Любимая прическа

Каждый день — новая, что за вопрос!

Виктория, Белгравия, Слоун-сквер, Челси, Найтсбридж, Ноттинг-Хилл, Холланд-парк, Кенсингтон

С самого нежного возраста эта girl из шикарных кварталов живет тайной надеждой однажды попасть на первые страницы таблоидов и особенно журнала Hello! под столь желанным титулом It Girl It Girl?. Читайте «та, у которой это есть». Что же у нее есть такого, чего нет у вас? Сложно дать точное определение. Как выразилась бы Зизи Жанмер[8], секрет It Girl заключается в ее легком и свободном образе жизни, где деньги льются рекой, принцы и герцоги — лучшие друзья, погасшие звезды шоу-бизнеса (но о которых по-прежнему пишут газеты, это важно) — крестные, а незабываемые вечеринки — словно бесчисленные жемчужины в ее ожерельях. Франсуазу Саган в свое время тоже можно было назвать It Girl, с той лишь поправкой, что у нее был талант и острый ум. Надо сказать, что It Girl зачастую этого лишена. Зато другого у нее хоть отбавляй: искусственная грудь, сумки из крокодиловой кожи (но не из детенышей, она слишком любит животных!), шлепанцы от Manolo Blahnik, анорексия в наследство и постоянно загорелый цвет лица. Одним словом, современная женщина! По крайней мере, для некоторых.

Тем не менее оперение It Girl варьируется в зависимости от насеста, который она себе выбрала. Есть слоуни[9] из юго-западных кварталов. Чаще всего их можно встретить возле Слоун-сквер, в трех километрах от Кингс-роуд, на зажиточных улицах Белгравии и в этих очаровательных тенистых улочках-тупиках mews спокойного района Пимлико.

Цыпочка слоуни, к которой применима аббревиатура BCBG[10], поднимает уровень и придает немного элегантности статусу It Girl. Она любит знаться с авангардом Правительственного совета или быть лучшей в понятии membership[11], избегая проторенных дорожек.

У ее сестры из северных кварталов и южной части Кенсингтона и Найтсбриджа чуть меньше породы и чуть больше денег. В конце концов, тратить 1500 или 3000 евро в месяц на шмотки у Харви Николса, цветы у Moyses Stevens или белье у Коко Риббон — не такая уж большая разница! Эта цыпочка обожает все розовое и блестящее. Она также самозабвенно любит pets, этих маленьких домашних питомцев, которых она называет своими «лапушками».

И наконец, last but not least[12], есть еще It Girl «рок и шок» из Ноттинг-Хилла, плюс Мадонна и Стелла Маккартни, а также герцогиня Корнуэльская.

Очень современная, жертва моды или, наоборот, созидательница новых тенденций (как говорится, fashion victim или trendsetter), It Girl пробует все, что входит в моду, коллекционирует все новое и свежее. Она редко работает, поскольку является наследницей, знаменитостью или любовницей богатого и влиятельного мужчины. Она любит показываться в популярных журналах о знаменитостях. У It Girl в жизни единственный девиз: You’ve got IT or you don’t, darling. And if you have it, flaunt it! Tо есть: «У тебя ЭТО есть либо нет. Если есть, выставляй напоказ!»

От политики она воздерживается, поскольку слишком занята, чтобы голосовать, либо следует примеру папы и голосует за консерваторов. Что касается чтения, она обожает модные журналы (только не говорите ей о литературе, это давно вышло из моды) и прессу trash[13] таблоидов. Да, в ней есть нечто тайно-аристократично-фашистское: декаданс — это ее трюк.

Цыпочка в Лондоне, кем бы она ни была, всегда принадлежит к какому-нибудь кварталу, среде, организации или клубу или, точнее, к нескольким клубам, в которых она, в зависимости от толщины своего кошелька и количества полезных связей, становится привилегированным членом.

В Лондоне membership — иначе говоря, членство в каком-нибудь клубе — является переходным обрядом или обязательным атрибутом жизни. Если только не принадлежать ни к какому клубу из принципиальных соображений, заявив об этом всем.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы окончательно понять, что эта система не ограничивается простой экономикой, как у нас — дисконтные карты. Нет, это нечто гораздо большее. Это образ мысли, особый взгляд на жизнь и социальные отношения. Лишь столь консервативное общество, не знавшее ни революций, ни четкого разделения между государством, монархией и Церковью, может наживаться на общественном устройстве, основанном на социальном расслоении.

Membership attitude действительно не несет в себе ничего демократичного. Напротив, это означает желание выделиться из общей массы и прибиться к особому племени, где есть уверенность оказаться «в своем кругу». К тому же определение в Oxford Dictionary ясно говорит, что член — это a distinct part of a whole, отдельная часть целого. И не абы какая часть целого, нет: речь идет о стремлении доказать, что ты не лишь бы кто, a the one — та или тот, кого замечают.

It Girl родилась в той среде, где встречаются одни только члены, и куда бы она ни пошла, доступ разрешен members only[15]. Жизнь со свободным доступом ей не знакома. Нет, ей, конечно, приходится опускаться до похода с подружками в пабы квартала (в основном в гастропабы[16], всегда с хорошей репутацией, уверяю вас). Да, иногда у нее случаются такие неконтролируемые приступы, как желание пропустить пинту Guinness и пообщаться с незнакомцами, о которых она даже не знает, к какому клубу они принадлежат. Невероятно, правда?

Еще маленькой она сопровождала своего папу в его клуб, один из тех клубов, membership в котором даже в наши дни часто запрещено женщинам (см. Men only). Это как раз случай «Гаррика» (Garrick), куда меня однажды привела Джейд, миниатюрная зеленоглазая брюнетка 29 лет, которой ее дорогой дядя (гомосексуалист без детей) только что подарил подержанную «Ламборджини».

Такие исторические клубы, как «Гаррик», часто имеют свою специализацию. Этот клуб, основанный в 1831 году, изначально посещали в основном комедийные и трагедийные актеры того времени. Здесь, в середине лестницы из лакированного дерева, висит портрет знаменитого Эдмунда Кина, легендарного актера-трагика английского театра XIX века, с которого Марсель Карне и Жак Превер списали персонаж Фредерика Леметра, сыгранного Пьером Брассёром в «Детях райка».

В «Гаррике», как и в любом другом традиционном клубе Лондона, лучше-быть предельно любезным со швейцаром в ливрее: представиться, улыбнуться, используя свой самый лучший английский. В этом случае к вам будут обращаться с самой изысканной почтительностью. Но как далеко простирается английская вежливость? Об этом размышляешь, услышав в свой адрес Ma’am, угодливо-искаженное Madam, используемое, в частности, при обращении к королеве.

Papa ждет нас на втором этаже. Большая величественная лестница из дерева. Мы на цыпочках поднимаемся по ней под недоверчивым взглядом Кина. Там перед нами открываются две гостиные. Прежде всего — читальный зал со свежими газетами на деревянных стойках с буковыми вставками, и, разумеется, уютные кожаные кресла. Стены обшиты панелями, паркет покрыт персидскими коврами.

Я бросаюсь к 50-летнему мужчине с криком:

— How are you, David!

Катастрофа, я заговорила. Я произнесла четыре слова с уровнем шума, превышающим 15 децибел, то есть громче, чем звук зажигаемой сигары «Коиба». Shocking, dear![17] Я читаю откровенный ужас в глазах Джейд и неизбывное замешательство на лице ее отца. Что касается его коллег по чтению, они просто расстреливают меня взглядами из-под нахмуренных бровей. Боюсь, я совершила непоправимую оплошность. Возможно, мне придется перестать дышать, чтобы они поверили, как я об этом сожалею.

Я замолкаю и с виноватым видом следую за отцом и дочерью, старательно избегающими инквизиторских взглядов, в соседнюю гостиную: огромную галерею, обстановка которой, как и в читальном зале, не менялась 150 лет. Там, чтобы оправиться от пережитого волнения и забыть о моем постыдном промахе, папа Дэвид заказывает шампанское. Его подают в серебряных кубках. Никогда не видела ничего подобного.

— Это специализация «Гаррика». Вам нигде больше не предложат шампанского в серебряных кубках. Впрочем, их используют с прошлого века.

Почему именно кубки?

— Видимо, чтобы больше выпить! — рискует пошутить Дэвид, одетый в безукоризненный, даже если немного потертый (это считается особым шиком) вельветовый костюм табачного цвета, сшитый на заказ у Херби Фрогга с Джермен-стрит.

Джейд по-прежнему любит сопровождать своего отца в Ковент-Гарден, а потом ужинать в клубе и пить шампанское из кубка, но ей также нравится обновлять традиции. Самая новая тенденция у It Girl: стать членом лучших музеев-ресторанов-кафе-баров-магазинов столицы.

It Girl обожает искусство. Нет, нет, она не любуется им, так давно уже никто не делает, — она окружает себя им. В конце концов, она тоже в своем роде произведение искусства. Такие девушки без устали трудятся над своей внешностью и ежедневно, даже по воскресеньям, тратят свое наследство или деньги своего жениха, какого-нибудь сына лорда или банкира из Сити. Для It Girl музей — вещь полезная, но только при условии, что в нем имеются красивые залы для постоянных членов и отличный ресторан-кафе-бар. Как чудесно встретиться с друзьями и близкими, пригласить grandma[18] на чашечку чая, а Джеймса на бокал мохито, прежде чем отправиться на ужин в «Скетч» (в надежде попасть в объектив одного из многочисленных папарацци, подстерегающих у ресторана Пьера Ганьера[19] и Мурада Мазуза[20]).

В отличие от цыпочки posh, предпочитающей профессиональные клубы (как «Гроучо-Клаб» или «Сохо-Хаус» для тех, кто работает в шоу-бизнесе или пабе), It Girl любит слегка богемный, культурно-художественный глянец таких музеев-магазинов-клубов. Ради этого она готова даже выйти за пределы своих излюбленных кварталов. В конце концов, ей же нужно знать несколько спасительных мест за пределами своей территории!

После открытия в 2000 году Тейт Модерн в престижном квартале Лондон-бридж Джейд сразу же оплатила свое эксклюзивное членство в этой галерее в размере £89. Помимо бесплатного входа на крупные выставки она имеет доступ на две персоны в закрытый салон на пятом этаже. Туда она и приводит меня в один из воскресных дней на поздний завтрак. Чтобы лучше обозначить границу между простыми смертными и happy few[21], возле двери салона возвышается охранник. Джейд показывает свою карту эксклюзивного члена, и охранник распахивает перед нами двери этого «волшебного царства». При входе сразу перехватывает дыхание от прекрасного вида на Темзу: собор Святого Павла смотрит прямо на нас, а у наших ног лег Мост Тысячелетия.

Джейд устраивается на одном из ультрамягких диванчиков из коричневой кожи, стоящих возле больших окон. Мы словно находимся в кинотеатре: смотрим на Темзу, по которой постоянно снуют всевозможные корабли, буксиры и катера, включая полицейские. Бар предлагает набор блюд для обычного завтрака и позднего воскресного завтрака. The Observer, одна из лучших воскресных газет, сложенных ровными стопками, буквально просится к нам в руки.

— Клуб «Гаррик» или Тейт Модерн отличаются лишь по стилю, но философия у них одна, — говорит Джейд в поистине шекспировском порыве: — То belong or not to belong[22]…

Men Only[23]

He говоря уже о равноправии полов, даже «смешанное» членство с трудом пробивает себе дорогу в лондонских gentlemen’s clubs. Как свидетельствует название этих клубов, женщины из них традиционно исключены. Доступ в White’s, самый старый клуб, основанный еще в 1736 году, который насчитывает многочисленных членов королевской семьи, до сих пор остается возможным лишь для мужчин. И он далеко не единственный! В лучшем случае женщин терпят только в качестве «присоединившихся членов», а не full members[24] этих приватных кругов. Это означает, что иногда цыпочкам приходится входить через служебный вход, и они не имеют права доступа во все залы, например в бар. Поразительное женоненавистничество, до сих пор противостоящее всем законам! Но скоро, возможно, все изменится. Очередной законопроект лейбористов рассчитывает искоренить эту анахроническую дискриминацию. Следует отметить, что элитарные и аристократичные круги не одиноки в этом смысле. Гольф-клубы также практикуют эту gender policy[25] прошлого века. Может, кто-то скажет, что наши «девичники» тоже являются воплощением гендерной дискриминации?

Демократизация Membership Attitude

Позиция членства затрагивает сегодня все слои общества, или почти все (не добралась еще до рабочего класса). Теперь необязательно быть богатым, чтобы стать членом своего местного кинотеатра и пользоваться «исключительными льготами» и скидками (так называемыми concessions). Так, цыпочки high brow и high art из Блумсбери могут стать членами National Film Theatre (лондонская фильмотека) всего за 20 евро и иметь право на бесплатные сеансы и скидки на все показы. Membership для бедных цыпочек, но все-таки membership!

Как стать членом: краткое руководство

Стать членом одного из исторических клубов Лондона, таких как White’s, Boodles или Reform Club, — вещь абсолютно невозможная, забудьте об этом сразу, для этого вам пришлось бы, ни больше ни меньше, выйти замуж за принца Уильяма (который уже женат). Что касается других клубов, таких как Cobden Club, Soho House и т. д., дело это нелегкое, но не такое уж невозможное. Достаточно познакомиться с нужным человеком, уже являющимся членом этого клуба, который порекомендует вас admission’s committee[26].

После этого вам окажут честь и внесут в лист ожидания (в одних клубах ожидание длится более двадцати лет, в других всего шесть месяцев).

И однажды — о чудо! — вас пригласят присоединиться к числу привилегированных лиц. Один совет: вы можете стать overseas member, членом-нерезидентом, это вам выйдет чуть дешевле, всего за какую-нибудь тысячу евро в год (минимум).

Учитывая все вышесказанное, вы можете сказать «нет» этому снобизму!

Преимущество получения членства в крупном музее Лондона состоит в «исключительном» доступе (вы уже поняли, It Girl обожает это слово, которое означает для нее только одно — «исключить всех остальных»!) к его кафе-бару-ресторану, где иногда появляется «большой босс». Если ресторан на восьмом этаже Тейт Модерн, этой огромной газовой турбины, оставляет желать лучшего, несмотря на прекрасный вид из окна, совсем по-другому обстоят дела в «Блюпринт Кафе», ресторане восхитительного Музея дизайна, в километре к востоку по южной набережной Темзы. It Girl каждый полдень отхватывает себе один из престижных столиков на Лондонской башне с замечательным обзором и небоскребом St. Mary Axe на заднем плане (огромный «огурец», красивая фаллическая башня архитектора Норманна Фостера). Шеф-повар Джереми Ли, раньше работавший во французском ресторане Южного Кенсингтона и потому получивший прозвище Бибендум[28] (с начала 1900 года этот ресторан размещался в старом гараже «Мишлен»), творит чудеса: прекрасные салаты летом, супы с сельдереем и сыром зимой. Просто и вкусно.

Советы

Музей дизайна

В Blueprint Cafe можно позавтракать за £45 за двоих.

Национальная портретная галерея

Завтрак на двоих в Portrait Restaurant — £42. Отсюда открывается удивительный вид на Трафальгар-сквер, Уайтхолл и Грин-парк. Легкие закуски дешевле, чем завтрак.

Собрание Уоллеса

Этот замечательный музей находится в нескольких шагах от Оксфорд-стрит. Ресторан Café Bagatelle расположен в старом дворике маленького патрицианского дворца. Уютный зал, стеклянная крыша — настоящая тихая гавань для посетителей. Меню до £20 за три блюда. Чай подается с 14:30 до 16:30 (время закрытия).

Кенвуд Хаус

Завтрак на двоих в Brew House — £26. Сад кафе-ресторана этого красивейшего маленького музея, хранящего в себе полотна Рембрандта, Вермера и Тёрнера, предлагает хорошую кухню home-made[29] и organic[30].

Тейт Модерн

Membership (в зависимости от меню): £49, £69 и £89.

С тех пор как Лесли, одна моя знакомая слоуни, рассказала мне о флоатинге, я не перестаю об этом думать. Однажды, когда в очередной раз голова у меня пойдет кругом, я испытаю разочарование в любви или добьюсь эксклюзивного интервью с фантомом Дианы, я обязательно подарю себе час флоатинга.

— Это невероятно, ты целый час паришь в темноте, внутри герметичной капсулы. Поразительные ощущения! — делится со мной Лесли.

Она также расхваливает мне само место, бывшую французскую кондитерскую в квартале Ноттинг-Хилл, переделанную молодой австралийкой Роз Салливан в институт красоты и центр йоги, основанных на идее флоатинга.

Как-то утром искушение становится слишком велико, я сдаюсь и набираю заветный номер. Итак, через три дня, в субботу, в половине одиннадцатого утра меня ждет час флоатинга, за которым последуют полтора часа массажа. Я полна решимости. Роз присылает мне по электронной почте наставления: не делать эпиляцию в день флоатинга, поскольку вода насыщена солью и кожу может щипать; приезжать без макияжа; не пить кофе или любой другой бодрящий напиток в течение четырех часов, предшествующих флоатингу. Предусмотреть ненапряженный рабочий день, поскольку флоатинг расслабляет организм и выводит из него токсины. Наконец, прийти за четверть часа до начала сеанса, чтобы выпить чашечку травяного чаю и настроиться на нужный лад.

В субботу в девять утра я испытываю невероятное возбуждение при мысли о предстоящем. Накануне я узнала, что Гвинет (Пэлтроу) и Стелла (Маккартни) уже являются завсегдатаями этого флоат-центра. А ведь он открылся всего полгода назад!

Прихожу на пятнадцать минут раньше, чтобы подготовиться к предстоящему действу. Бридстоу-плейс — маленькая аллея, которыми так славится Лондон, в двух шагах от Вестбурн-гроув, оживленной торговой артерии, соединяющей Куинсвей и квартал Байсвотер с Ноттинг-Хиллом. Вдали от нескромных взглядов выстроились в ряд маленькие кукольные домики, имеющие баснословную стоимость на рынке недвижимости.

Красивая дверь ярко-малинового цвета. Роз встречает меня с улыбкой. Молодая блондинка в голубом сари и черных вьетнамках предлагает мне разуться и протягивает симпатичные шлепанцы. Другая молодая женщина, такая же свежая и приветливая, дает мне стакан воды. Я сажусь в коридоре-приемной, где уже ждут еще пять человек. Светлый пол, лиловые стены, солнце наполняет бывшую кондитерскую мягкой и чувственной атмосферой. Я заполняю анкету о своем состоянии здоровья и о здоровье ближайших родственников.

Приближается торжественный момент. Роз отводит меня на второй этаж и устраивает в комнате «Черри Блоссом» («Цветущая вишня»).

— Моя любимая, — говорит она.

Комната размером около двенадцати квадратных метров, в углу дизайнерский душ из нержавейки, а посередине знаменитая флоат-камера, больше похожая на яичную скорлупу. В раскрытом виде капсула напоминает огромную круглую ванну, освещенную изнутри.

Роз объясняет мне суть процедуры:

— Сначала ополоснитесь под душем, включая волосы, затем вытрите полотенцем лицо и руки. Лучше ложиться во флоат-камеру полностью обнаженной. Ложитесь и расслабьтесь. Когда будете готовы, нажмите на черную кнопку слева от вас, и дверца капсулы над вами плавно закроется. Свет выключается при помощи белой кнопки. В течение десяти минут вы будете слышать музыку. Через час мы включим в комнате свет, и снова заиграет музыка. Не торопитесь. Когда будете готовы, вывесьте эту бабочку за дверь, и мы придем за вами, чтобы проводить на массаж.

Я пытаюсь переварить информацию. В присутствии Роз убеждаюсь, что капсулу легко открыть изнутри простым нажатием пальца. Мне, конечно, нравится сама идея флоатинга, но очень уж не хочется быть пленницей плавучей гробницы. Свет также включается изнутри. Но кто его знает, вдруг что-то замкнет… Из глубин моего детства поднимается страх темноты. Надо взять себя в руки.

Роз желает мне good floating и исчезает. И я остаюсь наедине с капсулой. Гм… Раздеваюсь и иду в душ. Так-так, посмотрим, что тут у нас. Гель для душа Living Nature, шампунь и бальзам John Masters. Натуральные американские средства. Похоже, Роз знает свое дело. Пустячок, а приятно, вызывает доверие.

Ну что же, капсула, теперь твоя очередь! Я ставлю туда одну ногу, затем другую, сажусь, ложусь и — хоп! Как в Мертвом море, я буквально приподнимаюсь на поверхности. И парю! Невероятно! Капсулу начинает заполнять музыка. «Смерть в Венеции», Малер, Третья симфония. За ней последовал саундтрек из «Космической одиссеи» Кубрика и, наконец, Иоганн и Рихард Штраус. Черт, это CD с музыкой из фильмов, я буду машинально угадывать каждое произведение. Не очень хорошо для релаксации.

«Ладно, закрывай глаза, сделай глубокий вздох, попытайся настроиться на нужный лад», — говорю я себе. Сеанс стоит с£50 (75 евро), так что надо постараться.

Решающий момент, я нажимаю на черную кнопку. Капсула закрывается.

«Ну, как ты, все нормально?» — я разговариваю сама с собой.

«Кажется, нормально», — отвечаю себе.

«Не страшно».

Слабый свет внутри капсулы и музыка не дают испугаться. Через несколько минут я нажимаю на белую кнопку, свет гаснет. Тьма кромешная.

Ощущения странные. Словно струйки теплого меда стекают по телу. Это соли придают воде такое маслянистое ощущение. Теперь нужно полностью расслабиться. Однако мой мозг по-прежнему работает, я анализирую свои ощущения и каждую секунду измеряю пульс по шкале Рихтера, опасаясь клаустрофобии. Меня обволакивает приятное тепло, но мне кажется, здесь не хватает воздуха. Отлично, я снова открываю капсулу. В конце концов, могу делать что хочу. «Проветриваю» несколько минут, затем снова закрываюсь. Также несколько раз включаю в капсуле свет. Короче, развлекаюсь с оборудованием вместо того, чтобы попытаться расслабиться. Но вот — о чудо! — я засыпаю и не сопротивляюсь этому. Вскоре снова раздается музыка: меня мягко будят гимнопедии Сати[32]. Фантастика, я и правда спала…

Осторожно выбираюсь из капсулы и направляюсь к душу: шампунь, гель, все замечательно, я в восторге. Даже чувствую легкое головокружение. Какая действенная штуковина! Может, Роз что-то добавила в воду?

Заворачиваюсь в огромный белый халат и вывешиваю бабочку на своей двери. Роз приходит почти сразу.

— How was your floating?[33], — спрашивает она.

— Fab[34], — отвечаю я, еще в легком трансе.

На первом этаже, в маленькой комнате табачного цвета Джейн Логан, моя массажистка на 90 минут, предлагает мне раздеться и лечь на стол, после чего накрывает меня длинными теплыми полотенцами. Из-под стола раздается тибето-амазонская музыка, и смазанные маслом руки начинают подниматься вдоль моего позвоночника, одновременно мягко и настойчиво. Я снова парю, но на этот раз мысленно. Джейн, красивая высокая брюнетка 33 лет, — специалист по массажу поясничного и шейно-черепного отделов. Она вернулась из Соединенных Штатов, где практиковалась на острове Нантакет штата Массачусетс, известном своими SPA-центрами, пользующимися успехом у бостонской элиты. Ее голос и движения мягкие и четкие. И вот я снова засыпаю. Час спустя я просыпаюсь от звука льющейся воды. Джейн протягивает мне большой стакан воды, а Роз готовит для меня зеленый чай. Я уже никуда не хочу уходить. Добро пожаловать в рай!

Истоки Floating

Первую емкость для парения (от слов «пари́ть», «находиться в состоянии невесомости) тела в воде разработал калифорнийский невролог Джон К. Лилли в 1950-х годах Он проводил исследования о реакции мозга на комфортное состояние и стресс. Иными словами, как отключиться, чтобы перезарядить свои аккумуляторы. Лилли открыл благотворное влияние парения в воде для тела и духа. Его tanks (баки) и pods (коконы) пользовались бешеным успехом у его калифорнийских друзей, особенно в 1960-е годы, в эпоху ЛСД[35]… Множество таких центров появилось в Соединенных Штатах, но начиная с 1980-х годов, из-за вспышки СПИДа, изобретение Лилли предали забвению: люди боятся подхватить вирус, плавая в одной и той же ванне. Лет десять назад флоатинг снова «всплыл на поверхность» и быстро вошел в моду. Сегодня в Лондоне открыто множество центров флоатинга.

Британцы, а особенно жительницы Лондона, обожают своих домашних питомцев, pets. Отдыхая от подписания петиций против вивисекции[36], они записываются на курсы doga: йоги для собак, хозяев и хозяек. Цель процедуры — «достичь гармонии со своим питомцем». Сильно сказано.

Больше всего помешаны на своих pets девушки из высшего общества либо бездельницы с туго набитым кошельком, поскольку petmania отнимает много времени и стоит недешево. Впрочем, возможно, именно это и является целью.

Я осознала всю глубину пропасти, отделяющую нас от этих сумасшедших, во время своей встречи с Мэй. Проведя час с этой богатой наследницей, папиной дочкой и мамочкой собачек, я не знала, плакать мне или смеяться.

У Мэй нет возраста. Эта высокая стройная женщина с длинными платиновыми волосами и шикарными ногтями цвета фуксии, одетая в спортивный костюм из махровой ткани того же цвета, больше похожа на куклу Барби в натуральную величину. Со вполне реальной тревогой в глазах. Говорят, ей 38 лет. Мэй живет одна в небольшом доме возле Кадоган-сквер, этот адрес в Лондоне считается очень престижным. Хотя нет, Мэй живет не совсем одна, а с Беллой и Каспером, двумя своими маленькими компаньонами, крошечными песиками. Один кремового цвета, другой — черный, как смола. Какой породы, понятия не имею, я в них не разбираюсь. Для меня это просто собачки, будь они маленькие или большие, черные или пегие.

Однажды я совершенно случайно попадаю в дом Мэй.

— Девушка со странностями, — предупреждают меня. — Главное, говори ей, что обожаешь домашних животных, иначе она закроется, как устрица.

В доме Мэй, расположенном в глубине mew, одного из тех тупиков, что когда-то предназначались для стоянки конных экипажей, имеется две комнаты: одна — для нее самой, другая — для Беллы и Каспера. В doggies’ room (комнате собачек) я увидела две маленькие кроватки, изжеванные игрушки и два детских шкафчика. Внутри — собачья «одежда».

Мэй только что купила для Беллы в «Харродс»[37] пуловер из кашемира с тиснеными ромбами, в стиле носков «Берлингтон»[38]. 75 евро.

— Для взрослых это гораздо дороже! — словно оправдывается она.

Сегодня на Белле платье с воланами.

— Разве не прелесть?

В подобных случаях всегда сложно подобрать нужные слова.

Мэй спрашивает, есть ли у меня pets.

— В детстве у меня была золотая рыбка, но pets у меня нет.

Я ее разочаровала, это видно по ее лицу.

— Ах да, у себя, во Франции, вы предпочитаете есть животных, — внезапно с ужасом вспоминает она.

Как объяснить Мэй, что конина хорошо помогает при анемии. Впрочем, в странах, производящих конину, некоторые действительно больше любят животных в своей тарелке, чем в качестве домашних питомцев.

Pet-индустрия набирает обороты, и британцы почти сравнялись с американцами, большими специалистами в этой области. Рынок развивается по всем направлениям. В Petsat Ноте полки с кормом premium (на языке маркетинга premium означает «дорогой») растянулись на километры. Здесь можно найти Mediterranean casseroles — рагу с провансальскими пряностями для щенков 2–3 месяцев. Но Мэй готовит Белле и Касперу сама:

— Я не хочу, чтобы они питались консервами или сухим кормом. Я регулярно готовлю им свежую курочку, они это просто обожают!

Когда я спрашиваю ее, почему она так утруждает себя, она отвечает:

— Они — моя семья. Разве вы не стараетесь дать лучшее своей семье?

Каспер слегка подволакивает левую лапу.

— У бедняжки хронический артрит, и я каждую неделю вожу его в специальный бассейн на водную реабилитацию и гидротерапию.

Стоимость собачьей аквагимнастики £181 в месяц.

— Три четверти мне возмещает страховка, — уточняет Мэй.

На сегодняшний день четверть британских домашних животных застрахованы. Ежегодный рынок услуг — 265 миллионов фунтов.

Сосед Мэй, работающий ветеринаром, считает, то владельцы pets ожидают большего от медицины, поскольку благодаря страховке они могут и инвестировать больше.

— Собакам делают операции, вшивают стимулятор сердца, заменяют тазобедренные суставы, когда они становятся старыми. Совсем как у людей.

Мэй слышала о ежегодном модном дефиле, которое «Харродс» проводит для своих клиенток, помешанных на pets. В одном модном журнале (для четвероногих) она отыскала курточку для собаки от Вивьен Вествуд за £550.

— If you’re a good boy[39], — сказала она Касперу, — это будет твой подарок на Рождество.

Я осмеливаюсь спросить, не слишком ли это дорого для собаки.

— Да, на эти деньги я могла бы отдохнуть где-нибудь неделю. Но неделя пролетит быстро. А так я доставлю ему удовольствие, а курточка прослужит несколько лет.

Весомый аргумент.

Знаете ли вы, что с 2005 года на углу Брук Гейт, что в Парк-лейн, возвышается памятник, посвященный миллионам животных, участвовавших в различных сражениях и войнах последних веков? Творение скульптора Дэвида Бэкхауса изображает целую армию доблестных воинов-животных: мула, лошадь, собаку, верблюда, слона, голубя и даже светлячка (я не шучу: солдаты использовали их свет в окопах). Британцы насчитывают до восьми миллионов лошадей, убитых во время Первой мировой войны. Возможно, скоро королева пожалует дворянский титул первому светлячку?

Это любимая телепрограмма взрослых цыпочек: состязания пастушьих собак. Да-да, как в фильме «Поросенок Бэйб». Раз в год со всей страны съезжаются gentlemen farmers[40] со своими собаками и стадами овец для проведения собачьих чемпионатов. Два фермера торжественно комментируют событие, транслируемое ВВС, и поддерживают напряжение: «Эх, Шеп упустил свой шанс на повороте, нет, одна овца покидает стадо, о, Шепу придется потрудиться, чтобы наверстать упущенное!» Правила довольно просты: пес должен загнать стадо овец в специально отведенное место, следуя по определенному маршруту, затратив на это минимальное количество времени. Фермер с прутом в руках свистом направляет своего пса. Шеп носится как ошалелый, прыгает, прикусывает овец за зад, чтобы они быстрее бежали. Все вокруг лает и блеет, на радость цыпочке.

Pets at Home

Pets at Home — это number one Великобритании. Всего по стране разбросано 176 таких магазинов, и это излюбленное место обожательниц pets. Сеть, основанная в 1991 году, эксклюзивно предлагает самые лучшие (и самые диковинные) товары со всего мира: от Pet Refresh (минеральная ароматизированная вода для собак, кошек и ящериц) до Cat evolutionary seat (специальное туалетное сиденье для кошек, чтобы они могли испражняться, как вы).

В стране секса и футбола не проходит и дня, чтобы они не появлялись в таблоидах. Малейшие поступки и жесты WAGs — Wives and Girlfriends, жен и подружек футболистов английской команды — рассматриваются под микроскопом. Модель номер один — это, разумеется, Виктория Бекхэм. Со своим пышным бюстом (кажется, что под обтягивающие футболки она подсовывает накладные соски) и внешностью красотки супруга бывшего капитана (сам он кумир немодных нынче метросексуалов) до сих пор пользуется успехом у тинейджеров. На фоне бывшей Posh Spice[42] другие жены футболистов выживают как могут.

Во время последнего чемпионата мира, как только кто-нибудь из WAG высовывал нос наружу, за ней тут же устремлялась целая орда папарацци. А когда они выходили вместе, их сопровождали с десяток телохранителей, чтобы оградить от толпы журналистов и фотографов. Их внешность, макияж, предположительная анорексия или булимия, шопоголизм, гримасы, валики жира, марка бикини — ничто не ускользает от народных обозревателей. Виктория дважды надела одни и те же шорты, отмечает один из них, «ей что, больше нечего надеть?». Подружка Эшли Коула оставила тысячи фунтов стерлингов в бутиках Штутгарта всего за 53 минуты — рекорд! (Засекали с секундомером.) Невеста Руни, юного таланта с головой бульдога, названа читателями обладательницей самого красивого загара… Таблоиды рассказывают, что фирмы от-кутюр просто мечтают о том, чтобы какая-нибудь WAG показалась на обложке журнала в их одежде.

It Girl думает не только о своих обожаемых pets, одетых в кашемировые жакеты магазина «Харродс». Иногда она вспоминает и о себе. На самом деле она никогда о себе не забывает и занимается только собой. Когда ее охватывает грусть или, наоборот, когда она счастлива, у нее частенько возникает один-единственный рефлекс: достать «из ножен» свою кредитную карту и отдаться во власть шопинготерапии — retail therapy на языке Шекспира. Занятие, положительное со всех сторон: это дает ей энергию, смысл существования и зачастую даже смысл жизни.

Среди сотен бутиков Кингс-роуд, Челси и Найтсбриджа один манит ее особенно сильно. Это «Коко Риббон» (Сосо Ribbon) на Слоун-стрит.

— «Коко Риббон» — это больше чем магазин. Для меня это целая вселенная, своего рода философия, — заявляет 28-летняя Харли, личная помощница одного видного депутата-консерватора, маленькая, вечно куда-то спешащая брюнетка. Еще никто не слышал от нее слова «философия», значит, это действительно серьезно.

Коко продает все: украшения, нижнее белье, одежду, аксессуары, книги, подсвечники, свечи, обувь, товары для дома. Настоящий магазин-сокровищница, созданный двумя девушками, нечто вроде карманного department store[43].

— У них даже есть дизайнер, мадам Сера, консультант по обустройству дома. Она мне обставила спальню.

На Харли в этот день надето платье «ампир» с широким поясом под грудью, расшитое золотом (стоимостью 1700 евро), — очень нарядное, женственное, сексуальное и немного богемное.

— В течение всей недели мне приходится носить строгие костюмы, поскольку я сопровождаю своего шефа, депутата партии тори, поэтому вечерами и в выходные, отправляясь выпить коктейль, я превращаюсь в восточную принцессу.

«Коко Риббон» также славится круглосуточной поставкой белья и прочих подарков.

— Их упаковка восхитительна и стоит всего несколько евро! — восторженно восклицает эта лондонская цыпочка, не знающая, что в других странах, в частности во Франции, подарочная упаковка бесплатная.

Дженни, неработающая женщина далеко за тридцать, всегда в одежде бежево-коричневых тонов из тонкой ягнячьей шерсти, шотландской хлопковой пряжи либо кашемира — в зависимости от времени года, перемещается только на black cab.

— Ненавижу общественный транспорт. Мой автобус черный, и я ловлю его на улице. Black cab мне подходит идеально, я могу засунуть туда пять подружек и все наши покупки, два велосипеда, коляску своих близнецов, мебель из антикварных лавок Пимлико, да все что угодно. Я даже могу переехать в другое место за несколько ходок, — утверждает она, как истинная слоуни.

Неудивительно, что просторная машина с высоким потолком, изначально предназначавшаяся для перевозки аристократов в цилиндре, понравилась It Girl. Дженни права, black cab создан для нее.

Прожив несколько месяцев в Лондоне, начинаешь разделять ее точку зрения. Это замечательное средство передвижения. Жаль только, стоит оно недешево. Расстояния в Лондоне таковы, что в среднем недальняя поездка обходится в 30 евро (например, из Мэй-фера к Лондон-бридж). Кроме того, что в black cabs можно поместить свекровь, няню, коляску и велосипед, водят такси чрезвычайно вежливые cabbies[45].

— Это настоящие аристократы дороги, — объясняет мне Дженни. — Они проходят строгий конкурсный отбор и знают наизусть все улицы Лондона. Этот экзамен так и называется: The Knowledge[46]. И потом, в центре города курсирует около двадцати тысяч cabs, и я всегда могу на них рассчитывать, даже среди ночи.

Традиционно жители Лондона, cabbies даже в наши дни разговаривают на лондонском диалекте, почти как Одри Хепбёрн в знаменитом фильме Джорджа Кьюкора «Моя прекрасная леди». В отличие от своих парижских коллег, cabbies изучили самые короткие маршруты из одной точки в другую (вероятно, за год интенсивной подготовки в преддверии The Knowledge). Но больше всего нас подкупает, когда они говорят нам со своим неподражаемым акцентом:

— Jump’n, Luv! (Садись, красотка!)

Только не путайте black cabs, эти черные блестящие такси, которые ловят на улицах, с mini cabs, обычными машинами, которые следует заказывать исключительно по телефону и водители которых не сдавали никаких экзаменов. Иногда у них даже нет водительских прав! Виновницей этого стала Маргарет Тэтчер, допустившая ослабление регулирования рынка в 1980-х годах, что привело к возникновению двух видов такси, с одной стороны — сертифицированные, с другой — почти стихийные. Лучше уточнить у знакомых в квартале, какая компания mini cabs считается более серьезной, и отчаянно торговаться по поводу тарифа каждой поездки. Если вы напуганы всеми этими историями о водителях-насильниках, которыми кишат таблоиды, вызывайте pink taxis, розовые такси для женщин, которые водят только женщины. Black cab также можно заказать по телефону или Интернету (www. londonblackcabs.co.uk).

В своей отчаянной гонке за новыми тенденциями моды It Girl (иногда) вплотную интересуется театром и его новыми авторами. Театральный авангард ей нравится, более того, она действительно в нем разбирается. Почти так же, как в сумках Fendi и Mulberry. Если друзей цыпочки порой раздражает ее поверхностность, они с удивлением обнаруживают, что она с одинаковым упорством гоняется как за новомодной шмоткой, так и за свежей репликой.

Следует сказать, что It Girl повезло: жемчужина британского театра, работающего в необычном жанре, находится как раз в центре ее территории, а точнее, в Слоун-сквер, где располагается Ройал-Корт, чья история богата скандалами и мордобитием.

Как объяснить подобную страсть к авангардному театру со стороны обитательниц Лондона, которых, по идее, должна интересовать лишь мода да пьяные вечеринки?

— Для меня это немного другое, потому что моя работа заключается в поиске новых талантов, — объясняет Диана, рыжеволосая красотка 27 лет, литературный агент в «агентстве талантов». — Но большинство моих подружек-слоуни так же, как и я, предпочитают голливудскому кинематографу зачастую плотский и жестокий жанр авангардного театра.

В отличие от парижской сцены, лондонский художественный авангард не воспринимается всерьез и не несет в себе ничего интеллектуального. Он смешивает дух панков — эксцентричный, провокационный — с поразительным реализмом. Британские актеры действительно имеют обыкновение перевоплощаться в своих героев очень чувственным способом. Они часто появляются на сцене обнаженными, играют любовные сцены с волнующей правдоподобностью или же вступают в настоящие сражения и выполняют сложные акробатические упражнения (что-то между античной борьбой и пантомимой). Первый опыт знакомства с лондонским театром может оказаться шокирующим. Привыкнув иметь дело с буржуазным театром, внезапно начинает казаться, что тебя атакуют, смущают, провоцируют, припирают к стенке.

Диана назначила мне встречу на ступеньках Ройал-Корт, красивого здания конца XIX века. Пространство внутри поделено на два театра: «верхний», более просторный, и «нижний», театр-лаборатория. Диана показывает мне дорогу. Небольшая черная лестница бесконечно поднимается вверх. На старых желто-красных афишах имена Джона Осборна, Гарольда Пинтера и Дэвида Хэйра. Мы приходим в «верхний театр»: зал на 60 мест, где любители всех мастей теснятся, чтобы увидеть и услышать первые пьесы совсем юных авторов.

Именно в этом темном зале весной 2006 года, на пятидесятилетие театра, каждый вечер на сцене шли пятьдесят символических пьес о развитии британского общества.

— Люди буквально дрались за билеты. Хуже, чем на чемпионате мира по футболу, — рассказывает Диана. — Две мои подруги видели, соответственно, 32 и 38 пьес!

Среди этих пятидесяти пьес настоящими жемчужинами репертуара стали «Комната» и «Кухонный лифт» Гарольда Пинтера и «Подорванные» Сары Кейн.

С 1966 года Ройал-Корт проводит фестивали молодых авторов до 25 лет, спектакли которых пользуются неизменным успехом.

— Я постоянно отслеживаю новых авторов, и такие театры, как Ройал-Корт, а также «Гейт» и «Буш», оказывают неоценимую помощь, — признается Диана.

И потом, это прекрасная возможность выгулять свои Jimmy Choo[47]. Короче, то, что наша It Girl называет win-win situation[48].

Чтобы откопать классиков завтрашнего дня, забудьте о театрах Вест-Энда (коммерческий театр с современной музыкальной аппаратурой) и отправляйтесь в залы маргинального «Фринджа» (Fringe).

Любимая прическа

Все равно, главное — укладка и цвет.

Мэйфер

Цыпочка из Мэйфера — это жительница Лондона posh posh posh, читайте: шикарная и богатая, в отличие от бывшей участницы группы Spice Girl, а ныне супруги Дэвида Бекхэма, которая только «богатая, богатая, богатая».

Происхождение слова posh моментально позиционирует нашу цыпочку. Оно происходит от аббревиатуры POSH, которая расшифровывается как Port Out, Starboard Ноте — лучшие места в прохладной тени на борту океанских лайнеров, курсировавших между Индией и Англией в колониальную эпоху. Данная этимология довольно спорна. Но мы ее сохраним, поскольку даже в ошибочном варианте она прекрасно характеризует ту странную смесь качеств, представленную в нашей цыпочке из Мэйфера, секрет которой известен только ей: оппортунизм, деньги и хорошие манеры.

Цыпочка из Мэйфера не знает промежуточных состояний: либо она деловая женщина высокого полета, акула со стальными зубами, либо богатая бездельница, супруга или любовница миллиардера, лорда или барона Сити. С ней сложно соперничать, предупреждаю. В любом случае, летает она высоко, вне пределов досягаемости: ее связывают негласные знакомства с членами британской и международной аристократии и финансовыми олигархами.

Шик цыпочки posh posh posh не такой кричащий, как у It Girl, он больше похож на BCBG (см. ранее) слоуни, но глубже связан с традициями и стоит намного дороже. Что касается шляпок — это Филип Трейси или никто. Платья и костюмы она покупает у дизайнера, в высшей степени posh — Кэролайн Чарльз.

Для предков этой птички, как и для нее самой, Лондон всегда был лишь необходимым местом пребывания в связи с началом season. Какого именно сезона? Сезона скачек в Аскоте, парусных регат на Темзе в Хенли, оперы в Глайндборне, вернисажей на Бонд-стрит и в Галерее Серпентайн Гайд-парка между прочими исконными развлечениями.

Утверждение, что Лондон и Мэйфер представляют для нее лишь временное пристанище, разумеется, является просто метафорой. В этом квартале она получила в наследство пятиэтажный дом площадью около 250 квадратных метров, зачастую с помещениями для прислуги: управляющего, дворецкого, шофера, няни.

Но настоящая жизнь для нее — совсем в другом месте, на папиных землях, к примеру в Нортумберленде[53]. Наша Posh Girl чувствует себя действительно счастливой, только когда в сапогах «Веллингтон» и куртке «Барбур», забрызганной грязью под моросящим дождем, освежающим ее розовую кожу, обходит конюшни поместья или вспоминает с бабулей о былых выездах на псовую охоту — знаменитую foxhunting., ныне запрещенную, в результате ожесточенной битвы между правительством Тони Блэра и палатой лордов. Лошади — ее тайная страсть. Она хотела бы стать настоящей чемпионкой, как внучка королевы принцесса Зара. Как и шляпка от Филипа Трейси, лошадь является неотъемлемым атрибутом нашей цыпочки posh. Мадонна, career woman[54] янки, прекрасно это поняла, когда захотела перевоплотиться в английскую леди, будучи замужем за Гаем Ричи. Все свои выходные она проводила в твидовом костюме верхом на лошади, скача по земле шотландских родственников ее мужа. Интересно, сохранила ли она свои привычки после развода?

В политике леди posh posh posh на стороне тори, это автоматизм, условный рефлекс, который даже не обсуждается. Читает она Daily Telegraph и иногда Daily Mail, чтобы развлечь себя этими ужасными историями про бедных.

Posh Girl любит чай. В данном случае мы, разумеется, не имеем в виду небрежно брошенный в чашку без блюдца пакетик в перерыве между домашними делами или подготовкой документов в офисе. Нет, речь идет о high tea или rich tea, отдельной трапезе, устраиваемой в крупных отелях столицы или дома, при условии соблюдения всех ритуалов. Пить чай для Posh Girl — это все равно что для французов перечитывать подвиги наполеоновских сражений, которые заряжают энергией и, вызвав слезы умиления, возвращают на двести лет назад.

Пусть Posh Girl не пьет чай ежедневно ровно в 17.00, как это делали ее предки, но будьте уверены, она соблюдает все правила и положенные традиции. Впрочем, наверное, цыпочка posh — единственная обитательница Лондона, которая любит проводить (терять?) три часа за этой церемонией, изобретенной герцогиней Бедфордской в XVIII веке.

Обычная жительница Лондона (не posh) чашка за чашкой глотает крепкий черный чай с небольшим добавлением молока. Даже если нация больше не мчится в едином порыве на файф-о-клок, чай остается национальным напитком и определенным символом хороших манер. Когда лондонская женщина испытывает разочарование в любви, конфликтует со своим начальством, поссорилась с матерью, какой ее первый рефлекс? Приготовить себе nice сир of tea. Почти все английские фильмы показывают это мгновение национального единения и сострадания вокруг сирра[56]. Взять хотя бы героев фильма Майка Ли «Всё или ничего» — свое жалкое существование они заливают галлонами чая с молоком.

Когда цыпочка — posh и к тому же дочь маркиза, как моя новая знакомая Шарлотта, девушка с прозрачной кожей и длинной белой шеей, она пользуется услугами фешенебельного отеля Claridge’s.

— Чай — это, пожалуй, единственная церемония, свойственная всем социальным слоям, — подтверждает Шарлотта. — Готовишь ли ты его для себя, или для любимого, или даже для начальника, это настоящее национальное действо. Стиль может отличаться, но смысл всегда один, независимо от социальной среды: стиснуть зубы и двигаться дальше, невзирая на трудности; немного обжигающего чая и молока, и организм встряхивается.

Во Франции эту функцию выполняет чашечка черного кофе. Для нас торжественное чаепитие попахивает снобизмом, а кофе считается более энергичным, народным напитком.

High tea требует некоторой физической и моральной подготовки.

— Советую тебе, — говорит Шарлотта, — ничего не есть в полдень и не планировать ужин после high tea. Это самая сытная трапеза, которую я знаю. Я всегда хожу в бассейн накануне и на следующее утро. Лично я не ем по меньшей мере за десять часов до high tea и в течение восемнадцати часов после.

(Надо сказать, Шарлотта — неправдоподобно тонкая в своем черном платье, приобретенном у антверпенского дизайнера.)

Но зачем называть это high tea? Еще одна классовая деталь, как, например, Верхняя и Нижняя Франция Раффарена[57]? Не в бровь, а в глаз: afternoon tea с бисквитами — трапеза буржуазная, тогда как high tea, само собой разумеется, более классовое, чисто аристократическое хобби. Для рабочих просто tea, без прилагательного, долгое время означало единственный вечерний прием пищи по возвращении отца семейства с работы.

Итак, после легкого завтрака в 16 часов я встречаюсь с Шарлоттой в лобби-баре Claridge’s. Возвышаясь с начала XIX века на Брук-стрит, в сердце квартала Мэйфер, Claridge’s вот уже более 150 лет считается home away from home[58] европейской аристократии. В январе 1860 года королева Виктория в сопровождении своего резвого принца-консорта Альберта распивала здесь чаи с императрицей Евгенией[59], когда та была проездом в Лондоне, а позже и вовсе на всю зиму поселилась в Claridge’s.

Когда появляется Шарлотта, я любуюсь старинными фотографиями в вестибюле отеля. Швейцар и bell boy в ливрее и белых перчатках устремляются к ней с почтительностью былой эпохи. Третий персонаж, администратор, принимает эстафету и отводит нас в фойе. Шарлотта забронировала столик на прошлой неделе:

— Для чая иногда приходится бронировать места заранее, это безумие. Здесь знают мою семью, поэтому сложностей не возникает, но в «Брауне» или «Савойе», куда я иногда приглашаю свою двоюродную бабушку Милдред, это становится действительно проблематично.

В самом деле, high tea, долгое время преданный забвению, возвращается с новыми силами.

За соседним столиком две модели, разговаривающие с польским акцентом, держат свои чашки из китайского фарфора с изяществом больших диких птиц; к тарталеткам с лимоном они не притрагиваются. Обстановка совершенно роскошная: маленькие круглые столики из бука, мягкие ковры, свет приглушен.

Шарлотта заказывает два high teas с «Эрл Грей», чаем с маслом бергамота.

Граф Чарлз Грей, большой любитель божественного напитка, отдавал предпочтение лишь одному сорту, который теперь носит его имя: чай с бергамотом присылал ему его друг, китайский мандарин. Когда однажды запасы чая закончились, граф Грей попросил компанию Twinings — ее магазин по-прежнему стоит на улице Стрэнд — приготовить для него такую же смесь. В итоге граф, который был премьер-министром с 1830 по 1834 год, прославился не своей политической программой, а уникальной смесью черного цейлонского чая и масла бергамота.

Наступает торжественный момент, появляется столик на колесиках. Перед нашими глазами буквально вырастает сервиз из серебра и тонкого фарфора: чайник для каждой, два молочника, две чаши с теплой водой, два ситечка и блюдца для них, фарфоровые чашки и в довершение к этому трехэтажный серебряный поднос. Наверху — разнообразные птифуры, тарталетки с красными ягодами, мини-эклеры, лимонные пирожные-безе. На нижнем этаже — знаменитые сэндвичи без корочки, с огурцом и морской горчицей, измельченным яйцом и кресс-салатом, семгой и каперсами, курицей и майонезом и, наконец, ветчиной и горчицей. Также в самом низу я вижу scones[60], простые и с изюмом, подаваемые вместе с клубничным вареньем и clotted cream (очень густая сметана, производимая в Девоне и Корнуэлле).

Знает ли Шарлотта, сколько чашек чая выпивают в день ее соотечественницы?

— Я недавно прочла статью на эту тему, — воскликнула она. — Мы потребляем 2,2 килограмма чая в год на человека, что эквивалентно тысяче чашек в год, то есть практически три чашки в день. Но состав год от года меняется. На самом деле мы также много пьем травяных и фруктовых настоев. Мой любимый — имбирный и лимонный Twinings. Британцы остаются крупнейшими потребителями чая в мире. После турок, конечно.

Любуемся этим прекрасно сервированным столом, достойным кисти голландского художника. Легкое головокружение: мы все еще в XXI веке или уже перенеслись в прошлое? Возможно, сейчас сюда войдет Уинстон Черчилль со своей огромной сигарой? Какая изысканность, какой консерватизм! Но размышлять некогда, Шарлотта показывает мне, как нужно есть scones:

— Разрезаешь их пополам в ширину, намазываешь сметаной, затем вареньем. Держишь между большим и указательным пальцами.

Ах, я таю от наслаждения и почти умираю. Первый же кусок, сдобренный глотком горячего чая, отправляет меня прямиком в рай.

Из остального помню лишь, как мы выходим 90 минут спустя с раздутыми животами и что я не ем после этого целые сутки. Шарлотта была права. High tea, «it is quite an experience, dear»[61].

Советы

Где лучше покупать чай

В Fortnum Mason на Пикадилли, и это совершенно точно, можно купить самый лучший чай (россыпью и в пакетиках). Продавцы в темных костюмах разговаривают на английском языке, достойном королевы. Их угодливость одновременно завораживает и раздражает, но оно того стоит. Сотня разновидностей чая продается в красивых коробках, которые можно коллекционировать. Мой любимый — Кеетип, упаковка 250 г (россыпью) знаменитого китайского черного чая. Цена 10 евро (www. fortnumandmason.com).

Советы

Для high tea советую вам следующие отели.

Рассчитывайте на £20–30 на человека (30–45 евро).

Отель Claridge’s

Высший класс, шедевр декоративного искусства.

Отель Savoy

Во время high tea играет арфистка, божественно.

Отель Brown's

Обстановка кожа-дерево, уютная.

The Connaught Hotel

Это был любимый отель Дирка Богарда! Зимой пейте чай возле больших каминов.

(Хорошая) эпиляция — миссия невыполнима

Как правило, даже лучшие салоны красоты из тех, что расположены в крупных магазинах Selfridges и Нan’ey Nichols, предлагают услуги эпиляции по очень высокой цене при довольно среднем качестве. Рассчитывайте минимум на 120 евро для необходимого трио: ноги до колена, бикини, подмышки. Косметичка предварительно накрывает ваше тело полотенцами, чтобы избавить себя от зрелища вашей наготы, настолько ей неловко, и использует один и тот же воск для ног и зоны бикини. Пытка гарантирована. При таком раскладе испытываешь желание посоветовать цыпочке posh последовать примеру лондонской DIY, предпочитающей спокойно бриться в собственной ванной и ставить над собой химические опыты, обесцвечивая усы перекисью водорода, как это делала наша двоюродная бабушка Адель. Либо заявить всем, что волосатые подмышки — последний писк моды…

Наша Posh Girl всегда неохотно доверяла заботу о своей красоте соотечественникам. Ее многочисленные поездки по континентальной Европе убедили ее, а прежде — ее мать, что только жительницы континента знают, как ухаживать за телом, с которым она не привыкла жить в гармонии, прекрасно осознавая все его недостатки. Гимнастикой она без проблем занимается в своем клубе или с персональным тренером, бегая с ним на рассвете по Гайд-парку. Но что касается красоты, здесь совсем другая история — в некотором роде too close for comfort[62]. Просто, в отличие от своих соотечественниц, она не может без этого обходиться: ей необходимо выглядеть безупречно. Уж слишком много коктейлей и вечеринок в ее распорядке дня.

Долгое время наша Posh Girl садилась на самолет или в поезд «Евростар», чтобы навести красоту в Париже или другом городе Франции, как Сара, красивая неработающая блондинка 34 лет, дочь английского банкира и индийской королевы красоты:

— Косметические кабинеты в Лондоне одно время практически отсутствовали. Были либо какие-то совсем уж сомнительные заведения, либо с непомерно высокими ценами за посредственное качество услуг. Я привыкла ездить в Париж, где у моих родителей есть квартира, там я делаю эпиляцию, массаж, прическу и все такое — у девиц, которые в этом разбираются. Они, к примеру, не отказывают в бразильской эпиляции зоны бикини. Для них это нормально.

Когда Сара не успевает съездить в Париж для facial[63], она посещает косметические кабинеты и SPA-салоны в крупных магазинах. Только у них относительно приличное качество, но и цены довольно высокие. Так, в «Селфриджесе» и «Харви Николсе» — про «Харродс» забудьте, это уже не модно — имеются салоны красоты, где hype[64] преобладает над остальным.

— Я знаю, порой это кажется нелепым, но я обожаю их новинки, особенно из Соединенных Штатов. И потом, я обязана это делать, если хочу быть up to date, «на пике». В своем кругу я обязана следить за последними тенденциями. На прошлой неделе я делала одну косметическую процедуру в «Селфриджесе» — липфьюжн.

Липфьюжн? «Революционная инъекция коллагена… без инъекции». В патенте сказано: губы поглощают этот коллаген третьего типа. Ну как, действует?

— Да… в течение 48 часов! — подтверждает Сара. На следующей неделе она попробует процедуру Ice-Source: «крем, за несколько минут замораживающий вашу кожу», а вместе с ней все морщины и морщинки на время ужина. £225… Дороговато для ледышки!

В Лондоне колористы стали настоящими новыми королями. Тони и Андре, специалисты по цвету салона Michaeljohn, обслуживают таких клиенток, как Твигги, супермодель шестидесятых, и Сиенну Миллер. Распорядок дня у них, как у Тони Блэра, с многочисленными поездками за границу на приватные сеансы для богатейших клиенток. В квартале Карнаби-стрит Натали Портман, Кирстен Данст и Кира Найтли отправляются в Johnnie Sapong за знаменитым Total hair detox[65] перед нанесением цвета.

New York Nail Company

Чтобы компенсировать недостаток косметических услуг в Лондоне, одна американская компания не так давно заняла до сих пор неиспользуемую нишу: быстрый маникюр и косметические услуги для занятых женщин. Пять салонов в Мэйфере, Мэрилебоне, Кенсингтоне и Ноттинг-Хилле открыты с понедельника по субботу с 10 до 19 часов и в воскресенье с 11 до 17 часов, www. newyorknailcompany. com

Качество услуг: экспресс… но гораздо дешевле, чем в салонах крупных магазинов. Рассчитывайте на сумму от £14 до £20.

В первую же минуту выхода на сцену Posh Girl должна показать всем, что она posh posh posh. Вопрос статуса, социального признания. Когда она куда-нибудь заходит: в отель, бутик или ресторан, все мгновенно должны понять, кто она такая. Поскольку на ее лице не отражается размер банковского счета и pedigree[67] ее семьи, ей приходится продумывать аксессуары, которые с первого взгляда отнесут ее к лиге Posh Girl Среди внешних признаков Posh Girl есть два символичных: шляпа и джодпуры. И ни в коем случае ничего броского! Мишуру и блеск она оставляет It Girl, вечно стремящейся привлечь внимание фотографов.

Posh Girl нет нужды выставлять себя напоказ или блистать. Она просто хочет оставаться на своем месте. И каком месте!

Что касается шляп, современная мисс posh отказалась от дамских шляпок в стиле королевы-матери и нашла свой стиль у 39-летнего Филипа Трейси, в прошлом крестьянского сына, а ныне короля головных уборов, который, согласно легенде, с пятилетнего возраста мастерил шляпки для кукол своей сестры, используя перья с птичьего двора. После окончания Лондонского королевского колледжа искусств он специализировался на изготовлении шляп и в возрасте 23 лет с подачи Карла Лагерфельда попал в Chanel В 1996 году его работы впервые выставляются на Международном биеннале современного искусства во Флоренции и в музее Виктории и Альберта. Шляпный мастер становится артистом. Posh это просто обожает. К тому же последний символ элегантности, герцогиня Корнуэльская (aka[68] Камилла), выбрала для своей свадьбы с будущим королем Англии, состоявшейся весной 2005 года, очаровательную шляпку с белыми перьями от Трейси.

Второй необходимый аксессуар Posh Girl — это брюки-джодпуры и, как правило, весь арсенал конной моды, не забывая о самой лошади. Лучше всего, если весь этот гардероб шьется на заказ у Weathrill, но так и быть, готовая одежда от James Purdeay Sons тоже подойдет.

Она занимается horseback riding[69] с тех пор, как научилась ходить. Одно время, подростком, она даже мечтала стать олимпийской чемпионкой по прыжкам через препятствия. Сегодня, когда тоска по отцовским конюшням достигает пика, цыпочка posh отправляется покататься верхом в Гайд-парк, расположенный буквально за углом. Почему, по-вашему, Posh Girl живет в Мэйфере? Что, еще не догадались? Да потому что ей требуется всего несколько минут, чтобы добраться от своей спальни до своего любимца в конюшнях Гайд-парка! Она не представляет себе счастья без лошадиного навоза.

По шляпкам: бутик Филипа Трейси (Philip Treacy)

Самый шикарный шляпник

Опера для цыпочек posh — то же самое, что кино для парижанок Латинского квартала: очевидно, так уж сложилось исторически, и от этого никуда не денешься. Тогда как парижанки получают политическое и сентиментальное воспитание из фильмов, лондонские цыпочки зачастую предпочитают послушать чей-нибудь красивый баритон, чем посмотреть на Хью Гранта в последней романтической комедии. До моего приезда в Лондон я ничего не понимала в опере. Я никогда туда не ходила: слишком дорого, элитарно — одним словом, недоступно. В Лондоне все наоборот. Чтобы сэкономить деньги, идут не в кино, а в оперу. Но Posh Girl претендует лишь на самое лучшее: с самого начала сезона она отправляется в храм классической музыки — Глайндборн.

Я слышала неоднократно: «Туда невозможно попасть без членства», «Чтобы стать членом, нужно стоять в очереди не меньше двадцати лет», «Родители одного знакомого ждали целых 35 лет, пока их не приняли»… Затем, о чудо, Ребекка, семья которой всегда была при членстве, пригласила меня сопровождать их на очередной оперный фестиваль. Глайндборн, международная Мекка оперы, является одним из самых шикарных и престижных мест в мире!

Событие требует тщательной подготовки, растягивающейся на неделю. Ребекка, преподаватель итальянского языка в престижной школе для девушек из хороших семей, вводит меня в курс дела, словно нам предстоит важная военная операция. Согласно плану действий, на каждый конкретный день — определенная задача. Глайндборн — это серьезно:

— Дресс-код очень строгий: смокинг для мужчин и вечернее платье для женщин. Лучше со шляпкой.

Так-так…

— В меню обязательно должны присутствовать определенные продукты. Мой дядя возьмет на себя шампанское и Pimm’s (важный напиток для garden parties[71]). Я запасусь копченой семгой, маринованным перцем, клубникой со сливками и термосами с чаем и кофе. Я заказала по Интернету норвежские термосы, которых хватает на 12 часов, просто потрясающе! Что касается корзины, столового серебра, декоративных свечей, бокалов и фужеров, все это есть у моего дяди. Я позабочусь о белой скатерти и пледах на случай, если будет прохладно.

Ребекка с дядей настаивают на том, чтобы поехать на поезде, это семейная традиция. К тому же так они смогут спокойно выпить, и не придется вести машину в состоянии опьянения (британцы относятся к этому очень серьезно).

Итак, в вечерних нарядах встречаемся на вокзале Виктория в будний день после обеда. На платформе действительно много людей в смокингах, длинных платьях, с плетеными корзинами в руках, жизнерадостно присоединяющихся к пассажирам в грязных плащах и ботинках. Нет seat policy[72], празднично одетые господа рассаживаются, где могут. В результате в вагоне под багажными сетками оказываются два типа пассажиров: жители пригорода, усталые, вспотевшие и несколько оторопелые, и люди в шляпах и диадемах. Контраст потрясающий, но никто никого не разглядывает, не улыбается и не хихикает, что вполне нормально для эксцентричной страны крайностей. Маленькие сине-белые вагоны поездов большого пригородного кольца — двери которых открываются путем нажатия ручки с внешней стороны, для чего следует просунуть руку в окно, как во времена индустриальной революции, — двигаются в сторону юга Англии. Направление — равнины Суссекса.

В Льюисе все выходят. По прибытии в этот небольшой городок, расположенный в сердце волнистых долин Суссекса, в нескольких километрах от пляжей Брайтона, любители оперы молча узнают друг друга, и во фраках, тиарах и длинных платьях влезают в автобус до Глайндборна. Возле театра, известного во всем мире своей необыкновенной акустикой, они как можно вежливее бросаются занимать лучшее место на лужайке для своего пикника. Ребекка знает все лучшие уголки:

— Аллеи возле пруда с кувшинками очень красивы, но там полно комаров. Эти места привлекают только новичков. Могу сказать, что им здорово достается. Их сразу можно узнать по тому, как они чешутся на протяжении всей оперы, — злорадно смеется она. И добавляет: — Я точно знаю, где мы расположимся. Под третьим деревом справа на центральной площадке. Я езжу в Глайндборн с двенадцати лет, поэтому испробовала все места на лужайке. Гарантирую, что это лучшее.

Вокруг нас, между овцами и кувшинками, в саду, ничем не уступающем садам с полотен Моне, милорды и элегантные дамы расслабляются и украдкой наблюдают друг за другом в тени деревьев или, кто посмелее, на самом солнцепеке. Самое время начинать большую игру. Завсегдатаи управляются быстрее всех: под звук открываемого шампанского в честь благополучного прибытия вышитые скатерти и декоративные свечи занимают свое место рядом с приборами и серебряными фужерами. Мы едва успеваем чокнуться и попробовать первый коктейль Pimm’s, как раздается звонок-опера в знаменитом театре вот-вот начнется. В программе этого года «Богема» Пуччини, «Теодора» Генделя, «Идоменей» и «Женитьба Фигаро» Моцарта, «Летучая мышь» Штрауса. И — впервые в Глайндборне — «Тристан и Изольда» Вагнера.

Сегодня вечером аппетит в нас пробуждают Мими и Родольфо из «Богемы». Режиссер Дэвид Маквикар решил убрать из оперы сентиментализм конца века. Мы переносимся в одну из мрачных лондонских квартир времен войны с Ираком. Жизнь студентов наполнена идеалами, чипсами и пивом. Марчелло рисует листовки против Буша; Родольфо, сценарист без гроша в кармане, сидит за печатной машинкой; Мюзетта кокетничает в барах с банкирами из Сити, чтобы Марчелло еще больше влюбился в нее. Что касается хрупкой студентки Мими, она, похоже, не создана для жизни в этом грубом мире. Прекрасная постановка, отличные артисты. Но я не успеваю сосредоточиться на теме, как раздается звонок — антракт. Перед третьим актом дается 80 минут на пикник.

На улице лучи заходящего солнца призывают зрителей занять свои места на лужайке. Звякает посуда. Интересно, что едят наши соседи? Салат из картофеля со сметаной, маринованный перец, копченая семга, клубничный торт, свежий инжир и кусочки шоколада. Несколько немецких и французских поклонников оперы, приглашенных английскими друзьями, следуют традициям с торжественно-серьезным видом. Разговоры приглушенные, смех сдержанный.

Страстные любители оперы, Ребекка и ее дядя посещают только Глайндборн. Уж если быть снобом — так во всем:

— Я больше никуда не хожу и не езжу, ни в Ковент-Гарден, ни на Байрейтский, ни на Зальцбургский фестивали. Знатоки считают Глайндборн лучшим оперным театром в мире, а мне нужно только лучшее. Это мой выбор.

Разумеется, на фоне такого представления аргумент Ребекки кажется неоспоримым.

Последний звонок этого вечера. Мими и Родольфо ждут нас. Некоторые зрители убирают свои складные столы и стулья в преддверии большого затора при выходе из театра. Другие, напротив, расставляют чашки для кофе и чая, чтобы выпить их по окончании оперы. К чему торопиться?

Нищета и лондонский климат добили-таки бедняжку Мими. Впервые здесь обходятся без критики в адрес декадентского Парижа. На последнем вздохе партер знатоков устраивает овацию артистам и режиссеру. Половина первого ночи. Огоньки свечей, продолжающих гореть на лужайке, указывают господам путь к их плетеным корзинам. Последний глоток шампанского или чая перед тем, как покинуть прошлый век и вернуться к современной суете.

Если, несмотря на всю роскошь Глайндборна, опера все равно вызывает у вас зевоту, вот вам еще один стимул, чтобы вдохновиться прекрасным искусством (а заодно прокатиться сотню километров на поезде): его дирижер. 34-летний красавец Владимир Юровский, энергичный и сумрачный брюнет с завораживающим голосом. Несмотря на молодой возраст, он пользуется безмерным уважением музыкантов и вполне понятной популярностью среди незамужних цыпочек Singles.

Этот выходец из России стоит в ряду самых молодых и талантливых дирижеров своего поколения. Прекрасный аргумент в пользу классической музыки для всех цыпочек, даже для любительниц рока.

Pimm’s для англичан — больше чем напиток, это как кампари для Италии: символ, ритуал, неотъемлемый атрибут всех garden parties. Этот ликер на базе джина, созданный в 1840 году в Лондоне Джеймсом Пиммом, содержит 25 % алкоголя. Его состав и в наши дни держится в секрете.

Помните фильм «Четыре свадьбы и одни похороны»? Так вот, каждый год британский кинематограф с большим или меньшим успехом непременно выдает очередную матримониальную комедию. Последним таким фильмом, который вряд ли запомнится зрителю, стала комедия «Конфетти». Следующую наверняка назовут «Драже». Все это подтверждает, что, в отличие от французов, не больших любителей свадеб, британцы это дело просто обожают. А некоторые лондонские девушки вообще не мыслят свою жизнь без этого. Нет счастья вне брака — таким может быть девиз Posh Girl.

Алексия без труда нашла счастливого избранника. Эта 25-летняя молодая женщина, изучающая право, знает Джеймса, своего жениха, с десяти лет. Он — сын компаньона ее отца, адвоката высокого ранга, QC, или, иными словами, советника королевы. Они объявили о помолвке, выдержали год между помолвкой и свадьбой, день в день, и наконец следующим летом объявили о торжественном событии.

— Два года подготовки оказываются очень кстати, особенно когда на празднество приглашено 500 человек, — говорит Алексия.

Длительная помолвка давно изжила себя во Франции, но продолжает процветать в Великобритании.

— Мы любим традиции, это наша консервативная черта.

Итак, за год до дня «Икс» Алексия отправляется на разведку на Чилтерн-стрит, что на границе Мэйфера и Мэрилебона. Магазины на этой улице предлагают широкий ассортимент свадебных принадлежностей для богатых людей, витрины заполнены белыми платьями, диадемами, шлейфами, вуалями, шляпами, фраками для мужчин и туфлями-лодочками для мамаш.

— Я буду шить платье на заказ, это традиция. Мне неприятна сама мысль о покупке готового платья, пусть даже от известного дизайнера, — объясняет молодая Posh Girl.

В «Сторме», где представлена коллекция в шотландском стиле (будущий муж Алексии — уроженец Абердина), Алексия просматривает модель за моделью в обществе местной портнихи.

Но мысли девушки заняты другим: ей также нужно составить список лучших подруг для своего Hen night[73] (букв.: «куриная ночь»!), где она простится со своей беззаботной жизнью: эта традиция стала в Великобритании настоящей индустрией.

— Думаю пригласить пятнадцать моих лучших подруг на уик-энд в Шамони[74]. Я арендую шале и целый отряд гидов и инструкторов, чтобы было чем заняться днем. А еще шеф-повара для готовки, поскольку сами мы будем без сил от свежего воздуха. Но мой отец выделил мне на мой Hen night всего 15 тысяч евро, и я не уверена, что этого хватит.

Poor little riche girl…[75]

PACS[76] по-английски

С появлением нового гражданского брака, разрешенного для гомосексуалистов с 20 декабря 2005 года, свадьбы возвращаются с новой силой. В ту пору министр финансов (канцлер Казначейства) Гордон Браун довольно потирал руки. Сообщество гомосексуалистов Великобритании насчитывает до 6 % общего населения.

Зная, что средняя стоимость бракосочетания по эту сторону Ла-Манша в три раза выше, чем в континентальной Европе (рассчитывайте на 28 тысяч евро в Лондоне), сразу стало ясно, что новый закон приведет к расцвету wedding planners, свадебных распорядителей. Элтон Джон, со своей стороны, воспользовался услугами таинственного — поскольку оставшегося неизвестным — организатора свадьбы Дэвида и Виктории Бекхэм. Общая стоимость процедуры: 1,5 миллиона евро.

Чилтерн-стрит: Улица Невесты

Здесь находится больше десятка бутиков, посвященных торжественному событию. Запомните два из них:

Bridal Rogue Gallery

Специализация: диадемы, вуали, шлейфы, корсеты, сумки.

By Storm

Платья для невесты, подружки невесты и матери невесты. Коллекция Tartan, иначе говоря, шотландская, предлагает длинные шелковые платья в шотландском стиле. В качестве аксессуара — берет с перьями фазана. А для мужчин, разумеется, килты или фраки с шотландским узором и длинными носками, поднимающимися до колен. Несмотря на проведенное исследование, до сих пор остается неизвестным, носят ли мужчины нижнее белье под своими килтами.

Муж королевы, Король Трутней

На оплошностях принц Филип построил себе карьеру. В прошлом морской офицер, отмеченный наградами во время Второй мировой войны, став мужем королевы, ничего лучше он придумать не мог. Вполне еще бодрый, несмотря на возраст и болезни, бравый герцог Эдинбургский не устает играть роль шута. Фил Дампьер и Эшли Уолтон, два королевских журналиста, собрали остроты его королевского высочества в книге «Герцог случайностей» (Duke of Hazard).

Антология глупостей:

• «Вы что, правда, пьете эту мочу?»

(президенту известной американской пивоваренной компаний).

• «Из какой же экзотической страны вы к нам прибыли?»

(лорду Тейлору Уорвикскому, чернокожему члену палаты лордов родом из Бирмингема[77]).

• «Если оно плавает и это не подводная лодка, значит, китайцы его съедят»

(на гала-ужине в защиту животных).

• «Мерзавцы истребили половину моей семьи»

(по поводу русских во время визита в их страну).

• «Ну и кто здесь наркоман?»

(группе юных бангладешцев из центра Лондона).

• «Не боитесь превратиться в узкоглазых?»

(группе молодых британских археологов, работающих в Китае).

Posh Girl всегда на стороне королевы, вот и все. На стороне монархии, традиций и Англии. Она голосует за тори — консерваторов, — но могла бы точно также голосовать за Виндзор[78]. Она до сих пор с волнением вспоминает золотой юбилей в 1997 году, когда она совсем малышкой вместе с родителями и другими лондонцами устраивала овацию Елизавете II в ее золотой карете, следовавшей от Букингемского дворца к собору Святого Павла. (Подрастают девочки, ставшие свидетельницами бриллиантовой свадьбы, отмечавшейся в 2007 году.)

Она знает слова Rule Britannia[79], и Land of Hope and Glory[80] наизусть. И напевает их в своей ванной: «Правь, Британия, морями. Британцы никогда не будут рабами». Воскресными вечерами она может в …дцатый раз смотреть «Огненные колесницы», помпезный фильм времен Маргарет Тэтчер, прославляющий Англию.

Тогда как ее кузены янки восторженно следят за своим президентом, путешествующим на борту Air Force One,[81], цыпочка posh гордится своей королевой, имеющей в личном распоряжении не только самолет, вертолет и карету, но также и королевский поезд, предназначенный для нее одной. Состав из восьми вагонов тянут два локомотива: 67005 Queen’s Messenger и 67006 Royal Sovereign. Но это все мелкие детали, характеризующие цыпочку posh.

Когда Queen Мит[82] скончалась в 2002 году, цыпочка posh отстояла несколько часов на холоде в очереди перед Вестминстерским аббатством, чтобы почтить ее память. Долгое время она мечтала о том, чтобы стать невестой если не принца Уильяма, то хотя бы виконта Линли, сына принцессы Маргарет, младшей сестры королевы, скончавшейся на своем острове Мустик в 2004 году.

Наша Posh Girl любила Диану как сестру, но простила принцу Чарльзу его внебрачные похождения, особенно когда он женился на Камилле Паркер-Боулз, которую всегда любил.

Это ее шовинистическая черта, она не может ничего с этим поделать. Англия и королевская семья у нее в крови.

Это королева цыпочек, главная воспитательница, богиня курятника, курица-мать, короче, Елизавета Александра Мария, старшая дочь Георга VI, она же — царствующая королева Елизавета II. Миллионы подданных называют ее Ma’am (сокращенное от Madam), а ее муж, принц Филип, каждый вечер шепчет ей на ушко: «Пойдем спать, Либби, уже поздно». Для своих внуков она бабуля. Это самая богатая женщина в мире (ее личное состояние оценивается в 500 миллионов евро), однако она никогда не носит с собой денег. Запрещено. Слишком вульгарно. Работа одного из аристократов заключается в том, чтобы повсюду следовать за ней с ее бумажником.

Ее родители были Сакс-Кобургскими, пока однажды в 1917 году английская королевская семья не решила, что лучше взять себе не такую германскую фамилию. Поэтому Либби в 1926 году родилась уже Виндзор. Хорошенькая девочка, как и ее сестра Маргарет. Помните фотографии ее коронации в 1952 году? Красивая брюнетка в шелковом платье, облегающем талию (но не слишком, королева все же не кинозвезда). Старый бульдог Уинстон Черчилль, ее премьер-министр, питал к ней слабость, такой свежей, с хорошими манерами. С тех пор у нее сменилось двенадцать премьер-министров, которые по традиции обязаны еженедельно отчитываться перед ней во время королевской аудиенции, которую она назначает на свое усмотрение. На самом деле у нее есть все полномочия. Королева формулирует политику правительства, утверждает законы, объявляет войну, жалует дворянство, а в национальных чрезвычайных ситуациях может отклонить распоряжения парламента. Разумеется, она не допускает никаких диктаторских замашек, это бы плохо восприняли, но могла бы, если б захотела. Она говорит себе об этом каждый вечер, укладываясь спать. Вот так! Что касается принца Чарльза, ее великовозрастного сыночка, это она разрешила ему жениться на своей любовнице, ныне герцогине Корнуэльской.

Поставленная самим Богом (еще остались те, кто в это верит) над партиями и всеобщей сутолокой, она никогда не делает комментариев, не ведет переговоров и ни разу не давала своим биографам указаний по их трудам. На самом деле никто не знает, о чем она думает, что читает, что делает, кроме официальных событий: награждение ветеранов, торжественное открытие хосписов, государственных визитов за границу и т. д. Зато она приглашает своих подданных на чаепитие во дворец. Там королевский камердинер объясняет невежам суть процедуры: в присутствии Ее Величества молча сделать реверанс; когда она протягивает вам руку, подойти, но держаться на почтительном расстоянии; взять ее руку, но прежде чем заговорить с ней, опустить голову в знак приветствия (опять) и наконец, ответить на ее учтивости другими учтивостями в стиле How do you do, Ma’am. Нельзя поворачиваться к ней спиной в ее присутствии. Поэтому, покидая комнату, следует пятиться до двери, продолжая находиться к ней лицом.

«Королева», первый фантастический фильм о королеве Елизавете II, созданный британским режиссером Стивеном Фрирзом, показывает нам ее личную жизнь: в постели с принцем Филипом (просто спящей), в загородных прогулках с повязанным на голове платком-каре Hermes, с верными собаками корги у ног, за рулем своего прогнившего (или почти) «рейнджровера» или на кухнях Балморалского замка, где она потихоньку таскает бисквиты. Прежде чем снять этот фильм, Стивен Фрирз задал себе вопрос: «Можно ли снимать фильм о королеве? Посмотрим, арестует ли меня Скотленд-Ярд». Пока все в порядке, Фрирз по-прежнему живет на свободе. А Либби — в своем замке.

Сайт королевской семьи

Поскольку лучшая работа — это та, что сделана своими руками, а Виндзоры давно научились жить в ногу со временем, вот их королевский сайт: www.royal.gov.uk Все же награда за лучший дизайн ему явно не светит.

Кафе «Диана»

Кафе, заполненное фотографиями принцессы, расположено прямо напротив дверей, ведущих в ее бывшую резиденцию. Говорят, Диана иногда пила здесь кофе в окружении двух телохранителей.

Несмотря на царящую в Великобритании демократию, порой кажется, что страна продолжает жить в эпоху Диккенса. Богатые и бедные по-прежнему остаются в двух диаметрально противоположных мирах, и классовый антагонизм цветет буйным цветом. Posh Girls прекрасно об этом знают, поскольку не представляют своей жизни без одного или нескольких скромных спутников: домработница, дворецкий, няня, акушерка, садовник, повар, шофер, уборщик, камердинер, гувернантка, сиделка, швейцар, камеристка, экономка, персональный тренер, егерь, спичрайтер и даже Санта-Клаус!

Образ butler, дворецкого, еще более чопорного, чем его хозяин, увековеченный английским писателем П. Г. Вудхаузом в его замечательном персонаже Дживсе, продолжает жить в закоулках Мэйфера, но особенно в тени stately homes, небольших замков в сельской местности Англии. Butler находится в центре слухов и сплетен, которые дорого ценятся на рынке таблоидов. Становясь невольным свидетелем забавных или грязных подробностей личной жизни своих хозяев, он обретает над ними странную власть, поскольку владеет их тайнами.

Разве не своему дворецкому Полу Барреллу леди Ди доверяла все свои волнения и тревоги? И когда его привлекли к суду в 2003 году, обвинив в краже личных вещей покойной принцессы, принц Чарльз попросил, чтобы процесс был закрытым. Когда королевской семье было отказано в этой привилегии, процесс получил неожиданную развязку. Королева чудесным образом и совершенно внезапно вспомнила об одной беседе с дворецким, снимавшей с него все обвинения, и процессуальные действия против верного Пола были прекращены. Гм…

Сидеть с детьми — дело ответственное, это вам не тряпками махать. Есть профессионалки, квалифицированные няни, снабженные дипломами и отличными рекомендациями, а есть любительницы, девушки-иностранки, прибывшие из холодных, либо жарких стран. Основанное в 1995 году Сереной ле Мэйстре агентство SLM готово подобрать вам няню менее чем за три недели. Месячная стоимость услуг Мэри Поппинс около 3000 евро.

Нет, не в смысле «консьержка на лестнице», а скорее в смысле «мы снобы, и это замечательно».

Основанная леди Козимой Сомерсет международная служба консьержей просто божественна! Вы оставляете им свои ключи, и они берут на себя все хлопоты. Получить и отправить почту, полить цветы, накормить кота, разрешить вашей кузине пожить у вас неделю и мягко выставить ее, если она не собирается уезжать, поменять белье перед вашим приходом, украсить цветами гостиную, проветрить ванную, сходить за покупками, найти вам дантиста за час, приходящую няню на этот вечер, раздобыть билеты на аншлаговую оперу и т. д. «Американская эффективность и английский стиль», разумеется. Но чтобы пользоваться их услугами, нужно быть богатым, как королева Англии, и получить членство в клубе, предварительно сдав экзамен.

Никогда, никогда в жизни не забывайте, что цыпочка posh прежде всего нуждается в свежем воздухе. Если она сидит в Лондоне, то только по необходимости. Но как только выдается возможность, она тут же прыгает в свой «рейнджровер» и мчится «домой», к примеру в Нортумберленд. Она бывает по-настоящему счастлива, лишь когда по колено в грязи, с лицом, освежаемым холодным ветром и моросящим дождем, в сопровождении неугомонных лабрадоров пробегает не один километр по полям и тропинкам. По возвращении она отправляется на кухню и греется у Aga (чугунной печки двадцатых годов, неотъемлемого атрибута любой уважающей себя lady farmer), глотая обжигающий крепкий чай и подбрасывая в печь поленья.

Псовая охота или foxhunting осталась лишь в воспоминаниях, с тех пор как была запрещена правительством Тони Блэра в 2005 году, но наша Posh Girl не забывает о мероприятии, в котором участвовали все мужчины ее семьи in full regalia[83]. Для нее foxhunting представляла прежде всего высококлассный выезд верхом: опытные всадники загоняли лису (что напоминало steeple chase[84]) при помощи десятка собак породы фоксхаунд. Специалист скажет вам, что атака велась либо «как придется», либо «по опушке леса», либо «по перелеску». Основной целью было измотать лису. Если она пряталась в барсучьих норах или в корнях деревьев, псовые охотники посылали фокстерьеров, чтобы выгнать ее оттуда и заставить бежать быстрее. Через три часа безудержной погони, измученная от страха и усталости, лиса сдавалась на растерзание собакам. Так что идиллическое зрелище верховой езды нашей подружки posh можно также рассматривать как жестокую и ненужную расправу.

В наши дни цыпочка posh продолжает охотиться, но уже пешком, на фазана, зайца или голубя. А ее отец, крупный землевладелец, дальний родственник королевской семьи, сдает в аренду на уик-энд или в будни жилье, снаряжение, прислугу и земли банкирам и прочим разбогатевшим простолюдинам, приезжающим из Лондона на небольшие дружеские поездки, которые лишь с натяжкой можно назвать охотой. Nobody’s perfect![85]

Советы

James Purdey Sons Ltd.

Начав свою работу с 1814 года, «за год до битвы при Ватерлоо» — не забывают нам лишний раз напомнить, — предприятие «Джеймс Пардей и сыновья» с 1886 года располагается в здании, построенном на углу Саут Аудлей-стрит и Маунт-стрит специально для патронного завода, апартаментов семьи Пардей и магазина. Эдуард VII, правивший Британией в 1901–1910 годах, сделал его одним из официальных поставщиков королевской семьи. Наша Posh Girl любит покупать там классическую теплую одежду для выездов на охоту в отцовском поместье: wetland over trouser (непромокаемые подштанники) под tweed culottes (твидовая юбка-брюки), наверх — shooting sweater (свитер цвета хаки с кожаными заплатками на рукавах), а поверх всего этого, разумеется, — tweed long coat (длинное твидовое пальто). Товары для охоты: ружья, одежда и аксессуары для мужчин и женщин.

Любимая прическа

Прическу и парикмахера она меняет каждую неделю.

Лондон-бридж, Саутворк, Бермондси, Тауэр-бридж, Саут Бэнк, Пекхам

Передовая Single — это Бриджит Джонс, только чуть умнее. И все же. У нее в жизни всего одна проблема: мужчины. Single — одиночка. Невозможно удержать кого-нибудь из них больше чем на одну ночь, а большинство и вовсе исчезают из ее постели еще до рассвета. Просыпаешься — рядом никого. И тогда она начинает задавать себе вопросы. Кто виноват? Ее мать или отец, ее начальник или банкир, телевизор, подружки или она сама?

В плане профессии она вполне успешна. Финансово независимая, она хорошо, даже очень хорошо зарабатывает: трейдер в Сити, руководитель отдела в какой-нибудь международной неправительственной организации, адвокат в крупной компании, редактор в известном издательстве. И это не предел, она постоянно продвигается по карьерной лестнице. Уже имея собственную квартиру в перспективном квартале южного берега Темзы, она уверена, что через десять лет продаст ее в три раза дороже.

Друзей и подруг у нее в изобилии. С ними она отправляется за покупками на продуктовый рынок Borough Market, расслабляется пивом и коктейлями в субботу вечером, посещает только что открывшиеся модные кафе, ходит на выставки в Тейт Модерн, расположенный в десяти минутах от ее дома; выделяет день на полное изменение внешности, включая шопинг; проводит воскресный день в SPA-салоне за массажами, а дважды в год тратит большие средства, чтобы попасть на одну из местных health farms[88] (см. дальше). На самом деле она тратит деньги, не считая их. Она убеждает себя, что инвестирует в свое счастье, поскольку однажды все-таки встретит этого проклятого мужчину, ради которого делает столько усилий.

Иногда на нее нападает хандра: она сидит дома со своим котом и чайником и вечерами напролет пересматривает мелодрамы, рыдая горючими слезами. Или в тысячный раз наслаждается легендарным сериалом «Гордость и предубеждение», выпущенным ВВС в 1995 году с Колином Фертом в роли мистера Дарси. Сцена, когда он выходит из озера в мокрой рубашке, облегающей его красивые грудные мышцы, до сих пор вызывает в ней волнение.

Не так давно, в надежде встретить долгожданную любовь, она увлеклась кулинарными рецептами, превратившись в гурмана. Теперь она не пропускает ни одной передачи Джейми Оливера[89] и на Borough Market каждую субботу теперь уже наведывается целенаправленно. Еще один хороший повод потратить деньги, а также неплохая возможность подцепить мужчину. Кто знает, говорит она себе.

А еще она вновь открыла для себя Шекспира, да, в Glob Theatre. На самом деле там она тоже рассчитывает на удачу, поскольку наша передовая Single, эдакая Диана-охотница, никогда не прекращает поисков будущего мужа.

Некоторые Singles, наоборот, падают духом и теряют всякую надежду встретить родственную душу. Они постепенно впадают в чудачество, одеваются разношерстно, как spinsters[90], в которых они превращаются, обзаводятся странными привычками, типа чрезмерной заботы о своем велосипеде, с которого буквально сдувают пылинки.

Она перепробовала все: speed, slow, blind, Jewish, Christian, New Labour dating[92]. Она даже участвовала в lock key dating parties, новомодных лондонских вечеринках, где женщинам вручают замок, а мужчине — ключ. И праздник начинается.

Наша Single уже не знает, какому святому молиться. У нее были и поклонники, и кандидаты. Она зарегистрировалась на специальных сайтах, побывала на всех публичных лекциях, читательских конференциях и культурно-политических talks[93], которыми так славится Лондон, в надежде встретить настоящего мужчину. Но, увы! Ничего. Nothing. Nada. Nichts.

Она даже совершала безумные поступки.

Рэйчел, красивая и умная 36-летняя холостячка, но одетая, надо сказать, совсем не в свою пользу, дала себе год на то, чтобы найти мужа.

— Мужчина моей жизни не так давно бросил меня. Вместо того чтобы убиваться, я с головой окунулась в dating. Чего я только не делала. Пробовала все, что сегодня предлагает брачный рынок. Соглашалась на встречу с незнакомцами после первого e-mail и даже встречалась с ними несколько раз, чтобы убедиться, что они мне не нравятся. Я подключила к этому свою семью, друзей, даже коллег, ездила в Данию, чтобы под ложными предлогами встретиться с неженатыми друзьями друзей, также находящимися в поиске родственной души. Я побывала у Стены Плача в Иерусалиме и помолилась за свое благополучие. Я подходила к мужчинам на публичных лекциях, даже не краснея, спрашивала номер их телефона, звонила, назначала свидания. Я никогда столько не разговаривала с незнакомцами в метро, в кафе и на улице. Я даже подвергала себя риску! Как в тот день, когда один тип назначил мне свидание в Сент-Джонс-Вуд[94], на станции метро. Приехав, я никого там не обнаружила и позвонила ему по телефону. Он ответил, что ждет меня в номере 343 «Марриотт-отеля» на углу улицы. Секунду я колебалась, но решила не сдаваться. Дверь была открыта. Он сидел там и смотрел баскетбольный матч по телевизору. Поздоровался со мной и спросил: «У нас сегодня что-нибудь будет?» Я убедила его сначала выпить кофе в холле отеля. Я просто хотела с ним поговорить. «Мы же не животные», — сказала я ему. И после десяти минут беседы я поняла, что этот парень — просто псих. И я сбежала оттуда. В итоге за год я повстречалась с сотней мужчин, совершенно не похожих друг на друга, из разных социальных слоев, всех возможных религий; впрочем, я переспала с дюжиной из них, но в результате, кроме нескольких чувственных переживаний, — ничего, пустота. Для чего тогда все это?

Я не удержалась и посоветовала ей поменять стиль в одежде или, лучше, пройти обучение, как правильно одеваться. Рэйчел приняла мой совет буквально…

Original dating

Для молодых специалисток, у которых мало свободного времени, Original dating организует вечеринки и cocktail-parties[95] по всему Лондону. На выбор: знакомство вслепую или экспресс-знакомство, иначе говоря, blind и speed dating. Выбирайте также в зависимости от темы вечера или квартала. Гарантия знакомства 85 %. Так они обещают…

Вы наверняка уже слышали, что англичанки полностью лишены вкуса в одежде, одеваются разношерстно, используют несколько ярких цветов, не заботятся о сочетании «верха» и «низа». Передовая Single является ярким представителем этого течения, которое можно назвать fashion disaster. Катастрофа стиля… Как у Рэйчел, которая, несмотря на год упорных поисков, до сих пор не нашла свою родственную душу, ни даже бойфренда, готового свозить ее куда-нибудь на уик-энд. Ей попытались объяснить, что в такой одежде она вряд ли привлечет к себе the right guy[97]. Рэйчел отреагировала как трейдер рискованных сделок, каковым она и является: наняла профессионального имиджмейкера, промышляющего в «Харви Николс».

Дается это Рэйчел нелегко. Ей известны лишь три типа одежды. «Бизнес», в которую она облачается каждое утро: черный костюм на белую блузку, на ноги — черные туфли-лодочки. Она никогда не изменяет этому стилю: однажды ей сказали «выглядеть классически» (она работает в крупном немецком банке). Черных костюмов у нее три: от Yves Saint Laurent, Chanel и Gianfranco Ferre. Аксессуаров она не носит и свои костюмы никак не индивидуализирует: ее «никто этому не научил».

Есть также одежда «уик-энд» ее любимой фирмы Monsoon. О, это храм легких платьев, соломенных шляпок, платков цвета хаки и бордо. Но Рэйчел не знает, что стиль «хиппи» несколько отстал от моды и даже откровенно устарел. Если, конечно, ваше имя не Кейт Мосс.

Рэйчел также любит «соблазнительные» наряды, открывающие как можно больше тела, обтягивая себя одеждой на два размера меньше, даже когда на улице минус 10. Бедняжка считает, что только так можно заманить мужчину, как голодного зверя.

С Рэйчел профессиональному имиджмейкеру работы хватает. Прежде всего она научила ее четырем основным правилам элегантности, о которых рассказывают Тринни и Сюзанна — две английские звезды ВВС. Эта наука включает в себя несколько простых заповедей: знать свое тело — недостатки скрывать, достоинства выделять; осознать, что less is more[98]; при сомнении выбирать черный; оголять как можно меньше тела. За четыре дня работы имиджмейкер выбросила 80 процентов гардероба Рэйчел и заставила ее купить новый, на скромную сумму £4000. Результат налицо. Избавившись от мини-юбок, не подходивших ее возрасту, обтягивающей одежды, джинсов с низкой талией, которые ей не шли, и платьев с отделкой, Рэйчел отныне кажется более естественной и менее отчаявшейся. Хорошее начало. Конечно, нет гарантии, что это перевоплощение обязательно подарит ей встречу с мистером Райтом, но, по крайней мере, выглядит она уже не так старомодно.

Monsoon

Основанная в 1973 году, в разгар хиппи-моды, эта торговая марка обожает floaty chiffon dresses[99] в цветочек Вас предупредили. Чтобы войти во вкус: www.monsoon.co.uk

Что не следует носить

В своих популярных передачах Тринни и Сюзанна, две гуру моды на ВВС, оскорбляют вас, утверждая, что одеты вы ужасно, и говорят вам, что НЕ следует носить.

Их книги с модными советами являются бестселлерами и неисчерпаемой золотой жилой: «Что не следует носить: на каждый день» (What not to wear: for every occasion), «Что не следует носить: правила» (What not to wear: the rules’), «О чем говорит ваша одежда: как выглядеть по-другому, действовать по-другому и чувствовать по-другому» (What your clothes say about you: how to look different, act different and feel different), «Как одежда может изменить вашу жизнь» (What you wear can change your life), «Руководство no выживанию от Тринни и Сюзанны: женское секретное оружие для борьбы с возрастом» (The Trinny and Susannah Survival Guide: a woman’s secret weapon for getting through the year).

Не станем утверждать, что эта практика в Великобритании возведена в ранг искусства, но one night stand — свидание на одну ночь — имеет своих знатоков, если не сказать поклонников. Этот национальный обычай напрямую связан с binge drinking, иначе говоря, с процентом алкоголя в крови, наблюдаемым у коренных жителей по выходным дням (см. дальше).

Вместе с тем one night stand является порой единственным способом знакомства для мужчины и женщины. Это может показаться странным, но в стране неумелых любовников, при отсутствии взаимопонимания между полами такой тип ночного сближения, пусть даже мимолетного, заменил искусство соблазнения.

— В прошлом году у меня было две дюжины one night stand, в среднем по одному каждые две недели. В Великобритании очень легко найти мужчину на ночь, но поговорить с ним и завязать беседу намного сложнее. Я с этим смирилась. Просто получаю удовольствие там, где оно есть. Можно сказать, что в некотором смысле, играя по правилам мужчин, я стала такой же замкнутой в себе, как и они, — объясняет София, 32-летняя Single, днем работающая адвокатом, а остальное время находящаяся в поиске волшебного принца.

Когда намекаешь Софии, что у некоторых мужчин слишком доступная девушка как раз убивает страсть, она выглядит растерянной.

Неужели наши бабушки говорили правду, и английские девушки действительно доступны?

— Да, мы доступны в том смысле, что физическая любовь необязательно вызывает в нас чувства. Иначе нам пришлось бы ждать годами, умирая от скуки.

В плане любовных переживаний Софии и ей подобным приходится довольствоваться героинями Барбары Картленд[100].

Немного перебрав, передовая Single отправляется на курс детоксикации в один из health farms. Шикарные загородные отели — вот в чем британцы преуспели лучше нас. Ферма в стиле версальского Малого Трианона, куда (на ферму, понятно) приезжают, чтобы отдохнуть и поправить здоровье при помощи различных процедур и здоровой пищи среди коров и овец, прежде чем вернуться к столичным безумствам. К таким health farms относятся Babington House, Cowley Manor, High Road House и Whatley Manor.

Babington House, загородный дом лондонского клуба Soho House, был декорирован бывшим главным редактором журнала Elle Decoration Ильзой Кроуфорд. Отель (в Сомерсете) предоставляет в распоряжение семей trendy[101] площадку для крокета и крикета, а также живописные дорожки для велосипедных прогулок. Измученные стрессами родители оставляют своих детей на попечение аниматоров и отправляются в салон красоты Cowshed SPA, расположенный в бывшем хлеву. Стоун-терапия (массаж лица горячими камнями) — £70, маникюр с фруктовыми кислотами — £45; массаж для беременных — £65.

Передовая Single нашла себе новое увлечение с прекрасными терапевтическими свойствами для либидо: гастрономию. Кто бы мог ожидать такого увлечения от англичанки? Мир перевернулся с ног на голову! За последние десять лет из клиентки популярных телевизионных биомаркетов она превратилась в то, что по ту сторону Ла-Манша называют foodie[103].

Найджелла Лоусон, 40-летняя красавица-повар с длинными темными волнистыми волосами и округлыми формами, облизывающая кастрюли крупным планом в prime-time, сделала многое для процветания кулинарного дела в Великобритании. Не говоря уже о великолепном Джейми Оливере. Акулы маркетинга прозвали его The Naked Chef — Голый Повар, — чтобы привлечь молодых незамужних женщин и даже матерей семейств, которые видят в нем идеального старшего брата для своих детей. Холостячка точно не устоит перед Джейми Оливером, высоким блондином с взъерошенными волосами, пружинистой походкой и неизменной улыбкой на губах!

Итак, цыпочка Single увлеклась готовкой и выучила наизусть несколько элементарных правил. Например: «Всегда иметь в доме хорошие продукты». Здесь ей повезло, поскольку она живет в двух шагах от лучшего рынка в Лондоне, знаменитого Borough Market. Каждую субботу она отправляется туда за луком-пореем, отличной спаржей, а иногда — за прекрасным принцем, поскольку она видит прямую связь между вкусовыми и чувственными удовольствиями. И что может быть лучше, чем соблазнить одинокую душу в Turnips?

Вернемся, однако, к гастрономии. Долгое время запастись продуктами в Лондоне считалось делом нелегким. Если вы выросли во Франции, где привыкли ходить на местный рынок три раза в неделю и покупать там сочные, ароматные фрукты и овощи, пахучий сыр 351 разновидности и жареную курицу, Лондон покажется вам голодной степью. Конечно, на углу улицы можно встретить стихийные прилавки с манго и авокадо, но инстинктивно вы стараетесь держаться от них подальше.

— Не покупай фрукты и овощи на улице, в гипермаркетах они лучше, — посоветовала мне моя подруга Бекки.

Как это, в гипермаркетах лучше?

— Не забывай, мы не во Франции, здесь к еде относятся спокойнее, или надо быть очень богатым.

Замечательно, нечего сказать…

Долгие годы я закупала продукты в Sainsbury’s, Marks Spencers, Tesco, Budgens или Waitrose, гипермаркетах, где каждый фрукт упакован в картон и пластик. Три евро за безвкусный персик — с таким же успехом можно просто заплатить за упаковку, и то, что утешает лондонскую цыпочку, приводит в недоумение француженку.

До того самого дня, пока я не открыла для себя Borough Market в обветшалом (до некоторых пор) квартале Лондон-бриджа. Полузаброшенные лотки торговцев по пятницам и субботам располагались в арках железной дороги, по которой проходит «Евростар». Borough Market — единственный рынок в британской столице, достойный этого названия. Там можно встретить не только Джейми Оливера, но также всех лондонцев, уважающих good food[104].

Следует сказать, что на этом рынке можно найти все что душе угодно. Ревень из Сомерсета, цикорий из Девоншира, зелень из Кента, фазаньи сосиски из Камберленда, а также испанская ветчина «серрано» и копченая колбаса «чорисо», шведский паштет из сельди и прочие продукты со всего мира. И разумеется, сыр. Цыпочка Single, кстати, утверждает, что разбирается в сыре. Отныне она ест его, как жители континента, то есть перед десертом, а не после.

Рядом с Monmouth Coffee на Парк-стрит находится Neal’s Yard Dairy, знаменитая английская сыроварня, где stinking bishop (буквально: «зловонный епископ»), нечто вроде эпуаса[105] с ярко выраженным запахом, украл пальму первенства у стилтона[106]. С тех пор как Уоллес и Громит[107] отведали с ним тостов, стилтон получил право на собственный парфюм, названный «Стилтонская вода» и отличающийся резким специфическим запахом.

В Borough Market ходит в основном молодежь, следящая за модой. Идеальное место охоты для нашей Single, такой, например, как Ясмина, 38-летняя издательница с двумя детьми, находящаяся в разводе. Именно здесь она встретила двух (последних) мужчин своей жизни.

— Это лучшее место, чтобы показать себя и с кем-нибудь познакомиться. Я всегда прихожу сюда в сексуальной одежде и обязательно при полном макияже. Посетителям в основном по 20–40 лет, это молодые специалисты в области моды, средств информации, фотографии. Можно также встретить исследователей и врачей из Королевского колледжа, расположенного в двух шагах от рынка. Два года назад, наслаждаясь своим капучино в Monmouth Coffee, я встретилась взглядом с Тимом, иллюстратором крупного ежедневного издания. Красивое приключение длиной в лето… Три месяца назад, в субботу, когда здесь было ужасно много народу, я опрокинула свой кофе-латте на приятного парня 36 лет, Паоло, итальянского трейдера в Сити. Любовь с первого взгляда!

И поскольку любое явление в лондонском обществе сопровождается назойливой рекламой, гурманы выбрали своих новых звезд, таких как Лоуренс Кеог, повар ирландского происхождения ресторана Roast, расположенного в самом сердцс Borough Market. Начиная с восьми утра цыпочки Single встречаются там перед тем, как отправиться за покупками, для традиционного full english breakfast[108]. Обычно он включает в себя глазунью из двух яиц, две сосиски гриль, белую фасоль в томатном соусе, грибы и маринованные помидоры, и все это запивается литром крепкого чая с поджаренными ломтиками хлеба. Но меню завтрака не ограничивается FEB, скорее это будет шотландская овсянка со сметаной из Девоншира, тосты с томатом и ворчестерширским соусом, пшеничные лепешки с беконом из Эйршира, омлет с омаром, устрицы Килпатрик, кеджери с копченой пикшей и яйцом «в мешочек». Как говорит Ясмина: «Нельзя охотиться на пустой желудок». Она имеет в виду дичь, человеческую и животную.

Несмотря на то что Лондон сильно продвинулся в гастрономической области, наши британские соседи продолжают озадачивать нас своими кулинарными рецептами. Начиная с мармайта, странной дегтеобразной пасты для намазывания на хлеб. Даже официальный сайт признает, что это больше смахивает на моторное масло и имеет ужасный вкус. Рецепт держится в секрете, и не дай бог, кто-нибудь откроет его широкой публике. Затем следует treacle, нечто вроде резиновых пирожных, обмазанных сладкой патокой. (Классическое меню столовых boarding schools[109], вскормивших не одно поколение английских мальчиков.) И наконец, самое странное из всех: spotted dick, десерт с изюмом, название которого испорченный человек может перевести как «половой член (dick) в крапинку (spotted)». Избавим вас от комментариев касательно чипсов с уксусом, baked beans[110] или minced meat pies[111], в которых сухофруктов больше, чем мяса, и которые подаются на десерт. Да уж…

Borough Market: всегда первый

Римляне основали этот рынок в 43 году н. э., прежде чем отправиться грабить город Саутворк, ныне один из кварталов южного берега Лондона. Также считается, что римляне построили мост для связи между двумя берегами: знаменитый Лондон-бридж, с тех пор, разумеется, неоднократно разрушаемый, но неустанно отстраиваемый заново.

К 1276 году Borough Market приобрел такую популярность, что постоянное скопление народа начало мешать сообщению между двумя берегами. Власти несколько раз переносили его, чтобы наладить уличное движение. С 1756 года Borough Market, растянувшийся на 2000 квадратных метров, больше не двигается ни на ярд. Здесь торгуют тем же, чем и в Средние века, и торговцы приезжают со всей Европы со своей рыбой, мясом, фруктами, овощами, хлебом, сыром, приправами, семенами, цветами. В 2000 году компания, управляющая рынком, решила реконструировать его, а заодно и весь прилегающий квартал.

За несколько лет окрестности Лондонского моста стали кварталом up and coming, связанным с центром Лондона веткой метро Джубили-лайн, которая раньше заканчивалась у вокзала Чаринг-Кросс. Выведенный из изоляции, квартал стал привлекательным местом для всех лондонцев, a Borough Market — обязательным местом для посещения.

The Naked Chef

Сегодня на лондонской кулинарной сцене блистают с полдюжины поваров: Гордон Рамзи, Том Айткен, Майкл Роуке, Гари Родз, Хестон Блюменталь и Раймонд Блан. Но истинной foody-звездой является Джейми Оливер. Он революционизировал кухню Великобритании, представив ее в ясном, непринужденном и простом виде. Хорошие свежие продукты, оливковое масло, чеснок и базилик, какое-нибудь тесто — и дело сделано.

Ничего вычурного, все только доступное и вкусное. Но главное — парень красив, сексуален, и язык у него подвешен. Его книги с рецептами продаются миллионными тиражами по всему миру, он давно стал миллионером, но при этом не страдает звездной болезнью. Его ресторан Fifteen — замечательный пример удавшейся социальной интеграции (он нанял в качестве учеников 15 проблемных молодых людей, среди которых были бомжи). Доходы от ресторана поступают в его фонд Cheeky Chops, созданный для финансирования обучения будущих поваров. Кроме того, он встречался с самой королевой, чтобы бороться с плохим питанием в столовых — приватизированных и безвкусных, благодаря Тэтчер, — английских школ.

Знакомства в Borough Market

Monmouth Coffee Company

Чудное кафе и общее меню, начиная с восьми часов.

Turnips

Здесь можно купить фрукты и овощи, послушать арию из оперы (один из зеленщиков подрабатывает тенором на полставки) и посмотреть, как Лоуренс Кеог и Джейми Оливер делают свои покупки.

Roast Restaurant

100-процентная английская кухня из 100-процентных английских продуктов. Британец индийского происхождения Икбал Ваххаб и ирландский повар Лоуренс Кеог положили начало обновлению национальной кухни.

Мы уже поняли, что передовая Single обладает широким кругозором и открыта для встреч любого вида. Чтобы увеличить свои шансы в husband hunting[112], она решила выйти на международный уровень. И в надежде подцепить красавца-иностранца, прибывшего с визитом в Лондон, она не нашла лучшего места, чем театр «Глобус», представляющий собой точную копию шекспировского театра 1599 года и расположенный на южном берегу Темзы, по соседству с Тейт Модерн. Ей всегда нравились барды. Все эти рассказы о запутанных страстях, мучительной любви, власти и могуществе греют ей тело и душу.

— Шекспировские пьесы и правда обладают возбуждающим эффектом, — признается грозовым летним вечером 34-летняя Вик, холостячка с ярко выраженной склонностью к молодым датчанам. — Я иду туда, чтобы посмотреть спектакль и подцепить туриста, а еще лучше иностранца, который живет в Лондоне. Кстати, сделать это очень легко. Гораздо сложнее превратить короткое знакомство в настоящий роман. Такое со мной было только раз.

Что ищет Вик?

— Прежде всего хочу развлечься, а дальше видно будет. Главное — не относиться к этому серьезно с самого начала и не влюбляться: нужно уметь защищаться. Мне нравятся крепкие молодые ребята. А такой типаж надолго не задерживается.

На первый взгляд может показаться, что театр — не лучшее место для знакомства, но это заблуждение.

— В «Глобусе» публика самая разная, многонациональная и чаще всего молодая. Это лучше, чем знакомиться в клубах, здесь, по крайней мере, можно поговорить во время двух антрактов и вынести для себя что-нибудь. А иногда и кого-нибудь.

Девяносто девять процентов всех передовых Singles ездят на велосипеде. Но только не подумайте, что они ездят на нем так, как мы это обычно представляем: спокойно вращая педали в мягких туфлях, в развевающейся на ветру юбке, с плетеной корзинкой для продуктов на раме. Нет, когда лондонская цыпочка садится на велосипед, она прежде всего Mad Мах, а потом уже женщина.

Приехав в Лондон, я с удивлением обнаружила, что главную опасность на дорогах представляют вовсе не красные автобусы и черные такси, летающие как фурии по Оксфорд-стрит, нет, настоящая угроза для общества — это велосипедисты. Начиная со всевозможных курьеров, поскольку в Лондоне рассыльные передвигаются не на мотоциклах или скутерах, а на велосипедах. А когда знаешь, что этот город в два раза больше Парижа, невольно задаешь себе вопрос: не мазохисты ли они? По телефону вы можете часто услышать, как какой-нибудь предприниматель или поставщик говорит:

— I’ll send you a bike[114].

Только не подумайте, что вам собираются подарить велосипед, просто вам доставят документ или покупку с курьером на велосипеде.

Взобравшись на велосипед, лондонцы автоматически переходят в армию велосипедистов. Они и правда похожи на солдат со своей амуницией и в странной униформе. Следует отметить, что они столько в это вложили (меньше чем за 500 евро новый велосипед не купишь), что чувствуют себя обязанными идти в этом эксперименте до конца.

Как-то утром, увидев, что я седлаю свой велосипед, Джеки, моя одинокая соседка и умелая велосипедистка, бросилась ко мне, размахивая руками:

— Ты не можешь так ехать! Где твой шлем, флуоресцентная накидка, зажимы для брюк и набор инструментов? И потом, ты неправильно одета, тебе нужны брюки и верх из лайкры, иначе ты вспотеешь, как больная, в своих джинсах и блузке. Тебя наверняка остановит полиция!

Джеки столь авторитетна, что я слезаю с велосипеда, обещаю купить все необходимое и иду к метро. Черт!

На следующий день Джеки стучит в мою дверь:

— У тебя есть два часа времени? Поехали в «Эванс».

«Эванс» — король велоспорта. По дороге Джеки учит меня:

— Тебе нужно заключить с ними контракт на обслуживание. Колесо поменять или починить динамо-генератор, надеюсь, ты сумеешь. Это базовые знания. Я хожу к ним на контрольный осмотр раз в месяц и провожу полную диагностику каждые полгода.

Вместо того чтобы отправиться в косметический кабинет, эти цыпочки рьяно ухаживают за своим велосипедом! Понятно, почему некоторые выглядят такими растрепанными.

В «Эвансе» Джеки бродит между стеллажами как завороженная. В итоге она берет пару ультралегких алюминиевых педалей (£39,99), пару ночных фонарей ультрадизайна (£59,99) и абсолютно отвратительное облегающее трико из лайкры оранжево-серого цвета (£69,99). Себе я купила велосипедные зажимы для брюк, шлем, флуоресцентную накидку, и на этом хватит.

Я пытаюсь понять эту велосипедную манию. Джеки терпеливо отвечает на мои вопросы. Для нее очевидно, что проблемы у меня, а не у нее.

— Я каждый день езжу на работу на велосипеде, независимо от погоды. Это около тридцати километров в день. Велик я купила у своей коллеги за 1500 евро, это складной Brompton. Знаешь, удобно — я могу всюду брать его с собой. Например, когда отправляюсь к родителям в Бакингемшир. Заношу его в вагон поезда, а потом еду 20 километров от вокзала до дома моих родителей по полям, это очень приятно. Ну, особенно летом.

Теперь становится понятнее. Исходные инвестиции таковы, что влекут за собой нескончаемые расходы. Преодолеваемые дистанции также объясняют стремление идти до конца. В конечном счете для таких лондонских цыпочек, как Джеки, велосипед заменил машину… И любовника!

Британское правительство призывает работников предприятий добираться до работы на велосипедах и совместно с британским объединением предпринимателей разработало Green Transport Public Scheme, согласно которому ваш руководитель и государство оплачивают вам 50 % стоимости гоночного велосипеда при условии, что вы не будете пользоваться своей машиной. Вы также получите налоговые скидки. Такие торговцы, как Evans Cycles, быстро оседлали двухколесную волну, выпустив программу Ride 2 Work. Они позаботятся обо всем, включая покупку велосипеда, его обслуживание, ваши аксессуары и оформление необходимых документов.

Любимая прическа

В зависимости от способностей ученицы парикмахера, моделью которой она недавно стала…

Мэрилебон, Фицровия, Блумсбери, Холборн, Олдвич, Флит-стрит, Клеркенвелл, Излингтон, Фаррингдон

Лондонская цыпочка High art & High brow — артистичная интеллектуалка — живет в самом сердце Лондона, можно сказать, она его глаза и голова. Что ее интересует? Быть в центре событий — там, где идеи рождаются, изучаются и затем распространяются по всему миру Чтобы назавтра превратиться в доктрины. Она любит квартал Фицровия, где зародился лейборизм (социализм по-английски). Она обожает блуждать по улочкам Блумсбери, и порой ей чудятся торопливые шаги суфражисток, убегающих от полиции. Проходя мимо Буш-хауса на улице Олдвич, штаб-квартиры ВВС, она невольно думает обо всех представителях временных правительств, укрывавшихся в Лондоне во время войны, призывая свой народ к сопротивлению. Гуляя по Флит-стрит, она вспоминает истории о золотой эпохе прессы, которые рассказывал ей ее дядя-журналист, и представляет, как однажды станет управлять таблоидом, подобно красивой и грозной Ребеке Уэйд, главному редактору газеты Sun.

Цыпочка-студентка, исследовательница или преподавательница начинает свой день в Холборне и Блумсбери, в престижных университетах, таких как King’s, UCL[118] или LSE[119]. Журналистка устремляется в один из многочисленных офисов ВВС, как, например, Бродкастинг-хаус на площади Портленд, или в здания в стиле хай-тек, где размещаются редакции крупных ежедневных изданий (кварталы Фаррингдон, Уоппинг, Кэнэри-Уорф). Аналитик закрывается в одном из страшных и ужасных think tanks[120] Фицровии, таких как «Демос» или Институт Адама Смита. Режиссер, монтажер, фотограф прессы или моды выходит из автобуса номер 55 возле одного из «креативных агентств» Клеркенвелла. Редактор быстрым и бодрым шагом идет по Нью-Феттер-лейн и Ченсери-лейн, где выстроились в ряд высотные стеклянные здания многонациональных издательств, таких как Routledge и Harper Collins.

Но надо сказать, что наша НАНВ вовсе не проводит круглые сутки в напряженной умственной деятельности. Нет, у нее тоже случаются, так сказать, низменные порывы. Пойти выпить чашечку чая в одно из кафе Мэрилебона на Хай-стрит, поохотиться на красавца-интеллектуала перед картинами Рембрандта в «Собрании Уоллеса» (и отвести его, красавца, к себе), поискать хорошие вещи на распродаже в «Топшопе» и куртку «винтаж» на блошином рынке Camden Lock или отправиться в лондонскую школу специалистов по эпиляции (она постоянно на мели, ведь книги стоят дорого).

Она также любит возвращаться на уик-энд в Оксфорд, for old time’s sake — в память о чудесных студенческих годах. Что касается гастрономии, она вновь открыла для себя удовольствие съесть ростбиф и красное мясо, которые теперь уплетает за обе щеки — прощай, mad cow desease[121]. Она пьет не так много, как ее подружки из Вест-Энда, но охотно выпивает кружку пива на концерте грайм[122] или инди[123] и пропускает несколько коктейлей в DJ-барах Смитфилда.

В политическом плане она плюралистка: голосует за консерваторов, лейбористов или либеральных демократов, но всегда активна. Она читает не одну газету, а по меньшей мере три, не считая таблоидов, которые начинает просматривать с семи часов утра перед последними известиями News 24. Она обязана знать, что творится в мире.

Лондон долгое время представлял собой настоящую пустыню в плане предоставления услуг в сфере красоты. Это не означает, что жительницы Лондона уродливы, вовсе нет, но в салоны красоты им приходилось записываться минимум за месяц и часто ехать на метро целый час, чтобы привести себя в порядок. Салоны красоты так долго были редкостью лишь потому, что на них не было большого спроса. В отличие от парижанки и жительницы Нью-Йорка, лондонская цыпочка никогда не отличалась рефлекторным стремлением к красоте. Ее мать не передала ей хромосому «эпиляция, маникюр, уход за лицом».

Не так давно под влиянием десятков тысяч женщин, приехавших в Лондон из других стран, в частности из континентальной Европы, лондонские цыпочки изменились: они стали более внимательно относиться к красоте и комфорту, заботиться о себе. Некоторые из них даже предаются этим не всегда безболезненным радостям с фанатизмом вновь обращенных.

Наша НАНВ тоже относится к ним, но у этой кокетки есть одна большая проблема: размер кошелька. Во-первых, она не настолько богата, чтобы тратить крупные суммы на свою красоту. Во-вторых, ей кажется неуместным платить слишком много за то, что она до сих пор воспринимает как мужской шовинизм: ну не хочется ей до такой степени подчиняться желаниям мужчин! При этом цыпочка НАНВ эволюционирует и начинает понимать, что женственность и феминизм могут мирно сосуществовать. Она хочет быть красивой за малую цену.

Для этого ей приходится проявлять чудеса изобретательности. Но кто ищет, тот всегда найдет: институт красоты системы «D» — тяжело коже, приятно кошельку. В центре Лондона таких заведения два: это две школы специалистов по эпиляции, двери которых открыты для небогатых, смекалистых и неизнеженных подопытных кроликов.

Инструкция по применению: прежде всего пробиться туда по телефону, а звонить нужно загодя, даже очень загодя. Просто удивительно, сколько в Лондоне неимущих кокеток! Когда вы прибудете на второй этаж этого заведения, главное, не пугайтесь. Школа напоминает военный госпиталь: ряды коек, отделенные друг от друга ширмами. Вокруг каждой пациентки — пардон, каждой клиентки — собирается рой студенток. Не забывайте, что вы представляете собой объект курса «практические работы». Как правило, ученица уже имеет в своем активе несколько часов эпиляции и дает лишь незначительную осечку: там подпортит линию бровей, здесь колено, но ничего жизненно важного.

Однако у Провэнс, студентки последнего курса Лондонской школы экономики, остались не только приятные воспоминания:

— В последний раз, когда я туда ходила, мне и вправду пришлось помучиться. Удаление волосяной луковицы горячим воском! Ученица раз двадцать принималась за мое бикини. У меня вся правая сторона лобка была в крови! Я уже хотела прекратить процедуру и отправиться домой прямо с воском, когда преподаватель взяла процедуру в свои руки. Результат: покалечена, но симметрия восстановлена. Из милосердия хозяйка не взяла с меня денег. Это хоть как-то компенсировало боль.

Еще немного, и цыпочка НАНВ будет готова подвергать себя пыткам, лишь бы это было бесплатно.

London School of Beauty and Make-Up открыта с понедельника по пятницу с 9 до 16 часов, но Ray Cochrane Beauty School, еще одна школа в центре Лондона, окажет вам услуги по эпиляции только в понедельник после обеда (с 13:30 до 17:30) и в четверг (с 9:45 до 17:30). Стоит это вдвое меньше, чем в классическом салоне красоты квартала, а именно от £7 до £15. Комплекс «ноги до колена, бикини, подмышки» обойдется вам в скромную сумму (для Лондона, разумеется) £35. Сущая безделица…

Лондонская цыпочка НАНВ не только выделяет по три дня в неделю на чтение полного собрания сочинений Симоны де Бовуар, Гора Видала и Дорис Лессинг[124], но также находит время для похода по распродажам, чтобы отыскать «убойную» фиолетовую куртку семидесятых с воротником-трапецией, которая всех покорит. За модой она всегда следила, пусть даже издалека. Тем не менее у нее есть приоритеты, и в них не входит беготня по Оксфорд-стрит во время уик-энда в поисках новых сексуальных шмоток. На самом деле она четко знает, чего хочет и что может себе позволить. Ее ограниченный бюджет позволяет совершать лишь минимум безрассудных поступков.

Два ключевых адреса для нее — «Топшоп» на Оксфорд-стрит и винтажный блошиный рынок Camden Lock. «Топшоп»— храм женской моды (можно даже сказать, очень женской), где можно одеться стильно и недорого. Там цыпочка покупает себе базовые вещи: черные брюки-сигареты, свитер с воротом из тонкой черной или ярко-красной шерсти, высокие сапоги, минималистское нижнее белье а-ля Кельвин Кляйн, легкие летние платья. В Camden Lock она ищет ставшие сегодня редкими подержанные вещи, зачастую от известных в прошлом модельеров: Кардена, Куррежа, Вествуд, Осси Кларка и т. д.

— Иногда мне достаются новые фирменные вещи, которые когда-то стоили целое состояние. Но внимание обычно обращают на то, что я покупаю в Camden Lock, — объясняет Мэл, 28-летняя студентка факультета международных отношений UCL, одетая в тренч Burberry семидесятых годов, купленный за 60 евро. — Сегодня все так одеваются. Я делаю ставку на оригинальность, это моя визитная карточка. А также способ борьбы с обществом сверхпотребления.

Ну да! Можно было догадаться, что она разовьет целую де-конструктивистскую дискуссию вокруг «винтажа».

Topshop

Храм недорогой модной женской одежды.

Camden Lock Market

Только не путайте его с Camden Market, где на полках выложены новые товары часто посредственного качества. Отправляйтесь севернее, к Чалк Фарм, и поворачивайте налево в stables, иными словами, в бывшие конюшни. Добро пожаловать на настоящую барахолку: винтажная одежда и аксессуары вам гарантированы. Работает ежедневно с 9:30 до 17:30.

Она любит хорошо покушать. Ведь ей нужно питать свои серые клетки. И лучше всего свежей кровью. Эта потребность в мясе возникла у нее не так давно и в некотором роде связана с определенным бунтом, политическим протестом, направленным против вегетарианской диктатуры, по ее мнению слишком долго свирепствующей в Великобритании.

Поймите ее правильно, она выросла во время паранойи «коровьего бешенства». Еще десять лет назад она вежливо покашливала всякий раз, когда вы собирались заказать в ресторане антрекот. «Не очень благоразумно», — говорила она с безразличным видом.

Искусствовед Антония, с лицом и шевелюрой как у американской актрисы Ширли Темпл, сделавшей успешную карьеру в политике, объясняет:

— Всплеск коровьего бешенства действительно поменял менталитет моего поколения. Мы все начали избегать фастфудов, хотя были как раз в возрасте первых вылазок и гамбургеров. Всегда находился кто-нибудь, кто предлагал китайскую или индийскую вегетарианскую еду для наших вечеринок с просмотром видео субботними вечерами. Мы не хотели признаваться, что боимся подхватить «коровье бешенство». Но мы боялись. Весь мир прекратил импорт английского мяса. На нас показывали пальцем, особенно французы. Лично я никогда не переставала любить мясо, но нам пришлось поставить на нем крест в ожидании, пока не изменится ситуация.

Пытаясь справиться со свалившимся на них несчастьем, многие британцы обратились в вегетарианство. Вегетарианские рестораны выросли в Лондоне как грибы. Именно в ту пору 20-летний модный фотограф Мэттью телом и душой принял эту новую «религию».

— Больше всего меня отвратило от мяса отношение людей, которые глумятся над законами природы, принуждая травоядных животных есть себе подобных. Это настоящее безумие! — убежденно говорит он. — Я не ем ни мясо, ни рыбу, но, в отличие от вегетарианцев, позволяю себе молочные продукты, яйца и их производные, типа пищевого желатина. Я также позволяю себе носить шелковую и кожаную одежду.

Когда Мэттью, худощавый мускулистый блондинчик, говорит о своем питании как о религии, он не так далек от истины. Это очень распространено в Индии, где питание сочетают с каким-нибудь духовным течением: ненасилия или хорошей кармы. Именно в Англии, в городе Рамсгейт, в 1847 году возникло первое в мире вегетарианское общество. Оно и по сей день выдает сертификаты качества на вегетарианские продукты, поступающие в продажу. Считается, что пять процентов британского населения являются вегетарианцами, что вдвое больше, чем в США.

Когда к 2003 году угроза коровьего бешенства ослабла, лондонская цыпочка НАНВ с жадностью набросилась на meat revival[125]. Если вы думаете, что британцы едят только хорошо проваренное и прожаренное мясо и готовят лишь ягненка с мятой, знайте, что именно они в XVIII веке привили нам вкус к недожаренному мясу с кровью. Да-да. Их не просто так прозвали «ростбифами». Со временем их вкусы изменились: никто не совершенен.

Чтобы отведать хорошего стейка, лондонские цыпочки отправляются в guts, иначе говоря, в самое нутро Лондона — квартал Смитфилд. Его рестораны, прилегающие к скотобойням Чартерхауса, привлекают новых приверженцев гемоглобина.

— До сих пор вспоминаю свой первый стейк тартар, который я попробовала в 2003 году после десятилетней травоядной диеты, — говорит Антония. — Это было в Quality Chop на Фаррингдон-роуд. Я тут же ощутила прилив крови и сил во всем теле, необычайный всплеск энергии.

Для этих «новых плотоядных», как окрестила их английская пресса, vege-tarianisme is dead[126], каждый вечер в Смитфилде проводится черная месса. Антония, по меньшей мере, раз в неделю отправляется дегустировать телячью печень в St. JOHN. Его шеф-повар, Фергус Хендерсон, — личность известная, близкий друг многих знаменитостей. Девиз St. JOHN. «Здесь едят всё, от морды до хвоста». Антония советует попробовать мозговую кость с петрушкой, затем телячью печень с беконом. Она рассказывает, как на свое тридцатилетие забронировала столик на двенадцать персон и заказала целого поросенка, зажаренного на вертеле.

— Я никого не предупредила, это был мой сюрприз. Видели бы вы лицо моего брата-вегетарианца…

Черт возьми!

Поселок Клеркенвелл, возникший в XII веке, быстро стал популярным за счет своего конского базара Smooth Field, который с годами превратился в мясной рынок, известный под именем Smithfield. После реформы земли, принадлежащие различным религиозным орденам, были перераспределены и выкуплены, и вокруг Чартерхаус-сквера выросли красивые дома. В квартале также появились пивоварни и заводы по производству джина. В 1860 году скотобойни и рынок были реконструированы и дожили до наших дней, не задетые нацистскими бомбежками. Смитфилд — это как Митпакинг-дистрикт в Нью-Йорке или Крытый рынок во французском Ренжи. Не для вегетарианцев. Здесь правят балом телята, коровы и свиньи. Цыпочки могут прогуливаться по нему, не пугаясь разделки туш.

Quality Chop House

Старое заведение, не так давно выкупленное и модернизированное. Будем надеяться, что новые владельцы сумеют сохранить особый дух этого ресторана с деревянными скамьями. Подкрепляющий завтрак с семи часов утра! Фирменное блюдо: стейк тартар.

Smith в Смитфилде

Заведение с тремя уровнями: кафе на первом этаже, пивная на втором и гастрономический ресторан на третьем. Открыт с завтрака до ужина. Фирменные блюда: тушеный ягненок и мясные пироги. Попробуйте рубленую говядину.

Bleeding Heart

Страдающим клаустрофобией лучше воздержаться! Заведение смахивает на подземелье, но ломтики утиного мяса того стоят.

St. JOHN

Пройти мимо просто невозможно. Бывший грузинский дом, служивший одновременно жильем и заводом по копчению бекона. В середине шестидесятых завод закрылся, и там самовольно разместился склад импортеров китайского пива, став местом проведения полуподпольных дискотек — рейвов. Последний этаж даже был превращен в офисы для журнала «Марксизм сегодня»!

The Eagle

Превосходный гастропаб.

Moro

Крутой испанский ресторан для знаменитостей.

Brindisa

Фирменные испанские блюда из окорока, в частности iberico.

Куда отправиться за музыкой…

Несколько адресов, где можно послушать музыку и поприсутствовать — или поучаствовать — в представлениях bar crawling, одном из любимых хобби лондонских цыпочек в пятницу и субботу вечером. В чем заключается принцип?

В переходе из бара в бар в парах алкоголя, а порой и рвоты. Термин фигурирует в Oxford English Dictionary, что свидетельствует о распространенности данного явления. Существуют даже состязания, организуемые пабами и газетами!

19:20

Отличный двухэтажный бар, предлагающий дюжину разных сортов пива и разноцветные коктейли с большим содержанием алкоголя. Если вы любите бильярд, прогуляйтесь в подвал… если только не обнаружите там диджея, услаждающего ваш слух. Минимум £ 6,50 за коктейль (упс!).

В ней живет уверенность: Пит Доэрти — Артюр Рембо 2000-х годов. Поэт-бунтарь, любитель искусственного рая, гений музыки и несчастный влюбленный (в красавицу по имени Кейт Мосс). Для нашей НАНВ рок-музыка занимает такое же важное место, как и литература. Она не понимает, почему до сих пор ни один рокер не получил Нобелевскую премию.

В свободные часы наша интеллектуалка проводит расследование за кулисами подмостков «инди», как здесь выражаются, в поисках хорошего gig (то есть концерта). Последний трюк — это «грайм», возникший в 2004 году и вызвавший больше комментариев в специализированной прессе, чем интереса на площадках страны. Сегодня «грайм» завоевал больше поклонников, соединив свои таланты с талантами независимой сцены (откуда его новое шутливое название «гринди» — сочетание рэпа и гитары).

Лондонская цыпочка НАНВ выросла с «Нирваной», после чего наступило затишье 1990-х годов. Звездную пустоту рок-сцены заполнили Oasis, Pulp, Travis, Coldplay. С Franz Ferdinand, Arctic Monkeys, Blunt, The Rakes, Larrikin Love, и она вновь пришла в себя. Уф!

Заключается в сочетании «инди» стиля «Франц Фердинанд» с чистым «граймом». Альбом Grindie Volume 1, который можно скачать из Интернета, записан знаменитым Statik, адресная книга которого огромна, как телефонный ежегодник. CD с 64 дорожками сочетает Franz Ferdinand с DaVinChe, Ladyfuzzсо Scorcher, Clap Your Hands Say Yeah с Ghetto и Demon. Целая программа!

Fabric: с громким меню (хаус[127], драм-н-бейс[128], хип-хоп и фанк[129]) Fabric позиционирует себя как «один из лучших клубов в мире». Судить вам.

…или за веселой обстановкой и коктейлями Dust: Профессионалы моды и рекламные агентства питают слабость к этому заведению. Ультрамодный интерьер и меню, поедаемое не только глазами. Плюс: открыт до четырех часов утра.

Match ЕС 1: один из последних коктейль-баров этой серии, меню которого разработано со всей пунктуальностью нью-йоркским хозяином Дэйлом ДеГроффом. Рекомендуемый коктейль: водка эспрессо.

Fluid: прекрасно подходит для того, чтобы разогреться, перед тем как отправиться в Fabric. Мимо этого клуба в японском стиле, расположенного в западном Лондоне, пройти невозможно.

Не пропустите суши «Саппоро», видеоигры «винтаж» (ах, добрые старые времена Пакмана!) и кожаные диваны, где можно элегантно развалиться. £5 за вход.

Лондонская цыпочка High art High brow часто мечтает о карьере на Флит-стрит, представляющей собой Мекку британской журналистики, мир интриг, виртуозности и ударов ниже пояса.

Для некоторых мечта становится реальностью. Например, для 42-летней Патриции, главного редактора журнала о кино, офис которого находится в конце Боулинг Грин-лейн, квартал Фиррингдон, новой лондонской Флит-стрит.

Почти триста лет на Флит-стрит десятками располагались издательства газет. Однако этот храм мировой журналистики одолело стремительное повышение арендной платы и недвижимости в целом. Постепенно крупные британские broad sheets[130] и таблоиды продали свои исторические штаб-квартиры и перебрались в более просторные новые офисы.

— Я выросла в провинции, возле Манчестера. Там мы гордимся нашей ежедневной газетой The Guardian. Мне кажется, я всегда хотела быть журналисткой. Для меня это как приключение, такая же увлекательная профессия, как секретный агент, инспектор полиции или пилот самолета. Я долгое время выбирала между журналистикой и шпионажем.

Таких, как Патриция, много, все они стремятся подражать своим кумирам, женщинам-журналисткам, которые в условиях жесточайшей конкуренции ни в чем не уступили мужчинам. Одним из таких кумиров лондонской НАНВ является Ребека Уэйн, красотка с пышной рыжей шевелюрой, назначенная Рупертом Мёрдоком главным редактором таблоида The Sun в возрасте 36 лет. Самая рискованная работа в Великобритании, которую она с 2003 года выполняла с дерзостью, остервенением и талантом!

Другая символическая фигура (более рассудительная и менее сенсационная) — Рози Бойкот, красивая блондинка с короткой стрижкой и стальным взглядом (тип 50-летней Джин Сиберг, актрисы, сыгравшей в фильме «Здравствуй, грусть!»). Рози — бывший главный редактор The Independent и первая в истории британской прессы женщина, руководившая крупным национальным ежедневным изданием.

Сорвиголовы обожают Кейт Эдди, военного репортера ВВС с хорошо подвешенным языком и железными нервами. Что касается фанаток New Labour[131], они видят в Полли Тойнби, авторе редакционных статей The Guardian, и одной из самых уважаемых обозревателей в стране, героиню нашего времени.

В безжалостном мире британской прессы женщины должны состязаться с мужчинами в громком выражении своего мнения, физических и технических подвигах, показывать, что они также хорошо переносят алкоголь (у британских служащих существует обычай напиваться) и порой демонстрировать ту же жестокость. Все это представляет собой вызов, который согласна принять юная High art High brow, не собираясь продавать свою душу этому дьяволу Мёрдоку… Good luck!

Третья страница

Каждое утро 4 миллиона преданных читателей таблоида The Sun торопятся открыть третью страницу. На ней представлены обнаженные девушки (в почти незаметных стрингах). Средний возраст — 23 года. Какие цели преследуют эти девушки? Привлечь к своей персоне внимание какой-нибудь фирмы нижнего белья, эротического интернет-сайта или продюсера телепередачи и получить выгодный контракт. Появившись в середине 1960-х годов, The Sun позиционировала себя как «прогрессивное» и «феминистское» издание. Но Руперт Мёрдок приложил руку к тому, чтобы превратить его в газету-сенсацию с некоторым уклоном в сторону секса и спорта (www.page3.com).

Цыпочка High art High brow чаще всего получает высшее образование и на этом не останавливается. Иногда она совершенствует в Оксфорде (или в Кембридже) свои знания о византийской архитектуре или о войне буров, получая таким образом доступ в очень эксклюзивный клуб, куда входят 0,2 процента британцев, когда-то учившихся в одной из двух этих жемчужин. Наша HAHB с ностальгией предается воспоминаниями о тех временах, когда с развевающимися на ветру волосами ныряла на своем ржавом, дребезжащем велосипеде под Мост вздохов (да, такой есть не только в Венеции), возвращаясь с увлекательной лекции или «абсолютно блестящего» занятия.

В то время она жила в плохо отапливаемой комнате одного из 39 колледжей города, один престижнее другого, с внутренними прямоугольными дворами, часовнями в ренессансном стиле и анисово-зелеными лужайками. Назывался он Колледж всех святых (All Souls), или Баллиол (Balliol), или Колледж Церкви Христа (Christ Church), или Корпус-Кристи (Corpus Christi), или Колледж Иисуса (Jesus), или Ориэл (Oriel), или Королевский колледж (Queen’s), или Тринити (Trinity).

Ах, чудесная пора ее двадцатилетия! Она питалась восхитительными сэндвичами в Harvey, в перерывах между лекциями пила кофе в Queen’s Lane Coffee House, самом старом кафе Оксфорда, и испытывала первое волнение, проникая в библиотеку, и какую библиотеку! Настоящий дворец, знаменитая Бодлианская библиотека (Bodleian Library) на Брод-стрит, где большую часть времени наша цыпочка проводила, задрав голову вверх и любуясь резным деревом и барочными фресками на потолке, забывая сосредоточиться на, как правило, непонятных текстах.

Несмотря на учебу в одном из лондонских университетов в конце 1990-х годов, мои поиски быстро привели меня в Оксфорд, где я узнала об этой волшебной жизни, словно полностью взятой из (хорошего) фильма Джеймса Айвори. Я не представляла, до какой степени эти многочисленные визиты повлияют на мою жизнь. Со своей подругой Пат каждые полгода я отправляюсь в Оксфорд за очередной порцией воспоминаний. Что ж, let’s go down memory lane (пойдем по дороге воспоминаний).

Оксфорд — это истинно лондонское направление. Да, я хочу сказать, что в Лондоне существует Oxford Tube. Это не метро с остановкой в Оксфорде после Ноттинг-Хилл Гейт, а автобусная линия, осуществляющая круглосуточное сообщение с почти не британской эффективностью. Есть чем досадить железнодорожникам Railtrackl Каждую четверть часа автобусы Oxford Tube отвозит жительниц Виктории, Ноттинг-Хилла, Марбл-Арч или Шупхердс-Буш к золотисто-зеленым долинам Оксфордшира. Без пробок они добираются до места за 40 минут, а с пробками дорога занимает около двух часов. В час пик приходится проявлять чудеса ловкости.

Мы с Пат всегда выходим на первой остановке в Нью-Роуд, сразу после моста. И сердца тут же начинают сильно колотиться: перед нами возвышается знаменитая башня Магдален-колледжа (знатоки произносят Модлин-колледж). Это один из самых красивых колледжей Оксфорда. Именно там я жила одно время, в комнате на втором этаже, благодаря местному диссертанту, моему другу Чарли, который представил меня всемогущему консьержу, не возражающему против периодического проживания посторонней студентки. Стоимость комнаты, где жил Оскар Уайльд, — 15 евро за ночь. Иногда я тайком принимала у себя своего тогдашнего жениха, истинного лондонца из Вест-Хэмпстеда, приезжавшего в полночь на автобусе. Мы пробирались вдоль стен квадратного двора, опасаясь, что звук наших шагов услышит дежурный сторож. Мысли о моих знаменитых предшественниках придавали действу особую романтичность. «Оскар Уайльд и семь нобелевских лауреатов, включая поэта Шеймаса Хини, жили здесь», — повторяла я себе.

Именно Пат впервые открыла для меня этот чудо-город, являющийся центром знаний более 800 лет. Точные истоки Оксфордского университета не совсем ясны. Считается, что созданию первых колледжей способствовал Генрих I, по прозвищу Боклерк («хорошо образованный»). Они были основаны церковными учреждениями и управлялись жесткой рукой епископов. До такой степени, что до середины XIX века учащихся принуждали к безбрачию. Также пришлось ждать 1920 года, пока в Оксфорде разрешили учиться женщинам!

Что же сегодня делает в Оксфорде лондонская цыпочка, уже получившая диплом о высшем образовании? Она приезжает сюда за «пантингом». Punting заключается в том, что вы превращаетесь в гондольера, — с той лишь разницей, что вместо Большого канала Венеции плыть надо по реке Червелл. Мы с Пат всегда отправляемся на один и тот же причал у моста Магдален, с которого поднимаемся по Червеллу к центру города. Когда я приехала в Оксфорд, Пат дала мне очень хороший совет, который я до сих пор применяю на практике:

— Никогда не стремись грести сама, бери с собой крепкого парня, пусть он этим займется, поскольку punting очень изматывает. Более того, это целое искусство. Застрянешь на одном месте — будешь выглядеть по-идиотски.

Мы доказываем, что punting — это искусство, для которого у нас нет никакого таланта. Держа в руках одно длинное весло, нужно грести стоя, опуская рукоятку как можно глубже, почти теряя весло и подхватывая в последний момент. Каждая лодка, похожая на плоскую гондолу, может вместить 5–6 человек.

Чтобы привлечь крепких ребят, следует заказать умопомрачительную корзину для пикника в одном из знаменитых оксфордских кафе, где питаются студенты, Harvey’s Sandwich Ваг на Глоучестер-Грин. В нашей корзине рядом с чипсами Pringles с беконом соседствуют сэндвичи с сыром бри и ягодным вареньем, классика английского солено-сладкого вкуса. Это приключение нужно пережить обязательно, чтобы было о чем вспомнить на старости лет!

Для многих бывших студенток memory lane — это тропинки в парке Магдален (да, опять он, я вам уже говорила, что это самый красивый колледж Оксфорда). Там не только можно встретить свободно гуляющих оленей, но и любители ботаники останутся довольны: цветы редчайших сортов, такие как романтичные fritillaries, растут вдоль тропинок… которые через два километра выводят в университетский парк в самом центре города. В субботу студенты играют здесь в крикет, обливаясь потом в своих красивых белых костюмах.

После традиционного сеанса punting Пат увлекает меня за собой по Кларендон-стрит, где всегда благоговейно замирает возле Белого дома, первой французской кондитерской, открытой в этом районе шеф-поваром Раймондом Бланом, которую его жена получила при разводе.

После полдника, разумеется, самое время выпить пива. И, чтобы вызвать следующую английскую революцию (не надо лишать надежды англичан — конце концов, они тоже убили одного из своих королей и учредили Республику… на целых одиннадцать лет в конце XVII века!), бывшие и нынешние студенты собираются в двух самых старых пабах с особой атмосферой: Eagleand Child и Lamband Flag на авеню Сент-Джил ьс.

Из красивейших музеев Оксфорда бывшая студентка предпочитает Музей Эшмола (Ashmolean), и не только из-за его коллекции уменьшенных человеческих голов… Больше всего Пат влечет к себе гнездо ласточек на крыше музея, и именно его, как старого родственника или младшего брата, она навещает на обратной дороге.

Один из моих любимых моментов для приезда в Оксфорд — Mayday[132], языческий праздник, отмечаемый вот уже много веков. В последний вечер апреля студенты отправляются на бал. Под шатрами элегантные молодые люди и красавицы в бальных платьях танцуют под музыку Pink Floyd и развлекаются на устраиваемых для них аттракционах: стрельба из лука и карабина, русские горки, автородео, записки, карикатуры. При первых проблесках зари молодежь бегает наперегонки, по-прежнему в смокингах и длинных платьях, у подножия башни Магдален-колледжа. Толпа продрогших пьяных студентов собирается на мосту, чтобы послушать голоса ангелов. Ангелов? Маленьких певцов из хора колледжа, сгрудившихся на вершине башни и поэтому невидимых с улицы. И внезапно воздух наполняется мелодией Баха или Генделя. После этого концерта самые безрассудные студенты прыгают в реку, откуда их вылавливают полицейские, недовольные, но вынужденные мириться с этой древней традицией. Они заботливо укутывают смельчаков одеялами, как хорошие отцы семейств, и отпаивают горячим чаем.

Последний этап: в шесть часов утра встреча в одном из кафе на Холивелл-стрит для Full English breakfast. Два часа спустя лондонская цыпочка снова садится в свой Oxford Tube, измученная, но полная свежих воспоминаний.

Два punting-причала:

Magdalen Bridge Boathouse и Cherwell Boathouse (рядом с Wolfson College) Стоимость punting £15 в час, но будьте готовы оставить немаленький залог (£50). Поэтому — осторожнее с оборудованием (имеется в виду, не потеряйте весло в беспокойных водах реки, как случается с половиной проплывающих мимо туристов). Идеальное количество друзей в лодке — пять. Есть возможность нанять «водителя», оплатив его услуги.

Harveys Sandwich Bar

Лучшие сэндвичи в Оксфорде.

Queen's Lane Coffee House

Самое старое кафе Оксфорда. 1654 год…

Любимая прическа (а точнее, страстно желаемая)

«Фейерверк».

Вест-Хэмпстед, Килбёрн

Лондонская цыпочка DIY носит штаны, и носит их очень хорошо. Она открыто и во весь голос отстаивает свое право на свой акроним[135]. DIY означает «сделай сам» и «выпутывайся самостоятельно». В своей жизни она все делает сама. Она может принять финансовую поддержку от своих родителей или физическую помощь от своего парня, но в малых дозах. Больше всего она любит быть независимой, и не только во взглядах. Дрель и мастерок — ее лучшие друзья. Одевается она модно, но при условии, что кашемировый свитер Prada будет стоить не больше десяти евро. Для этого у нее есть свои уловки, жизненные секреты, которые она обменивает на советы по благоустройству дома у своих подружек из северо-западного Лондона.

Долгое время она жила в коммунальных квартирах со своими однокурсниками или первыми коллегами, а потом отремонтировала (почти) в одиночку викторианский домик в Килбёрне, за который, как правило, влезла в долги на целых сорок лет. Волосы на ногах ее совершенно не беспокоят, и она открыто презирает жеманство и кокетство. Ее больше привлекает кирпич, цемент и земля, которая так приятно пахнет в Хэмпстед-Хит, куда она приходит искупаться на рассвете в озере (температура воды 12°C). Когда она не читает взахлеб последнего Джонатана Коу[136] в перерывах между работой в саду, она отправляется в Tricycle Theatre, чтобы увидеть последнюю политическую пьесу о каком-нибудь ужасном происшествии, взволновавшем Великобританию, или об ирландском вопросе, который никак не урегулируется.

Как она выглядит? Эта красивая «дочь природы» не пользуется косметикой и натягивает первые попавшиеся в шкафу джинсы вместе с поношенными кедами Converse. Наверх — трикотажный свитер Joseph, который она откопала в charity shop[137] за £2. На выход она предпочитает одежду в стиле «винтаж», которую покупает на интернет-аукционе eBay или в магазинах Красного Креста. Ее политические взгляды принадлежат к поколению первых альтермондиалистов, которые в 1990-х годах оспаривали сущность партии, политики и удовольствия. В ту пору она не пропускала ни одной рейв-вечеринки, теперь же она подалась к «зеленым» и приковывает себя наручниками к деревьям, когда чересчур усердные подрядчики пытаются их вырубить. Она питается натуральными продуктами или придерживается вегетарианства. Многие считают ее девочкой из богатой семьи, подавшейся в анархистки. Но ей на это глубоко наплевать.

Она выбрала своим местожительством Килбёрн и Вест-Хэмпстед. Связанная с центром Лондона веткой метро Jubilee Line, она, тем не менее, чувствует себя почти за городом. Лес Хэмпстед-Хит находится совсем рядом. Она любит викторианские домики этого квартала и mansions[138] из красного кирпича, построенные в тридцатых годах для неимущих классов. Ей очень нравится улица Вест-Энд-лайн, которая поднимается и извивается от Эбби-роуд до Фрогнал-лейн, с огромным количеством кафе одной сети, таких как «Старбакс» и «Кафе Пеликан», но также и мелких независимых заведений, как, например, Roni’s Bagel, король бубликов.

С самого юного возраста цыпочка DIY усвоила, что жизнь — это джунгли, а охота за жильем — беспощадная борьба. Как говорил англичанин Дарвин, выживает сильнейший. Невольно задаешься вопросом, имел ли он в виду только природу или уже тогда подразумевал сложности с жильем в Лондоне. Вы не сможете понять британцев, а еще меньше — лондонцев, если не вникнете в этот вечный кошмар, коллективную истерию, представляющую собой house- или flat-hunting[139], после чего начинается не менее кошмарный flat-sharing — дележ квадратных метров…

Совместное проживание нашу цыпочку не пугает. Еще в университете она снимала дом из пяти комнат вместе… с шестью товарищами. Семь студентов в пяти комнатах? Ну да! Гостиную и столовую часто превращают в спальни, чтобы снизить стоимость жилья на человека. Если кухня в доме большая, там ставят диван и телевизор, и — хоп! — вопрос решен: в общей комнате вкусно пахнет индийской едой навынос.

В Вест-Хэмпстеде или Килбёрне, перспективных, но отнюдь не шикарных кварталах, предусмотрительная лондонская цыпочка рассчитывает на сумму около 180 евро в неделю — этого хватит (?) на то, чтобы снять комнату в коммунальной квартире.

Сто восемьдесят евро в неделю?!! Француженка в ужасе схватилась бы за голову. Это всегда шок, особенно в первый раз. Впрочем, во второй тоже, с этим сложно свыкнуться. Француженка, даже парижанка, никогда не поймет, почему жилье в Лондоне такое дорогое. Я бы посоветовала тем, кто любит этот город, даже не пытаться понять, иначе возвращение на родину первым же «Евростаром» гарантировано. А для жительницы Лондона, которая засомневается хоть на секунду, это означает bye bye London и немедленный отъезд к равнинам Суссекса, к примеру в Брайтон, куда тысячи лондонских женщин каждый год отправляют мужчин и детей, чтобы позволить себе несколько лишних квадратных метров.

К 180 евро в неделю, которые нужно умножить на 4, чтобы получить нашу дорогую ежемесячную квартирную плату, лондонская цыпочка должна добавить знаменитый council tax[140], введенный Маргарет Тэтчер в 1980-х годах, то есть около 150 евро дополнительных расходов на жилье в месяц. Как видите, средняя жительница Лондона должна выкладывать около тысячи евро в месяц за проживание в квартире, которую она делит с двумя, тремя, четырьмя и даже пятью людьми, которых она не всегда выбирает сама. Ее личное пространство составляет около двенадцати квадратов. И она не жалуется, для нее это нормально.

Приехав в Лондон в возрасте 23 лет, я принялась мечтать о своем первом отдельном жилье. Я представляла его где-нибудь в Ноттинг-Хилле, который тогда еще не был в моде, или даже в самом сердце Лондона — в Сохо или Ковент-Гардене. Я считала, что располагаю королевским бюджетом: 600 евро в месяц. Уж с этой-то суммой я обязательно найду себе что-нибудь! Я не планировала делить с кем-нибудь жилье. Жить вместе с незнакомцами? Фу, как это неприятно, во Франции такое не практиковалось (по крайней мере, в то время).

Когда я увидела цены в объявлениях, моя высокомерная парижская нелюдимость мигом превратилась в безмерную любовь к человечеству. Я была готова жить с кем угодно, лишь бы квартира была хорошей и находилась в Ноттинг-Хилле: от этого я не хотела отступать. И вот мне попадается идеальное объявление. Комната в квартире на Вестбоурн-Гарденс, на границе Бейсвотер и Ноттинг-Хилла. Настоящая удача: типичный сквер с домами, построенными в 1850-х годах, с белой штукатуркой и портиком над каждым входом.

Итак, настал день встречи с моими будущими flatmates[141], тремя шотландками. Я несколько раз повторяю про себя: «I love Scotland!» Верхний этаж, дверь мне открывает рыжуха с тяжелым взглядом и отводит на кухню. Там меня ждет революционный трибунал. О том, что придется сдавать экзамен, я не предупреждена. Меня буквально забрасывают вопросами, но я не понимаю их акцент. Они быстро переговариваются между собой, чтобы мне было непонятно: подойду ли я им? Оказывается, свободной комнаты нет, только гостиная, которую они хотели бы сдать, поскольку квартирную плату только что подняли на… 30 процентов.

— Ты что, не в курсе? Договор аренды обновляется каждые полгода, есть повод для повышения квартирной платы. Хозяева сделали ремонт, поэтому автоматически подняли плату, — говорят мне.

Ремонт? Квартира неплохая, но новенькой выглядит только ванная, а кухню явно следовало бы освежить, заменить газовую плиту и поменять палас.

Я прощаюсь, девушки обещают дать мне ответ через неделю, примут ли они меня в качестве соседки. Целая неделя!

С удрученным видом я рассказываю все своей подруге Джемме. Она подтверждает, что «со времен Тэтчер квартиросъемщики стали полностью бесправными, а домовладельцы получили все права: повышать стоимость аренды, без предупреждения разрывать договор, ставить свои условия. Именно поэтому все стараются при малейшей возможности купить квартиру, взяв в банке беспроцентную ссуду и заняв денег у всей семьи».

На следующий день я снова начинаю просматривать университетские объявления. Один преподаватель сдает отдельную квартиру в Примроуз-Хилл. Классно, именно там, в этом замечательном квартале, расположенном между зоопарком Риджентс-парка и Чолк-фарм, живет Джуд Лоу. Во мне вновь оживает надежда. Но ненадолго… Квартира этого преподавателя состоит из двух крохотных комнат в basement, то есть в подвале дома, в полной темноте. Есть ванная, но… нет кухни. Когда я спрашиваю его, как готовить еду, он невозмутимо отвечает:

— Можете купить себе микроволновку, но я не хочу, чтобы здесь пахло едой.

Обстановка (ах да, забыла сказать, что 90 процентов квартир в Лондоне сдаются с мебелью) — что-то среднее между chintz[142] в цветочек, как у бабушки Жермен, и cheap[143], мебелью из искусственного ротанга от Pier Import. Скромная сумма за эту «отдельную квартиру»: 220 евро в неделю. Forget it[144].

Последняя попытка перед самоубийством: Джемма советует мне поискать среди bedsits, «лондонских студио», как она выражается (таких студио, как во Франции, судя по всему, здесь нет). Мне назначают встречу в Бетнал-грин, в лондонском Вест-Энде, в одном из зданий bedsits. Утром я читаю в газете, что в Бетнал-грин как раз сейчас зарегистрирована новая вспышка туберкулеза, из-за большого скопления бедноты.

— How nice,[145]— вздыхает Джемма в телефонную трубку.

Возле дома меня ждет, как я понимаю, сотрудница агентства недвижимости, чтобы показать мне место, а точнее, нечто. Десять квадратов неизбывного ужаса с кухней в углу в виде грязной жирной раковины, допотопной электроплиты и помятым чайником, а также шкафом и стоящей посреди комнаты одноместной железной кровати. Потертый коричневатый палас собрался складками, а пожелтевшие обои отклеились и кое-где оторвались. А где ванная?

— На лестничной площадке.

Я спасаюсь бегством.

Теперь остается только надеяться на то, что мне позвонят мои шотландки. Что они и делают три дня спустя. Спасена! Начинается моя жизнь flatmate.

Я постепенно познаю особенности британского жилья. Например, смысл power shower, маленькой коробочки, установленной рядом с душем и предназначенной для усиления напора воды (не все еще знают, что давление воды в Великобритании — величина неизвестная). Да здравствует power shower! Но нет, кругом обман. Несчастная струйка воды — это все, что вы получите утром и вечером, с power shower или без него.

— Это психология, — объясняет мне Джен, моя flatmate, — чтобы успокоить себя, что ты сделала все для решения проблемы.

Теперь понятно. Чуть не забыла рассказать об отсутствии смесителя в английских ванных: незабываемые ощущения, когда моешь голову. К этому великолепию прилагаются два шланга, как правило, из розового пластика, которые надеваешь на краны с горячей и холодной водой, чтобы не обжечь или не заморозить себе голову. Только в большинстве случаев наконечники соскальзывают, и ванная затапливается.

В разгар зимы я открываю для себя все прелести таймера. Хотя нормирование закончилось в конце 1940-х годов, отопление по-прежнему является объектом бережливости, граничащей с глупостью. Grosso modo[146], мои flatmates топят с 6 до 9 часов утра и с 19 до 22 вечера. И всё. Напрасно я пытаюсь им объяснить, что можно постоянно поддерживать температуру 19 °C, — они смотрят на меня непонимающе: «Какие вы странные в вашей Франции!» Результат: между 9 и 19 часами мы мерзнем. Если вы, к несчастью, оказываетесь дома днем, единственный выход: поглощать литрами горячий чай и завернуться в несколько слоев шерстяной одежды. Можно также растолстеть, чтобы меньше чувствовать холод. В свою первую зиму в Лондоне я поправилась на шесть килограммов.

Другая особенность квартирного съема в Лондоне: запрет развешивать что-либо на стенах.

— Хочешь повесить фотографию на стенку? Да ты с ума сошла! Мы не имеем права делать в стенах дыры. Иначе, когда мы съедем с квартиры, нам не вернут наш залог, — воскликнула однажды Джен, вырвав у меня из рук молоток.

Я навожу справки у знакомых, это оказывается правдой. Джемме пришлось попрощаться со своим залогом в 1500 евро из-за нескольких плакатов, прикрепленных кнопками к стене квартиры, которую она снимала вместе со своими университетскими приятелями.

Этот курс молодого бойца проходят не только иностранки, прибывающие в Лондон. Такова ежедневная жизнь лондонских цыпочек, которые не родились богатыми. Единственное отличие: при первой же возможности они планируют стать домовладельцами. По окончании учебы мысли нашей цыпочки DIY заняты только этим: охотой за mortgage, иначе говоря, жилищным кредитом, проценты по которому до малейшего пенса подробно выясняются во всех банках столицы.

— Нас готовят к этому с самого детства. Родители откладывают деньги, чтобы помочь нам. Ситуация с нехваткой жилья в Великобритании, а особенно в Лондоне, такова, что это быстро превращается в идею-фикс, — объясняет мне Джемма. — Когда процентные ставки низкие, становится проще. И потом, здесь мы можем брать кредиты на сорок лет, без всякого предварительного взноса.

Получив свою первую работу документалиста на ВВС, Джемма обошла несколько банков, чтобы найти лучшую ставку по кредиту.

— Я влезаю в долги на сорок лет, но мне на это плевать. Рынок недвижимости настолько спекулятивен, что с небольшой долей везения через три года стоимость моей квартиры вырастет в два раза.

И действительно, two-bedroom flat (трехкомнатная квартира) возле мечети в Хайбери-парк, купленная в 2000 году за 245 тысяч евро, через три года была продана ею уже за 475 тысяч евро. С тех пор Джемма поселилась в викторианском домике на Милл-лейн, между Вест-Хэмпстедом и Килбёрном. Дом с четырьмя спальнями обошелся ей в 630 тысяч евро:

— Я просто возобновила свой кредит в банке и взяла lodger[147], который помогает мне выплачивать мои ежемесячные взносы по кредиту.

Я сама превратилась в lodger, когда все мои английские подруги обзавелись собственным жильем к 25–30 годам. И мое положение незавидно. Жизнь с квартирной хозяйкой, которая к тому же является твоей подругой, может оказаться дипломатическим кошмаром.

Дело в том, что британцы умеют очень вежливо (и от этого особенно неприятно) дать вам понять, что, если вы хотите пригласить к себе на ночь своего парня, следует сначала спросить разрешения у вашего landlord или landlady (как вы правильно поняли, хозяина или хозяйки квартиры). Если вы хотите организовать ужин, пригласить родных или друзей на чашечку кофе, правила те же — не забыть спросить разрешения, словно вам четыре года. Через какое-то время у вас возникает лишь одно желание — уехать! Либо переехать вместе со своим Ромео в убогую двухкомнатную халупу в 90 минутах езды на метро от оживленного Оксфорд-сёкус.

Лондонская цыпочка DIY, как указывает ее прозвище, — настоящая профи в ремонте. И делает она это вовсе не из необходимости, нет, а вполне добровольно, можно даже сказать, по любви. Британцы действительно просто одержимы своим жильем, квартирой, так называемым sweet home[148]. До такой степени, что в субботу после обеда они частенько в качестве прогулки отправляются полюбоваться новинками в ближайший B&Q.

В&Q? Это самая крупная сеть британских магазинов «Всё для ремонта».

Сара и Джулия, две соседки с улицы Милл-лейн и старые университетские подружки, вместе ходят в В&Q Сент-Джонс-Вуда как минимум раз в две недели.

— Перед походом туда я всегда испытываю всплеск адреналина. Я рассчитываю найти там волшебное воплощение моих безумных идей по переустройству дома, — признается Сара.

Кроме каменно-строительных и водопроводных работ, Сара сделала все своими руками в трехэтажном грузинском доме с одной комнатой на каждом этаже.

— Красила я сама, это легко.

Не так уж и легко, поскольку интерьер Сары напоминает декорации телесериала «Мстители»: абсолютно психоделический. Каждая комната содержит в себе по меньшей мере два и даже три разных цвета. Спальня Сары, к примеру, с одной стороны жемчужно-серая, с другой — конфетно-розовая, с белосерым потолком. В ванной Сара покрыла паркет и потолок красным, а стены — черным лаком.

— Мне хотелось добиться драматического эффекта, — сказала мне она.

Что ж, ей это удалось.

Сара признается, что вдохновение посетило ее во время просмотра одной из многочисленных телепередач, посвященных декору и ремонту. Обычно их показывают в лучшее эфирное время, и миллионы телезрителей замирают перед своими экранами. Сара и Джулия посмотрели их (почти) все.

— Это в десять раз лучше, чем «Большой брат» и все остальные реалити-шоу!

Поразительно! Достаточно заглянуть в телепрограмму на неделю: 36 передач по благоустройству дома, ремонту, садоводству. И никакого обмана. Впрочем, названия говорят сами за себя: «Домашний доктор (House Doctor), «Шустрый садовник» (The Flying Gardener), «Быстрый ремонт своими руками» (DIY SOS), «После переезда: Дорогая, я разрушил дом» (Moving Day, Honey I Ruined the House), «Строительство» (Build), «Покупать или реставрировать» (Buy or Restore), «Экстремальное создание интерьера: Постижение азов, или Как не нужно декорировать» (Extreme Make over: Ноте Edition or How Not to Decorate).

Home front на ВВС показывает отношения (непременно бурные) между клиентом, только что купившим дом, и дизайнером интерьера. Мы следим за всем, начиная с их первой встречи, составления плана, закупки материалов и проведения работ несговорчивыми рабочими.

Grand Designs на 4-м канале довольно забавен. Камера снимает восемь супружеских пар, собирающихся строить дом, от выбора участка до дня «X» — переезда, со всеми мыслимыми и немыслимыми кошмарами.

— Мне больше всего нравится House Doctor на пятом канале! — восклицает Сара. — У них там есть такая неугомонная калифорнийская агентша по недвижимости, которая показывает владельцам непродаваемых домов, как можно улучшить внешний вид, чтобы дом продался. Такие ужасы показывают!

Для Джулии лучшая передача — RealRooms on ВВС.

— У команды 48 часов и 500 фунтов, чтобы изменить, как правило, ужасный вид жилой комнаты. Показывают всё, от А до Z. Больше всего мне нравится смотреть на лица владельцев, когда они видят, во что превратилась их комната. Иногда они настолько разочарованы, что плачут, как дети.

Британцы, не лишенные чувства юмора, подтрунивают над этой манией, расшифровывая DIY как Destroy It Yourself — «разрушь это сам». Блоги на эту тему изобилуют историями об унитазах, изрыгающих свое содержимое прямо в лицо горе-мастерам.

Как объяснить сей массовый психоз? Отчасти — крайне спекулятивным рынком недвижимости в Великобритании.

— Мы вкладываем все свои деньги в жилье. Некоторые даже превратили это в ремесло: покупают, делают ремонт, перепродают намного дороже, снова покупают, ремонтируют и т. д.

Снова виновата Тэтчер, всячески поощрявшая сделки с недвижимостью. Железная леди была не глупа: при каждой сделке государство получает свою долю.

Другая причина DIY-мании кроется в английском климате. Когда на улице холодно и сыро, так приятно посидеть в уютной квартире перед газовым или даже перед искусственным камином с пластмассовыми дровами, подсвечиваемыми изнутри.

Эта страсть к декорированию и ремонту даже толкает многих тридцатилетних британцев к смене профессии. Джулия чуть было не ушла из своего банка, чтобы переквалифицироваться в сантехника.

— Мне надоели постоянные стрессы на работе. В течение трех месяцев я ходила на курсы, а потом мне не хватило смелости. А вот моя кузина дошла до победного. Ты не представляешь, сколько можно заработать в этом бизнесе!

Действительно, работающие на себя сантехники зарабатывают около £50 000 в год (что составляет около 75 тысяч евро), столько же, сколько врач-терапевт. Похоже, совсем скоро польские слесари канут в прошлое, а на смену им придут британские мастерицы на все руки!

B&Q

Это британская розничная сеть магазинов, предлагающих более 45 тысяч товаров для ремонта жилья и благоустройства сада. Она также занимает первое место в Европе и третье — в мире. В&Q: 6 миллиардов евро торгового оборота, 38 тысяч служащих и 2,3 миллиона квадратных метров магазинов по всему миру. 329-й магазин не так давно открыл свои двери… в Пекине.

Садоводство — страсть британцев. Не проходит и дня, чтобы газеты, телевидение или ваша соседка Мэгги не докучали вам своими садовыми историями. Наисерьезнейший Financial Time каждый уик-энд публикует рубрику о садоводстве, где сочетаются политика, семена, посадки, подрезка деревьев и философия. В одной из статей ведущая рубрики Робин Лейн-Фокс утверждала, например, что «магнолии (в садах Маппертон) выросли в евроскептических условиях». Не говоря уже о ландшафтных дизайнерах, которые оценивают свои услуги в целое состояние и часами рассказывают по радио о своих секретах.

Здесь, похоже, причина опять кроется в погоде. Дождь очень благотворно влияет на цветы. Узнать, что сейчас модно, а что — уже нет, можно в единственном месте: на знаменитой выставке цветов в Челси, которая ежегодно проходит в Лондоне в мае.

Рут, владелица сада площадью в 13 квадратных метров при своем доме в Вест-Хэмпстеде, отправляется туда за новыми тенденциями.

— В этом году хвойные по-прежнему не в моде. Видимо потому, что они связаны с семидесятыми. Газоны тоже отошли. Я видела только деревянные площадки, песочные или стеклянные дорожки. Хита прошлого года — черных растений, таких как aeonium и sambucus, — больше нет! Сейчас в моде промышленные материалы, типа полированного бетона и стальных перил. Нужно идти в ногу со временем, в этом состоит проблема садоводства в Англии: мы все здесь жертвы моды.

По крайней мере, Рут нашла надежное вложение денег в своем огороде.

Советы

Не пропустите встречи садоводов!

Для цыпочек с зеленым оперением существует масса возможностей найти идеи для своего сада:

выставка цветов в Челси (конец мая);

ВВС «Мир садовода» (конец июня);

выставка цветов в Хэмптонском дворце (начало июля);

осенняя выставка садоводства в Малверне (конец сентября).

Информацию по этим мероприятиям можно найти на сайте www.rhs.org.uk

Greenhouse Garden Centre: (адрес от Рут)

Этот огромный питомник, расположенный на 5000 квадратных метрах на севере Лондона, является связующим звеном между природой и лондонцами. Здесь вы найдете фруктовые деревья, растения, чернозем, семена, удобрения, всевозможные инструменты и оборудование для процветания вашего балкона, сада, поля. И даже плотоядные растения и тропических рыбок для вашего гигантского аквариума.

Рут никогда не делала себе эпиляцию.

— И не надо на меня смотреть, как на диковинную зверушку.

Прошу прощения, я не нарочно. Рут относится к пятнадцати процентам британок, которые никогда не эпилируются. Восемьдесят процентов пользуются бритвой, и только пять процентов посещают эстетический кабинет. Эти цифры поучительны для француженки.

Рут повезло — она белокурая, и волосы на ее конечностях больше похожи на младенческий пушок, чем на заросли в амазонском лесу.

— Я выросла в шотландской деревушке, поэтому слово «косметический кабинет» не входило в мой словарный запас, а тем более в словарный запас моей матери и тетушек Потом я училась в Глазго. Там было то же самое. Мои подружки-брюнетки брились насухо, без всякого крема. Когда я приехала в Лондон, то, конечно, заметила, что в некоторых кварталах были SPA-центры и салоны красоты с услугами по эпиляции воском или лазером. Честно говоря, для меня это потерянное время и деньги.

Такая цыпочка DIY, как Рут, любит природу и натуральные продукты:

— Раз в месяц я использую крупную кухонную соль для пилинга и увлажняю кожу вазелином. That’s all[149]. Иногда применяю сливочное или оливковое масло, когда ничего другого нет под рукой. В конце концов, это жир, он защищает кожу от холода.

От дождя она защищаться не собирается, ведь в нем секрет ее розовой кожи.

Больше всего в индустрии красоты Рут не нравится диктат торговцев:

— Британское общество ориентировано на потребление. Эта массовая страсть к покупкам и выгодным сделкам заменила религию. Наш новый бог — это кредитная карта, которую нужно раскалить добела. Мы — просто идеальные жертвы.

Помимо антипотребительской концепции, свойственной таким альтермондиалисткам, как Рут, существует и чисто британская философия по nonsense[150]. Ее последовательницы рассматривают свое тело скорее как механизм, чем как произведение искусства. Самое главное для лондонской цыпочки DIY — это здоровье!

Как одеваться в charity shops

Золотое правило: ходите в charity shops богатых кварталов. В них всегда много фирменной одежды, которую почти не носили и продали за смехотворную сумму. Среди полезных адресов назовем Crusaid, Red Cross и Sue Ryder.

Во Франции это называют барахолкой, блошиным рынком, системой «D», комиссионной распродажей, дисконтом. В Великобритании говорят о charity shops, car boot sales[151] или eBay-аукционе. Лондонская цыпочка DIY превратила свою изворотливость и смекалку в искусство жизни, политический принцип и даже в новый фундаментализм.

Она не имеет ничего против красивой одежды от дизайнеров, но только при условии ее низкой стоимости. Она не собирается торговать своими принципами экологической рециркуляции, и, поскольку она хитра, ей не приходится идти на уступки.

— Я против избыточного потребления, — отчеканивает Тони, лондонская цыпочка DIY из Килбёрна, пресс-аташе одной неправительственной организации, специализирующейся на борьбе с противопехотными минами. — Это все равно что дети из пробирки — я буду против, пока в мире есть сироты, которых можно усыновить.

Оценили? Вот так при удобном случае они доводят свои принципы до крайности. В конце концов, экстремизм — характерная черта британцев: либо они тратят напропалую (у британцев больше всего долгов в Европе), либо впадают в воздержание и наотрез отказываются покупать новую одежду. Похоже, крайность — неотъемлемая часть их образа жизни.

В отличие от блошиного рынка и ярмарок, время от времени организуемых во Франции по случаю какого-нибудь праздника или затяжного уик-энда, лондонская система «D» сосредоточена на улицах. Она называется charity shop. В магазинах известных благотворительных организаций — Красного Креста, Oxfam, Международной амнистии (или неизвестных — Sue Ryder, Imperial Cancer Research, Marie Curie Cancer Care) — любители дешевых покупок и многочисленные коллекционеры могут приобрести за три су всякие безделушки, книги и одежду, принесенную жителями квартала после весенней уборки квартир. При этом покупатель и даритель совершают благое дело, поскольку британские благотворительные учреждения большую часть средств, полученных от продаж в своих магазинах, направляют на филантропическую деятельность. Например, фонд Marie Curie Cancer Care имеет 1800 пунктов продаж по всей Великобритании. В целом годовой торговый оборот 6500 торговых точек британских благотворительных учреждений достигает 300 миллионов фунтов (457 миллионов евро).

С тех пор как она стала финансово независимой, Тони одевается только в charity shops.

— Сначала я поступала так из экономии, а затем это превратилось в мой жизненный принцип. Там можно найти прекрасные вещи за смешную цену. Например, сегодня на мне черные джинсы Gap за два фунта, черная шелковая рубашка Мах Mara за четыре, трикотажная зеленая куртка Joseph за пять. И черная лакированная сумка Gucci всего за десять фунтов! Там есть все, что мне нужно, почти новое или винтаж. В отличие от барахолок, вся одежда в хорошем состоянии, постирана, отглажена, короче, готовая к употреблению! Иногда я надеваю новую одежду, но это, как правило, подарки.

Должна также добавить, что Тони — веган. Не вегетарианка. Веганы, разумеется, не едят мяса, но также не употребляют в пищу яйца и молочные продукты. В общем, Тони питается зерновыми, фруктами и овощами, поэтому у нее осиная талия. Правда, несколько тусклый цвет лица вызывает желание предложить ей стейк тартар.

Экстремальную политику по отношению к вторичному использованию вещей и участию в благотворительности Тони применяет с озадачивающей противоречивостью, поскольку не так давно она стала фанаткой eBay, первого в мире интернет-аукциона, запущенного в Великобритании в 1999 году.

Лондонская цыпочка DIY жонглирует законами рынка с ловкостью, приводящей француженку в недоумение. Мы всегда считали ее апатичной, пассивной особой, но порой она превращается в настоящего эксперта по финансам. Поскольку вместо того, чтобы в свою очередь бесплатно отдавать ненужные ей предметы и одежду, она предпочитает продавать их на eBay. Теперь понятно, почему недоброжелатели обвиняют ее в анархизме, выдаваемом за неоконсерватизм.

Не считает ли Тони противоречием делать покупки в charity shops, но продавать свои старые вещи предлагающему наибольшую цену?

— Нет, eBay — это тоже рынок вторичного использования, а я выставляю свои вещи на аукцион за символическую цену: один фунт. Если покупатели вступают в борьбу за какую-то вещь и поднимают стоимость, тем лучше для меня. В этом и состоит суть рынка.

А мы-то думали, что она против этого.

Тони — не единственная, кто увлекся играми на eBay. Великобритания насчитывает около десяти миллионов постоянных пользователей, которые продают на один миллиард фунтов стерлингов (около 1,5 миллиарда евро) одежды, аксессуаров, книг, велосипедов, мебели и машин в год.

За пять лет популярность eBay выросла с головокружительной скоростью, подогреваемая, среди прочего, рассказами знаменитостей, также увлекшихся интернет-аукционом. Говорят, Чери Блэр купила за 15 евросантимов будильник в виде медвежонка Винни для своего сына Лео…

Charity shops против eBay

Из-за помешательства на eBay, стартовавшего в 2005 году, благотворительные организации потеряли почти 10 % торгового оборота (дарители все больше предпочитают продавать свое старье на аукционах, чем отдавать бесплатно). Оценив ситуацию, они решили идти в ногу со временем. Отныне некоторые используют eBay для продажи самых лучших своих товаров и, таким образом, получают большую прибыль. Доступ к сайту пользователей со всего мира — аргумент, который профессионалы филантропии не могут игнорировать. Вот уж поистине, нет худа без добра.

В британках есть что-то от викингов, и особенно в лондонских цыпочках DIY. Какая-то природная, животная сущность, которой не страшна разбушевавшаяся стихия. Идет ли дождь, падает снег, дует ветер или стоит мороз, вы можете увидеть ее в легкой блузке, без пиджака и свитера. И в мини-юбке и футболке с коротким рукавом в декабре. Даже прожив в Лондоне десять лет, к этому невозможно привыкнуть. Как она это переносит? У нее что, есть какая-то особая хромосома в генетическом коде?

При малейшем проблеске солнца британцы тут же откидывают верху своих автомобилей (на острове насчитывается самое большое количество кабриолетов в Европе) и высыпают на террасы кафе, несмотря на то что на улице зима. Когда идет снег, общественный транспорт оказывается парализованным, но цыпочки с невозмутимым видом спешат по своим делам.

Когда Кэролайн поведала мне, что каждую субботу в семь утра купается в ледяной воде Хэмпстедского озера, я даже не удивилась. Поняв, что она делает это круглый год, я поинтересовалась, есть ли у нее специальный костюм. Оказалось, нет. Поэтому я вновь возвращаюсь к своей теории: должно быть, это связано с оккупацией викингами части страны в IX веке.

Ничем не рискуя, я сопровождаю свою знакомую ранним утром в одну из августовских суббот. Прекрасное место, утопающее в зелени, изображенное, среди прочих, на полотнах Констебля. Я словно переношусь в начало XIX века. Впрочем, как раз в ту пору население получило право купаться в трех из тридцати озер. Одно из них считается общим, другое — только для женщин (традиционное место свиданий лесбиянок), а третье — только для мужчин (соответственно, место свиданий геев). Над озером нависает небольшой деревянный мосток, и я осторожно трогаю воду пальцем ноги. Шок! Вода просто ледяная! Даже летом озеро, предназначенное для девушек, ужасно холодное. Что уж говорить о зиме…

Неделю спустя Кэролайн звонит мне и сообщает, что у нее плохие новости:

— Они хотят запретить купание в озерах с 7 до 9 утра. Якобы в целях безопасности. На самом деле они собираются приватизировать контору, заведующую этими озерами, и сделать купание платным. Расходы на смотрителей будут урезаны и сконцентрированы на часах пик, поэтому до девяти часов спасателей скоро не будет. И еще они хотят поставить ограждения, чтобы, если кто-то все же решит искупаться и почувствует себя плохо до прихода спасателя, оградить себя от судебных преследований.

Типично английская история: зачем делать просто, когда можно сделать сложно? Зачем оставлять муниципалитету заведование тем, чем он так хорошо заведует, когда можно это приватизировать, передать кому-то долю, снизить качество услуги, сделать платным то, что было бесплатным 150 лет, и вызвать недовольство потребителей?

— Сегодня вечером мы собирается для манифестации, ты придешь?

Разумеется.

В отличие от французов, британцы не склонны открыто проявлять свой протест. Кроме тех случаев, когда возникает угроза исчезновению традиций (абсолютно не жизненно важных). Им не приходит в голову организовать митинг против приватизации железных дорог, неуклонно растущей приватизации системы образования. Но выступить за сохранение псовой охоты (знаменитой foxhunting) и бесплатного купания в Хэмпстед-Хит с 7 до 9 утра — это вполне в их духе.

У хэмпстедского здания муниципалитета собрались 350 человек. Среди них можно заметить несколько известных лиц из средств массовой информации и английской аристократии, например лорда Гастингса. Значит, полдела сделано. В Англии, если пресса на вашей стороне, значит, вас ждет успех. Когда в 1997 году австралийский магнат Руперт Мёрдок предоставил Тони Блэру безоговорочную поддержку в таблоиде The Sun, победа Блэра внезапно показалась всем делом решенным. Bang on! На следующий день после нашего митинга протеста газеты уже изобиловали статьями в защиту этой вековой традиции: купания в ледяной воде Хэмпстеда на рассвете. Двадцать девятого апреля 2005 года Высокий суд Лондона вынес свой вердикт: традиция будет жить!

У цыпочки DIY прочные, устоявшиеся взгляды, даже если порой они противоречивы. Альтермондиалистка для своих братьев по оружию, анархистка из богатой семьи, разобравшаяся в тонкостях рынка для недоброжелателей, она также страстно увлечена политикой. Подобно многочисленным жительницам Лондона, она спешит в столичные театры, чтобы увидеть последнюю политическую пьесу.

Тогда как во Франции роль социальной, культурной и политической «теневой власти» нередко играет кинематограф, в Великобритании ответственность за просвещение граждан лежит на плечах театра и в меньшей степени — телевидения. Доказательством тому служит посещение лондонских театров: они никогда не бывают пустыми. И стоит это не так дорого. Во Франции поход в театр — целая история: запланированный заранее вечер с билетами по цене около шестидесяти евро. В Лондоне политика returns почти всегда гарантирует место в первых рядах партера за 15 евро. Единственное, чего вы там не найдете, — это комфорта. Позолота и мягкие кресла из красного бархата, характерные для парижских театров, в Лондоне отсутствуют (за исключением конфетно-розового интерьера Вест-Энда). Дискомфорт — это правило: мы здесь, чтобы мучиться. И лондонцы, немного мазохисты, просят его снова и снова.

В разгар дискуссии с Рути на тему «Может ли театр изменить мир?» она внезапно восклицает:

— Последняя пьеса Tricycle впервые рассказывает о Guantamo Вау[152]. Спектакль начинается через двадцать минут, как раз успеем.

И — хоп! Через двадцать пять минут мы уже высаживаемся на берегах Кубы.

Театр Tricycle, разместившийся в совершенно не стильном квартале Килбёрн (бывшей резиденции ирландских республиканцев), создал себе репутацию художественным анализом самых животрепещущих событий. Рути видела пьесы, которые средства массовой информации окрестили «трибунал на сцене»: о Нюрнберге, Сребренице[153], расследовании Хаттона[154], крахе британских железных дорог, деле Стивена Лоренса[155]. Представьте, что в парижских театрах идут спектакли по последним политическим скандалам вроде коррупционного дела «Клистрим» или дела Утро[156]. Нет, это абсолютно немыслимо!

Страсть к дебатам в Великобритании, как в парламенте, где депутаты приветствуют дружным гулом своего соратника, одержавшего верх над лагерем противника. Несомненно, это объясняет повальное увлечение пьесами-диспутами, скандальные истории в которых разбирают по косточкам, показывают зрителям, а затем публично обсуждают.

Рути делает вывод:

— В этом все наше занудство, как и с Европой.

Нет, это, пожалуй, совсем другая история.

Любимая прическа (а точнее, страстно желаемая)

Длинные и гладкие волосы (несмотря на то, что чаще всего у нее буйные кудри).

Хэмпстед, Примроуз Хилл, Белсайз-парк, Голдерс Грин, Кентиш Таун, Сент-Джонс-Вуд

Внимание, warning, beware, никогда, never, ever, не путайте North London Girl с South London Girl! He делайте эту грубую ошибку, не совершайте это вульгарное преступление, короче, не путайте божий дар с яичницей. И дело здесь вовсе не в поверхностном различии между левым и правым берегом Темзы. Нет, разница, о которой мы говорим, представляет собой целую пропасть, настоящую культурную бездну. Между North London Girl и South London Girl — читайте: северным и южным берегом Темзы — простирается океан непонимания и высокомерия.

North London Girl действительно считает, что держит пальму первенства и что лишь она одна воплощает собой истинную жительницу Лондона. Девушка напротив, а точнее, снизу — с южного берега — для нее просто деревенщина, зарубите это себе на носу.

Но снобизм North London Girl распространяется гораздо дальше, поскольку она также презирает своих соплеменниц из центральных, западных и восточных кварталов Лондона. Она решает, с кем ей дружить, а с кем нет, основываясь на почтовых индексах. Я вас предупредила.

Вы живете в W1 (Мэрилебон), W2 (Бейсвотер), WC1 (Ковент-Гарден), WC2 (Олдвич), W11 (Холланд-парк)? Это всего-навсего означает, что у вас есть деньги. Недостаточно для того, чтобы вас причислили к лицам, с которыми следует поддерживать дружбу. Вы живете в W6 (Хаммерсмит), W10 (Кенсал Райз)? Да вы просто нищенка! SW1 (Пимлико), SW3 (Бромптон)? Помилуйте, you’re just a bore[163]. E1 (Уайтчепел)? Вы знаток моды, но не более того. Можете идти своей дорогой, она не станет с вами общаться. Зато, если вы скажете ей, что живете в NW1 (Кэмден Таун, Чалк Фарм), или лучше в NW3 (Хэмпстед, Белсайз-парк) и даже в NW6 (Вест-Хэмпстед), N1 (Излингтон) или в N6 (Хайгет), это будет the beginning of a beautiful friendship[164].

Снобизм, как и футбол, — английское изобретение, сегодня широко практикуемое во всем мире. Поэтому всегда полезно знать его правила…

Настоящая Библия, помогающая не затеряться в Лондоне, поскольку, как вы быстро поймете, четные и нечетные номера часто оказываются на одной стороне улицы, а улиц с одинаковыми названиями просто пруд пруди. Но это также незаменимое руководство по расшифровке снобизма лондонских цыпочек, индекс за индексом.

У каждой лондонской цыпочки свой язык.

— Здесь много разновидностей английского, — предупредил меня один из друзей, когда я приехала в Лондон.

Я не сразу поняла, что он имел в виду. Во французской школе я была уверена, что существует только один английский язык. Теперь выходило, что их несколько. Черт, как же я буду выпутываться?

Со временем я разобралась, что к чему. Каждый квартал отличается своими языковыми причудами и устоявшимися выражениями. Если вы добавите к этому классовое деление, вот вы и в самом центре Вавилонской башни. Да, в Лондоне каждая цыпочка оценивает свою собеседницу по манере разговаривать, по ее акценту, выбору слов, грамматике. Не обязательно для того, чтобы отнестись к ней с презрением, но скорее чтобы определить ее место в британском калейдоскопе. Представьте, если бы в Париже мы разговаривали по-разному в каждом округе или даже квартале. Разумеется, стильный Пасси отличается от пригорода Менильмонтана, но на самом деле парижские уличные мальчишки давно ушли в прошлое, а акцент Пасси уже не так востребован. Лондон начала XXI века по-прежнему похож на Париж эпохи Виктора Гюго с его различными диалектами. А по диалекту можно сразу определить, с кем вы имеете дело.

Например, наша North London Girl. Прекрасно владея языком бардов, она не может удержаться, чтобы не протестировать своего собеседника подборкой слов на идише, передаваемых из поколения в поколение и унаследованных ею от прабабушки и прадедушки, приехавших из Центральной Европы. Иногда она произносит их не раздумывая, настолько прочно они вошли в словарный запас многих британцев.

Джеймс Левин, профессор лингвистики в Саутгемптонском университете, объясняет, что, поскольку большая часть 280 тысяч британских евреев имеет корни ашкенази[166], идиш мог оказать влияние на английский язык, в частности через кокни, диалект Вест-Энда: именно в этом квартале поселились многочисленные беженцы-евреи в начале XX века.

Так, если однажды вы услышите, как North London Girl, увидев вас, восклицает: «What a beautiful schmatta you’re wearing!»[167], вы поймете, что она имеет в виду ваше красивое платье от Agnes В. Даже если schmatta (тряпочка) звучит несколько насмешливо… Улыбайтесь, это комплимент. Если же вы вдруг зайдете слишком далеко, она отметит вашу chutzpan[168] или скажет, что вы cheeky, то есть «нахалка».

Nosh: еда

Shmuck: тупица

Zaftig: секси

Chpiel: долгая беседа

Schmaltzy: сентиментальная

Schlep: долгая поездка

Meschugga: придурок

Nu?: Ну?

Bagel: бублик

Oy!: Ой!

В коллекции Abson Books вышли карманные словари, специализирующиеся на диалектах и жаргонах английского языка. Для лингвистов и тех, кто увлекается языками, эти маленькие книги одновременно полезны и забавны. Хотите разговаривать, как битлы? Покупайте Scouse-English Glossary.

Хотите понимать кокни, диалект Йоркшира, освоить сленг «хип-хоп» или английский жаргон рецидивистов? Нет проблем! Словари стоят всего несколько фунтов стерлингов…

Их сайт: www.absonbooks.co.uk

В отличие от жительницы Нью-Йорка, наша NLG не хвастается тем, что ходит на консультацию к психологу один (а порой даже пять) раз в неделю. Об этом знает только она сама или ее близкие. Поначалу она чувствовала себя неловко.

— В 25 лет ходить к психологу три раза в неделю — мне не хотелось кричать об этом на всех перекрестках, — рассказывает Рэйчел, пикантная брюнетка, впервые отправившаяся к психологу после отъезда ее первой любви в Соединенные Штаты.

Она не кричала об этом, как она выразилась, на всех перекрестках вовсе не из-за предрассудков, а скорее из скромности. На самом деле цыпочки из Северного Лондона уверовают в пользу психоанализа с тех пор, как начинают читать и задавать вопросы. В конце концов, многие из них, отправляясь в школу, дважды в день проходят мимо дома великого Зигмунда.

— Я узнала о принципе психоанализа, еще когда читала «Пять юных сыщиков»! Я очень хорошо помню Анну, дочь Фрейда, пожилую даму с жутким австрийским акцентом! — шутит Рэйчел, продюсер телеканала, одетая в Мах Mara с ног до головы. — Хоть мы и ощущаем близость к Европе своими корнями гораздо больше, чем все британцы, мы, как истинные англичане, не привыкли говорить на публике о своей боли, морали или физиологии.

В Великобритании боль, как и секс, игнорируется или подвергается насмешке. Если наша NLG так же, как американка, называет своего психолога shrink[169], она предпочитает не распространяться об общении с ним налево и направо.

— Однажды я сделала это за ужином, вызвав всеобщую неловкость. Больше такого не повторяю.

Поистине английское поведение: stiff upper lip — стиснув зубы, идешь вперед.

Советы

Дом Фрейда

Зигмунд Фрейд, укрывавшийся в Лондоне в 1938 году, прожил в этом доме до самой смерти, наступившей 23 сентября 1939 года. Его дочь Анна, продолжившая дело своего отца, жила здесь до 1982 года, принимая пациентов. Она оставила нетронутым кабинет своего отца — копию его кабинета в Вене. Дом был превращен в музей.

Советы

Три крупных британских психоаналитических учреждения

• Британская ассоциация психологов: www.bap-psychotherapy.org

• Лондонский центр психотерапии: www. lcp-psychotherapy.org.uk

• Вестминстерский пасторальный фонд: www.wpf.org.uk

Когда Индия становится кошерной

Знаменитое индийское пиво Cobra выдержало экзамен лондонского Бет-Дина[170]. Главный раввин Великобритании, очень медийный Джонатан Сакс, отныне может кушать свою шаурму или курицу Тикка Масала, запивая легким пивом Cobra, которое наполняет вас не алкоголем, а экзотическим вкусом. Три лучших кошерных столика: Kaifeng, Six 13 и Reubens.

Наша North London Girl раздираема противоречиями. Поскольку она демонстрирует все признаки интеллектуалки, поочередно строгой и следящей за модой, свободной и непокорной женщины в профессиональной и любовной сфере, мы считаем ее освобожденной от любых предрассудков (за исключением ее матери, в которой она испытывает скрытую потребность в любой ситуации). Тем не менее как-то за столом она не прикоснулась ни к курице, ни к креветкам и спросила, какая рыба приготовлена. Узнав, что это скат, она попросила еще риса.

Когда заговаривают о Боге, она смеется и говорит, что не верит в него. Называет себя атеисткой… но ест кошерную пищу. У нее два комплекта посуды для визитов ее «религиозных» родственников. Но разве кошерное питание не означает, что ты — верующий?

— Шутишь, здесь нет никакой связи. Это относится к культуре, — объясняет Девора, философ с коэффициентом интеллекта (IQ) 145 баллов. — Питаться кошерно для меня — это как для парижанки покупать хрустящий багет.

Странно, но я смотрю на эти вещи совсем иначе. Начинается долгая и бесконечная дискуссия о том, что относится к религии, а что — к культуре. Продолжается она и поныне.

В стране, где в отличие от Франции государство и Церковь никогда не существовали раздельно, где королева выполняет одновременно функцию главы государства и «папессы», возглавляющей англиканскую церковь, грани между публичными и частными, религиозными и культурными сферами незаметно стираются. Так, британцы считают, что удаление клитора у девочек в семьях африканского происхождения — культурная особенность, относящаяся к частной жизни семьи, и потому приемлема, поскольку не затрагивает политическую и публичную сферы.

— Я питаюсь кошерно, наверное, для того, чтобы доставить удовольствие своим родителям; это как печенье «мадлен» у Пруста[171] — напоминает мне ужины у дедушки с бабушкой. На самом деле я никогда об этом серьезно не задумывалась, — говорит Девора. — И потом, в стране, где в семьях нет глубоких кулинарных традиций, а гастрономия не отличается ни богатством, ни изысканностью, я никогда не чувствовала себя в убытке!

Intelligence Squared

Дебаты проходят в Королевском географическом обществе. Ежедневно в газете The Guardian Симон Хоггарт разбирает в юмористической манере разминку и дебаты в парламенте. Насмехаясь над третьей по популярности политической партией Великобритании — либерально-демократической, — которая пришла к власти только один раз (в 1923 году), он называет их лидера «вождем стаи хомяков, а, как известно, хомяки очень опасны».

Во Франции обычно ходят в кафе, чтобы поболтать, обсудить с приятелями последние политические скандалы, иногда перекинуться у стойки бара парой слов с завсегдатаями квартала или «заезжими» незнакомцами, «пофилософствовать» в восемь утра (торопясь на работу, но все же желая высказать свои мысли).

Наша же цыпочка NLG всегда отправляется на открытые дебаты, где приводятся аргументы, которые тщательно разбираются, анализируются и публично комментируются. На сцене находятся эксперты, в зале сидят зрители, все вежливо выслушивают друг друга, редко повышая голос. При этом, как в Уимблдоне или Вестминстере, публика приветствует радостным гулом хороший аргумент или удачный ответ, а слегка осуждающим — выражает свое несогласие. Как почти всё в Великобритании, политика и дебаты представляет собой спорт. Смысл в том, чтобы игра была честной и победил лучший! (Во Франции мы обычно говорим, толком не слушая друг друга, и дебаты превращаются в настоящий базар.)

North London Girl спешит на каждую конференцию, которую устраивает знаменитый философ, ученый-лауреат Нобелевской премии, эротический писатель или политик на гребне волны.

— Для меня это гораздо естественнее, чем сходить в кино, — объясняет рослая Уэнди, вся одетая в черное, стилист по профессии. — Учитывая цены на билеты в лондонских кинотеатрах (до 25 евро), я предпочитаю пойти послушать, как Майкл Пейлин (один из участников британской комик-группы «Монти Пайтон») рассказывает о своей последней поездке в Китай.

Дискуссия в английских традициях — это повод для безумных словесных поединков, бесконечных шуток, короче, вам гарантирована непрерывная комедия с вкраплениями нескольких серьезных моментов. Ничего общего с нашими беседами «по-французски»: напряженными, серьезными, интеллектуальными, строгими и торжественными.

Уэнди привыкла ходить в Королевское географическое общество, где каждую неделю проходят сенсационные дебаты ассоциации IQ2 при поддержке ежедневной газеты The Times. В этой аудитории на 900 мест публика собирается, чтобы обсудить какую-нибудь определенную тему. Например: «Имеем ли мы право говорить всё?», «Сегодня мы все феминистки», «Никогда нельзя вести переговоры с террористами». Да, это очень напоминает тему диссертации по философии или устного экзамена на факультете естественных наук. Можно понять бедных британцев: они никогда не изучали философию в лицее, ясно, что им этого не хватает.

Философия, но в стиле Уимблдонского теннисного турнира, поскольку сразу по прибытии следует выбрать свой лагерь.

— Входя в зал, мы говорим служащим, «за» мы или «против» того, что мы называем motion[172]. Организаторы перед началом дебатов сообщают, каково общее мнение. В последний раз, когда мы дискутировали на тему «Имеем ли мы право говорить всё?» по поводу свободы слова и выражения мнений, изначально нас было 450 «за», 250 «против» и 200 «воздержавшихся». К концу дебатов, выслушав аргументы тех и других, мы проголосовали еще раз, чтобы понять, как на нас подействовала дискуссия. Как правило, воздержавшиеся принимают какую-нибудь позицию. Иногда, хоть и редко, им удается изменить соотношение сил. Порой один из участников дебатов своим поведением настраивает публику против того, что он защищает. Так случилось в ноябре 2003 года, во время обсуждения темы о Европе. Элизабет Гигу, видимо не привыкшая к такого рода встречам, была освистана публикой, которая посчитала ее «высокомерной», «надменной», «заумной». Одним словом, француженка! Уэнди до сих пор об этом вспоминает:

— В результате вначале публика в целом была за Европу, а на выходе большинство уже проголосовало «против»!

Спасибо Элизабет!

Для француженок жительница Лондона одевается либо очень консервативно, в стиле «слоуни», либо очень дорого и классически, как цыпочка posh из Мэйфера, либо trashy[173] подобно Виктории Бекхэм, либо grungy на диете, либо flashy в стиле Пэрис Хилтон; или же «раста»[174] в Брикстоне и сари в Брик-лейн. Короче, по нашему мнению, лондонской девушке никогда не удается быть действительно элегантной и скромной, как Одри Хепбёрн. В ней либо всего чересчур, либо, наоборот, недостаточно. И все же существует один тип лондонской жительницы — North London Girl, которая разделяет наше врожденное чувство элегантности и шик минимализма. Разумеется, ей это не всегда удается, это было бы слишком — и к счастью для нас, поскольку эта кокетка давно бы нас затмила, — но скажем, что в целом она обладает чутьем в выборе одежды.

Одна из ее любимейших дизайнеров как раз имеет французские корни, но не только: можно сказать, что она являет собой живое воплощение союза Запада и Востока. Эта дочь турецких родителей еврейского происхождения родилась в Ницце, училась в Париже, начала свою карьеру в Милане и окончательно перебралась в Лондон в 1970-х годах. Ее имя Николь Фари. Такая Agnes В., но с множеством культур. Основав French Connection, она впоследствии в одиночку создала свою империю женской, затем мужской одежды, открыла два ресторана и линию по производству аксессуаров. Ее исторический бутик, разумеется, располагается в самом сердце Хэмпстеда, вотчины нашей NLG.

— Больше всего в ее линии одежды мне нравится casual chic[175], — объясняет Уэнди, дизайнер интерьера и давняя поклонница Фари. — Эта тенденция в одежде, никого не удивляющая во Франции или Италии, здесь, в Великобритании, отсутствовала напрочь. Долгое время я покупала себе одежду во время поездок на континент.

Иными словами, между крайностями Вивьен Вествуд, простоватым стилем Marks Spencer и очень традиционной Лаурой Эшли NLG долгое время не могла найти свое место.

Николь Фари со своей линией одежды приносит в Великобританию то, что Армани создал для Италии: простую элегантную марку (но более доступную, чем итальянский аналог). Строгим костюмам «Джермин-стрит» обычно противопоставляют средиземноморскую небрежность, мягкие неотделанные ткани, такие как шелк, лен, хлопок. В гамме цветов преобладают песочные, дымчатые, приглушенные и спокойные тона.

— Ничего кричаще-яркого, а-ля «Битлз»! — комментирует Уэнди.

Глядя на North London Girl, уже не скажешь, что англичанки не умеют одеваться!

Обеими руками за Николь…

North London Girl выбирает только ее, от магазина до ресторана, проходя через бутик 202, где можно найти ее фирменную коллекцию, а также кафе. Зато, что касается трикотажа, здесь наша цыпочка изменяет Николь, обманывая ее с Joseph.

— Я вспоминаю об открытии первой галереи искусства Чарльза Саатчи недалеко от моего дома на Баундари-роуд. Мне тогда было 11 лет. Как-то в субботу я отправилась туда со своей матерью. Раньше я никогда не видела современного искусства, ни подобного места. До сих пор я посещала лишь музеи, классические учреждения. Для меня это стало настоящим шоком.

Коринна, девушка из Хэмпстеда, сегодня преподающая игру на скрипке в знаменитой лондонской Гилдхоллской школе музыки и театра, с того дня не на шутку увлеклась современным искусством.

— В восьмидесятых годах любители и коллекционеры признавали только Нью-Йорк и американских художников. Впрочем, поначалу и сам Саатчи покупал в основном произведения американцев. Потом, в 1988 году, все изменилось с выставкой Freeze. Можно сказать, он почувствовал, что ветер изменился.

В конце 1980-х из знаменитого Голдсмитского колледжа вышло новое поколение Young British Artists[176], YBA, как их быстро окрестил Саатчи. Они самостоятельно организовали свою выпускную выставку, назвав ее Freeze[177]. Этот новый дух, новую тенденцию, особенно воплотил один художник, Дэмьен Хёрст, который стал настоящим гением маркетинга. Его огромная акула, порезанная на кружочки и законсервированная в больших аквариумах с формальдегидом, — можно сказать, символ этого плотоядного поколения. Чарльз Саатчи превратился в ангела-хранителя Хёрста, банкира и покупателя его произведений.

Дэмьен Хёрст, Дженни Савиль, Сара Лукас, Гэвин Тур к, братья Чепмен, Рэйчел Уайтред, Крис Офили, позднее Трейси Эмин были, таким образом, вытолкнуты на авансцену своим наставником. В 1990-х годах прошло множество выставок, включая знаменитую Sensation в Королевской академии, которая действительно произвела сенсацию, шокировала критиков, возбудила публику и привлекла более 300 тысяч человек. Выставка превратила Лондон в мировую столицу современного искусства. Вскоре Аукционный дом Christie’s открыл свой первый департамент, посвященный современному искусству.

— Следует вспомнить, какие это были годы. Конец восемнадцатилетнего господства консерваторов, приход молодого британского премьера Тони Блэра. Лондон внезапно выступил в роли мировой столицы, которой он, впрочем, отчасти оставался.

Да, это так — после долгого периода политических и социальных ограничений (годы правления Тэтчер и Джона Мейджора) словно резко выдернули пробку из бутылки. YBA принялись шокировать публику, затрагивая ее нутро и поворачивая нож в ране; тем самым они завоевывали звание борцов с рутиной.

— Вы, французы, — любители нравиться или противоречить. Мы же обожаем шокировать, это заложено в наших генах, — напоминает Коринна.

Возразить мне нечего.

Я и правда надолго запомню открытие второй галереи Са-атчи в Каунтри-холле в апреле 2003 года. К толпе приглашенных неожиданно присоединились две сотни обнаженных людей под руководством Спенсера Туника. Никто не выказал чувства неловкости, британцы вели себя как ни в чем не бывало. Смысл: не выглядеть шокированным, не показывать, что ситуация выходит за рамки нормы. Простите, какой нормы?

Тем не менее начиная с 2004 года, когда пожар уничтожил часть его коллекции, в частности палатку-шатер Трейси Эмин, выставленную на Sensation, Саатчи сменил направление, все больше посвящая себя фигуративной живописи. Он также начал продавать произведения из коллекции YBA. В декабре 2004 года акула Хёрста была продана за 11 миллионов евро (Саатчи купил ее в 1991 году за 75 тысяч евро).

— Для нас искусство — это как недвижимость: сделка, которая может принести много прибыли, — объясняет Коринна.

Означает ли это конец YBA? Для нее нет никаких сомнений:

— Сейчас им за сорок, они богаты и занимаются предпринимательством, как Дэмьен Хёрст.

Но Саатчи найдет себе других, это точно.

После его появления на свет в 1943 году родители, спасаясь от преследования евреев, перебираются в Лондон и в 1947 году селятся в квартале Хэмпстед. В 18 лет Чарльз вместе со своим братом Морисом основывает рекламное агентство. В 1978 году кампания, разработанная для Маргарет Тэтчер, похоже, сыграла решающую роль в избрании Железной леди. Таким образом, репутация была создана, рекламное агентство братьев стало самым влиятельным в мире.

В 1988 году, оказавшись за бортом собственного детища, братья создают новое агентство: МС Saatchi. Клиенты остались верны им. Чарльз, в ту пору женатый на американке, коллекционирующей произведения искусства, с середины 1970-х годов скупал и коллекционировал работы современных художников, в основном американских, затем британских. В 1985 году он открыл свою первую галерею в Сент-Джонс-Вуд, в здании бывшего завода красок площадью 3000 квадратных метров. Затем, в 2003 году, он перенес свою коллекцию на берега Темзы, в Каунтри-холл. В 2005 году, из-за напряженных отношений с его владельцем, хитрым японским бизнесменом, Чарльзу снова пришлось переехать, на этот раз в Челси, на улицу Кингс-роуд, в Duke of York’s building площадью более 5000 квадратных метров (открытие в начале 2007 года).

Сегодня Чарльз женат в третий раз, на Найджелле Лоусан, сексапильной ведущей телевизионных программ по кулинарии и дочери бывшего министра экономики режима Маргарет Тэтчер.

Любимая прическа

Длинные, гладкие, шелковистые волосы.

Эджвар Роуд, Мейда Вейл, Бриклейн, Брикстон, Куинсвей, Саутхолл, Уэмбли

Они красивы, со стройным силуэтом, легкой походкой, томным или пылким взглядом, длинными волосами цвета воронова крыла. Они могут жить по-западному, покачивая бедрами ради удовольствия мужчин, курящих наргиле[180] на тротуарах Эджвар-роуд; по-восточному, закутавшись с ног до головы в абаю[181], из-под которой едва видны мысы туфлей без задника Gucci, или по-карибски, собрав волосы в высокий тюрбан из набивной ткани. Всё это принцессы Империи.

Работающие или нет, они создали для себя свой Лондон, состоящий из экзотических рынков, салонов красоты с тщательно хранимыми секретами; ресторанами, где они любят превращаться в выдувательниц огня; магазинов-фабрик, в которых можно заказать товар по телефону; новых тенденций, которые скоро заставят побледнеть от зависти их лондонских сестер.

В политической сфере они традиционно на стороне Лейбористской партии. Старой или новой — им все равно, главное, что лейбористы выступают за равенство условий и уважение расовых различий. Они ощущают себя достойными наследницами движения ska, которое своими черно-белыми клетками активно призывало к взаимопониманию между белыми и черными, в частности во время знаменитых мятежей в Брикстоне в начале 1980-х. При этом самые богатые из них с удовольствием голосовали бы вместе с консервативным истеблишментом — вопрос статуса и респектабельности.

Голливудские фильмы давно вызывают у них зевоту — они предпочитают фильмы Болливуда, представляющие собой сентиментальную и политическую альтернативу культурному империализму янки. Они не устают мечтать о встрече с Шакрукхом Кханом, донжуаном Бомбея.

Свое стройное гибкое тело они поддерживают десятью минутами бхангры — традиционного индийского танца. Зачем обливаться потом в тренажерном зале, когда можно потеть грациозно? Для них очень важна духовность, особенно когда она становится модной; при обустройстве своего дома они охотно меняют фэн-шуй на васту.

Уроженки Ближнего и Среднего Востока облюбовали для себя Эджвар-роуд и Мейда Вейл, куда торговцы газетами, бакалейщики, владельцы бистро и ресторанов, дизайнеры и фармацевты привозят свой товар, находящийся на пике моды в Дамаске, Бейруте, Аммане, Никосии или Каире. Принцессы Индии чаще всего выбирают своим жилищем Неасден, Уэмбли, Брик-лейн, Илинг и Саутхолл, где дорожные указатели выполнены на двух языках: английском и хинди. Что касается принцесс с Карибов, их можно встретить на севере Ноттинг-Хилла и, конечно, в Брикстоне.

В отличие от французской республиканской модели интеграции и американского смешения различных народов, мультикультурализм по-английски предпочитает соседство культур. Каждое сообщество имеет право жить согласно своим обычаям — при условии, что это не идет вразрез с британскими традициями. (Модель была пересмотрена после июльских покушений 2005 года и атак террористов в августе 2006-го.)

Жизнь этих жительниц Британии, наследниц богатой и контрастной истории, состоит из крепких семейных традиций и свободы, которую дает такая столица, как Лондон. Некоторым из них кажется, что они ведут двойную жизнь, облачаясь днем в деловой костюм, а вечером — в сари; другие проживают это различие увлеченно и радостно, обращая в козырь свое культурное богатство.

Забудьте о фэн-шуй, вашему вниманию предоставляется вастуй.

Ниша, дизайнер по интерьеру, разрывающаяся между Бомбеем и Лондоном, категорична:

— Сегодня в Лондоне все признают только васту!

Эта новая мантра в философии благоустройства дома на самом деле является предком фэн-шуй, но родилась она не на высокогорном тибетском плато, а в Индии.

Ниша, очаровательная лондонская цыпочка с повадками кинозвезды Болливуда, зеленоглазая, с длинными смолянисто-черными волосами, оборудовала свой офис-лофт[182] по всем правилам васту.

— Ключевой принцип вертится вокруг энергии. Наша энергия, чувства, импульсы, действия очень зависят от того, что нас окружает. Поэтому интерьер следует обустраивать в гармонии с энергией природы.

И что дальше?

— Например, в идеале дом должен проветриваться с северо-запада, получать воду с северо-востока, хранить огонь нужно на юго-востоке и иметь контакт с землей на юго-западе. Жизненное пространство должно располагаться в центре всех этих сил.

Из всего этого непонятно, куда ставить кровать.

Ниша продолжает свою лекцию по эзотерике:

— Философия васту, предназначенная для семейной жизни, утверждает, что дом соединяет женскую силу, расположенную на севере, с мужской силой, идущей с востока.

А если человек холост? Что конкретно советует васту?

Ниша хмурит брови:

— Главное — всегда содержать дом в чистоте, избавляясь от ненужных безделушек и барахла по углам. При необходимости поставьте шкафы, куда можно все убрать.

Порядок и минимализм? Пока ничего революционного.

— Каждая комната должна выполнять определенную функцию. В спальне нужно только отдыхать, набираться новых сил. Там следует избегать ярких цветов. Кровать должна быть деревянной, без металла, поскольку этот материал взаимодействует с магнитными силами. Ее следует ставить изголовьем к югу или востоку.

Так-так, это уже что-то новое.

Согласно васту, кухня — самое важное место в доме. В идеале она должна располагаться на юго-востоке и содержать яркие цвета, такие как красный и оранжевый. Но самое главное — не оставлять в раковине грязной посуды.

— Кухня должна быть бе-зу-преч-ной, — отчеканивает Ниша. — Иначе Лакшми, богиня чистоты и красоты, никогда вас не посетит.

Ой!

Геометрия также очень важна: предметы пирамидальной или треугольной формы благоприятствуют соединению положительных энергий. Если вы поставите на северо-востоке аквариум, это будет просто замечательно. Фотографии дорогих вам покойников должны быть расположены исключительно на западной стене дома, а зеркала — только на северной и восточной.

У себя Ниша воплотила в жизнь каждый принцип васту. Интерьер оформлен в темных тонах, за исключением красно-желтого кухонного уголка. Серо-бежевый цвет, минимум мебели, порядок и чистота, преобладание стекла и дерева придают пространству ощущение покоя и безмятежности. Можно даже сказать, неги. В целом, васту напоминает одно из тех гениальных изобретений асов маркетинга, что вынуждают нас больше тратить и потреблять.

На данный момент эта философия пользуется грандиозным успехом у британских азиатов. Но, как сказал один агент недвижимости квартала Мейда Вейл:

— Нет никаких сомнений, что эта новая тенденция скоро доберется и до стильных лондонцев, располагающих средствами.

Васту врывается на рынок недвижимости

Консультант по васту Кана Буткович (www. vastudesign.com) сделала своей профессией превращение вашего дома в добродетельное пространство. Она утверждает, что васту представляет собой третий уровень хорошего самочувствия. «Аюрведа лечит тело, йога — душу, а васту — это холистическая[183] наука о доме».

Неасден — индустриальный пригород. Двадцать минут ходу по по man’s land[184] из проржавевшей стали и бетона, прокопченной выхлопами Северной окружной дороги. На повороте Брентфилд-роуд, проехав магазин IKEA и автозаправку «Texaco», словно видишь мираж. Над монотонной линией одинаковых домишек из бурого кирпича возвышаются белоснежные купола Шри Сваминараян-Мандира, индуистского храма Неасдена. На золотых верхушках развеваются маленькие белые флаги в красную полоску, купола обрамляют величественную лестницу, ведущую в молельный зал. Крупнейший в мире индуистский храм — не считая расположенного в Индии, разумеется, — каждую неделю принимает десятки тысяч жительниц Лондона, наряженных в свои самые красивые сари. Сверкающее смешение парчи, муслина и шелка диких шелкопрядов, с двухцветными, золотыми и муаровыми отблесками! Но не рассчитывайте узнать от них больше об индусских обычаях. Здесь женщины держатся особняком, вместе со стариками и детьми. Только мужчины смогут с вами поговорить. Не пропустите в 20:30 купание, ужин и отход ко сну богов (статуй размером с больших ярмарочных кукол).

В первый раз я чуть не лишилась чувств. Райское видение. Следует отметить, что на шикарной стройной брюнетке ростом метр восемьдесят, одетой в мини-юбку, в глаза бросались только они. Я имею в виду легионерские сандалии фирмы Bisma. Сандалии на шпильках с золоченой подошвой и тугой шнуровкой со стразами, поднимающейся до колена.

Эти сандалии — всего лишь один пример среди прочих в фееричной коллекции обуви, изготовленной британцами индийского происхождения для своих принцесс из «Тысячи и одной ночи». Bisma, фабрика которой находится в Бирмингеме, производит во всей гамме самых ярких цветов туфли без задника, мягкие туфли, вьетнамки, балетки, сандалии с пайетками и стразами.

У принцесс Империи — свои собственные бренды, созданные специально в Бредфорде или Бирмингеме, крупных центрах индо-пакистанского сообщества.

Прити, независимый дизайнер 35 лет, продающая по уик-эндам свои сари на рынке Спиталфилдс, подтверждает:

— Это правда, мы одеваемся не так, как остальные девушки в Великобритании. Наша культура, будь то в кулинарии, одежде или духовности, очень сильна. К тому же у нас есть наши собственные женские журналы, такие как «Азиана», своего рода ваш «Мэри-Клер». У нас свои салоны красоты, рестораны, храмы или мечети, школы. Что касается моды, мы с подругами заказываем напрямую из Бомбея множество шелков и моделей, которые зачастую сочетаем с такой одеждой, как джинсы. В некотором смысле можно сказать, что мы живем в той же стране, что и британцы, но отдельно от них.

Чтобы носить эти диковины, нужно иметь безупречные ноги и ступни. Ежемесячного педикюра явно недостаточно.

— Self-tanning, — отвечает Прити.

Что? Индианки используют автозагар?!

— Вы ошибаетесь, когда думаете, что наша кожа смуглая от природы. В общем, мы ей помогаем! Не для того, чтобы сделать кожу более матовой, а чтобы получить этот бронзовый оттенок, создавший репутацию нашей «мисс Индия».

И как же добиться такого же сияющего цвета лица, как у звезд Болливуда? Автозагар «Сен-Тропе»!

— Процедура стоит всего 50 фунтов и длится 20 минут в футуристической кабинке. Вместо того чтобы сжигать себе кожу ультрафиолетом, все тело и лицо опрыскивается маслом с эффектом автозагара.

Но свой главный секрет Прити унаследовала от двоюродной бабушки Зельды, славившейся невероятной красотой в сороковые годы.

— Помыв и высушив ступни ног, я покрываю их слоем масла карите и надеваю носочки из хлопка. Ложусь спать, и наутро ноги у меня нежные, как у младенца.

Красота — в деталях

Vaishaly Facialist Clinic

Обратитесь к Вайшали Патель, специалисту по эпиляции бровей: она придаст форму вашим зарослям, и взгляд сразу заиграет.

Для королевских ручек и ножек

Richard Ward — раджа красоты рук и ног.

Обувь Bisma

Фирма Bisma так тщательно хранит свои секреты, что, насколько мне известно, в британской столице не существует ни одного перекупщика. После пожара, случившегося на фабрике в 2003 году и превратившего в пепел более 10 тысяч пар обуви, Bisma даже перестала принимать заказы на своем сайте в Интернете. Впрочем, на данный момент нет и самого сайта (разрабатывается новый, улучшенный). В итоге приходится заказывать обувь по телефону… или отправляться в Бирмингем. На заметку: сайты www.unze.co.uk и www.bollywood.co.uk продают с оплатой наложенным платежом некоторые модели Bisma. Средняя цена: около 150 евро за пару.

Где отведать вкусный КАРРИ

Забудьте о Брик-лейн, это годится только для туристов.

Кухню Шри-Ланки и юга Индии в индийском квартале Уэмбли предлагает Palm Beach.

Индийскими ресторанами, вегетарианскими и обычными, изобилует Илинг-роуд.

В Килберне — Geeta, кухня юга Индии.

Центр Лондона.

The Punjab Restaurant, в сердце Ковент-Гардена, предлагает фирменные блюда Пенджаба.

Сикхи в тюрбанах с величественным видом подадут вам пешавари нан[185] с кокосом и изюмом.

The Standard, не такой известный, как его сосед Khan’s, но он намного лучше. Простой интерьер, профессиональный подход, умеренные цены и вкуснейшая кухня.

Наша принцесса — hot baby. Я не имею в виду сексапильность. Просто наша цыпочка любит все острое, чтобы во рту горело. Это заложено у нее в генах. Когда она идет за покупками, ее привлекают вкусные и сильные ароматы. Английские супермаркеты, где чахлые фрукты не имеют никакого вкуса, а овощи стоят целое состояние, — не для нее.

Она готова, если понадобится, потратить час на метро, чтобы купить сочное манго и свиной хвост, достойные этого названия.

За индийскими специями она отправляется в Саутхолл, на запад Лондона, неподалеку от Хитроу. Это — Маленькая Индия Лондона. Все началось в 1950-х годах, когда один промышленник, производивший каучук, сотнями нанимал пенджабских рабочих. Сообщество постепенно разрослось и превратило этот английский пригород в Маленькую Индию. Сегодня индийцы, пакистанцы, бенгальцы и афганцы живут здесь вместе с новыми иммигрантами из Евросоюза, в частности из Польши.

Саутхолл и его рынок — настоящее удовольствие для органов чувств. Стоит миновать паб Glassy Junction по Саут-роуд, и вы внезапно окажетесь прямо в сердце Индийского субконтинента. Плотная толпа пытается пробиться сквозь прилавки. Здесь продается все, от живой птицы, с которой вам ощиплют перья, до лошадей и коз. Продавцы сари делят популярность с торговцами пряностями и афганскими цирюльниками. Знатоки выстраиваются в очередь перед Rita’s Samosa Centre, где делаешь заказ у стойки, а затем усаживаешься за длинные общие столы, сколоченные из досок. Завсегдатаи заказывают знаменитые самосы, треугольные пирожки с овощами, а также Алу Тикки, восхитительную смесь из турецкого гороха, лука, йогурта и картофеля. Они никогда не едят ножом и вилкой, используя хлеб-питу в качестве ложки.

Чтобы вдохнуть ароматы Ямайки, афро-карибская принцесса находит свое счастье в Брикстоне, на прилавках Электрик-авеню: мясо козленка, бифштексы из акулы, свиные хвосты, стручки окры и сладкий картофель. Вкуснятина! А также парики из натуральных волос и не такие уж натуральные экзотические рыбы, которых можно купить для еды или для украшения аквариумов, — и все это под музыку регги.

Саудовские и ливанские принцессы, даже если редко готовят сами, питают огромную слабость к пахлаве, которой наслаждаются, распивая мятный чай со своими подружками. Это их грешок, с которым они доблестно борются, танцуя бхангру…

Рынок Саутхолла

Живая птица по вторникам, лошади (да-да) по средам, мебель по пятницам. Лучший день, чтобы почувствовать себя в Дели: суббота. Можно также сходить на рынок Брикстона, на южном берегу Темзы, неподалеку от Ватерлоо.

Лучшие карибские, персидские и ливанские рестораны Лондона

Особенно рекомендую Windies Cove (карибский), Mango Room (карибский), Nayeb One (персидский) и Fairuz (ливанский).

Средний Восток

Эдгвар-роуд буквально изобилует саудовскими и ливанскими бакалеями, ресторанчиками и безалкогольными барами. Выбрать между Fatoush, Maroush, Ranoush, Beirut Express и AlArez сложно. Все эти бары одинаково хороши, но моя ливано-иракская знакомая Хайфа, переехавшая в Лондон более двадцати пяти лет назад, отдает предпочтение Ranoush. Когда она спешит, то заказывает фалафель[187] навынос и свежевыжатый сок манго или дыни. Если ей нужно сделать покупки, она переходит улицу и отправляется в Green Valley. Там она раз в неделю покупает свою любимую выпечку: пахлаву с фисташками, meghli (пирог со специями), mehallabieh (десерт с ароматизированным молоком) и паттоига (манное пирожное).

• 50 г круглого риса

• 3 столовые ложки розовой воды

• 25 г кукурузной муки

• 100 г измельченного миндаля

• 1 литр цельного молока

• 75 г белого сахара

Смешайте в густое тесто немного молока, риса и кукурузной муки. Остаток молока доведите до кипения и положите в него тесто. Добавьте сахар и розовую воду. Тщательно перемешивайте все на слабом огне в течение пятнадцати минут. Добавьте миндаль, затем снимите кастрюлю с огня. Разлейте по чашкам и поставьте в холодильник на несколько часов. Подавайте с медом.

Есть те, кто обливается потом на домашнем велотренажере или раз в неделю, высунув язык, бегает вокруг озера Серпентайн в Гайд-парке, а есть те, кто танцует бхангру, — традиционный индийский танец, исполняемый звездами Болливуда, — превратив его в аэробику.

Не думайте, что только наши индийские принцессы являются скромными поклонницами бхангры. Отнюдь, Болливуд и все его производные (танец, музыка, мода, красота) покорили сердца миллиардов людей, от Магриба до Новой Зеландии, от Южной Африки до Урала. Все наши принцессы Империи, даже если они не понимают языка хинди, любят эту контркультуру Голливуда. А танец-аэробика бхангра окончательно пленил их.

С тех пор как две соседки, Раджиндер и Лейла, одна — панджаби, другая — сирийка, начали ходить на занятия в школу танцев Хани Каларии, дивы бхангры, они превратились в ее преданных проповедников и уговаривают всех вокруг последовать их примеру.

— Для начала купи ее видео «Бхангра — ваш путь к красивому телу». Это лучшее введение.

Что же, отправляюсь в специализированный магазин Уэмбли, где добываю заветную кассету за 15 евро. Вернувшись домой, отодвигаю мебель, надеваю спортивную одежду и включаю видео. Мне это напоминает воскресные дни, когда в возрасте семи лет я до потери пульса прыгала перед Вероникой и Давиной[188].

Пять частей, от разминки до завершающего расслабления. Несколько стандартных упражнений — между движениями сальсы и танца живота, — которые следует выучить наизусть.

Хани советует заниматься бхангрой по десять минут в день:

— Этого достаточно, — уверяет она, чтобы получить тело своей мечты.

Хотелось бы верить. А пока с меня сходит семь потов. Завороженная, я сажусь перед экраном. От Хани невозможно отвести глаз. Сложно определить ее возраст. У нее тело танцовщицы, словно высеченное из камня. В 1997 году она открыла первую болливудскую танцевальную школу в Великобритании. Говорят, ее лучших учеников регулярно приглашают к себе продюсеры Бомбея.

Просматривая видео Хани, невольно осознаешь, что ей удалось состряпать настоящий хореографический калейдоскоп, собранный из разных направлений: хип-хоп, стрит-данс, джаз, сальса, самба, панджаби, катхакали[189]. Мультикультурализм пота…

Они снимаются за две недели, часто идут четыре часа, рассказывают о невозможных любовных историях, семейных мелодрамах, прерываемых танцевально-песенными номерами. Девушки невероятно красивы, мужчины несколько жирноваты, с простоватыми лицами. Никогда не бывает секса — от силы целомудренный поцелуй. И их актеры — знаменитости планетарного масштаба. Коммерческий успех болливудских фильмов, идущих по цифровым каналам крупных городов северной Англии, а также Лондона, заставляет бледнеть от зависти английский кинематограф, разрывающийся между Голливудом и телевидением. Несколько десятков из них ежегодно пробираются на большие экраны Великобритании, а самые популярные обращают в пыль рекорды кассового успеха. Последние фильмы Болливуда, а также музыку и всю индийскую реальность (видео, DVD, кассеты, магазины) вы найдете в Tip Top Video.

На их родине, в Саудовской Аравии, «полиция нравов» — mutawa — пристально следит за ними. Поэтому они стараются не заводить дружеских отношений (ни даже разговаривать) с незнакомыми мужчинами. Женщины и мужчины живут своей жизнью. Кстати, новый закон запрещает мужчинам работать в магазинах нижнего белья и обслуживать клиенток, что представляет серьезную проблему для страны, где трудовая занятость женщин не приветствуется.

В Лондоне нет полиции нравов, только папины телохранители, носильщики филиппинских сумок и лимузины с тонированными стеклами, следующие по пятам. Они сохранили здесь эту саудовскую традицию, согласно которой женщины не могут водить машину или передвигаться без сопровождения или шофера. В Лондоне наши принцессы — дочери, супруги или матери принцев Персидского залива — живут в относительной свободе и с широко раскрытым кошельком.

Джабарти не называет ни своего возраста, ни профессии своего отца. Нам видны лишь ее черные глаза, руки и кончики ступней. Судя по голосу, она еще молода, лет тридцать, не больше. Ее туфли на шнуровке в красных стразах с лейблом Gina и сумка из крокодиловой кожи марки Anya Hind march свидетельствуют о ее принадлежности к очень богатой семье. Джабарти живет на два города: Лондон и Джидда, второй город Саудовской Аравии, где она родилась. В ее семье (и в некотором роде, во всей Саудовской Аравии) женщины не учатся и не работают, но развлекаются.

— Нам приходится развлекать себя самим дома, но, честно говоря, мы смеемся как сумасшедшие, иногда танцуем до рассвета.

Они развлекаются и тратят деньги.

— Я обожаю Лондон, особенно квартал Найтсбридж. Мы всегда отправляемся туда вместе и заполняем покупками один из двух наших лимузинов. Иногда мой отец заранее звонит в магазин, чтобы в течение часа там принимали только нас. Это помогает нам избежать встреч с незнакомцами. Так хочет мой отец. Он считает Лондон городом с низким уровнем культуры, но ему нравится, что здесь могут закрыть магазин в разгар дня только для того, чтобы обслужить женщин его семьи. Он ценит уважительное отношение британцев к деньгам.

Любимые улицы Джабарти и ее кузин — подруг по шопингу: Слоуни-стрит, Понт-стрит и Бошам Плейс. Там представлены все крупные западные бренды: Кристиан Диор, Chloe, Ив Сен-Лоран, Tod’s, Гуччи, Джорджио Армани, Фенди, Шанель, Виттон, Версаче, Прада…

— Мне кажется на Слоуни-стрит не осталось ни одного бутика, который бы мы не опустошили, кроме, разумеется, «Лизы Брюс». Ее купальники и бикини несколько откровенны на наш вкус.

Что значит для нее «опустошить»? Я обзваниваю один за другим известные бренды Найтсбриджа. Лишь в одном итальянском бутике соглашаются ответить на мои вопросы при соблюдении строжайшей анонимности.

— Иногда мы действительно, в порядке исключения и для очень хороших клиентов, открываем магазин для группы покупательниц. Мы стараемся, чтобы это происходило не в часы работы, дабы не стеснять других покупателей, но нам уже приходилось закрываться на час во время рабочего дня для обслуживания нескольких клиенток, уроженок Среднего Востока. На это время мы отправляем прогуляться наших продавцов-мужчин.

Что покупают эти принцессы?

— Все подряд. Я не заметила у них определенного вкуса, это больше похоже на безудержную страсть к покупкам. Я была удивлена, когда увидела, что под своей абаей они носят что угодно, даже джинсы. Все равно ничего не видно.

Сколько они тратят?

— Мне кажется, они сами этого не знают. Расплачиваются обычно шоферы-телохранители. За один час они легко могут спустить по £10000 каждая. Они обожают аксессуары, особенно обувь и сумки.

И главное, чтобы все это блестело.

Anya Hindmarch

Наша принцесса питает слабость к сумке из крокодиловой кожи коллекции Bespoke Ebuty за 10 тысяч евро.

Tanner Krolle

Этот модный бренд производит красивые изделия из кожи с 1856 года. Коллекция сумок Money, копирующая форму женских кошельков XVII века и изготовленная из нежной кожи ягненка, пользуется у наших принцесс огромным успехом.

Emma Норе

Королевская роскошь для ваших ног. Рассчитывайте примерно на 500 евро за пару балеток с вышивкой English rose.

Gina

Модели, созданные в 1954 году обувщиком Мехметом Курдашем в честь итальянской актрисы Джины Лоллобриджиды, сегодня выпускаются тремя сыновьями Мехмета. Поклонницей этого бренда является Мадонна. Туфли без задника стоят от 500 евро.

Лондон — это столица, состоящая из сообществ с определенными обычаями, традициями, языковыми особенностями, культурным наследием и законами. Без какой-либо степени родства попасть в них невозможно. Подобная изоляция характерна для мультикультурализма.

Наши принцессы происходят из меньшинств, порой очень закрытых, из тех, кто зачастую испытывает трудности с адаптацией к западным нравам. 35-летняя Садия родилась в Уэмбли в одной из таких семей. Ее родители сикхи прибыли в Лондон в 1960-х годах. Младшим сестрам 20, 27 и 32 года. Двенадцать лет назад она согласилась на то, что принято называть «устроенным браком», — очень распространенная практика в некоторых сообществах, в частности уроженцев из Южной Индии.

— В 17 лет мои родители во время поездки к тете в Индию спросили меня, хочу ли я выйти замуж на своего кузена. Я отказалась, поскольку считала себя еще слишком юной. Они не стали настаивать. В 23 года они вновь вернулись к этой теме, но уже более настойчиво. Я не выдержала давления с их стороны и сдалась, но на самом деле ни о чем не жалею.

Садия относится к тем британкам, которые согласились выйти замуж за незнакомца из уважения к семейным традициям.

Сегодня Садия живет в Саутхолле со своим мужем Раджаном и двумя их детьми, Бхарти и Прити.

— Я считаю себя современной женщиной, полноправной британкой, жительницей Лондона, с профессией и семьей. Разумеется, мне повезло. Мои родители сделали хороший выбор. Мы с Раджаном влюбились друг в друга с первой же встречи. Так удачно складывается не всегда, — соглашается она, — но когда я вижу своих английских подруг, по-прежнему незамужних в 35 лет, перебивающихся любовными приключениями на один вечер или неделю, я говорю себе, что они бы наверняка не отказались иметь, как я, семью, которая нашла бы им мужа.

Пусть так, но при мысли о том, что кто-то вместо меня будет искать мне возлюбленного, кровь стынет в жилах.

— Но почему? — возражает Садия. — Наши родители лучше всех в мире знают, кто может нам понравится и кто сделает нас счастливыми.

А как же свобода выбора?

— Я в нее не верю. Это все западные ценности. Любому незнакомцу я предпочту тепло людей, которых я люблю и знаю.

Несмотря на полную регрессивность, мнение Садии считается распространенным в Лондоне, в частности в индопакистанском сообществе. И если большинство устроенных браков действительно кажутся счастливыми, нередко они скрывают гораздо более мрачную реальность: браки по принуждению. Поскольку от устроенного брака до принуждения — всего один шаг, который совершает большинство семей.

Британское правительство уже несколько лет готовит закон, который признал бы брак по принуждению преступлением, а его устроителей — преступниками. В марте 2006 года была проведена информационная кампания с участием актеров мыльных опер The Kumars at № 42 и Eastenders Миры Сайл и Амита Чана, направленная на просвещение молодых женщин из таких сообществ по поводу их прав. Официально каждый год британской полицией регистрируется около 300 случаев брака по принуждению. Согласно данным центров помощи жертвам, таким как Struggle for Change (SACH), реальные цифры достигают трех тысяч.

Случай Ясмины, описанный журналистом Декланом Уолшем, очень показателен. Родившаяся в Лондоне молодая 21-летняя женщина, предпочитающая носить футболки и джинсы, думала, что сопровождает своих родителей на свадьбу кузена в одну из деревень Пенджаба.

— Мы должны были остаться там всего на несколько недель, но прошло уже два месяца. Я не могла найти своего паспорта, ни билета на самолет. Каждую неделю мое семейство представляло мне парней моего возраста, приходивших со своими родственниками. Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что они готовят мою свадьбу! Я не могла пойти никуда одна, они хотели отобрать у меня мобильный, и тогда я спрятала его в упаковке своих гигиенических прокладок. В итоге они выдали меня замуж за незнакомца, бедолагу, к которому я испытывала скорее жалость, чем ненависть. В день своей свадьбы я ревела без остановки. Я отказалась спать с ним в одной комнате. Его семья обиделась на мою.

Ясмина решила обратиться к своему бывшему парню, оставшемуся в Великобритании, и отправила ему эсэмэску с просьбой о помощи. Тот известил посольство Великобритании в Исламабаде. Было решено провести спасательную операцию с представителем консульства и телохранителем. Договорились действовать без промедления, чтобы застать семейство врасплох. Дипломат с телохранителем прибыли в дом молодой женщины рано утром. Та была предупреждена заранее, тайком собрала свой чемодан и должна была подписать документ, дающий право на ее препровождение сначала в посольство, а затем в надежное место. Нередко семья реагирует довольно бурно, отсюда и присутствие вооруженного телохранителя.

Вернувшись в Лондон благодаря усилиям дипломатических служб, эти молодые женщины оказываются в изоляции и часто испытывают давление со стороны своей семьи. Либо попросту становятся жертвами honour killings[190]: так нелепо окрестили десятки убийств непокорных дочерей и сестер, совершаемых ежегодно в Великобритании их отцами и братьями.

В 2000 году правительство основало специальное подразделение в Министерстве иностранных дел под названием Forced marriage Unit. За пять лет оно обработало более тысячи случаев и «спасло» 200 британок, являющихся в буквальном смысле пленницами браков по принуждению. Дополнительные бригады были созданы в Индии, Бангладеш и Пакистане. Пакистан, в котором проживают 80 тысяч жителей с двойным гражданством, составляет 60 % случаев принудительных браков, навязываемых юным гражданкам Великобритании.

Это «странные дамы» британского мультикультурализма. Три красивые женщины, три великих таланта, сильные и незаурядные личности. Наши принцессы нашли в них своих новых кумиров.

Зэди Смит. Ее первый роман «Белые зубы», написанный в возрасте 25 лет, поднял ее на вершину современной англоязычной литературы. Зэди Смит, родившаяся в 1975 году от матери-ямайки и отца-англичанина, не только знаменитый писатель-самородок, но также красивая женщина, отдающая предпочтение разноцветным тюрбанам. Настоящая Симона де Бовуар с Карибов! Одним из ее первых поклонников стал Салман Рушди[191], к которому примкнула целая армия восторженных читателей. Она утверждает, что ее напрасно считают чемпионкой среди изгоев своего сообщества. Зэди Смит со всей уверенностью заявляет, что совершенно не чувствует себя разрывающейся между двумя культурами. Она британка, этим все сказано.

Моника Али, также плод смешения культур, родилась в Дакке в 1967 году от бенгальского отца и матери-англичанки. Ее первый роман «Кирпичная дорожка» получил всевозможные премии и (опять же) похвалы Салмана Рушди. История Назнин, юной девушки из Бангладеш, приехавшей в Лондон в возрасте 17 лет для брака по принуждению с человеком вдвое старше ее, ничтожного поэта, и которая в итоге влюбляется в молодого увлеченного исламиста, вызвала в бенгальском сообществе Великобритании огромную полемику. Молодая писательница, состоящая в браке с англичанином, дала смелый отпор угрожающим ей клеветникам. В Португалии, вдали от лондонских волнений, она недавно закончила свой второй, очень ожидаемый роман.

Шазия Мирза сыграла на своей некрасивой внешности, чтобы стать известной комической актрисой. Эта уроженка Бирмингема, в прошлом преподавательница биохимии, впервые вышла на сцену в возрасте 25 лет, к великому несчастью для своего отца, — как и многие британские азиаты, в молодости Шазия не имела права никуда ходить и встречаться с мальчиками. Ее триумфальная шоу-программа «Тотальная распродажа» перенесла ее со сцен Берлина на сцены Сан-Франциско, пройдя через Париж, Копенгаген, Стокгольм, Эдинбург и Нью-Йорк. После этого она решила смешить людей без своей чадры. Все тот же оглушительный успех с уклоном в политическую некорректность. Пример: «Итак, я стою в Мекке и внезапно чувствую чью-то руку на своей заднице. Я говорю себе: «Шазия, в таком священном месте это может быть только рука Господа…»».

Зэди Смит: «Белые зубы» (White Teeth), «Собиратель автографов» (The Autograph Man), «О красоте» (On Beauty).

Моника Али «Кирпичная дорожка» (Brick Lane), Alenjento Blue.

Шазия Мирза www.sharziamirza.com

Любимая прическа

Африканская… для прямых и светлых волос.

Кэмден-Таун, Кингс-Кросс, Бетнал-Грин, Шоредитч, Хакни

Цыпочка Grungy[196] — это лондонская цыпочка в стадии становления. Она пока не замужем, еще не устроилась в жизни, застряв одной ногой в детстве, а другой — в будущем. Эта полуженщина-полуэльф весела и беззаботна, быстра, словно молния. Преданная в дружбе и неверная в любви, она живет для своих друзей и особенно — для себя. Она уже перестала курить гашиш, чтобы всем телом и душой отдаться своей новой страсти: биодиете. Через год она наверняка превратится в деловую леди в черной юбке и белой блузке из Сити или будет вести ток-шоу на волнах ВВС. В любом случае, она далеко не наивна, и под ее повадками запоздалого подростка дремлет английский гений торговли. Beware![197]

По поводу моды она поняла, что может ее видоизменять, разрушать, перекраивать — короче, подстраивать под себя. Она обожает переодеваться: один вечер в гота, как ее старшая сестра, познакомившая ее с The Cure[198], когда ей не исполнилось еще и трех лет, на следующий день — в этническую одежду с шелками, которые она только что привезла из своей туристической поездки в Индию. Но с тех пор, как она открыла для себя молодых стилистов рынка Спиталфилдс, она признает только их: она готова поспорить на свой iPod, что настало время перестройки в одежде.

Красота ее интересует, но ей приходится учиться, поскольку такие вещи не даются ей естественным путем. Как раз естественной она и хотела бы выглядеть, но гораздо лучше. Поэтому совсем недавно она обнаружила, что самое сложное — это мейкап без мейкапа, невидимый макияж. Пока же она остановилась на черных лакированных ногтях, губах, подведенных тушью, и угольных веках. Ей еще предстоит долгий путь… Что касается интерьера, она не настолько богата, чтобы делать покупки у дизайнеров, поэтому она приобретает мебель в Camden Lock, у старьевщиков Северного Лондона, в ее любимом квартале.

Эта цыпочка не всегда бывает grungy, то есть несколько неопрятной. Она также поочередно funky, barmy, batty, arty и busy[199], немного развязная, немного торопливая, витающая в облаках с полной головой планов. Она давно не живет с родителями, а снимает квартиру с друзьями, которые без конца меняются из-за миграций студентов, наводняющих Лондон каждое лето, словно прибой на Темзе.

Цыпочка Grungy любит бродить по северным кварталам столицы: Хайбери и Излингтон, Кэмден, а в Вест-Энде посещать Спиталфилдс, Шоредитч, Сток Ньюингтон, Хакни — новые популярные и перспективные кварталы Лондона, где она находит свежие идеи, последние биорецепты и секреты жизни. В политическом плане она скорее на стороне либерал-демократов, чтобы позлить своих родителей. Но на самом деле она работает на себя. И поверьте, она далеко пойдет.

To have fun и to play (развлекаться и играть) — вот два понятия, необходимые для понимания Великобритании, и Лондона в частности. Эти жители острова, и мужчины, и женщины, просто обожают играть: загадки, шарады, бинго, пари, домино, скрабл, боулинг, Trivial Pursuit (викторина), бридж, нарды, шахматы, шашки, покер, видеоигры, бильярд, настольный футбол, переодевания — всего не перечислить. И это не простое времяпрепровождение, а настоящий смысл существования.

Лучше забыть о своих дружеских посиделках по-французски, где принято смеяться и переделывать мир до рассвета. Британцы между двумя кружками пива или бокалами вина любят проводить вечер, а затем ночь за игрой, и речь необязательно идет о любовных и азартных играх.

Когда я только начинала обзаводиться друзьями и каждую неделю приглашала своих новых приятелей на гастрономические ужины, отнимавшие у меня два дня интенсивной подготовки, Фифи, девушка из Излингтона, одетая в футбольную майку и потрепанную джинсовую юбку, сказала мне:

— Твои ужины слишком серьезны. У нас часто устраивают fancy dress.

Fancy dress parties? Гм, она имеет в виду костюмированные вечеринки?

— Ты хочешь сказать, что нужно взять напрокат костюм маркизы у Бернерса, поставляющего костюмы для кино?

— Нет, я совсем не об этом!

Уф, мой последний «бал-маскарад» состоялся на праздновании моего семилетия.

Она хихикает:

— Бал-маскарад лучше проводить в Букингемском дворце! Какие же вы серьезные, парижане. Совсем необязательно впадать в крайности! Начни с тематической вечеринки.

И я решила устроить красную вечеринку! Прикольно. Я отправила двадцать кроваво-красных пригласительных билетов и конвертов. Фифи воскликнула с энтузиазмом:

— Еда и напитки красные, идет?

Разумеется. Красное вино, чили конкарне[201], фаршированные помидоры, салат из красного перца, клубничный торт. И еще красные тюльпаны в единственной красной вазе, найденной в местной лавке старьевщика.

В день «X» Фифи приходит раньше всех, в невероятном возбуждении, с пакетами в руках:

— Меня посетила гениальная мысль: я купила десять килограммов Smarties[202], отберем красные и насыплем их в миски.

Действо выходит за грани реальности. Через двадцать минут, когда одна миска наполняется красными драже, приходит Бен. Этот студент философского факультета, специалист по Канту, одет в ветровку и боа красного цвета.

— Я взял боа у своей матери, а ветровку Adidas — у сестры. Неплохо получилось, правда?

Они и в самом деле ничего не боятся.

— Ты ехал так в метро или переоделся на лестнице?

— Ну что ты, я так и на занятия ходил.

Понятно. Некогда пересматривать свое отношение к этому молодому человеку, которого я находила очень обаятельным, — в домофон звонит Тина. Я спускаюсь, чтобы открыть ей дверь. Эта красивая, несколько пухленькая рыжеволосая девушка завернулась в огромный кусок красной ткани и стала похожа на античную статую.

— Нет, это не пелерина, это мой чехол от перины! Единственная красная вещь, которую я смогла у себя найти.

Под тканью она абсолютно голая. Я словно попадаю в театр абсурда. Австралийское красное вино течет рекой, чили кон карне пользуется огромным успехом, впрочем, Smarties тоже.

Эта red party[203] изменила мою жизнь. С ужинами было покончено. Я все поняла. Следует сказать, что жизнь моих лондонских друзей состоит не только из fancy dress parties — существуют также игры, в которые можно играть одному или командой в пабах, клубах или кафе квартала.

Фифи без ума от настольного футбола, в который усердно играет в спортивном кафе Exmouth Market. Тина же участвует в состязаниях по дартсу в пабе, расположенном по соседству с домом ее родителей в Хэмпшире, и раз в неделю она тренируется в Royal Oak на северо-западе Лондона. Шеф Патрика ежегодно торжественно поручает ему подготовить викторину для семидесяти служащих его конторы во время корпоративной вечеринки (команда-победитель получает чек на 10 тысяч фунтов). Мы, французы, возможно, и относимся ко всему слишком серьезно, зато лондонцев можно смело назвать серьезными игроками.

Я не играла в настольный футбол с 8-летнего возраста, но не возражаю против небольшого регресса в компании Фифи. Спортивное кафе Exmouth Market известно во всем Восточном Лондоне своим винтажным настольным футболом 1950-х годов. Заведение декорировано столами, баром, стульями, старой вешалкой, приобретенными на лондонских барахолках, — всё с сильным уклоном в ретро и особым предпочтением красному и желтому цвету.

Фифи хватается за ручки. Маленький белый мяч подскакивает и падает на поле противника. Моя подруга так отчаянно вращает ручки, что за нее становится страшно. Она морщит лоб, хмурит брови, раздувает ноздри, кусает губы. Ее глаза неотступно следят за безумной траекторией мяча. В отличие от своего противника, Фифи молчит (не вопит Fuck! каждые тридцать секунд). Мы под впечатлением.

Ей даже удается поддерживать разговор:

— В субботу я устраиваю вечеринку, нужно придумать что-то интересное для моих гостей.

Это мы уже проходили. Сейчас мне хочется поговорить о ее безудержной страсти к играм.

— Тебе кажется это странным? Я об этом не думала. Все мои друзья такие. Мы обожаем переодеваться, разыгрывать друг друга, придумывать новые игры. Моя бабушка без ума от бинго. Каждый вторник она отправляется в bingohall[204] Килберн-Хай-роуд. Именно там два года назад она познакомилась со своим мужем. Это в некотором роде клубы встреч, где вдовы или незамужние женщины чувствуют себя комфортно и в безопасности. Мой дядя — профессионал по викторинам, каждый вечер по вторникам он ходит в Sir Richard Steele, паб в Белсайз-Парк, специализирующий на викторинах. Мой отец любит дартс. Тетя Джен помешана на игровых автоматах, и это уже гораздо серьезнее.

В Лондоне, где казино не столь регламентированы, как во Франции, страсть к азартным играм может выйти из-под контроля. Был даже создан специальный телефон доверия для всех зависимых от рулетки или однорукого бандита. Иногда они встречаются в Gamblers Anonymous — «Анонимных игроках», созданных по аналогии с Ассоциацией анонимных алкоголиков. Согласно данным British Amusement Catering Trade Association, таких людей насчитывается около полумиллиона.

Следует также рассказать о фанатах лотерей. Тридцать миллионов человек зачеркивают свои квадратики в среднем раз в месяц. Несмотря на сравнительно недавнее появление (в 1994 году), английская лотерея за десять лет поднялась на второе место (из 192!) среди самых популярных национальных лотерей мира. Подобная страсть к играм очень даже на руку правительству Ее Величества. Ежедневно британцы ставят на карту (и проигрывают) более сорока миллионов евро.

— Для нас это как наркотик, — подводит итог Фифи, согнувшись над настольным футболом и судорожно вцепившись в рычаги. — Я придумала, что будет в субботу. Поскольку в моей квартире три комнаты, я сделаю три тематических места. В кабинете будет комната дискуссий. На маленьких записках я напишу темы дебатов, и гости вытащат ту, с которой начнется диспут. В спальне можно провести состязания по шахматам, а в гостиной… гм, у тебя есть идеи для гостиной?

— Может, «Свидание вслепую»?

— Да, гениально, устроим жмурки для холостяков!

Советы

Настольный футбол

• CafeSport

Красно-желтый декор. Кофе-латте, подаваемый в стаканах, как в Лиссабоне, карта испанских вин, суп из чечевицы, когда на улице холодно. Атмосфера расслабляющая,

• Bar Kick

Вы можете выпить здесь португальского пива и помериться силами с завсегдатаями квартала, многие из которых — члены Kick Association (внимание! — настоящие профессионалы настольного футбола). Вечером каждый четверг проводятся соревнования между профессионалами. Не волнуйтесь, предусмотрены также сеансы для новичков!

• Sout London Pacific Pub quiz (нечто вроде тематической викторины Trivial Pursuit)

• The Plough

Дартс

• The Country Arms

• The Royal Oak

Шахматы, шашки, нарды, домино, скребл

• The Westboume Гастропаб, известный как своими играми, так и заглядывающими сюда топ-моделями из Ноттинг-Хилла, которым нравится несколько эксцентричная атмосфера этого паба, где можно очень вкусно поесть.

Боулинг

• Bloomsbury Bowling Lanes

Бильярд

• The Glasshouse Stores

• Owl and the Pussycat

Как мы уже говорили, красота не дается естественным образом жительницам Лондона и еще меньше — англичанкам в целом. Линн Барбер, журналистка The Observer и The Guardian, неоднократно удостоенная звания «Лучший интервьюер года», — типичная лондонская Grungy, с той лишь разницей, что она давно вышла из подросткового возраста.

В апреле 2006 года новое женское приложение к The Observer предложило ей «день красоты» за счет издательства. Все началось, когда главный редактор произнесла во время беседы у кофемашины:

— Я уже лет шесть не мою голову сама.

На что Линн ответила:

— Фу, да у тебя, наверное, уже вши завелись.

Но Никола, та самая главный редактор, терпеливо объяснила ей, что волосы у нее всегда чистые, просто моет она их не сама, а специальная сотрудница парикмахерской, три раза в неделю.

Первой реакцией Линн было недоумение и даже непонимание:

— Я трачу не больше двух часов в неделю на красоту. Для меня в это понятие входит быстрое ежедневное мытье головы, увлажняющий крем раз в неделю и губная помада каждый день. Еще я раз в два месяца делаю педикюр, но только потому, что мои ногти такие жесткие, что я не могу стричь их сама. Что касается макияжа, я не наношу его уже лет десять, у меня слишком плохое зрение для этого.

Хвастаться и впрямь нечем. А Линн продолжила тем же тоном:

— Но я бы хотела научиться тому, что называют макияжем. Всякий раз, когда я смотрю на полки с косметикой в дьюти-фри аэропортов, чувствую себя, как курица при виде ножа: совершенно не понимаю, для чего все эти штуковины.

Вызов принят. Линн Барбер в юмористической рубрике The Observer рассказала о своем «близком контакте» с красотой.

Главный редактор направила Линн к Джемме Кидд, профессиональному визажисту и директору школы, носящей ее имя. Следует отметить, что имя Джеммы Кидд само по себе наводит на мысль о красоте и определенных кругах. Она не просто обучает искусству макияжа богатых девочек — мисс Кидд прежде всего лондонская знаменитость. Это старшая сестра супермодели Джоди Кидд и супруга графа Морнингтонского, старшего сына маркиза Дуро, в свою очередь являющегося старшим сыном герцога Веллингтонского. Так что Джемма-визажист — будущая герцогиня Веллингтонская с замком в Хэмпшире и поистине-царскими хоромами в Гайд-парк Корнер. В Лондоне всегда неплохо знать, с кем имеешь дело, даже касательно макияжа.

Царственным тоном Джемма объясняет Линн, что макияж необходим, чтобы «выглядеть естественно».

— Правда? А разве без макияжа мы не выглядим естественно? — вопрошает Линн.

— Нет, можно выглядеть естественно, но с макияжем гораздо красивее.

— Понятно, — вздыхает Линн, которая решительно ничего не смыслит в искусстве маскировки.

Урок номер один: «Прежде всего, наносите тональный крем легкими прикосновениями, спонжем, и ни в коем случае не размазывайте».

Урок номер два: «Скорректируйте линию бровей, сделайте эпиляцию, придайте яркости при помощи карандаша».

Урок номер три… Как рассказала Линн, его не было, но по прошествии часа она, похоже, была очень довольна результатом:

— Не могу сказать, что это самый счастливый день в моей жизни, но мне было приятно смотреть на то, что я вижу в зеркале.

Уверена, что на следующий день Линн снова стала «естественной», в прямом смысле этого слова.

Зато в моде наша лондонская Grungy может быть яркой, а иногда — даже авангардной. У нее есть чутье, позволяющее находить моднейшие вещи пока еще неизвестного стилиста, о котором все заговорят лет через пять и который продает свои первые модели, иногда даже прототипы из коллекции «Неделя моды», за мизерную цену.

Такова наша цыпочка. В моде она любит нарушать все законы, как Вивьен Вествуд, Джон Гальяно и Александр Маккуин. Разумеется, иногда она ошибается. Одним словом, эти лондонские цыпочки с легким сердцем меняют стили и порой дают маху.

Однако ее дерзость делает ей честь. Она осмеливается, когда мы осторожничаем. Потому что ей плевать на мнение других, тогда как мы, что уж тут скрывать, боимся сделать неверный шаг и поймать на себе чей-то неодобрительный взгляд.

Виктория, шустрая 20-летняя малышка, с ног до головы одетая в винтажную одежду семидесятых — сиреневые брюки-клеш из вельвета и оранжевую рубашку Balenciaga, — заговорщицки шепчет мне, что сделала умопомрачительное открытие.

— Знаешь Junky Styling?

Я тщетно роюсь в памяти — нет, название незнакомое.

С торжествующим видом Виктория продолжает шептать:

— Их адреса ты не найдешь в «От A до Z» (справочник улиц Лондона).

А, вот в чем дело!

Последняя коллекция Junky Styling называется Don’t waste it[206] и полностью соответствует политике экологической рециркуляции создателей тренда.

Junky Styling — дитя двух подружек, Анники Сандерс и Керри Сигер, которые в конце 1990-х применили свою концепцию повторного использования, перекройки и переделки ультратрадиционных готовых британских костюмов с Джермин-стрит: костюмов в полоску для мужчин и строгих костюмов для женщин. Тренд славится вечерними туалетами из лоскутов тканей «пепита»[207] и пиджаками, перешитыми из дамских пальто.

— В этом наша суть, — любой ценой попытаться победить формализм, который нас душит, — поясняет Виктория. — Да, у нас все по-другому. Классицизм и убежденность, что мы лучшие во всем, иногда — разумеется, лишь иногда! — нас просто парализуют.

— Помимо своей коллекции, вещи в которой стоят от 50 до 1000 фунтов, они придумали нечто гениальное — wardrobe surgery, хирургию для одежды. Ты приносишь им старый костюм, мужской или женский, который вышел из моды, а они его распарывают, перекраивают и вновь сшивают. Получаются просто уникальные модели! Это настолько авангардно, что даже Анна Винтур в своем Vogue об этом пока еще не знает!

Виктория просто захлебывается от возбуждения. Оригинальность и безудержный индивидуализм — вот наша лондонская Grungy. Дьявол, который носит Prada, может пойти переодеться.

Вот три адреса от Виктории, которые находятся неподалеку от рынка Спиталфилдс.

Все свое отрочество она питалась фастфудом и шоколадом Cadbury в знак протеста против назойливого «нужно есть овощи», повторяемого матерью каждый вечер. Сегодня, еще не совсем остепенившись, по-прежнему впадая в крайности, она ест только био, то есть органические продукты. Эту новую «религию» она приняла в 18 лет, в день открытия первого Fresh Wild в Ноттинг-Хилле.

Fresh and wild — молодой и дикий, — в этих двух эпитетах она сразу узнала себя. Лондонская цыпочка принимает новые тенденции, только если они представлены в виде меткого и сексуального слогана. Иначе она не обратит на них никакого внимания. Жительница столицы — потенциальная жертва моды, которая внезапно может стать ее законодательницей.

Не будем забывать, что лондонские креативщики остаются на сегодняшний день королями рекламы. Лондон, мировая столица каламбуров и острот, использует их для миллионных продаж или избрания молодых премьер-министров со стальной улыбкой. В 1979 году два гения рекламы, братья Саатчи, попробовали себя в политике, продвигая молодую Маргарет Тэтчер. Они запустили свою кампанию с плаката, на котором была изображена длинная очередь безработных перед офисом ANPE (Национального агентства по трудоустройству). Внизу — три убийственных слова: Labour isn’t working[209]. Победа будущей Железной леди была обеспечена.

Поэтому Fresh Wild быстро завоевал сердца жительниц Лондона и нашей цыпочки Grungy, молодого растущего деревца. Пока ее соотечественники ежегодно прибавляют по десять сантиметров в талии, поедая fish and chips[210], plum puddings[211] (оригинальный рецепт содержит около-почечный жир) и прочие радости британской кулинарии, она остается стройной, с горящим взглядом и розовыми щечками. В частности, благодаря безалкогольному бару Fresh Wild с его zinger (апельсин, имбирь, морковь; £3,95 маленький стакан навынос) и гречневой каше, которую она ест с кунжутным маслом.

Но недавно она немного всполошилась, когда кассир Fresh Wild в Сохо сказал ей:

— Сегодня утром у вас не очень свежий цвет лица, вы уверены, что у вас нет аллергии на молоко?

А может, у нее еще и аллергия на пшеницу или клейковину? Черт возьми, доктор, это серьезно? С тех пор она ест только продукты, не содержащие молока, клейковины и пшеницы. Она также тщательно следит за количеством потребляемого сахара и при каждом удобном случае рассказывает всем о вреде соли.

Во Франции тоже стараются следить за своим питанием: не потреблять слишком много сахара, соли, молочных продуктов, крахмалопродуктов — соблюдать разумные нормы! Ничего, она еще слишком молода и скоро поймет, что попросту стала жертвой био-моды!

Помимо Fresh Wild (несколько магазинов в Лондоне), назовем Planet Organic в Вестбоурн Гроув, а также несколько рынков биопродуктов:

Фермерский рынок в Мэрилебоне: более сорока прилавков с фермерскими продуктами,

Два фермерских рынка в Уимблдоне, юго-западном пригороде Лондона.

Цыпочка Grungy порой бывает немного чокнутой. Видимо, все дело в ее молодости или национальности… Она запросто смешивает любовь к животным с готическими ритуалами, что приводит — внимание! — к ежегодным сеансам охоты на летучих мышей в начале лета. Вооружившись ультразвуковым локатором, позволяющим слышать слабый писк этих крылатых животных, она отправляется со своими приятелями на окраину Вест-Энда и ровно в 20 часов 30 минут подходит к воротам кладбища Тауэр-Гамлетс. Там другие любители летучих мышей уже благоговейно ждут, когда местный специалист откроет им ворота и расскажет все, чего они еще не знают о летучих мышах.

— Я обожаю летучих мышей, они такие хорошенькие. Я люблю с ними разговаривать. Ты знаешь, что они съедают до трех тысяч мух в день?

Нет, я этого не знала. Честно говоря, меня это никогда не интересовало.

Чтобы отправиться на встречу к своим подружкам, Фифи всегда одевается в черный цвет: черный макияж, черные ноги, черный кожаный плащ до пола.

— Для этого случая я пеку торт с «Нутеллой» в виде летучей мыши, и мы съедаем его на кладбище. Здорово, правда?

Организованная прогулка к летучим мышам

Сбор на кладбище Тауэр-Гамлетс в конце июня, чтобы увидеть некоторые из семнадцати видов британских летучих мышей. Продолжительность экспедиции 90 минут.

Для цыпочки Grungy искусство — это перманентная инсталляция. Поймите ее правильно, музеи хороши лишь для туристов, Эль Греко — для испанцев, то есть нет, для жителей Крита, она уже не помнит. Ей нравится вызывающее искусство, которое ее забавляет или шокирует. О! Это так по-британски! Думать — это скучно и годится только для французов, которые повсюду видят абстракции. Она прониклась безумной любовью к современному искусству, которое инсталлируется и привлекает взгляд. И потом, в любой уважающей себя галерее искусств должен быть вечерний бар и дневное кафе, не забывая о магазине. Так, по крайней мере, она считает.

Институт современного искусства и Галерея Уайтчепел, соответствующие всем этим драконовским условиям, стали ее излюбленными местами. Что ее больше привлекает — искусство или близость к Брик-лейн и Сент-Джеймс-парку? Поди узнай. Искусство для нее — в некотором роде повод, глянец, почти уловка.

— Искусство — это глобальный опыт. Искусство есть во всем, но далеко не все есть искусство, — убежденно повторяет Вал, одна моя знакомая Grungy.

Пауза. Она спохватывается:

— Нет, прошу прощения, все это бред собачий. По правде говоря, если бы здесь я не встречалась с друзьями, я бы вряд ли приходила сюда так часто.

Именно так я и думала. По крайней мере, она честно в этом призналась.

— Главное для меня, чтобы этот опыт был веселым и расслабляющим.

Эх, Вал, все такая же игрунья!

Как и многое в Великобритании, все начинается с шутки, а затем становится серьезным. Поначалу цыпочка Grungy решила, что просто арендует место на Гринвичском рынке, чтобы продавать дешевые украшения, которые научилась делать в Индии. Просто захотелось заработать немного денег на сёрфинг у полуострова Корнуэлл. Как вы уже поняли, девушка никак не может определиться. Она просто фонтанирует идеями, как бы ей заработать немного карманных денег. Когда ей было 15 лет, она продавала газеты, подрабатывала у бакалейщика за углом, доставляя покупки, изображала официанток паба в Лидсе во время своей учебы… и так далее. Впрочем, учебу она оплачивала сама, заняв немного у родителей и много — у банка. Она давно научилась выходить из затруднений, поскольку, подобно многим жительницам Лондона, у нее нет выбора: государственных стипендий и других публичных дотаций очень мало. В жизни ей приходилось заботиться о себе самой, и она продолжает это делать.

В стране лавочников, как говорил Наполеон, нет ничего естественнее, чем изучить структуру рынка. В Великобритании хорошие идеи могут завести далеко.

— Знаешь миллиардера Уэйна Хемингуэя? Это основатель бренда Red or Dead. А начинал он с прилавка на блошином рынке Кэмден Лок, постепенно выстроив свою империю моды, — утверждает Чаз.

Эта 23-летняя цыпочка в один прекрасный день решила сделать то же самое, то есть для начала арендовать место на рынке. С миллиардами она разберется потом.

— Я навела справки. На самом деле это не так дорого: 10 фунтов в день за место в будни, 35 — в субботу и 53 — в воскресенье. А в Брайтоне, расположенном всего в восьмидесяти минутах езды на поезде, аренда места на знаменитом Open Market достигает 25 фунтов в будни!

У Чаз есть план. Для начала она снимет место на одну неделю, затем произведет расчеты. Она хочет использовать свой первый месяц торговли для того, чтобы провести маркетинг.

— Это просто, я делаю два вида украшений: ожерелья для девочек 8–12 лет и сережки для их матерей. Я подумала, что девочки часто хотят то же, что носят их матери. В общем, это моя отправная гипотеза.

Во Франции над этими примитивными украшениями просто посмеялись бы. Экономика — дело серьезное. Макро и микро — все это должно сначала изучаться в институте. Но в Великобритании премудрости постигают в пять часов утра в холодном тумане — это называется изучением экономики в жесткой форме.

Месяц спустя Чаз показывает мне свои результаты, которые она информатизировала и представила в виде графика в Power Point. Однако профессионал, эта Чаз! Результаты оказались поразительными.

— Странно, но мои сережки для женщин почти не продаются, зато ожерелья для девочек расходятся, как горячие пирожки. Посмотри на кривую вот здесь. За четыре недели я стала изготавливать 85 процентов ожерелий против 15 процентов сережек, хотя начинала с фифти-фифти.

Чаз, в туфлях на деревянной платформе и с африканской прической, зафиксировала повторный подход некоторых покупательниц.

— Ведь это хороший знак, когда покупательницы возвращаются к твоему прилавку, правда?

Часы, когда было мало покупателей, Чаз использовала для общения со своими коллегами:

— Узнаёшь много нового.

Да. Во Франции это называют «установлением деловых контактов» и возводят в философию.

— Бывают покупатели из крупных магазинов, как Selfridges, которые приходят каждый уик-энд, чтобы отыскать новые тенденции, и нередко, чтобы предложить одному из дизайнеров продавать свой товар через них. Это настоящий джекпот. Потому что, если это сработает, ты сможешь открыть свой собственный магазин на Карнаби-стрит.

В Великобритании это называется «поиск талантов».

— Но я не ошиблась, украшения и одежда для детей — это два наиболее продаваемых товара. Не спрашивай меня почему, но это факт.

Однако рыночная жизнь — далеко не сахар. Опыт может оказаться изнурительным:

— Мне повезло, продажа шла хорошо, и я зарабатывала около трехсот фунтов в день, но некоторые мои коллеги получают не больше десяти фунтов в час. И потом, это очень тяжело — вставать в шесть утра, приезжать в семь, раскладывать товар, всегда быть в хорошем настроении — десять часов подряд! — и нет никакой гарантии, что дело выгорит. Нужно обладать недюжинным здоровьем.

Всего за четыре недели наша цыпочка Grungy узнала больше о законах спроса и предложения и о маркетинге, чем средний студент факультета экономики за год. Невозможно не восхищаться предприимчивым духом этих юных жительниц Лондона с горящими глазами.

Следующий этап для Чаз:

— Теперь мне нужен сайт в Интернете, чтобы торговать с наложенным платежом. У всех успешных продавцов он есть. Буду заниматься этим год, затем подведу итоги.

Британские работодатели с восторгом относятся к подобному опыту. А во Франции вас спросят, почему вы потеряли столько времени…

Любимая прическа (а точнее, страстно желаемая)

Под Бекхэм.

Сохо, Хокстон

Sexy Chick любит услаждать свой взор, тем более если это бесплатно. То есть не совсем бесплатно, а за скромную сумму £3,55. Абсолютно корректно и легально, разумеется. Больше всего ей нравится Oasis Sports Centre в Ковент-Гарден, с двумя его бассейнами, работающими 365 дней в году. Поглазеть и покадриться в бассейне, что тут особенного, скажете вы. Всем нам хоть раз в жизни попадались озабоченные товарищи в таких местах. Согласна, но наша цыпочка смело идет в атаку. Ей не важно, девушка вы или парень. Все имеют право на одну и ту же фразу: «Какое у тебя красивое тело».

Гаэль, как истинная Sexy Chick, бисексуальна. Для нее Oasis Centre — идеальное место, поскольку здесь много иностранцев и иностранок, которые не знаю других адресов фитнес-центров и бассейнов столицы. А Гаэль как раз обожает «континентальный тип», как она выражается. Иными словами, ей нравятся европейцы и европейки с континента: французы, немцы, испанцы, итальянцы, португальцы. Короче, предпочтения Гаэль довольно широки.

— Разумеется, я прихожу сюда поплавать, но плаваю я не очень хорошо. Здесь я расслабляюсь и знакомлюсь, любуюсь красивыми телами и, если повезет, ухожу с понравившейся мне девушкой или парнем.

Неужели все так просто?

— Да, я часто забиваю гол! — с гордостью говорит она.

Ну да. Спортивная метафора в сфере чувств меня не удивляет: для британцев жизнь — это спорт.

— Больше всего мне нравится подкатывать зимой в открытом подогреваемом бассейне, поскольку из-за разницы температур бассейн окутан облаком тумана. Это так волшебно, поэтично, такая атмосфера никого не оставляет равнодушным. И в некотором смысле, это облегчает мне работу. Правда, рекомендую, — заверяет меня практичная особа.

Для Sexy Chicks, которые предпочитают девушек, раздевалки позволяют продолжить завязанное в бассейне знакомство. В раздевалках редко встречаются индивидуальные душевые кабинки, где можно помыться и переодеться вдали от нескромных взглядов. Также принято ополаскиваться в душе нагишом и ходить по раздевалке в наряде Евы. Еще одно наследие викингов? Лондонские цыпочки почти не пользуются своими полотенцами: при необходимости они просто вытираются, но никогда не прикрываются ими. Если вы считали англичанок чрезмерно стыдливыми, пора пересмотреть свои взгляды. Когда они привязаны к традициям и заботятся о мнении других, они могут быть целомудренными, но если уж они решили стать женщиной-вамп, их ничто не остановит, даже викторианские условности.

Поэтому, если вы регулярно посещаете лондонские бассейны, будьте готовы к взглядам и комплиментам какой-нибудь Sexy Chick. Постарайтесь не покраснеть в ответ на ее искреннее «Мне нравится твое тело» — в зависимости от своих наклонностей ответьте «спасибо» и отвернитесь, что будет означать категорический отказ, либо в свою очередь произнесите: «А мне нравится твое», — и ваш французский акцент вряд ли оставит ее равнодушной.

Советы

Лондон — это пустыня для любительниц плавания. В одном только Париже существует больше олимпийских бассейнов, чем во всей Великобритании. Инвестиции в общественные инфраструктуры сильно снизились в годы правления Тэтчер. Правда, Олимпийские игры 2012 года позволили лондонцам наверстать упущенное.

Вот три наиболее приятных бассейна в центре Лондона, располагающих к разного рода знакомствам.

Oasis Sports Centre

Спортивный центр с полным спектром услуг. Два бассейна: крытый 30-метровый, открытый 25-метровый, подогреваемый круглый год.

Porebester Centre

Этот фитнес-центр, расположенный неподалеку от станции метро «Ноттинг-Хилл Гейт», славится красивым бассейном 1880-х годов, а также турецкими банями, сауной и SPA-салоном.

Seymour Leisure Centre

Этот спортклуб находится в самом сердце Мэрилебона. Среди прочего, он располагает косметическим и массажным кабинетами, а также кортом для сквоша.

Прекрасный бассейн в стиле тридцатых годов, новенький и чистенький, — настоящий подвиг для Лондона.

Она не ждала Адама, чтобы попробовать яблоко, ей едва ли нужен для этого ее мужчина или женщина. По примеру своей сестрицы DIY из северных кварталов Лондона, Sexy Chick берет заботу об удовольствии в свои руки. И гарантированно его получает.

Поскольку этот социальный феномен опередил более чем на 25 лет (!) открытие в Париже игривого бутика Сони Рикель (в этой области англичане нас обошли), магазины сексуальных игрушек для женщин в Лондоне никого не удивляют. Это не совсем секс-шопы, то есть не те секс-шопы, к которым мы привыкли во Франции, предназначенные для похотливых, сомнительного вида мужчин. Нет, здесь открыты эротические магазинчики для авантюрных девушек. Почувствуйте разницу.

Видимо, этим объясняется, что, разговаривая о сексе, лондонские цыпочки не ходят вокруг да около. Это выглядит скорее технично и вульгарно (чувствительным натурам не рекомендую). Либо они вообще не говорят о сексе, словно его не существует. И снова мы становимся свидетелями крайностей: перегибов или подавления. Наша Sexy Chick относится к тем, для кого не характерен холод в глазах, ни в других местах. Поэтому свой оргазм она покупает в супермаркете женского эротизма. И у нее есть выбор.

Согласно утверждению Джонатана Франзена в его бестселлере «Как быть одиноким», «оргазм сегодня — это покупка предметов широкого потребления, а сопровождающая его речь — рекламный слоган».

Я решила провести собственное расследование и отправиться вместе с красавицей Либби, высокой рыжеволосой девушкой с молочной кожей, лихо рассекающей на скейтборде, по ее «эротическим местам». Я следую за ней на велосипеде по направлению к Coco de Mer (все игривое в Великобритании должно носить французское имя). Расположенный напротив отеля в стиле Ковент-Гардена и по соседству с крошечной легендарной кофейней Monmouth Coffee, Coco — это детище Сэм Роддик… дочери основательницы линии Body Shop. Идея проста: секс — это вопрос стиля и денег.

На привлекающей взгляд витрине выставлено в основном нижнее белье, дабы не спугнуть неуверенных покупательниц. С порога магазина атмосфера становится будуарной. Каждый аксессуар появляется на сцене, словно в театре. На красиво оформленных витринах выстроились стеклянные фаллосы из Мурано, настоящие произведения искусства; на викторианских консолях из ценных пород дерева красуются наручники для запястий и щиколоток, связанные между собой цепочкой; маленькие столики приглашают покупательницу полистать красивые книги с эротическими и порнографическими фотографиями для гетеросексуалов и лесбиянок. На диване, обитом красным бархатом, лежат розовые атласные подушки в форме губ, рядом — небольшие кожаные плетки. Около кассы коробки с чаем Manage Freres (да, снова французский!) соседствуют с баночками шоколадной-краски-для-тела-чтобы-облизывать-его.

У Либби нет конкретной идеи. Она приехала купить себе подарок на день рождения, но пока не решила, что именно. Либби из тех, кого во Франции назвали бы свободной и в то же время распущенной женщиной. У нее нет особых привязанностей, зато есть целая серия британских и иностранных любовников и любовниц.

— Сложновато управляться, когда внезапно в Лондоне оказываются одновременно трое или четверо. Основная часть знает, что я веду свободный образ жизни, но не все, — объясняет она, внимательно разглядывая маленькую плеть. — Такой у меня еще нет.

А фаллосы у нее есть?

— Да, целых три, но они не такие красивые, как здесь. Увы, для меня это дороговато (£450). Раньше я покупала серию Rampant Rabbits в Ann Summers. Но сегодня я готова потратить чуть больше денег, чтобы выставлять фаллосы на полках, как красивые книги или вещи.

Это не пугает гостей?

— Нет, это привлекает тех людей, которые мне уже нравятся, и отталкивает тех, кто мне бы все равно не понравился. Очень удобно на самом деле. Всем сразу ясно, кто я. Играю по-честному.

Это точно. Попробуем на нашем следующем ужине: фаллос рядом с бутылкой сент-эмильона[218].

Либби внимательно разглядывает каждый товар, дотрагивается до него, вертит в руках, щупает, раздумывает, потом решается.

— Мне очень понравились эти наручники. Очень приятные ощущения на руках и щиколотках, и эта отделка розовым атласом не оставит следов и не причинит боли. У меня есть бразильская любовница, она как раз должна приехать через несколько дней. Я уверена, что это ей понравится.

Стоимость операции «Привяжи меня, мне это нравится» — £110 (около 150 евро). А я ухожу с упаковкой чая Mariage Freres Earl Grey за £7,95 (10 евро). Как? Разве вы не знаете о возбуждающих свойствах горячей чашки чая?!

Coco de Mer

Самый изысканный адрес в Лондоне, где можно не бояться косых взглядов.

Myla

Так-так, два мужских дизайнера, Том Диксон и Марк Ньюсон, создали нижнее белье и сексуальные игрушки, выставленные и продаваемые в этом магазине Ноттинг-Хилла…

Sh!

Отличающийся более тяжелой и ярко выраженной лесбийской тенденцией, этот магазин возле Хокстон-сквера не предлагает ленточки и рюшечки. Для сексуальной девочки-скаута.

Ann Summers

Стоит того, чтобы туда заглянуть.

Наша Sexy Girl частенько напивается до потери пульса, в основном в пятницу и субботу вечером. Эти попойки нередко заканчиваются безудержным сексом. Цыпочку можно понять: в ее окружении всегда были алкаши. Взять, к примеру, королевскую семью, насквозь пропитавшуюся джином во главе с королевой-матерью, которая, как утверждают, ежедневно выпивала литр этого напитка, что позволило ей дожить до почтенного 102-летнего возраста. А вот Маргарет Тэтчер находила утешение после своего вынужденного ухода с политической сцены в бурбоне. Каждому свое.

Наша Sexy Girl «расслабляется» (как она это называет) пивом, вином, крепким прохладным шардоне, джином с тоником, мохито, шампанским — короче, всем подряд. Поскольку спустя несколько часов ей уже все равно, что пить.

— Я пью, чтобы напиться, а не насладиться вкусом!

Какой глупый вопрос, было понятно, что она рассмеется нам в лицо в ответ на чисто французские расспросы о вкусовых ощущениях.

Как-то раз приглашаю ее во французское кафе Лондона на дегустацию вин Эльзаса (шесть сортов). Мою Sexy Girl зовут Бетси. Эта брюнетка с короткой стрижкой работает в сфере моды и в свои тридцать выглядит вполне достойно. Понятно, что под платьем-футляром от Дианы фон Фюрстенберг на ней нет ни бюстгальтера, ни трусиков.

В то время как присутствующие в зале француженки пригубливают первую порцию рислинга, Бетси просит, чтобы ей принесли второй бокал, полный до краев. Я объясняю ей, что нам предстоит еще попробовать пять сортов вин. Она согласно кивает, судя по всему, не понимая намека. Час спустя Бетси уже опустошила восемь полных бокалов белого вина, тогда как я выпила всего один (иначе говоря, шесть маленьких глотков каждого из шести вин Эльзаса). Я чувствую себя хорошо, но щеки уже порозовели, а глаза заблестели, и я бы сгорела со стыда, если бы кто-то увидел, что я пошатнулась. Бетси же стоит на ногах как вкопанная. Лишь речь стала несколько замедленной. Выпей я восемь бокалов за час, уже лежала бы в неотложке. Когда я говорю об этом Бетси, она гордо восклицает:

— Да, я крепкая!

Иными словами, она научилась хорошо переносить алкоголь. Гордиться-то здесь нечем.

— В Великобритании девушки вынуждены постоянно соревноваться с мужчинами. У нас нет галантной культуры, как во Франции. Здесь не существует прекрасного пола. Равноправие начинается в пабе!

Восемь бокалов вина за час — это уже пьянство: массированное и быстрое поглощение алкоголя. Согласно статистике Министерства внутренних дел, 70 процентов поступлений в службу больничной неотложной помощи по уик-эндам связано с отравлением алкоголем. Это пристрастие обходится государству в более чем 20 миллиардов фунтов в год, в частности из-за порчи оборудования и снижения производительности труда (причиной 17 миллионов нерабочих дней является похмелье[219]).

Когда ей об этом говорят, Бетси пожимает плечами. Ее это совершенно не беспокоит.

— Я выпиваю уже почти двадцать лет. В подростковом возрасте, лет с тринадцати, мы проводили наши уик-энды с подружками за бутылочкой и разговорами о парнях. Это наша культура. Может, и не самая замечательная, но она создает определенные связи, и потом, лично мне это необходимо, чтобы расслабиться. У меня стрессовая работа.

Относится ли она к так называемым ladette, которые в пятницу вечером ползают на четвереньках по платформам метро и блюют на рельсы?

— Нет, я предусмотрительная ladette! Всегда позабочусь о том, чтобы кто-нибудь отвез меня домой, и блюю там. Вопрос организованности.

Она пьет со своими подружками или коллегами?

— Со всеми. Однако я больше слежу за собой, когда нахожусь в компании коллег. Зато существует традиция полностью расслабляться на рождественских вечеринках, ежегодно организуемых предприятиями, крупными и мелкими, в конце декабря. Тогда имеешь право с кем-нибудь подраться и переспать с шефом в туалете. На следующий день все над этим смеются.

Pink Ladies Cabs

Чтобы благополучно вернуться домой в целости и сохранности, а не на карачках, можно взять такси для женщин, где водители — женщины, которые не бросят вас на тротуаре, подождут, пока вы не войдете в дом, и только после этого уедут. Это такси компании Pink Ladies. Необязательно возить с собой наличные, вы можете рассчитываться ежемесячно; 10 % их прибыли перечисляется на борьбу с раком груди.

Согласно определению правительства, это означает выпить «минимум одну бутылку вина за несколько часов» или «превысить регулярное потребление 21 единицы алкоголя, то есть 21 бокала вина или крепких напитков в неделю». В Великобритании 40% мужчин и 25% женщин, пошатываясь, входят в эту категорию.

Во Франции лишь 9% мужчин и 5% женщин выдерживают сравнение.

Наша Sexy Chick напивается и занимается сексом. She drinks and fucks. Как можно чаще. Да, я знаю, что это не очень хорошо. И даже довольно примитивно. Но именно так она самовыражается… В сущности, Sexy Chick не так давно освободилась от предрассудков. От силы лет десять назад она начала самоутверждаться сексуально, без прикрас, без стыда, без ложного целомудрия. К примеру, порнография для нее больше не является запретной территорией. Напротив.

До середины 1990-х годов лондонские цыпочки откровенно презирали порнографию, массажные салоны и секс-шопы Сохо считались местами для порочных мужчин, читателей таблоидов (а это половина британского населения). А потом — совершенно неожиданно для всех — вынесенное в 2000 году постановление выявило поразительное изменение в менталитете англичан: BBFC, Британский совет классификации кино (читайте — цензура), впервые за всю историю своего существования разрешил продажу видеокассет с жестким порно. Да-да, вплоть до 2000 года ввозить, продавать и покупать порнографические кассеты запрещалось под страхом уголовного наказания. И в том же году все тот же главный цензор кинематографа Робин Дюваль пропустил без купюр на экраны такие фильмы, как «Романс» Катрин Брейя и «Интим» Патриса Шеро. Просто чудо для страны королевы Виктории… Закон, принятый в 1936 году и вплоть до 2000 года скрупулезно соблюдавшийся, запрещал любое изображение пениса в состоянии эрекции на большом экране. Спустя месяц 4-й канал уже вовсю показывал сериал «Тайная история цивилизации», который окрестили «порнографическим».

В галереях современного искусства богатого Мэйфера и стильного Хокстона молодые бунтари современного британского искусства, знаменитые Young British Artists, демонстрируют свои последние творения с сильным уклоном в порнографию. Братья Чепмен выставляют манекены детей с лицами в виде гениталий, а группа Massive Attack сообщила, что собирается написать музыку к… порнофильму.

Наша освобожденная Sexy Girl проводит ночи с разными любовниками, а когда остается одна, предается приватным удовольствиям, поскольку, подобно каждой второй жительнице Лондона, является счастливой обладательницей вибратора[220].

Для нее выпивка и секс имеют прямую связь:

— Я не раз просыпалась в субботу или воскресенье утром в постели незнакомца или незнакомки после крутых попоек, — признается она безо всякого стыда. — Со мной такое происходит с пятнадцати лет. Это забавно, мы потом обсуждаем это с подружками и сравниваем. Я редко вижусь снова с такими любовниками на одну ночь. Мне это не интересно. В любом случае, я даже не помню, хорошо мне было или нет!

Что ж, это типично: над сексом она должна смеяться. Во всех британских романтических комедиях имеется хрестоматийная сцена, показывающая пьяное отношение к сексу. Напиться, чтобы не оказаться лицом к лицу с охватившими нас сумбурными чувствами, с растущим в нас желанием, которым трудно управлять… Трагический и в чем-то патетический аспект практики пьянство/секс от нашей собеседницы полностью ускользает. Она выражает своей экзистенциальный дискомфорт в виде шутки:

— Расслабляться нужно весело, а не серьезно! Пусть немного глупо, но здорово!

А как же заболевания, передающиеся половым путем, нежелательная беременность?

— Да, это проблема, поскольку в большинстве случаев я слишком пьяна, чтобы думать о презервативе… ну, когда я с парнем. Но до сих пор мне везло.

Сложно понять эту опасную беззаботность.

— Мы все немного зажаты. Без бокала-другого мне сложно расслабиться.

Но ведь между несколькими бокалами и мертвецки пьяным состоянием существует разница?

— Я не всегда напиваюсь до потери пульса, но все же достаточно пьяна. Мужчины этим пользуются, но они тоже далеко не трезвые. Я уверена, что в большинстве случаев ничего и не происходит, — снова смеется она.

А Либби что-нибудь помнит о стадии соблазнения, до опьянения и секса?

— Шутишь? Соблазнение — это для вас, жителей континента. Англичане лишены романтики. Мы встречаемся в пабе или клубе, немного танцуем, прижавшись друг к другу, целуемся и трахаемся. Иногда между этими занятиями нас тошнит. А потом прощаемся.

По крайней мере, все просто и ясно.

Если вы собираетесь заняться сексом с незнакомцем, дело ваше, но будьте осторожны: уровень носителей ВИЧ-инфекции в Великобритании за последние пятнадцать лет достиг пика, невиданного в Западной Европе. Предохраняйтесь! В случае сомнений можете обратиться в Maryborough clinic Royal Free Hospital в Саут-Хэмпстеде: там вас примут в любое время суток и предложат провести полное бесплатное обследование. Золотое место Лондона!

Ее видно издалека. А точнее, слышно. Громкий пронзительный смех, ругательства в каждой фразе: twat, shit, retard[221], и, конечно, вместо пунктуации — fuck. Уровень звука, достойный выкриков на провинциальном рынке, и южноанглийский акцент — рабочий класс с окраины. Вскоре на повороте улицы натыкаешься на нее саму. Девушки из Эссекса, как виноград, живут гроздьями.

Итак, представьте себе гроздь девушек родом из Эссекса. Вы их уже слышали, теперь включаем изображение: полуголые создания в ультракоротких юбках, футболках без рукавов, едва доходящих до пупка. К счастью, сантьяги[222] скрывают часть их ног, покрытых автозагаром, даже когда на улице минус 10°C. Волосы сильно обесцвечены, напоминая старую пожелтевшую солому, а макияж — кричащий. Лицо настолько блестит, что, кажется, они окунули голову в миску с вазелином, прежде чем выйти на улицу. Кроме сапог, всю свою одежду эти пичужки покупают на два размера меньше. Да, они любят показывать свои валики жира, им это кажется сексуальным.

Судя по их виду, они любят все блестящее. Золото и его имитацию тоже. Большие автомобили, желательно красные, лучше модели Porsche, но Ford Fiesta и Renault Fuego тоже годятся. Обычно они работают секретаршами, и предел их мечтаний — выйти замуж за босса. Когда они совершают нашествие на столицу в пятницу и субботу вечером, вышибалы баров и клубов Сохо просят подкрепления, чтобы встретить этот ужас. В случае драки они всегда могут использовать свою золотистую сумочку с бахромой в качестве оружия массового поражения. Девушка из Эссекса просто так не сдается. Берегись!

— Быть геем в Лондоне — это стиль жизни, смысл существования. Ты живешь как гей, дышишь как гей, читаешь как гей, смотришь как гей, разговариваешь как гей. Но сообщество больше не живет замкнуто, своими маленькими радостями, как в восьмидесятых — девяностых. Мы испытываем потребность открыться чуть больше навстречу другим людям, в частности гетеросексуалам. Но мы столько боролись за признание и защиту наших прав, столько сражались с гомофобами, что некоторые из нас до сих пор культивируют ярко выраженную гетерофобию. Это сильнее нас.

Наш гид в мире геев — Рейчел, лесбиянка из Сохо. Юбки она надевает всего три раза в год, когда отправляется навестить свою бабушку в Ланкашир. При этом она обожает тряпки.

Больше всего ей нравится викторианский стиль. В сущности, Рейчел — это денди а-ля Оскар Уайльд. Она любит двубортные костюмы с жилетами, цветок в петлице, ботинки с высокой шнуровкой. И корсеты. У нее их целая коллекция. Плеток, кстати, тоже.

Впрочем, в Великобритании существует целое течение sapphic victoriana[224], в частности прославленное писательницей Сарой Уотерс, романы которой «Бархатные ножки» и «Тонкая работа» были удачно экранизированы ВВС.

— Я обожаю созданный ею мир, где лесбиянки той эпохи вынуждены скрываться и мучиться своими желаниями и тайными страстями. Запретный плод всегда сладок. Совсем скоро у геев будут такие же права, как у гетеросексуалов, и я знаю, что многие из наших будут жалеть о том времени, когда мы были изгоями. Возбуждающая нелегальность! Что может быть прекраснее?

Узнаю в этом нашу англичанку: сражаться — так неистово, любить — так мучительно.

В плане кинематографа Рейчел усердно посещает Лондонский фестиваль гей-лейсбийских фильмов, проходящий ежегодно в апреле. Не кажется ли ей немного странным, что искусство изолируют в разные категории, к примеру по сексуальной ориентации автора?

— Нет, истории гетеросексуалов меня не интересуют. Я хочу смотреть фильмы авторов, судьбу которых разделяю. По крайней мере, так я заранее знаю, что увижу.

Британское телевидение не отстает от кинематографа. Не так давно Джули Берчилл, излюбленная мишень британских средств массовой информации, лесбиянка, ставшая бисексуалкой, написала сериал для 4-го канала «В погоне за милашкой». Это история двух девочек-подростков, обнаруживших свою гомосексуальность. Поздний показ сериала (и его неоднократные повторы) пользуется огромным успехом.

В театре Рейчел не пропускает ни одного произведения Деборы Уорнер, великого режиссера-лесбиянки, и присутствует на всех спектаклях, где играет Фиона Шоу, известная лесбийская актриса. В музыке она с удовольствием открыла для себя первую рэпера-лесбиянку Mz Fontaine. В 2002 году эта 24-летняя женщина выиграла звание «Мисс лесбиянка» в лесбийском национальном конкурсе красоты. Сегодня она сама создает, записывает и микширует все свои альбомы.

А когда Рейчел желает расслабиться, она отправляется в Candy Bar, чтобы поглазеть на лесбийский стриптиз…

• Армистед Мопен (Armistead Maupin) «Городские сказки» (Tales of the City)

• Capa Уотер (Sarah Waters) «Бархатные ножки» (Tipping the Velvet)

• Джанет Уинтерсон (Jeanette Winterson) «Апельсины — не только фрукты» (Oranges Are Not the Only Fruit)

• Джеки Кей (Jackie Kay) «Труба» (Trumpet)

• Стелла Даффи (Stella Dufjy) «Календарная девушка» (Calendar Girl)

• Джейк Арнотт (Jake Arnott) «Длинная фирма» (The Long Firm)

• Джейми О’Нил (Jamie O’Neill) «Два парня» (Two Boys)

• Алан Холлингхерст (Alan Hollinghurst) «Линия красоты» (The Line of Beauty)

• Рита Мэй Браун (Rita Mae Brown) «Гранатовые джунгли» (Rubyfruit Jungle)

• Джейн Рул (Jane Rule) «Неприкаянные сердца» (Desert of the Heart)

• Патрик Гейл (Patrick Gale) «Грубая музыка» (Rough Music)

• Джулия Дарлинг (Julia Darling) «Суп из крокодила» (Crocodile Soup)

Би- или гомосексуальная, наша Sexy Chick любит смотреть, как раздеваются девушки, ради чисто эстетического удовольствия. Вы правильно поняли, речь идет о женском стриптизе для женщин. Это действо называется lesbian pole dancing и проходит, разумеется, в центре Сохо.

Candy Bar стал первым баром для женщин, где на это осмелились. С тех пор это превратилось в настоящую религию субботнего вечера. Впрочем, речь идет не лишь бы о каком стриптизе, поскольку он происходит вокруг стального шеста, тщательно начищенного водкой (это правда). Девушки, танцуя, раздеваются вокруг этого, скажем, огромного и блестящего фаллоса.

Наверняка вы уже что-то знаете о стриптизе и находите отвратительными всех этих похотливых мужчин, сидящих вокруг столов, вокруг которых вьются бедные девушки в надежде получить несколько купюр. Однако вы не совсем понимаете суть женского стриптиза для женщин. И не вы одна. Журнал британских лесбиянок Diva однажды поставил вопрос: не становится ли лесбийская сексуальность новым образом «мачизма» британского общества? Журналистка Луиза Кэролайн задает вопрос: «Лесбиянки — это что, новые шлюхи-шовинистки?» Когда 18-летним девушкам платят за то, что они раздеваются и крутятся вокруг шеста, разве имеет значение, кто это делает — мужчины или женщины?

Джо, красивая блондинка, регулярно посещающая Candy Bar, утверждает, что нет:

— Для меня эти девушки — артистки, танцовщицы, именно так я на них смотрю. И если я засовываю им в стринги купюру, то только для того, чтобы выразить свое восхищение.

Так точно.

Рейчел, заслуженная лесбиянка 42 лет, которая ни разу в жизни не целовала мужчину (и гордится этим), кажется более прямолинейной:

— У некоторых из этих девушек настоящий талант гимнасток или танцовщиц, это само собой разумеется, а наши лесбийские клубы гораздо безопаснее, чем стрип-клубы для мужчин. К тому же эти девушки не эксплуатируются финансово, как в других клубах, где обычно на них устанавливают твердую цену — 200 фунтов за вечер. Зато со стороны публики — никакой разницы. Мы идем туда по той же причине, что и мужчины: за возбуждением. Не будем этого скрывать. Я вас уже предупредила: наша Sexy Chick нежностью не отличается. Зато и лицемерием тоже.

Candy Bar

Первый лесбийский клуб британской столицы открыл свои двери в 1996 году.

Во вторник, четверг и субботу вечером: лесбийский стриптиз, руками не трогать! Вас предупредили: смотреть на девушек можно, но трогать их — ни-ни!

Любимая прическа

Короткая (из-за детей).

Крауч-Энд, Уимблдон, Патни, Клэпхем, Илинг

Лондонская Mummy — tough cookie, крепкий орешек Она поняла, что материнство — дело серьезное, особенно в тот день, когда ей пришлось покинуть свою студенческую комнату, гнездышко влюбленных в центре Лондона, чтобы переехать, подобно всем семьям, в более зеленые и благоприятные для детей, но отдаленные от центра районы. Прощай, городской автобус, здравствуй, пригородный поезд.

Уже во время беременности до нее дошло, что все будет непросто. Имея минимальную медицинскую страховку, она научилась сама заботиться о себе с первых приступов тошноты. Роды здесь мало похожи на сказку. Если только вы не сказочно богаты.

Как ни странно, для некоторых девчушек 13–14 лет, испытывающих затруднения, перспектива материнства может оказаться спасительным выходом и даже в некотором роде карьерой, благодаря специальным пособиям мамам-подросткам. Эти пособия, направленные на борьбу с постоянно растущим уровнем подростковой беременности, по мнению многих, создали порочный круг, породив довольно спорный образ матери — получателя государственного пособия, которая зачастую оказывается матерью-подростком и матерью-одиночкой.

Наша же Mummy не получает никаких пособий, поскольку не является подростком и необязательно одинока. Ей часто приходится оставить карьеру, чтобы заниматься детьми до их поступления в школу в возрасте четырех лет… или нанять няню. В Лондоне не существует промежуточных решений. Но все же для Mummy имеются некоторые преимущества (да-да) проживания в этом мегаполисе. К счастью для нее, английские парки и сады предоставляют детворе достаточно зелени и благотворного кислорода по сравнению с другими западными столицами.

Отныне она следит за женской модой издалека, а за детской — тщательно, отчаянно сражаясь на распродажах Mother care и Top shop, чтобы купить кардиган «Винни-Пух» вдвое дешевле. Даже став Mummy, она не утратила своих рефлексов львицы шопинга и разрушительницы кредитной карты.

На холмах Крауч-Энд или на тропинках Уимблдона она подстерегает в местной библиотеке последние поступления книг для детей, которыми так богата Англия, и вспоминает, что Дж. К. Роулинг, ставшая, как думают некоторые, богаче королевы Елизаветы II благодаря ее доходному Гарри Поттеру, когда-то тоже была матерью-одиночкой, внимательной и полной идей.

Кварталы, которые она выбрала своим жильем — от Ричмонда до Луишема и от Кройдона до Крауч-Энда, — похожи на нее, Mummy, спокойные, теплые, тихие, но с сердцем, бурлящим жизнью и энергией.

На смену восторгу от новости «Милый, я беременна!» тут же приходит тревога по поводу предстоящего переезда. У нашей будущей Mummy есть девять месяцев на то, чтобы попрощаться с квартирой своей юности в центре Лондона, обходившейся ей в баснословную цену, но которую она все же любила, даже если не имела права развесить на стенах свои картины из-за всемогущих и мелочно-дотошных хозяев…

Увы! Если она не является счастливой владелицей викторианского жилья из более чем трех комнат, ей придется переехать, но с ее средней зарплатой £2500 в месяц (она наивно полагала, что это не так уж мало) ей гарантировано переселение в зеленые, комфортабельные, семейные, но, к сожалению, удаленные от центра кварталы: Патни, Крауч-Энд, Илинг, Фулхэм, Умблдон, Клапхэм, Кройдон, Луишем и даже Ричмонд, если она выиграет в лотерею. Разумеется, она может успокаивать себя тем, что по-прежнему живет в Лондоне, по крайней мере теоретически, но она прекрасно понимает, что все отныне будет по-другому. Эти периферийные кварталы представляют собой утопающие в зелени гетто для семей относительно обеспеченных, но недостаточных богатых, чтобы остаться жить в центре столицы.

Наша Mummy сможет наконец завести небольшой садик вокруг маленького дома, из-за которого ей придется влезть в долги на 50 лет. На самом деле она прекрасно понимает, что обманывает себя: стать матерью в Лондоне чаще всего означает стать жительницей пригорода. Во Франции она была бы вне себя от ярости; в Лондоне она говорит себе, что every thing will be all right, dear! It's for the best![225] Сохранять оптимизм в невзгодах — в этом она вся.

Как вычислить лондонцев с детьми? По их индексу. Если вы познакомились с красивым парнем, который вам понравился, и он говорит, что живет в SW4 (Клэпхем), SW6 (Фулхэм), N8 (Крауч-Энд), SW19 (Уимблдон), SW15 (Патни), SE13 (Луишем), знайте, что товарищ наверняка семейный…

Можно сказать, что лондонская Mummy — стоическая женщина. Ее не холят, не лелеют и не наблюдают, как ее французскую сестру.

Беременные женщины часто становятся диковинами для своих работодателей.

— Я работала монтажером на одной студии в Сохо, — рассказывает Элла, мать двух маленьких девочек двух и четырех лет. — Когда в 28 лет я забеременела, все были поражены. В этой среде люди очень амбициозны, нужно постоянно доказывать, что ты бесконечно предан работе и готов отдать ей себя целиком. А я была младшим монтажером в самом начале карьеры, поэтому многие восприняли новость как профессиональное самоубийство, учитывая, что в этой профессии доминируют мужчины, а женщинам продвинуться гораздо сложнее. Мое руководство поначалу неплохо отнеслось к этой новости, но ему пришлось поломать голову над оформлением моего декрета, поскольку я оказалась первой беременной женщиной в конторе, существующей уже не один десяток лет!

В Англии работающие женщины имеют право на 80 процентов своей зарплаты в течение одного-двух месяцев декретного отпуска, после чего выплачивается 50 процентов еще один месяц. И все. Они могут также взять дополнительно неоплачиваемый месяц отпуска.

— В моем контракте уточнялось, что я имею право на декретный отпуск, но должна буду все возместить, если решу уволиться по окончании отпуска или если забеременею в течение последующего года. Я вернулась к работе через четыре месяца после родов, но адаптация стоила мне больших трудов, поскольку я больше не была свободна на сто процентов, а няня обходилась мне очень дорого. Я чувствовала, что больше не являюсь частью команды, что они держат меня в стороне, делая ставку на других монтажеров. Через восемь месяцев я уволилась и начала работать монтажером-фрилансером.

Во время беременности лондонская Mummy учится делать вид, что ничего не происходит. И ждать, пока «это» пройдет.

— Здесь мы имеем право всего на две эхографии на третьем и шестом месяце (по сравнению с тремя, оплачиваемыми французским социальным обеспечением). Врач-терапевт направляет пациентку в больницу, где она наблюдается. При каждом визите берется только анализ мочи, но не крови. Если все протекает нормально, без осложнений, этого достаточно. В случае осложнений начинается совсем другая история…

Не очень утешительная. Но на самом деле наша лондонская Mummy старается об этом не думать и, встречая каждое утро токсикозом, повторяет любимый национальный лейтмотив: «Все будет хорошо!»

— Следует учиться рассчитывать только на себя и не ждать, что кто-то о вас позаботится и преподнесет на блюдечке с голубой каемочкой. Если у вас сознание содержанки, вы пропали, — комментирует Элла, сжимая зубы.

Для сравнения: во Франции пациентка, чувствующая заботу о себе, ходит на прием к гинекологу или акушерке каждый месяц. Ее тщательно осматривают и обследуют. Очень-очень тщательно. Вагинальная пальпация — термин, незнакомый в Великобритании, за исключением, конечно, случаев непосредственной угрозы. Во Франции каждый этап на пути к родам детально объясняется, каждый визит фиксируется. За вашим состоянием наблюдают. В Англии нет этого защитного кокона: на войне как на войне.

Когда наступает день «X», лондонской Mummy совсем не до шуток. В Англии рожают конвейером, это политика stop and go[226].

— Я рожала во вторник утром и в полдень следующего дня уже вынуждена была покинуть больницу. Домой пришла совершенно разбитая. Но у нас нет выбора, так все устроено. Поэтому приходится мириться.

Когда я говорю ей, что во Франции молодая мама может оставаться в больнице до пяти дней, приходить в себя и учиться основам грудного кормления вместе с акушерками и патронажными медсестрами, Элла с невольной горечью восклицает:

— Вот черт!

В течение первого года молодая мама имеет право на один-два формальных визита к педиатру, и это все.

— В большинстве случаев, когда ребенок болеет, врачи говорят мне: «Дайте ему парацетамол, и все пройдет», — утверждает Элла.

Есть чем ошеломить французских врачей с их длиннющими рецептами.

Англичане почти никогда не выписывают антибиотиков, они предпочитают, чтобы природа помогала ребенку самому бороться с инфекцией. Мне это кажется разумным. С другой стороны, никаких суппозиториев. Их здесь просто не существует. Это считается абсолютно шокирующим!

Суппозитории — это настоящее столкновение культур. Попробуйте объяснить британцам, даже самым прогрессивным и most well-travelled[227], что можно лечить ангину при помощи «свечки в попе».

В неотложных случаях позвонить врачу нельзя.

— Мы можем позвонить только нашей Health Visitor (акушерке/патронажной сестре), назначенной Советом для обеспечения медицинского наблюдения за нашим ребенком до школьного возраста. В худших случаях можно всегда обратиться к платному педиатру в больницу Кромвеля за 150 евро за визит.

Кто-то скажет, что подобные испытания закаливают характер нации. Об удовольствии жизни здесь речи не идет…

Богатенькая Mummy предпочитает наблюдаться и рожать в частной клинике, по примеру своих любимых знаменитостей: The Portland Hospital, The Hospital of St. fohn St Elizabeth (здесь рожала Кейт Мосс) — это два эксклюзивных адреса, где можно наблюдаться и рожать, катаясь как сыр в масле. Стоимость наблюдения и родов в The Portland Hospital колеблется между 9000 и 20000 евро. Если хотите сэкономить и только родить в The Hospital of St. fohn St Elizabeth, вам это обойдется в 2000 евро за первые 24 часа родовой деятельности (включая рождение ребенка), затем рассчитывайте на 1200 евро за каждый день пребывания в больнице. Наблюдение беременности акушеркой (но не гинекологом) стоит 2000 евро, но в эту сумму не входят УЗИ и анализы мочи и крови.

Тридцатитрехлетняя Элеонора, находящаяся на седьмом месяце беременности, убеждена, что роды станут для нее кошмаром. Ей каждую ночь снится, что она умирает. Все ее разговоры только об этом. Ее спутнику Бену приходится принимать меры, иначе медицинская помощь понадобится ему самому. Он повсюду ищет чудодейственное решение, читает буклеты и журналы, консультируется у врачей и акушерок, роется в Интернете в поисках метода, который спасет его возлюбленную. Один из друзей рассказывает ему о гипнородах. Дело сделано. Бен записывается на двухнедельные курсы на восьмом месяце беременности. У Элеоноры нет выбора. В любом случае, ей все равно, она уже составила завещание и разослала письма всем членам семьи. Она прекрасно знает, что ей осталось жить всего несколько недель.

Что такое гипнороды? Это роды, проводимые под гипнозом. Рационалистки типа нас тут же заподозрили бы крупномасштабный обман отчаявшихся молодых пар.

— Ты что, это сработало на все сто! — рассказывают Элеонора с Беном через несколько дней после их «коллективных родов».

Гипнороды превратились в новую манию тридцатилетних жительниц Лондона. Сторонниками этого метода стали известные лица страны, такие как Беверли Тёрнер. Эта молодая красивая брюнетка, супруга олимпийского чемпиона по гребле, комментирует «Тур де Франс» и горячо защищает гипнороды.

Вместе с тем название несколько вводит в заблуждение, поскольку в течение двух недель наши будущие молодые родители вовсе не подвергаются гипнозу и не вводятся в состояние транса, а попросту осваивают основы релаксации и совместной подготовки к родам. Основная идея состоит в том, чтобы при первых схватках как можно дольше оставаться дома, а будущий папа должен взять все в свои руки, чтобы избавить будущую маму от любых тревог. И вот он превращается в начальника вокзала с секундомером в руке, чтобы замерять длительность и частоту схваток, и в знатока множества анекдотов, которые помогут ему поддерживать мамочку в состоянии легкой эйфории.

По сути, гипнороды заключаются в том, чтобы убедить мать полностью довериться своему партнеру, а отца — взять на себя руководство процессом. Это следовало бы назвать «поддержкой отца при родах».

— Первые схватки у Элеоноры начались в семь часов утра. Мне удалось развлекать ее до восемнадцати часов. Я отвел ее пообедать, потом мы пошли в кино на старый фильм братьев Маркс[229], с моим секундомером на правом большом пальце. В шесть часов вечера мы направились в больницу, где я ей тут же надел наушники с приятной музыкой, чтобы она не слышала пронзительных криков других женщин. В родовой палате я продолжал ее смешить, массируя нижнюю часть спины, как меня научили на курсах. Элеоноре даже не понадобилась анестезия. Я так ее смешил, что у нее самой вырабатывались эндорфины! Когда пришло время тужиться, это заняло полчаса, и Гая появилась на свет. В итоге Элеоноре удалось оставаться спокойной и расслабленной. Она смогла сконцентрироваться на главном, не растратив силы по пустякам, и в ключевой момент родить по-королевски, — рассказывает Бен, невероятно гордый собой.

Так отец становится спортивным тренером, а мать — олимпийской чемпионкой.

Мы видели, до какой степени наша Mummy стоически переносит трудности. Теперь ей следует стать философом. На ее месте француженка давно бы выбросилась в окно. Первые четыре года жизни ребенка — самые трудные для его матери.

— Если хочешь вернуться на работу, есть четыре варианта присмотра за ребенком: ясли, где свободных мест почти не бывает и стоят они 60 евро в день; няня, рекомендованная муниципалитетом, стоимостью от 45 до 75 евро в день, в зависимости от квартала; частная няня, работающая за 12 евро в час; и наконец, девушка-иностранка, которую нужно поселить у себя, кормить и платить 120 евро в неделю. Последняя — лучший вариант, самый дешевый, но для этого нужно иметь свободную комнату, — объясняет Ноэми, мама двухлетнего Зака, которая оставила карьеру, чтобы заняться сыном. Деньги в семье зарабатывает папа.

Будучи проездом во Франции, Ноэми пришла в восторг от дошкольной системы в одном городке Пиренеев:

— Я оставила Зака в детском саду, и мне это обошлось вдвое дешевле, чем в Лондоне, к тому же система более гибкая: платишь только за дни посещения, тогда как в Лондоне мне приходится оплачивать ясли, даже когда Зак болеет или когда мы уезжаем в отпуск.

На самом деле многие лондонские мамочки, не зарабатывающие в Сити больших денег, предпочитают бросить работу и заниматься своими детьми до их поступления в школу в возрасте четырех лет. Начиная с трех лет ребенок может посещать ясли на полдня, но в этом случае вы не можете выбирать, и ваш малыш отправится в ближайшее учреждение на углу улицы, это не обсуждается. Но в этом грубом мире все же есть хорошие стороны:

— Английское воспитание настаивает на независимости и индивидуальности детей, в них очень рано развивается чувство ответственности, — считает Ноэми. — Оно также развивает уважение к различным культурам. Каждый крупный религиозный праздник — Рамадан, Иомкипур[230], Рождество, китайский Новый год — отмечается всем классом. Иногда мне кажется, что это даже перебор, что-то вроде United Colours of Benetton[231], но в конце концов лучше уж так, чем наоборот.

Тем не менее наша Mummy отнюдь не становится свободнее, когда ее ребенок достигает долгожданного четырехлетнего возраста.

— Они находятся в школе лишь с девяти утра до трех дня. Порой некоторые школы предлагают занятия до половины пятого, но при этом следует раскошелиться на 20 евро в день на ребенка. Это тяжело, — говорит Ноэми.

В богатых кварталах большинство детей имеют личных гувернеров, которые помогают им делать домашние задания до возвращения родителей. Это называется равенством шансов по-английски…

Поступление в начальную школу может обернуться кошмаром, поскольку родители не всегда получают школу, которую они выбрали в своем квартале. Так как хорошие государственные школы переполнены, им нередко приходится обращаться в частные католические или англиканские школы или же в так называемые public schools (очень частные школы), если у них есть средства. Либо придумать себе религиозную веру, которой у них нет. Некоторые семейные пары принимаются вести себя как практикующие христиане, чтобы их дети поступили в хорошую школу квартала, прикрепленную к церкви. И прощайте, поздние воскресные завтраки! Им приходится каждое воскресенье отправляться в церковь. Если их разоблачат, детей тут же исключат из школы.

«Если вы решили поселиться в Лондоне с маленькими детьми, прежде чем начать искать жилье, следует навести справки о качестве местных начальных школ и их принадлежности к той или иной религии», — советует Ноэми.

Итон — это семейная династия. Очень часто бывает так, что сын, отец, дед и прадед протирали там свои штаны, оттачивали таланты и ранили себе душу. Public schools (очень частные школы) — не только семейные, но и классовые учреждения. Это Итон, Хэрроу, Гордонстоун или Вестминстер. Они были основаны несколько веков назад. Великолепные здания за толстыми крепостными стенами, где принято носить форму. Список бывших учеников напоминает Who’s Who страны: Итон — это многие премьер-министры, оставившие след в британской истории, Уинстон Черчилль учился в Хэрроу и там же — Сесил Битон[233], принц Чарльз — в Гордонстоуне, сэр Питер Устинов[234]— в Вестминстере…

В то время как жители континента предпочитают видеть, как растут их дети, на Британских островах считается высшим шиком отправить отпрысков на обучение куда-нибудь подальше от папы и мамы.

Public school прививает ценности, которых, пожалуй, больше нигде не найдешь. В этой школе преподают литературу, латинский и греческий языки, самые благородные дисциплины в Великобритании (здесь ценится эквивалент литературного бакалавра), регби и крикет. Школа закаляет характер, учит маленьких мальчиков становиться мужчинами, быть твердыми, не плакать. Будьте уверены, ледяные души, порка преподавателем латинского языка, любителя юношеских задниц, или же удары указкой по пальцам быстро превратят мальчика в мужчину, лишенного сердца. Майкл Мид, подданный Ее Величества и бывший ученик boarding school (другое название public school) подтверждает:

— Я вырос в атмосфере, где не было почти ни одной женщины. Телесные наказания сыпались как из рога изобилия. Это научило меня быть черствым. И ничего не понимать в женщинах. Например, долгое время я считал совершенно неуместным держать на публике за руку свою подругу.

Тони, его австралийская герлфренд, подтверждает:

— Английские public schools ужасно действуют на мальчиков. Майкл сильно изменился, но поначалу он был очень сдержан. Он почти никогда не показывал своих чувств.

Видимо, именно поэтому стереотип холодного, сдержанного англичанина, рожденный в подобных школах, будет существовать еще долго.

Но что же такого варварского происходит в этих пансионах? День учеников начинается в 6 часов 45 минут. Младшие будят старших студентов. И приступают к их обслуживанию: чистят им ботинки, наливают воду в ванну, готовят кофе. Если они не делают этого неукоснительно, старшие студенты, ответственные за дисциплину, имеют право наказать младших. Да, и еще. После того как вас побьют, вы должны пожать руку своему мучителю и сказать ему: «Большое спасибо». Питер, мой знакомый, провел все свое отрочество в public school и до сих пор с гордостью рассказывает, что никогда не плакал под ударами.

Дружба с членами королевской семьи, место в Оксфорде или Кембридже, надежда стать премьер-министром, убежденность, что ты — часть элиты. И кому какое дело до душевных порывов, сердечных ран, каких-то чувств?

Их называют trust schools. Это государственные школы, спонсируемые частными предприятиями или религиозными общинами. Благодаря закону об образовании, предложенному правительством Блэра и принятому голосованием весной 2006 года, Microsoft и англиканская церковь смогут финансировать школьные учреждения и заодно оказывать влияние на их учебную программу. Во Франции частные школы призывают заключать контракты с государством, тогда как в Великобритании в сфере образования царит полнейший либерализм! Возможно, совсем скоро откроется Академия бик-мака?

Наша Mummy иногда превращает деторождение в образ жизни, судьбу, а в некоторых случаях, можно даже сказать, в профессию, как до нее это делала ее мать, а теперь подружки. Эту мать-одиночку обычно называют Welfare Mum. Злопыхатели утверждают: она прекрасно понимает, что, не работая, сможет прожить на семейные пособия для матери-одиночки. Пресса Мёрдока («желтая пресса» с правым уклоном) часто атакует эту «позорную фигуру», ставшую настоящей национальной карикатурой, как в знаменитом телесериале «Маленькая Британия». Вот как ее описывает эта пресса: она молода, (в Welfare Mum, превращается Teenage Mum[236]), ей около девятнадцати лет, у нее двое малолетних детей, отцы которых, тоже подростки, сбежали в день родов. По крайней мере, так она утверждает, иначе получила бы меньшее пособие. Уже почти страдая ожирением, эта плохо прокрашенная блондинка одевается в одежду ярко-розового цвета и носит на себе килограммы дешевой бижутерии. Она также из тех, кто за словом в карман не лезет и любит выкрикивать оскорбления прохожим. Ее постоянно сопливые дети плохо воспитаны. Она живет на child tax credit, income support и материнскую ссуду в 750 евро, учрежденную лейбористским правительством.

Daily Mail регулярно нападает на этих девушек, которые не хотят учиться в колледже, но «уже изучили все существующие социальные пособия». Эта массовая газета считает, что подобное извращение системы на самом деле поощряет несовершеннолетних к ранней беременности, расхваливая перед девушками данный стиль жизни, оплачиваемый налогоплательщиками, который они считают гламурным. «Материнские ссуды от правительства побуждают тинейджеров из неблагополучных кварталов беременеть в надежде на квартиру, которую они наивно надеются получить от социальных служб». Daily Mail считает, что правительство обязано провести кампанию, направленную на возврат к «традиционным ценностям, таким как скромность и достоинство», а главное, призвать подростков say по to sex[237].

Dream on…[238]

Дж. К. Роулинг — Welfare Mum, ставшая миллиардером

Джоан Кэтлин Роулинг еще двенадцать лет назад была Welfare Mum, живущей на семейные пособия и проводящей целые дни в кафе Эдинбурга, греясь там вместе с дочерью. В этих самых кафе она дала жизнь самому рентабельному из своих детей, Гарри Поттеру… Остальное принадлежит истории. Представительница ассоциации Councilfor One Parent families (Помощь неполным семьям), Дж. К. Роулинг недавно приняла участие в кампании, запущенной группой благотворительных организаций в целях реформирования Социального фонда. Она также борется за то, чтобы семьям, испытывающим трудности, выплачивались государственные пособия, а не выдавались ссуды, которые они никогда не смогут выплатить.

Ежегодно более 8000 англичанок и жительниц Уэльса становятся матерями в возрасте менее шестнадцати лет. Уровень подростковой беременности здесь самый высокий в Западной Европе. Беременность, наступающая после пьяной вечеринки, представляет собой чисто английскую практику, повторяющуюся из поколения в поколение. Матерью становятся в пятнадцать лет, бабушкой — в тридцать. Это норма.

Восемь британских девочек-подростков из десяти теряют девственность на вечеринках с крепкими напитками, и половина из них не пользуется средствами контрацепции. Есть на что отреагировать журналам для подростков типа Cosmo Girl, которые не так давно запустили информационную кампанию в адрес 5,2 миллиона британских подростков: «Просто скажи «Нет!»». Министерство здравоохранения, в свою очередь, начало национальную кампанию стоимостью 75 миллионов евро на тему «Безопасное и ответственное сексуальное поведение».

Путеводитель и источники информации

• The Good Parks Guide, опубликованный Королевским садоводческим обществом,

• В воскресных выпусках The Guardian и The Independent есть детские рубрики. В Time Out тоже,

• Можно также записаться в библиотеку своего квартала и быть в курсе всех новостей. Библиотеки часто организуют развлечения для детей и располагают секциями иностранных языков.

«Ах, английские сады и лондонские парки», — с наслаждением вздыхает наша юная Mummy. Если есть хоть что-то приятное в ее повседневной жизни и в жизни ее малыша, так это зеленые пространства британской столицы.

Элла резюмирует ситуацию:

— У большинства домов есть сады, улицы широкие и засажены деревьями. В Лондоне гораздо больше зелени, чем, к примеру, в Париже, и больше пространства, поэтому в нем лучше дышится. Существует множество бесплатных развлечений для детей, организуемых городом, муниципалитетом и музеями.

Можно также добавить, что на улицах Лондона намного меньше собачьего кала, чем в Париже или городах Лазурного Берега.

В отличие от своей парижской сестры, у лондонской мамочки есть выбор не только между зоопарком и кинотеатром «Гран-Реке», чтобы позабавить свой маленький отряд. В ее распоряжении парки, игровые площадки, детские бассейны, зоопарки, библиотеки, городские фермы, разнообразные развлечения за скромную сумму (всякое бывает) в 3 евро в час, не говоря уже об озерах, их утках и мини-катамаранах, о разрешенном барахтанье в воде в Серпентайне Гайд-парка, не забывая о знаменитых soft play areas. В городе, где часто идет дождь, эти закрытые игровые площадки как нельзя кстати, там дети могут полазить, попрыгать, поскользить, поползать, пока их мамы болтают, потягивая свой капучино.

А более зажиточным мамочкам нет никакой необходимости гулять с кем попало. Лондон — один из редких европейских городов, где существуют частные парки. Здесь есть красивые большие парки для публики и множество маленьких частных парков, закрывающихся на ключ и доступных только определенным лицам. Счастливыми обладателями заветного ключика становятся лишь жильцы (и хозяева их жилища). В некоторых парках богатых кварталов (например, SW1 и SW3) имеются даже теннисные корты.

Как объяснить это многообразие занятий на свежем воздухе и в закрытых спортзалах, когда в целом жизнь матерей семейств кажется такой сложной?

— Мы обожаем спорт и природу. Лондонские парки и сады — это один из способов отдохнуть на природе в центре городских джунглей. Общение у англичан, будь то младенцы, дети, подростки или взрослые, происходит посредством спорта и физической активности. Это черта нашего характера, — объясняет моя подруга Энджи.

Она думала, что это анекдот, забавная история, которую рассказывают, чтобы рассмешить публику, а потом наша Mummy быстро осознала, что смеяться, собственно, не над чем.

— Меня это сводит с ума всякий раз, когда мы пытаемся с малышами это сделать. Следует знать, что в этой отсталой стране в большинство пабов не пускают ни собак, ни детей, именно в такой последовательности. Если вы все же хотите устроить семейный субботний ланч в пабе, самым благоразумным будет просмотреть специальные путеводители, такие как Time Out Kids Special, — утверждает Джессика, мать двух маленьких мальчиков, 18 месяцев и четырех лет.

Кафе, дружелюбные к детям

Сеть кафе Giraffe предлагает соки, коктейли из свежих фруктов и разнообразные салаты. Сеть Pizza Express также любит детей. Уф!

Разделяя со своими лондонскими сестрами страсть к шопингу и ажиотаж вокруг кредитной карты, наша Mummy все же отказалась от Harvey Nichols, Selfridges и субботнего разглядывания витрин на Бонд-стрит. Со всем этим покончено. Теперь ее гораздо больше интересует охота на распродажи для детей: одежды, книг и игрушек. Она бьется, словно тигрица, чтобы одеть своих малышей стильно в одной из самых дорогих столиц мира.

Когда Top shop, крупный магазин на Оксфорд-сёкус, торгующий отличной одеждой по доступным ценам, весной 2006 года открыл отдел для мам и малышей, там моментально возникла давка. Джону Льюису и Mother care, лидерам этого рынка, остается только держаться: битва за кошелек милых мамочек началась.

Существуют также мамочки «хай-тек», как Тесс:

— Я покупаю одежду для своих детей по почте: обожаю детское белье от Mini Boden.

В царстве игрушек лондонский ребенок — настоящий король. Не только сама столица изобилует магазинами Hamleys и Disney, но и каждый квартал просто кишит специализированными магазинами. Игра — это серьезное занятие, которому учат с самой колыбели в перерыве между двумя куплетами «Боже, храни королеву».

Беатрикс Поттер и ее «Кролик Питер», Энид Блайтон и ее «Пять юных сыщиков», Дж. К. Роулинг и ее «Гарри Поттер», Роальд Даль и его «Чарли и шоколадная фабрика»… сложно превзойти британцев в детской литературе. И мы даже не говорим об «Алисе в Стране чудес» или «Питере Пэне». Вот небольшая подборка нашей лондонской Mummy:

• Симмс Табак. «Жила-была старая леди, которая летала»

• А. Милн и Э. Шепард. «Винни Пух»

• Энни Каблер. «Автобусные колеса»

• Роальд Даль. «Матильда»

• Роберт Льюис Стивенсон. «Остров сокровищ»

Absolutely brilliant — Абсолютно гениально

Badmash! — Черт!

Carmy, batty — Дура

Beware! — Осторожно!

Bollocks! — Фигня!

Bugger! — Черт! Твою мать! (широко употребляется в таких случаях, как «Черт, я не успел на поезд!»)

Bullshit! — Чепуха!

Coarse, crass, loud, brash — Грубо

Damned! — Черт возьми!

То die for — Сдохнуть можно

Dream on! — Мечтать не вредно!

Fab! — Класс!

Genitalia — Барахло

God forbid! — Боже упаси!

In your face — По роже

Sake (for God’s sake) — Ради бога!

(for old time’s sake!) — В память о прошлом!

Tacky — Бездарь

Twat! — Придурок!

Wicked! — Клево!

A win-win situation — Беспроигрышная ситуация

You, schmuck! — Тупица!

You’re just a bore! — Ты меня достал!

Yuck! — Фу!

Yummy — Ням-ням

Butch — Лесбиянка

Binge — Оргия

(drinking/shopping/fucking) — (выпивка/шопинг/секс)

Close encounter — Короткое свидание

Clubbing — «Гудеть» в ночном клубе

Cruising spots — Места знакомства

Dyke — Лесбиянка

Indie — Инди, независимая музыка

Gig — Концерт

Massage parlours — Порой подозрительные места, где делают массаж

One night stand — Ночь любви без продолжения

Passion killer — Убийца любви

То snog — Целоваться взасос

То swing both ways — Мчаться на всех парах

Everything will be all right, dear! It's for the best! — Все будет хорошо! Все к лучшему в этом лучшем из миров!

Never complain, never explain — Никогда не жаловаться, ничего не объяснять

A nice cup of tea — Чашечка бодрящего чая

Rule Britannia! — Правь, Британия!

So far, so good — Пока все в порядке.

Stiff upper lip — Букв.: «неподвижная верхняя губа». Означает силу в противостоянии превратностям судьбы, но часто используется для обозначения сдержанного характера англичан

A thing of beauty is a joy for ever — Красивая вещь — радость навсегда

Bedsits — Жилая комната по-английски

Bell boy — Коридорный в гостинице, грум

Boarding schools — Пансионы

British Asians — Британцы индо-пакистанского происхождения

Butler — Дворецкий

Commuters — Жители пригородов, ежедневно совершающие поездки между своим домом и столицей

Eateries — Рестораны

Flatmates — Соседи по квартире

Fiatsharing — Совместная аренда квартиры

Flea markets — Блошиные рынки

Foodie — Гастроном

Foxhunting — Псовая охота на лисицу

Ginger beer — Имбирное пиво

House matron — Экономка

Flat hunting — Поиск квартиры для аренды

Housekeeper — Домработница

Labour (delivery) — Роды

Lady’s maid — Горничная

Mansion — Большой особняк

Maternity nurse — Патронажная сестра

Membership — Принадлежность к какому-либо клубу

Mews — Тупики, в которых раньше располагались конюшни

Networking — Установление деловых контактов

Organic victim — Жертва биодиет

Porter — Консьерж

Private tutors — Частные репетиторы

Rush hour — Час пик

Scrumptious — Восхитительно

Stately homes — Красивые и богатые дома

Steeple chase — Скачка по пересеченной местности до заранее условленного пункта, например видной издалека колокольни (steeple)

Up and coming — Находящийся в процессе развития

A bargain — Выгодная покупка

Cutting edge — В авангарде

Fashion disaster — Катастрофа в одежде

High art high brow — Артистичная интеллектуалка

Hot baby — Девушка с горящим взором

Husband hunting — Охота на мужа

No nonsense — Прямой, без обиняков

Selfconscious — Застенчивость

A sex pot — Сексуальная девушка

A Sloaney — Жительница квартала Слоуни-сквер, отличающаяся редким снобизмом и следящая за модой

Spinsters — Старые девы

Sugar conscious — Тот, кто следит за своей нормой потребления сахара

Trend setter — Законодательница моды

Trend victim — Жертва предыдущей

Yummy mummies — Милые мамочки

Введение

Введение

Dating disaster

Красота системы «D»

Одержимая дрелью

Мой сосед Фрейд

Индийская духовность

Vastu

www.vastudesign.com

Shri Swaminarayan Mandir

105-119 Brentfi eld Road

Neasden,London NW10

020 8965 2651

www.swaminarayan.org

Красота в стиле Bisma

Vaishaly Facialist Clinic

51 Paddington Street

London W1

020 7224 6088

Richard Ward

82 Duke of York Square

London SW3

020 7730 1222

Bisma Shoes

Ladypool Road

Birmingham B1

012 1773 9456

Hot Baby

Marche de Southall

High Street Southall

Middlesex

Brixton Market

Electric Avenue Pope’s Road

London SW9

The Glassy Junction

97 South Road

London UB1

087 1984 3986

Rita’s Samosa Centre

112 The Broadway

London UB1

020 85712100

Green Valley

36-37 Upper Berkeley Street

London W1H

020 7402 7385

Khan’s

13-15 Westbourne Grove

London W2

020 7727 5420

Windies Cove

135-137 Trafalgar Road

London SE10

087 1075 1173

Mango Room

10-12 Kentish Town Road

London NW1

087 1332 8486

Nayeb One

3 Hammersmith Road

London W14

087 1075 1182

Fairuz

27 Westbourne Grove

London W2

087 1075 3873

Palm Beach

17 Ealing Road

Wembley Middlesex

020 8900 8664

Geeta

59 Willesden Lane

London NW6

020 7624 1713

The Punjab Restaurant

80 Neal Street, London WC2

020 7836 9787

The Standard

23 Westbourne Grove

London W2

020 7229 0600

Ranoush Juice Bar

43 Edgware Road

London W2

020 7723 5929

Green Valley

36-37 Upper Berkeley Street

London W1

020 7402 7385

Болливудская тренировка

Tip Top Video

4 Coronet Parade, Ealing Road

Wembley, Middlesex

020 8903 0605

Закрытый шопинг

Anya Hindmarch

15-17 Pont Street

London SW1

020 7838 9177

www.anyahindmarch.com

Tanner Krolle

5 Sloane Street,

London SW1

020 7823 1688

www.tannerkrolle.co.uk

Emma Hope

53 Sloane Street

London SW1

020 7259 9566

www.emmahope.co.uk

Gina

189 Sloane Street,

London SW1

020 7235 2932

www.gina.com

Liza Bruce

9 Pont Street, London, SW1

0207 235 8423

www.lizabruce.com

Let’s have fun, baby!

«Какое у тебя красивое тело»

www.thebirthcompany.co.uk

www.babyworld.co.uk