Новый год — это праздник надежд. И если ты встречаешь его в одиночестве, да еще и в плохом настроении, — то что хорошего можно ожидать от предстоящего года? Наташе Мягковой было совсем не до праздника… Ей обещали место начальника отдела, но неожиданно назначили на эту должность непонятно кого. Вернее, красивого брюнета, неизвестно откуда залетевшего в их фирму. И теперь наглый новый начальник, которому поручено вместе с Наташей организовывать новогодний корпоратив, еще и заигрывает с ней! Может, и правда стоит ему отомстить? Вскружить голову не на шутку — и пусть страдает!
— Нет! — согласилась она.
Декабрь выдался холодный и промозглый, словно природа спешила встретить февральскую стужу, а не романтичный праздник Новый год. Созданию предпраздничного настроения не помогало даже то, что витрины магазинов и улицы города стали украшать новогодней мишурой еще в ноябре. Впрочем, до праздника было далеко, до офиса — чуть ближе. Наташа выстукивала каблучками по замерзшему асфальту и думала о том, что ее ждет в будущем году. Ее ждало повышение! Отдельный кабинет с окном на городскую площадь, совещания с боссами за закрытыми дверями, уважение подчиненных… Сотрудников в отделе оптовых продаж мебельной фурнитуры было всего четверо: Розочка, Светочка, Ираида Валерьевна и она.
Наташа поправила меховой воротник теплого облегающего пальто и вздохнула. Как только она станет начальником отдела, сразу приступит к поискам человека, который сможет ее заменить на освободившейся должности. Троим справиться с существующим объемом работ трудно, а у нее появятся новые обязанности. Ей некогда будет помогать девочкам. Все же как приятно ждать повышения! Знать, что тебя оценили по достоинству и поставили впереди всех. «Из меня получится чуткий и одновременно требовательный руководитель», — решила Наташа, сворачивая к офису.
— Наташа! Мягкова! Подожди!
Она повернулась, к ней бежала Светочка, на ходу размахивая руками, сумкой и мохеровым шарфом.
— Уж и не знаю, — выдохнула Светочка, поравнявшись с Наташей, — как тебя теперь называть! Наталей Батьковной или просто Мягковой.
— Ничего пока не изменилось, — пожала плечами Наташа.
Она сама сегодня все утро об этом думала. И не пришла к определенному выводу. По имени-отчеству заставлять себя называть девчонок, проработавших с ней бок о бок пять лет, — это будет как-то не очень удобно. К тому же Ираида Валерьевна старше нее на двадцать лет, она уже пенсионерка и все такое…
— Проходи! — Светочка распахнула дверь и пропустила Наташу вперед.
Уже начинается?
Наташа поморщилась, перед ней начинают заискивать или ей показалось?
— Сегодня приедет генеральный, — проходя за ней следом, сообщила Светочка. — Мне Юлька, секретарша, сказала. Она вчера бегала, покупала ему зеленый чай. Он пьет только эту гадость, тьфу.
Наташа кивнула. Понятно. Значит, объявление о том, что она станет начальником оптового отдела, сделают сегодня. Что ж, пусть приятное событие свершится раньше времени. Пусть сразу поднимет настроение, чтоб оно стремилось к новым вершинам в новом году.
— …Хорошо, хорошо, Геннадий Борисович, я выпишу временный пропуск…
— Геннадий Борисович, — повторила шепотом Светочка, когда они проходили через турникет. Рядом начальник охраны по телефону разговаривал с генеральным директором. — Он уже здесь. О-о-о-о, — зашлась она тут же, — ты глянь, какой френд!
Наташа оглянулась.
Обычно она ходила с высоко поднятой головой, ничего и никого вокруг себя не замечая. У тех, кто не знал Наталью Мягкову, складывалось впечатление, что она несносная особа, возомнившая о себе слишком многое. А кто знал, тот знал… Правда, таких было немного. Зрение у Наташи было минус один, а очки она носить стеснялась. Хотя, возможно, этим она больше оправдывалась перед собой. Разве не странно дожить до двадцати восьми лет и совсем не замечать мужчин?
Его она заметила сразу. Высокий брюнет с ироничным прищуром холодных голубых глаз смотрел на нее с интересом. Такого взгляда мог не заметить только слепой! Наташа вздрогнула, фыркнула и отвернулась, продолжая чеканить шаг в сторону своего офиса.
— Ничего особенного, — бросила она Светочке, все еще оглядывающейся на брюнета.
— Да ты что? — изумилась та. — Такой красавчик! Ах да, у тебя сейчас другие заботы. И правильно, нельзя, чтобы все доставалось в одни руки: и карьера, и брюнет… Но как он на тебя посмотрел! Ничего, что я с будущим своим начальником на «ты»?
— Светлана, — Наташа стала суровой, — замолчи. Лучше подумай о проработках по итальянским ручкам!
— Молчу, молчу. Сейчас еще раз скажу, что он безумно хорош, и замолчу точно.
— Сказала?
— Да! Он безумно хорош! Интересно, что он у нас делает?!
Ираида Валерьевна, сухопарая дама довольно интеллигентного вида, уже восседала за своим столом и разговаривала по телефону с клиентами. Наташа разделась и прошла к окну, стараясь не обращать внимания на Светочкину болтовню. Есть же люди, любящие потрепаться! И сказать ей ничего нельзя, до официального начала рабочего дня осталось еще целых пять минут. Каждый человек в демократическом обществе может в свободное время заниматься чем угодно.
Вид из окна мог впечатлить даже самых оптимистично настроенных людей. Желающие насладиться городским пейзажем сколько угодно могли смотреть на… помойку. Три грязных ржавых контейнера жались друг к другу покореженными кривыми боками, словно взывали о милосердии и сострадании к тем, кто на них любовался. Сегодня контейнеры немного припорошил снег, словно украсил к предстоящему празднику. Наташа удовлетворенно хмыкнула. Потерпеть осталось чуть-чуть. Как только генеральный объявит ее новым начальником отдела, она тут же переедет в другой кабинет. А уж там из окна видны и городская площадь, и новогодняя ель, и гуляющие горожане. Красота! Зимняя сказка! Не то что этот мусор.
— Мягкова, — в кабинет заглянула секретарша Юля, — ровно в девять к Геннадию Борисовичу!
— Началось, — обрадовалась Светочка.
— Лед тронулся, — улыбнулась Ираида Валерьевна.
— Как я выгляжу?! — засуетилась Наташа и побежала к зеркалу.
— Начальственно! — поддержала ее Светочка.
— Солидно, — кивнула Ираида Валерьевна.
— Отпадно, — с порога заявила Роза-Розалия, бросая рюкзак прямиком на свой стол.
Каждый раз она так бросала и ни разу не промахнулась.
— Всем привет! — сказала она и повернулась к Наташе: — Уже свершилось или поздравлять еще рано?
— Рано, рано, — зашикала на нее Светочка. — Смотри, не сглазь!
— Прикольно, — хмыкнула Роза, скидывая пуховик, — в новый год с новым начальником. Елку наряжать будем? Доставать ее с антресолей? А то работать что-то сегодня не хочется. А, Натали?
— Елку? Какую елку? Нет, не доставать! Что значит работать не хочется? Ты куда, Смирнова, пришла? На работу! Так будь добра трудиться на благо… Сколько времени?!
— До девяти часов еще пара минут! — подсказала Светочка.
— Я побежала наверх!
— Ни пуха ни пера!
— Чтоб…
— Не так!
— Сплюнь через правое плечо и пошли нас всех к черту!
— К черту!
Возле кабинета генерального толпились начальники отделов, общим числом — пять. Она будет шестая! Наташа втянула в себя живот, выпрямила спину и снисходительно улыбнулась. Ничего, еще пара минут, и она займет законное место среди них. Она карьеристка. А разве это плохо? Разве плохо активной и умной девушке стоять на одной ступеньке с мужчинами?! Ничего хорошего, конечно, в этом нет. Лучше, если бы с ней на этой ступеньке стояли другие женщины, а мужчины толпились где-нибудь у подножия, восхваляя женский ум, работоспособность и стремление делать добро. Преумножая благосостояние родной фирмы…
— Заходите, господа!
Юля открыла дверь и посмотрела на Наташу, как ей показалось, с сожалением.
Наташа решила, что у нее что-то не так.
— Укладка растрепалась? — шепотом спросила она, подойдя к Юле.
— Какая теперь разница, — отмахнулась та, явно что-то скрывая.
Наверное, подумала Наташа, челка колом стоит. Она сегодня чуть не проспала, толком привести себя в порядок не успела.
Юля многозначительно кивнула на дверь.
Наташа шагнула в кабинет генерального и… замерла на месте.
Во главе длинного стола, как всегда, сидел Геннадий Борисович, привычно сверкая лысиной, по правую руку от него расположился… брюнет!
Наташа закашлялась от возмущения и неожиданности.
— Проходите, Наталья Александровна, присаживайтесь, — тоном, не терпящим возражений, произнес генеральный.
Наташа прошла и плюхнулась на крайний стул.
Нужно было поднять глаза, чтобы посмотреть наглецу в лицо. В том, что этот наглец не спускал с нее глаз, она нисколько не сомневалась. А что, девушка она яркая: правильные черты лица, большие глаза, пухлые губы. Немного большеват нос, но это ее нисколько не портит. К тому же длинные рыжие волосы создают потрясающий эффект — все хотят до них дотронуться, чтобы убедиться, что они настоящие. Нет, она не красавица в общепринятом смысле, но мужчинам нравится. Вот только сами мужчины Наташе как-то параллельны. Кроме этого брюнета, получается…
— …Наталья Александровна?
— Что? — отозвалась она на голос босса.
— Вы витаете в облаках, — нахмурился Геннадий Борисович. — Я представляю нового начальника вашего отдела…
— А? Уже представляете?
И Наташа встала, одернула юбку… Кстати, длина вполне приличная… Поправила блузку… Да уж, вырез явно глубок, зря она не надела водолазку под горло.
— Садитесь, Наталья Александровна, — удивился генеральный. — Я вас познакомлю и так.
Кого с кем? Она ничего не поняла. Посмотрела на окружающих, те не спускали взгляда с босса. С другой стороны, познакомиться с этим парнем можно. Интересно, что он здесь делает?
— Итак, господа, новый начальник оптового отдела…
Наташа напряглась. Сейчас назовут ее имя.
— …Сергей Вениаминович Остапов!
— Что?! — возмущенно воскликнула Наташа.
— Наталья Александровна, вы плохо слышите? — переспросил генеральный.
— Кто?! — уточнила Наташа.
— Вы!
— Повторите, пожалуйста, — простонала она.
— Вот, — хмыкнул Геннадий Борисович, — я всегда говорил, что и у красивых девушек есть свои недостатки. Это ваш новый начальник, Наталья Александровна, Сергей Вениаминович Остапов.
Брюнет встал и галантно поклонился.
— А я? — опешила Наташа.
— А вы станете его правой рукой.
— Чем?!
— Рукой, — уже менее напористо произнес босс. По всему было видно, что он засомневался в Наташиной адекватности. — Правой, — добавил он как-то еще неувереннее.
— Вы же мне поможете? — прищурился брюнет, глядя на нее. — Геннадий Борисович отзывался о вас, Наталья Александровна, как об очень перспективном сотруднике. О сотруднике, который глубоко вник в производственный процесс.
— Вник куда?
— В процесс.
— Вы что, Мягкова, не выспались сегодня? — поморщился босс. — Это ваш новый начальник, вы окажете ему полное содействие при полном непротивлении сторон…
Наташе хотелось переспросить «Чем?!», но она заставила себя промолчать и лишь кивнула.
— Отлично, — выдохнул Геннадий Борисович. — Наталья Александровна, вы можете идти с Сергеем Вениаминовичем… Вникать, так сказать… А мы займемся другими делами…
Брюнет поднялся и подошел к ней. Наташа встала и поняла, что ноги у нее ватные, и вряд ли она сможет спуститься.
— Вам помочь? — шепнул Остапов, наклоняясь к ее уху.
— Не-ет, — проскрипела она. И откуда только взялся этот ужасный скрип в ее голосе?!
Наташа сосредоточилась на том, что ватные, не ватные, а ноги нужно отсюда уносить, пока голова цела, и шагнула. Прошла к двери, которую предусмотрительно раскрыл перед ней Остапов, и попала прямо в руки Юлечки.
— Облом, — выразительно закивала та. — Держись огурцом!
— Чем? — удивилась Наташа.
— Ее заклинило немного, — усмехнулся Остапов.
— Ничего, — понимающе сказала Юля, — отойдет. Она у нас отходчивая.
И проводила взглядом странную пару.
Остапов вел Наташу вниз, в кабинет, где ждали девчонки и Ираида Валерьевна. Она шла в полузабытьи и думала лишь о том, каким странным, бесцеремонным образом над ней сегодня подшутила судьба. Ни о каком новом счастье в новом году теперь и речи идти не могло. Она так надеялась на это повышение! А вместо нее его получил другой. Кстати, он шел рядом с ней и участливо поддерживал под локоть.
— Пустите! — высвободилась Наташа нервно. — Я сама в состоянии дойти до кабинета!
Остапов не стал настаивать. И зря. У мужчин иногда срабатывает судьбоносное предвидение, подталкиваемое интуицией.
Наташа сделала шаг вперед, чтобы оторваться от навязанного сопровождения. Довольно-таки большой шаг вперед. Хорошенько так шагнула… И зацепилась каблуком за второй свой каблук. Понимая, что теряет равновесие, она взмахнула руками, словно раненая птица, и повалилась назад, падая в предусмотрительно распахнутые объятия Остапова.
— Осторожно, Наталья, — произнес он, подхватывая ее на лету.
— Александровна, — с возмущением сказала Наташа и повернулась к нему лицом.
— Наталья Александровна, — насмешливо произнес Остапов, смакуя каждую букву в ее имени-отчестве.
— Да отпустите меня наконец!
— Я вас не держу.
— Держите!
— Держал. Иначе вы бы свалились на пол.
— Неизвестно, что было бы лучше!
— Это пройдет, — примирительно заявил Остапов.
— Что?
— Ваш гнев. Насколько я понял, должность начальника отдела готовились получить вы?
— Я?!
— Вы.
— Да ничуть! Да она мне вообще не нужна! Ни при каких обстоятельствах. Такая ответственность! Такая нечеловеческая нагрузка. Такой дурдом! — Наташа развернулась и пошла к кабинету.
— Тогда все в порядке? — спросил за ее спиной Остапов.
Она неопределенно пожала плечами, что должно было означать — а разве остались проблемы? Никаких проблем!
— Поздравляем! — заорали сотрудницы отдела, встречая Наташу на пороге. — Поздравляем! Ура-а-а-а-а-а!
— Спасибо, — удивился Остапов. — Даже не предполагал, что так быстро у вас здесь распространяются хорошие новости.
— Пожалуйста, вам, конечно, — надвинулась на него Светочка, строя умилительную рожицу, какую обычно делала, когда флиртовала с незнакомцами. — А за что спасибо?
— За поздравления, — улыбнулся ей Остапов.
— Вам? — прищурилась Роза-Розалия.
— Мне, — согласился с ней Остапов.
— Значит, — подвела итог содержательной дискуссии Ираида Валерьевна, — мы поздравили вас?
— Знакомьтесь, — прервала милую беседу Наташа. — Наш новый начальник отдела Сергей Бениаминович Остапов.
— Вениаминович, — поправил он ее.
— Сергей Вениаминович, — подхватила Светочка, — как приятно! Извини, Наташа, но мне, честное слово, приятно видеть вас своим руководителем!
— Еще раз спасибо, — кивнул ей Остапов и подошел к окну. — Жуткий вид.
А то Наташа об этом не знала!
— Ты че, мать, с должностью пролетела?! — громогласно поинтересовалась Роза.
— Розалия, — возмутилась Ираида Валерьевна, — ну, не прямо же в лоб!
— Ага, — прищурился Остапов, глядя на Наташу, — все-таки на что-то надеялась!
— Только на себя, — фыркнула Наташа.
— Светочка я, — не отставала от него мелкая белокурая пигалица. — Светлана.
— Очень приятно с вами познакомиться. Значит, я занял ваше место?.. — Остапов продолжал упорно обращаться к Наташе. Но народ не отступал.
— Розалия я, — пробасила Розочка, не отрывая попу со стула. — Должность озвучивать?
— Не стоит, — хмыкнул Остапов. — Я заранее ознакомился с вашими личными делами в отделе кадров.
— Когда только успел, — пробормотала Наташа, глядя на помойку.
— Накануне, — ответил ей Остапов.
Накануне! А ей никто ничего не сказал. Могли бы предупредить. Мол, Мягкова, дура ты придурочная, не надейся ни на что хорошее в этом году.
— Раз с Наташей вы уже знакомы, остальные девочки сами представились, то получается, что я Ираида Валерьевна.
— Очень приятно получается, — кивнул Остапов. — Вас охарактеризовали как самого лучшего работника в отделе.
— Что вы, — засмущалась Ираида Валерьевна, — лучшая у нас Наташа. Она мыслит быстро и креативно. У нее творческий подход к клиентам.
— Уверен: у меня будет повод в этом убедиться.
На помойке две облезлые кошки дрались за хвост селедки. Отчего-то эти кошки напомнили Наташе ее с новым начальником. Она тяжело вздохнула. Пора брать себя в руки и заниматься делом. Делом?! С какой еще стати!
— С чего начнем, Наталья Александровна? — спросил Остапов.
— С новогодней елки, — решительно ответила она.
— В смысле? — напрягся Остапов.
— Розочка!
— Да, Наташа?
— Доставай елку с антресолей! И коробку с игрушками не забудь.
— Елку? — недоумевал Остапов. — Зачем?
— Скоро Новый год, — проходя мимо, деловито пояснила Роза.
— Что вы говорите, — пробормотал Остапов и сел за ее стол.
Роза подставила стул к высоченному шкафу… она и сама была довольно высокой и большой, словно гренадер… и открыла антресоли.
— Сергей Вениаминович, — зачирикала Светочка, помогая Розе достать коробку. — Держите мишуру!
И положила на стол перед Остаповым пакет с разноцветной блестящей мишурой.
Сергей Вениаминович нахмурился, но продолжил следить за разворачивающимся действием. Роза достала коробку с елкой, Наташа взяла ее у нее и водрузила перед Остаповым.
— Вы мешаете! — заявила она. — На этом столе будет стоять наша новогодняя ель!
— На моем столе?! — изумилась, сползая со стула, Роза. — Ты че, мать, обычно она стояла в дальнем углу…
— Там… там…
Наташа мыслила быстро и креативно? А то!
— В дальнем углу — это слишком далеко!
— От кого, Наташ? — удивилась Светочка.
— От народа! — торжественно заявила Наташа и принялась распаковывать елку.
— Не, нормально, да? — не унималась Роза. — А я где сидеть буду, если на моем столе будет стоять дерево?
— Под елкой, — торжественно заявила Наташа.
— Как Дед Мороз?
— Как такая большая-пребольшая Снегурочка!
Общий у Снегурочки с Розалией Смирновой был только…
Впрочем, нет, ничего общего между ними не было.
— Это несколько обескураживает, — вкрадчиво заметила Ираида Валерьевна. — Стоя на столе, ель упрется в потолок. Как насаживать звезду на макушку?
— А зачем там звезда? — встал Остапов. — Одна у вас уже есть. Я полагаю, этого вполне достаточно.
— Это вы о ком, Сергей Вениаминович? — заинтересовалась Светочка.
— Это я так, мыслил вслух.
— Держите свои мысли при себе, Сергей Бениаминович!
— Вени… А впрочем, если русский язык у вас не родной, Наталья Александровна, то можете меня звать просто Сергей.
— Только ей можно?! А мне?!
От Светочки не было спасения.
— И вам. И всем.
— Это вы зря разрешили, Сергей Вениаминович, — не согласилась с ним Ираида Валерьевна, показывая тем самым, что она будет соблюдать положенную дистанцию.
— У каждого есть выбор, — заявил Остапов и направился к двери.
— А елку наряжать?! — пробасила ему вслед Розалия.
— Сами справитесь, — усмехнулся он. — Быстро и креативно.
Вышел и захлопнул за собой дверь.
— И что это было?! — возмутилась Ираида Валерьевна, подходя к Наташе.
— Это он! Он сам виноват! Его вместо меня взяли!
— Наташа, вы же умная девушка, а ведете себя глупо.
Наташе захотелось расплакаться и кинуться на грудь пожилой сотруднице, чтобы выплакать свою обиду горькими слезами. Чтоб от нее не осталось следа. Чтоб она больше никогда ничем ей не напоминала о сегодняшнем дне…
У-у-у-у, она запомнит этот день на всю жизнь! Так ее еще никогда не унижали.
— Это пройдет, — погладила ее по рыжеволосой голове Ираида Валерьевна.
— Да ладно тебе, мать, че раскисла-то!
— Наташ, а он ведь наш начальник! Если у тебя с ним вражда, то можно я им займусь? Мне кажется, что я нашла родственную душу…
Наташа бросила на нее такой презрительный взгляд, что Светочка нервно передернула плечами.
— Ладно, ладно, больше о нем ни слова. Интересно только, он женат? Побегу в отдел кадров к девочкам, они мне всю правду скажут.
Наташа зло подумала, что Остапов женат сразу на трех тетках. Он, конечно, не падишах, женат на одной, но имеет еще бывшую супругу и содержит любовницу. Пусть Светочка не мечтает! Вертихвостка! О-о-о-о, она что, его ревнует?! С чего бы это!
Наташа шумно выдохнула и принялась устанавливать искусственное дерево, лишь отдаленно напоминающее новогоднюю ель. Ираида Валерьевна еще раз попыталась убедить ее, что елка на рабочем столе будет смотреться вызывающе. Наташа задумалась, почесала нос и махнула рукой. Ей понравилось то, что ее поступок вызовет эмоции со стороны нового начальника. Пусть не думает, что если ей обломалась должность, так ему достанется стадо дрессированных овец. Она нахмурила лоб, вспоминая, бывают ли овцы дрессированные? Затем плюнула на раздумья и принялась раскрывать коробку с игрушками.
— Как ее, однако, допекло, — покачала головой Роза. Три сотрудницы сидели на стульях и смотрели, как одна Наташа возится с украшениями. — Обычно декабрь у нас самый загруженный месяц. А сейчас мы фигней занимаемся…
— Не фигней, — оборвала ее Наташа. — А создаем новогоднее настроение! Когда работник качественно выполняет задания?
— Когда? — заинтересовалась Светочка, успевшая вернуться из отдела кадров без результатов. Там тайну женитьбы нового начальника отдела хранили как секрет ядерного вооружения страны.
— Когда у работника отменное настроение!
— Тогда ты, ма… Наташа, с качеством пролетаешь, — с сомнением возразила Роза.
— Ничего, возьму количеством. Количеством проделанной работы.
— А мы сегодня ее будем делать? — поникла Светочка. — Настроение, — она кивнула на елку, на которой появлялись игрушки, — явно не трудовое. К тому же нужно помочь новому начальнику…
— И не заикайся! Помогать ему еще…
Дверь без стука распахнулась, и на пороге появился босс. Вообще-то он редко ходил по кабинетам, но, видимо, на этот раз сделал исключение.
— Чем занимаетесь? — Его удивленный вид выдавал искренний интерес.
Разумеется, он смотрел на елку.
— Традиционно создаем рабочее настроение, Геннадий Борисович, — отрапортовала Наташа. — Вы же не против традиций?
В этот день смутить ее больше было невозможно.
— М-да, — сказал босс, — а ничего, что оно упирается в потолок?
— Наши трудовые помыслы должны стремиться только туда!
— Как-то вы, Наталья Александровна, — поморщился Геннадий Борисович, — плакатно мыслите. Но теоретически правильно. А кстати! Где Сергей Вениаминович? Вы ему помогаете?
— Помогаем, — кивнула Наташа. — Еще как помогаем! Послали его…
— За мишурой! — быстро вставила Ираида Валерьевна.
— Куда? — продолжил удивляться босс.
— В буфет! — пробасила Розалия. — Там ее дофигище. Этой мишуры. Новогодней. Для елки, которая для настроения. Рабочего. Традиционного.
— А-а-а-а, — с сомнением протянул босс.
И повернулся к двери.
Он бы ушел, но дверь снова открылась, и появился Остапов.
— Где мишура? — миролюбиво поинтересовался Геннадий Борисович.
— Мишура? — удивился Остапов. — Какая?
— Из буфета.
— Вот! — прокричала Наташа. — Вас только за смертью посылать! Вы что, буфет не нашли?!
— А-а-а-а, — обрадовался босс. — Он буфет не нашел! Пойдем, Сергей Вениаминович, я тебе его покажу.
— Зачем? — трагическим тоном спросил Остапов, ничего не понимая, но чувствуя, что вокруг него плетут интриги. — Я, собственно, хотел… — и он показал на синюю папку, зажатую в руке.
Но насмешливый взгляд Наташи смутил его, и он не договорил. Оборвал себя на полуфразе и прищурился. Наташа поняла, что с этого момента они враги. И еще какие! Ничего, пока он без нее все равно как без рук.
Должность начальника отдела не казалась Сергею заманчивым предложением, но на данном этапе карьерного роста могла помочь взобраться на ступеньку выше. Поэтому на звонок из фирмы, куда по электронной почте он отправил свое резюме, Сергей ответил без особого энтузиазма. Но на собеседовании они понравились друг другу — генеральный директор и перспективный менеджер, и на следующий день Сергей вышел на новую работу.
Рыжую девчонку со вздернутым носом он заметил сразу. Тем более что она вела себя как местная звезда. Самого его нельзя было назвать неискушенным. Много интересных женщин шествовали мимо с таким же вот неприступным видом, большинство, однако, оглядывались, забывая о своем царственном напускном величии. Эта не оглянулась. И тогда он понял, что хочет узнать ее получше.
И узнал.
Лучше бы он ее вообще не встречал. Мнительная, вздорная фурия с конфетти вместо мозгов! Понятно, что она рассердилась на то, что не ей досталось место начальника. Так могла бы отреагировать любая нормальная баба. Но повести себя, как повела она…
— …Я тут подумал и решил…
Сергей сидел в буфете вместе с Геннадием Борисовичем и пил зеленый чай. Босс смаковал кофе, приготовленный специально для него по особому рецепту. Буфетчица, полнотелая дама в белом переднике, растягивала улыбку на обе нарумяненные щеки и силилась предугадать желание генерального директора.
— Плюшку, Геннадий Борисович?!
Босс отрицательно помотал лысой головой.
— Свеженькую?
— …Я тут подумал и решил, — продолжил он, отмахиваясь от буфетчицы, как от назойливой мухи. — Традицию нужно поддерживать.
— Вы о чем? — настороженно поинтересовался Остапов.
— Я о празднике. Новый год на носу. А я в Альпах. Жена любит Альпы. Представьте: горы, шале, море выпивки… Жена с детьми на лыжах и не мешают… М-да… Так о чем это я?
— О традиции.
— М-да. Традиционно у нас в двадцатых числах устраивается новогодняя корпоративная вечеринка.
— Здорово, — чтобы заполнить возникшую паузу, во время которой босс стал о чем-то напряженно думать, сказал Сергей.
— Это хорошо, что вы полны энтузиазма.
— Я полон, — кивнул Сергей.
— Значит, я не ошибся.
— В чем, Геннадий Борисович?
— В выборе.
— Безусловно, я постараюсь оправдать ваше доверие на посту начальника отдела…
— Я не об этом.
— А о чем? — Интуиция Сергея тихо охнула и схватилась за голову.
— Я решил поручить проведение новогоднего корпоратива вам, Сергей Вениаминович, и Наталье Александровне.
— Нам?! Почему?!
— Потому что, как я заметил, вы нашли общий язык и уже вовлеклись в общую атмосферу создаваемого настроения. Заметьте, Сергей Вениаминович, это так важно — создать настроение для коллектива. Чтобы его сплотить и направить в рабочее русло. Ну, вы меня понимаете.
— Не совсем, — признался Сергей.
— Не переживайте, дружище, что не нашли мишуру, — босс похлопал его по ладони. — У Татьяны, — он кивнул на буфетчицу, — ее попросту не было.
— Ага, — откликнулась та. — Еще рано! К корпоративу елку наряжу, чего раньше-то морочиться?
— Шут с ней, с мишурой, — миролюбиво продолжил босс. — Главное, что вы сработались с Наташей.
— Но почему вы делаете такие выводы? Еще даже половина дня не прошла!
— Я интуичу, — постучал себя пальцем по лбу босс. — С другой стороны, кому как не вам все организовывать?
Сергей понял, что отнекиваться бесполезно. Он мог бы взять на себя и довести до логического финала теоретическую часть праздника. Но сталкиваться на практике с Наташей — увольте!
Может, действительно, подумал Сергей, ему лучше уволиться?
— У Натальи Александровны есть сценарий, костюмы и остальная ерунда. Деньги получите в бухгалтерии. Время проведения назначите сами. От меня напишите трогательную речь. Отдайте ее моему заместителю Потапову, пусть зачитает с чувством и в соответствии с обстановкой. А я в Альпы, дружище. Жена, сами понимаете. Задача понятна, Сергей Вениаминович?
Почему я?! Хотел простонать Остапов, но сдержался. Кивнул.
— Вы теперь в одной связке с Наташей, — усмехнулся босс. — Она, конечно, девка не сахар, и, честно говоря, если бы не вы, то сама стала бы начальником отдела. Вернусь, отдам приказ сделать ее вашим заместителем. Для этого нужно ввести еще пару штатных единиц… Нет, не сделаю. Но вы скажите ей, что я пообещал. Как с вами приятно работать, Сергей Вениаминович!
Босс встал, собираясь уходить.
— И это… еще… не тяните. Начинайте готовиться сегодня. Сегодня все у нас елки наряжают. Это, говорят, тоже традиция.
— А когда входить в курс дел?! — Надежда Сергея подняла голову и хлопнула ресницами по наивным глазам.
— Шут с ними, с делами. Все равно конец квартала, никто уже не отгружает. Все бабки подсчитывают. Гы-гы-гы.
И босс, довольный собой, ушел из буфета.
— Татьяна! — звонко распорядился Сергей. — Водка у вас есть?!
— Водка? Не держим. Но Геннадий Борисович иногда позволяет себе эту, как ее, граппу…
— Налейте!
Давно ему не приходилось иметь дело со слабым полом, усиленным свободной конкуренцией. Очередная представительница враждующей стороны явилась в его кабинет спустя пару минут, как Сергей зашел туда сам.
— Добрый день, Сергей Вениаминович, — роскошная брюнетка небрежным жестом поправила не менее роскошный бюст. — Приятно познакомиться, я Эллочка из бухгалтерии.
— Эллочка из бухгалтерии, — прищурился Сергей, оценивая внешние данные визитерши. — Приятно. Да, приятно.
А не закрутить ли ему роман с этой Эллочкой? Шальная мысль залетела в его голову после выпитой рюмки итальянской водки, тайком налитой сердобольной Татьяной. Сергей подумал, что вряд ли он задержится на таком беспокойном месте — все-таки он намеревался работать, а не заниматься ерундой. А если закрутить роман, так хоть останутся приятные воспоминания.
— Я встретила в коридоре Геннадия Борисовича, и он сказал мне, что вам требуется помощь. Ой, у вас на столе не прибрано! Давайте я бумаги по датам разложу! И цветы здесь завяли! Могу полить. А кофе хотите? У нас в бухгалтерии кофемашина…
— Полагаю, — сник Сергей от ее напора, — босс говорил про финансовую поддержку корпоративного мероприятия?
— А-а-а, — разочарованно протянула Эллочка. — Да, про это. Тогда пойдемте за мной в бухгалтерию.
— Может, позже? — поморщился Сергей, которому явно не нравился первый рабочий день. Он все-таки надеялся заняться делами.
— Позже меня не будет, — доверительно сообщила Эллочка, — укладка у меня через полчаса в салоне красоты.
— Укладка, усушка, утруска, — пробубнил Сергей, поднялся и пошел следом за Эллочкой. — Они вообще здесь перед праздниками работают?!
В коридоре, довольно светлом и просторном, чтобы разойтись двум людям, идущим навстречу друг другу, резко хлопнула дверь отдела оптовых продаж, та, что напротив. И взору Сергея явилась Наташа собственной персоной. Откуда что взялось?! Словно небесный кукловод вселился в тело Сергея. Правая его рука моментально оказалась на талии Эллочки из бухгалтерии, голова, казалось бы, такая умная и проницательная, склонилась к ее иссиня-черным волосам… Вернее, к ее уху. А губы предательски изрекли:
— Так на чем мы с вами остановились, Эллочка?
— На укладке, — прошептала ободренная Эллочка.
— Про постельку, — Сергей кинул многоговорящий взгляд на оторопевшую Наташу, — мы позже поговорим.
— Бум-с!
Он не стал поворачиваться, прекрасно зная, что Наташа уронила папки, которые держала в руках. Назло ему уронила! Досадно, что не попала себе на ногу.
— Пойдемте, Эллочка, пойдемте к вам в бухгалтерию. С вами так приятно общаться. Не то что с некоторыми.
— Уже спелись, — услышал он за своей спиной глубоко разочарованный голос будущего заместителя.
В бухгалтерии играть роль обольстителя ему резко наскучило. Но не заметившая перемены Эллочка порхала как бабочка. Она нашла смету и показала ее Сергею, тот удивился — босс на корпоратив денег не пожалел.
— Обычно, — заморгала ему длинными нарощенными ресницами бухгалтерша, — я играю Снегурочку.
— А кто у вас… у нас… Дед Мороз?
— Смотрите тринадцатый пункт, — указала ему Эллочка. — Дед Мороз — приглашенный артист. Лучше профессиональный, а то как-то брали любителя, так он оказался любителем выпивки. Напился за час и всю новогоднюю ночь провалялся под столом.
— Хорошо, — задумчиво произнес Сергей, рассматривая остальные пункты.
— Думаете? — озадачилась Эллочка. — Конечно, чем меньше народа, тем больше свободы. Но когда к нему под стол свалилась профессионал, исполняющая роль Бабы-яги, мне пришлось отдуваться за всех персонажей.
— И что же вы делали?
— Спела песенку про елочку. А Геннадий Борисович собрал всех в хоровод. Мы его водили три часа, потому что Леший завернул в сценарий украденную семгу.
— На этот раз Геннадия Борисовича не будет, — вздохнул Сергей.
— А Снегурочка?!
— Но вы же в теме? — Сергей непроизвольно подмигнул Эллочке.
— Еще как! — обрадовалась та.
Сергей вышел из бухгалтерии довольный. Что ж, если ему не рады в оптовом отделе, он как-нибудь перебьется. А с делами сам разберется, опыт, по крайней мере, у него есть.
Ничего необыкновенного в смете предполагаемого праздника, впрочем, Сергей не обнаружил. Зато сюрприз ждал его в собственном кабинете. На столе разбирала документы… Наташа.
— Извините, — пробурчала она, — от прежнего начальника остались кое-какие бумаги, вам они не понадобятся…
— Отчего же?! — возмутился Сергей и шагнул к ней.
— От того, что вы еще не в курсе дел, а я знаю…
Она инстинктивно прижала листки к груди.
Сергей чисто по-мужски моментально провел сравнительный анализ бюста Эллочки и Наташи. Наташа явно проигрывала.
— Отдайте! — приказал он и схватился за листки.
— С какой еще стати?! — Наташа потянула их на себя.
— С той, что я ваш начальник, и вы обязаны меня слушаться!
— Слушаться? Слушаться?! — закипела гневом Наташа. — Пусть вас слушается собственная жена!
— У меня ее, к счастью, нет!
— Тогда любовница! А-а! Не отрицаете ее существования?!
— А вам-то какое до этого дело? Отпустите пальчики, а то сломаете ноготь, и жизнь превратится в сущий ад. «Ах, горе горькое, я сломала ноготь!»
Последнюю фразу Сергей прогнусавил.
— О-о-о-о! Так вот вы какой?! Уберите свои руки и не касайтесь ими моих дорогих бумаг!
— Ваших? С каких это пор они стали вашими? Сами говорили, что это бумаги бывшего начальника отдела!
…— Какие-то у них неестественные страсти. На пустом месте. Как у молодоженов в свадебном путешествии.
— А ты откуда про молодоженов знаешь?
— У меня сестра недавно вышла замуж. Так вот она с мужем точно так ссорилась из-за спелости купленного яблока.
Роза со Светочкой наблюдали за происходящим из своего кабинета. Дверь соседнего была распахнута настежь, никто ничего ни от кого не скрывал. Сергей с Наташей в этот момент вообще не думали о других.
…— Стерва!
— А-а-а? Что-о-о-о?! А вы, а вы!
— Ну, кто я? Отдайте листок. Что вы в него вцепились как скотч в липкую ленту!
— Вы… вы… вы осел! Вы все равно в этом отчете ничего не поймете!
— А-а-а, так я осел?!
…— Порвали все-таки отчет, — вздохнула Роза. — И что творят? Если бывший уничтожил файлы, все придется восстанавливать вручную.
…Сергей плюхнулся на стул перед столом и подпер руками голову. Никогда еще он не пребывал в столь унизительном положении! Эта мымра довела его до белого каления. Вывела из себя такого спокойного во всех отношениях мужчину, обозвала ослом, порвала отчет, хлопнула дверью так, что со шкафа слетела стеклянная ваза и разбилась…
Он чувствовал, что на этом мстительная фурия не успокоится. Придумает еще какую-нибудь гадость, как будто он один виноват в том, что не ее назначили на должность! Мозгов у нее маловато. С таким темпераментом нужно идти класть шпалы, а не работать в солидной фирме с приличными людьми. Какой из нее начальник?! Неуравновешенный, конфликтный, необузданный, сексапильный… С последним определением он явно погорячился. Это от граппы разбушевалась фантазия. Воистину чем больше выпьешь, тем краше покажутся девушки… Фурии, а не девушки!
— Привет, Аминыч!
В дверь заглянул усатый мужик в черном костюме в серую полосочку времен победившего социализма. Сергей припомнил: когда его представляли у генерального директора, этот тип был там. Начальник планового отдела. Точно, планового.
— Запамятовал? Орешкин я. Василий.
— Плановик, — кивнул Сергей.
— В десятку, — залихватски подмигнул Василий. — Спланируем на двоих? Татьяна нальет в буфете. За знакомство.
— Какое там знакомство, — отмахнулся Сергей. — Она меня на дух не принимает.
— Татьяна? — заинтересовался Василий.
— Нет, другая, — поморщился Сергей. — Пить не буду.
— Понимаю, — вздохнул Василий. — Первый день и все такое.
— Ничего такого! Ничего личного! Не очень-то и хотелось! Знаешь, что, Василий?! А неси ее сюда!
— Татьяну?!
— Водку!
— Не кричи, Аминыч. Ты что? Это ж наш междусобойчик. Зачем нам лишние рты.
— Давай, Василий, давай. Одна нога там, другая…
— Классный ты мужик, Аминыч! Закусь будешь?
— Что принесешь, то и буду.
Первый раз в жизни Сергей Вениаминович Остапов пил на рабочем месте. Но по-другому расслабиться он не мог. До этого дня Сергей вел вполне здоровый образ жизни, чем очень гордился. По утрам бегал в парке, пугая сонных собачников и тревожных белок. В обеденный перерыв отлучался в спортзал, чтобы подкачать мышцы, — спортивную форму нужно было поддерживать. Вечером прогуливался пешком до автомобильной стоянки, на которой оставлял свою машину. Кстати, стоянка располагалась за три квартала. Ровно такое расстояние, как подсчитал Сергей, требовалось ему для прогулки. На ночь он медитировал. Не сказать, чтобы серьезно увлекался йогой, но некоторые упражнения уважал. Еще он играл в теннис, волейбол, увлекался гольфом…
Не ел жареного, жирного, вредного. Пил натуральные соки и…
Какого черта!
Все отошло на задний план и стало нелепым только из-за одной вредины, метившей на его место!
Сергей почувствовал вкус соленого огурца, забытый вкус. Посмаковал его во рту, проглотил кусок и потянулся за следующим.
— Ну, будь! — произнес тост плановик и чокнулся своим пластиковым стаканчиком о стаканчик Сергея.
— Будь, — коротко ответил тот и выпил.
Штоф опустел быстро. Настроение гораздо улучшилось. Захотелось высказать злобной фурии все, что он о ней думает. Сергей встал, скинул пиджак и засучил рукава рубашки. Сейчас, сейчас она получит то, что стяжала.
— Сергей Вениаминович, — в кабинет заглянул какой-то лысый тип в больших круглых очках, — устроились?
Сергей вспомнил, этот тоже был на его представлении. Кто он?
— Главбух, — представился тип в круглых очках и улыбнулся.
Понятно, шеф Эллочки.
— Может, пройдете со мной? — заикнулся главбух.
— Нет! — рявкнул Сергей и стукнул кулаком по столу, на котором еще минуту назад стояли штоф со стаканчиками. Василий предусмотрительно успел их спрятать.
Зато на столе остался лежать сиротливо надкусанный огурец.
— Круто, Аминыч, — похвалил Сергея Василий.
После незамедлительного ухода главбуха по офису тут же пронеслась весть, что новый начальник оптового отдела имеет весьма крутой нрав и не переносит сотрудников бухгалтерии. Когда весть дошла до Наташи, та лишь мстительно улыбнулась. Ей казалось, что причина такого неадекватного поведения Остапова кроется в его полной беспомощности — не справляется новый начальник с текущей работой.
Как же она ошибалась!
Сергей появился в кабинете оптовых продаж в четыре часа дня подтянутый и немногословный. Вообще-то он ничего не сказал. Положил на стол перед Наташей смету, конфискованную у Эллочки, и ткнул пальцем в название мероприятия. Наташа тихо пискнула и испугалась своей ничтожной реакции на происходящее. Сергей многозначительно хмыкнул и отвернулся от нее. Его заинтересовала елка, занимавшая стол Розалии. Сама Розалия примостилась за столом Светочки и странно поглядывала на него.
— Хм, — сказал Сергей и щелкнул пальцами по блестящей прозрачной шишке.
Шишка бочком сползла с искусственной ветки и, спикировав на пол, разбилась на мелкие осколки.
— Не поняла? — встрепенулась Ираида Валерьевна.
Сергей поднял указательный палец и гикнул. После чего, не оглядываясь, покинул кабинет.
— Что вы себе позволяете?! — запоздало обрела дар речи Наташа.
— По-моему, — сказала Светочка, — с новым шефом не все в порядке.
— Ага, — согласилась Роза. — Странный он какой-то. От него чем-то пахнет. Водкой, что ли? Осколки мне убрать или пусть валяются?
— Я сама уберу, — вздохнула Наташа. — Девочки есть две новости: одна хорошая, другая плохая.
— Давай с хорошей!
— Босс выделил средства на новогодний корпоратив!
— Ура-а-а-а! А плохая?
— Ответственными на этот раз будем мы…
— Конкретнее, — прищурилась Розалия и постучала пальцами по столу.
— Я и Остапов, — вздохнула Наташа.
— Везет же некоторым! — огорчилась Светочка.
— Да уж.
Сергей первый раз в жизни подслушивал! Никогда раньше он бы этого себе не позволил. Никогда раньше он бы этого себе не простил. Но эта… эта… да черт с ней! Ему еще гулять три квартала по мокрому дождю со снегом. И медитировать сегодня он точно не будет. Сергей повернулся и пошел прочь от своего кабинета. А главное — от того, что напротив. Словно спешил избавиться от напасти, которая внезапно свалилась на него и осела в душе чувством досады.
Он не знал, что после его ухода Наташа благодушно позволила Светочке взять на себя ее обязанности по подготовке к празднику. Светочка радовалась, как ребенок радуется внезапно полученной конфете! Наташа же предвкушала, с каким чувством радости и мщения она завтра сообщит об этом Остапову. На ее мысли Ираида Валерьевна покачала головой. Роза во время дележки навалившейся на их отдел ответственности решала более сложную задачу — снова идти завтра на работу в кроссовках или все же обуть как все нормальные люди зимние сапоги.
Остапов прыгал через подмерзшие лужи, вытирал воду с лица и на чем свет ругал Наташу, из-за которой спешно покинул свой кабинет в первый же рабочий день. Что толкнуло его на столь безрассудный поступок, он не понимал. Считал, что сегодня он в полном неадеквате! И это было так на него не похоже, что заставляло серьезно задуматься о смысле бытия.
Бытие тоже подкинуло ему пакость.
Отказала сигнализация, и автомобиль не открывался добрых полчаса. Когда Сергей уже принялся названивать знакомому автослесарю, машина внезапно, словно своенравная красавица, мигнула фарами и приветственно пропищала. Сергей (в который раз) чертыхнулся и сел в салон, включив полный обогрев. Мимо пробежала влюбленная парочка, весело хохоча и обнимаясь. Девушка тряхнула рыжими волосами, напомнив ему Наташу, и Сергей внезапно подумал о том, а что бы случилось, если бы встретились они иначе. В другом месте? В другой атмосфере, не в рабочей, подразумевающей конкуренцию и полемику. Где бы он мог ее встретить? Где?
Сергей повернул ключ зажигания и надавил на педаль газа. Машина послушно заурчала и тронулась. Сергей проехал мимо парочки. Разумеется, это была не Наташа, чему он внезапно обрадовался.
Вениамин Петрович Остапов оторвал глаза от романа «Эпоха перемен» и внимательно посмотрел на вернувшегося с работы сына. Сергей выглядел не лучшим образом: недовольный, смурной, задумчивый. Безусловно, Вениамин Петрович знал, что первый день на новом месте не сулил ничего хорошего даже такому во всех отношениях замечательному трудоголику, как его сын. Но чтобы тот вернулся раньше положенного времени, пробурчал отцу нечто невнятное и закрылся в своей комнате?! Такого финала Вениамин Петрович не ожидал. Парню двадцать восемь лет, он вполне самостоятельная личность, готовая штурмовать и более высокие вершины, чем та фирма, в которую ему пришлось устроиться сейчас. Вениамин Петрович отложил книгу и встал из кресла. Как бывший боевой офицер, прошедший огонь и воду, он не привык сдавать завоеванных позиций, чему учил и сына. Конечно, боевое прошлое осталось позади, он сам несколько одомашнился и поскучнел, но в его пятьдесят шесть лет это нормально. Однако совершенно недопустимо, чтобы Сергей опустил руки из-за мелочных проблем, а никаких других, по мнению Вениамина Петровича, у сына в мирное время возникнуть не могло.
— Сергей! — требовательно постучал он в комнату сына.
В комнате послышалась возня, скрип кровати, и наконец дверь открылась.
— Батя, спать хочу.
— С чего это вдруг?! Пошли, я приготовил нам ужин. Макароны с сосисками.
— Есть не хочу.
— А пить? Стоп! Ну-ка, дыхни!
— Бать, ты чего?
— Ты пил! Ты сегодня пил?!
— Совсем немного, за знакомство.
— И после этого сел за руль?!
— Не сразу после этого…
— Шагом марш на кухню! Небось ничего не ел целый день. И вообще! Не будь эгоистом, мне интересно знать, как ты провел день.
— Как я провел лето. Аналогию не находишь? — возразил взрослый сын, но за отцом на кухню пошел беспрекословно.
Сергей подумал, что поесть действительно нужно, а выспаться он всегда успеет. К тому же не поесть — не уважить отца, возившегося на кухне. Когда была жива мама, батяня даже не знал, как включается плита. Мама умерла, Сергей окончил вуз, начал зарабатывать, захотел жить отдельно, но посмотрел на поникшего отца и решил, что ему нужна его поддержка. И вот прошло пять лет, маму они не забыли, а отец перестал скрипеть зубами по ночам.
Кухня осталась такой же, какой была при маме. Они сделали косметический ремонт, поменяли старую технику на новую, убрали с подоконника цветы… Цветы без заботливой маминой руки погибли. Главное, что мужчины выжили без любимой женщины.
— Макароны сегодня слиплись, — предупредил Сергея отец. — Забыл полить их маслом. Зато сосиски свежие, утром купил.
— Пойдет, — кивнул Сергей и принялся нарезать хлеб.
Единственное блюдо, удававшееся отцу без проблем, это сосиски. Сергей не раз говорил ему, что зарабатывает вполне достаточно, чтобы они ужинали в кафе или ресторане. Но батяня настаивал на домашней готовке. Сергею пришлось осваивать эту хитрую науку — кулинарию. И в основном он использовал полуфабрикаты. Глядя с тоской на то, как отец разлепляет макаронную массу, Сергей вспомнил про цыпленка табака, распластанного по пластиковому контейнеру. Его было достаточно сунуть в духовку, чтобы получилось изумительное блюдо. Прошлый раз, когда они его запекали, забыли посолить. Ну да ладно, с кем не бывает.
Не бывает такого с женатыми мужиками.
Сергей вздохнул и подумал, что отцу все равно придется жениться. Оба устанут жить холостяками. Сергей в конце концов тоже на ком-нибудь женится, уедет от отца. Старик… нет, он еще далеко не старик… загнется в гордом одиночестве. Так, остановил свою мысль Сергей, о чем он подумал? О женитьбе?! На ком-нибудь? Это на ком, на ком попало? Далее следовал образ Наташи Мягковой. На ней?! Жениться?! Ассоциативная цепочка его рассмешила.
— Никогда! — провозгласил он торжественно.
— Не хочешь, не ешь, — обиделся отец. — Макароны они и в Африке слипшиеся макароны.
— Я не о них.
Сергей взял тарелку у отца и поставил перед собой.
— Ты о работе? — заинтересовался отец.
— С работой все в порядке, — отмахнулся сын.
— А подробнее? — Отец сел рядом с ним и занялся изучением приготовленного блюда. — Как думаешь, сосиски проварились?
— Батяня, ну, ты даешь! Что за философский настрой во всем сомневаться?! Отличные сосиски, вполне съедобные макароны! А подробно и рассказывать нечего. Пришел, генеральный директор меня представил, обосновался в кабинете… Кстати, из моего окна приятный вид на городскую площадь с новогодней елью.
— Ну, тогда я рад, что ты рад, — обрадовался Вениамин Петрович. — Знаешь, Серега, я тут решил холодец к празднику сварить.
— Что?! — обомлел Сергей.
В прошлый Новый год, когда отец запекал утку «по-пекински», загорелась плита. Хорошо, что Сергей был дома и вовремя заметил возгорание. Отец по привычке сидел за ноутбуком и общался по Интернету на дачном форуме. Дачу после маминой смерти они так и не продали. Отец ухаживал за растениями и домом сам. Сергей удивлялся, было странно видеть, как весной на даче все расцвело.
— Холодец хочу сварить, — решительно заявил Вениамин Петрович. — Традиционное блюдо.
Традиции за сегодняшний день Сергею порядком поднадоели. Но опять же, мама всегда варила холодец к новогоднему столу. Определенно, отцу следует жениться.
Посуду, также по заведенной традиции, после ужина всегда мыл Сергей. Он уже решился купить посудомоечную машину, но отец отговорил. Сказал, что за мытьем грязных тарелок хорошо медитировать. Так что вечером Сергей все-таки медитировал, хоть и таким странным образом.
Вениамин Петрович заметил сомнения сына, но объяснил их волнениями первого рабочего дня. Сергей всегда стремился доводить до совершенства порученные ему задания. В этом он пошел в него. Да и в другом тоже, с горечью заметил Вениамин Петрович — сын-то однолюб. Как влюбился в ровесницу еще в школе, так и не думал больше ни о ком. А как мужику прожить без женщины? Да никак. Нет, он сам не считался, его время прошло безвозвратно. Другой такой любви в его жизни больше не случится. А вот Серегу жаль! Жениться нужно парню, съехать в отдельную квартиру, завести свою семью. Вениамин Петрович с самого начала так хотел, да только увидел, как переживает сын после смерти матери, и решил, что парня нужно поддержать. И живут они как два бобыля, сыну даже в дом девушку не привести для легкомысленных занятий.
— Серега, а как ты собираешься провести новогоднюю ночь? — как бы невзначай поинтересовался Вениамин Петрович.
— Что значит как? — нахмурился сын. — С тобой.
— Нет, парень, так не пойдет. Я торчать возле телевизора всю ночь не намерен. Меня уже после двенадцати в сон клонит. Ты же знаешь, я старый жаворонок.
— А я молодая сова, что ли, по-твоему? Бать, не заморачивайся. Посидим сколько вытянешь, а потом я к друганам поеду.
— А к подругам?
— Ты к чему это клонишь?
— К внукам, Серега. К собственным внукам. Не хочу умереть и своего потомства не увидеть!
— С чего это тебе так приспичило?!
— Сердце стало схватывать по ночам. Не пойму, оно или остеохондроз какой-то привязался.
— Бать, ты с этим не тяни, в поликлинику сходи.
— Ага, пока врачи разберутся, время утечет. Ты мне честно вот скажи, есть у тебя кто на примете?
Сергей поморщился.
— Слушай, пап. Тут такое дело. Понимаешь, современная молодежь…
— Какая, к хренам, молодежь! Тебе двадцать восемь лет! Я в твои годы ротой командовал! И ты у меня уже был.
— Сейчас другие времена. Современные… люди сначала стараются встать на ноги, а уже затем обзаводиться семьей. Женитьба — это, бать, солидная ответственность.
— А как же любовь? У современной молодежи это уже атавизм?
Сергей вздохнул.
— Может, я однолюб.
— Может, — согласился Вениамин Петрович. — Тогда придется жениться по расчету.
— Слушай, бать, я только сегодня работу сменил, а ты мне еще и жену вешаешь!
— Ее еще найти надо, — пробурчал Вениамин Петрович.
Он сам не понимал, как разговор плавно перешел к женитьбе сына. Накипело, видимо, долго держал в себе, и вот прорвалось. Больше всего ему не понравилось, что в новогоднюю ночь сын собирается сидеть с ним дома. Вот это никуда не годится! Сколько можно поддерживать парня, пора ему лететь прочь из родительского гнезда. Сам-то он сильный мужик, проживет в гордом одиночестве.
Вечером они сидели — каждый возле своего гаджета. Сергей читал научные труды по электронной книге, а Вениамин Петрович стучал по клавиатуре ноутбука, заходя на форум любимого сада. На этот раз его интересовало строительство беседки, ведь родятся внуки, будут проводить лето на даче, а там даже негде от палящего солнца укрыться. Он оглянулся на сына. Тот сидел, погрузившись в чтение. Вениамин Петрович покачал головой, нет, неправильно проходят у них вечера.
Внезапно на экране ноутбука выплыла рекламная заставка. Навязчивость рекламы на сайте садоводов раздражала. Ладно бы она была только тематической, но в рекламные окошки сыпалось все подряд. Ну вот, с досадой подумал Вениамин Петрович, к чему огородникам виртуальные знакомства?! Виртуальные… знакомства….
Привлекательная блондинка сообщала о своей миниатюрной внешности и хотела познакомиться с парнем, рассчитывающим только на серьезные отношения. Вениамин Петрович задумался. А если… Он посмотрел на сосредоточенного Сергея. Нет, познакомиться, конечно, Вениамин Петрович с этой блондинкой сможет. Но вот дальше-то что? На свидание с ней все равно нужно идти сыну. А если тот заартачится?
Чем больше Вениамин Петрович думал, тем больше ему нравилась идея виртуального знакомства. Ладно, решил он, привлекательная блондинка отпадает, такая себе пару найдет за пять минут. За столь короткий срок он сына уговорить не успеет. Нужно поискать что-то более подходящее. Вопрос — что? И еще один: интересно же — а как?
Как работает сайт, что нужно для анкеты?
И Вениамин Петрович погрузился в изучение вопроса, искоса поглядывая на сына. Тот ничего не подозревал о коварном плане заботливого родителя. Поглощал буквенные знания как малыш вкусный леденец. Вениамин Петрович усмехнулся и полез в папку «фото», для анкеты обязательно требовалась фотография. Перебрав все, сердобольный родитель решил, что ни одна не годится! Сергей на всех слишком серьезный и озадаченный. Девушек, по мнению, Вениамина Петровича, такое лицо, хоть и довольно привлекательное, только отпугнет. Он принялся «листать» Интернет.
Через полчаса анкету украсило мужественное, волевое, скуластое лицо незнакомца, отдаленно напоминающее лицо сына. Безусловно, что-то общее между ними было. Темный ежик волос, плотно сжатые губы, солнцезащитные очки… Вдруг, а Вениамин Петрович на это сильно надеялся, найдется отважная девчонка, которая решит, что его Серега мачо.
Вениамин Петрович посмотрел на сына, тот продолжал читать.
— А то так у него вся жизнь и пройдет, — пробурчал он и взялся заполнять анкету.
Поверху данных о соискателе требовалось написать девиз. Вениамин Петрович почесал переносицу, что делал в моменты напряженного мыслительного процесса, и настучал: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом!»
— Банальщина, — тут же поморщился и запись стер.
Следом пошли: «Тяжело в ученье, легко в бою», «Пуля-дура, штык-молодец»…
Последнее звучало как-то заранее обвиняюще.
Вениамин Петрович вздохнул и набил: «Я хороший!»
А что? Ему очень понравилось. Серега такой и есть: положительный во всех отношениях парень, способный любить все человечество.
О, Вениамин Петрович и не знал, как сильно ошибался на этот счет. Одну личность Сергей Остапов терпеть не мог. Мало того, он ее категорически не выносил сегодняшним вечером. Смотрел в книгу, а оттуда на него с вызовом пялилось лицо вредной рыжухи с прищуренными зелеными глазами. Ведьма пронзала его взглядом, от которого все внутри переворачивалось.
Волнения по поводу этого миража внешне никак не отражались на сыне. Так что Вениамин Петрович занялся дальнейшим продвижением его по сайту знакомств.
— Образование, — прошептал отец, стуча по клавиатуре. — Два высших. Может, хватит одного, чтобы не испугать глупышек? Девки нынче пошли пугливые, с умными общаться не хотят… Так, что там дальше? Отношения. Что такое — отношения? А, понял. Свободен. Совершенно… Сын?
— Что, бать?
— А ты Веронику давно видел?
— Нику? А с чего это ты вдруг о ней вспомнил? Давно. Мне, честно говоря, все равно, как она там существует.
— Ага, ага, ага… Понятно.
Вероника была пассией Сергея, уж простите за каламбур, спасовавшей прямо у порога загса. За несколько дней до торжественного события она внезапно объявила Сергею, что встретила на сайте «Одноклассников» свою первую школьную любовь и собирается именно с ним оформить законные отношения. Но именно Ника была первой школьной любовью Сергея, так что он решил, что у нее все серьезно. Насколько потом слышал Вениамин Петрович, школьная любовь поступила с Вероникой идентично — бросила на пороге загса. Вероника после этого звонила Сергею, клялась в большой и чистой любви, но он не поверил, и правильно сделал. Значит, сын точно свободен от отношений с кем бы то ни было. А на работе он романы принципиально не заводит. По вечерам сидит дома. Так что Вениамин Петрович рассудил верно.
Он еще заполнил пункты: жилплощадь — живет с родителями; достаток — обеспечен…
— Сын!
— Что, бать?
— А сколько тебе собираются платить на новой работе?
Сергей назвал размер оклада. После чего Вениамин Петрович добавил к слову «обеспечен» «вполне», чем остался доволен. Впрочем, не совсем, смущал пункт про жизнь с родителем. Это как-то не вязалось с образом сурового мачо, вполне обеспеченного и… хорошего. Опять нестыковка! Вениамин Петрович досадовал. Он даже не предполагал, что заполнить простую анкету будет так сложно!
— Думать тут еще и думать, — в сердцах высказался он.
— О чем ты думаешь, бать? — поддержал беседу сын, которому надоело пялиться в книгу — читать-то он все равно не мог, мысли о Наташе отвлекали.
— А-а-а, — не растерялся Вениамин Петрович, — вот думаю, из чего беседку на даче сделать: из дерева или заказать металлическую.
— Деревянная лучше, от нее природой пахнет.
— Думаешь?
— Ты сам реши.
Вот так всегда, пробурчал про себя старший Остапов. Все сам решай.
На носу Новый год, сын сидит сиднем в квартире, девушки у него нет, друзья все переженились, на работе он работает. Как ни крути, решил Вениамин Петрович, а анкету заполнить все равно придется. Он вновь погрузился в размышления.
Сергей встал, взял мобильный телефон и ушел на кухню кому-то звонить.
— Вот и хорошо, — сказал отец. — Одному как-то спокойнее.
Первый раз в жизни Вениамин Петрович выступал в роли свахи собственного сына. Это оставляло неприятный отпечаток в душе, но другого выхода он не видел.
Через полчаса мучений получилось то, что получилось:
«Высокий коренастый брюнет (фигура спортивная) Серж, 26 лет (возраст уменьшил намеренно), привлекательной наружности (фото прилагается), с высшим образованием, без жилищных проблем, не состоящий в отношениях, живущий под девизом: «Разум дан человеку для того, чтобы он разумно жил, а не для того только, чтобы он понимал, что он неразумно живет» (В. Белинский), познакомится с серьезной девушкой для создания семьи».
Последние три слова после недолгого обдумывания Вениамин Петрович стер. Вздохнул при этом, вспомнив про так называемые гражданские браки, популярные у сегодняшней молодежи.
Но то, что получилось, ему весьма понравилось. Разработчики сайта предлагали еще заполнить колонку интересов претендента на поиски девушки, но Вениамин Петрович решил сделать это на следующий день. Сергей, закрывшийся после телефонного разговора в ванной, мог вернуться с минуты на минуту. Вениамин Петрович быстро ввел свою электронную почту, куда обычно сыпались комментарии с сайта садоводов-любителей, и выпустил анкету сына на просторы виртуального мира знакомств.
Он успел вовремя, в дверь позвонили. На пороге возникла соседка Леночка, томная девица тридцати лет, неоднократно побывавшая в гражданских браках, о которых так не любил думать Вениамин Петрович. Несомненно, соседке нравился его Сергей, с чего бы она иначе приходила за уксусом в то время, когда младший Остапов был дома.
— Здравствуйте, Вениамин Петрович, — карамельным голоском произнесла Леночка, заглядывая через его плечо.
— И тебе не болеть, дорогуша.
— А я к вам!
— Да ты что? И зачем же тебе понадобился старый отставной вояка?
— Ой, что вы такое говорите, вы вовсе не старый и не отставной…
И опять — глядь через плечо.
— Уксуса хочешь? — пошел в наступление Вениамин Петрович.
Ну, не нравилась ему эта вертихвостка и все тут.
— Не-а, это я в прошлый раз мариновала. А теперь засолить хочу.
— Соли, значит, захотела? А может, тебе перца дать?!
Неизвестно, чем бы закончилась столь увлекательная беседа, если бы из ванной не вышел Сергей. Леночка нахально уставилась на его оголенный торс, спустила нескромно глазки на полотенце, завязанное на бедрах, и хищно улыбнулась.
— Нет у нас соли! — заявил Вениамин Петрович, заслоняя сына.
— Как это нет? — возмутилась Леночка. — Я же вижу, что есть!
Вот девки пошли бесцеремонные, нахмурился Вениамин Петрович.
— Привет, Лен, что тебе нужно? — спросил Сергей.
Та не успела ответить, Вениамин Петрович захлопнул перед ней дверь.
— Ничего уже ей не нужно! Все роздали, скоро по миру пойдем с такими соседями.
— Бать, ты чего?
— Иди в комнату!
Леночка так легко не сдалась, она снова позвонила.
— Вот заноза, — расстроился Вениамин Петрович.
На самом деле он прекрасно понимал всю бесперспективность своего поведения. Девица была еще та проходимка, ни за что своего не упустит. Но Сергей не ее, а его сын. Пусть уж лучше на сайте знакомств найдет незнакомую вертихвостку, чем начнет крутить роман с этой особой.
Ругая на чем свет стоит баб и их зловредный характер, Вениамин Петрович сходил на кухню и взял пачку соли. Вернулся в коридор и… обомлел.
Сергей на лестничной площадке разговаривал с Леночкой! Причем беседовали они довольно мило, что совершенно не радовало Вениамина Петровича.
Только этого ему не хватало! Но встревать в разговор он не стал. Сергей достаточно взрослый парень и хорошо разбирается в женщинах. С другой стороны, сегодня у него день не удался, растерялся человек, себя не помнит.
— Держи, Елена! — рявкнул Вениамин Петрович, выходя на лестничную площадку. Он сунул пачку соли в руки обомлевшей от неожиданности соседки. — Я тебе пуд соли куплю, чтобы ты больше по соседям не шастала.
— Пуд соли?! — изумилась Елена, приходя в себя. — Так, Вениамин Петрович, пуд соли приятно есть не одной, а с…
— А ты попробуй!
— Бать, ты чего? — не понял Сергей.
— Сын, что-то у меня сердце закололо, — схватился за правый бок Вениамин Петрович.
Сергей тут же отвлекся от Леночки и с тревогой посмотрел на отца.
— Сердце-то в левой стороне находится, — поняла хитрость Леночка.
— Мне по всему периметру тела отдает, — нашелся Вениамин Петрович, опираясь на руку сына. — Пойдем, сын…
— Я могу вам помочь! — напоследок буквально прокричала Леночка.
— Уже… — поморщился Вениамин Петрович, — помогла.
Оттащить сына от вертихвостки удалось легко. На этот раз. Но заноза на то и заноза, чтоб не давать покоя ни ночью, ни днем. Вениамин Петрович прилег на диван. Сергей заботливо укрыл отца пледом, принес сердечные капли, Вениамину Петровичу пришлось выпить и поблагодарить сына за заботу.
— Что бы я без тебя делал, — вздохнул Вениамин Петрович.
И подумал, а ведь действительно, что? И отпустить взрослого мужчину пора, и сердце от этой мысли щемит. Вдруг в самом деле попадет не в те женские руки? Ох, нужно как можно быстрее найти ему порядочную девушку. А где сейчас молодежь знакомится? Вениамин Петрович, как продвинутый пользователь, знал — в Интернете.
— Ты как, бать?
— Отлично. Не обращай внимания, возраст дает о себе знать.
— Бать, честно скажи, из-за Лены разволновался?
— А, чего из-за нее сердце рвать? Не достойна она тебя.
— Ничего между нами нет и не было.
— Пусть и не будет.
— Пусть, — легко согласился Сергей. — Нам с тобой и без женщин прекрасно живется.
Как бы не так, подумал Вениамин Петрович. Еще классики писали: «Без женщин жить нельзя на свете, нет!» Он, старый солдат, не помнит слов любви… Ему самому много не нужно. Пусть у Сергея сложится такая жизнь, какая была у Вениамина Петровича с его матерью. Вот только он жену не берег. Мотались по гарнизонам, жила на съемных квартирах, в общежитиях. Он целыми днями на службе, то учения, то дежурства. Она с сыном одна куковала. Если бы начать все заново… У Сергея должна быть своя семья, свои ошибки и свое счастье. Пусть счастья будет больше.
— Сын!
— Что, бать?
— Жениться тебе пора.
— Вижу, тебе гораздо лучше, раз ты шутить начал. Не на ком мне жениться.
«Это пока не на ком, — усмехнулся Вениамин Петрович. — Ничего, сын, я тебе невесту найду».
Пунктуальная во всех отношениях дочь опаздывала с работы. Странно, правда? Обычно опаздывают на работу. Но Ольга Николаевна привыкла, что Наташа возвращалась домой всегда в одно и то же время. Редко бывало, когда она задерживалась на час-другой. Сегодня произошел как раз такой случай. Ольга Николаевна все глаза проглядела, пялясь в окно, стараясь в густых декабрьских сумерках увидеть стройный силуэт дочери. Первая мысль возникла о маньяках, подстерегающих доверчивых нежных девушек в темных подворотнях. Но Ольга Николаевна тут же усмехнулась. Редкий маньяк справится с Наташей Мягковой. Та, несмотря на фамилию, даст такой отпор, что упырю мало не покажется. Недаром Наташа ходила на уроки самообороны. Ах, какой там преподавал мужчина! Ольга Николаевна до сих пор с тоской вспоминала о нем. С какой заинтересованностью, смешанной с грустью и безысходностью, смотрел он на ее дочь. Наташа им совершенно не интересовалась — только раздавала удары вымышленным противникам налево и направо. Нет, маньяк ей не грозит. Скорее всего, Наташу задержали дела.
Ольга Николаевна вздохнула и отошла от окна. Но внезапная мысль, мелькнувшая в голове, заставила ее вновь прильнуть к окну. А вдруг у дочери свидание?! Вдруг ее провожает с работы домой приятный во всех отношениях молодой человек?! Ну, сколько можно скакать свободной и лягать в живот всякого не понравившегося жеребца? Ольга Николаевна мечтала о внуках, но при таком раскладе они никак не могли появиться. А года шли, время текло неумолимо быстро. Вот она и на пенсии. А что ей делать сейчас, чем заниматься? Отдыхать? От чего? От жизни?
Какой хороший мальчик был Коля Воронцов! Наташа дружила с ним в детском саду, потом они вместе сидели за одной партой в школе…
Ольга Николаевна размечталась. Если бы он не переехал в другой город, у ее девочки с этим мальчиком все бы сложилось. И внук или внучка уже ходили бы в школу! Она, будучи не обремененной другими заботами пенсионеркой, водила бы деток по утрам на занятия.
А какой хороший Толик Ворошилов, их сосед с третьего этажа! С тех самых пор, как они переехали в этот дом, он не перестает с нежностью смотреть на Наташу. На каждый праздник приносит ей цветы! Какой хороший парень. Вот бы Наташе в такого влюбиться, но нет же, ей подавай кого-нибудь необыкновенного — с мужественным волевым лицом, с плотно сжатыми губами и брутальной наружностью. Ольга Николаевна с сомнением посмотрела в сторону дочкиной комнаты, где красовался портрет популярного артиста, внешность которого Наташа брала за образец. Таким вот красавчиком дочка хотела бы видеть и будущего мужа.
Конечно, Толик мелковат, низковат, глуповат. Но как это удобно — глупый муж и умная жена, делай с ним что хочешь! Ольга Николаевна кривила душой. Сама она всю жизнь верила в любовь. Это незабываемое и прекрасное чувство посетило ее лишь однажды, после чего она и родила Наташу. Ольга Николаевна была влюблена. Отец Наташи по-своему любил ее — и свою жену. Когда Ольга Николаевна узнала о том, что он женат, было поздно — случилось это на шестом месяце беременности. Так и вырастила дочку одна, слишком принципиальная была, не захотела разбивать семью. Она и сейчас такая. Наташа в нее пошла, вот только что толку? Никакой личной жизни у девочки нет. Одна работа и романы о любви в свободное от работы время. И вроде романтичной дурочкой дочку не назовешь.
С одной стороны, хорошо, что она себе цену знает. С другой — уж больно хотела Ольга Николаевна внуков. А для них и Толик Ворошилов годился. Но Наташа слышать о нем не желала, принимала лишь как доброго друга, не больше того.
Ольга Николаевна ходила консультироваться к местной свахе, чье объявление нашла в газете. Но объявление оказалось старым. Сваха разорилась и прекратила свою предпринимательскую деятельность на личной жилплощади. Так и сказала, разведя руками:
— Никто сейчас к свахам не ходит, все в Интернете знакомятся!
Вот тогда-то и забросила экс-сваха зерно сомнения в душу Ольги Николаевны.
На следующий день открыла она страничку поиска и набрала «знакомства». Столько выплыло ссылок — все век не прочитать! Прошлась она по самым популярным и поняла, что пришло время действовать. Если Наташа до Нового года ни с кем приличным не познакомится, тогда Ольга Николаевна ей сама жениха найдет. Такого, как на плакате, — брутального и скуластого. Раз ей именно такие нравятся. Оставалось еще раз убедиться в том, что дочка по-прежнему одна, и начать поиски.
Наташа пришла часом позже, объяснив опоздание тем, что зашла к подруге. Ольга Николаевна хмыкнула, какие подруги, все давно замужем, обремененные детьми и проблемами… Ах, нет же, мысли материальны, негатив следует гнать от себя. Девочки все замужем и счастливы с детьми и семейными радостями.
Когда и для Наташи наступит такой счастливый период?!
— Привет, мамуль, — дочь чмокнула Ольгу Николаевну в щеку и принялась раздеваться.
— Как дела? Назначили? Можно поздравлять? Я тортик купила с шампанским.
Ольга Николаевна знала, что со дня на день ее девочку должны были назначить начальником отдела. Честно говоря, не слишком уж эта новость ее радовала. Внуки предпочтительней. Но Наташа достойна лучшего, так пусть хоть поднимается по карьерной лестнице.
— Не назначили, — пробурчала дочь и поспешила укрыться в ванной комнате.
Ольга Николаевна пожала плечами и направилась на кухню, чтобы разогреть ужин.
С тех пор как она вышла на пенсию, стала готовить разные вкусности, чтобы побаловать себя и дочь. Когда работала, времени катастрофически не хватало. А сейчас столько всего можно в Интернете найти! Ольга Николаевна нашла сайт «Повариха» и часами просиживала, обсуждая готовку с другими единомышленницами.
Конечно, плохо, что Наташа забросила домашние дела, а все взяла на себя Ольга Николаевна. Но зато девочка растет, развивается в карьерном плане.
— Меня не назначили на должность начальника нашего отдела, — сказала Наташа, заходя на кухню.
— Ничего, — кивнула Ольга Николаевна, — к Новому году точно назначат. Видимо, хотят предоставить все это как поощрение к празднику.
— Ничего они не хотят, — вздохнула Наташа и села на стул. — Вместо меня назначили другого.
— Другого! — всплеснула руками Ольга Николаевна. — Как же так?!
— Вот и я весь день думала, как же так?! Разве можно меня, ценного сотрудника, сравнить с пришлым, ничего не знающим, толком ни в чем не разбирающимся красавцем?!
— Ах, — обрадовалась Ольга Николаевна странной реакции дочери. — Так он все-таки в твоем понимании красавец?!
— Ма, а чему ты так радуешься? Он вредный несносный тип! Обошедший меня на короткой дистанции. Ничего, я ему устрою бег с препятствиями. А на длинном финише возьму реванш. Его с треском прогонят из нашей конторы. Я ему, — Наташа пригрозила кулаком окну, — ни в чем помогать не стану!
— Как же он тебя зацепил, — покачала головой Ольга Николаевна.
— А вот нисколечко не зацепил, — не согласилась Наташа и показала мизинец. Вернее, самый край ногтя мизинца. — Нисколечко, мамуль.
— Тогда почему ты такая возбужденная? Кофе по утрам больше не пей, он делает тебя неуравновешенной.
— Кофе здесь ни при чем, ма. Он пьет водку! Прикинь, меня променяли на алкоголика! От этого еще обидней.
— Он что, злоупотребляет? — обомлела Ольга Николаевна, для которой выпивка считалась смертным грехом.
— Постоянно! — кивнула дочь. — Как с утра начал, так только к концу рабочего дня и остановился. А ушел на два часа раньше, подлец такой!
— К концу рабочего дня! — складывала событийную картину Ольга Николаевна. — На два часа раньше!..
— И наверняка, — добавила многозначительно дочь, — весь вечер употреблял!
— Что?! Наркотики?!
Еще один смертный грех.
— Кто его знает, — отмахнулась Наташа. — Может, курит дурь. Я сразу, мам, увидела, что человек явно не в себе. Не такой, как все!
— Не такой, как все? — обомлела Ольга Николаевна. — И какие еще чувства он у тебя вызвал?
— Отвратительные, — призналась дочь. — Словно съела пенку с кипяченого молока.
Ольга Николаевна отлично знала, что Наташа терпеть не могла молочную пенку и вареный лук.
— Как будто, — продолжила дочь, морщась, — я вареную луковицу всю съела!
— Что ты говоришь! — расстроилась Ольга Николаевна.
Она сначала рассчитывала, что новый начальник, которого Наташа назвала красавцем, займет хоть какое-то место в ее личной жизни. Но дочь оставалась непреклонной и ругала нового начальника весь вечер.
Это лишний раз убедило Ольгу Николаевну, что искать жениха придется на стороне. Конечно, рассуждала сердобольная мать, брутального мужчину на сайте знакомств она ей найдет. Но пойти на свидание с ним сама не сможет, придется как-то уговаривать Наташу. Значит, нужно найти такого, чтобы заинтересовать дочь.
— И какой он, Наташенька, твой новый начальник? — вкрадчиво поинтересовалась она.
— Сволочной! — в сердцах высказалась та. — Навесил еще на меня план мероприятий новогоднего корпоратива. Ну, я ему покажу!
Она опять потрясла кулаком в сторону окна, словно там, возле форточки, летал Остапов и строил ей рожи.
— Это понятно, — кивнула Ольга Николаевна. — А какая у него внешность?
— Внешность? — задумалась Наташа. — Привлекательный, гад. Скуластый брюнет со стальным взглядом. Но в нашем случае это ровным счетом ничего не значит!
— Конечно, конечно, — согласилась Ольга Николаевна.
Она бросила взгляд на плакат и подмигнула брутальному брюнету, изображенному на нем. Наташа оставалась верной своим предпочтениям.
После ужина занялись привычными делами: Наташа устроилась на диване с очередным любовным романом, а Ольга Николаевна села за ноутбук. Сначала она открыла сайт «Повариха», а затем, кинув осторожный взгляд на дочь, занялась поиском приличного сайта знакомств. Но их мирные занятия прервал вовсе не мирный звонок в дверь. Мама с дочерью переглянулись: кто бы это мог быть? Из их вполне интеллигентных знакомых никто не станет так трезвонить.
— Я сама открою, — решительно сказала Наташа и пошла в коридор.
Ольга Николаевна опять подумала о страждущих маньяках, чьи искалеченные в детстве души не давали им покоя в зрелом возрасте, и поспешила за Наташей.
Но вместо искалеченной души на пороге их квартиры стоял не совсем вменяемый… Толик Ворошилов. Его потрепанный вид буквально кричал о всех немыслимых неприятностях, произошедших с ним в этот вечер. И только три тощие красные гвоздики, зажатые в нетвердой грязной руке, диссонировали с бунтарским образом обожателя Наташи.
— Здрасьтя, — заплетающимся языком приветствовал Толик Ольгу Николаевну. — Эт те!
И сунул цветы растерянной Наташе.
— Анатолий! — воскликнула Ольга Николаевна. — Что с вами приключилось?!
— А-а-а-а, долго рассказ…ать! Седня ж пра…прадж…празд. ник!
— Интересно какой, — пробурчала Наташа, с брезгливым выражением лица принимая гвоздики.
— День пищ…ой промыш…ти!
— Правда? — чему-то обрадовалась Ольга Николаевна. — День пищевой промышленности! Какая прелесть, а мы не знали.
— Теперь вы в кур…се! — сказал Толик и вслед за гвоздиками свалился в руки Наташи.
Ольга Николаевна помогла дочери подхватить парня и отнести на диван. Они сняли с него пальто и шапку. И Наташа стала шарить в карманах его пальто — нужно было найти ключи от его квартиры и отнести Толика на его собственный диван. Но Ольга Николаевна сказала, что он совсем нетранспортабелен, пусть отлежится у них дома. Сразу видно, что у человека стресс. Что-то случилось. Пусть уж почувствует себя в приятной домашней обстановке.
— Какое почувствует?! — возмутилась Наташа. — Разве это бесчувственное тело на что-то способно?!
Ольга Николаевна хитро усмехнулась. Тело-то, может, и ни на что не способно, а вот его вид, вполне возможно, приучит дочь к мысли о том, что мужчина на их диване не так уж и плохо смотрится. Пусть девочка привыкает к переменам.
— Почему это он напился? — продолжила недоумевать тем временем Наташа. — Раньше ни грамма спиртного в рот ни брал.
— Он же пояснил, — миролюбиво улыбнулась Ольга Николаевна, — сегодня праздник — День пищевой промышленности.
— А мы-то каким боком к этому торжеству?
— Я полагаю, Наташенька, в качестве поддержки. По всей вероятности, у Толика мама повар. Или папа шеф. Шеф-повар.
— Разве у него есть родители?
— У всех есть родители, деточка. Даже у нашего Толика.
— У нашего?! Только через мой труп.
— Доча, остынь, посмотри, какой он привлекательный мужчина.
— Кто, мама?! Ты что, бредишь?
Ольга Николаевна сделала паузу, взглянув на плакат с брюнетом. М-да, никакого сходства с гостем.
— У него брутальный лоб!
— Лоб?! Мама, что ты говоришь, как лоб может быть брутальным?
— Наташа, детка, а ты присмотрись к нему хорошенько. У него и нос подает надежды…
«На ваше совместное будущее», — захотела договорить Ольга Николаевна, но вовремя промолчала. Толик Ворошилов в этом время икнул, пукнул и пустил слюну.
— Неприглядный вид, — поморщилась Наташа и с удвоенной энергией принялась искать его ключи.
— А у кого в таком состоянии вид приглядный! — схватилась за соломинку ее мама. — Может, у человека горе случилось! Может, его тоже с должностью пронесли!
— Что? — более благодушно посмотрела на спящего парня Наташа. — Думаешь, и он?..
— А то, — взмахнула руками Ольга Николаевна. — Посмотри, как он от этого страдает!
Толик выпустил еще пару слюнявых пузырей и захрапел. Если он и страдал, то по другому поводу, и его, этого повода, было не видно вооруженным глазом.
— Пусть бедный мальчик, которому в жизни так не повезло, отоспится у нас, — сказала Ольга Николаевна, почувствовав слабину дочери.
— С какой это стати? — менее агрессивно пробормотала Наташа.
— С той, что мы для него добрые, единственные души в этом жестоком мире!
— Мамуль, ты чего сегодня начиталась? Какой жестокий мир? Этот Ворошилов скотина, напился по непонятному поводу и заявился ко мне, испортив такой хороший вечер. Впрочем, день выдался дрянь, так и вечер стремится туда же. По крайней мере, ночь я собираюсь провести спокойно.
И Наташа потрясла перед матерью ключами от квартиры соседа.
— У него была уважительная причина, я знаю.
— Мама, о чем ты?
— О тебе. Мальчик в тебя влюблен!
— Где ты видишь здесь мальчика?!
— Вижу, да — на этом диване! И он хочет на тебе жениться и родить детей!
— Прекрасная перспектива! — рассмеялась Наташа и принялась расталкивать непрошеного гостя.
— Подожди, — взмолилась Ольга Николаевна, — пусть он проведет у нас ночь!
— Для чего? — прищурилась Наташа. — Чтобы после этого он был обязан на мне жениться?! Эх, мама, твои темные намерения шиты белыми нитками.
— Наташечка, это ненормально, что тебе двадцать восемь лет, и ты все еще не замужем.
— Это нормально, мама. Это нормально. Я никогда не выйду замуж и детей рожать не стану.
— Как же так?! А мои внуки?
— Знаешь, мамуль, ты такая эгоистка. Но я все равно тебя люблю. Тебя! А не Толика Ворошилова, какие бы неприятности ни сваливались на его дурную голову. А сейчас помоги мне отнести его на ту жилплощадь, в которой он зарегистрирован.
Ольга Николаевна пожала плечами. Ну, что она еще могла сделать? А так было бы хорошо, по-семейному: Толик на диване, Наташа в кресле, она у ноутбука…
Теперь точно придется искать капризной, слишком разборчивой дочери парня на сайте знакомств. Ольга Николаевна посмотрела на брутального брюнета, даже показалось, что он подмигнул ей с плаката, и вздохнула.
Транспортировка несостоявшегося жениха заняла больше часа. Толик, словно чувствовал, что его навеки бросают, сопротивлялся. Покидать диван Мягковых решительно отказывался. Жестокая Наташа предложила стукнуть парня чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы в полной отключке доволочь его до квартиры. И там уже вызвать «Скорую помощь». Ольга Николаевна не смогла допустить членовредительства. Она попыталась мирно урегулировать процесс возвращения соседа в родные пенаты, но Толик схватился за подлокотник и заявил, что отныне будет жить с Наташей.
Та возмутилась, а Ольга Николаевна громко согласилась с этим предположением, здраво рассудив, что молодым в наше время лучше жить отдельно. С этим, как ни странно, согласился и Толик, дав себя увести. Мать и дочь Мягковы заботливо положили соседа на его собственный родной диван, где он забылся глубоким сном.
— Надеюсь, — сказала Наташа маме, когда они вернулись домой, — ты не считаешь, что это был мой последний и единственный шанс!
— Конечно, нет, дорогая.
На самом деле Ольга Николаевна понимала, что экстремальный поступок Анатолия лишь отдалил его от ее дочери. Глупец! Ни на что более романтичное, чем напиться и заявиться к девушке, он не способен.
— Полный придурок, — подвела итог встречи с Толиком Наташа.
— Его заставили это сделать непреодолимые жизненные обстоятельства…
— Мама!
— Хорошо, я умолкаю.
Наташа фыркнула и уселась с книгой в кресло, всем своим видом показывая, что больше не намерена никому открывать дверь и вообще! И вообще никого не собирается впускать в свою душу.
Ольга Николаевна вернулась к ноутбуку, который, как и Толик Ворошилов, успел впасть в спящий режим.
— Посмотрю, как готовится холодец из куриных крылышек, — зачем-то сказала она. — Девочки писали, что это быстро и очень вкусно.
Но Наташа лишь кивнула, погрузившись в чтение.
Ольга Николаевна пощелкала мышкой и остановила свой выбор на очень приличном, по ее мнению, сайте знакомств. По крайней мере, голых мужских торсов там было значительно меньше, чем на других. Она запустила поиск «парня, возраст от 26 до 30 лет, для серьезных отношений». На экране показались фотографии. Ольга Николаевна поправила очки, съехавшие от волнения на переносицу, и принялась выбирать.
Снимок брутального брюнета сразу привлек ее внимание. Ей даже понравилось, что тот был в солнечных очках. Вдруг у него глаза не стального цвета, тогда Наташа точно не обратит на него внимания. А так, на этих словах, сказанных про себя, Ольга Николаевна в который раз повернула голову к плакату, — очень даже похож. Поразительно похож!
Она щелкнула по табличке «Написать письмо», но разработчики сайта отослали ее сначала заполнять собственную анкету. С анкетой Ольга Николаевна покончила довольно быстро, сказывалось время, проведенное на просторах Всемирной паутины. Загвоздка заключалась в одном — в фотографии Наташи. Если бы та узнала, что мать выставила на всеобщее обозрение ее фото…
Ольга Николаевна посмотрела в сторону ничего не подозревающей дочери и передернула плечами. Ну уж нет. Пусть анкета останется без снимка.
Теперь она могла написать понравившемуся парню письмо.
«Многоуважаемый Серж! Извините, что обращаюсь к вам без отчества, но Вы не указали его в своей анкете. Меня зовут Наташ (стерто)… Алла. Как вы смотрите на то, чтобы нам познакомиться?»
Ольга Николаевна быстро отправила сообщение, после чего поморщилась. Как-то нескладно она написала, поторопилась, побоялась, что дочь застукает ее на месте преступления. И о себе, вернее, о Наташе-Алле, ничего не написала! А ведь она такая хорошая. Кстати, у этого привлекательного брюнета как раз стояла такая подпись. Надо бы придумать и для своей девочки подобающий девиз. Что-нибудь из высказываний Ларошфуко…
Ответ пришел моментально, от чего Ольга Николаевна впала в легкий ступор.
Она никак не ожидала, что подобные красавцы только и делают по вечерам, что караулят девиц на сайтах знакомств.
«Многоуважаемая Алла! — писал Серж. — Очень рад, что вы обратились именно ко мне, чем оказали мне огромное доверие и великую честь. Безусловно, нам нужно познакомиться. Но, тысячу извинений, не хочу вас обидеть, не могли бы вы прислать мне свою фотографию? С уважением, Серж».
Ольга Николаевна дважды прочитала ответ, прежде чем написать следующее:
«Многоуважаемый Серж! Я обязательно поищу подходящий снимок и пришлю его вам. Алла».
«Многоуважаемая Алла! С нетерпением буду его ждать. С уважением, Серж».
— Ма, ты чем там занимаешься? — отвлеклась Наташа, словно что-то заподозрила.
— А я с девочками переписываюсь.
— Так что там насчет холодца?
— А что с холодцом?
— Ты же собиралась узнать рецепт из куриных крылышек.
— А-а, я узнала, узнала. Сделаю обязательно.
Ольга Николаевна чувствовала себя, как преступник, застигнутый на месте преступления. Давно в ее жизни не было такого… такого… такого…
Она не смогла быстро подобрать определение.
Внезапно на ум пришло само: давно в ее жизни не было такого драйва!
Правильно говорится в пословице: с проблемой нужно переспать ночь, а уж утро подскажет ее решение. Или новый день внесет коррективы в понимание вещей, наглых мужчин и досадных решений высшего руководства. Наташа поздоровалась с Ираидой Валерьевной и Светочкой, разделась и подошла к зеркалу. Небрежно поправила рукой укладку и отвернулась — смотреть на себя не хотелось. Вчера так сорвалась! И показала себя полной дурой. Как неприятно! Вдобавок они с Остаповым еще порвали квартальный отчет! Хорошо, что это был всего лишь черновик. Но его придется переделывать Розочке. Гренадер с нежным женским именем, как обычно, опаздывал на работу. Светочке Наташа поручила подготовку и проведение новогоднего мероприятия, Ираида Валерьевна занималась планированием нового заказа, сама Наташа должна была помогать Остапову…
Помогать придется, куда она денется. Альтернативы нет, иначе придется увольняться. Так что, кроме Розалии, больше возиться с отчетом некому.
— Наташечка, — активность Светочки сегодня плескалась через край, — я тут подумала над сценарием мероприятия и решила, что одного Деда Мороза нам будет мало! Нужно пригласить сразу двух. Помнишь, в прошлый раз…
— Всем привет!
Наконец-то пришла Роза и по привычке, не глядя, кинула рюкзак на свой стол.
Первый раз в жизни промахнулась. Впрочем, нет, как раз попала. Прямиком в наряженную елку! Она не обратила внимания на то, что ночью новогоднее дерево само с ее стола в другое, более безопасное, место не перешло. Наташа вскрикнула и бросилась ловить красавицу. Безусловно, не Розу — удержать центнер живого веса ей бы ни за что не удалось, она бы даже и пытаться не стала. А с елкой ей повезло. Та удачно завалилась прямо в ее распахнутые объятия. В это время в кабинет зашел Остапов. У Наташи сложилось четкое убеждение, что этот мужчина специально караулит за дверью, чтобы войти в самый неудобный для нее момент.
— Добрый день всему коллективу, — пробасил Сергей и уставился…
Разумеется, на Наташу! Как будто, кроме нее, в кабинете больше никого не было. Конечно, никто из других дам не обнимался с елкой, а мужчины, как известно, больше зрители, чем проникновенные слушатели.
— Что это вы делаете, Наталья Александровна?
— Более дурацкого вопроса я не слышала, — пробурчала она.
А ведь решила сегодня вести себя с ним как ни в чем не бывало! Утром у нее были такие хорошие мысли по этому поводу. И вот, стоило лишь встретиться с этим типом нос к носу, и все хорошее пошло прахом. Прямо какой-то рок! Роковое стечение обстоятельств.
— Вам помочь? — надменно поинтересовался Остапов, оглядывая ее сгорбленную под тяжестью искусственного дерева фигурку.
— Ни за что! — отчеканила Наташа, стараясь выпрямиться, втянуть живот, распрямить плечи и удержать царственную осанку. — Я привыкла сама справляться со своими проблемами. Не то что некоторые.
— На кого это вы намекаете? — начал кипятиться Остапов.
— Давай я помогу! — не ожидая ответа, бросилась к Наташе на помощь Роза.
Легким движением рук она подхватила елку и поставила ее крестообразным основанием на свой стол. Наташа потерла ладони и облегченно вздохнула.
— Вы что-то хотели, Сергей Бениаминович?
— Вениаминович.
О, какое у него ангельское терпение, решила Наташа. Ничего, она любого ангела из себя выведет! Вот станет звать его Бениаминовичем постоянно! Интересно, на сколько его хватит?
— Я собирался поговорить с вами, Наталья Александровна, по поводу подготовки новогоднего корпоратива. Чтобы, так сказать, начать. Чтобы, так сказать, вас озадачить и поручить…
— О-о-о, — с притворным огорчением покачала головой Наташа. — По поводу новогоднего мероприятия, уважаемый Сергей Бениаминович, вам следует тогда обращаться не ко мне.
— Вени… А к кому?
— К Светочке! Со вчерашнего дня она занимается этой фигней!
— Да, — обрадованно вставила свои пять копеек в весьма продуктивный диалог Светочка. — Этой фигней я теперь занимаюсь!
— Вы?! — изумился Остапов.
Наташа моментально насладилась произведенным впечатлением.
— Да, — улыбнулась она довольно искренне. — Так что можете Светочке поручать и ставить задачи!
— Светочке?! — возмутился Остапов. — Светочке! Фигеточке!
— Это вы обо мне, Сергей Вениаминович?!
— Что? — Остапов перевел взгляд на обиженную сотрудницу и рявкнул: — Вы здесь ни при чем!
— Как это? — всхлипнула Светочка. — Мне же поручено…
— Поручено мне, — Остапов ударил себя кулаком в грудь, — и госпоже Мягковой!
— У меня, к вашему сведению, — заявила Наташа, — есть другие, более серьезные обязанности!
— А у меня, — возмутился Остапов, — значит, их нет?!
— Получается, что так, — пожала плечами Наташа.
И принялась поправлять на елке сбившиеся после падения новогодние украшения.
— Давайте я возьмусь за что-нибудь не особенно серьезное, — предложила Ираида Валерьевна, отрываясь от монитора компьютера.
Добрая душа, хмыкнула Наташа. Как бы не так! Этому людоеду требуется ее молодое тело! Отчего возникла такая крамольная мысль, она сама не поняла. С другой стороны, тело это ее и к новому начальнику оно отношения не имеет. Только через ее труп! «О чем это я?» — испугалась Наташа.
— Только через мой труп, — процедил Остапов, глядя на Наташу.
Словно подслушал каким-то образом ее мысли.
— Только через мой труп или ваше увольнение. Если вы и дальше станете саботировать мои приказы! И перекладывать их на более хрупкие плечи!
Светочка расцвела от этих слов и укоризненно посмотрела на Наташу.
Сатрап! Деспот! Самодур! Наташа сыпала словесными определениями мысленно, надеясь, что и на этот раз Остапов поймет ее правильно.
— Да! — Он выставил перед ее лицом свой указательный палец. — Я сатрап!
Наташа обомлела: он все понял!
Где-то далеко, в закоулках мозговых извилин, зародилась наглая мыслишка, что раз он такой проницательный, то не зря занял ее должность. Но это был лишь миг слабости. Мыслишку тут же отодвинули обратно в закоулок более ловкие и пронырливые мысли.
— Мне написать заявление об увольнении? — подчеркнуто вежливо спросила Наташа.
Она не ожидала такого поворота событий, но отступать была не намерена.
Стояла перед Остаповым и нервничала, накручивала на пальчик елочную гирлянду, свисающую с новогоднего дерева.
— Для начала, — процедил Остапов безапелляционно, — распишите план новогоднего мероприятия!
Он взял у Светочки документы и сунул Наташе в руки.
Она инстинктивно дернулась от бумаг прочь, потянула за собой гирлянду, та дернула елку, и новогоднее дерево весело накренилось верхушкой вниз.
— О-ба-на! — прокричала Роза, но вовремя подскочить не успела.
Елка рухнула на Остапова, припечатав таким образом его последние слова.
Злой как тысяча чертей в аду Остапов схватил елку, выдохнул: «Ах, так?!», сунул Наташе треснувшую звезду с макушки и вышел. С елкой.
— И что это было, скажите на милость? — проворчала Ираида Валерьевна. — Наташа, вы не должны так разговаривать с начальством.
— Фигассе! — расстроилась Роза, усаживаясь за свой освобожденный от посторонних предметов стол. — Елку нашу упер! Вот гад! Как теперь новогоднее настроение поддерживать?!
— Сергей Вениаминович правильно сделал, что унес нашу елку, — рассудила Светочка. — Она у нас как Неваляшка, вечно падала. А если бы из-за нее кто-то пострадал?
— Почему если бы? — хмыкнула Наташа, глядя на бумаги, оставленные ей Остаповым. — Пострадавшие имеются.
— Кто это? — искренне удивилась Светочка.
— Ты, Светуль, — пожалела ее Наташа. — От нового начальника у тебя пострадали мозги!
— Глупости, — не согласилась Светочка. — Просто я уважаю должностных лиц и соблюдаю субординацию.
— Что я предлагаю делать и вам, Наташа, — поддержала коллегу Ираида Валерьевна.
Наташа села за свой стол и задумалась. Возможно, они правы, и она перегнула палку. Ведь сначала все было так хорошо! Она уже настроилась на позитив, на доверительные отношения с этим типом. Ведь Наташа не убогая дурочка, она прекрасно понимает, что другой такой хорошо оплачиваемой работы ей не найти в их небольшом городке. И если они с Остаповым не сработаются, то еще неизвестно, кого уволят по собственному желанию. Хотелось бы думать, что не ее, но Наташа в этом очень сомневалась. Она уткнулась в план мероприятий, решив снова начать строить с Остаповым хорошие отношения.
Подумаешь, уговаривала Наташа себя, всего делов-то: изменить даты в плане, подредактировать сценарий, достать пылившиеся с прошлого новогоднего корпоратива костюмы, распределить роли, позвонить в агентство «Праздник только у нас» и заказать новогодних персонажей. И все! До дня самого корпоратива она совершенно свободна! Итак, повторила Наташа себе в который раз, она добрая и пушистая. Чуткая и внимательная. Усердная и…
Дверь кабинета распахнулась. На пороге возник Остапов. Его горящие гневом глаза остановились на Наташе.
— И-и-и-и! — прокричал он. — И-и-итак, в сценарии корпоратива, обратите внимание, Наталья Александровна! Есть один персонаж…
— Что вы говорите, — вырвалось у нее иронично.
— То и говорю, — прокричал Остапов. — В целях экономии на роль Бабы-яги мы возьмем своего сотрудника!
Ах, ах, экономщик вы, Сергей Бениаминович, оказывается!
— И кого же, интересно? — прищурилась Наташа.
— Вас! — рявкнул Остапов. — Вы идеально для этой роли подходите! — Развернулся и хлопнул дверью.
Светочка прыснула, Роза гыгыкнула, Ираида Валерьевна тяжело вздохнула.
— Гад! — прокричала Наташа. — Сволочь! Он еще обзывается! Девочки, вы будете свидетелями!
— Да ладно тебе, мать, — гоготнула Розалия. — Так сразу и замуж! Ты еще подумай пару дней.
— Свидетелями его разнузданного поведения!
— А что такого сказал Сергей Вениаминович? Ничего такого он не сказал. Ты когда злишься, Наташечка, действительно похожа на… Ну, на нее.
— Ага, — расстроилась Наташа. — Беру обычно метлу и думаю: подмести мне или полетать!
— Вот, — кивнула Светочка, — это так на тебя похоже.
Настроение стремилось к нулевой отметке и грозило перевалить на отрицательную сторону температур. Выглядеть замороженной красавицей Наташе не хотелось. Все решили бы: с чего вдруг такая резкая перемена? Она всегда была полна энергии, а тут сникла и превратилась в непонятно кого!
Нет, безусловно, понятно. Остапов ее начальник, и, как ни крути, придется выполнять его требования. Если только они не идиотские. Наташа никогда не станет прыгать под елкой Бабой-ягой. Пусть он даже на это не надеется! Лучше всего напишет заявление и уйдет.
Почему бы и нет?
Она стояла у окна и рассуждала, стараясь оставаться беспристрастной. И без того дала волю эмоциям, насмешив окружающих. Сосредоточиться на проблеме и принять достойное решение Наташе мешал вид из окна. Облезлые кошки опять за что-то дрались. Рядом с ними сидела потрепанная ворона и терпеливо ждала, когда можно будет улучшить момент и стянуть их добычу. Все, как в нашей жизни, подумала Наташа. В роли потрепанной вороны ей отчего-то привиделась Светочка.
— Костюмы с антресолей достать? — посочувствовала ее душераздирающим метаниям Роза.
Наташа молча кивнула.
Только у них одних в кабинете стоял высоченный шкаф с антресолями. Ничего нужного в них не клали, лазить за нужным приходилось бы слишком высоко.
Роза достала мешок с костюмами, и они принялись перебирать маскарадное барахло. По большому счету, праздник регулярно проводился, так сказать, без претензий. Но внешнее оформление всегда соответствовало чаяниям трудящихся. Обязательны были костюмы Бабы-яги, Наташа достала эти тряпки и поморщилась, они явно не прибавляли ей радости, Лешего и Снеговика. Приглашенный Дед Мороз приходил в своем костюме. А вот костюм Снегурочки лежал на отдельной полочке потому, что был самым ценным и дорогим. Роза небрежным жестом развернула пакет и достала тонкую голубую шубку, всю расшитую причудливыми блесками и отороченную белоснежным мехом.
— Гы, — засомневалась она, держа ее в руках. — Элка наша разъелась за этот год, вряд ли в него влезет! Сколько раз я ей твердила, что вместе с грудью увеличивается и общий вес. Так она все равно лапала плюшки. Говорила, что мучное полезно для бюста.
— Девочки, — подошла к ним Светочка. — Про мучное не знаю, а вот бананы точно повышают женское либидо! Ешьте бананы, девочки!
— Уйди, Брут, — отвернулась от нее Наташа.
— Наташа, ты только на меня не обижайся. Я всегда правду говорю. И сейчас скажу. Вот этот костюм Снегурочки как раз на тебя!
— На меня?
— Да, на тебя. Он же сорок четвертого размера, а Эллочка доросла до пятидесятого. Конечно, грудь у нее выросла… Странно, что так быстро…
— Чего тут странного, — хмыкнула Роза. — Были бы лишние деньги, и у тебя бы выросла.
— Нет, — вздохнула Светочка, — лишних денег у меня нет.
— Тогда и сиди с первым размером.
Наташа взяла костюм Снегурочки у Розы и прикинула на себя. Действительно, Элла поправилась и вряд ли в него влезет, а покупать новый нельзя. Нужно экономить!
— Пойдем, Роз!
И они отправились с костюмом в бухгалтерию.
Наметанный взгляд Розы не приукрасил пышные объемы Эллочки. Шубка на бюсте едва сошлась. И вид получился достаточно фривольный, для того чтобы играть роль Снегурочки на приличном корпоративе. Такие Снегурочки зарабатывают деньги иным образом и в других местах. Расстроенная Эллочка с тоской взирала на былое великолепие и хлюпала носом.
— Ничего, — по-товарищески похлопала ее по плечу Розалия, — у нас свободен костюм Бабы-яги. Из тебя получится такая прикольная Ягуся!
Эллочка обиделась и выгнала Розу. Наташа накинула голубую шубку на себя и посмотрелась в зеркало.
— Как раз, — уныло констатировала факт Эллочка. — И к рыжим волосам идет.
Неожиданно, но действительно голубой цвет и белоснежный мех резко контрастировали с Наташиными рыжими кудрями, придавая ее облику какую-то сказочную привлекательность.
— Иди уже, — не сдержалась Эллочка, толкнув Наташу к двери. — Некогда мне. Еще вам всем зарплату насчитать надо!
Наташа вышла в коридор, поправляя складки голубого наряда.
Как черт из табакерки тут же появился Остапов. Уставился на нее, словно увидел в первый раз. Наташа нахмурилась, заранее задумываясь над ответом. Наверняка наглец скажет, что он говорил про Бабу-ягу, а не про…
— Вам очень идет, — прищурился Остапов, бесцеремонно ее разглядывая. — А головной убор есть?
— Есть, — пролепетала изумленная Наташа. — А что?
— Ничего, — нахмурился Остапов и широким шагом прошел дальше.
Любопытный чертенок подзуживал Наташу обернуться и посмотреть ему вслед. Но она приказала своему любопытству сидеть и не высовываться, раз дело касалось ее ущемленной гордости. Она никак не могла забыть Бабу-ягу!
В который раз, вернувшись в кабинет, Наташа попыталась заняться самовнушением, что ничего страшного на самом деле не произошло. Что вредина и самодур Остапов просто плод ее больного воображения. В реальности это хороший и внимательный мужчина, заметил же он, как ей идет костюм Снегурочки. Несомненно, внушала себе Наташа, что-то хорошее в нем все-таки есть. И дальше ее мысли потекли приблизительно на такой приятной волне воодушевления.
Процесс прервал очередной визитер.
— Сегодня не дают спокойно работать, — возмутилась Ираида Валерьевна и пошла наливать себе кофе.
— Здрасте всем! — сказал Толик Ворошилов, а это пришел именно он, и протянул Наташе роскошный букет роз.
— Офигеть, — произнесла пораженная Роза.
— Какая прелесть! — захлопала в ладоши Светочка.
— М-да, — обратила внимание на Толика Ираида Валерьевна с чашкой.
Только одна Наташа была ему не рада. В ее душу закрались тревожные сомнения, с чего бы это он решился на такой подвиг?
— Замаливаю грехи, — объяснил всем присутствующим Толик и шагнул к Наташе, одновременно припадая на правое колено. — Наташа! — начал он торжественно, чем ее испугал.
— Толик, тише, это кабинет, а не храм, здесь люди работают!
— Уже нет, — вздохнула Ираида Валерьевна, наливая себе кофе. — Мы слушаем вас, молодой человек.
— Да, да, — закивала Светочка, — очень интересно!
— Не дрейфь, парниша, — подмигнула ему Роза.
— Наташа! — Толик бухнулся перед ней на колени, протянул цветы и пылко заговорил: — Вчера я вел себя как настоящий кретин!
— Ничего страшного, — испугалась Наташа дальнейших откровений и кинулась его поднимать.
— Нет, — продолжал сосед, — это было страшно! Я представляю, как тебе было неприятно, когда я лежал на твоем диване и… — он покаянно опустил голову.
— И что?! — заинтересовалась Светочка.
— Вот дает! Мягкова, это твой бойфренд? — Ну, как же, разве Роза останется в стороне!
— Не совсем, — начала оправдываться Наташа.
— Тогда что он делал на твоем диване?! — заинтересовалась общественность.
— Я там спал!
Ну, не придурок?! Наташа выхватила у него букет и замахнулась им…
Разумеется, в эту минуту Остапову что-то потребовалось в их кабинете!
С крайне заинтересованным видом он подошел к Толику и помог ему подняться.
— Спасибо, — благодарно кивнул Ворошилов.
— Не за что, — хмыкнул Остапов. — Вы по какому поводу беспокоите Наталью Александровну? — И так хитро прищурился, как будто сразу непонятно, зачем приперся сюда Ворошилов с цветами?!
— По личному, — расхрабрился Толик, чувствуя людскую поддержку. — Я каюсь!
— Кающаяся Магдалина нашлась тут, — хихикнула Роза.
— Позвольте вас спросить, — зацепился Остапов, — в чем именно каетесь?
— Не позволю, — возмутилась Наташа. — Это личное дело.
— Понимаете, — обрадовался Толик искреннему вниманию, но решил спросить: — А вы кто?
— Я непосредственный начальник Натальи Александровны и слежу за тем, чем занимаются мои подчиненные на работе.
— Ага, понятно! Так вот я каюсь в том, что вчера, лежа у нее на диване, вел себя по-свински! Да что там, — Толик обреченно махнул рукой. — Вел себя как самая настоящая свинья, мешая Наташе наслаждаться приятным вечером!
— Ясно, — резюмировал Остапов. — Вы лежали с Наташей на диване и вели себя по-свински.
— Вас это не касается! — возмутилась Наташа. — Она загородила собой Толика.
— Меня касается все, что связано с трудовым коллективом! Итак, продолжайте, молодой человек. Вы, значит, лежали с Натальей Александровной…
— Нет, она уже стояла на ногах. А вот я на них не стоял! Не было сил.
— Понимаю, болезный, — кивнул Остапов, — умаялся, бедный, наслаждаться-то.
— Что вы себе позволяете?! — накинулась на него с кулаками Наташа.
— А вы что себе позволяете?! И с кем?!
Наташа опешила, такого напора и злости от Остапова она не ожидала. Ее руки замерли у него на груди, глаза расширились от удивления.
— Вы что, меня ревнуете? — пролепетала она.
— Вот еще! — фыркнул Остапов, резко отходя от нее в сторону. — С какой стати!
— Вы меня ревнуете, — прошептала Наташа и сунула букет обратно Толику.
— Бред, — поморщился Остапов. — И вообще, — он обвел взглядом сотрудниц, — продолжайте работать, пожалуйста. А вы, Наталья Александровна, имейте совесть и решайте свои адюльтерные проблемы в фойе или в коридоре.
Остапов вышел, громко хлопнув дверью.
— Пошли, Наташ, я у тебя еще прощения не попросил. Ольга Николаевна сказала, что…
— Мама?! Это она тебя сюда прислала с цветами?!
Наташа была в бешенстве. Она схватила Толика за руку и увела его из кабинета. По пути, правда, Роза успела забрать у него букет, который водрузила на место конфискованной елки. В коридоре Наташа шепотом, правда, довольно громким, послала Толика обратно, выдав ему индульгенцию на все последующие грехи. А то снова заявится к ней на работу и устроит очередной переполох. И как только его на вахте пропустили?!
— А я со двора зашел, — честно признался Толик, направляясь туда же. — Твоя мама подсказала.
— Я еще со своей мамой поговорю, — пообещала Наташа.
— Не нужно, Наташ, — внезапно сник Толик. — Она у тебя хорошая. Она хочет, чтобы и у тебя было все хорошо. Один я дурак…
— Ты не дурак, Ворошилов, — смягчилась Наташа. — Только больше не напивайся и ко мне на работу не приходи.
— Как скажешь, — вздохнул он и пошел прочь.
У дверей обернулся.
— Так ты меня точно простила?
— Конечно, — усмехнулась Наташа.
Мужчины, ну, что с них взять?
— Спасибо за цветы!
— Я тебе еще принесу!
— Нет!
Вот и поговорили.
Если что-то хочешь хорошо сделать, то сделай это сам. Ольга Николаевна свято верила в это непреложное правило. Утром, проводив дочь на работу, она, полная решимости осчастливить свою Наташку, села за ноутбук. Но не пошла привычно путешествовать по любимым сайтам виртуально, а заглянула в электронную почту, где «пылилось» письмо с просьбой выслать фотографию. Отступать Ольга Николаевна не привыкла. Тем более вчерашняя афера с Анатолием не привела к положительным результатам, как бы Ольга Николаевна ни старалась давать ему ценные советы и открывать секреты Наташиной фирмы, вернее, ее задних дверей. Последний шанс в реальном мире был упущен, оставался виртуальный со всеми его недостатками и достоинствами. Прочитав еще раз просьбу Сергея, Ольга Николаевна щелкнула мышкой по папке «Изображения», где Наташа хранила семейные фотографии.
Дочка перекопировала сюда все новые и старые снимки, теперь Ольга Николаевна могла не трепать страницы старинных альбомов ради одной фотографии. После очередного щелчка перед ней раскрылись снимки чуть не за всю жизнь. Конечно, это дело хорошее — хранить в ноутбуке прошлое. Наташа скопировала его и на съемные носители — карты памяти, чтоб оно уж точно не потерялось и не исчезло навсегда.
Задача перед Ольгой Николаевной стояла трудная. Ей предстояло выбрать фотографию, где Наташа не напоминала бы саму себя. Если дочь узнает, что мать затеяла такое, сомнительное с ее точки зрения, предприятие, то в очередной раз обидится. А это чревато тем, что она опять пригрозит переездом на съемную жилплощадь. Конечно, Ольга Николаевна понимала, что взрослой дочери лучше жить отдельно. Но разве та станет по утрам самой себе варить супчики, жарить котлеты и запекать картошку в сметанном соусе?! Девочка станет голодать, доведет себя до обморока, и некому будет вызвать «Скорую помощь», чтобы помочь бедняжке. Наташа только с виду упрямая и стойкая, в душе Ольга Николаевна не сомневалась — ее девочка так и осталась скромной, нежной, пугливой, какой была в детстве.
Но без фотографии обойтись невозможно!
Ольга Николаевна пересмотрела сотню снимков любимой дочери, пока не выбрала один. Тот, благодаря которому растает даже самое черствое мужское сердце. И отослала его Сержу.
Вениамин Петрович нервничал. Поначалу он сомневался, что поступил правильно, отчего всю ночь его мучила проклятая бессонница. Но, увидев утром хмурого и недовольного сына, сразу осознал, что поступил правильно. Отступление в таких случаях чревато поражением в личной жизни. Кому, как не ему, бывшему военному стратегу и непревзойденному тактику, этого не знать!
Как только сын скрылся за дверью, Вениамин Петрович сел на ноутбук.
В электронной почте маячило письмо, прикрепленная рядом с ним скрепка обозначала, что оно с вложениями. Значит, милая девушка Алла послала для его сына свою фотографию! С замиранием сердца, как почти тридцать лет назад, когда он спешил на первое свидание к любимой девушке, Вениамин Петрович щелкнул по письму.
Оно раскрылось и состояло из одной фразы: «Я нисколько не изменилась, разве что повзрослела и поумнела».
— Брависсимо! — потер ладони Вениамин Петрович и внезапно обнаружил, что они потные.
Напряжение было таким сильным, словно он представлял собой электростанцию, снабжающую электричеством целый город.
— Уф-ф-ф! — выдохнул Вениамин Петрович и щелкнул по вложению.
Пока Интернет «тормозил», Вениамин Петрович сидел с закрытыми глазами и молил судьбу послать ему приличную, внешне тоже желательно привлекательную… а то Сергей откажется с ней встречаться… девушку.
Девушка оказалась очень даже ничего. Его грубое солдатское сердце не выдержало, умилилось. Нахлынули несвойственные Вениамину Петровичу чувства, воспоминания… Вот так и его Сережка сидел на… горшке и улыбался своими первыми зубами, ковыряя в носу пухлым пальчиком.
Вениамин Петрович снял очки, протер стекла и снова водрузил их на нос, чтобы рассмотреть Аллочку хорошенько. Что ж, подумал он, по крайней мере, если судить по рыжим кудряшкам, это наверняка девочка. Что очень даже хорошо, лучше и быть не может в наше неспокойное в отношении смешения полов время. То, что девочка с умным видом сидит на горшке, тоже внушает доверие — она росла спокойной и рассудительной. И, главное, ничего необычного в ней нет, вон ковыряет пальцем, как все нормальные дети. Его Сережка тоже ковырял. Или не ковырял? Эх, служба, служба, такие мгновения детства сына пропустил!
Домашняя обстановка на снимке также впечатлила Вениамина Петровича. Занавески позади горшка с девочкой отливали белизной, пол не был усыпан крошками, свет лился на задумчивое личико явно из чистых стекол.
Во всем была хороша претендентка на роль будущей невестки. Но!
Вениамин Петрович задал себе резонный вопрос, а что скажет Сергей, глядя на эту фотографию? И ответил сам себе — его жесткое сердце она не умилит.
Вениамин Петрович настучал очередное послание:
«Многоуважаемая Алла! Спасибо за фотографию. Вы милы и непосредственны. Но, извините за нескромную просьбу, нет ли у вас снимка постарше? Вернее, нет ли у вас снимка, на котором вы постарше? С уважением, Серж».
Ольга Николаевна прочитала письмо и задумалась о канувшем в прошлое эпистолярном жанре. Как здорово было в те далекие времена, когда писали гусиным пером на бумаге с вензелями! Одно послание обдумывали днями, тщательно подыскивая слова. Затем трепетно выводили эти слова, стараясь ладным сдержанным слогом выразить всю гамму бушующих в душах чувств. А что сейчас? Почта работает молниеносно, это Ольга Николаевна говорила о виртуальной, а не о реальной почте. С той у нее, как и у всех жителей страны, складывались довольно непростые отношения. А в далекие времена письмо отправляли с посыльным, и скакал неведомый странник… Отчего же неведомый? Так романтичнее… И скакал неведомый странник к адресату дни и ночи.
Она вздохнула. А что сейчас? С одной стороны, конечно, нужно сосватать дочку быстрее, но, как говорится, спешка нужна только при ловле блох. А с другой стороны, ну не сидеть же Наташке дома в новогоднюю ночь! А так бы с молодым человеком…
Ольга Николаевна посмотрела на фотографию Сержа.
— Какой брутальный мужчина, — задумалась она.
И решила, что он достоин лучшего снимка, чем она ему посылала, и пусть Наташка сколько угодно на нее обижается!
Вениамин Петрович с сомнением уставился на новое письмо с прикрепленным вложением. Открывать или не открывать, вот в чем состоял вопрос. Если оно снова окажется со снимком столетней давности, что делать? Просить очередной? Сколько можно попрошайничать? Он, взрослый мужчина во цвете лет, буквально (в прямом смысле этого слова) домогается от какой-то молоденькой вертихвостки ее достоверного изображения! Вениамин Петрович злился. А когда он злился, то старался первым делом не терять над собой контроль. Для этого Вениамин Петрович раскрыл ранее присланную фотографию, где девица еще восседала на горшке, и постарался умилиться ее изображением вновь. Получалось плохо, в нем заговорил голос разума. Голос утверждал, что Сергей ни за что не пойдет на свидание с малолеткой. Но это еще полбеды. Отчего девушка так тщательно скрывает свою внешность?! Наверняка у нее с ногами проблемы или руки кривые. На детском снимке этого не видно, возможно, он разглядит все ее дефекты на следующем.
Вениамин Петрович щелкнул по вложению и раскрыл фотографию.
С ногами у девицы было все в порядке. Со всех сторон ее окружала толпа школьников. Судя по всему, на снимке была запечатлена торжественная линейка, скорее всего устроенная первого сентября. Вениамин Петрович пригляделся к куцым рыжим косичкам, нахмуренному, сосредоточенному лицу, тонко поджатым губам и вздохнул.
Девица с характером.
Хорошо это или плохо? С одной стороны, хорошо, будет держать Серегу в напряжении. С другой стороны, мужику всегда нужно давать волю, иначе он станет выбираться на свободу тайком. А такая фурия…
Вениамин Петрович решил, что не должен думать о претендентке как о воительнице. Но как же она на нее походила! Вполне возможно, что за десять лет учебы в школе девочка изменилась. Стала ласковее, добрее, терпимее. Вон, какие у нее глаза добрые!
Вениамин Петрович себя обманывал — жалел потраченного времени, других претенденток искать себе дороже. Эту он хоть немного, но уже знал. И по внешнему облику… кстати, довольно противоречивому, ведь на первом снимке сидел ангел… может уже кое-что сказать о ее вреднючем характере. Впрочем, аналитик из него всегда получался посредственный, его конек — тактика. Тактика и наступление.
Он завел в «Моих документах» отдельную папку, назвав ее «Алла», и перекопировал туда обе фотографии. Следующим его действием было выключить все и на сегодня забыть о сайте знакомств, но голос разума не дал ему ошибиться. Вспомнив, что в анкете Сергея он не указал его интересы, Вениамин Петрович взялся их заполнять. Он рассудил, что, увидев, насколько Сергей разносторонний человек, Аллочка проникнется к нему всей душой и наконец-то пришлет нормальный снимок. Сколько же можно просить!
Через час мучительных раздумий анкета Сергея пополнилась следующими хобби:
«Читаю классиков, пишу эссе, знаю четыре языка, занимаюсь переводами, увлекаюсь подводным плаваньем, скалолазанием, самовнушением, гипнозом. Люблю скорость, вожу автомобиль любой комплектации и марки, хожу с девушками в кино и на каток. С десяти лет танцую танго, вальс и фокстрот. С пятого класса участвую в соревнованиях по рукопашному бою, боксу, велоспорту. Занимаюсь на тренажерах с утра до вечера».
Вениамин Петрович вздохнул. Он явно преувеличил. Был бы его Серега таким активным, давно бы нашел девушку своей мечты. Безусловно, сын обладал неоспоримыми достоинствами, половиной… честно говоря… третью от их общего количества.
Вениамин Петрович вспомнил, что Сергей танцевал танго. Как-то случайно получилось, что его научила соседка по бывшей коммунальной квартире, которой в те далекие времена не хватило пары в кружке Дома офицеров. Сереге тогда стукнуло шестнадцать лет, он был высокий и стройный, как раз для бальных танцев. Но все закончилось одним танго, больше он в Дом офицеров не ходил.
Отчего-то именно этот танец показался Вениамину Петровичу очень важным. Танго могло бы привлечь к Сергею пару. Девушку его мечты, не больше и не меньше.
Ольга Николаевна, изучающая в это время других претендентов на скромное звание зятя, неожиданно для самой себя открыла анкету Сержа и увидела массу талантов, какими обладал этот парень.
— Ну и ну, — покачала она головой и рассудила, что справедливо будет упомянуть и о талантах Наташи.
Обо всех ее дарованиях! Ничего упустить нельзя, такой кадр уплывает прямо из рук. Сейчас девчонки начитаются этого бахвальства и начнут донимать Сержа своим навязчивым вниманием. И Ольга Николаевна принялась вспоминать дочкины таланты. Она начала с того, что, по ее мнению, просто необходимо уметь девушке:
«Вкусно готовлю, добротно шью. Вышиваю крестиком, ноликом, путанкой (сама Ольга Николаевна совершенно не разбиралась в тонкостях вышивки, но считала ее достойным для девушки занятием). Вяжу теплые носки, шарфы и пончо…»
Она призадумалась. Вязаное пончо было ее розовой мечтой. В магазинах такая модная обновка стоила целое состояние.
«Читаю классиков…» — двух людей должны связывать общие интересы.
«Пишу эссе…» — что это такое? Да ладно, пусть будет.
«Знаю пять языков, занимаюсь переводами…»
Наташа, насколько знала Ольга Николаевна, а знала она точно, с трудом владела двумя — родным и смесью английского с китайским. Оптовые поставки шли к ним в фирму прямо из Поднебесной.
«Увлекаюсь скалолазанием…»
Ольга Николаевна поморщилась. Разве прилично девушке лазать по отвесным сооружениям? Но, вспомнив, что интересы должны быть общие, остальное перекопировала себе в анкету. Несколько раз перечитала написанное. Внесла небольшое дополнение: «Варю борщи» — и осталась довольна своей кропотливой работой. Любой нормальный парень, заглянувший в анкету к Наташе-Алле, сразу должен зацепиться за ее необыкновенные достоинства.
В это время в углу экрана пиликнул конвертик, что означало «Вам письмо». Ольга Николаевна сразу поняла, откуда его принесло. Разумеется, именно этого она добивалась!
«Многоуважаемая Алла! Не будете ли вы так любезны, прислать мне сегодняшний фотоотпечаток? Я ценю ваше расположение, но присланные ранее фотографии не позволяют полностью создать волнующий образ в моем воображении. С уважением, Серж».
— Впечатлился, — с довольным видом констатировала сей факт Ольга Николаевна.
Но ее победное настроение сразу улетучилось. Еще бы, он опять требовал снимок! И что она должна ему послать?! Настоящую фотографию настоящей Наташи?! Тогда ссоры с дочерью не избежать, если это каким-то образом откроется. А то, что откроется, сто процентов, и к гадалке не ходи. Иначе зачем она все это затевала.
Пришлось ей опять лезть в папку с фотографиями и искать какое-нибудь невинное изображение. Внезапно Ольга Николаевна поняла, что искать следует в другом, более подходящем для этого случая месте — в Интернете! Ведь Серж-то представлен в солнцезащитных очках, значит, и Алла может вполне обойтись нечетким контуром размытого изображения.
После получасового подбора снимков Ольга Николаевна выбрала тот, где стройная фигурка девушки высилась под пальмой, повернувшись к любопытным профилем. Каскад ниспадающих рыжих волос прибавлял сходства с Наташей, но лицо рассмотреть при таком ракурсе было невозможно.
— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно хмыкнула Ольга Николаевна и отправила снимок адресату.
— Стройная креолка цвета шоколада помахала с берега ногой…
Вениамину Петровичу Алла очень понравилась. Рыжие кудри вдохновляли будущего свекра на стихи и прозу. И он запел. Однако слова Вениамин Петрович всегда перевирал самым чудесным образом. Обычно за это на него никто не обижался, да и сейчас было некому. Сыну крупно повезло, что такая девушка нашла его достойным внимания.
— Пальмы, кипарисы… — пел вдохновленный Вениамин Петрович, — финики, ирисы…
Блым!
В правом углу монитора замелькал конвертик.
Вениамин Петрович напрягся. Что от него еще хочет эта Аллочка? Вроде бы вполне достаточно: фотографиями обменялись, письма друг другу отправили, к чему еще одно?
«Расскажите, пожалуйста, Ваше мнение о последней прочитанной книге…» — вслух зачитал Вениамин Петрович, понимая, что Алла интересуется культурным уровнем его сына.
Вениамин Петрович вскочил и побежал к журнальному столику, где лежала электронная читалка Сергея. Сам Вениамин Петрович ее не уважал, любил листать «живые» страницы. Толком в ней не разобравшись, вернулся назад к ноутбуку. Что из последнего прочитал его сын, было непонятно. Сергей закачал в читалку сотню книг! И Вениамин Петрович решил, что напишет о своем, о мужском.
«Тихий Дон», многоуважаемая Алла, такое многогранное произведение…»
— Он читает «Тихий дон»?! — изумленно воскликнула Ольга Николаевна. — Какой положительный молодой человек, не то что нынешние вертихвосты!
Она с воодушевлением прочитала отзыв Вениамина Петровича о прочитанной им книге и в который раз убедилась, что за этого молодого человека нужно бороться. Наташа должна понять, что такие парни редкость. В целях поддержания постоянного эмоционального контакта Ольга Николаевна принялась подробно описывать свои впечатления от перечитанного недавно романа «Анна Каренина». Ее эмоции зашкаливали: ах, какая чудесная книга! Ах, автор знал женскую душу как свою собственную! Ах, только так и поступают ради вечной любви…
Ольга Николаевна и подумать не могла, что этим вызвала у Вениамина Петровича серьезную озабоченность ее адекватным поведением. Старый солдат решил, что девица от чувств к его сыну совсем сбрендила и готова броситься под колеса из-за несчастной любви. Здраво рассудив, что суицидницы им в семье не нужны, Вениамин Петрович захлопнул ноутбук. Но тревога его не покидала, то и дело перед ним всплывали картины приключившегося несчастья. Вот девица выходит из дома и стремглав несется к трамвайным путям, пугая добрых людей своим отрешенным от действительности видом. Вот Аллочка встает на козырек крыши их с сыном пятиэтажки и раскидывает для полета руки в стороны, а внизу стоят добрые люди и укоряют Вениамина Петровича в том, что он довел бедняжку до нервного срыва.
— Наверное, — поморщился он, — я слишком много написал о его увлечениях.
До обеда он шагал по комнате в раздумьях, а едва перекусив, Вениамин Петрович кинулся к ноутбуку. Новых писем не было. Он решил, что это плохой знак и вполне возможно, Аллочка осуществила свою угрозу. А никак иначе расценить молчание разговорчивой девицы он больше не мог. Пришлось ему написать о том, что в книге «Тихий Дон» его больше всего заинтересовала политическая подоплека, а не чувства главных героев, хотя и они, безусловно, достойны внимания. Жизнь, как написал Вениамин Петрович, состоит не только из ослепительных моментов счастливой или несчастливой любви. Кроме этого, в окружающем нас мире много других, не менее важных дел. Например, защита окружающей среды, проблемы вывоза весеннего мусора.
Девушка ему ответила со странным энтузиазмом. Мало того что она согласилась со всеми приведенными Вениамином Петровичем доводами, так еще она была готова собирать весь этот мусор сама, без чьей-либо помощи!
За плодотворной перепиской, во время которой Вениамин Петрович решительно опускал витающую девицу с облаков на бренную землю, а та старалась унестись со всей дури в розовые мечты, прошел целый день. Вернулся сын и первым делом поинтересовался, что случилось такого неординарного, если отец не приготовил к его приходу ужин. Вениамин Петрович, кроме как о письмах, вообще больше ни о чем не вспоминал. Пришлось сказать, что засиделся на форуме, рассматривая варианты беседок. Сергея это объяснение вполне удовлетворило, и он пошел на кухню готовить сам.
Ольга Николаевна тоже не заметила, как вернулась дочь. Та, как ни странно, не стала выдвигать надуманные претензии, молча разделась и пошла в ванную комнату. Ольга Николаевна поспешила закрыть ноутбук и занялась приготовлением еды. Наташа вышла к накрытому столу, села, поправляя складки банного халатика, и подперла руками подбородок.
— Что-то случилось? — встревожилась Ольга Николаевна.
— Ты знаешь, мам, он какой-то странный.
— Кто? — испугалась Ольга Николаевна, первым делом подумав о Серже с сайта знакомств.
Каким образом Наташа могла о нем узнать, до нее в первый момент не дошло.
— Остапов. Что-то в нем все-таки есть…
— Он тебе нравится?
— Только как руководитель, — кивнула Наташа. — Сегодня я поняла, почему его выбрали вместо меня. Он принципиальный, злой и вредный.
— Ты считаешь эти качества положительными для руководителя?!
Ольга Николаевна и не подозревала, что всю сознательную жизнь растила из дочери стерву. Неужели?!
— В нашем случае да, — вздохнула Наташа. — Но я не такая, потому и не подошла на должность.
— Это очень хорошо, что ты не такая, — обрадовалась Ольга Николаевна. — И думать забудь об этом Остапове! Тебе еще встретится порядочный молодой человек, читающий классическую литературу и уважающий чужие взгляды. Вы создадите с ним крепкую семью и родите мне внуков.
— Мам, ты чего?! Мне и одной неплохо.
— Одной плохо, доча. Очень плохо быть одной. Поверь мне.
— Ну, ладно, верю. Только ты так не переживай. Конечно, когда-нибудь кого-нибудь я обязательно встречу…
— Наташа! Не надо кого-нибудь, я тебя умоляю! Пусть это будет проверенный мужчина.
— А каким образом я его буду проверять?
Ольга Николаевна чуть раньше времени не выдала свою тайну, что проверит она. Чем уже, собственно, и занимается. И этот молодой человек ей чрезвычайно нравится. Он такой не по годам мудрый, чуткий, сознательный, обстоятельный… Эпитеты она была готова продолжать бесконечно. Наташа чмокнула ее в щеку, чем воодушевила необыкновенно на продолжение подвигов на сайте знакомств. Ах, подумала Ольга Николаевна, только бы ничего не сорвалось.
Зима разъярилась не на шутку. За ночь город замело по самые подъезды. Выходившие из них жители пораженно опускали в снежное месиво сапоги, словно ожидали увидеть декабрьским утром не снег, а поляну с ромашками. Да ладно бы жители! Снегоуборочная техника встала как вкопанная после беспрерывной очистки улиц. Обессиленно опущенные ковши склонились перед натиском природы. Жилищники, в чьем ведении находилась расчистка городских территорий, всю ночь, фигурально выражаясь, пытались из букв «а», «ж», «о», «п» сложить слово «Вечность». Но Сергея заносы не остановили. Благодаря судьбу и провидение за то, что оставил вчера вечером машину на охраняемой и, следовательно, расчищаемой стоянке, он спокойно сел за руль и поехал в офис. По центральным улицам можно было хоть и с трудом, но все-таки передвигаться. Тем более сегодня утром ему предстояло везти вредную Наташу Мягкову в ресторан, который она присмотрела для проведения корпоратива. Разумеется, превращаться в банального извозчика, готового потакать всем ее капризам, Сергей не собирался. Еще чего! Она и так в последнее время ему нервы хорошенько помотала. Только из-за того, что вчера снизошла и предоставила ему полный словесный отчет о состоянии дел во вверенном ему отделе, сегодня он согласился на такую милость. А то бы топала пешком, мешая снежную кашу с реагентами.
— Доброе утро!
Она села в машину как принцесса, небрежно смахивая снежинки с воротника пальто. Бросила пару слов, словно делала одолжение. Ничего, он стерпит, пусть выпендривается дальше. Он отвезет ее в ресторан, а вот обратно…
— Все еще спите? — насмешливо поинтересовалась Наташа, глядя на задумавшегося Сергея. — Пора ехать!
…А вот обратно он скажет, что им не по пути. И пусть чешет пешком!
Сергей пробурчал что-то невнятное, Наташа повела плечом и фыркнула.
Идиот, подумал Остапов, какого черта нужно было заезжать за ней домой?! И сам ведь предложил, ах, какой он отзывчивый парень… Нужно было забрать ее из офиса.
— Вы уверены, Сергей Бениаминович, что мы проедем туда, куда нам нужно? Насколько я осведомлена, в первую очередь чистят дороги для общественного транспорта.
Бениаминович?! Она все еще продолжала над ним издеваться!
— Уверен, Наташа Ксандровна.
— Александровна, — поправила она его.
— Один хрен, — набычился Сергей и стал выруливать на дорогу.
— О, — прищурилась Наташа, — вы еще и матершинник!
— Хрен, к вашему сведению, Наталья Ксандровна, вполне съедобный продукт.
— Что вы говорите, Сергей Бениаминович! А я не знала.
— Еще есть такой популярный напиток «Хреновуха».
— Может, это он у алкоголиков популярный. А я, знаете ли, не употребляю в отличие от некоторых, которые напиваются до потери пульса.
— Это кто напивается?!
— Смотрите на дорогу! Впереди пешеходный переход, пропустите старушку!
— Куда прет?! Ну, вот куда она прет, старая кошелка?! Красный для кого?!
— Как же вы настроены против людей с ограниченными возможностями, Сергей Бениаминович! Может, старушка — дальтоник, она не отличает цвета, путает красный с зеленым.
— Тогда пусть сидит дома и проедает печенку своему деду!
— Какой-то вы сегодня агрессивный…
— Зато вы сегодня просто ангел! — рявкнул Сергей.
— Да, — согласилась Наташа, — у меня с утра было хорошее настроение.
Нужно ей его испортить, подумал Остапов и вдавил педаль газа в пол. Наташа тут же отреагировала:
— Не неситесь так!
Сергей проигнорировал ее просьбу, решив делать все наоборот.
Она еще пару раз пыталась ему советовать, как лучше управлять автомобилем на заснеженной дороге, сказала, чтобы он не вздумал парковаться по правую сторону от застрявшего в самом центре проезжей части автобуса…
Она много чего говорила, Сергей ее не слушал.
Да, он прекрасно видел, что автобус встал здесь надолго. Как раз перед входом в убогое заведение, выбранное Наташей для праздника. Но если они пробудут там немного, то успеют отъехать без проблем. Впрочем, он отъедет один, проблемы, как добраться до офиса, появятся у Наташи.
Сергей удовлетворенно улыбнулся и выключил зажигание.
— Мне тоже нравится здесь, — кивнула на ресторан Наташа. — Правда, уютное местечко? В самом центре города, добираться недалеко, и такой тихий уголок.
— Ну-ну, — многозначительно изрек Сергей и вышел из машины.
На него тут же налетел ледяной ветер. О каком уюте может идти речь с такой аэродинамической трубой вдоль тротуара?! Тут действительно лишнего не выпить, снесет к чертовой бабушке, которая проела печенку своему дедушке. Сергей поймал себя на том, что сегодня утром слишком много ругается. И он знал причину своего странного поведения!
Наташа сама выбралась из салона. Помогать ей он не собирался. Демонстративно пошел впереди, пусть не думает, что его интересует ее фигура. Кстати, пальто ей очень идет. Несмотря на то что оно теплое, выгодно обрисовывает ее фигурку…
М-да, о чем он только думает…
— Могли бы дверь придержать, — заворчала «фигурка» за его спиной.
— Кашу по утрам ешьте, — бросил Сергей, но вторую дверь все же придержал.
Ладно, мужик же он все-таки. А то такую субтильную особу металлической створкой прихлопнет, мало не покажется. Опять же, еще на больничный уйдет, придется самому разбираться со всем этими праздниками.
— Здравствуйте, Наталья Александровна!
К ним навстречу спешила… нет, правильнее будет сказать — плыла… высокая, полная, Сергей прикинул — в два его обхвата, сорокалетняя деваха с накладной русой косой до пояса. Ее псевдорусский прикид — длинный красный сарафан и белая сорочка — заставил его поморщиться. Все слишком нарочито, все слишком вычурно. Деваха улыбалась ему кроваво-красными губищами на половину лица и пронзала насквозь внимательным взглядом. Его хваленая бравада куда-то испарилась, сжалась в комочек, уткнула голову в колени и замерла. Одна мысль молнией пронеслась в голове Сергея: если деваха накинется на него сейчас, придется провести захват с переворотом… И он принялся вспоминать приемы ближнего боя.
Но деваха внезапно переметнулась к Наташе и принялась тискать ее. Сергей с облегчением вздохнул. Пронесло!
— Кто это с тобой?
Ее зычный бас вывел Сергея из состояния легкого шока.
— Знакомься, Степанида, это… мой шеф Сергей Вениаминович Остапов.
Сергей пропустил мимо ушей то, что Наташа наконец-то правильно назвала его отчество. Он мысленно содрогался перед тем, как тетка с косой накинется на него.
Но та выказала странную осмотрительность, просто протянула ему руку:
— Степанида. Повар. Гы-гы, тоже шеф.
— Кто? — не понял Сергей.
— Я, — ткнула себя толстым пальцем в огромную грудь повариха. — Я шеф-повар этой забегаловки. Между прочим, у нас обедает сам Суконкин!
— Кто такой Суконкин? — повернулся Сергей к Наташе.
— Наш мэр, — пожала плечами та.
— Он-то здесь при чем? — пробубнил Сергей и сделал шаг в сторону от Наташи.
— Ребята, — прокричала неожиданно Степанида, — да вы клевая пара!
И хлопнула обоих по плечам, пододвинув, тем самым их друг к другу.
— Ну, ты скажешь, — покраснела Наташа.
— Мы не пара, — бросил Сергей и все-таки отошел от Наташи.
— Ерепенится, — понимающе кивнула Степанида. — Счастья своего не понимает!
— Где уж мне, — процедил Сергей. — С таким-то катастрофичным везением. Нам вообще-то к администратору нужно…
— Это тоже я. Гы, — гыкнула Степанида и плюхнулась за ближайший столик.
Наташа присела рядом с ней, Сергей принялся ходить по залу.
Внутри ресторан был довольно просторным и состоял из двух залов. В том, где они находились, угол украшала своим присутствием наряженная елка, упирающаяся макушкой в потолок. Сергей решил, что распределит места таким образом, чтобы оказаться с Наташей в разных помещениях. Впрочем, залы совмещались общей аркой, за которой ото всех он собирался спрятаться. Слишком надоедливые женщины, слишком…
— …Курицу или рыбу?! Сергей Вениаминович, вы меня слышите?
Сергей остановился и посмотрел на Наташу. Она склонила голову набок и внимательно смотрела на него.
— Мясо! — рявкнул Сергей.
— Какой он у тебя кровожадный, гы.
— Запиши, Степанида, отбивные…
И они вновь принялись увлеченно оговаривать новогоднее меню.
А она ведь завсегдатай этого заведения, внезапно подумал Сергей, разглядывая Наташу. И на самом деле она здесь курит, пьет и по ночам отплясывает ламбаду! И он прямо-таки достоверно представил, как рыжеволосая красавица, отбрасывая в сторону окурок, берет у мускулистого мачо бокал с текилой, залпом выпивает, тянется ко второму бокалу… Затем скидывает свою синюю блузку в белый горошек и в одном лифчике начинает вилять аппетитными бедрами, обтянутыми неприлично короткой юбкой…
— …Какая ламбада?! Сергей Вениаминович, вы о чем?
— Что?
— А что? Гы. Ламбаду найдем. Заказ музыки включить в стоимость обслуживания?
— Включайте! — властно приказал Сергей.
Иначе зачем он здесь?
Наташа пожала плечами и встала. Она пошла вдоль столиков, что-то рассказывая Степаниде. Сергей моментально уловил в ее тоне начальственные нотки. Да, эта девица готовилась повелевать его коллективом. Как бы она звалась в садомазохистских отношениях? Доминантной. Воображение Сергея живо предоставило картинку следующего содержания. Великолепно сложенная Наташа в кожаных шортиках и корсете, в ботфортах стояла перед мускулистым мачо и хлестала по полу кнутом. Мачо покорно вставал на четвереньки, подставляя спину под удары хлыста…
— …Эти столы тоже объединим, получится буквой «п». Все поместятся в одном зале! Так ведь, Сергей Вениаминович? Да что с вами сегодня такое?!
— Ничего. Делайте что хотите!
— Гы, какой он у тебя покладистый.
— Степанида! — укорила ее Наташа.
— А что? Что вижу, то и говорю.
— Разговаривайте быстрее, — нахмурился Сергей, глядя на наручные часы. — Мне пора в офис.
— Так, вроде все обсудили, — подытожила Наташа. — Степа, прикинь по ценам и скинь мне прайс на люкс-обслуживание.
— Это как еще?! — напрягся Сергей, которому на этот раз почудились парни-стриптизеры.
Наташа принялась ему объяснять что-то про дополнительные услуги, а Сергей смотрел на нее и думал…
Он смотрел на нее и думал, отчего это он постоянно думает о ней?
Странное утро. Очень странное, рассудил Сергей, повернулся и пошел к выходу.
— До свиданьица! — прокричала ему Степанида.
И Наташе прокричала потому, что та пошла следом за ним.
Непогода на улице расходилась как разозленная теща — ударила Сергея порывом ледяного ветра, осыпала колючками снега. И он, прищурив глаза и пряча лицо в воротник, стал бочком добираться до своей машины. Сел в салон, отряхнулся и…
— Жуть какая! — Заснеженная Наташа уселась на соседнее сиденье.
Сергей тоскливо подумал, что она похожа на Снежную королеву, только с огненными волосами, способными расплавить любой лед в мужском сердце… Самолюбие Сергея гневно топнуло ногой. О чем он только думает?! Ведь собирался вернуться в офис без нее!
— Э-э-э… — сказал Сергей и пораженно замолчал.
— Действительно, — кивнула ему на переднее лобовое стекло машины Наташа. — Какой кошмар!
Сергей машинально посмотрел туда, куда указывал ее взгляд. Вообще-то он собирался сказать другое: «А не шли бы вы, мамзель, пешим ходом, нам с вами явно не по пути». Но язык, а он уже чувствовал, что и разум отказывались ему повиноваться.
— Не пойму, — призналась Наташа, внимательно рассматривая его напряженное мыслительным процессом лицо. — Что с вами сегодня такое?
— Ничего такого, — пробурчал Сергей, отвернулся и включил зажигание.
— Куда вы собираетесь ехать?!
— Вперед.
— Но впереди нас другой автомобиль!
— Какой?
— Я не разбираюсь в марках, но, определенно, могу сказать, что он черный.
Сергей еще раз внимательно посмотрел вперед.
Эта чертова кукла затуманила ему все мозги! Так и есть, впереди припарковалась еще одна машина. Позади — джип. Сбоку стоял сломавшийся автобус…
— Мы в ловушке, — обреченно вздохнула Наташа.
Сергей чертыхнулся еще раз, отчего-то именно это помогало, вышел из машины и пошел к водителю автобуса, бегавшему вокруг своего застрявшего транспортного средства. Хозяев двух других машин поблизости видно не было.
После скорого разговора с расстроенным водителем автобуса выяснилось, что сюда направляется тягач, который вызвали из автобусного парка. Он уже на подъезде, так что вскоре ситуация разрешится самым благоприятным образом. Сергей вернулся в свою машину и парой фраз дал понять Наташе, что им придется немного подождать. Мыслей о том, чтобы заставить ее идти на работу пешком, у него больше не возникало. Ну, не скотина же он последняя в такую холодину заставлять девушку совершать самоубийственный променад.
— А я никуда не спешу, — улыбнулась Наташа. — Включите музыку. Что вы обычно слушаете? Шансона у вас нет?
Сергей захотел резко ответить, но поперхнулся.
Она слушает шансон! Он из вредности включил классику.
— Чайковский, — определила Наташа. — И Элтона Джона слушаете? Пенкин еще душевно поет. То-то я смотрю, вы на Светочку внимания не обращаете.
Сергей шумно выдохнул. Стерва! Его мужское самолюбие тут же встало в позу оскорбленной невинности. А ведь он эту стерву только что пожалел!
Минутная медитация, во время которой он откинулся на подголовник и закрыл глаза, оказала благотворное воздействие на нервную систему.
Ничего, подумал Сергей, сидя в удобном, теплом салоне, сейчас приедет тягач, оттащит автобус и освободит им дорогу. До офиса десять минут езды, если не будет заторов, с ними — полчаса. Каких-нибудь полчаса с этой рыжей фурией он выдержит.
— Вам действительно понравился ресторан?
Ему показалось, что она пошла на мировую.
— Сомнительное заведение.
А вот он слишком скоро сдаваться не собирался.
— Так только кажется не посвященному в тайны кухни и ненавязчивого уюта человеку, привыкшему к гламурной роскоши разврата.
— Чего?! — обомлел Сергей.
Чего она несет?! Сколько времени осталось? Где этот тягач? Если она и дальше продолжит в том же духе, он сам начнет толкать автобус!
— Не чего, а что. Я просто предположила, что вам нравятся вертепы.
— Черт! Наталья Александровна! Вы рассуждаете как столетняя старуха! Да, я предпочитаю стриптиз вашей приятельнице Степаниде, если вы это имели в виду.
— На стриптиз средства не выделены!
В ее тоне Сергей услышал неимоверную радость. Словно она знала о том, что он днями и ночами только и думает, как бы увидеть голых баб на шесте.
Сергей не стал отвечать, посчитав, что благоразумнее будет полностью проигнорировать вредную девицу, способную из мухи сделать слона. Наташа тоже замолчала, слушая музыку. Только ее не хватило надолго.
— Когда приедет это тягач?!
Сергей хмыкнул, сложил руки на груди и продолжил делать вид, что происходящее его не касается. Краем полузакрытого глаза он увидел, как Наташа в задумчивости нахмурилась. Затем она открыла дверцу, высунулась, получила солидную порцию снега в лицо и спряталась обратно в салон машины. Идти пешком она явно передумала.
Через пять минут напряженного молчания послышался грохот появившегося тягача.
— Вот и отлично! — обрадовался Сергей и довольно потер ладони.
Но радость его была преждевременной.
Тягач совершил необдуманный маневр, задев огромным колесом сугроб со спрятанной там металлической урной, искорежил ее и издал своеобразный звук.
— Что это было? — испугалась Наташа.
— У тягача лопнуло колесо, — тоскливо предположил Сергей.
Махина замерла впереди стоящего автобуса, еще больше усугубив и без того незавидное положение. На проезжей части образовалась автомобильная пробка.
— Придется идти пешком, — вздохнула Наташа. — Вы со мной или останетесь ждать до следующего года?
Разумеется, ждать Сергей дольше не мог. Его ждали дела, благие намерения, босс.
— Я с вами, — бросил он Наташе и вышел из машины.
Дальше ему пришлось протискиваться между машиной и автобусом, водитель которого клялся, что за тягачом приедет другой тягач…
Сергея это больше не интересовало. Он шагнул к тротуару, где его уже дожидалась Наташа.
— До остановки десяток шагов, — кивнула она в сторону.
Сергей давно не ездил на общественном транспорте и подумал, отчего бы не вспомнить, как приятно подпрыгивать на задней площадке…
Давно он не ездил на общественном транспорте, очень давно. Слишком давно для человека, забывшего, что это такое. Никакой речи о том, чтобы просто постоять спокойно на задней площадке автобуса, не было. Толпа на остановке втиснула его с Наташей в переднюю дверь и прижала лицом к замерзшему окну. Теперь он мог сколько угодно любоваться либо рыжими волосами Наташи, либо правильными морозными узорами на стеклах. От третьей возможности — оказаться нос к носу с бородатым мужиком, от которого разило спиртным, — Сергей сразу отказался. Он предпочел, разумеется… рыжие волосы.
— Они пахнут апельсинами, — прошептал он Наташе.
— Прекратите прижимать меня к этой толстой бабке. — Она не услышала его слов.
И хорошо, что не услышала, он сказал глупость. При чем тут апельсины? Однако какой приятный запах. Новогодний.
— Не прижимайтесь ко мне, — продолжала шипеть Наташа. — Это неприлично!
— Это я к вам прижимаюсь?! — вскипел Сергей, зажатый со всех сторон.
Он еще вел себя достаточно интеллигентно по сравнению с людьми вокруг, которые позволяли себе все, что им заблагорассудится.
— Не я же, — продолжила возмущаться Наташа, пытаясь отодвинуться дальше от него.
Но толпа, словно нарочно, сжала их так, что они оказались в тесных объятиях. Наташа уткнулась Сергею в грудь, он наклонился к ее макушке…
Определенно, апельсины, успел подумать Сергей, когда автобус тронулся.
Пассажиры тут же схлынули с одной стороны на другую, впечатывая Наташу в Сергея еще больше. Ему показалось это довольно приятным моментом. Исключая тот факт, что вместе с Наташей к нему пропечаталась и толстая бабка. Но он сильный мужчина и легко сдержал двоих. Сколько в Наташе? Килограммов пятьдесят, не больше. Таких девушек приятно носить на руках.
— Заметьте, — прошептал Сергей Наташе прямо на ухо, благо оно оказалось в миллиметре от его губ. — Заметьте, Наталья Александровна, это не я на вас упал, а вы на меня.
— Все случилось в силу непреодолимых обстоятельств, — прошептала она в ответ.
— Так уж они непреодолимы, — усмехнулся Сергей.
— Более чем.
Они говорили о чем-то своем. Сергей догадывался, о чем, или слишком много себе вообразил. Автобус тряхнуло так, будто невидимая рука собиралась расставить все по своим местам, Наташа отпрянула от Сергея. И тогда он заметил легкий румянец на ее лице. Отчего-то ему подумалось, что она милая.
Выглядит мило. И ничего больше. Ничего больше. А больше для него — это что?
Интересный вопрос.
— Через одну остановку мы выходим.
Наташа взяла над ним шефство, прекрасно понимая, что из-за разрисованных окон Сергей плохо ориентируется в родном городе. Не такая уж она и стерва, есть в ней что-то приятное и милое…
Вот далось же ему это навязчивое слово!
Наташа стала пробираться к выходу, Сергей пошел за ней. Глядя на то, как своим худеньким телом она пытается проложить им дорогу вперед, он следовал за ней, но тут вдруг решил остановиться и взять ее за руку. Наташа обернулась и удивленно замерла. Сергей прижал ее к себе, после чего поменялся местами. Теперь он прокладывал путь вперед. Вернее, назад, к выходу из этого тесного ада. Впрочем, следовало отдать должное, теснота общественного транспорта как-то незаметно их сблизила.
— Выходите?! — пробасил Сергей, вспомнив неписаные правила перемещения в транспорте.
— Тискайся дальше, милок, — благодушно ответила нагруженная пакетами тетка. — Мне сходить через одну.
— С наступающим Новым годом вас! — внезапно для самого себя сказал Сергей.
— Ой, — зарделась тетка, — вот спасибо! Приятно, когда в этой суматохе кто-то о празднике вспоминает, сразу настроение улучшается.
— С Новым годом вас! — звонко пожелала Наташа.
— И вас, девушка! И вашего молодого человека!
И напряженность в толпе как-то подтаяла. Люди вспомнили, что скоро главный праздник в году. И как вирус разлетелись по салону автобуса новогодние поздравления. И перед задней дверью толпа расступилась, Наташа с Сергеем беспрепятственно вышли на мороз. Сергей все еще держал ее за руку, и Наташа не пыталась ее вырвать. Стояла, продуваемая порывами ветра, припорошенная снегом, и улыбалась. Сергей ответно улыбнулся. А потом они оба рассмеялись.
— С Новым годом, Наташа!
— С Новым годом, Сергей!
— Иногда здорово побывать в автобусе.
— Только когда он не застревает посреди улице.
— Да, в том застрявшем, хоть и пустом, не хотелось бы…
Ветер внезапно стих. Снежинки продолжали сыпаться, кружась не в бешеном ритме, а красивым, слаженным, новогодним хороводом. Стало теплее и светлее. И как-то слишком хорошо для того, чтобы быть реальностью.
— На нас смотрят, Сергей Вениаминович, — сказала Наташа и выдернула свою руку из его ладони.
Ну вот, он так и знал. Все слишком хорошо, а слишком хорошо — так не бывает.
— Мама, что это?!
Больше всего на свете Ольга Николаевна боялась именно этой фразы. А так как она часто думала об этом, а мысль, как известно, материальна и порой предстает наяву самым бесстыдным образом, свершилось то, что свершилось. Ольга Николаевна в спешке — она готовила ужин к приходу дочери и одновременно переписывалась на сайте знакомств с интересным молодым человеком, увлекающимся классической русской литературой и в совершенстве знающим историю Вооруженных сил страны, — забыла выключить ноутбук. Вернувшаяся Наташа увидела «спящий» экран и случайно задела мышку. В результате раскрылось окно с тайной перепиской.
— Мама, что это?!
Ольга Николаевна поставила на стол тарелку с макаронами и подумала, стоит ли объяснять дочери, насколько ей в семейной жизни пригодятся знания о состоянии бронетехники прошлого столетия. Не лучше ли рассказать о том, каким проникновенным произведением считает умный молодой человек великий роман «Война и мир»?
— Что это за Алла? Почему ты пишешь от ее имени? И где? Ма, это же сайт знакомств! Ты в курсе?
— Наташенька, — сказала Ольга Николаевна, входя в комнату. — Я должна признаться тебе…
Но она замялась и не договорила.
— Ура! — радостно прокричала дочь, кидаясь обнимать мать. — Давно пора! Сейчас все только так и знакомятся! Кого ты себе присмотрела? Смотри, не прогадай, ты у меня самая лучшая…
— Наташенька, — решительно перебила ее Ольга Николаевна, — я должна тебе признаться, что я присмотрела мужчину…
— Мужчину! — Наташа чмокнула мать в щеку и отправилась на кухню. — Мужчину — это хорошо. Это правильная ориентация, а то мало ли чего. Шучу я, мам.
— Я присмотрела мужчину для тебя, — трагическим голосом наконец-то закончила свою речь Ольга Николаевна, следуя за дочерью на кухню.
— Мужчину для меня, — машинально повторила Наташа, усаживаясь за стол, — это хорошо… Постой! Что значит мужчину для меня? Для меня?!
— Доченька, ты у меня одна…
— И что?
— В один далеко не прекрасный момент я уйду…
— Ты куда-то собралась? — Наташа взялась за вилку.
— На тот свет…
— Мам, ты чего?! Заболела?!
— Ешь, ешь. Нет, я совершенно здорова. Это я задумалась о вечном. Так вот, я уйду, а ты останешься совсем одна. Одна-одинешенька. Одиночество, поверь мне, милая доченька, страшное дело. И не будет рядом с тобой человека, ради которого стоило бы жить…
— Думаешь? — нахмурилась Наташа. — А знаешь, мам, ты права.
— Так сразу согласилась с моими доводами?! — не поверила Ольга Николаевна.
— Ты права. Одиночество — это плохо. Мне нужно родить ребенка.
— Ребенка?! — обомлела Ольга Николаевна.
Такого резкого поворота она никак не ожидала.
— От кого?!
— Скорее всего, обращусь в специализированную клинику, — рассудила Наташа. — У них существует обширная база спермы от вполне приличных мужчин. Никаких проблем, вот в какое время мы живем, мамуль. И самцы не нужны, от них берут только мужское семя, чтобы благородная самка рожала потомство…
— А как же любовь?!
— Мам, ты как в девятнадцатом веке! Тебе только кринолинов не хватает. Какая любовь? Сейчас любая умная порядочная девушка думает о карьере.
— И ты о ней еще думаешь?
— Конечно. То, что не меня назначили начальником отдела, ничего не значит. Я на хорошем счету и продолжаю на нем оставаться. Найдется и для меня должность, с которой я пойду по карьерной лестнице.
— А ребенок?!
— Ребенка я поручу тебе, мамуль. Ты же не хочешь, чтобы я оставалась одна?
— Не хочу, — подтвердила Ольга Николаевна.
— Вот и станешь его нянчить!
— Но я подразумевала совсем иное!
— Мам, иных вариантов быть не может. Ну, не встретила я своего мужчину, и нет никакой гарантии, что в ближайшие год-два его встречу. А время идет, рожать нужно, в этом ты права. Чай будешь?
— Кисель, — вздохнула Ольга Николаевна, чувствуя себя последней размазней, как приготовленное ею третье блюдо.
— Давай!
— Наташенька!
— Не хочешь, я сама налью.
— Дочь! Выслушай меня!
— Да слушаю я, слушаю.
— Я нашла тебе прекрасного молодого человека! Он читает классику!
— Он читает? — хмыкнула дочь. — В наше время кто-то еще читает, это уже прогресс. Многие алфавит забыли и склоняют только по фене.
— Откуда в тебе столько желчи?!
— От жизни. Мамуль, ну чего ты так расстраиваешься?! Ну, нашла и нашла.
— Посмотри на него!
Ольга Николаевна схватилась одной рукой за сердце, другой оперлась на стол. Трагический взгляд несостоявшейся актрисы всех больших и малых театров, вместе взятых, она перевела на потолок.
— Где он, под столом прячется?
— Это не смешно! Наташа, посмотри на его фотографию!
Дочь тяжело вздохнула, кивнула и отправилась в комнату.
— А он ничего, — усмехнулась она после того, как Ольга Николаевна представила ей образ Сержа. — Одни очки чего стоят! Кстати, мамуль, ты знаешь, что люди, которые прячут свой взгляд под темными линзами, на самом деле скрывают преступные намерения?
— Он не скрывает, — попыталась реабилитировать своего протеже Ольга Николаевна. — И намерения у него самые что ни на есть законные!
— Это какие? — искренне удивилась Наташа, — еще раз взглянув на экран монитора.
— Он хочет на тебе жениться!
Ольга Николаевна врала. Беспардонно, беззастенчиво, нахально. О женитьбе они с Сержем еще не говорили. Но мать взрослой дочери, отметающей по какой-то, понятной только ей причине всех претендентов на руку и сердце, пошла ва-банк. Она была уверена, что с Сержем, этим прекрасным во всех отношениях молодым человеком, она еще успеет об этом поговорить. Ну, не может мужчина читать классиков и не иметь честных намерений в отношении девушки!
— Жениться?! — обомлела Наташа. — Прямо так сразу?
— Отчего же сразу? — обрадовалась Ольга Николаевна. — Мы с ним уже несколько дней переписываемся!
— Ты и он?
— Он и якобы ты, — призналась мать.
— И что ты ему от моего имени писала?!
— Только хорошее, поверь, дочь.
— Верю, — кивнула Наташа, пристально глядя на мать. — На плохое ты не способна, мамуль. Только я сомневаюсь…
— Не сомневайся! Ему нравится то, что я пишу!
— Надеюсь, не стихами?.. Типа «Я вам пишу, чего же боле…»
— Моя девочка обожает классику! — всплеснула руками Ольга Николаевна и обняла дочь.
— Всего должно быть в меру, мам. И стихов тоже.
Наташа удобнее устроилась за ноутбуком.
— Ну, — сказала она, глядя на фотографию Сержа, — вот ты какой, северный олень! Что бы тебе написать-то…
— Напиши ему что-нибудь хорошее! — попросила Ольга Николаевна.
— Сейчас, разбежалась, — прошептала Наташа и принялась стучать по клавиатуре.
— Ты что-то в последнее время стал засиживаться за ноутбуком, бать.
— Сейчас, сейчас, — засуетился Вениамин Петрович. — Идем уже ужинать, ты разогревай пока.
Но Сергей не ушел, он встал за спиной отца и проследил, чем же его старик занимается. Каково же было его удивление, когда он понял, что батя сидит вовсе не на своем садово-огородном сайте. Всплывающие окна с обнаженными красотками, призывные предложения об отношениях и близких встречах, трогательные опусы о поисках своей второй половинки прямо указывали на то, что его отец с кем-то увлеченно переписывается на сайте знакомств. На сайте знакомств!
— А что, — вслух сказал Сергей, — тебе давно пора жениться.
— Ты не ушел?! — как-то растерялся отец.
— Да ладно тебе, бать, чего скрывать-то? Надеюсь, ты хоть выбираешь из троих-пятерых, а не ограничиваешься одной красоткой?
— Ты не прав, сын. Она красавица!
— Одна все-таки, а ты однолюб.
— Я?!
Голос Вениамина Петровича дрогнул. Он понял, что сейчас или никогда нужно признаться сыну в том, что он проводил операцию под кодовым названием… вот леший… забыл, как операцию назвал. Да хотя бы так: «Женитьба сына» — простенько и со вкусом.
— Ты, а кто же еще?
— Ты.
— Что я?
— Сын, — Вениамин Петрович встал, заложил руки за спину и принялся ходить из одного конца комнаты в другой, — придет время, и я уйду…
— К этой красавице? — Сергей кивнул на монитор. — Если у нее нет своей жилплощади, то приводи ее к нам. Я сделаю все для того, чтобы ужиться с вами.
— Я уйду навсегда!
Вениамин Петрович остановился перед сыном и схватился за сердце.
— Ты что, бать, заболел?!
— Одиночество страшная вещь, сынок, — трагически произнес Вениамин Петрович и обнял Сергея.
— Я тебя понимаю, — ответил тот.
— Когда я уйду, ты не должен оставаться один!
— Не останусь, ладно. Заведу себе кота.
— Кота?! — обомлел Вениамин Петрович. — Кота?! Это все, на что ты способен?!
— Хорошо, — не понял тот, — тогда возьму на воспитание собаку. Ротвейлера. Лады?
— Чему я тебя учил все эти годы? — простонал Вениамин Петрович и схватился за голову. — Детей нужно воспитывать и заводить, а не котов и собак!
— Детей?! — искренне изумился Сергей. — От кого?
— Вот! — обрадовался Вениамин Петрович. — Вот это и есть ключевой момент нашей истины!
— Какой? — подозрительно посмотрел на него сын.
— Не от кого! — радостно развел руками батя.
— И что?
— А то, — Вениамин Петрович кивнул на экран монитора, — я тебе ее нашел!
— Кого — ее?
— Мать твоих детей!
— Мать моих детей? Где?
— На сайте! Знакомств! Умная девочка, классиков читает!
— Читает? — обомлел Сергей. — Это хорошо, некоторые в наше время уже и буквы забыли…
— И вышивает крестиком! И вяжет, и ткет, и… да она все делает! Такая разносторонняя личность!
— Можно на нее посмотреть? — прищурился Сергей.
— А то, — важно изрек Вениамин Петрович и сел за ноутбук. — Сейчас я покажу ее фотографию.
То, что увидел Сергей, не поддавалось никакому нормальному, разумному объяснению.
— Меня посадят за педофилию.
— Это она в ранней молодости, Сережка, не дрейфь. Смотри зато, какой проникновенный взгляд!
— Ага, как у гестаповца из старых фильмов. Если это ранняя, то сколько ей сейчас?
— Чуть меньше, чем тебе, сын. Что, наша девка-то хороша?!
— Наша?!
— Твоя! Мать твою! Садись и напиши ей что-нибудь хорошее. Прозу и поэзию мы уже обсудили.
— Хорошее?
Сергей сел за ноутбук и уставился на фотографию юной Наташи-Аллочки.
— Имя у нее дурацкое.
— Аллочка тебе не нравится?! — удивился отец. — А какое по душе?
— Наташа, например, — пробурчал Сергей, понимая, что отец от него не отстанет.
С другой стороны, он взрослый мужчина и сам себе хозяин. Но что-то не давало ему просто взять и захлопнуть крышку ноутбука. Что-то толкало его вступить в переписку со странной девчонкой с кривыми коленками, вздернутым носом и огромными глазищами. А что он теряет? Ничего. Зато батя успокоится. Едва Сергей занес руку над клавиатурой, как в уголке замелькало новое письмо.
— Это она, — обрадовался Вениамин Петрович. — Видишь, пишет тебе, ей уже не терпится!
— Ей уже не терпится в загс, — пробурчал Сергей. — Бать, надеюсь, ты не обещал ей от моего имени жениться?
— До серьезных отношений, — признался Вениамин Петрович, — у нас еще не дошло. Мы на этапе конфетно-букетного периода. Ты поздравь ее с наступающим Новым годом, сын.
— Ага, сейчас, как поздравлю, — прошептал Сергей и что-то настучал.
Его совесть в ужасе закрыла глаза и демонстративно отвернулась.
Наташа сидела и тупо разглядывала послание от привлекательного незнакомца по имени Серж. «Привет, крошка! Любуюсь твоей фотографией, отлично выглядишь. Коленки у тебя красивые, они такие, такие… кривые». Наташа посмотрела на свои колени. Чего придирается, колени как колени. Ей захотелось настучать что-то на вроде того — сам дурак, но она сдержалась. Все-таки мамин протеже, та так долго искала его на просторах сайта знакомств. И она продолжила читать. «А взгляд у тебя такой, такой… прожигающий насквозь, никакой бронежилет не выдержит». Наташа поправила жилет, надетый поверх блузки, и огляделась. Он что, подглядывал за ней с балкона? Ей вновь пришлось сдерживаться. «Куцые косички — моя самая любимая прическа у девушек». Наташа поправила волосы. Нет, он не подглядывал, косички она не носила еще со школьных времен. Но каков нахал! И что себе позволяет?! С другой стороны, достойный ответ на ее письмо, где она издевательски умилялась его брутальным образом.
Да, Наташа сравнила его орлиный нос с вороньим клювом, чтобы он не думал, что такая девушка досталась ему легко и без боя. Парой штрихов она описала поворот его головы, неестественный на ее взгляд. Поинтересовалась маркой солнцезащитных очков, купленных, судя по всему, на местной барахолке. Написала еще пару колкостей в привычной для себя манере и закончила послание трогательным приветом: «Жду ответа как бомж лета». Придраться было не к чему!
Ольга Николаевна сидела в кресле напротив дочери и сосредоточенно вязала, считая ряды и петли. Как говорилось, мавр сделал свое дело и удалился. Пусть девочка теперь сама строит отношения. То, что Наташа строила их наиболее привычным для себя способом, Ольга Николаевна даже не подозревала. Она искренне считала, что, если обаяние человека зашкаливает, это передается словам и фразам, которые он пишет. А ее девочка была самой обаятельной, очаровательной и прелестной. О том, что мнение матери может быть необъективным, Ольга Николаевна не учитывала.
Наташа, бросив косой взгляд на мать, снова принялась стучать по клавиатуре. «Дорогой друг…» Она задумалась, ну, какой он ей друг? И принялась искать имя, с которым могла к нему обратиться. Собственно, имя Серж ей нравилось. Скромное и вместе с тем приятное, оно напоминало ей об Остапове. К незнакомцу, оказавшемуся его тезкой, хотелось обратиться как-то более жестко… Хотя, ладно, и Серж сойдет! Точно, решила Наташа, так тоже более грубо и отстраненно. «Дорогой Серж…» Ну, какой он ей дорогой?! «Серж…» А не слишком ли сухо? «Серж, здравствуйте». С какой стати она обращается к нему на «вы», если он позволяет себе «крошку»? В результате раздумий появилось следующее. «Привет, Серж, как поживаешь?» Наташа удовлетворенно потерла ладони. Все же переписка по Интернету это не ее хобби. Но себя следует развивать в разных направлениях, так что тренировать ум Наташа может и в переписке с незнакомцем.
Ответ пришел довольно быстро.
«Привет, Алла. Поживаю, честно говоря, не очень».
Наташа задумалась, что это может быть? Игра? А где колкости и гадости про кривые коленки?!
«Привет, Серж. Почему?»
«Привет, Алла…»
Наташа читала о том, что жизнь такая сложная штука. Порой приходится рисковать, чтобы добиться каких-то результатов, и опасения, что риск может стать неоправданным, довольно высоки. Всегда приходится чем-то жертвовать, одни интересы и привычки заменять другими, расставаться с одними людьми, чтобы встретиться с новыми. И часто получается так, что совершенно непонятно, что находится там, за горизонтом, куда стремишься попасть во что бы то ни стало.
Она прочитала целое философское эссе, которое затронуло душу. Да с ней происходит то же самое! Оказывается, далекие люди могут быть удивительно близкими по духу. Несомненно, решила Наташа, в этом Серже что-то есть. И пусть он не станет ее новым возлюбленным, уж какая тут любовь по Интернету, но дружить и переписываться с ним она согласна.
Ольга Николаевна подняла голову, отвлекаясь от вязания, и улыбнулась. Наташа, сама того не замечая, втянулась в переписку, лишний раз подтверждая то, что все женщины без исключения общительны, даже если сами утверждают обратное. Поговорить — это наше все, наше женское.
Сергей почему-то решил, что может открыть душу перед этой незнакомой девчонкой. Как рассказывают о самом сокровенном случайные попутчики в купе поезда. Поделился, вылил на других свои проблемы, и они стали казаться не такими значительными, как прежде. Кто ему эта Аллочка? Вряд ли у них что-нибудь получится. Ну, под давлением отца Сергей решится на встречу, но ни к чему серьезному это не приведет. Сразу видно, что это не девушка его мечты. Конечно, снимок не первой свежести, можно даже сказать, что и не второй… Сергей задумался, а не попросить ли у нее какую-нибудь фотографию из последних? Пусть снимет себя на телефон и пришлет ему по электронной почте. С другой стороны, зачем все это? Тогда она станет знакомой незнакомкой, с которой станет говорить намного труднее.
Вениамин Петрович многозначительно крякнул и оторвал взгляд от газеты, которую с упоением читал.
— Как успехи? — поинтересовался он у сына.
— Переменчивые.
— Что так?
— Жду ответа.
— Это хорошо, что ты уже ждешь, — обрадовался Вениамин Петрович. — Втянулся, значит!
— Куда?! — удивился Сергей такому странному выводу.
— В отношения с этой Аллочкой. Я был уверен, что она тебе понравится.
Сергей не стал спорить с отцом. Тот в чем-то был прав, хотя бы в том, что Алла оказалась интересным собеседником — она могла слушать и сопереживать. Пропустила мимо себя первые колкие слова и не стала заморачиваться кривыми коленками. Да, хорош же он! Написать такое незнакомой девушке! Вот Наташе Мягковой про кривые коленки он мог легко сказать. Почему? Да потому что… Потому… Черт! Не знает он почему!
Почему у него из головы не выходит эта рыжая бестия? Сергей решил, что если увлечется перепиской с другой девушкой, то освободится от рыжей напасти. Во всяком случае, он будет не так сильно нуждаться в ее обществе. А разве он нуждается? Еще как, особенно после той поездки в автобусе. Что у них было? Ничего не было, вот об этом он теперь жалел.
Как ни странно, незнакомка тоже обладала рыжей шевелюрой. Сергею это понравилось, в последнее время ему стали нравиться девушки с яркой внешностью и вредным характером. Алла тоже поначалу показала, что не стоит ее цеплять за живое. Ну, не повезло девчонке с ногами, но и без ног же люди живут! Сергей решил, что напишет ей что-нибудь ободряющее, и задумался над ответом.
«…У тебя красивые глаза», — прочитала Наташа.
Она встала и подошла к зеркалу. Глаза как глаза, зеленые, как кузнечики. Но приятно, когда это замечают другие. Вот Остапов о ее глазах даже не думает! Какой все-таки приятный парень этот Серж, мама права. Нужно будет написать ему что-то хорошее.
«…мужественный взгляд», — прочитал Сергей и откинулся на спинку стула. Чувство его мужского достоинства вытянулось в струнку и принялось себя бить кулачками в грудь в знак полного согласия.
Незнакомая девчонка решила, что он настоящий мачо.
Сергей не стал отключаться, но вышел из-за стола и пошел на кухню. Впервые за много лет его потянуло закурить. Желание возникло настолько острое, что он не сдержался и принялся заглядывать в ящики в поисках затерявшейся пачки сигарет. Его постигла неудача, про себя он отметил, в который уже раз.
Что же было неудачным? Его отношения с женщинами? Но он не встречал еще ту, из-за которой стоило бы приходить к подобному выводу. Разве что… Наташа…
Опять она, и снова он думал о ней! Как наваждение какое-то, очаровала его зеленоглазая колдунья, не приложив к этому никаких усилий. А ведь если бы это Наташа призналась ему в… Впрочем, от нее ему ничего не нужно…
— Черт! — выругался Сергей, закрыв последний ящик. — Бать! У нас курить нечего?
— Так точно, — отозвался Вениамин Петрович из комнаты. — Никаких неуставных привычек! Бросил так бросил!
— Легко сказать, — пробурчал Сергей и направился обратно в комнату.
Здоровый образ жизни захотелось послать ко всем чертям, но дурные привычки оказались непозволительной роскошью. В том смысле, что позволить себе сгонять за сигаретами в магазин Сергей не мог. Получилась бы полная капитуляция перед навязчивой красоткой, не дающей ему покоя в мыслях и наяву. Разве можно думать о человеке сутками?! Это какая-то навязчивая идея получается, сумасшествие прямо. А ведь он о Наташе думает утром, днем и вечером. Ночью только нет. Ночью она ему снится!
Сергей решительно сел за ноутбук.
«Аллочка, — набрал он, — я тут подумал, что мы с тобой…»
«…что мы с тобой приятно общаемся. И мне бы хотелось, если ты не против, продолжить наше общение». Наташа прочитала и улыбнулась. Мужчины! Стоит им сказать пару ласковых слов, и они готовы слушать тебя всю жизнь. Что ж, следует отдать Сержу должное — он ей понравился. Чуткий, ненавязчивый собеседник, сразу видно, что вдумчивый и серьезный, не то что некоторые.
«Конечно, Серж. Буду рада с тобой еще пообщаться».
Наташа поставила точку, с облегчением вздохнула и закрыла ноутбук.
— И как он тебе? — не сумела сдержать любопытство Ольга Николаевна.
— А знаешь, мамуль, ты права. Он мне понравился. Хороший парень.
— Как я за вас рада! — отбросила вязание Ольга Николаевна.
— Рано еще, мамуль, нас в загс отправлять, — испугалась такой реакции Наташа. — Мы просто поговорили ни о чем.
— Это ты так думаешь, доча! Уверена, что этот умный мальчик вкладывал в каждую фразу двойной смысл!
— Зачем?
— Чтобы вы стали ближе.
— Мама, не выдавай желаемое за действительность. Мы всего лишь собеседники в виртуальном пространстве.
— Это пока, — улыбнулась Ольга Николаевна, намекая на реальное будущее.
Наташа не стала спорить с матерью. Раз уж той хочется так думать, то пусть на что-то надеется. Отобрать надежду у ее мамы это как забрать любимую игрушку у маленького ребенка.
Впрочем, кто его знает…
— Девушка, а, девушка, вашей маме зять не нужен?
— Очень нужен! Сестре тридцать девять лет, и она все еще не замужем!
Розалия, рассказавшая бородатый анекдот, громко и сосредоточенно рассмеялась. Светочка хихикнула пару раз и замолчала, поглядывая на дверь. Ираида Валерьевна многозначительно хмыкнула. В это мгновение Наташа зашла в кабинет. Все смолкли и уставились на нее.
— Что-то не так? — поинтересовалась она с порога.
— Все не так, — зашептала, кинувшись к ней, Светочка. — Вас видели!
— Кто? Где? Когда? — нахмурилась Наташа.
Она понимала, что сотрудницы увидели или узнали каким-то непостижимым образом, что сегодня Сергей Остапов подвез ее к офису. Правда, Наташа попросила его остановить автомобиль за углом, на стоянке, чтобы было меньше свидетелей, но они все-таки нашлись и разнесли новость по офису. Впрочем, ничего особенного в этом не было. Совершенно случайно, Наташа нисколько в этом не сомневалась, Сергей Вениаминович проезжал мимо в то время, как она выходила на трамвайную остановку. Она не сразу заметила его автомобиль, но он не мог пропустить мимо себя яркую рыжеволосую красавицу… Да, она такая, ранговая самка, и все мужчины оборачиваются ей вслед…
Возможно, у Наташи несколько завышена самооценка, возможно, самооценка граничит со спесью… Но Остапов же заметил ее первый! Наташа могла спокойно доехать в трамвае. Но Сергей Вениаминович… какое все-таки дурацкое отчество при таком приятном имени… остановился, открыл дверцу и предложил ее подвезти. Наташа решила, что по пути они смогут обсудить дела, и села рядом.
Сергей начал с оправданий того, каким образом он оказался на этой улице в этот час. Но Наташу они мало интересовали. Она выслушала его рассказ о друге, которому ранним утром срочно понадобилась стамеска. А проживал тот друг, разумеется, в одном микрорайоне с Наташей. Затем она невинно поинтересовалась, а что такое стамеска. Сергей дал противоречивый ответ, словно он и сам в первый раз видел этот диковинный инструмент.
— Вас видели! — торжественно повторила Светочка, словно Наташа с Сергеем занимались чем-то неприличным на глазах у возмущенной общественности. — Ты ехала с нашим начальником в одной машине!
— В его машине, мать, — хмыкнула Роза.
— И что с того? — возмутилась Наташа. Прошла и стала снимать пальто. — Вы же знаете, мы вместе работаем…
— Мы тоже с ним вместе работаем, — перебила ее Светочка.
— Мы работаем над проведением корпоратива!
— А мы… а мы… а мы, — мыслительный процесс Светочки обычно затягивался на некоторое время.
— Прекратите, Светлана, Наташа, — вмешалась в начавшуюся перепалку Ираида Валерьевна. — Вы делите шкуру неубитого медведя.
— Никто его убивать и не собирается, — авторитетно заявила Роза. — Но зачем скрывать щекотливую связь от рабочего коллектива?!
— Да что ты такое говоришь?! — возмутилась Наташа. — Мы с ним еще не связывались. Тьфу! У нас с Сергеем связь не щекотливая! Слово-то какое гадкое!
— Действительно, гадость какая, — всхлипнула Светочка, всегда очень эмоционально реагировавшая на чужих мужчин. — Ты назвала его Сергеем!
— Это не я его так назвала, — парировала Наташа. — Это родители его так назвали!
— Не сваливай с больной головы на здоровую!
— Светлана! — прервала их душевный разговор Ираида Валерьевна. — По-моему, у тебя в девять часов плановая коррекция бровей…
— Ах, забыла, — спохватилась Светочка. — Действительно, Томочка специально раньше придет, чтобы меня взять на корректировку. А в три часа у меня маникюрша. В пять — стрижка… Что?! Другим, значит, можно с начальником разъезжать, а мне нельзя заниматься своим внешним видом, чтобы соответствовать празднику?!
— Непостоянство имя твое, сквозняк Светлана, — пробасила Роза и повернулась к Наташе: — Я не осуждаю…
— За что?!
— За чувства. За любовь не осуждают.
— Какая любовь?! Роза, ты что?!
— Разве ты не видишь, как он на тебя смотрит?
Это было настоящей новостью для Наташи. Как на нее может смотреть Сергей?! Сергей Вениаминович то есть? С каких это пор она стала опускать его отчество… Да с тех самых, как поняла, что оно довольно труднопроизносимое. Ведь гораздо легче сказать просто Сергей, чем произносить довесок из грубого Вениамина. С другой стороны — Веня, Венечка… Даже романтично звучит, как получается.
И все же… Как он на нее смотрит?!
Светочка оделась и выскочила за дверь, через минуту ее открыл Остапов.
— Наташа… Александровна, — начал он.
Наташа держала в руках снятое пальто и смотрела в окно. Вид у нее был ошарашенный и вообще — дико изумленный.
— Там! Там! Их там больше нет!
— Что-то случилось? — поинтересовался Сергей, обращаясь к Наташе.
— Ничего особенного, — спохватилась она и отошла от окна.
— Наталья Александровна, — продолжил Сергей, — я хотел узнать, как продвигаются дела с отчетом?
— Отчетом занимаюсь я, Сергей Вениаминович, — подала голос Ираида Валерьевна.
— И вообще тут, кроме Натальи Александровны, еще девушки есть, — кисло заметила Роза.
— Здравствуйте, барышни, — попытался исправить положение Сергей.
— И вам не болеть, — хмыкнула Роза.
— Доброе утро, Сергей Вениаминович.
— И вам, Ираида Валерьевна…
То, что он не поздоровался с сотрудницами отдела, а с порога обратился к Наташе, она отметила как дурной знак. Получалось, что он увидел только ее, несмотря на то, что в кабинете находились еще женщины. С одной стороны, это хорошо, с другой же — полная катастрофа. Остапов в нее влюбился! К тому же то, что она увидела за окном, подтверждало ее догадку целиком и полностью. Нет, перед ее окном не стояла новогодняя разряженная ель, вокруг которой, обвешанный бубенцами, тоскливо шагал пони. И Снегурочки не было, и Дед Мороз с большим мешком подарков затерялся непонятно где. Но в том-то и дело, что за окном больше ничего не было.
Ничего.
И это прекрасное ничего радовало Наташу больше всех подарков на свете.
— Мусорные баки, — прошептала она, кивая во двор.
— Мусорные баки? — нахмурился Остапов. — Их убрали на другое место по моей просьбе. Они портили вам вид.
— У нас из-под носа убрали мусорку?! — не поверила Роза, вскочила и подбежала, чтобы в этом убедиться. — Этого не может быть потому, что до этого не было никогда!
Припорошенная свежевыпавшим снегом территория бывшей свалки олицетворяла собой покой и благополучие. Теперь здесь и в самом деле не хватало наряженной ели.
— Сейчас я вернусь за отчетом, — пробормотал Сергей и вышел из кабинета.
— Бог мой, какой заботливый начальник, — поразилась Ираида Валерьевна. — Никто до него не додумывался убрать мусорные баки с заднего двора фирмы! Определенно, нам с ним повезло.
— Особенно некоторым, мать их…
— Розалия, это не наше дело. Отношения Натальи Александровны и Сергея Вениа…
— Да нет у нас никаких отношений, — рассердилась Наташа.
— Знаете что, голубушка, — прищурилась Ираида Валерьевна. — Если до этого, — и она указала на чистый двор, — я верила этому, то сейчас доказательства говорят об обратном.
— Это вы о чем говорите, Ираида Валерьевна?! — обомлела Наташа. — Что, теперь признаются в любви, убирая свалку из-под окон?!
— Мы живем в жестоком мире, — вздохнула Ираида Валерьевна. — Иногда вместо роз бывает жизненно необходимо разобраться с мусором.
— Мусор и любовь! Как его плющит-то!
— Роза, и ты опять?!
Наташа не могла этому поверить — большому, сильному и красивому чувству приписывали прозаические отходы жизнедеятельности и связывали все это с ней. А где романтика отношений? Где серенады под окном… Ах да, там был мусор. Но теперь-то его нет, пусть споет!
— Ты хладнокровная, как лягушка, — констатировала Роза. — Если бы ради меня очистили двор, я бы прыгала от счастья на одной ноге!
Наташа попыталась вяло возразить, что Остапов старался ради всего отдела, не одна же она выглядывает в окно. Вернувшаяся Светочка подняла радостный шум и в какой-то степени разрядила обстановку, искренне считая, что новый начальник постарался ради нее. Она поочередно заглядывала то в окно, то в зеркало и все больше уверялась в собственных возможностях. У Наташи где-то в глубине души зашевелился червячок ревности, но она была рада, что с нее сняли часть обвинений в совращении нового начальника. Еще чего не хватало!
Она постаралась абстрагироваться от происходящего и хоть немного поработать. Немного потому, что Светочка все время вскрикивала, когда оказывалась возле окна, а оказывалась она там довольно часто. Наташа даже подумала о том, а не привязать ли сотрудницу к стулу. Но стулья у них были на колесиках, так что проку в этом было мало.
Как ни странно, Ираида Валерьевна к обеду доделала отчет и пошла показывать его Остапову. Но тут же вернулась обратно.
— Нашего начальника нет, — сообщила она девушкам. — Плановик сказал, что он уехал за елкой.
Никто бы не обратил внимания на это высказывание, если бы вскоре под окном не раздался шум грузовика.
Все кинулись к окну.
Картина открылась восхитительная. Сказочная и совершенно нереальная. Никогда раньше Наташа и подумать не могла, насколько может украсить место новогодняя ель. Небольшое пушистое деревце вписалось в середину пространства двора как родное.
— Ближе, ближе к окнам, сюда, — руководил процессом и рабочими Остапов.
Наташа смотрела на начальника странным взглядом, в котором проскальзывало удивление, словно она заново видела Сергея Остапова.
— Сергей Вениаминович! А! Сергей Вениаминович! — крикнула в открытую форточку Светочка. — Вы меня слышите?!
Ее голос утонул в шуме отъезжающего грузовика, но она все-таки докричалась с третьей попытки.
— Сергей Вениаминович! А чем мы будем украшать эту елку?!
— Мы?! — поразилась Наташа.
— Конечно, мы, кто же еще, — пожала плечами Ираида Валерьевна.
— Ствол стоит под нашим окном, мать, ты что, не догоняешь? — поддержала Роза.
— Да, — кивнула Ираида Валерьевна. — Территория в пределах пяти метров от стен здания это наши подведомственные метры.
— Девочки! Побежали за игрушками в магазин!
— Светочка, я думаю, можно собрать лишние по отделам…
Наташа смотрела, с каким воодушевлением сотрудницы собираются на улицу, и думала о своем. Теперь, после того, как на внимание Остапова предъявила права Светочка, вопрос, ради кого он все это затеял, стал довольно интересным.
После рабочего дня они украшали елку вчетвером — Светочка, горько сожалея о том, что записалась в салон красоты, ушла гораздо раньше. Ираида Валерьевна взяла коробку с игрушками, которые собрали по отделам, и спустилась вниз первой. За Розой и Наташей зашел Остапов. На этот раз он вновь решил руководить процессом. Но Наташа оставила последнее слово за собой — верхушку украсили не традиционной звездой, из-за ее отсутствия, а перламутровой шишкой. Сергей же настаивал на ярком оранжевом шаре. Ираида Валерьевна мудро заметила, что более хрупкие елочные игрушки следует вешать выше, чтобы до них было меньше возможностей дотянуться. Роза благодаря своему росту легко дотягивалась до любых елочных лап и, напевая себе под нос новогоднюю песенку, послушно вешала шары туда, куда говорила Наташа или Ираида Валерьевна. По всей видимости, а это можно было заметить невооруженным глазом, Роза обижалась на начальника за выказанные другой сотруднице предпочтения.
Остапов все эти мелкие издевательства терпел с достойным видом, чем ввергал Наташу в легкое смятение. С одной стороны, она не хотела его обидеть, а с другой… Мужчину иногда нужно ставить на место, чтобы он не считал себя пупом земли. Равновесие требуется не только природе, но и человеческим особям. Наташа искренне считала, что лучшие качества современной девушки — самостоятельность и вредность. Не вредность, конечно, а гордость, выраженная в превосходной степени и предпочитавшая отвечать «нет» даже тогда, когда соглашалась. Отсюда, в общем-то, и получалась вредность.
Легкий снежок тихо падал на зеленую новоявленную красавицу. Ираида Валерьевна, когда они закончили наряжать елку, даже всплеснула руками, заметив, что теперь не понадобится искусственный снег, раз выпал настоящий. А если прогноз синоптиков на завтра оправдается, то и дождика не потребуется.
— Красавица! — Сергей отступил на несколько шагов назад и окинул взглядом елку, возле которой еще суетилась Наташа.
Ей отчего-то захотелось спросить, кого или что именно он называет красавицей, но она промолчала. Вредность, ее гордость в превосходной степени, беззвучно фыркнула и уперла руки в бока.
Внезапно Остапов подошел к ней и поинтересовался, не поедет ли сейчас Наташа с ним потому, что ему опять нужно в ее микрорайон, чтобы забрать у друга стамеску. Наташа, не долго думая, замотала головой.
— Сегодня вечером, — прищурилась она, — я собиралась прогуляться пешком. Такая хорошая погода…
— Так прогуляетесь вместе! — встряла Ираида Валерьевна. — А то вы, Сергей Вениаминович, тоже чистым воздухом не дышите, все на машине да на машине.
— Гы! — тут же спохватилась Розалия. — И я с вами!
— Зачем? — опешил Сергей.
— За стамеской, — бесхитростно ответила Роза. — Никогда в жизни не видела эту хрень.
— Это не хрень, — поморщился Сергей, — а столярный инструмент. Но вы правы, Ираида Валерьевна, пожалуй, я прогуляюсь за ней пешком. Наташа…
Мужское самолюбие Сергея грозно нахмурило брови и топнуло ногой. Но он все равно повторил приглашение.
— Наталья Александровна, если вы не против, то я составлю вам компанию?
— Компанию? — растерялась Наташа, не ожидавшая такого натиска.
Всем было известно, что новый начальник отдела шагу без машины ступить не может. Впрочем, вместе с ней они уже ездили на общественном транспорте, и сейчас он готов ради нее отправиться путешествовать по заснеженному городу. Почему бы и нет? Так подумалось Наташе, когда она посмотрела на Сергея.
— Возьмите меня с собой, мать вашу, — простонала Роза.
— Шла бы ты домой, Розалия, — укорила ее Ираида Валерьевна и, подхватив ее под локоть, увела в сторону от Наташи и Сергея.
А они стояли и смотрели друг на друга. Наташа забыла, что так ничего и не ответила Сергею, а он ждал ее решения. Хотя вряд ли бы его остановил суровый отказ. Наверное, он все равно пошел бы за ней следом, как верный рыцарь. Или…
— Пойдемте вместе, раз вы так хотите, — пожала плечами Наташа и улыбнулась.
Сделала пару шагов ему навстречу, а он остался стоять на прежнем месте. Они оказались лицом к лицу. Внезапно под его проникновенным взглядом она смутилась, что-то обжигающее и волнующее промелькнуло в его глазах. От этого Наташу бросило сначала в жар, потом в холод. Она поспешила обойти Сергея, повернувшись к нему спиной. Шла и слышала позади уверенные шаги и ловила себя на мысли, что от этого ощущает невероятный комфорт и удовольствие. Странно, не правда ли?
Сергей шел следом за Наташей и думал, насколько переменчив мир. Прошло всего несколько дней, а эта рыжеволосая красавица уже позволила ему проводить ее до дома. На первый взгляд ничего такого из ряда вон выходящего в этом нет. Но ведь сразу после того, как их познакомили, они стали чуть ли не врагами.
И вот теперь такая девушка идет впереди него…
Собственно, а почему впереди она? Сергей догнал Наташу и, поравнявшись с ней, предложил опереться на его руку. Наташа вполне ожидаемо фыркнула, и судьба тут же отомстила ей за неразумное поведение — она поскользнулась и чуть не упала. Сергей сам взял ее под руку и посоветовал держаться за него крепче.
В любом другом случае Наташа не упустила бы возможности съязвить, только отчего-то именно сейчас язык отказался говорить колкости. В сущности, Сергей был прав, держаться за него следовало. Она взяла его под руку, а Сергей подхватил ее за талию. Идти на высоких каблуках по скользкому тротуару, едва припорошенному свежим снегом, было нелегко. Молчать, кстати, тоже. Наташа никогда не замечала за собой такой черты, как стеснительность, — с любым представителем рода человеческого она могла завязать непринужденную беседу. Но сейчас ее отчего-то клинило. Сергей тоже молчал и не предпринимал попыток начать разговор хотя бы о погоде.
— Вьюжит, — наконец-то выдавила из себя Наташа, понимая, что дальше идти в такой тесной близости молча слишком неловко.
— К ночи заметет дороги, — тут же поддержал беседу Сергей.
— Вряд ли.
— Непременно.
— С таким тихим снегопадом — нет.
— Это смотря сколько он будет идти.
— Сколько бы ни шел…
— Да! — решительно согласился Сергей.
— Что значит — да? — опешила Наташа и даже приостановилась.
— В этот чудный зимний, почти предновогодний вечер рядом с вами я предпочту со всем соглашаться, — признался Сергей.
— Не нужно со мной соглашаться! — заупрямилась Наташа.
— Хорошо, тогда — нет.
— Что значит — нет?!
— Вас не устраивает ни да, ни нет?
— Меня не устраивает ваша соглашательская позиция, я люблю людей со своей точкой зрения, которую они предпочитают отстаивать, — отчеканила Наташа.
— А я люблю…
Сергей резко остановился и повернул Наташу к себе лицом. Уличный фонарь, рассекающий сумерки неярким светом, отбросил тень на его сосредоточенное лицо.
— Я люблю, — глухо повторил Сергей и наклонился к ее губам.
Наташа замерла, не в силах противостоять его решительному напору. Разумеется, она сразу догадалась, что он собирался ее поцеловать. Не в первый раз в жизни попадала в такую приятную ситуацию. И тут она поймала себя на мысли, что ситуация и впрямь кажется ей очень приятной. Сергей тем временем дотронулся своими губами до ее…
Они целовались! Наташа, сама от себя такого не ожидая, ответила на его поцелуй. И настолько страстно, пылко и охотно, что испугалась своих невесть откуда взявшихся чувств к этому парню. Оказывается, они были! Только дремали где-то в глубинах ее сознания, униженные обидой от неполученной должности. А ведь он с первого взгляда ей понравился! Отрицать очевидное было бессмысленно. И потом ведь она не раз думала о нем.
И сейчас вот думает, улетая вместе со снежинками в темноту, прочь от уличного фонаря. Тело, такое податливое, остается на месте, а душа уносится в рай!
— Нет! — прокричала Наташа, отстранившись от Сергея.
— Что с тобой? — прошептал он, пытаясь удержать Наташу.
— Нет, — повторила она с нажимом.
— Почему? — Он все еще не понимал.
Наташа и сама не понимала, почему вдруг испугалась.
— Потому что, потому что, — она пыталась придумать любой предлог. — Потому что из-за тебя я губы обветрила! Никогда раньше не целовалась на морозе!
— Мороза нет, почти оттепель…
— Почти в данном случае не считается!
Наташа вырвалась из объятий Сергея, повернулась и быстро зашагала вперед.
Он стоял и смотрел, как, качаясь и поскальзываясь, удаляется ее хрупкая фигурка.
— Одно хорошо, — пробормотал Сергей, — мы перешили на «ты».
И, словно не соглашаясь с ним, что это действительно положительный момент их внезапного свидания, уличный фонарь неожиданно погас. Скорее всего, перегорела лампа или замкнула где-то проводка, но Сергей решил, что это знак судьбы.
— Мир без нее погрузился во тьму.
Что-то подобное он и чувствовал. И это чувство было похоже на обреченность, как так ведь девушка его бросила. Бросила и ушла, обвиняя в чем-то совершенно несусветном. Она из-за него обветрила губы?!
Мужская гордость встала в позу обиженной невинности, достала салфетку и смачно высморкалась.
Сергей начинал злиться на Наташу.
— Ничего, переживу как-нибудь, — пробурчал он, поворачиваясь в другую сторону.
Он пошел вперед, сутулясь. Пройдя десяток шагов вперед, он обернулся. Наташи уже не было видно. Сергей в этот момент подумал, если бы случилось чудо и…
…И на Наташу напали хулиганы, он бы побежал к ней и раскидал громил. Благодарная девчонка кинулась бы к нему на шею и сама бы его поцеловала. Кстати, а ведь она ответила на поцелуй! Это точно хороший знак, подумал Сергей и принялся насвистывать какой-то старинный военный марш. Мальчишество!
— Первое поражение, — констатировал он. — Но военные действия на личном фронте только начались. Буду считать это пристрелкой своих орудий.
Вениамин Петрович, услышав сына, был бы доволен этой фразой.
Наташа забежала в подъезд и остановилась, чтобы отдышаться. Давненько она не сдавала кросс таким чудовищным образом — по гололедице на каблуках. Она сама не поняла, отчего сбегала. Крутилась навязчивая мысль, что все равно от судьбы не убежишь. Но в то, что судьбу олицетворял ныне действующий начальник Сергей Остапов, верить ей не хотелось. Столько неприятностей было связано с ним! Столько! Но если быть объективной, то и приятности были. Сегодня вот он убрал мусорные баки из-под окна кабинета, привез елку, помог нарядить… Ах да, с утра подвез до работы и вечером напросился провожать. Мелочи, безусловно, но приятные.
— Что с вами, голубушка? — поинтересовалась пожилая соседка Любовь Семеновна, спустившаяся с верхнего этажа. — На улице опять протестные акции, аресты и провокации?!
Наташа очнулась от своих мыслей. Поняла, что выглядит она, по крайней мере, странно: стоит, прислонившись к подъездной стенке, и сильно удивляется тому, что произошло. Ясно, что со стороны это выглядело несколько неадекватно. Но с другой стороны, сама Любовь Семеновна тоже слыла неадекватной. Большей частью потому, что занимала активную жизненную позицию — вмешивалась во все происходящее в стране. Но что самое досадное — в личную жизнь соседей.
— Со мной все в порядке, — Наташа пошла наверх. — На улице спокойно, Любовь Семеновна. Только промозгло очень.
— Благодарю, детка, за информацию. Кто владеет информацией, тот владеет миром. Не помню, кто это сказал, но он был умным человеком. Кстати, дорогая, до меня дошли слухи, что вы получили повышение. Как жаль, что современные девушки больше озабочены карьерой, чем пеленками!
— Знаете что, Любовь Семеновна?! — начала Наташа и остановилась.
Ну, не спорить же с ней на самом-то деле!
— Вовсе я ничем не озабочена!
— Глядя на вас, милочка, не скажешь.
— И вам всего доброго! — бросила Наташа и побежала быстрей.
Соседка еще что-то пробурчала, но Наташа больше ничего не слышала. Она искала в сумке ключ, чтобы зайти в квартиру незаметно от мамы и посмотреть, что у нее «написано» на лице и в случае чего обуздать свои эмоции. Не хватало еще того, чтобы мама заметила в ней какие-то перемены и начала докапываться до их истинной составляющей.
Наташе удалось зайти в квартиру незамеченной, она скинула пальто и заскочила в ванную комнату. Бросилась к зеркалу и принялась внимательно себя рассматривать. Что нового она могла отыскать в себе? Приятное во всех отношениях личико… Глаза… выдавали глаза, они странно блестели с каким-то чувством обреченности. Кстати, с ней самой тоже не все в порядке, раз она занимается довольно странным делом — изучает себя в зеркале. Когда она последний раз это делала? Наташа напрягла мозг и вспомнила — в первом классе, когда стащила мамину помаду и попыталась накрасить губы. Помада оказалась слишком въедливой, чтобы вовремя скрыть следы «преступления». К тому же она почти сразу сломалась от неловкого нажима. Вернувшаяся с работы мама тогда отругала Наташу, впрочем, не сильно. Зато половину вечера оттирала губы дочери от красной краски разными кремами, чтобы Наташа появилась наутро в школе в приличном виде. Наташа вспомнила, какими пунцовыми были тогда ее губы, помада оказалась с химическим эффектом, гарантирующим длительность цвета — пунцового, насыщенного, как сейчас…
Сейчас?
Наташа фыркнула. Сейчас ее несчастные губы обветрены и… Бывают ли губы несчастными? Да! Когда их целуют без разрешения всякие разные начальники. Наташа открыла воду и умылась, смывая косметику с лица. Нужно было, прежде чем появиться перед мамой, хоть немного охладить пыл. Но мысли, эти навязчивые мысли о Сергее, все время лезли в голову.
Всяких разных начальников не было, был он один. И разрешения спрашивать как-то бессмысленно. Неужели ей понравилась бы сцена, если бы Остапов опустился на одно колено в мокрый снег, выставил, защищаясь от снега, руку вперед и томным голосом, ртом ловя снежных мух, попросил бы о поцелуе. Глупо! Наташа бы сразу сказала «нет», хотя мысленно сказала бы «да». На самом деле он неплохо целовался…
О чем это она?!
Из-за Сергея она сегодня обветрила губы. Придется взять у мамы какой-нибудь крем. И все-таки ей было приятно с ним целоваться. Что это значит? Да ровным счетом ничего. Просто у Наташи давно не было парня, соответственно она давно не целовалась. Губы вспомнили приятные моменты и потянулись навстречу мужчине… Точно! Губы сами потянулись, повинуясь инстинкту!
— Наташа, дочка, ты уже пришла?!
Пора выходить из убежища.
— Уже моешь руки?
— Мамуль, соринка в глаз попала, пришлось умыться.
— А что с губами? — невинно поинтересовалась Ольга Николаевна.
— А что с ними?
— Ты их обветрила! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не разговаривала на морозе!
— Мам, мы сегодня наряжали елку на улице…
— Вот! Нужно было наряжать ее молча! А еще лучше, заниматься этим, прикрыв нижнюю часть лица шарфом. Пойду искать тебе смягчающий крем с экстрактом ромашки и шалфея.
— Спасибо, мамуль!
— Не за что, не за что еще. Уж лучше бы ты целовалась на морозе! Хоть бы пострадала по делу…
— Я и пострадала, — вздохнула Наташа. — Только не понимаю, за что.
Вскоре Наташа сидела за столом и смотрела на экран монитора, где после мамы остался раскрытым сайт знакомств. Ольга Николаевна до этого переписывалась с мачо — Сержем. Наташа подперла одной рукой подбородок, а другой принялась водить по строчкам. Читала она невнимательно из-за задумчивого настроения. Если бы Наташа вдумалась в то, о чем и, главное, как переписывалась Ольга Николаевна и Серж, то засомневалась бы в его адекватности. Или, во всяком случае, усомнилась в возрасте Сержа точно.
«Многоуважаемый Серж! Ваша точка зрения по поводу великого русского писателя всех времен и народов мне импонирует целиком и полностью. Роман-эпопея «Война и мир» показывает непростые отношения героев в бушующем пламени смертоносной войны…»
«Допишу еще. Ах, уважаемый Серж, как же в романе божественно хороша Наташа Ростова!»
«Многоуважаемая Аллочка! Я рад, что наши точки зрения на наследие великой русской литературы целиком и полностью совпадают! И все-таки я вынужден заметить, что героиню Наташу Ростову не следовало выпячивать на передний план, вместо нее нашлись бы более достойные лица, задействованные автором в батальных сценах…»
«Ах, уважаемый Серж! Батальные сцены в романе — одни из лучших…»
«Вы сто раз правы, уважаемая Аллочка! Лучшее, что есть в этом романе, это изображение Львом Толстым Отечественной войны 1812 года! Я сейчас вспоминаю свою молодость и рассказы отца о его самоотверженной борьбе против фашизма, сопоставляю то и это…»
«Уважаемый Серж! Но автор назвал роман «Война и мир»…»
«Серж, а вы бы смогли поцеловать девушку без ее разрешения?»
Вениамин Петрович оторопело уставился на экран и глубоко задумался. Смог бы он? Отчего не смочь? Он в свое время стольких девчонок перецеловал! А скольких? Да тьму-тьмущую! Еще курсантом в летном училище… И разве спрашивал кого из них, мол, она не против, чтоб он ее… Вениамин Петрович погрузился в воспоминания и не заметил, как вернулся сын.
— Бать, ты чего такой отрешенный?
Вениамин Петрович обрадовался приходу сына.
— Тут такое дело, — кивнул он на монитор. — Она уже дошла до кондиции, целоваться хочет. Чувствуешь, как я ее хорошенько подготовил?! То-то. Садись, напиши ей, что думаешь по поводу поцелуев. А я пойду на кухню, яичницу нам сварганю. Совсем отбился от кулинарии, все время Интернет занимает. А что сделаешь? Личная жизнь сына дороже всего на свете.
Сергей не стал отнекиваться, его заинтересовал последний вопрос Аллы. Он прочитал его два раза и прищурился. Предновогоднее настроение давало о себе знать, девчонок все больше тянуло к романтике. Он решил, что ничего страшного в том не будет, если на вопрос она получит свой ответ. И написал:
«Вы уж извините, Алла, но я считаю, что разрешения в таком интимном моменте спрашивать не нужно. Вместо обыденных слов говорят, если хотите, глаза, прикосновения, мысли…»
«А если не хочу?»
«Тогда вы не должны были целоваться».
«Весь вопрос в том, что меня никто не спрашивал. Но я не про себя пишу, а про знакомую подругу».
«Если в этом деле вы, Алла, вернее, ваша подруга, пострадавшая сторона, то он подлец и негодяй».
«Серж! Спасибо вам! Вы так меня поддержали. Несмотря на то что вы тоже мужчина, но из-за фальшивого чувства солидарности не стали выгораживать себе подобных».
«О, извините за резкость, Серж».
«Ничего, Алла. Я понял вашу мысль».
«Просто я выразилась довольно сумбурно. У меня сегодня такой день».
«У меня, знаете ли, тоже не самый лучший. Старался, старался сделать одному человеку приятное, а результат оказался нулевой».
«Да, Серж. У меня тоже так бывает: крутишься как белка в колесе, а он этого не замечает! Я про человека».
«Так что с вашей подругой, Алла? Может, ей понадобится моя помощь? Физически я сильный мужчина. Быстро поставлю негодяя на место».
«Спасибо, Серж. По вашей фотографии видно, что с физическими данными у вас все в порядке. С подругой все хорошо. Она только губы обветрила».
Сергей улыбнулся и подумал, есть же хорошие девчонки! И отчего ему не повезло влюбиться в такую Аллу?! Возможно, еще не поздно? Если он сумеет вырвать из сердца колючку Наташу, то такая милая Аллочка, переживающая по поводу подруги, что говорит о ее бескорыстной доброте и кротком характере, станет его спутницей жизни. Как того хочет отец. Сам он пока ничего не хочет. Разве что… Разве что немного с ней попереписываться. Это как со случайным попутчиком поговорить откровенно, вывернув душу наизнанку, после чего разойтись в разные стороны и больше никогда не видеться.
— Наташа, ты чего не идешь ужинать?!
— Сейчас, мам, я тут с твоим Сержем переписываюсь!
— Что ты говоришь? — всплеснула руками Ольга Николаевна, показываясь в комнате. — И как?
— С переменным успехом, — подмигнула ей Наташа. — Он рассказывает мне о такой стерве! Я догадываюсь, что он в нее влюблен, а она не отвечает на его чувства. Смотри…
«…половину дня сегодня выбирал для нее елку. Привез, поставил, игрушки нашел, а она даже спасибо не сказала! Другие сказали, но ведь другие не считаются…»
— Вот злыдня какая, — поддержала дочь Ольга Николаевна. — Язык у нее, что ли, отвалится «спасибо» хорошему парню сказать?!
— И не говори, мам. Есть же такие идиотки на свете! Он для нее елку полдня выбирал, а она с таким равнодушием отреагировала.
— Видишь, а ты не верила, что на сайте знакомств можно хорошего парня найти. Ты не отключайся, поешь и вернись с ним говорить.
— Да он, мам, скорее всего, тоже ужинать пойдет. Надеюсь, ему не жена готовит…
— Тьфу-тьфу, дочка. Мысль материальна! Мироздание подслушает и пошлет нам его жену.
— Ну что ты, мамуль, такое говоришь?
— Холостяки такой трепетный вымирающий вид! Каждый сидит в своей раковине как драгоценная жемчужина и не высовывает нос наружу, где рыщут хищные акулы разврата.
— Мамуль, тебе бы книги писать.
— Нет уж, это ты, Наташенька, переписывайся с хорошим мальчиком. Глядишь, и дело сдвинется с мертвой точки…
— Это ты о чем?
— О твоей личной жизни, дорогая.
— С ней все в порядке, мам. Ее попросту нет.
— А как твой начальник?
— Начальствует: мусор убирает, елки ставит, целуется…
— С кем?
Наташа чуть не сказала, что с ней, но решила маму в это дело не втягивать. Она еще сама не определилась, как относиться к случившемуся сегодняшним вечером. Но то, что ее поддержал чужой человек, фактически мужчина со стороны, окрыляло и давало надежду, что не все мужики такие.
Впрочем, а какие такие? Невольно задумалась над этим Наташа.
Остапов не так уж и плох, каким хочет казаться. До того, как он полез к ней целоваться… Ох, слово какое неприятное уже само по себе — полез. До того… До этого он Наташе даже чуточку нравился. И тогда, в автобусе, когда их прижали со всех сторон… Почему он в тот день ее не поцеловал?! Что изменилось за эти дни? Наташа довольно ухмыльнулась, да, она стала для него еще притягательней. Он не сдержался, полез… нет… наклонился и поцеловал. И что теперь с этим делать?! Крутить производственный роман?!
— Боже мой, — воскликнула Наташа, ковыряясь вилкой в котлете, — какая пошлость!
— Баранина, между прочим, — обиженно поджала губы Ольга Николаевна. — Свежая. Только сегодня с рынка принесла.
— Ой, мамуль, я не про котлеты.
— А что тебя так тревожит?
— Переписка, — соврала Наташа. — Тревожусь, не ушел бы Серж вечером на свидание. Серж… хм… даже здесь у него нашелся тезка, чтобы мне напоминать о его существовании.
— Нашему Сереже, — обрадованно заявила Ольга Николаевна, — идти на свидание, слава провидению, не к кому! И некогда, — добавила она заговорческим тоном. — Он сегодня вечером Достоевского перечитывает. Какой глубокий и целеустремленный молодой человек! Если ты, Наташенька, погрузишься в него, то растворишься в этом человеке полностью. И будешь счастлива.
— Не стану я никуда погружаться, — поморщилась Наташа. — Я предпочитаю плавать на поверхности!
— Эх, доченька, — закивала Ольга Николаевна, — а знаешь ли ты, что именно всегда плавает на поверхности и не погружается?
— Что? — удивилась Наташа. — Ты, мам, о чем? Об этом?!
— Об этом, об этом. Оно не тонет.
— Та-а-ак, — Наташа встала и отложила вилку. — Сегодня точно не мой день. Сначала домогались, потом целовали, теперь оскорбляют!
— Что ты говоришь?! — побежала за ней в комнату Ольга Николаевна. — Расскажи подробности! С кем ты целовалась и обветрила губы?! Со своим начальником?
— Мама! Неужели я такая предсказуемая?!
— Ты — нет, а вот мужчины — да. Мимо такой яркой привлекательной девушки равнодушно не пройдет ни один начальник. Тем более холостой и перспективный. Наташа, ты подумай, мужчина в реале гораздо предпочтительней виртуального знакомства. Как умные люди говорят, синица в руке лучше журавля в небе.
— Будем ловить журавля, — вздохнула Наташа, усаживаясь за ноутбук. — Синица слишком наглая и самодовольная птица, мнящая себя орлом.
Она загрузила сайт знакомств и проверила свою электронную почту. Там было пусто. Наташа решила, что он еще ужинает, будет позже, и занялась поиском интересных тем. В первую очередь ее заинтересовали… поцелуи. Ну, отчего-то хотелось этим вечером думать о таких странностях, и все тут.
Вениамин Петрович тем временем раскрыл электронную почту Сержа.
— Вот коза, — пробубнил он, — не написала ни строчки. Ничего, сынок, не переживай. Не на свидание отправилась! Я точно знаю, что сегодня она будет перечитывать Достоевского. Мы с ней решили поговорить завтра на эту тему. Честно говоря, я у Достоевского только «Идиота» читал. Как думаешь, не подумает она про меня как про умственно отсталого, если я с ней «Идиота» начну обсуждать?
— Не подумает, бать, все в порядке, обсуждай.
— Серега! Лучше это сделать тебе!
— Что мне сделать?
— Взглянуть на главного героя глазами современника…
— Бать, ну, что ты говоришь? С какой стати я стану обсуждать Достоевского? Ты начал, ты и продолжай.
— А про поцелуи вы хорошо поговорили? Я читал, мне понравилось.
— Правда? — нахмурился Сергей. — Думаю, я ей хоть чем-то помог.
— А как она про твою елку хорошо написала, — продолжал Вениамин Петрович. — И про твою стерву.
— А-а-а, — отмахнулся Сергей, — про Наташу…
— А что с этой Наташей?! — зацепился Вениамин Петрович.
— В том-то и дело, — вздохнул Сергей, — что ничего.
— Поговори, — кивнул на ноутбук Вениамин Петрович, — с Аллочкой на эту тему. Я уверен, что вы найдете общий язык.
— Поговорить? — задумался Сергей.
Он встал и подошел к столу. Отец тут же освободил ему место.
— Напиши ей первый, девчонки любят, когда к ним стучатся, а не они сами. А если не нравится Аллочка, то зайди на страницу, где они поименно выставлены с фотоснимками. Там столько симпатичных девчат!
— Отчего же, — усмехнулся Сергей. — Алла мне нравится.
— Вот и хорошо, — обрадовался Вениамин Петрович.
Наташа тем временем сидела и читала информацию сайта, на который случайно попала, поискав ссылки на слово «поцелуй». Отчего-то именно это слово никак не шло у нее из головы. Мало того, оно требовало продолжения осмысливания полученных вечером впечатлений. Результат поиска оказался довольно непредсказуемым. Самое эротическое, сексуальное, интимное, что может быть между мужчиной и женщиной, разнилось настолько, что желающие подсчитать виды поцелуев сбились со счета. О чем честно признались, описав лишь некоторые из них.
Японский поцелуй в некоторой степени озадачил Наташу, пуританкой она явно не была. Он предусматривал лишь касание губами с близкого, но все же расстояния. Пара наклонялась, быстро оглядывалась по сторонам, нет ли лишних свидетелей этого интимного действа, чмокалась… слово-то какое смешное… и еще раз озиралась по сторонам. Не обидели ли целующиеся кого нечаянно своей эротической вольностью. Еще этот поцелуй назывался «поцелуем застенчивых влюбленных».
Совершенно противоположный ему по вольности — французский поцелуй. Наташа подумала, что Остапову так себя целовать ни за что бы не позволила. Другое его название — «поцелуй страсти», чувства сближают двух людей настолько, что, кроме губ, касаться партнера предлагается язычком. Это оказался любимый поцелуй автора статьи, но Наташа не дочитала оду этому поцелую, решив, что страсть и ее личная жизнь пока ничего общего между собой не имеют.
Хм… Личная жизнь Наташи при этой мысли уперла руки в бока и недовольно фыркнула.
Для того чтобы как-то внести равновесие в мысли по поводу страсти, Наташа прочитала про эскимосов. У них было принято «целоваться» носами. Забавно, решила она, тереться друг с другом выпирающими частями лица, искренне считая, что эротично дыхание партнера, а не что-либо другое.
Лично ей больше всего понравился фруктовый поцелуй. Перед поцелуем в этом случае рекомендовалось взять в рот ягоду или кусочек фрукта. При самом поцелуе нужно было ее легонько надкусить и насладиться незабываемым ощущением клубнички. Двоякий смысл не испортил впечатление от прочитанного, Наташе даже захотелось поцеловаться с Остаповым именно таким образом. Но она сразу пресекла эту вольную мысль на корню, не дав ей развиться в безумную фантазию.
Охладить горячую голову Наташа решила чтением про поцелуй со льдом. Но и тут ее ждали сюрпризы. Перед поцелуем автор статьи предлагал взять в рот кусочек льда, который во время поцелуя следовало передавать партнерам друг другу до его полного таяния. Схожесть с французским поцелуем заканчивалась там, где предлагалось целовать льдом тело партнера, медленно, эротично передвигая кусочек льда к… Ну, да ладно. Наташа не в том состоянии, чтобы читать об этом дальше. Или это уже не эротика…
Она остановилась на, как ей показалось, самом безобидном виде поцелуя — поцелуе пальчиков. На пальцах, как утверждал автор статьи, много нервных окончаний. Достаточно целовать пальчики, чтобы расположить партнера к сексу. Лучше всего это делать в постели. Поцелуй будет крайне возбуждающим, если при этом заниматься любовью… Наташа возмутилась, неужели нельзя просто целоваться и получать от этого удовольствие? Отчего сразу постель и секс? Она представила себя и Остапова в постели. Получалось довольно достоверно и, что самое странное, совершенно не отталкивающе. На пальчиках много рецепторов, повторила Наташа, если она позволит ему целовать пальчики…
О! Только не это!
Отчего же? Возмутилась ее личная жизнь и погрозила кулачком.
Но беспредельное множество рецепторов и нервных окончаний находится как раз на наших нежных губах. Потому поцелуй так возбуждающе действует на любимого человека, утверждал автор. Он призывал целоваться чаще и горячее, мотивируя ко всему прочему это тем, что люди, целующиеся каждый день, живут минимум на пять лет дольше тех, кто пренебрегает прекрасной возможностью — поцелуем. Этим великолепным изобретением человечества.
Ладно, решила Наташа, дочитав статью, разве что только ради лишних пяти лет придется целоваться с кем-то каждый день. Сначала поцелуем эскимосов, затем японцев… А там она посмотрит на поведение Остапова… О! На поведение партнера! Наташа попыталась представить, как она целуется по-французски с Толиком. Вышло коряво и довольно проблематично потому, что представлялось плохо. Толик вообще выглядел неуклюжим, глупым и совершенно не умеющим целоваться.
Вот Остапов умел…
Наташа подперла кулачками лицо и уставилась в экран монитора. Если она в качестве партнера для поцелуев будет и дальше представлять только Остапова, то дело плохо. Очень плохо. Лучше представить этого незнакомого мачо Сержа. Она попыталась мысленно снять с него очки и посмотреть в глаза… Какого цвета, интересно, у него глаза?
Нужно с ним больше переписываться, решила Наташа, чтобы выбросить Остапова из головы.
Следующий день умножил неприятности. С одной стороны, казалось бы, Наташа должна была радоваться, что начальника отправили в командировку, но с другой стороны, ей отчего-то сделалось грустно. В их костромском отделении внезапно понадобились определенные комплектующие, в которых разбирался Остапов, его с ними и послали в Кострому. Наташа узнала об этом случайно, зашла утром в кабинет к начальнику, чтобы высказать свое «фи» его вчерашнему довольно наглому поведению, а высказывать было некому. Она стояла растерянная и смотрела на пустующее кресло руководителя, когда забежала Эллочка из бухгалтерии и прочирикала радостную весть о том, что аванс перед Новым годом перечислят на карточки раньше обычного, и Наташа может позвонить Остапову и обрадовать его этим известием. Времени потратить аванс на подарки у них будет теперь предостаточно. Наташа пробурчала, что она знать не знает, какой у Остапова номер мобильного телефона, пусть он узнает о поступлениях сам. Лично ей до него нет никакого дела. На что Эллочка покачала головой и, с сомнением хмыкнув, выпорхнула за дверь. Ее поведение заставило Наташу задуматься над тем, о чем судачат сотрудники за их спинами.
— Конечно, вы прекрасная пара, — пожала плечами на вопрос о ней и Остапове секретарша Юля. — Шикарно смотритесь вместе, словно вас специально подбирали друг к другу. Ну да, я выписывала ему командировку на три дня, а что?
Это был, честно говоря, более интересный вопрос, чем первый.
— На три дня?! — обомлела Наташа. — Через три дня — Новый год!
— Он спец, он выкрутится, — флегматично заявила Юлька.
— А если нет?!
— А если нет, то встретит Новый год там, в Костроме, с какой-нибудь костромичкой или костроминчанкой или… Ты не в курсе, как они там называются?
— Гадинами! — пылко выпалила Наташа.
— Почему это? — обомлела Юлька, от неожиданности выпустившая из рук большой степлер.
Он свалился вниз и попал Наташе на ногу. Та закричала то ли от боли, то ли от негодования.
— Что с тобой такое? Тебя так плющит из-за того, что он уехал?
— Нисколько, — простонала Наташа, — не плющит. Просто Остапов должен был мне помогать на корпоративе. А корпоратив, между прочим, завтра!
— Вечером, — уточнила на всякий случай Юлька, с озабоченностью глядя на Наташу.
— Вечером, — повторила та. — Он должен успеть…
— Он успеет, — кивнула Юлька, сама толком не понимая, почему ей так жалко эту гордячку и вредину Наташу. — Ты ему позвони еще на всякий случай.
— Нет у меня его номера! — прокричала Наташа.
— Я тебе его сейчас скажу, — шепнула Юлька и полезла в записную книжку.
Наташа вернулась в свой кабинет с телефонным номером Остапова. Но это еще больше усложняло обстановку. Она не могла ему сама звонить! Как это будет выглядеть, если девушка первая позвонит и поинтересуется, как скоро вернется ее сердечный друг?.. Вот выражение мамино прицепилось… И вовсе он не сердечный! Только коллега по проведению корпоратива. Наташа села за стол и стала перекладывать документы из одной стопки в другую. Когда стопка уже норовила завалиться набок, она начинала перекладывать бумаги обратно.
Итак, решала она, вопрос поистине гамлетовский: позвонить или не позвонить?
С одной стороны, после поцелуя это будет выглядеть, словно она напрашивается на второй, французский, или, не дай бог, на поцелуй пальчиков… С другой стороны, она может ему позвонить, как сотрудник и подчиненная, и поинтересоваться, как долго он еще собирается торчать в своей Костроме со своими костромичками или как их там называют!
Если сбавить обороты, то она сможет позвонить, как подчиненная.
Или нет, как обычный сотрудник.
Или нет, как…
— Слышь, мать, чего сидишь, как глухонемая!
Наташа очнулась, возле нее стояла Роза и держала телефонную трубку.
— Что, Роз?
— Остапов звонит!
Наташа схватила трубку и пролепетала «Да!».
— Наташа! Я в Костроме сегодня!
— Знаю, — прошептала она, хлюпая носом.
— Завтра у нас корпоратив!
— Знаю…
— Я вернусь завтра к вечеру обязательно!
— Знаю…
— У вас все хорошо? — Голос Остапова стал напряженно-взволнованным.
— Лучше не бывает, — пробормотала Наташа, улыбаясь.
— Глупости она говорит, Сергей Вениаминович, — трубку у Наташи взяла Светочка. — Без вас нам так плохо, так плохо. Без вас мы как без ног!
— Как без рук, — пробормотала Наташа и уронила голову на стол.
— У некоторых, — едко заметила Розалия, глядя на это, — крыша без некоторых поехала!
— Розалия, — одернула ее Ираида Валерьевна, — прошу без перехода на личности.
— Какой уж тут переход, — хмыкнула Роза. — И без перехода все личности как на ладони.
— Я не выспалась, — нашлась Наташа и подняла голову, стараясь не давать почву для новых сплетен. — Полнолуние! В полнолуние у меня бессонница.
— Ага, ага, в полнолуние да еще одной…
— Розалия!
— Молчу, Ираида Валерьевна. А чего она крутит вокруг да около? Сказала бы честно: так, мол, и так, влюбилась, девочки, взаимно, вам, лохушки, ничего с этим парнем не светит.
— Еще чего! — привычно возмутилась Наташа, стряхивая наваждение. — Только этого мне не хватало!
Рабочий день прошел в суете и заботах о… грядущих плановых поставках фурнитуры… Как бы не так! Наташа постоянно ловила себя на мысли, что машинально прислушивается к шагам в коридоре. Она напрягалась всякий раз, когда шаги раздавались уверенные, решительные и затихали возле кабинета Остапова. Пару раз Наташа не сдержалась и выглянула посмотреть, кто же там ходит.
По коридору расхаживал заместитель босса Потапов, что было для него совершенно нетипично. Обычно он вышагивал на своем верхнем этаже. Заметив интерес Наташи, Потапов пробурчал себе под нос, что любопытствующих слишком много, а дельный совет дать некому. Ей пришлось включиться в диалог и подсказать причину возможного внепланового отпуска по семейным причинам. Предполагалось, что Потапов заменит босса на все оставшиеся до Нового года дни. Но он внезапно резко передумал. Вернее, передумала его супруга, решившая во что бы то ни стало до наступления Нового года уехать на высокогорный курорт. Наташа еще с прошлого корпоратива помнила эту здоровенную, высоченную блондинку с замашками начальника тюрьмы. Тогда Наташе даже привиделось, как чета Потаповых проводила утреннюю зарядку. Супруга стояла посредине футбольного поля, а вокруг нее строем бегали муж и дети.
Детей у Потаповых было четверо или пятеро, и к ним прилагались три-четыре няньки. Наташа после задушевного разговора подсказала уважительную причину, которая могла повлиять на решение босса отпустить своего заместителя в горы. Потапов обрадовался ее идее, как младенец соске, на самом деле не понимая истинной причины Наташиной «бескорыстной» помощи. Когда он побежал наверх докладывать боссу, что его жена в очередной раз рожает… А что еще могла придумать Наташа? Так вот, когда он убежал, тяжело дыша от радости и одышки, Наташа удовлетворенно хмыкнула. Как вовремя она вышла в коридор! Все! Теперь Остапов будет вынужден вернуться к началу праздника, чтобы произнести приветственную речь для сотрудников фирмы. То, что добросердечный босс отпустит заместителя к рожающей супруге, сомнений у Наташи не вызывало, но на всякий случай она решила подслушать.
Поднялась в приемную и остановилась у двери в кабинет босса. Юли не было, так что слушать она могла беспрепятственно.
— …что?! — взревел босс. — И который по счету?!
Потапов что-то нерешительно промямлил, видимо, подсчитывал в уме и привычно ошибался.
— А мне что прикажешь делать?! — не сдавался босс.
— Так есть же Остапов…
— Остапов?
Пауза.
Наташа напряглась, неужели босс все испортит?
— Ладно. Пусть будет Остапов. Только сам ему позвони и скажи, чтобы возвращался…
Наташа довольно усмехнулась, показала окну два пальца, выставленные в форме латинской «v», что означало победу, и поспешила вниз.
Мужчины не всегда понимают, что ими манипулируют женщины. Глупые не замечают этого, а умные предпочитают этого не замечать, если женщина в своем наивном коварстве не переходит определенные ими пределы.
Теперь Наташа была уверена, что Остапов вернется следующим днем, и эта уверенность значительно улучшала ее настроение. До такой превосходной степени, что она даже представила их целующимися. Да! И не просто целующимися, а с кубиками льда и кусочками фруктов…
— Ты че, мать, размечталась? — толкнула ее Роза. — Уснула, что ли, с открытыми глазами? Рабочий день закончился!
— Уже-е-е-е? — протянула Наташа и вернулась к действительности.
Наташа шла по заснеженной улице, сверкающей огнями новогодних гирлянд, и оглядывалась. Зачем, сама не понимала. Просто слышала позади себя шуршание автомобильных шин и оборачивалась. Надеялась на маленькое невозможное чудо, что Остапов вернулся раньше ради того, чтобы ее подвезти. Наташа ругала себя, ведь ветер дул в спину, и каждый раз, когда она оборачивалась, ветер с непревзойденным удовольствием бросал ей в лицо колючки мокрого снега. Тушь на ресницах держалась стойко, как обещали производители, но отчего-то наружу просились слезы. Идти и реветь Наташа позволить себе никак не могла. Дома тоже пришлось бы объяснять маме, что случилось и почему на ровном месте Наташе захотелось всплакнуть. Она постаралась взять себя в руки и прочитать мантру о том, что нужно наслаждаться каждым мгновением жизни.
— Все будет хорошо, девушка! — прокричал ей пробегающий мимо парень в костюме Деда Мороза. — С Новым годом вас!
Наташа привычно подумала, что костюм на нем слишком болтается, и нужно было подложить на живот хотя бы диванную подушку, чтобы бедные детишки не разочаровались в сказочном персонаже…
При этом она хмыкнула. Мантра подействовала странным, правда, образом, но Наташа пришла в себя.
Если бы Наташа знала, кого встретил в командировке ее начальник, то не была бы столь оптимистична в своих прогнозах. Сергей шел по офису, который ему показывал юркий, лысый менеджер, приставленный к нему в качестве сопровождающего, когда за одним из столов увидел ее. Веронику Истомину, свою первую школьную любовь, красавицу, брюнетку с роскошными миндалевидными глазами. Она нисколько не изменилась, ее роковой образ все так же волновал мужчин. Сергей заметил сразу, как она купается в ласковых, выражающих неподдельное восхищение взорах мужчин-коллег. Но прежнего укола в сердце при этом не почувствовал. А тогда… Тогда он ревновал ее к каждому столбу. Впрочем, столбы часто обретали мужские формы и волновали воображение юной красавицы. А Остапова она называла своим другом и верным рыцарем. Сколько же, напрягся Сергей, он проходил, нося это почетное звание? Два года. Да, целых два года он ухаживал за ней, надеясь на взаимность, но потом они разъехались и поступили в разные вузы. Последнее свидание Сергей помнил отлично. Тогда его больно укололи слова Ники, что разговаривать по телефону она не любит, а писать эсэмэски не будет, потому что боится при этом сломать ноготь. С грамотой Ника еще и в школе не дружила. Сергей, честно говоря, удивился, узнав, что она поступила куда хотела. И больше о ней он ничего не знал. А ведь они практически собирались пожениться!
И вот по прошествии многих лет такая неожиданная встреча.
Вероника узнала его не сразу. Сергей специально задержался возле ее стола и вопросительно посмотрел на девушку. Она подняла на него свои глаза, прищурилась, задумалась… Что ж, прекрасный исход их двухлетних отношений. А на что он еще рассчитывал? Что эта ветреная красавица запомнит его на всю жизнь? Да у нее таких, как он, десятки…
— Сережа?
Сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. Узнала!
Как мало порой нужно мужчине, чтобы он обманул сам себя! Одного вздоха, одного взгляда, одного поцелуя. Подумав о поцелуе, Сергей отчего-то вспомнил Наташу.
— Сережа! — уже более уверенно произнесла Вероника и встала. — Неужели это ты?! Каким ветром тебя занесло в нашу глушь?!
— Привет, Ника.
Сергей поморщился, не слишком ли радостно он это произнес. Его ущемленная гордость скуксилась и нервно помотала головой.
— Здравствуйте, Вероника Истомина, — поправил он себя.
— Сережа, зачем же так официально?!
И она кинулась его обнимать.
Странно, но раньше он думал об их встрече и представлял ее подобным образом, то есть мечтал, чтобы Ника так же страстно кинулась в его объятия. Только сегодня ему от этой яви было решительно тоскливо.
Двойственность натуры свойственна мужчинам: с одной стороны, они любят, ждут и надеются, с другой — здраво рассуждают, а была ли любовь и остались ли прежние чувства? Ничего того, юного и прекрасного больше не было. Пока Ника висела у него на шее тяжким грузом, Сергей мысленно прощался со своей молодостью, решая — как бы помягче осадить трепетную лань… Какая трепетная лань, что он несет? — подумал Сергей и медленно отвел от себя руки Вероники. Искушенная обольстительница!
Ага, значит, все-таки, как он ни сопротивляется, она его может обольстить!
Осознание этого перечеркнуло его уверенность в собственных силах.
— Ника, — прошептал Сергей, — люди смотрят.
— Кто? Эти? — недовольно повела она плечиком. — Пусть смотрят! И видят, что я знакома с большим начальником, которого сегодня все утро ждали из головного офиса. Ведь это ты, Сережа?
— Это я, — кивнул он и все-таки освободил себя от ее рук.
— Скоро обед, — Вероника схватила со стола свою сумку и взяла Сергея под руку. — Поедем обедать!
— Я не голоден, — он попытался отказаться. — К тому же мне нужно успеть…
— Разве ты не хочешь со мной поговорить? — Она капризно, как тогда, раньше, надула губки.
Отчего-то Сергей раньше не замечал, что они у нее тонкие и какие-то злые. А ведь раньше он так мечтал их поцеловать. При мысли о поцелуе всплыл образ Наташи. Воображение угодливо сравнило губы девушек в пользу Наташиных, пухлых, мягких и…
— Хорошо, — согласился Сергей.
Мужчины такие противоречивые натуры: думают об одной, а идти соглашаются с другой…
— Хорошо. Только ненадолго.
— Разве мы сможем расстаться, не наговорившись, — подмигнула Вероника и повела Сергея к выходу.
Сопровождающий при этом диалоге слова не вставил, видимо, Истомина пользовалась определенным положением, при котором позволяется многое, если не сказать — все.
Они сидели в милом уютном кафе, где посетителей кормили исключительно мучными изделиями — блинами, оладьями, пирогами с капустой и украинскими щами. Сергей принял решение зайти сюда потому, что кафе находилось поблизости от офиса. Сопротивление Вероники, что она в эту подворотню ада никогда не заходила, он в расчет не принял. Где-то в глубине души Сергей чувствовал злорадство, так ему не свойственное раньше, что Вероника блюдет фигуру и сидит на всевозможных диетах. И он с аппетитом уминал блины со сметаной, глядя на то, как Вероника все еще расправляется со щами, кривя узкие губки.
— Сходила замуж, — рассказывала она Сергею. — Он оказался порядочной сволочью! Ревновал меня к каждому столбу.
Сергей едва не поперхнулся и мысленно посочувствовал мужику.
— Доходило до того, что он требовал, чтобы я носила паранджу! Ну, в фигуральном смысле. А ты, Сережа, понимаешь, что с такой фигурой я не могла похоронить себя под тряпками заживо? Я ушла от него к другому. Но тот…
— Оказался порядочной сволочью? — предположил Сергей.
— Хуже, — вздохнула Вероника. — Он сам стал мне изменять налево и направо. А вот с третьим мужем мне повезло!
Сергей мысленно чертыхнулся. Судьба явно оберегла его от подобной участи, за что он должен быть благодарным.
— Он хороший, — продолжила тем временем Вероника, — но… он — это не ты.
Она сказала это так томно, интимно и сексуально, что в сердце Сергея нечто, похожее на страсть, совершило кульбит и встало с ног на голову.
— Я помнила тебя всегда…
Сергей попытался вразумить себя тем фактом, что Ника не сразу его узнала. Если бы помнила всегда… но не успел. Она положила свою ладонь на его руку и медленно проговорила, делая акцент на его имени:
— Сережа. Давай сделаем то, что не успели раньше.
— Что? — вмиг пересохшими от волнения губами произнес он.
— Соединим не только наши сердца, но и тела, — беззастенчиво предложила Вероника.
«Она опоздала на надцать лет», — тоскливо подумал Сергей, но руку не отнял.
— Эта встреча не могла быть случайной, это предзнаменование судьбы. Ты ведь не женат?
И Вероника испытующим взглядом посмотрела на его пальцы, словно на том месте, где должно было быть обручальное кольцо, собиралась прожечь дыру.
— Нет, — сказал Сергей и отдернул руку.
— Вот видишь, — обрадовалась Вероника, — мы встретились для того, чтобы дальше быть вместе!
Мучительно острая и сладкая одновременно мысль о том, что их встреча действительно была не случайной, заставила его промолчать. Он смотрел на Веронику и вспоминал ту девочку, ради которой был готов рисковать собственной жизнью. Первая любовь редко бывает счастливой и взаимной, так уж устроен мир. И все-таки она первая, незабываемая. Вдруг, пронеслось в голове у Сергея, у них все бы получилось по-другому?!
— Сейчас я позвоню Софочке, — будничным голосом произнесла Вероника, доставая из сумки мобильный телефон. — У нее приличная двушка на окраине, где нас никто не заметит. Только придется съездить к ней в парикмахерскую за ключами. Сережа, ты не на машине?
Он отрицательно помотал головой.
— Софочка, — говорила уже Вероника. — Привет, привет, дорогая. Чмоки-чмоки. Чем занимаешься? Оболваниваешь болвана? Хи, очень смешно. Да, я тоже веселюсь, встретила старого знакомого…
Старого знакомого! Сергей провел рукой по волосам. Какой же он кретин! Да ничего не изменилось, ничегошеньки. Какой была дурой, такой и осталась. Где были его мозги, когда он подумал об их будущем?! Дурак! Впрочем, спасибо Софочке, что он вовремя прозрел.
— Да, да, мы хотим немного посидеть у тебя… Полежать… Какая ты пошлая, Софочка… Ладненько, за ключами я заскочу сейчас, жди.
— Ты подождешь меня, — Вероника снова взяла в захват его руку, — или поедешь со мной? Оттуда можно сразу махнуть на окраину…
— Ника, — пробормотал Сергей, глядя ей в глаза, — ты когда-нибудь была счастлива?
— Господи, Сережа, что за вопросы?! Конечно, была. Я счастлива все свои, — она немного замялась. — Ну, ты все равно знаешь, сколько лет.
— Значит, никогда не была, — резюмировал Сергей. — Извини, я с тобой никуда не поеду.
— Извини?! Сережа, что это значит?! Разве мы встретились для того, чтобы так непутево расстаться?
И она стала нервно теребить салфетку.
— Не суетись, — поморщился Сергей. — Мы непутево встретились и путем расстанемся.
— У тебя есть другая?! Но я клянусь, что она ничего не узнает!
— Ника, ты всегда была такой?
— Какой такой?
— Такой…
— Ты не представляешь, Сережа, как тяжело живется красивым женщинам! Их все хотят! И справиться с этим довольно трудно. Но ты ведь тоже меня хотел, я это чувствовала!
— Расхотел, такое бывает.
— Расхотел?! — Миндалевидные глаза потемнели и сузились. — Ты сволочь! Ты такой же, как все мужики! Вам всем от меня только одно надо!
Она почти перешла на крик.
— Прости, Ника, — встал Сергей. — Но мне этого от тебя не надо. Как и остального другого.
Вероника швырнула ему вслед салфетку.
— Девушка, вас кто-то обидел? — услышал за своей спиной Сергей, удаляясь к выходу.
— Не-е-ет, но в защите я нуждаюсь, — томно, интимно и сексуально произнесла Вероника.
Не пропадать же ключам от пустой квартиры, с иронией подумал Сергей, закрывая за собой двери.
Он словно закрыл свое прошлое, по-мальчишески восторженное, глупое и довольно рискованное. Да, понял Сергей, оставшись с Вероникой, он рисковал исковеркать себе судьбу, и хорошо, что этого не случилось. Тогда он никогда бы не встретил Наташу. Неожиданный переход от первой любви к рыжеволосой бестии заставил его хорошенько задуматься.
С чего бы вдруг?
Да ни с чего, он отлично понимал, что эта заноза так зацепилась в его сердце, что ее оттуда не вырвешь без боли и кровопотерь. И все-таки он чуть не согласился… Как он мог допустить мысль, что Ника изменилась? Да и если бы так случилось, то он-то здесь при чем? У него есть Наташа.
А она у него действительно есть или он опять что-то себе придумывает?
Он достал телефон и позвонил Наташе.
Услышал ее заторможенный, изумленный голос, но такой близкий и родной, что стало не по себе. И он понял, что хочет близости только с этой девушкой и с никакой другой больше. Что было с Вероникой? Минута, нет, секунда слабости, которая прошла и не оставила следов.
Сергей провел в офисе весь день. Вероника больше не появилась, видимо, защитник попался крепкий по всем параметрам. Но его больше не волновала старая любовь. Да и была ли любовь, внезапно подумал Сергей. Так, мальчишеская влюбленность в первую красавицу школы. Теперь он стал смотреть на их прежние отношения по-другому.
Вероника позвонила ему в гостиницу ночью и предложила лишь открыть дверь для того, чтобы до нее дотронуться.
Такого поворота Сергей не ожидал!
— Сережа, я хочу тебя поздравить с Новым годом.
Он подошел к двери и услышал ее прерывистое дыхание.
— Я принесла тебе подарок.
— Вероника, уходи, не позорься, — поморщился Сергей.
— Ты не пустишь меня?
— Нет.
— Тот, сегодня в кафе… понимаешь, это чтобы ты ревновал.
— Мне все равно.
— Открой.
— Нет.
— Тогда возьми…
И она подсунула под дверь клочок бумаги.
Сергей сначала не хотел его поднимать, полагая, что это номер ее телефона и какое-то глупое послание с банальными фразами любви. Он нагнулся и взял с пола… фотографию. На снимке они были запечатлены вместе: Ника и Сережа. Он стоял позади нее как верный паж и ревниво смотрел в камеру. Ника… Что ж, Ника была хороша.
— Открой.
— Нет.
Сергей отошел от двери. Резко, рывком порвал фотографию и выбросил пожелтевшие клочки в открытую форточку. Зимний ветер подхватил их, закружил в вихре снежинок и унес с глаз подальше. Вероника постояла немного и ушла.
Ему не спалось. Мысли, одна другой глупее, сновали в мозгу, словно у себя дома, хлопая дверьми и осыпая штукатурку. То он думал, что Вероника покончила жизнь самоубийством… Да уж, он ей явно льстил. То внезапно представлял Наташу с другим мужчиной. От этого его пробивало холодным потом. Бороться с бессонницей в третьем часу ночи стало бесполезно. Сергей встал с постели и включил ноутбук. Зашел в почтовый ящик и написал сообщение Алле о том, как часто мы принимаем за любовь совсем другие чувства. Что угодно: страсть, похоть, вожделение, что, собственно, одно и то же. Неожиданно Алла ему ответила. Призналась, что тоже мучается бессонницей, но считает, что любовь есть. И вместе с ней есть страсть. Сейчас она подумала об одном человеке с нежностью и страстью и поняла, что любит его. Сергей пустился в пространные рассуждения о том, что такое любовь с его точки зрения. И закончил мысли витиевато: «Я люблю тебя. Перевод: ты всего лишь провоцируешь в моем мозгу выброс фенилэтиламинов». От этой переписки на душе стало легче, ведь недаром специалисты всегда советовали при возникновении проблемы с кем-то поделиться хотя бы ее частью. Сергей подумал, что Алла добрая и милая девушка, способная в отличие от других искренне любить. И жаль, что у него уже есть Наташа. Хотя почему же он жалеет, когда радоваться нужно! Ведь в этом случае, сколько бы он себе ни врал, говорить об отсутствии любви не приходится.
На следующий день Сергей вел себя с Вероникой, словно ничего не произошло. Она отвечала ему тем же, что его искренне порадовало. Он постарался сделать все дела до вечера, некоторые пришлось отложить до следующего приезда. Позвонил Потапов и приказал возвращаться, что Сергей и планировал сделать. Ему не терпелось увидеть вредину Мягкову, коснуться ее руки, дотронуться до пушистых рыжих волос, почувствовать запах ее духов…
И пусть как угодно называется это чувство, Сергей понимал, что ему сильно повезло. Все-таки настоящая любовь приходит позже, и редко когда она бывает первой. Во всяком случае, решил он, так случается у мужчин.
Он ушел, не оборачиваясь, с легким сердцем и отменным настроением.
Так прощаются со своей неудавшейся мечтой, неожиданно увидев со стороны всю ее неприглядность. Сергей мысленно сказал ей спасибо за то, что Вероника не побежала следом и не стала унижаться. Все-таки это была его мечта, хоть и бывшая.
Час Х настал внезапно, обрушившись как подтаявший снег с крыши на голову. Наташа привычно суетилась, готовясь к мероприятию, забыв о себе. К тому же она постоянно думала о Сергее, сегодня он должен был вернуться, но дверь его кабинета оставалась закрытой. Ближе к окончанию укороченного рабочего дня, после которого всех сотрудников ждал новогодний карнавал в ресторане, Наташа вспомнила, что не подумала о наряде. У нее была пара новых вечерних платьев, пригодных для того, чтобы выглядеть если уж не ослепительной красавицей, то вполне достойно, но они не пригодились. В обед прибежала Эллочка и сообщила о том, что ей удалось договориться с местной театральной студией, которая согласилась дать напрокат костюмы, так что старое барахло, выуженное с антресолей, не пригодится. Девчонки с Ираидой Валерьевной запищали от восторга, представляя себя принцессами на балу. При этом Эллочка так выразительно посмотрела на Наташу, что той ничего не оставалось делать, как согласиться. Тем более что смета праздника выдерживала эту посильную трату.
После обеда все ушли в бухгалтерию примерять привезенные наряды. Наташа из чувства противоречия осталась в кабинете, решив завершить начатые дела, чтобы они не перешли на следующий год. Была такая примета: нельзя перетаскивать незавершенные начинания из одного года в другой, иначе так и потянется по жизни цепь неразрешенных проблем.
Через час к ней зашла Эллочка, разодетая Снегурочкой, и положила на стол какую-то белую тряпку.
— Держи, Мягкова, это твой костюм.
— Что это?!
— Костюм водяной феи.
Наташа взяла длинное платье, состоящее исключительно из обрезков материи, прошитых серебристой металлической нитью, и приложила к себе.
— Никому не подошло, — вздохнула Эллочка. — Твой размерчик.
— Разве бывает рыжая вода, — с сомнением в голосе протянула Наташа, дотрагиваясь до своих волос.
— Еще как бывает! — вздохнула Элла. — Чаще всего льется из кранов после плановых ремонтов, когда сливать ее приходится часа два.
— Оригинально, — ответила Наташа и прошла к зеркалу.
Элла пожала плечами, мол, а что она хочет? Костюм Снегурочки занят, слова Эллочка с прошлого года помнит, сценарий один и тот же за исключением небольших добавочных моментов. Да и их Эллочка успела выучить.
— Мерить будешь?
Наташа кивнула, но решила, что ни за что не наденет это платье, если оно ей категорически не подойдет. Раньше она недолюбливала белый цвет, к ее рыжим волосам и светлой коже необычайно подходил изумрудный или черный. Эллочка помогла ей облачиться в серебристое безумство, после чего наклонила голову набок и цокнула языком.
— Тебе идет, — удивленно сказала она, словно готовилась увидеть обратное.
— Ничего хорошего, но раз выбора нет…
— Выбора нет, — подтвердила заклятая подруга.
И словно в подтверждение ее слов в кабинет ввалились довольные разодетые сотрудницы.
Светочка представляла собой Красную Шапочку, потерявшую в лесных дебрях корзинку с провиантом для бабушки. Все было при ней: мелкий рост, милые кудряшки, красный берет, полосатые чулки и белый передник, украсивший темное платьице-мини. На вид она скинула больше десятка лет. Наташа прикинула, что в таком образе ее вполне могут спутать с семиклассницей.
Розалия рядом с ней напоминала классную руководительницу. Облаченная в огромное бальное платье с рюшами, на манер французских дам восемнадцатого века, она казалась глыбой в оборках. Или пирожным со взбитыми сливками. Глядя на Розу, хотелось спросить, а не прискакала ли дама на осле или не возлежала ли она, добираясь сюда, на телеге с сеном? Чувствуя это, Роза постоянно поправляла оборки и смущенно улыбалась, что было ей несвойственно.
Как все-таки одежда меняет человека!
Это уже относилось к Ираиде Валерьевне, выбравшей для себя наряд Снежной королевы. Шикарное голубое платье в пол шло ей необыкновенно!
— Ну вот, — радостно произнесла Эллочка, — я рада, что вы все рады! У меня остался ненаряженным один Остапов. Пойду сейчас к нему, отнесу последний костюм, и все!
— Остапов? — повторила Наташа. — Ты к нему пойдешь? Он разве приехал?
— Уже полчаса как приехал, пошел с докладом к Потапову, а того уже и след простыл. Мы с ним поговорили о том о сем… Потрепанно выглядит, словно не делами, а сексом занимался все эти дни. Ну, что взять-то с командированного мужика? На то они, командировки, и существуют…
— Элла, — оборвала ее Ираида Валерьевна, — если ты сейчас не замолчишь, я заморожу твой язык!
И отчего-то всем поверилось, что так и будет, настолько достоверно выглядела Ираида Валерьевна в образе.
— Ладно, ладно, — бочком пятясь к двери, пошла Эллочка. — Вспыльчивые вы все тут, ничего и сказать уж нельзя…
— Вот дура! — в сердцах проводила бухгалтершу Розалия. — Наш Остапов порядочный мужик, он на стороне ни с кем траха… извините, Ираида Валерьевна, связываться не станет!
— Разумеется, — пискнула Красная Шапочка, любуясь на себя в зеркало, — для этих целей он и у себя может выбрать достойную кандидатуру.
Наташа возмущенно хмыкнула и вышла из кабинета.
Сергей вернулся раньше, чем планировал. Взбежал наверх, чтобы доложить начальству о своем приезде и проведенных работах, но там оказалась только Эллочка, перебирающая шмотье. Она поведала ему, что сегодня никого из боссов не было и не будет, так что вся ответственность целиком и полностью сваливается на его сильные плечи. Для пущей убедительности показала приказ, подписанный генеральным директором. Сергей не возражал, с чего бы? Потопов прояснил ему обстановку, умолчав лишь о дне своего отъезда.
Сергей собрался вернуться к себе, по пути глянув в кабинет девчонок, чтобы увидеть Наташу, но на нем повисла Эллочка. Она принялась щебетать о том, что их ждет не просто праздник, а костюмированный бал, что она, такая разумница, достала костюмы сказочных персонажей. Один из них Эллочка пообещала занести Сергею, чтобы он облачился в достойный наряд. Сергей поначалу категорически отказался переодеваться во что-то несусветное. Но Эллочка заверила его в том, что все несусветное уже разобрали. К тому же он послужит плохим примером, если откажется переодеваться в карнавальный костюм. Ему пришлось с последним доводом согласиться, попросив Эллочку зайти к нему через полчаса, не раньше.
Увидеть Наташу за это время он опять не смог. Ему встретился плановик Василий Орешкин, собирающий компанию на троих, чтобы перед самым мероприятием уже быть в приподнятом настроении. Сергею пришлось долго и упорно отказываться. Он воспользовался своим начальственным положением в этот день и рявкнул на плановика. Тот сник и пошел к себе примерять костюм попугая, которым его наградила Эллочка, предположив, что только такой мужчина добавит красок яркому оперению дивной Птицы Счастья. То, что птицей счастья в постановке местной театральной студии был не попугай, Орешкин даже не догадывался.
Сергей уже сделал шаг по направлению к Наташе, как к нему с криками и руганью на плановика бросилась буфетчица Татьяна, наряженная, к ужасу Сергея, в костюм огромной серой белки. Она обвиняла плановика во всех смертных грехах, а в частности в том, что он спер бутылку виски и два лимона из общественных запасов, приготовленных для праздника. Появившийся из своего укрытия Орешкин обозвал ее обвинения гнусной инсинуацией и возвращать спиртное наотрез отказался. Сергею пришлось разбирать эту ситуацию в своем кабинете…
А потом к нему влетела Эллочка.
— Вот! — Она положила перед ним ворох рыжей одежды. — Будете у нас огнем!
Сергей с недоверием осмотрел пиджак, разрезанный на мелкие продолговатые лоскуточки, и такие же изувеченные штаны.
— Ни за что!
Эллочка, привыкшая в этот безумный день к отказам, принялась доходчиво объяснять начальнику, что иного выхода у него нет, как нет и других костюмов. Сергей заявил, что у него есть свой собственный костюм, на что Эллочка сказала, что он обязан показывать пример подчиненным. Сергей согласился примерить костюм. Довольная Эллочка унеслась дальше, а Сергей выполнил обещание. Переоделся и вышел из кабинета, чтобы кто-нибудь оценил его смелый поступок.
В это время дверь напротив открылась, и на пороге показалась Наташа.
Выглядела она очаровательно. Серебристое платье, сшитое из кусков тонкой материи, плотно облегало ее стройную фигурку, выгодно подчеркивая червонное золото длинных волос. Зеленые глаза на этом фоне казались островками рая. Сергей вздохнул. С чего это его потянуло на романтику и даже захотелось писать стихи?!
— Муза? — предложил он, не сводя с нее взгляда.
— Нет. — Она улыбнулась ему приветливо и покачала головой.
— «Нет, согласилась она», — по-своему объяснил Сергей ее ответ и улыбнулся.
— Огонь? — спросила Наташа.
— Огонь.
— Тебе идет рыжий цвет.
— У меня всегда, — он запнулся, — была тяга к рыжим…
— Нимфа. Водяная.
— К рыжим нимфам. Последние две ночи они мне снились.
— Они?
— Она.
— Боюсь даже предположить, кто это…
— Нетрудно догадаться.
Они приблизились друг к другу и…
И в этот момент в коридор вывалились Светочка с Розой. С радостными воплями они накинулись на Сергея, словно он был им должен миллион и наконец-то отдал. Наташа негодовала: разрушить такую романтическую атмосферу! Когда он ей едва не признался в любви! А разве это было нужно? Пришлось признаться самой себе, что просто необходимо. Как воздух, как вода, как огонь.
Сергей стоял напротив нее и принимал поздравления по поводу возвращения в родной офис. Он негодовал: разрушить такую интимную атмосферу, когда он почти признался ей в любви! Несносные курицы! Ему это было нужно как воздух! Как вода и огонь.
— Восхитительная пара!
Следом за Розой и Светочкой вышла Ираида Валерьевна.
— Восхитительная пара, — повторила она, показывая на Сергея и Наташу. — Огонь и вода, как в сказке. Не хватает только синей Птицы Счастья.
— Нет, — открестился от попугая Сергей. — Птиц на сегодня достаточно.
Наташа напряглась и задумалась. В ее глазах застыл немой вопрос, от чего Сергей отказывается? От счастья с ней или без нее? Не уверенные в чувствах своего мужчины девушки всегда находят повод для сомнения.
— А как вам мы?! — повисла на руке Сергея Светочка.
— Умопомрачительно, — сказал он, глядя на Наташу. — Просто крышу сносит!
И она опять ничего не поняла.
В зале ресторана елка переехала в центр. Мало того что она была высоченная, так еще и крутилась, выставляя поочередно свои великолепные украшения. Коллектив заведения постарался на славу, принеся игрушки из дома, а не доверив это серьезное дело новомодному дизайнеру. Дизайнеры, безусловно, хороши сами по себе или в офисной обстановке. Но когда требуется создать уютную расслабляющую атмосферу, их лучше не приглашать. Камерности залу добавлял приглушенный свет и свечи на столиках, что сразу понравилось дамам. Легкая лиричная музыка лилась ненавязчиво, словно настраивала гостей на продолжительное торжество.
Но мужчины тут же потребовали «сменить пластинку». Им захотелось более ритмичных песен. Но Наташа заявила, что песня будет сейчас звучать одна — «В лесу родилась елочка», и начнут они не с заседания за столиками, а с дружеского хоровода. Для пущей убедительности она потрясла перед коллегами сценарием праздника. Остапов с ней согласился и дал отмашку Степаниде, главному администратору на сегодняшний вечер, включать песню про елочку.
Хоровод под предводительством Снегурочки-Эллочки водили минут пять вместо запланированных тридцати. За это время, как определили психологи, вроде бы не чужие, но и не лучшие друзья-коллеги должны были сплотиться. Как рыба в воде в этом хороводе чувствовал себя только плановик Орешкин, начавший праздновать заранее. Остальные ощущали себя слабыми звеньями, готовыми выпасть из хоровода и припасть к закускам. Наташе пришлось сделать отступление и дать сотрудникам перекусить.
Следующим действом грандиозного плана должен был стать костюмированный спектакль про Птицу Счастья, которая оказывалась «синицей в руке». Подтекстом спектакля служил призыв генерального директора не бороться за повышение заработной платы, а радоваться тому, что он дает. Вместо синицы выступал попугай Орешкин, заметно повеселевший после перекуса с поднятием тоста за уходящий и такой славный старый год. Впрочем, выступил он плохо, потому что его потом никак нельзя было утащить со сцены. Он цеплялся за каждого героя и не давал никому прохода, выпячивая себя на передний план. Спектакль завершился скандалом: белка Татьяна, олицетворявшая прыгунков с одной работы на другую, читала заключительное слово в стихах, запинаясь и путаясь, когда Василий подошел к ней нетвердой походкой и уткнулся в ее пышную грудь, говоря, что об этом он мечтал всю сознательную рабочую жизнь. Татьяна врезала попугаю Орешкину по клюву, после чего плановик упал, затих и не подавал признаков жизни до следующего тоста.
— А где же Дед Мороз?!
О традиционном сказочном персонаже вспомнили через пару часов, когда по сценарию должны были раздавать подарки в виде проездных билетов на следующее полугодие. Коробка с ними пылилась в углу в красном мешке, а самого Деда Мороза все еще не было.
Наташе пришлось отлучаться и звонить в контору подготовки праздников, чтобы узнать, куда делся заранее оплаченный персонаж. Остапов вышел вместе с ней в фойе, чтобы помочь. Правда, его помощь не понадобилась, потому что до конторы Наташа так и не дозвонилась. Судя по всему, там тоже проводили свой корпоратив. Но было приятно, что Сергей уделяет внимание только ей, она ждала от него сегодня решительных действий. Каких только вот, определенно, сказать не могла.
Мужчина в ее представлении должен был сделать нечто необыкновенное, чтобы получить расположение девушки. Например, весь вечер не пить ни капли спиртного, после чего признаться в любви. Вряд ли бы она поверила подвыпившему парню, которому язык развязал алкоголь. Сергей словно знал об этом и старательно воздерживался от алкоголя, заменяя его минеральной водой. Орешкин попытался было склонить его к тосту на брудершафт, но Сергей заявил, что сегодня он отвечает за всех на этом мероприятии, так что намерен это делать на трезвую голову.
Наташа при этом посмотрела на него восхищенными глазами и позволила склониться над сценарием вместе с ней, чтобы посмотреть, каким будет следующее действие.
Сценарий праздника претерпевал катастрофические изменения.
Раздачу подарков — проездных билетов — отложили до прибытия главного действующего персонажа новогоднего праздника. Вместе с этим пришлось отложить песню Снегурочки, потому что она отказывалась петь без Деда Мороза. Эллочка могла бы спеть ее и одна, но она не знала слов. На самом деле Эллочка не выучила текст и собиралась лишь открывать рот. Понятно, что с таким подходом к вокалу ей лучше было бы отсидеться за елкой, что она и сделала.
Далее по сценарию шли конкурсы. Здесь Наташа облегченно вздохнула. К проведению конкурсов она подготовилась лично. Сергей и на этот раз оказался рядом и кинулся помогать.
Сидевший за столиками народ действительно заинтересовала большая доска с наклеенными на нее купюрами разного номинала.
— Господа! — радостно презентовала конкурс Наташа. — А давайте определим победителя, подсчитав, какая сумма денег приклеена к этой доске!
— Позвольте! — прокричал Орешкин. — А банкноты настоящие?!
— Конечно, нет, — улыбнулась Наташа. — Отпечатали на принтере для игры.
— Тогда я пас, — заявил плановик и демонстративно отвернулся.
— Ничего, — потер ладони Сергей, — давайте начнем с меня. Засекаем время. Я понимаю, там еще важно, чтобы игрок определил нужную сумму за определенное время?
Наташа благодарно кивнула ему в ответ.
— Давайте, давайте, — послышались голоса.
Сергею показали доску на десять секунд, после чего спрятали от него. Он в уме подсчитал сумму, записал на бумажке и отдал Наташе. Народ, поначалу скептически относившийся к идее подсчета ненастоящих денег, внезапно воодушевился и решил попробовать свои силы. Через пять минут возле доски образовалась очередь. А еще через полчаса определился победитель. Им стала Ираида Валерьевна, которая в награду получила бутылку шампанского.
— А давайте играть в бутылочку! — неожиданно прокричала Светочка и повисла на рукаве «огненного» пиджака начальника.
Предложение было настолько неожиданным, что у Наташи замерли на языке все слова.
— В бутылочку! В бутылочку! — воодушевился Орешкин и принялся выбираться из-за стола.
— Господа! Товарищи дорогие, — попыталась остановить их Наташа, — разве это прилично…
— Не хочешь, не играй, — оттолкнула ее Светочка.
— Так-так, — встал между ними плановик, — бутылки, я надеюсь, будут полными?! Иначе — я пас.
— Не будут они полными, — возмутилась Светочка. — Полные крутятся медленнее.
— А мы их крутить не станем!
Сергей воспользовался суматохой и непониманием, отошел от спорщиков и предложил Наташе действительно занимательную игру. Она была запланирована в сценарии и удачно подходила под ту, что требовал Орешкин. Наташа с облегчением вздохнула, это могло означать лишь то, что целоваться с наглой Светочкой Остапов не хотел.
В углу зала расставили бутылки с минеральной водой и спиртным. Поближе поставили минералку с кока-колой, подальше — шампанское, ликеры и водку, дальше всех — бутылку виски. Игра состояла в том, чтобы набросить на понравившуюся бутыль кольцо. Набор колец Наташа купила заранее в магазине детских игрушек. Когда она зашла туда, то до такой степени поразилась ассортименту, что пожалела, что у нее еще нет детей. Тогда у нее возникла мысль, а какой бы ребенок родился у них с Остаповым? Скорее всего, умный и любознательный, ведь сорок процентов способностей у детей наследуется на генетическом уровне от родителей…
А Сергей такой… такой… такой необыкновенный!
— Ну, что ты застыла с кольцами-то, мать?
Роза, выхватившая кольцо у нее из рук, вернула Наталью к действительности.
Коллектив, пока она витала в облаках, глядя на Сергея, собрался возле бутылок и принялся их расставлять, споря между собой и ругаясь. Народ активно теснил выпивоху Орешкина, который требовал поставить бутылку виски в шаге от него и дать ему первому закинуть кольцо. Буфетчица Татьяна ловко оттеснила его своей могучей фигурой за крутящуюся елку и пригрозила сжать его в своих крепких объятиях до полусмерти, если тот не уймется. Орешкин, почувствовавший на собственной шкуре ее силу и удар кулака, мигом ретировался и умолк. А народ стал бросать кольца на полные бутылки.
Наташа волновалась и переживала из-за отсутствия на празднике Деда Мороза. Снегурочка Эллочка была словно замороженная, тормозила на каждом шагу, запиналась и плохо помнила текст, а без сценария не могла и двух слов связать. Но после трех часов празднования и достаточного количества алкоголя на отдельно взятого сотрудника отсутствие Деда Мороза никого больше не волновало.
Конкурс с кольцами прошел удачно!
Бутылку виски выиграл Остапов, потому что был совершенно трезв и мог легко набросить кольцо на горлышко дорого заграничного напитка. Он поставил приз на стол со словами, что откроет его вместе с Наташей, так как в нем есть доля ее участия.
— Какая же? — удивилась она.
— Ты меня вдохновляла, — признался Сергей. — Ты была моей музой.
— Была? — обиженно спросила она, начиная ненароком с ним флиртовать.
— И есть, — совершенно серьезно ответил Сергей.
— Сергей Вениаминович, откройте мне бутылку шампанского!
К ним подскочила Светочка и сунула в руки Остапову выигранную бутылку.
— Если хотите, — затараторила она, — выпьем ее вместе! А то мне одной слишком много.
— Спасибо, Светлана, — церемонно ответил ей Сергей. — Но сегодня я не пью. Ответственность и к тому же я за рулем.
— И кого будете отвозить? — подозрительно сощурившись, поинтересовалась та.
— Девушку своей мечты, — хмыкнул Сергей и открыл ей шампанское.
— Где ж вы ее найдете? — вздохнув, произнесла Светлана.
— Уже нашел, — констатировал Сергей и повернулся к Наташе.
Наташа слушала и не верила своим ушам. Это что, теперь так признаются в любви?!
Светочка шмыгнула носом, отпила прямо из бутылки шампанского и пошла от них прочь.
— Она сейчас из-за вас напьется, — испугалась Наташа.
— Из-за тебя, — поправил ее Сергей. — Давай совсем перейдем на «ты»? И не так это страшно, как тебе кажется. Шампанское только первый час бьет по мозгам, а затем отпускает. К тому же у Светланы Леонидовны их, я имею в виду мозгов, не так много, чтобы она могла пострадать.
— Какой ты коварный, — рассмеялась Наташа.
— А ты… такая… такая…
— Какая?
— Танцуют все! — прокричала Ираида Валерьевна, и в зале заиграли вальс.
Сценарий вовсе не предполагал внезапный переход к танцам. Но про сценарий все давно забыли и веселились самостоятельно, что улучшало атмосферу праздника и на самом деле сближало людей. Наташа забросила отпечатанные листки и приготовилась танцевать. Но Сергей подмигнул ей и подошел к Ираиде Валерьевне, пригласив ее на тур вальса. И они закружились вокруг елки. Наташа с удивлением отметила, как он прекрасно вальсирует. А вот она могла делать лишь неуверенные па.
— Нужно будет заняться танцами серьезно, — подумала она вслух.
Ее вредная гордость тут же топнула ножкой, мол, что, тебе больше делать нечего?!
Вертелась елка, кружились пары, даже Степанида, подхватив нетрезвого Орешкина, совершила плавный променад под звуки прекрасной мелодии. А у Наташи закружилась голова. Она сделала всего два глотка шампанского! И час уже давно прошел. С чего бы это…
Звуки саксофона разлились по залу, призывно и маняще завлекая Наташу к Сергею. Он галантно проводил к столику Ираиду Валерьевну и уже сделал шаг навстречу к Наташе. Она улыбнулась и протянула ему руку.
Это был их танец. Танго. Танец страсти и любви. Наташа перестала зацикливаться на промахах и внезапно ощутила полное понимание движений партнера, заранее предугадывая его действия. Она поверила в свои силы. Сергей вел легко, уверенно, постепенно прибавляя темп. Огонь и вода, эти две противоположные стихии, но схожие по неистовому темпераменту, настолько органично смотрелись в танце, что все замолчали и принялись наблюдать. Не было отточенной грации движений, не было заученных па, ценители высокого искусства схватились бы за головы и никогда не поставили этой паре высокий балл. Зато была истинная страсть.
— Браво! — закричала Ираида Валерьевна и захлопала в ладоши, когда стих последний музыкальный аккорд.
— Браво! Браво! На бис! — подхватили остальные зрители.
Но разрумянившаяся и немного уставшая Наташа побежала к своему столику, а за ней пошел Сергей.
— Никогда бы не подумала, — воскликнула Роза, — что лучшим новогодним танцем может стать это танго!
— Еще бы, — хмыкнула Светочка, — нас учили только хороводить, чтобы показать сплоченность коллектива.
— Позвольте пригласить вас, Светлана Леонидовна, на тур вальса!
Разгоряченный алкоголем и увиденным зрелищем, Василий Орешкин не мог равнодушно отсиживаться за столом. Светочка подняла на него глаза, улыбнулась и согласилась, подумав, что они не такая эффектная пара, как Наташа с Сергеем, но уж станцуют не хуже других.
Зал вновь заполнился танцующими, столики со стульями стали теснить, чтобы освободить больше пространства. Коллеги внезапно воспылали привязанностью к танцам, кто-то закричал о том, что они еще не пели караоке… Вечер, плавно переходящий в ночь, стал очень занимателен.
Сергей наполнил бокалы шампанским и предложил Наташе выпить за новое счастье в новом году. Они отпили буквально по глотку и уже были готовы начать говорить то, что хотели излить их души уже давно, как раздался истошный вопль Орешкина. Танцующие остановились, стихла музыка, затих и Василий, замерев в неестественной позе.
— Его что, парализовало?! — обиженно надула губки Светочка, разглядывая своего кавалера, откинувшегося назад и схватившегося за спину.
— Василий, что с вами?! — испугалась Ираида Валерьевна, склонившись над незадачливым танцором.
— Спина, — прошептал тот, — больно. Заклинило.
— Вот так всегда! — в сердцах воскликнула Светочка. — Стоит только начать налаживаться личной жизни, как принц окажется инвалидом или конь под ним сдохнет!
— Я еще жив, между прочим. О-о-ох, больно двигаться.
— Какой-то хондроз его прихватил, — нахмурилась Ираида Валерьевна. — Нужно вызвать «Скорую помощь»!
Корпоративный новогодний вечер благодаря плановику был безнадежно испорчен. «Скорая помощь» приехала через пятнадцать минут, во время которых народ участливо уговаривал Орешкина потерпеть и не двигаться. Буфетчица Татьяна оттеснила Светочку и сама взяла Василия за талию, чтобы придерживать его, а то он терял силы и заваливался вниз. Сергей с Наташей встречали медиков на улице. Провели их и показали пострадавшего. Василию сделали укол, после которого он смог разогнуться. Но праздновать больше никто не хотел, все принялись потихоньку собираться домой.
— Поедем, — тихо сказал Сергей и взял Наташу за руку.
— Поедем, — кивнула она и больше ни о чем не стала спрашивать.
Бывают случаи, когда слова кажутся лишними, когда за них красноречивее говорит молчание. И если молчат двое, то им просто хорошо друг с другом. Просто и хорошо. Это и есть любовь.
Сергей гнал машину по заснеженной трассе, словно спешил скрыться от надвигающегося урагана. Но ураган бушевал в его душе. Тот вихрь чувств, от которого происходит помутнение разума и горение тела. Как символично сегодня он сроднился с огнем, стал частью пламени и был готов сгореть заживо, только бы она всегда была рядом. Наташа сидела на соседнем сиденье, приблизившись к нему и опустив голову на его плечо. Она молчала, слушала новогодние мелодии, заполнявшие салон, и думала о том, что решиться на такой безрассудный поступок — сбежать с мужчиной — могла только ради необыкновенной любви.
Но разве любовь бывает обыкновенной? Так же как и не существует одинаково любящих людей. Безусловно, все влюбленные пары схожи тем, что носят розовые очки, надетые по доброй воле. Сквозь них они не видят недостатков своих любимых, купаются в нежности окружающего розового мира и наслаждаются общением с людьми, наделенными исключительно розовыми мечтами и стремлениями. Влюбленного человека всегда можно отличить от нормальных людей. У влюбленного блуждающий взгляд, рассеянная улыбка и трепетная тревога — ах, где же он, его (ее) вторая половинка? Почему не звонит (не пишет, не приходит, не встречает…)? Это люди-зомби, думающие только о предмете своих жарких чувств.
Нечто подобное ощущала Наташа, для которой страсть и любовь не могли существовать одно без другого. Эти два непростых чувства в смеси давали сногсшибательную реакцию, толкающую на безумные поступки вполне приличную девушку в здравом уме. Впрочем, с последним предположением не соглашалась ее измученная любовью гордость. Она тяжело вздыхала и закатывала глазки к бескрайнему… розовому небу.
Наташа была влюблена, а влюбленный человек — тот же больной, за которым требуется постоянный уход и контроль. Контролировать сейчас ее было некому. Ольга Николаевна сидела дома и знать не знала, куда ехала ее взрослая дочь на ночь глядя. Когда-нибудь, подумала Наташа, приходится становиться более самостоятельной и не слушать маминых советов. Так подумав, она маме не позвонила.
У Сергея все последние сомнения «быть или не быть» отпали после жаркого исполнения восхитительного танца любви — танго. Когда не было места словам, а порой они бывают ненужными, — красноречивей говорят движения под пылкую страстную мелодию, созданную для того, чтобы вдохновлять влюбленных на признания.
— Я тебя люблю, — сказал он, повернувшись к Наташе и поцеловав ее волосы.
— За что? — прошептала она, очнувшись от сказанных слов.
— За то, что ты есть. За то, что ты есть такая.
— Какая?
Ей хотелось, чтобы он еще что-то сказал, пусть даже банальность, пусть даже бессмыслицу. Только пусть он говорит, говорит…
— Такая, значит, моя.
— Я твоя.
— Да, ты часть меня. Если уйдешь, то вместе с куском моего сердца. В лучшем случае я останусь бессердечным инвалидом, в худшем — сразу умру.
— Это правда?
— Еще какая.
Наташа знала, что влюбленным мужчинам свойственно преувеличивать свои чувства, возводя их в превосходную степень. Но сейчас она верила Сергею беззаговорочно, и это единственно правильное, что она могла делать, глядя на него через свои розовые очки.
Они въехали в дачный поселок, Сергей переговорил с охранником, и тот открыл им ворота. Но близко к дому подъехать не удалось, дорога была не чищена, пришлось добираться метров двести пешком, утопая по колено в снегу. Наташе не верилось, что всего шестьдесят километров от города, а такая разница. В лесу, темневшем рядом, она заметила целые сугробы! Припорошенные елки стояли как живое напоминание о том, что не за горами Новый год, праздник чудес и удивительного волшебства. День, когда исполняются самые несбыточные желания, если очень сильно захотеть.
Она хотела встретить новый день с Сергеем.
В доме было холодно, но Сергей быстро сбегал за дровами, затопил большую русскую печь, и сразу стало тепло. Наташа сидела перед печкой на мохнатой шкуре неубитого медведя… Неубитого потому, что мех был хоть и хорошим, но искусственным, что ей чрезвычайно нравилось, все-таки животных она любила тоже… Наташа сидела перед печкой и смотрела на беснующиеся языки пламени, с аппетитом пожирающие ароматные березовые поленья.
— Согрелась?
Сергей сел рядом и обнял за плечи. Она положила руки на его грудь, чувствуя, как тепло действительно растекается по всему телу и переходит в жар, и если его вовремя не остановить, то страсть сожжет ее дотла. Сергей наклонил к ней свое лицо и нежно, словно пробуя на вкус, поцеловал в губы. Она ответила. Тогда он осмелел и накинулся на нее с отвагой обреченного на сожжение грешника, боясь, что сейчас его накроет с головой ледяная волна холодной воды. Но Наташа была теплой и позволила ему повалить ее на шкуру и целовать, целовать, целовать…
Ольга Николаевна рассчитывала, что корпоратив, как обычно, растянется до утра. И рано Наташу не ждала. Честно говоря, она вообще ничего хорошего от дочери не ждала вот уже который год. Все ее надежды когда-нибудь стать бабушкой и заниматься исключительно внуками рассыпались в прах. И всему виной дочь, ее наплевательское обращение с противоположным полом. Подруги в шутку советовали Ольге Николаевне написать письмо в Государственную думу с просьбой узаконить наказание за жестокое обращение с мужчинами, чтобы Наталья Мягкова наконец-то взялась за ум.
Вечер был скучный и ничем не примечательный, если не считать приближение Нового года. Но его можно было смело отметать в сторону, как событие незначительное и докучливое потому, что разве это праздник — отсидеть вдвоем с дочерью до трех часов ночи и потом завалиться спать? Она могла пойти отмечать праздник с подругами, но оставлять свою Нату одну не решалась, мало ли что, вдруг заявится Толик, а дочь опять выставит его за дверь. Толик был в понимании Ольги Николаевны эдаким спасательным кругом, единственным, за кого можно было зацепиться, идя ко дну молодой одинокой жизни.
Еще неплохим шансом был Интернет. Тот самый Серж с сайта знакомств, с которым накануне Ольга Николаевна обсудила романы Достоевского. После этого у нее закралась мысль, что парень не перечитывал этого великого писателя, а то, что читал раньше, вообще забыл. Но здраво рассудив, что не в Достоевском счастье, а в наличие мужчины в доме, она решила не отступать и продолжить переписку. Тем более к этому удалось склонить Наташу. Ольга Николаевна открыла почту и прочитала последние письма Сержа и Аллы.
— О! — удивилась она, пораженная до глубины души. — Они уже дошли до любви! Он уже ей в этом признался! Как загадочно и красиво сказал: «Ты провоцируешь в моем мозгу выброс фенилэтиламинов». Боже мой, какой умный, воспитанный мальчик!
Такое проявление высокого чувства Ольга Николаевна не могла оставить без соответствующего внимания. Она написала письмо Сержу, в котором попросила его номер телефона.
Нет, звонить и уговаривать жениться на ее дочери, которая проигнорировала такое восхитительное признание, Ольга Николаевна не собиралась. Хотя, если честно, такая мысль у нее промелькнула. Она решила отправить Сержу сообщение. Пока Ольга Николаевна ждала ответ на свой призыв, принялась придумывать трепетную фразу, призванную взволновать жесткое мужское сердце.
Вениамин Петрович общался на сайте огородников, обсуждая ранние посевы цветной капусты, когда в углу экрана замелькал призывный конвертик. Он раскрыл письмо, прочитал и удовлетворенно хмыкнул:
— Созрела груша! Того и гляди свалится с дерева прямо в руки.
Девица, определенно, мечтала продолжить отношения.
Он задумался, а что бы сделал на его месте сын? Ведь это он, собственно, на его месте или как-то временно заменяет. Сын, подумал Вениамин Петрович, свой номер телефона девушке Алле послал бы непременно. Что его могло остановить? Других девчонок у него нет, точно нет, раз вечерами торчит дома и читает научную литературу. К тому же с этой Аллой он уже переписывался и признавался, что девушка она хорошая. Так отчего же тогда Вениамину Петровичу и сейчас временно не заменить сына и не послать номер его телефона дошедшей до нужной кондиции девчонке?
И он послал номер телефона Сергея Остапова.
Ольга Николаевна с замиранием сердца открыла письмо. Номер телефона там был! Значит, молодой человек хотел продолжения знакомства. Для того чтобы загладить неблагодарность дочери в ответ на признание в любви, Ольга Николаевна написала текст эсэмэски следующего содержания:
«Сережа, ты самое лучшее, что есть в моей жизни!»
Она написала еще, немного задумалась над подписью. Если они все-таки встретятся, а очень хотелось, чтобы это непременно произошло, то пусть он забудет, что ее зовут Аллой. Ведь это вымышленное имя. И Ольга Николаевна подписалась «златокудрой нимфой», несколько искривив действительность.
После такого сообщения Ольга Николаевна была уверена, что Сергей пригласит Наташу на совместное проведение новогодней ночи.
Вениамин Петрович пожалел, что отправил только номер телефона сына, нужно было приписать и свой, чтобы контролировать обстановку. Ведь эта Алла могла такое написать его сыну… такое… такое интересное! С другой стороны, если Алла решит Сергею позвонить, подумал он, то пожилой голос его отца только спугнет девушку. Вениамин Петрович совсем успокоился, когда представил, как он отправляет Серегу проводить новогоднюю ночь с очаровательной Аллочкой. У них завязывается роман, они женятся, и через год в их квартире уже орут близнецы. А Вениамин Петрович учит их выражать свои эмоции хорошо поставленным командным голосом. Картинка будущего настолько понравилась Вениамину Петровичу, что он решил насильно или обманом загнать сына на свидание. С такими благими мыслями он закрыл ноутбук и отправился спать.
Хитроумные переплетения судьбы довольно часто волнуют неокрепшие души влюбленных, не позволяя им рассуждать осмысленно. Ведь стоит лишь розовым очкам запотеть, как мир тускнеет в глазах влюбленного, а это чревато непредсказуемым действом. Наташа так и не смогла заснуть после бурной любви с Сергеем. Возможно, потому, что привыкла спать одна, а может быть, оттого, что хотела подольше полюбоваться спящим мужчиной, который внезапно стал для нее самым главным на свете. Луна, заглядывающая в окно дома, посеребрила его темные волосы, и Наташе хотелось провести по ним рукой, но она боялась разбудить Сергея. Смотрела на него и думала, что завтра они вместе встретят Новый год, после чего не расстанутся никогда до самой старости. И умрут в один день. Какая прекрасная банальность! Бывает же такое…
Но как такое могло случиться? Она влюбилась без памяти за столь короткое время. И этот человек стал ей так дорог, что мысли о нем занимали все свободное и несвободное время. И даже ночью Наташа думала о нем.
Мысли прервало пиликанье телефона. Наташа быстро схватила лежавший на прикроватной тумбочке мобильник, боясь, что телефонный звонок разбудит любимого человека. Но Сергей безмятежно спал, не догадываясь, какая буря сейчас разыгрывалась в Наташиной душе.
«Сережа, ты самое лучшее, что есть в моей жизни!»
Наташа не поняла и перечитала фразу несколько раз. Только потом обратила внимание на подпись — «златокудрая нимфа».
— Златокудрая нимфа?! — Она зажала рот ладонью и тихо встала с постели.
По ошибке в темноте прекрасной ночи Наташа взяла не свой телефон, а телефон Сергея. И вот к чему приводят ошибки!
— Златокудрая нимфа… — шептала она и перечитывала послание, перечитывала и перечитывала. А она-то считала, что Сергей самый лучший только в ее жизни! Оказывается, еще какая-то нимфа на него претендовала. И словно в подтверждение ее догадок пришла еще одна эсэмэска. Наташа знала, что читать чужие письма нехорошо, что это не просто не хорошо, а очень отвратительно, но ничего не могла с собой поделать! И прочитала:
«Я тоже тебя люблю».
Это было последней каплей в чаше ее сомнений.
Бабник! Остапов тривиальный бабник. И она поддалась его уговорам?..
Стоп, сказала ей собственная гордость, а разве он уговаривал?!
Нет, согласилась с ней Наташа. Она сама пошла за ним следом, ведомая страстью и любовью. А вот теперь в этом самом прекрасном чувстве ему признается другая. И не просто признается, а ответно! Значит, он эти священные слова сказал другой еще до Наташи. Отсюда следует вывод, что слова любви для Сергея не священны, и говорит он их кому попало. Гад!
Через мгновение прозвенела следующая эсэмэска. Эта состояла только из одного слова, видимо, признанного усилить предыдущие сообщения. Златокудрая нимфа решила добить парня напором чувств:
«Очень».
Наташа перечитала все заново:
«Сережа, ты самое лучшее, что есть в моей жизни! Я тоже тебя люблю. Очень».
Этим она добила саму себя.
И еще этим — она посмотрела предыдущую эсэмэску.
«Сережа, ты лучшее, что было в моей жизни. Ника».
Сил смотреть на то, как какая-то идиотка, а затем вторая как под копирку признаются в любви ее любимому мужчине, больше не оставалось. Наташа оделась, выключила телефон и спрятала его в бельевой шкаф. Пусть, когда проснется, поищет хорошенько послания от разных нимф! А ее он может больше не искать. Наташа кинула последний взгляд на кровать, где продолжал сопеть довольный Сергей, развернулась и вышла.
На улице ее встретила непроглядная мгла. Наташа сначала шагнула было назад, но быстро поняла — обратной дороги нет. С ее-то характером отступать! Да никогда и ни за что. Пусть она дала слабину — влюбилась в недостойного парня, но она постарается о нем забыть и выкинуть из головы. Она забудет, как мечтала об их совместном будущем и смерти в один день! Боже, как она низко пала! На этой трагической мысли она действительно чуть не упала, поскользнувшись на тропинке, ведущей к остановке общественного транспорта. Остановку она заметила по тусклому фонарю, висевшему над ней, и стала двигаться в этом направлении. На пустынном месте стало еще холоднее, Наташе пришлось попрыгать, чтобы согреться. Наружу рвались слезы и… стихи.
Какой кошмар, подумала Наташа, ведь стихов она не писала с восьмого класса, когда влюбилась в прыщавого десятиклассника, а он не замечал ее восторженных взглядов. Наташа по ночам плакала в подушку, по утрам ждала его возле входа в школу, а днем старалась идти с ним одной дорогой. Тогда она сочинила что-то дурацкое и по-детски глупое, после чего зареклась заниматься стихоплетством. Сейчас у нее в голове созрело очередное сырое четверостишие:
…Мне насильно пришили крылья, Меня сбросили со скалы, Чтобы стала я храброй и сильной И смогла долететь до мечты…
Это означало лишь одно — она снова влюбилась!
— Если не повезет в жизни, то это обязательно случится дважды.
Но на этот раз стихи про крылья ей понравились, она даже представила себя белым ангелом, низвергнутым с высоты коварным авантюристом. Жалея себя, проклиная общественный транспорт, который вообще не знал жалости, ругая предновогодний мороз, Наташа повторяла рифмованные строчки и пыталась представить, как она летит головой вниз. Представлялось плохо, потому что в силу вредности своего характера она не собиралась падать, а цеплялась за каждый выступ скалы и случайную веточку растущих на ней деревьев. Да, такой у нее нрав!
Если долететь до мечты не получается, то фиг с ней, с мечтой!
От последней мысли стало еще грустнее, и слезы все-таки прорвались.
— Ты чего ревешь, дурочка?
Наташа не заметила, как возле нее остановилась машина, за рулем которой сидел огромный Дед Мороз. Вряд ли тот самый, который так и не дошел до их корпоративного праздника, но это точно был Дед Мороз.
— Садись, подвезу, автобусы еще не ходят!
В любой другой ситуации Наташа ни за что не села бы в машину к незнакомцу, но сейчас она не дорожила собственной никчемной жизнью.
— Эхма, до чего себя довела! — укоризненно покачал головой сказочный персонаж. — Обидел, что ль, кто?
Наташа перестала плакать, внезапно откликнувшись на стариковское сочувствие, и улыбнулась.
— Вот и славно, а то не люблю, когда девки плачут. Сырость от них тогда идет весенняя, а я, сама понимаешь, сырость не терплю.
— Да я тоже, — вздохнула Наташа, устраиваясь удобнее в теплом салоне.
— Про то, что случилось, спрашивать не буду, — пробурчал старик, усмехнувшись в седую окладистую бороду. — А вот про то, что будет, скажу.
— Откуда вы знаете про то, что будет?
Наташа немного успокоилась, теперь ей стало интересно, что может сказать случайный попутчик. Вернее, это она его случайная попутчица, а он едет себе и едет мимо таких, как она.
— О чем мечтаешь-то, красна девица? — хитро усмехнулся Дед Мороз, лихо разгоняя машину по снежной трассе. — Небось замуж хочется?
— Еще чего! — возмутилась Наташа.
Уж чего-чего, а сочетаться с Остаповым законным браком она была не намерена. А кроме него ей больше никто не был нужен.
— Тогда зачем всю эту бучу затеяла? — словно подслушал ее мысли старик.
— Это не я, это он, — шмыгнула Наташа носом и поняла, что не хочет углубляться в дебри своих странных отношений с Сергеем.
С самого начала у них что-то не заладилось, с первого дня она увидела в нем конкурента и обидчика. А потом все вроде сгладилось. Вчера показалось, что они созданы друг для друга. Впрочем, отчего же вчера? Она и сегодня ночью еще об этом думала, когда смотрела на спящего любимого. Все же она его любит. Но постарается замаскировать это чувство всеми доступными способами. У нее слишком много гордости, чтобы быть одной из ста или сколько у него там златокудрых нимф.
Она не стала ничего рассказывать, а Дед Мороз не стал допытываться, словно и без этого все знал. Так и доехали до города, практически до дома довез ее добрый старик.
— Не печалься, Наталья, не надо, — подмигнул он.
— Ой, а откуда вы мое имя знаете?!
— Я все знаю, что мне знать положено. Держи подарочек!
И старик протянул ей дешевенькое колечко, которым бывают рады семилетние девочки. Наташа захотела отказаться, но его синий камушек внезапно вспыхнул в темноте ночной улицы.
— Красивый, — сказала она.
— До наступления следующего года с собой носи, — наказал ей Дед Мороз.
— Спасибо вам. И с Новым годом!
— И тебе мерси за то, что составила компанию. С новым счастьем тебя, девица!
Странный старик уехал, а Наташа еще немного постояла и посмотрела вслед удаляющейся машине. Это она должна была заплатить Деду Морозу за то, что подвез ее, а получилось наоборот — он ей колечко подарил. А вдруг оно действительно счастливое? Наташа вздохнула и побрела домой.
Ольга Николаевна проснулась и первым делом заглянула в комнату дочери. Наташа спала, что мать чрезвычайно обрадовало. Пусть дочка выспится перед новогодней ночью, которую проведет вместе с мачо Сержем. Серж утром намекал, что ему необычайно повезло, он заказал столик на двоих в недорогом кафе с хорошей кухней. Ольга Николаевна знала, что перед самым праздником организовать встречу Нового года в уютном местечке — проблема, которая по силам только настоящему мужчине. Она собиралась обрадовать дочку этой благоприятной вестью.
Сергей проснулся от звонка будильника. Он открыл глаза и прислушался к глухому звуку, доносившемуся почему-то из шкафа. Он вспомнил, что вчера забыл отключить сигнал будильника у своего мобильного телефона, и встал, оглядываясь. Наташи рядом не было. Забыв про телефон, Сергей кинулся по дому искать ее. Но остановился перед вешалкой, где одиноко висела только его куртка.
— Почему она уехала?!
Этот вопрос не давал ему покоя все утро. Сергей пытался дозвониться до Наташи, но у нее был отключен телефон. А по домашнему номеру ее мать сказала, что дочь отдыхает, и попросила ее не беспокоить до завтрашнего дня.
До завтрашнего дня?! Да завтра же Новый год! А сегодня новогодняя ночь, которую он собирался провести с Наташей!
В бешенстве Сергей кинулся заводить автомобиль, чтобы вернуться в город, приехать к Наташе и спросить, чем же он ей так не угодил, что она сбежала от него…
Он ее чем-то обидел? Но разве он мог обидеть любимую девушку?! Во всяком случае, специально не старался. Пока ехал, перебрал тысячу вариантов того, на что она могла обидеться, но применительно к ним ни один не подошел. Уже подъезжая к городу, Сергей утвердился в мысли, что Наташа его на самом деле не любила и ушла потому, что решила прекратить их отношения.
Крутилась мыслишка, что ей от него требовалось только одно, но эта мыслишка была настолько смехотворной, что не выдерживала никакой критики. Так что вместо Наташиной Сергей зашел в свою квартиру, где его с распростертыми объятиями встретил отец. Пришлось ему рассказывать, что заночевал на даче. Вениамин Петрович удивленно крякнул, но Сергей поспешил его разочаровать, сказав, что он ночевал там один. Не хотелось выворачивать душу наизнанку, она и без того сильно болела.
— Ничего, Серега, — сказал Вениамин Петрович. — Я тебе помогу обрести личное счастье и любимую жену.
— Каким это образом? — напрягся Сергей.
— Самым радикальным! Сосед Левка Пономарев отказался от столика, забронированного в новогоднюю ночь в кафе. У него жену положили в родильное отделение, не дотянула чуток до праздника. Пришел, предложил бронь всего за ничего, я и купил. Так что, Серега, отправляешься ты праздновать в приличное место!
— Бать, что я один за столом буду делать? Или ты со мной иди. И вообще я дома спать лягу и ничего отмечать не буду.
— Один ты сидеть не будешь, — многозначительно хмыкнул ему отец. — Аллочку с собой возьмешь!
— Аллочку?!
Внезапно, как ни странно, эта мысль не показалась Сергею такой уж неудачной. Нет, безусловно, никуда приглашать новоявленную знакомую по переписке он не собирался. Но вот поговорить с ней о противоречивости женского характера неожиданно захотел. Может быть, она позволит ему понять, что случилось с Наташей и почему она от него ушла. Сергей поблагодарил отца за проявленную заботу и сел за ноутбук.
Наташа рассматривала фотографию Сержа, мысленно представляя, как пойдет с ним под руку в кабинет, специально задержится на входе. А дверь напротив распахнется от ее громкого призывного смеха…
Да! Она будет при этом звонко смеяться! На пороге возникнет грозный призрак Остапова…
Нет! Пусть уж лучше он возникнет сам. Возникнет и замрет как скала…
Наташа от предвкушения описанной сцены аж закусила губу.
Да, это будет ее месть за то, что она поверила ему! Кинулась за ним как несмышленая девочка! Наплевала на собственную гордость, ведь она знала, когда любят, готовы отдать любимому человеку все, чем владеют. Она владела собственным телом, которым завладел он. Уф-ф-ф! Какие идиотские мысли лезут ей в голову. Владела, завладел. Она явно была не в себе, теперь пелена спала. Нужно будет написать этому Сержу что-нибудь хорошее. Например: «Как дела».
Он ответил ей практически сразу, чем воодушевил Наташу на дальнейшую переписку. Правда, его ответ показался ей несколько странным.
«Почему девушки бросают мужчин сразу, после того как с ними переспят?»
Наташа задумалась, в чем тут подвох. Обычно так болезненно на расставания реагирует слабый пол. Она немного подумала и ответила:
«Потому что мужчины — бабники!»
«А если нет?»
«Исключений, к сожалению, не бывает».
«Я исключение».
Наташа опять задумалась. Или он цену себе набивает, или с ним действительно не все в порядке. Может, импотент? Тогда понятно, почему от него сбежала женщина.
Как же хорошо ей было с Сергеем…
Сергей читал послание Аллочки:
«Тогда вы исключительный». К нему прилагался смайлик с улыбкой.
— Да, — рассудил вслух Сергей, — девчонке явно не повезло. Попался же козел-бабник и испортил впечатление от всех мужчин!
«Не обращайте, Алла, на него внимания! Вокруг вас полно достойных мужчин, готовых бороться за ваше сердце». Вроде как бы успокоил хорошую девушку.
«И вы, Серж, тоже наплюйте на нее! С таким характером и такой внешностью, как у вас, навсегда найдется любящая половинка».
Эх, подумал Сергей, знала бы она, что половинка уже нашлась. И никакой другой ему больше не надо. Только с Наташей он представлял свое будущее, без нее мир был тускл и слишком велик для него одного.
«С наступающим праздником, Алла! Пусть в новом году исполнится ваша самая яркая мечта!»
«И вас с наступающим праздником, Серж! Пусть сбудется ваше самое заветное желание!»
— Ну что, сын, пригласил девушку на свидание?
Вениамин Петрович встал возле Сергея и уставился в монитор, одновременно протирая очки.
— Нет, бать, не пригласил и не приглашу. Сказал же, что не пойду никуда из дома.
— И кто тебя так окрутил?! — Вениамин Петрович водрузил очки на нос и поверх них внимательно пригляделся к сыну. — Какая такая вертихвостка влюбила в себя насильно?!
— Она хорошая, — пробурчал Сергей, закрывая крышку ноутбука.
— Ага, — обрадовался Вениамин Петрович, — значит, она все-таки есть.
— Уже нет, — грустно произнес Сергей.
— Так позвони ей! — не понял Вениамин Петрович томлений сына.
— Она не берет трубку.
Сергей повернулся и вышел из комнаты, тем самым показывая, что разговор окончен.
— Ну и ладно, подумаешь, цаца какая нашлась! У нас еще Аллочка есть.
И Вениамин Петрович раскрыл ноутбук.
«Многоуважаемая Алла…» читала тем временем Ольга Николаевна, воспользовавшись тем, что дочь ушла принимать ванну. «Многоуважаемая Алла, позвольте официально пригласить вас на совместное проведение новогодней ночи…» Ольга Николаевна замерла. Вот оно! Свершилось! И что теперь делать?! Наталья нервно, почти на грани истерики, заявила, что из дома в новогоднюю ночь ни ногой. А тут такое приглашение! Ольга Николаевна вскочила со стула и заметалась по комнате. Нужно было что-то делать! Жизненно необходимо было что-то делать. И тогда она вернулась к ноутбуку и напечатала следующее:
«Многоуважаемый Серж! Позвоните, будьте так любезны, мне сейчас вот по этому номеру телефона…»
Вениамин Петрович удивленно уставился в монитор.
— Позвонить?! Серега ни за что звонить не станет!
Он прислушался, сын на кухне жарил омлет.
— А что, если я сам с ней поговорю? Объясню ситуацию, проясню обстановку, встретимся, наметим план атаки…
И он взял телефонную трубку.
— Добрый день, дорогая Алла! — бодрым голосом начал Вениамин Петрович и осекся.
— Здравствуйте, Серж, вообще-то это не она. А ее мама Ольга Николаевна…
— А я не Серж, — пробормотал Вениамин Петрович. — А его отец.
— Очень приятно.
— И мне.
— Знаете… извините, не знаю вашего имени-отчества…
— Вениамином Петровичем меня кличут.
— Знаете, Вениамин Петрович, я так полагаю, что нам с вами нужно будет встретиться и поговорить о наших детях.
— С большим удовольствием, Ольга Николаевна! Желательно прямо сейчас. А то у меня два места в кафе с приличной кухней пропадают!
— Да, — обрадовалась Ольга Николаевна, — нашим детям обязательно нужно встретиться и туда пойти!
— Для начала встретимся мы.
Предновогодняя городская суета мешала наслаждаться поистине зимним пейзажем. Мороз за ночь постарался на славу: разукрасил стекла окон фантастическими узорами, украсил крыши домов сосульками, тротуары припорошил пушистым снегом. Все это вкупе с зелеными наряженными елочками смотрелось и впрямь шикарно. Ольга Николаевна сидела за столиком кафе, где была назначена встреча, и собиралась с мыслями, пытаясь объяснить Вениамину Петровичу, почему она залезла на сайт знакомств и написала от лица дочери. Но как объяснить мужчине, что женщине ее возраста уже хочется внуков! Желательно от нормального мужчины. Но только вот где их взять, нормальных-то? Если сама Наташка ненормальная! Ждать большой и чистой любви до скончания века могла только ее дочь. С одной стороны, Ольга Николаевна этим гордилась. Да, она хорошо воспитала своего ребенка. Но с другой стороны, воспитывая ее таким образом, она не предполагала, что все так затянется.
Мятая белоснежная салфетка медленно, можно было бы даже сказать — задумчиво (но о салфетках так ведь не говорят), перекочевала из пальцев Ольги Николаевны снова на стол, когда в зале появился высокий, подтянутый пятидесятилетний мужчина. Он огляделся и, заметив улыбнувшуюся ему Ольгу Николаевну, направился прямиком к ней.
Вообще-то перед встречей они себя довольно скудно описали. Но как ни странно, сразу узнали друг друга. Безусловно, свою роль сыграл томик Достоевского, торжественно лежавший рядом с мятой салфеткой. В мужчине чувствовалась военная выправка и лихая уверенность. Он, коротко представившись, опустился на стул напротив Ольги Николаевны и сделал ей комплимент. Казалось бы, дежурная фраза о том, что он удивлен, но Ольга Николаевна никак не выглядит мамой взрослой дочери, ничего не значила бы для какой-нибудь другой женщины. Но ей эти слова показались приятными. Она действительно слегка прихорошилась, собираясь на эту встречу. Как давно мужчины не говорили ей комплиментов!
— Вы тоже, — немного смущаясь, произнесла Ольга Николаевна, — такой представительный мужчина.
— Ну да, представительный, — рассмеялся Вениамин Петрович. — А как же иначе, я ведь представляю своего сына.
— А я дочь…
— Возможно, вам, Ольга Николаевна, покажется странным, что я здесь, с вами. Возможно, вам не понять, но мужчине моих лет уже хочется внуков.
— Отчего же, Вениамин Петрович. Напротив, я вас отлично понимаю.
Вот так и нашлась первая точка соприкосновения двух немолодых людей, уже порядком намучившихся от непутевой личной жизни детей.
Они проговорили целый час, сначала рассказывая о Наташе… да-да, Ольге Николаевне пришлось признаться, что настоящее имя дочери — Наташа. А затем Вениамин Петрович рассказал о сыне Сергее. Родители пришли к выводу, что их дети работают где-то поблизости, и посетовали на то, что за все это время те так и не смогли пересечься.
— А как бы было хорошо, — мечтательно проговорила Ольга Николаевна, — идет Наташа по улице, а ей навстречу — Сергей!
— Отлично бы вышло, — согласился с ней Вениамин Петрович. — Едет Сергей по улице, а ему под колеса сваливается ваша Наташа!
— Что вы! Что вы! Какие колеса?!
— Правда ваша. Он мог бы вашу Наташу не давить, а подвезти. Тоже хороший вариант их знакомства. Но будем исходить из того, что они уже знакомы и даже состоят в любовной переписке. Нужно что-то придумать, чтобы выманить их из виртуального пространства в реальный мир. У меня столик на две персоны в новогоднюю ночь заказан!
И они принялись думать, как поступить с чадами, чтобы те оказали родителям наименьшее сопротивление и самостоятельно дошли до места встречи. Невозможно же тащить великовозрастных детей на свидание насильно! Впрочем, в ходе беседы после более детального описания характеров своих чад Ольга Николаевна и Вениамин Петрович над этим предложением как-то даже всерьез задумались.
Но варианты отметались один за другим.
Ольга Николаевна предложила изобразить сердечный приступ в кафе, где заказан столик. Вениамин Петрович, якобы случайно оказавшийся поблизости, должен был позвонить Наташе и сообщить эту тревожную новость. Тогда Наташа точно туда прибежит. А затем он позвонит сыну и… В этом месте причина вызова Сержа никак не придумывалась.
Вениамин Петрович предложил упасть и подвернуть ногу как раз перед входом в заведение. Ольга Николаевна, якобы случайная свидетельница несчастья, должна была позвонить сыну и сообщить о происшествии с отцом. Тогда Сергей точно придет! Но в этом месте недоставало причины для прихода Наташи.
Получался замкнутый круг.
Выход виделся в одном — пострадать сразу обоим. Свалиться, к примеру, в канаву вместе и оттуда позвонить детям с просьбой о помощи. Тогда прибегут сразу оба! Но что делать дальше, когда афера раскроется? Ведь родители с раннего детства учили детей, что обманывать нехорошо. А тут, выходит, сами обманывают детей.
Официантка в белом переднике, наряженная Снегурочкой, третий раз принесла Ольге Николаевне креманку с шоколадным мороженым, а Вениамину Петровичу — чай с чабрецом, когда они увидели свет в конце тоннеля. Мысль о рокировке первому пришла на ум Вениамину Петровичу. Нет, все-таки Ольга Николаевна вспомнила этот примечательный шахматный ход, а Вениамин Петрович первым обмолвился про эту замечательную игру. Как бы то ни было, выход был найден совместными усилиями. И оба родителя, нежно попрощавшись, направились к выходу.
— Позвольте, Ольга Николаевна, я вас провожу, — неожиданно предложил Вениамин Петрович.
— Буду очень рада, — мило улыбнулась она и взяла его под руку.
Наташа не была хозяйственной девушкой. Да и как тут заниматься хозяйством, когда в доме всем руководит мама? Что, впрочем, Наташу устраивало. Она не умела стирать, мыть полы, готовить сложные блюда… Возможно, смогла бы все это делать, просто никогда не занималась. А сегодня, в канун Нового года, вдруг решила взяться за готовку и начала с селедки под шубой. У мамы на кухонном столе лежали заготовленные для этого блюда продукты. Сама она ушла на встречу с приятельницей, сказав, что у той что-то случилось и ей требуется моральная поддержка.
Кусочки филе селедки пахли одуряюще, Наташа съела один и поняла, что остановиться не сможет, несмотря на то, что недавно пообедала. К тому же рядом в салатнике лежала отварная картошка, посыпанная свежим укропом. А в трехлитровой банке томились соленые огурцы…
Через пятнадцать минут селедка для селедки под шубой благополучно закончилась. А Наташа поняла, что вернулась прежняя привычка — когда она волновалась, начинала много есть. Это грозило лишним весом и испорченной фигурой. Наташа попыталась себя остановить: кому она будет нужна — большая и рыхлая?! Уж точно не Остапову! Тот предпочитает… Кстати, а кого он предпочитает? Хоть одним бы глазком взглянуть на эту златокудрую мымру! Чем она лучше нее? Вот чем?
Наташа понимала, что дело вовсе не в том, как выглядит соперница, а в том, что она есть. Значит, Сергей ее постоянно обманывал. Можно, конечно, предположить, что у него к Наташе были какие-то трепетные чувства, но опять же, существование мымры — это обман. А обман Наташа не принимала ни с какими оправданиями. Любовь — это чувство только для двоих, третий — лишний.
Она любила Сергея. Признаки были налицо: во-первых, и это самое главное, провела с ним ночь. Еще ревновала, начала писать стихи, стала много есть. И отчаянно хотела его видеть! Или хотя бы услышать его голос. Она подошла к телефону и набрала номер. Звонки длились долго, она представила, как Сергей развлекается со своей златокудрой дурой, не обращая внимания на телефон, и всхлипнула. Кинула трубку и убежала на кухню. Там еще оставались отварные яйца и много чего другого для салата «Оливье».
Обжорство неожиданно прекратил Толик. Он позвонил в дверь с уверенностью распространителя сектантской литературы. И вид у него был таким же воодушевленным, словно он один знал истину в последней инстанции.
— Натали! — изрек он торжественно и сунул ей в руки переливающийся елочный шарик. — Я тут подумал и решил, что буду тебя ждать.
— В каком смысле? — напряглась Наташа.
— В прямом. Буду тебя ждать, пока ты наконец одумаешься и поймешь, что, кроме меня, на тебе никто не готов жениться.
Выглядел он на редкость ухоженно, словно собирался делать предложение руки и сердца. Только этого ей не хватало! Впрочем, не хватало цветов для полноты картины. Наташа с облегчением вздохнула. Но рано обрадовалась.
— Еще год-два, — солидно, со знанием продолжил Толик, обойдя Наташу и проходя без приглашения в комнату, — и бац!
— Что бац? — не поняла она, идя за ним следом.
— Бац, и тридцатник, и ты старая дева, — многозначительно заключил Толик, удовлетворенно хмыкая.
Старой девой Наташу еще никто не называл! Она собралась гнать соседа взашей за такую откровенность, но он понял и сам отступил от нее.
— У тебя же никого нет, кроме меня!
— С чего ты взял? — Наташа начинала злиться.
— Не расходись, — похлопал ее по плечу сосед и вручил шарик. — Я твоя синица в руке. А журавли — перелетные птицы: нынче здесь, завтра там.
— Ты вплотную занялся орнитологией?
— Только той, которая связана с тобой.
— Тогда огорчу тебя, Толик. Помимо синиц и журавлей, есть еще один птиц!
— Какой это? — склонил голову набок… ага, совсем по-птичьи… Толик.
— Настоящий мачо. И я с ним…
Наташа замялась, не зная, что соврать.
— Что? — недоверчиво прищурился Толик.
— Я с ним сегодня встречаю Новый год! — брякнула Наташа и покраснела.
Для того чтобы она покраснела, должно было случиться нечто из ряда вон выходящее.
— С ним? — обомлел Толик и осел на диван.
— Да!
— Где?
— Здесь! Нет. У него. Нет, мы еще не решили.
— А-а-а, Наташечка, такого быть не может! Чтобы тридцать первого декабря люди не знали, где будут встречать Новый год.
— Да у нормальных людей масса вариантов! — распылялась Наташа. — И вообще мы хотим с ним встретить Новый год на улице! На городской площади среди народа.
— Мимикрия тебе не поможет!
— Толик, это-то здесь при чем?
— Затеряться в толпе от моего зоркого глаза тебе не удастся.
— Ты что, больной? Бредишь на фоне высокой температуры?!
— Я вполне здоровый мужчина, готовый к продолжению потомства. Самец. А ты моя самка. Несколько перезрелая, но близкая мне по духу и жилплощади.
— Толик, слушай, иди домой, готовься к празднику.
— Мы его встретим вместе, — кивнул сосед и пошел на кухню. — Я сейчас нарежу для нас оливьешку. О, ты уже начала…
Наташа пошла за ним следом, решая, убить его сразу или мучить долго и убивать медленно.
Сергей принимал ванну, когда телефон начал разрываться от долгих звонков. В который раз он пожалел, что опять забыл активировать автоответчик, и нехотя вылез из воды. Забывчивость в последнее время стала его донимать. Мысли вертелись только возле одной особы, остальное Сергей как-то начал упускать. И думал о Наташе он ночью и днем, что неблагоприятно сказывалось на его мозгах. Сергей понимал, что любит ее. Возможно даже, и она его тоже, ведь они провели ночь, почти ночь. И какую! Ну, и если предположить уж совсем невозможное, сейчас звонила именно она…
Накидывая на ходу полотенце, Сергей спешил ответить на звонок. Но не успел. Тогда он остановился перед телефоном и задумался, а не позвонить ли ему самому. До этого мобильный телефон Наташи был отключен, а с домашнего говорить она отказывалась через маму. Предлог был банальным — он захотел поздравить Наташу с наступающим Новым годом. Отчего бы и нет? Они все-таки не чужие люди друг другу…
К черту! Он для нее чужой человек.
Нет, она не такая. Она не могла пойти и переспать с нелюбимым мужчиной.
Сергей взял трубку и собрался набирать номер…
Трубка неожиданно ожила и принялась трезвонить вновь.
— Слушаю тебя! — обрадовался Сергей, предполагая, что звонит Наташа.
Да, подсказывало ему чутье, радостно перепрыгивая с ноги на ногу, до этого была она.
Но сейчас он ошибся.
Звонила Вероника. Предлог был банальный, она просто захотела его поздравить с наступающим Новым годом. Сергей выслушал ее пожелания, в числе которых было найти любящую женщину, и сдержанно поблагодарил. В свою очередь, пожелал Веронике приятно провести праздник и навсегда забыть номер его телефона. Когда Сергей положил трубку, почувствовал невероятное облегчение, словно тяжелый груз с плеч сбросил. Разговор с Вероникой дался ему легко, без усилий, будто он говорил с совершенно чужим человеком. После этого Сергей решительно набрал номер Наташи, но звонки не успели пройти, как позвонили в дверь.
На пороге стояла Лена, держа в руках блюдо с горкой ярко-бордового цвета.
— Та-там-с! — радостно произнесла она, вручай блюдо Сергею. — Селедка под шубой! Сама сделала.
— Спасибо, конечно, — нахмурился Сергей, — но это лишнее, Лен.
— Лишнее у тебя полотенце, — бесстыдно заметила Лена, приготовившись к натиску упертого холостяка.
— Стоять! — скомандовал Сергей тоном Вениамина Петровича, который куда-то запропастился сегодня. — Стоять!
Сунул ей обратно блюдо в руки и выставил за дверь.
— Импотент! — обиженно выкрикнула Лена за дверью.
— Дура, — вздохнул Сергей и вновь повернулся к телефону.
Набрал номер, услышал гудки… и голос:
— Да…
— Наташа?
— Да. Сергей?
— Да.
— С Новым годом!
— И тебя. С Новым.
— Счастья тебе, Сереж.
— И тебе, Наташ. Удачи и…
— И что?
— И всего хорошего.
— Вот и поговорили.
И Наташа отключила связь.
— Это я дурак, — вздохнул Сергей и стукнул себя трубкой по лбу.
Что с ним случилось, что он проглотил все слова?! Разговор… да какой там разговор! Они перебросились фразами, как два идиота! Нет, это он один влюбленный идиот. Не нужно было звонить! Не нужно. Или нужно было настроиться перед этим на позитивную волну. А то все эти Лены и Ники встали поперек горла и испортили настроение. Нет, не настроение, а настрой! Сергей теперь точно знал, чего хочет от жизни. Он хотел быть с Наташей. Только с ней, с ней одной. Но как это осуществить?!
Новый год, развело руками его усталое воображение, вообще-то волшебный праздник. И никто не знает, что может еще случиться.
Тщательно выбритый Вениамин Петрович при полном параде — в костюме и при галстуке — сидел напротив Ольги Николаевны и воодушевленно рассказывал про распорядок дня молодого бойца, призванного служить в войсках противовоздушной обороны. Не менее ухоженная и нарядная Ольга Николаевна внимательно слушала интеллигентный вздор нового знакомого и терялась в догадках, отчего же ей нравится его слушать. Они сидели на местах, предназначенных для их детей, и ждали, когда те соизволят явиться по зову родителей. Конечно, тем могло показаться странным, отчего это тридцать первого декабря в десять часов вечера они могли внезапно понадобиться родителям вдали от дома. Еще более странным могло показаться Наташе, почему ее пригласил поговорить буквально на полчаса Вениамин Петрович. А Сергей вправе был удивиться, что его попросила о встрече Ольга Николаевна. Так называемая рокировка сработала, Наташа с Сергеем согласились прийти на встречу, чтобы поговорить об Алле и Серже.
Вениамин Петрович с Ольгой Николаевной решили прийти раньше, мало ли чего, и встретить детей с распростертыми объятиями и твердой родительской волей — занять их места, чтобы вместе встретить Новый год. Вернее, родители собирались разойтись по домам, а Наташу-Аллу и Сергея-Сержа наконец-то познакомить в реальной жизни. Понятно, что Ольга Николаевна и Вениамин Петрович надеялись, что дети понравятся друг другу. Ведь не могла же такая замечательная во всех отношениях Ольга Николаевна воспитать дурную дочь! Да и Ольга Николаевна здраво рассудила, что не мог такой приятный во всех отношениях Вениамин Петрович вырастить глупого сына. Значит, как выходило по родительским выкладкам, дети должны составлять безупречную и прекрасную пару. К тому же, судя по переписке, они прониклись чувством друг к другу и уже фактически сделали шаг навстречу.
Оба ребенка… Да-да, даже взрослый сын или дочь для родителей все равно ребенок… опаздывали. Основная программа новогоднего мероприятия должна была начаться в одиннадцать часов, и Вениамин Петрович, чтобы дама не скучала, сделал заказ. Вообще-то столик был уже оплачен, и сумма включала в себя определенное меню из шести блюд. Но Вениамин Петрович этим меню не воспользовался. Он по-гусарски заказал шампанского и устриц!
Когда их принесли, Ольга Николаевна с опаской уставилась на необычный продукт. Вениамин Петрович от неожиданности крякнул и задумчиво посмотрел на Ольгу Николаевну. Оба видели моллюсков на своем столе первый раз в жизни. Каким образом их поглощать, они не знали и замешкались.
— А пойдемте лучше танцевать! — внезапно нашла выход из сложившейся ситуации Ольга Николаевна, обрадовав Вениамина Петровича.
Настоящая боевая подруга, подумал он и галантно предложил даме руку.
— С Новым годом! С новым счастьем!
Под неспешную мелодию вальса пара закружилась возле небольшой елочки, сверкающей новогодней иллюминацией. Весь зал наполнился мерцающим светом и красотой завораживающих звуков. Вениамин Петрович кружил Ольгу Николаевну и думал, что никогда нельзя говорить «никогда».
Любовь случается не единожды. Бывает порой… и это так здорово, когда рушится мир, и, казалось бы, на его обломках ничего не выстроишь заново… она приходит. Новая неожиданная любовь. И смотришь на дорогого тебе человека и понимаешь, что встреча случилась не зря. Она была предначертана судьбой, которая тасует людские судьбы как колоду карт, соединяя вместе и королей, и двойки. И нужно только верить в удачное совпадение, не бояться его, идти ему навстречу. Позволить дать судьбе второй шанс! И ведь может так оказаться, что он будет ничем не хуже первого. А кто знает, может, даже лучше.
Партнер вел Ольгу Николаевну уверенно, решительно обходя препятствия, словно он вальсировал ночи напролет. Она смущалась, не танцевала довольно много времени, да и в ресторанах не была лет сто… Конечно, ей не сто лет, но дама она уже немолодая, а тут влюбилась как девочка.
Влюбилась?! Какая неожиданность! Разве Ольга Николаевна думала об этом, когда открывала сайт знакомств? Она всего лишь собиралась разнообразить личную жизнь дочки. Но разве можно отказываться от такого подарка судьбы? Вениамин Петрович ей понравился сразу. А когда он признался, что размышления о классиках русской литературы были его, а не сына, Ольга Николаевна поняла, что нашла родственную душу.
— С Новым годом! С чудом и волшебством вас, дорогие дамы и господа! Мы рады приветствовать вас в нашем заведении…
— Ах, — встрепенулась Ольга Николаевна, — уже начали программу! А детей все еще нет!
— Ничего, — успокоил ее Вениамин Петрович, — мы их непременно дождемся. Серега меня никогда не подводил.
— Да, Наташа тоже не любит опаздывать. Я ее к этому с детства приучала.
— По-моему я вижу сына на крыльце, — прищурился Вениамин Петрович.
— Да что вы? И что он там делает?
— Вы не поверите, Оля. Он целует какую-то девушку!
— Что вы говорите, Вениамин!
Из сумбурного монолога мамы Аллы Сергей мало что понял, но отказываться от встречи не стал. Новый год он внезапно захотел провести вне тесных стен квартиры. Вышел на улицу, прошел мимо стоянки, где его всегда дожидался «железный конь», и направился к кафе. Причина встречи его мало интересовала, он шел и думал о своем.
Почему он повел себя так глупо?! Мало того что сначала не смог позвонить и узнать, что случилось, так позже пробубнил банальные слова. Но Сергей никогда не опускался до пошлого выяснения. Наверняка у Наташи появился надуманный предлог для ссоры, чтобы закруглить их отношения. Опять же возникает вопрос «почему». Потому что она его не любит, вот и все. Сначала теплился огонь в ее сердце, а после того, как их соединила близость и пламя вспыхнуло с новой силой, все перегорело.
Сергей поднял воротник пальто и, не глядя на дорогу, пошел дальше.
Что ж, пусть будет так, как будет. Пусть будет так, как она решила. Он сильный мужчина, он выдержит любое ее решение. Сможет ли ее забыть? Конечно, нет, ведь она после новогодних каникул опять будет каждый день мелькать перед его глазами! Сергей подумал о том, что придется уволиться. Что ж, по крайней мере, хоть этому она будет рада, ведь он освободит ей место начальника отдела. Женщины такие меркантильные особы!
Нет, она хорошая. Необыкновенная. Девушка его мечты.
Жаль, что его мечты так далеки от реальности.
Наташа выскочила из дома порядком взволнованная. Вениамин Петрович попросил о пяти минутах разговора в кафе, и она сразу догадалась, о чем пойдет речь. Отец Сержа наверняка захотел их познакомить. И да, она не смогла отказать. Но самому Сержу скажет в лицо, что парень он, несомненно, приятный и пишет без орфографических ошибок, но для нее не это главное. Для Наташи главное — любовь. И она уже любит другого человека, хоть тот так долго раскачивается и бормочет по телефону всякую ерунду. И вообще он бабник, что обидней всего! И еще он…
Непрошеная слезинка выкатилась из-под ресниц. Наташа сняла перчатку, чтобы ее смахнуть, и колечко с синим камнем слетело с пальца. Оно упало на замерзшую дорожку, зазвенело на льду, прыгнуло в сугроб и исчезло там.
— Я его потеряла! — испугалась Наташа и принялась его искать.
— Что-то потеряли? — раздался над ней знакомый голос.
Такой знакомый и до помрачения родной.
Она подняла голову и увидела Сергея.
— Наташа?!
— Ты?!
— Что ты потеряла? — насупился Сергей, стараясь скрыть волнение.
— Колечко. Оно дешевенькое, но значимое для меня.
— Давай поищем его вместе!
— Это невозможно. В таком сугробе не найти.
— Никогда не нужно отступать. Давай попробуем!
— Давай попробуем.
Это тихое «давай попробуем» перевешивало все сомнения, тревоги и печали.
Когда двое людей искренне любят друг друга, они в себе не сомневаются. Себялюбие понимающе отходит в сторону, позволяя главенствовать чувствам нежности, добра и света, наполняющего их сердца. И там больше нет места упрекам, колебаниям, необоснованной подозрительности…
В сердцах двух людей поселилась любовь. Поверьте, это такое счастье!
— Нашел! — радостно прокричал Сергей, стряхивая с руки снег.
— Ура!
Синий камушек блеснул, отражая свет уличного фонаря, обрадовав Наташу.
— Это мой талисман на сегодняшнюю ночь, — призналась она.
Сергей надел колечко ей на пальчик.
— Я бы хотел…
Он замялся, боясь ее испугать своим напором чувств.
— Я тоже спешу. У меня встреча в этом кафе.
— И у меня, но…
— Тогда пойдем?
Он кивнул. Взял ее под руку, и они сделали несколько шагов по направлению к двери.
— Наташа, — внезапно голос Сергея прозвучал уверенно и решительно. — Тебе обязательно нужно с кем-то встречаться?
— Нет, — прошептала она, останавливаясь у входа.
— А я свою любовь уже встретил. И знаешь, что… Я больше ее не упущу. — Он повернулся к ней, обнял за талию. — И не стану спрашивать разрешения…
И поцеловал…
Уличный фонарь неожиданно погас. Только на этот раз для того, чтобы влюбленной паре не помешали любопытные взгляды.
Мы тоже не станем им мешать наслаждаться волшебной новогодней ночью. И пусть у них все исполнится!