. — Вот что значит неродная кровь…

— Отец?

В глубине ниши, где стояло зеркало-дверь, почтительно застыл Рок — судя по всему, он находился здесь уже некоторое время. В руках сын Астрагора держал старинный часольбом в драгоценном переплете.

— Вы прекрасно выглядите, отец, — подобострастно произнес он. — Если позволите так выразиться, это лицо вам совершенно к лицу.

Марк надменно скривился.

— Не называй меня отцом! В этом мире, где каждый сам за себя, родственные связи абсолютно ничего не значат… Другое дело, если ты принес клятву верности мне, своему учителю Астрагору.

— Я все понял, господин учитель.

Астрагор раздраженно кивнул, переводя взгляд на часольбом. В его черных глазах вспыхнул торжествующий огонек.

— Я вижу в твоих руках мою старую вещь, некогда безвозвратно утерянную…

— Девчонка бросила альбом с часограммами, когда Мортинова затеяла драку с ее матерью-феей. — Рок передал часольбом Астрагору. — Все четверо, включая Фатума Дароса, скрылись во временном переходе. Очень удачно, никто меня даже не заметил.

— Ну что ж… скажем спасибо маленькой Василисе Огневой за то, что вернула мне часольбом. Теперь ты понимаешь, что не стоило хватать девчонку, лишь только она вынесла сверток из Черной Комнаты. Она хорошо поработала.

— Я склоняюсь перед вашей мудростью, господин учитель.

— А теперь, когда у нее обнаружился столь интересный дар, что даже наш старый друг Хардиус решил снова вступить в игру… Нет-нет, надо изучить этот любопытный объект, мой дорогой Рок. И опять же, продолжим нашу тонкую игру. Всего лишь сыграем на чувствах ребенка. А может, и на амбициях… И непременно — на чувстве мести. — Он усмехнулся одним уголком рта, словно предвкушая нечто интересное. — Впрочем, сейчас я с большим удовольствием вернулся бы в Змиулан. Не откажешься ли от партии в шахматы перед сном?

— Почту за честь, господин учитель.

Наступило утро. В свете первых солнечных лучей трава на берегу Хрустального озера сверкала нежно-белой перламутровой росой. Василиса подошла ближе и увидела, что это блестят россыпи жемчужин — последнее воспоминание о повелительнице фей…

Слезы вновь навернулись на глаза, но сил плакать уже не осталось. Василиса присела возле берега и осторожно подняла крупную, блестящую жемчужину — та оказалась гладкой и холодной на ощупь. Василиса рассеянно покатала ее в пальцах, пытаясь согреть.

Еще один день… Прошла долгая неделя после всех этих ужасных событий, и ей надо хоть немного успокоиться, прийти в себя. Решить, что делать дальше. Иначе Черная Королева установит за ней строгий уход, окружит самым пристальным вниманием, и вот тогда уже ничего не поделаешь… Сколько ушло времени, чтобы только уговорить ее отпустить Василису на берег Хрустального озера…

Хорошо, что вчера утром вернулся Нортон-старший — жив-здоров. Маар видел его мельком, сказал, что тот выглядел мрачным, подавленным и таким же равнодушным, как и всегда. Но уже вчера вечером, так и не поговорив с Василисой, отец уехал к себе в Черновод, где, по слухам, заперся в своей комнате и никого туда не впускал, даже Миракла.

Фэш не вернулся из Серебряной Комнаты… Вспомнив об этом, Василиса прерывисто вздохнула. Марк и Маришка свидетельствовали в Лазоре, что видели, как среброключник вошел в дверь Серебряной Комнаты, но так и не вышел. Марк также сообщил, что все зеркала в комнате были разбиты — возможно, Фэша утащил в безвременье его двойник — эррантия.

Василиса не поверила ни единому слову златоключника!

И почему Маришка всем сказала, что не смогла найти Хрустальную комнату? Она же вошла в дверь вместе с Еленой, и следом за ними устремился Фатум… Что Маришка, что Фатум в один голос твердили, что мантиссы, вызванные тиккером, оказались иллюзорными, обманными.

Впрочем, Василисе было все равно, что Хрустальную Комнату не нашли. Ее волновало только исчезновение Фэша, но она не собиралась сидеть сложа руки — в голове уже вырисовывался некоторый план, пока неясный, но все же…

Девочка провела рукой по траве, сгребая горсть жемчужин.

Какие же они красивые… Белые, с голубоватым или светло-серебристым отливом, молочно-желтые, есть даже светло-розовые…

Неожиданно ее окликнули. Василиса удивленно обернулась и тут же поднялась на ноги: к ней подлетела госпожа Дэлш.

— Диана сообщила мне, что ты приехала.

Выдавая волнение, госпожа Дэлш расправила шлейф легкого серого платья, несколько изящного для ее могучей фигуры.

Василиса только кивнула, боясь сказать даже слово — чтобы голос не задрожал.

— Сегодня утром был созван общий совет, — тихо произнесла госпожа Дэлш. — Феи решили переименовать это озеро, назвав его Жемчужным. В честь Белой Королевы.

— Это… хорошо, — выдавила Василиса.

Неожиданно фея приблизилась и заключила Василису в свои сильные объятия.

— Твоя мать была настоящей феей, — горячо сказала она. — Ее дар камней настроения имел истинную природу. Астрагор узнал об этом от самой Лиссы и обставил дело так, будто бы она получила столь ценный дар от него в обмен на нить твоей судьбы. Нортон Огнев разозлился, и они поссорились, а Черная Королева не пожелала больше ее видеть. Я умоляла Лиссу рассказать твоему отцу, Василиса, и Черной Королеве, что Астрагор обманул ее. Но твоя мать оказалась слишком горда… Недоверие самых близких людей глубоко оскорбило ее, ранило прямо в сердце. Зато теперь они знают, — горько продолжила госпожа Дэлш. — После того как Мортинова зачасовала нашу Лиссу, — только дай мне до нее добраться… — Госпожа Дэлш прервалась, мстительно сощурившись. — Да, феи и фиры увидели настоящий жемчужный дождь — последний дар камней настроения…

Василиса обратила к ней лицо с сухими, воспаленными глазами.

— Мортинова выкрикнула, что это отец сказал ей часовое имя мамы, — неожиданно твердо произнесла она.

Диара Дэлш недоверчиво усмехнулась.

— Я не питаю к твоему отцу теплых чувств, Василиса. Даже признаюсь, что Нортон Огнев ненавистен мне. Но не думаю, что он способен на такое предательство. Он любил твою мать… Но тоже оказался слишком горд, чтобы пойти и помириться… А теперь уже поздно.

Василиса судорожно вздохнула, подавляя рыдание. Хватит, она больше не будет плакать. Сейчас уже действительно поздно.

— Я не могу вернуть тебе мать, Василиса, — продолжила госпожа Дэлш. — Но я могу отвести тебя к ней… Ненадолго. Чтобы ты могла попрощаться.

Фея взмахнула часовой стрелой — подул легкий ветер, закружил вихрем по берегу озера, поднимая ворохи маленьких блестящих жемчужин.

В некотором удивлении Василиса наблюдала, как ветер усилился, перерастая в яркую жемчужную спираль, и вдруг мягко, без единого всплеска, вошел в воду, открывая узкий проход в озерную глубину.

— Лети за жемчужной нитью, Василиса, — тихо произнесла госпожа Дэлш. — Она отведет тебя на поле старочасов… В твоем распоряжении всего лишь десять минут. Я прилечу за тобой на ладье.

Временной переход оказался долгим и мрачным — пришлось лететь в абсолютной темноте. Василиса давно потеряла бы ощущение пространства, если бы не изящное жемчужное облако впереди, похожее на маленькую галактику, подгоняемую незримым ветром.

Она даже не заметила, когда внизу показались первые цветы-старочасы — идеально круглые, черные циферблаты с серебряными и золотыми стрелками. Иногда между ними алели старочасы без стрелок, но жемчужный вихрь все летел и летел вперед.

Сколько же здесь цветов, подумала Василиса. Каждый из них мог бы рассказать свою историю — историю чьей-то угасшей жизни. Словно в ответ на ее мысли, появились тени затерянных во времени. Они блуждали рядом, беззвучно открывали рты, пытаясь что-то сказать, некоторые из них полетели рядом с Василисой.

Но вот жемчужины замедлили ход, рассеялись, замерцали в угрюмой черноте неба и — опали, укутав алый цветок-старочас нежной беловато-серебристой дымкой.

Казалось, Белая Королева просто заснула, удобно устроившись на алом циферблате без единой стрелки, в окружении широких черных лепестков.

— Мама…

Василиса осторожно опустилась на один из лепестков, оказавшийся прочным, жестким и шершавым. Подогнув под себя ноги, она просидела так все положенные ей десять минут, просто глядя в безмятежное лицо заснувшей навечно королевы фей. Где-то в вышине темного неба летали жахи, раз за разом выкрикивая что-то пронзительное и жуткое, но девочка не обращала на них внимания. Разве может что-то испугать больше, чем закрытые навсегда глаза любимого, самого дорогого тебе человека? Как же хорошо, что у нас есть память, бережно сохраняющая образы дорогих нам людей в самой глубине нашего сердца.

Но вот на плечо девочки легла чья-то рука.

— Пора, Василиса, — прошептала Диара Дэлш. — Тебя ждут в Чернолюте.

Василиса подняла голову: она что, заснула на обратном пути? В той самой белой ладье, в которой она когда-то впервые попала на поле старочасов? Или просто прилегла на траве, среди ярких капель жемчужной росы? Неужели ей просто приснилось?

Василиса неслышно вздохнула. Главное, что после этого путешествия, все равно, во сне или наяву, ей стало намного легче.

В Чернолюте собралось много народу — Черная Королева устраивала памятный ужин в честь Белой Королевы, истинной феи.

Шум, гам, шепотки людей за спиной раздражали и злили Василису: зачем все эти люди, феи и люты пришли сюда? Поесть-попить? Обсудить последние сплетни: кто станет следующей королевой фей, куда убежала Елена Мортинова, что задумал Астрагор, виноват ли на самом деле Нортон Огнев…

На этом ужине должны были собраться всего три человека: Василиса, Нортон-старший и Черная Королева.

Все эти гости с фальшиво-жалостливыми физиономиями и грустными шепотками в коридорах казались лишними, ненужными, разрушали и без того хрупкое состояние Василисы. Она чувствовала себя хрустальной вазой на самом краю стола — одно неумелое движение и она сейчас разобьется, полетит вниз. Или сама что-нибудь разобьет!

Отец не приехал из Черновода. Он не захотел ни с кем говорить — ни с матерью, ни с госпожой Дэлш, которую уже величали новой повелительницей фей, ни с дочерью.

И Василиса всецело разделяла его решение.

Она тоже не хотела ни с кем говорить.

Вновь раздался тихий, переливчатый сигнал: Черная Королева настойчиво звала вниз. Наверняка она очень рассержена поведением внучки. Но Василиса ничего не могла с собой поделать.

Она подошла к зеркалу и внимательно вгляделась в свое отражение. Как же она изменилась с тех пор, как впервые попала в семью Огневых… Заметно подросла, и ее волосы стали длиннее, немного заострилось лицо, а на носу прибавилось веснушек — наверное, от частого пребывания на солнце. Но дело было не в этом. Ее взгляд изменился, стал жестче, увереннее, в глазах появился странный, лихорадочный блеск. Как будто она знает нечто, неведомое остальным, владеет особенной тайной… Василиса невольно улыбнулась, припомнив, что примерно так же подумала о Фэше, когда увидела его в первый раз.

Может, в этом и состоит главный секрет часовщиков: они управляют Временем, поэтому волей-неволей чувствуют ответственность…

Ее размышления прервали самым неожиданным образом.

— Василиса Огнева.

Девочка вздрогнула, но не отшатнулась, хотя было от чего: на нее из зеркала смотрел Рок.

Василисе показалось, что она видит сон. Как мог сын Астрагора появиться в зеркале для нуль-переходов в Чернолюте?

— У меня послание от него… От Астрагора.

Василиса едва разлепила губы:

— Мне это совершенно не интересно.

Она не испытывала ни страха, ни удивления. Слишком многое она потеряла в последнее время, поэтому была равнодушна ко всему. Скажи ей сын Астрагора, что она сейчас умрет — ей бы тоже было все равно.

— У меня мало времени, — сухо произнес Рок. — У тебя есть интересная способность — часовой флер. Он поможет развить его, усовершенствовать, вырастить драгоценный цветок. Мне поручено передать тебе предложение стать его ученицей. Скажем, на год. За это время станет ясно, сможет ли что-то получиться из твоего дара.

У Василисы вырвался короткий, растерянный смешок.

Она не ослышалась? Астрагор, который, возможно, навсегда забрал у нее Фэша, Астрагор, зачасовавший у нее на глазах Яриса, Астрагор, который так или иначе отнял у них с отцом Лиссу, Белую Королеву.

Рок как будто догадался, о чем она думает.

— Он непричастен к зачасованию твоей матери, — глухо произнес он. — Мортинова действовала по своему желанию.

— А Фэш? — вдруг зло произнесла Василиса.

Рок нахмурился.

— Его уже не спасти, — жестко произнес он. — Он вне Времени… Никто не сможет спасти, — прошелестел его голос, вдруг став намного тише, — потому как Фэш Драгоций сам повинен в печальной своей судьбе… А вот Захарру ты спасти можешь. Она уже получила послание, что должна вернуться в Змиулан только с тобой. Сегодня. Иначе… — Он замолк на полуслове.

Василиса молчала, слишком шокированная его заявлением. Так, значит, Астрагор решил действовать через Захарру.

— Ты будешь в полной безопасности, — вдруг торопливо произнес Рок. — Астрагору интересен твой часовой дар, он хочет изучить его, посмотреть, насколько ты сможешь продвинуться. Тебе же представляется великолепная возможность воспользоваться его обширными знаниями.

И он исчез.

Вместо его хмурого горбоносого лица неожиданно появилось бледное лицо Маара с горящими желто-зелеными глазами — Василиса даже попятилась.

— Ты?!

— Василиса, у тебя все в порядке? — осторожно спросил мальчик, встревоженный ее реакцией.

Она не ответила. И так же ясно, что не в порядке.

Тогда Маар подошел и решительно обнял ее за плечи.

— Не переживай, все наладится… — прошептал он. — Белая Королева заснула, но в памяти своего народа она останется самой лучшей королевой, самой одаренной, настоящей феей.

— Никто не верил, что она фея. — Василиса горько усмехнулась. — В жизни все так несправедливо! Только теряя, понимаешь, что было самым ценным для тебя… Когда появился жемчуг, то все, даже Черная Королева, наконец-то поверили. И теперь моя мама стала для них хорошей… Астрагор ее просто обманул. И моего отца… И Марка. И даже Фэша.

Ее губы задрожали, и Маар, обняв ее крепче, неожиданно поцеловал в затылок.

— Мы отомстим Астрагору за Фэша, не переживай, — жестко произнес он. — Этот старикан еще пожалеет, что вообще родился, ублюдок.

Василиса упрямо мотнула головой, освобождаясь от объятий.

— Фэш не мог умереть. Я не верю, что он просто исчез. Астрагор наверняка что-то задумал… Знать бы что…

Маар вновь мягко привлек ее к себе и погладил по волосам.

— Сейчас все зодчие в Астрограде пробуют отыскать место его пребывания, — ободряюще произнес он. — Поверь, они задействовали такие методы, что нам и не снились. Проверяется все, что только можно, но ни временного коридора, ни каких-либо судьбоносных точек, ни даже его часолист не были найдены. Складывается впечатление, что Астрагор исполнил задуманное — стер судьбу Фэша Драгоция с полотна Времени. Начисто.

— Хватит! — резко перебила Василиса. Вырвавшись, она отвернулась к окну, скрестив руки на груди. — Я все знаю, Миракл мне уже писал об этом. Просто я не хочу в это верить, ясно?

Маар из деликатности промолчал. На его лице отразились смешанные чувства — жалость, тревога, сожаление, беспокойство за подругу и недоверчивость, показывающая его скептическое отношение. Уж он-то знал, что зодчие не могут ошибаться в подобных вопросах.

Маар ушел.

Но через некоторое время со стороны зеркала раздался тихий голос Ника:

— Привет…

Как Василиса ни старалась, но губы у нее вновь задрожали: нет, ну только не это… Сейчас придут и остальные, начнут утешать, обнимать, жалеть… Ну почему ее просто не оставят одну, а?!

Друг осторожно тронул ее за плечо.

— Ну что еще? — резко обернувшись, Василиса скинула его руку с плеча.

Ник отступил, закусив губу.

— Извини, я н-ненадолго, — запинаясь, произнес он. И добавил решительнее: — Я знаю, как это… тяжело. Когда-то моя мама пропала, и я тоже очень переживал… Она не была часовщицей, но ее зачасовали, из-за отца. Просто убили эфером. После этого отец еще хуже стал относиться к часодейству. Да еще в то время с твоим отцом поссорился, они же лучшими друзьями были. Ну, не будем об этом, давно было…

Василиса потрясенно уставилась на вдруг разоткровенничавшегося Ника. Раньше он никогда не говорил о своей матери и вдруг…

От ее молчания Ник смутился еще больше.

— Я просто хотел сказать, что понимаю, каково тебе сейчас, — забормотал он. — А вообще пришел, чтобы отдать тебе вот это.

Он раскрыл ладонь — на ней лежал серебряный перстенек, весь в мелких черточках, постоянно двигающихся. Приглядевшись, Василиса различила множество крохотных шестеренок, вращающихся в разные стороны. Не сдержавшись, она тихонько ахнула: между зубчиками то и дело проскальзывала крохотная ярко-синяя искра.

— Это Фэш сам сделал, — улыбнулся Ник, довольный ее изумлением. — Видишь, шестеренки крутятся? Это значит, что Фэш жив — кольцо как-то связано с его Клубком и временным коридором. Про кольцо никто не знает, даже Захарра… Фэш хотел тебе подарить еще на день рождения. Но почему-то передумал. Сказал, что лучше пусть у меня пока побудет.

— Так, значит, он жив? — радостно вспыхнула Василиса. — Почему же ты сразу всем не рассказал?

Ник помотал головой.

— Нет-нет, нельзя. Незадолго до вашего похода Фэш сообщил, что в Серебряной Комнате будет битва. С кем — не сказал, но наверняка с Астрагором, да? — Ник с надеждой взглянул на Василису, словно она точно знала правильный ответ. Но девочка лишь покачала головой. — Если бы движение кольца остановилось, то я должен был рассказать отцу. А оно, смотри — крутится!

Лицо Ника осветилось радостной улыбкой.

— Но я боюсь за него, — повел он дальше. — Поэтому решил открыться только тебе. Мы ведь придумаем что-нибудь вместе, да? Возьми кольцо.

Василиса аккуратно надела кольцо на безымянный палец левой руки. Так как она никогда в жизни не носила колец, то почувствовала себя немного непривычно. Но это было не просто украшение. Это кольцо хранило в себе маленькую искру надежды, что Фэш еще жив, что его можно спасти… И она обязательно что-нибудь придумает. Просто обязана придумать!

— Спасибо, Ник, — дрогнувшим голосом поблагодарила Василиса. — «Спасибо, что тоже веришь», — добавила она про себя.

Ник ушел, но через пятнадцать минут у Василисы снова появился гость. Вернее, гостья — Захарра.

Василиса, все это время разглядывающая кольцо на пальце, невольно спрятала ладонь за спину.

— Меня просили тебя позвать, — произнесла Захарра, глядя в сторону. У подруги было немного припухшее лицо, и это сразу бросалось в глаза. Наверное, она плакала… Значит, Рок сказал правду…

— Кто просил?

Василиса плотно сжала губы, только бы не выдать себя. Ей почему-то стало очень неловко. Неужели Захарра сейчас будет уговаривать ее поехать с ней в Змиулан? Стать его ученицей…

«Нет, это слишком унизительно, — вдруг подумала Василиса, — лучше самой признаться…»

— Черная Королева просила, — пробурчала Захарра, кидая на подругу недоуменный взгляд. — В зале толпа народу, все ждут тебя. Твой отец так и не приехал, правда. Говорят, он плохо себя чувствует.

— Ясно. Знаешь что… — Василиса собралась с духом, но Захарра протестующе подняла руку:

— Нет-нет, не переживай, я не собираюсь тебе что-либо говорить. Просто хотела попрощаться. В смысле, я устала и очень хочу спать, поэтому не буду на ужине этом…

Она вдруг шагнула к Василисе и крепко ее обняла, не отпуская.

— Ты это, держись, в общем…

Василиса не ответила — у нее так сильно защипало в глазах, что она боялась расплакаться.

— Ты иди пока к себе, — прошептала она на ухо Захарре. — А я к тебе через час-два приду поболтать… Ладно?

Захарра отстранилась, непонимающе прищурилась и медленно кивнула.

— Ну, если хочешь, то приходи, конечно. Я все равно не засну сегодня, наверное.

Василиса просидела два часа без движения. К счастью, за ней больше не посылали — наверное, Черная Королева поняла, что ее лучше оставить в покое. Только прислала сообщение в часолист, что завтра Василису отвезут в надежное место, где до нее не сможет добраться ни Астрагор, ни Мортинова. И тогда у Василисы не останется ни единого шанса узнать, куда же девался Фэш Драгоций.

А еще девочка думала о пропавшем часольбоме. Единственная зацепка, ниточка исчезла… И как раз в тот момент, когда Василиса узнала тайну заинтересованности Астрагора в своем племяннике.

Часограмма истории Фэша с монеткой. Рыжеволосый мальчик Рунис, подаривший ей альбом, тоже говорил о монетке. Может, часольбом рассказал бы куда больше… Эх, ну почему Василиса не спрятала его в часолист? Впрочем, тогда ей было совсем не до этого…

Возможно, часольбом так и остался лежать в Зеркальной галерее, но тогда бы его подобрал хоть кто-то из часовщиков — Маришка, старик Фатум или Мортинова…

Василиса подавила судорожный вздох. Вряд ли она сможет положиться на старших — даже если они поверят в историю с часольбомом, то в историю кольца Фэша наверняка нет… А если даже и поверят, сама Василиса ничем не сможет помочь, ведь ее запрячут в надежное, безопасное место.

Приняв решение, Василиса вскочила и стала быстро собирать вещи — больше нельзя было терять ни минуты.

Гостевая комната Захарры находилась в одной из боковых башен, довольно далеко от центрального здания, где жила Василиса. Здесь царила сонная тишина ночи, не прерываемая даже размеренными шагами клокеров-охранников, бдительно охраняющих замок ночью.

Посреди комнаты, прямо в воздухе, висело зеркало — в нем отражались два длинных ряда белых и черных свечей.

Захарра снова повернулась к Василисе. Ее глаза блестели от волнения и тревоги.

— Ты уверена, что мы не делаем ошибки, а? Признаться, я вот сомневаюсь.

Василиса глубоко вздохнула, невольно нащупав на безымянном пальце шероховатый ободок кольца.

— Поздно отступать, — сказала она твердо, хотя внутри у нее все сжималось от страха.

…Зеркало привело их в Часовую залу Змиулана. Василиса ожидала чего-то подобного, поэтому не удивилась. Наоборот, при виде знакомых часов с человечками-жакемарами ею овладела странная решимость. Она больше не боялась.

Из темноты арки прохода, ведущего на лестницу, выступил человек. Это был Рок.

Некоторое время он смотрел на девочек, словно раздумывал, не видит ли он перед собой привидения. Василиса бесстрашно выдержала его долгий взгляд.

— Идите за мной, — наконец сказал он.

Они остановились перед высокой дубовой дверью со стрельчатой аркой, обитой коваными полосами с завитушками.

— Ты стой здесь, — бросил Рок Захарре. — А ты, — он косо взглянул на Василису, — заходи. Он ждет.

В камине ярко полыхал огонь, по углам ярко светили подсвечники, утыканные множеством тонких белых свечей. Наверное, именно поэтому в комнате царила духота — у Василисы на лбу выступили бисеринки пота.

Впрочем, вместо бронзового клокера, которого она ожидала увидеть, перед ней стоял человек.

МАРК.

Он улыбался.

— Ну, здравствуй, черноключница.

— Ты что здесь делаешь? — протянула Василиса, на какой-то миг потеряв самообладание. — А как же…

Ее вопрос застрял где-то в горле.

Что-то с этим Марком было не так. Лицо, фигура, осанка то же, но вот взгляд… да и голос…

На какой-то миг огонь свечей выхватил черноту глаз, осветил бездонное дно зрачков и — Василиса отпрянула, интуитивно ощутив опасность.

— Спасибо, что вернула мой старый часольбом, черноключница. — Марк усмехнулся. — Когда-то у меня выкрали его, посчитав эту оплошность забавным приключением. За что и поплатились — я не прощаю подобных выходок. Советую запомнить на будущее.

Василиса во все глаза таращилась на часольбом, появившийся в руках этого странного Марка.

— Выходит, эта часограмма с Фэшем… — потрясенно начала она и замолкла, боясь выдать себя.

Марк обратил к ней заинтересованный взгляд.

— О, значит, ты смогла кое-что увидеть? — вдруг восхитился он. — Забавно… Твой часовой флер действительно заслуживает более глубокого изучения… Я слишком поздно понял, что Время играет не на моей стороне, — вдруг сказал он. — Этот знак — мальчишка с монеткой — на самом деле был предупреждением. Не знамением свыше, как я думал ранее. — Черные глаза нового Марка вновь обратили взор на Василису. — Я указал не на того преемника. Надо было остановить свой выбор на Нортоне Огневе, как я и собирался… Но Время, теперь я это понимаю в полной мере, предложило мне путь раскаяния, возможность отказаться от когда-то сделанного выбора. Подсунув мне знак — видение из прошлого, — малыша с монеткой, вновь выбравшего не ту сторону. Да, это было предупреждение не повторить старую ошибку. — Он вдруг зло хохотнул, и у Василисы побежали мурашки по спине, хотя она и так уже почти теряла сознание от вновь накатившего страха. — Но я готов сыграть против самого Времени, — задумчиво продолжил он. — И ты мне в этом поможешь, Василиса Огнева.

— Почему это я? — одними губами прошептала Василиса. Происходящее вдруг перестало казаться ей реальным. Вот же перед ней Марк, решивший ее разыграть. Она вдруг вспомнила Елену, которая когда-то явилась к ней в образе Астрагора. Похоже, именно она подсказала этот трюк своему любимчику. — С какой стати ты тут выпендриваешься, Марк? — зло спросила она. — Если тебе хочется посмеяться, то мне — нет.

Марк прищурился, очевидно обдумывая хлесткий ответ. Неожиданно он шагнул к Василисе и вручил ей часольбом.

— Разве ты не досмотрела альбом до конца? — Марк нагнулся и, подцепив листы длинным, тонким ногтем, перевернул на предпоследнюю страницу.

С последней часограммы на Василису смотрел Марк. На его плече лежала изящная женская рука, овитая богатым золотым браслетом с часовой стрелой. Кажется, это была рука Елены Мортиновой.

Василиса подняла взгляд и поразилась еще больше: этот Марк, нависший над ней черной тенью, не был настоящим Марком.

— Астрагор… — потрясенно прошептала она, невольно опуская взгляд.

— Переверни еще одну страницу, дорогая.

Словно во сне, Василиса послушно перелистнула альбом и — чуть не выронила его из рук.

На нее смотрел Фэш.

— Он должен был стать моим последним перевоплощением.

В комнате потрескивал огонь.

— Но его поглотила Серебряная Комната. Он бился с двойником и проиграл. Фэш Драгоций был побежден собственной эррантией. Очень, очень жаль.

Василиса подавленно молчала. Как бы плохо она ни относилась к Марку, ни за что бы не пожелала ему такой судьбы…

Марк аккуратно высвободил часольбом из ее похолодевших пальцев, закрыл его и положил на каминную полку.

«Очевидно, решил полистать перед сном», — мрачно подумала Василиса. Она уже догадалась, что в этом альбоме были спрятаны самые важные часограммы Астрагора. Возможно — все его перевоплощения. Ну почему она не догадалась спрятать его!

Астрагор внимательно наблюдал за ее размышлениями.

— Твой дар слишком ценен, Василиса Огнева. Не у каждого есть способность вызывать дыхание Времени, видеть мантиссы самых разных материй и пространств… Если ты останешься в Астрограде, твой талант станут использовать по пустякам. Мелкие хлопоты советников и их семей, справки о погоде, классификация старинных книг в библиотеках, может быть — работа с часограммами в условиях строгой секретности… Я же предлагаю тебе большее. Ты будешь изучать истинное часодейство. Проникать в тайны мироздания, постигать глубины людских душ, измерять степени временных циклов… — Марк сурово посмотрел на нее, оценивая, верно ли понимает его Василиса.

— Ты сможешь повелевать Временем, — немного погодя, продолжил он. — А я всего лишь помогу тебе. Помогу правильно использовать дар, не растрачивая его по мелочам.

— У меня есть одно условие, — твердо произнесла Василиса.

Астрагор удивленно вскинул брови. Василисе даже захотелось зажмуриться — так он походил сейчас на того, прежнего Марка — подростка, пусть злого и самовлюбленного, но — обычного.

— Вы не причините зла ни мне, ни Захарре.

— Договорились. — «Марк» равнодушно махнул рукой. — По поводу Захарры не изволь беспокоиться — как родственница, она всегда будет под моей защитой, какие бы глупости ни натворила. К тому же она не предавала меня. — Астрагор сделал едва заметное ударение на слове «она», и Василиса вновь напряглась. — Но у меня тоже есть условие. — Астрагор позволил себе легкую улыбку. — Мы подпишем договор. Я не причиняю вреда тебе, а ты — мне.

Теперь пришла очередь изумляться Василисе.

— Вы боитесь, что я причиню вам вред? — пораженно спросила она.

— Боюсь? — медленно, словно пробовал это слово на вкус, переспросил Астрагор. — Я хочу получить гарантии, только и всего. Скажем, на год. За это время я точно буду знать, способна ли ты развить свой дар. Я дам обещание, скрепленное печатью договора, что ты будешь находиться в Змиулане в полной безопасности. А по истечению срока нашего соглашения ты поступишь, как захочешь. Например, сможешь вернуться к отцу.

Астрагор протянул ей руку, и Василиса, не веря самой себе, осторожно пожала ее.

Она вдруг ясно поняла, что поступила правильно. Здесь, в Змиулане, она точно разведает, что на самом деле случилось с Фэшем. Она сможет узнать любые новости — хорошие или плохие…

В коридоре ее терпеливо ждала Захарра.

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — тихо произнесла она и крепко взяла подругу за руку. — Главное, ничего не бойся.

Василиса дала увести себя куда-то вверх по лестнице, переходящей в длинную, открытую галерею.

Она видела, что внизу, во дворе, стоят какие-то ребята и все, все до единого смотрят на них, задрав головы.

— Не бойся, пусть пялятся, не бойся, — повторяла Захарра, словно мантру, и все крепче сжимала ладонь подруги. — Не бойся, тебя никто не тронет… Не бойся.

«А я ведь и не боюсь, — вдруг удивленно подумала Василиса. — Я ведь знаю, что надо делать. У меня есть цель…»

И она посильнее сжала руку в кулак, чтобы явственнее ощутить движение крохотных шестеренок кольца.