Лариса Викторовна Котова, владелица лучшего в городе Тарасове ресторана «Чайка», в этот теплый июньский день находилась в прекрасном расположении духа. Этому способствовало буквально все: и отличная погода, и состояние дел в ресторане, и семейная жизнь, ставшая в последнее время спокойной и размеренной, и даже сегодняшнее миролюбивое настроение ее администратора Дмитрия Степановича Городова, который вообще-то почти всегда был недоволен всем и вся.

Все способствовало поднятию энергетики, и Лариса очень быстро завершила все намеченные на сегодня дела. Положив телефонную трубку на рычаг и спрятав все уже просмотренные и проверенные бумаги в ящик стола, она решила вдруг устроить себе нечто вроде маленького праздника и пригласить в ресторан кого-нибудь из знакомых. С кем не виделась уже давно и с кем приятно поболтать. Спонтанно созревшее решение быстро укрепилось, и она стала перебирать в уме знакомых — кого бы ей хотелось видеть больше всего.

Давнюю приятельницу Эвелину Горскую, парикмахера-визажиста? Можно, конечно, — они с Эвелиной не виделись давненько. Но… Лариса прекрасно отдавала себе отчет, что уже через полчаса ее утомит щебетание Эвелины о ее личной жизни, весьма бурной, как и сюжеты из жизни ее многочисленных клиенток, большинство из которых Лариса даже не видела в глаза. К тому же после их встречи остался неприятный осадок: уж слишком откровенные взгляды бросала визажистка на знакомых Ларисе мужчин, даже на друзей Котова, жены которых были Ларисиными подругами. Она опасалась, как бы неуемные попытки Горской еще более насытить свою сексуальную практику не привели к скандалу. Одним словом, Лариса отбросила кандидатуру Эвелины.

Пригласить Асташевских, давних друзей семьи? Толстяка-аптекаря Стаса и его жену Елену? Но без Котова это делать немного неудобно, а Евгений как раз уехал на несколько дней по делам своей фирмы.

Кого еще? Сестру Татьяну? Но разговор сведется к одному: проблемам сестры в ее школе, беспокойству о судьбе взрослой дочери, которая никак не выйдет замуж, — все это Ларисе давно известно и, честно говоря, неинтересно. Встреча пройдет уныло. К тому же они с Татьяной только вчера беседовали по телефону, и Лариса убедилась, что ничего нового у сестры не произошло.

«Ну надо же! — усмехнулась она про себя. — Не с кем скоротать вечер! Неужто совсем друзей не осталось?»

Друзья, конечно, остались. Но, перебрав все возможные варианты, Лариса пришла к выводу, что каждый из них чем-то ей неудобен.

«Прямо хоть Степаныча приглашай составить компанию! — продолжала иронизировать она. — Он, естественно, не откажется лишний раз пообедать за счет заведения. Только о чем с ним говорить? Все темы-то известны: жена дура, теща еще глупее, денег нет, машина не ездит, и вообще, Лариса Викторовна, прибавьте мне лучше жалованье!»

Словно почуяв что-то, в кабинет просунулся любопытный нос Дмитрия Степановича Городова, администратора ресторана «Чайка».

— Ты чего, Степаныч?

— Да ничего… — почесав затылок, отозвался Городов. — Зашел, так сказать, узнать, не нужно ли вам чего. А то я хотел сегодня пораньше отпроситься, на дачу съездить…

— На дачу? — притворно удивилась Лариса. — А что там делать?

— Как это что? — сразу же начал нервничать Степаныч. — К сезону готовиться! Копать, сажать… Вы как будто не знаете! Ну, правильно, у вас же нет дачи.

— У меня нет, — согласилась Лариса. — Но она мне не очень-то и нужна. Во-первых, я человек абсолютно не пасторальный. Во-вторых, занятой. Мне просто некогда на земле работать, и Евгению Алексеевичу тоже. Ты ведь под дачей подразумеваешь огород соток в шестнадцать и какой-нибудь шалашик из фанеры, только чтобы от дождя укрыться, верно?

— А зачем нужен особняк? — возразил Городов. — Только лишние деньги тратить. Я же там не живу, только тружусь. Зато у меня все свое! Хотя вас, конечно, это не волнует. Ну, это естественно, вы можете себе позволить и на базаре фрукты-овощи покупать!

Вспомнив о доходах своей начальницы, Степаныч занервничал еще больше и принялся усерднее почесывать голову, которая всегда отзывалась у него зудом на любое, даже самое ничтожное волнение.

Лариса отметила про себя, что доходы самого Дмитрия Степановича были такими, что он легко мог бы себе позволить круглогодично объедаться овощами-фруктами с базара, а в последнее время они стали дешевле и в магазинах. Однако Городов вообще во многом себе отказывал, экономя деньги. На что он их копил, было совершенно непонятно. Питался он в ресторане, ходил пешком, благо жил в двух шагах от работы, одежду покупал в секонд-хенде, и то редко — сплошная экономия. Но Степанычу все равно было мало, постоянно не хватало денег, и он то хватался за левый заработок, то вкалывал на даче.

От скаредности Городова страдали жена и теща. Являясь главным «добытчиком в семье», Степаныч заставлял их жить буквально впроголодь, и на этой почве не раз возникали скандалы, свидетелем которых была и Лариса, которая в открытую высказывала недовольство поведением администратора. Но Степаныч был неисправим, он продолжал жмотничать и при этом уверять, что и так слишком много тратит «на этих дур».

Ларисе вообще была непонятна затея Степаныча с дачей. Мало того что она находилась очень далеко и на дорогу Дмитрий Степанович тратил два часа на пароходе, а потом еще час шел пешком — на машине он не ездил туда принципиально, экономя бензин, — так ведь весь урожай, который состоял в основном из незатейливых картошки и капусты, в сезон вообще стоил копейки. А не в сезон его еще и на даче, естественно, не было. Получался замкнутый круг, но выслушивать замечания о нелепости своих сельхозподвигов Степаныч не хотел. Вот и сейчас, когда Лариса попыталась высказать свое мнение, Степаныч моментально взвился.

— Вы просто ничего не понимаете! — отрезал он. — И вообще, Лариса Викторовна, я вас, конечно, глубоко уважаю, вы замечательный руководитель и вообще прирожденная бизнесвумен, но, извините, в огородных делах ничего не смыслите!

— Не смыслю, — не стала спорить Лариса, решив немного подшутить над администратором. — Я просто хотела сказать, что собиралась пригласить тебя на обед, но раз у тебя неотложные и такие важные дела на даче…

— На обед? — тут же заинтересовался Степаныч, присаживаясь на стул. — Так дачные дела могут и подождать. Я и завтра туда смотаюсь, если что, или тещу с женой пошлю, все равно дома задницы просиживают, обезьяны старые!

— Нет-нет, — сдерживая улыбку, ответила Лариса. — С дачей шутить нельзя. Как же это можно — отложить посадку овощей?

Степаныч не успел ответить: в этот момент зазвонил телефон на столе у Ларисы. Сняв трубку, она, к своему удивлению, услышала голос подполковника Олега Валерьяновича Карташова, своего давнего приятеля, с которым владелица ресторана «Чайка» раскрыла не одно криминальное дело (это было ее хобби). Впоследствии Карташов, поначалу относившийся к способностям Ларисы весьма скептически, получил не одно повышение по службе и вырос от капитана до подполковника во многом благодаря ей. И теперь был благодарен своей подруге. Был даже период, когда они с Ларисой стали близки, но это было давно, когда семья Ларисы переживала не лучшие времена, которые Лариса очень не любила вспоминать: Евгений пьянствовал, гулял и совершенно не думал о них с дочерью. Но это давно прошло, сейчас с Евгением все вроде бы наладилось, он перестал пить и гулять, и Лариса даже не помышляла о связях на стороне. А с Карташовым, который к этому времени уже успел жениться, сохранила теплые дружеские отношения.

— Лара? — голос Олега звучал совсем не по-деловому. — Привет, привет! Почему звоню? Соскучился, понимаешь, по тебе! Честное слово! Хотел вот тряхнуть стариной, пообщаться, посидеть, так сказать, отдохнуть, словом, пригласить тебя куда-нибудь…

— Ну зачем же куда-нибудь? — тут же нашлась Лариса. — Приезжай в «Чайку», я подготовлюсь к встрече.

— Да? — живо отозвался подполковник. — Так я подъеду, у меня рабочий день на сегодня закончен. Во сколько прибыть?

— Давай через часок, — предложила Лариса и, получив в ответ «добро», повесила трубку.

Любопытный Степаныч, уже навостривший уши, не замедлил поинтересоваться:

— Кого это вы приглашаете?

— Не твое дело, — улыбнулась директриса. — Ты вон давай на дачу езжай, а то урожай потом не соберешь и меня обвинишь.

— Я надеюсь, вы не собираетесь кормить за счет заведения кого попало? — с нажимом уточнил Городов. — Я просто хочу напомнить, что скоро начнется курортный сезон и посетителей станет значительно меньше. Вот о чем вам нужно подумать!

— Степаныч, я уж сама как-нибудь разберусь, о чем мне думать, хорошо? — прервала своего заместителя Лариса. — А тебя я официально отпускаю на сегодня.

— А я передумал! — заупрямился Городов.

— Премии лишу, — спокойно отреагировала Лариса.

— За что? — вскипел Дмитрий Степанович.

— За непослушание, — отрезала Лариса. — Так что лучше иди по-хорошему.

Степаныч, недовольно ворча по поводу того, что начальница опять мечтает влезть в какую-то авантюру, наконец покинул кабинет. Через десять минут он, насупленный и недовольный, укатил на дачу. Лариса облегченно вздохнула. Она знала, что в таком настроении в ресторане Степаныч будет только мешать: он начнет постоянно соваться в кабинет, выдавать свои комментарии и непременно постарается уколоть Карташова, которого считал «тупым и ограниченным ментом». Олег Валерьянович, правда, в свою очередь, считал Городова «ворчливым старым куркулем», и общение их всегда было несколько напряженным. Впрочем, Степаныч со всеми имел натянутые отношения, иначе он не был бы Городовым.

Вызвав к себе старшую официантку, Лариса распорядилась приготовить обед на двоих в Зеленом кабинете, где проводила неофициальные встречи. В отсутствие Степаныча можно было не опасаться, что кто-то посмеет подсунуть блюда подешевле и попроще, а также сэкономит на их количестве. Теперь Ларисе оставалось только ждать Карташова и размышлять, почему его кандидатура на роль приглашенного сразу не пришла ей в голову.

Олег Валерьянович прибыл ровно к назначенному часу. Он был в форме, из чего Лариса сделала вывод, что он явился в «Чайку» прямо с работы. Так оно и оказалось.

— Совсем замучили за прошлый месяц, — пожаловался Карташов, усаживаясь за стол. — Столько дел свалилось, прямо удивляюсь! И главное, ерунда вроде сплошная, ни одного серьезного, но столько времени отнимают!

— Раскрыли хоть? — полюбопытствовала Лариса. — В основном — да, — ответил подполковник. — Но все равно, такая рутина! Сплошные отчеты! У подчиненных принимаешь, начальству докладываешь…

— Что, когда в капитанах ходил, лучше было? — усмехнулась Лариса.

— Не то чтобы лучше, — осторожно проговорил Карташов. — Но… ответственности меньше.

— И денег тоже, — заметила Лариса. — И тогда ты на «Волге» не разъезжал, — она кивнула в сторону улицы, где припарковался сверкающий автомобиль с шофером за рулем, дожидавшимся своего шефа.

— Зато интереснее, — щелкнул пальцами Олег Валерьянович. — Помнишь, как мы с тобой…

Он припомнил одно из дел в своей практике, раскрытых с помощью Ларисы. Та посмеялась, воспроизведя в памяти его подробности. При этом она понимала, что ностальгия Карташова по дням былым — всего лишь от скуки. Никогда подполковник Карташов не согласится сменить свое теперешнее «скучное» положение на прошлое, когда он был никому не известным капитанчиком, можно сказать, мальчиком на побегушках у начальства. С тех пор Карташов заматерел, раздобрел, даже обленился несколько и уже привык сам раздавать указания направо и налево. А его теперешние слова — всего лишь поза.

— Ладно, давай, открывай вино, — попросила Лариса, показывая Олегу на бутылку «Шардоне».

— Давай, давай, — живо откликнулся Олег, протягивая руку.

Обед удался. Выпив пару бокалов вина, Лариса расслабилась и принялась вспоминать прошлые криминальные авантюры, в которых ей пришлось участвовать. Они с Карташовым от души смеялись, порой перебивая друг друга. В кабинете только и слышалось «а помнишь?», пока этот диалог не прервал звонок, раздавшийся с рации Карташова.

— Ну что еще? — недовольно отозвался он, беря рацию. — Да, Карташов! — буркнул он в трубку. — Да. Что? Та-ак… И что? Когда? А что, это непременно? Обойтись никак нельзя? Что? Что-о-о?!

Интонации Карташова стали такими, что Лариса даже испугалась. К тому же Олег буквально на глазах начал бледнеть. От его недавней игривости и непринужденности не осталось и следа. Наконец он совсем упавшим голосом закончил разговор и как-то беспомощно, как показалось Ларисе, посмотрел на нее.

— Что-то случилось? — встревоженно спросила та.

Карташов убрал рацию и тяжело вздохнул.

— Ну вот, Лара, — грустно сказал он. — Совсем как в наши былые времена, о которых мы сейчас вспоминали. Только совсем не так весело.

— Что случилось? — повторила Лариса.

— Со службы звонили, убийство на нашей территории. А у меня, как назло, и Меньшов, и Долгов, и Гунин — все в отлучке, на месте только стажер…

Карташов говорил как-то замедленно, словно во сне, и Лариса по-прежнему не понимала, чем вызвана такая реакция.

— Ну вот и тряхнешь стариной! — решила она подбодрить подполковника. — Сам ведь сокрушался, что лично давно ничего не раскрываешь!

— Да, — потерянно проговорил Олег и вдруг, моментально сменив тон, сказал, глядя на Ларису: — Смерть произошла в спортивном центре, где работает моя жена. Прямо у нее на занятиях.

— Твоя жена? — только и переспросила Лариса.

Она только сейчас поняла, что, в сущности, абсолютно ничего не знает о жене Олега. Вернее, знает только то, что она существует. Олег почти ничего не рассказывал ей о супруге. Им, правда, несколько раз приходилось общаться по телефону, когда Ларисе срочно нужно было поговорить с Карташовым, но и только. Они даже ни разу не виделись. Собственно, в этом не было ничего удивительного: с какой стати им интересоваться друг другом, ведь отношения Ларисы с Олегом давным-давно свелись к приятельско-деловым. Лариса даже не могла сейчас вспомнить, как зовут жену Карташова. И почему-то никак не предполагала, что та может работать в спортивном центре. Но сейчас это было абсолютно неважно. Главное, что поняла Лариса: у жены Олега возникли большие неприятности.

Она тронула его за рукав, собираясь сказать, что не стоит волноваться раньше времени, может быть, все не так уж и страшно, как кажется, но Олег не дал ей говорить. Махнув рукой, он сам взял Ларису за кисть и с жаром заговорил:

— Послушай, Лара, ты уж извини, что я втягиваю тебя во все это, но… все так неожиданно, так нелепо, что… Одним словом, не могла бы ты проехать со мной?

— Я? — удивилась Лариса. — Зачем?

— Ну, чтобы на месте разобраться в ситуации, может быть, помочь… Там, как я понял, действительно убийство.

— Но, Олег… — теперь уже Лариса чувствовала себя несколько растерянной. — Ты же профессионал! И у тебя гораздо больше опыта в криминалистике. К тому же тебя это касается напрямую.

— Знаю, знаю! — перебил ее Карташов. — Но, ты понимаешь, какая вещь: я просто ошарашен сейчас. Чего-чего, а такого никак не ожидал! И, честно тебе скажу, просто боюсь, что не смогу взять себя в руки и хладнокровно провести предварительное расследование. Мне нужно хоть немного прийти в себя, успокоиться… А ты человек со стороны, да и нервы у тебя в порядке. Наверняка сможешь все оценить объективно.

Лариса задумалась. Нет, она вовсе не хотела отказать Олегу в просьбе. Просто боялась, что ее присутствие в спортивном центре окажется бесполезным. К тому же неизвестно, как на ее появление отреагирует жена Карташова — вдруг вообразит бог знает что?

«Так, сейчас нужно думать совсем не об этом», — остановила себя Лариса и, тряхнув светлыми волосами, решительно сказала:

— Я поеду с тобой, Олег.

— Вот и отлично, — обрадовался подполковник, бросая осторожный взгляд на стол.

— Ты чего? — удивилась Лариса.

— Ничего… Я вот думаю… может, выпить еще немного вина? — Олег исподлобья посмотрел на Ларису.

— Ну, ты прямо как студент перед экзаменом трясешься! — сказала Лариса. — Сейчас торопиться нужно, а ты время тянешь, о какой-то ерунде думаешь. Хорош же ты будешь, если станешь дышать направо и налево алкогольными парами! Перестань, возьми себя в руки! Все будет в порядке! Тем более что никто твою жену в убийстве пока не обвиняет, чего ты так разволновался? Поехали, она, наверное, там сама с ума сходит!

— Да, — очнулся Карташов, двигаясь к двери. — Поехали.

Дорога до спортивного центра заняла минут пятнадцать, и все это время Карташов ерзал на сиденье, чертыхался и тер лоб. Лариса видела, что он очень расстроен, и не лезла с расспросами. Единственное, о чем она спросила, это как зовут жену подполковника.

— Альбина, — механически ответил тот, и Лариса оставила его в покое.

Наконец «Волга» остановилась возле громадного, сияющего своим величием спортивного центра, выстроенного в Тарасове пару лет назад.

Карташов быстро вышел из машины, подал руку Ларисе, и они направились к дверям. Олег Валерьянович, видимо, не раз бывал здесь, поскольку, пройдя внутрь здания, уверенно двинулся на второй этаж.

«Слава богу, кажется, взял себя в руки», — облегченно вздохнула Лариса, отметив, что подполковник вроде бы оправился от беспомощности и растерянности.

Они вместе поднялись наверх, вошли в спортивный зал, и Лариса увидела, как довольно молодая женщина, вспыхнув при их появлении, поспешила навстречу.

— Привет, — подходя, торопливо проговорила она Карташову и кивнула Ларисе.

Та поняла, что это и есть жена Олега. Она была довольно высока, стройна, одета в какой-то спортивный балахон, перехваченный в талии поясом, и брюки — видимо, необходимые атрибуты айкидо. Темно-русые густые волосы женщины были перехвачены черной резинкой. Глаза серые, лицо довольно симпатичное, черты без резкости, присущей многим спортсменкам, особенно занимающимся таким видом спорта.

«Милая женщина, — отметила про себя Лариса. — Однако сейчас нужно думать не об этом, а как можно внимательнее выслушать ее и понять, что же все-таки произошло на занятиях в спортивном центре».

Альбине Карташовой после отпуска всегда хотелось вернуться к работе. За то время, что выделялось ей для отдыха, она успевала настолько осатанеть от множества домашних дел, что просто мечтала о своей работе.

К тому же Альбина как человек очень коммуникабельный не могла долго находиться без общения. А где еще его столько можно получить, как не в здании «Мега-спорт», где она была тренером по айкидо.

За то время, пока Альбина отдыхала, она успевала соскучиться и по коллегам, и по ученицам, и даже по своему начальнику, директору спортивного центра Руслану Юрьевичу Краснову, или просто Юричу. Хотя вообще-то на кого-кого, а на директора Альбине жаловаться было грех — Юрич был хорошим руководителем, и работать с ним было легко и приятно.

Даже нерадивые клиентки к концу отпуска начинали казаться Альбине добрыми и милыми, и ей хотелось поскорее возобновить с ними занятия.

Поэтому в тот день, когда ей следовало приступить к работе после отпуска, Альбина буквально мчалась в спортивный центр на своей маленькой белой «Оке». «Окушечке», как она ее называла.

Подъезжая к зданию центра, где она не была ровно месяц, Альбина как бы с удивлением отметила про себя его масштабность и внушительность. Она даже почувствовала нечто вроде гордости от того, что работает здесь.

Чувство это было вполне оправданным — спортивный центр «Мегаспорт» был единственным в своем роде в Тарасове. Существовало, конечно, множество различных секций, но все они уступали по своей значимости новому центру. И работать здесь считалось очень престижным.

Во-первых, все тренеры были действительно классными специалистами в своем деле. Во-вторых (что вытекало из первого), выбирая любой из видов спорта, клиент мог быть уверен в положительном результате. В-третьих, здесь платили довольно хорошо и, главное, регулярно. Отсюда, собственно, и взялись хорошая бытовая техника, машина и новая мебель в Альбининой квартире. Так что чем-чем, а своей работой женщина была очень довольна.

Хотя глава семейства и муж Альбины работал в Городском управлении внутренних дел, занимая должность подполковника, но ее доход, похоже, был выше, чем зарплата супруга. Олег, кажется, даже немного комплексовал по этому поводу. Во всяком случае, он не любил распространяться, кем и где работает его жена, а главное — сколько она получает. Альбину это несколько удивляло: она считала совсем не обязательным, чтобы муж непременно имел более высокий заработок. Мол, это ушедшие в прошлое предрассудки, а главное, чтобы в семье были любовь, уважение и взаимопонимание. Но Олег, видимо, считал по-другому.

Войдя в здание, Альбина первым делом столкнулась с Ленкой Сорокиной. Это был, пожалуй, единственный человек, которого ей не хотелось видеть. Ни сегодня, ни когда бы то ни было.

Ленка, а точнее, Елена Витальевна Сорокина, вела в «Мегаспорте» занятия по аэробике. Да, она была прекрасным специалистом в своей области, но не обладала тем, чем, по мнению Альбины, просто обязан обладать хороший тренер — желанием передать свои навыки клиенту. То есть — ученику.

Имея превосходную фигуру и степень подготовленности, Ленка вела свои занятия с ленцой, с неохотой, словно отбывая повинность. Ей было наплевать, приносят ли ее занятия что-либо ее клиенткам — лишь бы платили хорошо.

Платили Ленке хорошо, хотя Руслан Юрьевич, а в особенности его супруга, являвшаяся компаньонкой мужа, были не очень-то довольны деятельностью Сорокиной. Во-первых, клиентки не раз жаловались им на полнейшее равнодушие к их особам со стороны тренерши, во-вторых, у Ленки был весьма вредный и тяжелый характер.

Альбина еще и за то любила свою работу, что в центре, несмотря на в основном женский состав, не было ни зависти к коллегам, ни сплетен, ни интриг. Исключение составляла Ленка Сорокина.

Она завидовала тем, кто хоть в чем-то обошел ее, пыталась сплетничать о коллегах и клиентах, норовя полить грязью любого, кто допустил хоть малейший промах, в надежде, что его снимут с работы. Причем совершенно непонятным оставалось то, в чем кроется причина этой злобности, ведь самой Елене Витальевне грех было жаловаться на судьбу. Единственная дочь обеспеченных родителей, привлекательная внешность, внимание со стороны мужчин, влиятельный любовник — чего ей еще не хватало. Благодаря последнему, кстати, она и попала на работу в «Мегаспорт»: Алексей Коршунов, гражданский муж Сорокиной, являвшийся большим поклонником хоккея, и проспонсировал строительство в Тарасове крупного спортивного комплекса, где велись занятия по разным видам спорта, включая шейпинг, аэробику, восточные единоборства, а также фигурное катание.

Понятно, что Ленку не любили. Не любили, но терпели — вынуждены были. И Краснов закрывал глаза на ее выходки, так как не хотел лишиться материальной подпитки. К тому же, имея столь зловредный характер, Ленка в случае ее увольнения испортила бы столько крови всем сотрудникам, начиная с самого Руслана Юрьевича, что тот предпочитал не связываться со вздорной бабенкой.

Альбину, кстати, Ленка не трогала. Может быть, из-за того, что та старалась держаться от нее подальше, может быть, чувствовала, что Альбина может дать ей достойный отпор, а может быть, из-за того, что знала: кого-кого, а Альбину Юрич в обиду не даст. А возможно, что и из-за мужа-подполковника. Сорокина даже пыталась одно время завязать с Альбиной дружбу, но Карташова вежливо, но твердо отвергла эти попытки.

Альбина знала, что Ленка в душе ее терпеть не может, тем не менее при встречах Сорокина всегда старалась показать, что симпатизирует Карташовой.

Вот и сейчас, едва Ленка завидела Альбину, на ее лице появилась лицемерная улыбочка. Поняв, что избежать встречи и общения не удастся, Альбина, внутренне подавив раздражение, остановилась.

— Аля, приветик! — пропела Ленка, пристально разглядывая Альбину и, видимо, пытаясь найти какие-то изъяны в ее облике. — Выглядишь замечательно! — вынуждена была констатировать она. — Я тебе просто завидую! — это была, пожалуй, ее единственная искренняя фраза.

— Привет, — сдержанно отозвалась Альбина. — Ты тоже.

И это было искренне, но Ленка, привыкшая к комплиментам, приняла замечание Альбины как должное.

— Как отпуск? — продолжала она щебетать.

— Как всегда, прекрасно, — проговорила Альбина, стараясь пройти к себе в раздевалку на второй этаж. Но Ленка загородила ей дорогу и даже взяла под руку, явно желая чем-то поделиться. Альбина невольно остановилась, выжидательно глядя на коллегу.

— А вот у нас тут… — Ленка поджала губы. — Совсем не прекрасно.

— Интересно, почему? — безразлично спросила Альбина.

— Юрич лютует! Прямо зверь стал!

— И в чем же это выражается? — удивилась Альбина, поскольку все сказанное было совершенно не похоже на Руслана Юрьевича, отличавшегося порой даже излишним либерализмом.

— Щемит всех! Орет, ставки грозится понизить!

— Всем или только тебе? — уточнила Альбина.

Ленка смутилась.

— И мне тоже, — уклончиво ответила она.

— А чем вызвано такое поведение?

— Не знаю! — покрутила Ленка головой. — Мы все мозги сушим! Но это я тебя просто предупредила, потому что ты и сама можешь влететь! Ну, ладно, мне пора! — и с этими словами Ленка упорхнула.

«Сделал гадость — в душе радость!» — с неприязнью подумала Альбина о Сорокиной, уверенная, что та намеренно испортила ей настроение, специально, чтобы попытаться выбить ее из колеи.

«Чушь все это! — решила Альбина, постояв некоторое время на месте. — Сорокиной просто заняться нечем, вот и ищет, кому бы подпакостить. И чтобы я позволила испортить мне настроение из-за ее бредовых выходок? Ну уж нет!»

Альбина решительно повернулась к лестнице, стряхивая с себя неприятный осадок от общения с Еленой Витальевной, и стала подниматься наверх. Ей очень хотелось увидеть всех своих коллег.

Не став переодеваться, Альбина буквально влетела в комнату для отдыха, где уже собрались тренеры.

— Альбина! — радостно воскликнули сразу несколько женских голосов.

— Привет, привет! — смеясь и обнимая всех по очереди, проговорила та, чувствуя, как моментально на душе становится легко и весело, как всегда от общения с девчонками.

— Аля, кофе будешь? — предложила Таня Косицына, тренер по шейпингу.

Она уже закончила свою смену и теперь сидела в кресле, одетая в обтягивающие шорты и топик, и ждала, пока закипит чайник.

— Давай! — согласилась Альбина, усаживаясь в свободное кресло и доставая сигареты.

— Как настроение? — поднося ей зажигалку, спросил Ромка Крестовцев, один из самых молодых тренеров — он вел занятия по ушу среди мужчин.

— Отлично, — честно ответила Альбина. — Сорокина только попыталась подпортить, да не вышло.

— Ой, да что ты на нее внимание обращаешь! — махнула рукой Светка Мартыненко. — Вот уж нашла с кем общаться.

— Это она нашла, — поправила ее Альбина.

— Бери, Аля, — повернулась к ней Татьяна, подавая чашку с дымящимся кофе. — А на Сорокину наплюй! Как будто ты первый день ее знаешь!

— Знаю, конечно. Она, как всегда, несла какую-то чушь, но мне, признаться, стало интересно, — принимая чашку и кивая с благодарностью Тане, сказала Альбина. — Говорила, будто бы Руслан, как она выразилась, лютует. И ставки грозится понизить. Это что, правда?

Альбина заметила, что лица девчонок нахмурились.

— Да ерунда это… — неуверенно протянула Светка и посмотрела на Таню.

Та пожала плечами.

— Может, вы мне объясните в конце концов, что происходит? — не выдержала Альбина, уловив смущение и растерянность в поведении коллег.

— Да мы сами не знаем, — вздохнула Таня. — Только в последнее время Руслан ходил мрачнее тучи, почти ни с кем не разговаривал, а на днях наорал на Сорокину. Можно сказать, публично. Вернее, он ее вывел из зала в коридор и начал отчитывать, но так громко, что все слышали. Мы так и не поняли, за что конкретно, но он кричал, мол, если еще раз такое повторится — ставку урежу вполовину, а потом вообще выгоню к чертовой матери! Потом повернулся к нам и говорит, что это ко всем относится. И все, зашагал к себе в кабинет.

— А Сорокина что?

— Зашипела, как змея, пальцем у виска покрутила, козлом лысым обозвала и к себе побежала. Сидела там с полчаса, потом вышла вся зареванная и уехала. Вот и все.

— Ну, на это действительно не стоит обращать внимания, — успокоенно сказала Альбина. — Руслан давно ею недоволен. Поди, опять кому-то из клиентов нагрубила, вот он и завелся.

— Кавказский мужчина — горячий мужчина! Что не по его — сразу кинжал хватает! — ломая язык, дурашливо проговорил Ромка, вставая и делая вид, что выхватывает кинжал и направляет его на Светку.

Дело в том, что Руслан Юрьевич по матери был азербайджанцем. В его внешнем облике сочетались кавказские и славянские черты. То же самое можно было сказать и о характере: в Юриче удивительным образом сочетался горячий, взрывной темперамент с истинно русским либерализмом — в зависимости от ситуации.

— Ой, да ну тебя, все бы только зубы скалить! — отмахнулась от его шуток Светка.

— Нет, буду теперь голову ломать, почему Руслану шлея под хвост попала! — ответил Ромка, накидывая олимпийку. — Ладно, пора мне. Я свою смену отпахал. И вы лучше бы шли по домам, погода вон какая отличная, торчите тут, языками чешете!

— Вот и иди, у нас тут свои, женские разговоры! — раздраженно сказала Светка.

— Закиснете совсем! Пока о мужиках треплетесь, всех мужиков растеряете. Пойдем лучше со мной, Свет? — блестя глазами, проговорил он, беря Светку за руку и заглядывая ей в глаза. — Я тебе покажу, каким горячим может быть настоящий славянин!

— Да отстань! — уже смеясь, ответила Светка. — Иди уже!

— Вах-вах, что теряешь, что теряешь! — дурачась, покачал головой Ромка. — Жалеть потом будешь, глюпый женщина!

— Тьфу! — плюнула Светка. — Вот привязался! Сам-то чего торчишь, полчаса назад домой собирался!

— Так я Альбину увидел — и свет померк в моих очах! — поворачиваясь к Карташовой и прижимая руки к груди, пропел Ромка. — Вот настоящая женщина! Красавица! Спортсменка! И сразу видно, толк в мужчинах знает!

— В мужчинах-то знаю, — усмехнулась Альбина. — Да только ты, мальчик, не по моей части. Я для тебя уже бабушка.

— Вах, зачем такой чушь говоришь? — укоризненно произнес Ромка, но тут же посерьезнел: — А ты чего так рано, Альбина? У тебя же занятия через час, а сейчас перерыв!

— По тебе соскучилась, — ответила Альбина, допивая кофе.

— Так и пойдем со мной, чего здесь сидеть? — предложил Ромка.

— Нет уж, я вполне насладилась общением с тобой, — улыбнулась Альбина. — Теперь хочу с девчонками потрепаться.

— Вы все просто не настоящие женщины! — категорично заявил Ромка и, хлопнув дверью, вышел из комнаты отдыха.

— Вот шалопай! — проговорила Светка, глядя на захлопнувшуюся дверь. — Ладно, бог с ним. У нас тут от его шуточек уже животики болят.

Они еще посидели, поболтали о том о сем, и Альбина пошла переодеваться, а закончившие первую смену девушки засобирались наконец домой.

Надев свой костюм, Альбина пошла в спортивный зал. Некоторые из ее клиенток уже пришли и переодевались у себя в раздевалке. Оттуда слышался шум голосов и смех.

— Всем добрый день! — заглянув туда, поприветствовала их Альбина.

Ей отозвались несколько веселых голосов — женщины были рады вновь видеть свою постоянную тренершу. Альбина прошла в спортзал, убедилась, что все для занятий готово, включила музыку и стала ждать. Зал быстро стал наполняться женщинами разного возраста и комплекции. Всерьез овладеть айкидо удавалось не многим, и совсем не потому, что тренер не обладал мастерством и знаниями. Просто многим тучным и не особенно молодым клиенткам было очень сложно на занятиях. Альбина, кстати, не понимала, для чего им нужно это единоборство, но, как говорится, хозяин — барин. Хозяевами, точнее, хозяйками, в данном случае выступали клиентки, и Альбина честно отрабатывала свои часы, прекрасно понимая, что большинству женщин стать мастерами в данном виде спорта не удастся никогда.

— Ну что, начнем? — улыбаясь, проговорила она, становясь в центр. — Как всегда, вначале разминка.

Альбина с внутренней радостью отметила, что почти все ее постоянные клиентки были на месте. Последней влетела Наташа Золотарева — совсем молоденькая студентка — и, запыхавшись и на ходу поздоровавшись с Альбиной, встала рядом со своей подружкой Катей Полянской.

— Натуля, быстрее, чего опаздываем? — легонько пожурила девушку Альбина, продолжая разминку.

— Транспорт! — развела руками Наташка, подключаясь к подругам.

Занятие шло как обычно, Альбина ощущала себя в прекрасной форме — не зря во время отпуска ежедневно повторяла все упражнения. Сегодня, после отдыха, она работала даже с большим подъемом, чем обычно. Одна Наташа что-то ее не радовала. Упражнения выполняла как-то вяло, лицо ее было бледным и уставшим. Хотя вообще-то она была одной из клиенток, которые всерьез старались овладеть навыками айкидо.

— Перерыв! — объявила Альбина через некоторое время, поглядывая на Наташу.

Все разбрелись — кто курить, кто вниз к буфету попить минеральной воды. Наташка присела на лавочку у стены.

— Наташа, пойдем-ка со мной, — подходя к ней, пригласила тренер девчонку в раздевалку.

Наташка как-то тяжело поднялась и пошла за Альбиной. Вообще-то в «Мегаспорте» официально было не принято водить клиентов в раздевалки, предназначенные для сотрудников, но многие становились друзьями, давно знавшими друг друга вне стен этого здания, и Руслан Краснов закрывал на это глаза, тем более что случалось это не так уж и часто и никакого вреда делу не наносило. А это было для Краснова самым главным.

Вообще-то Наташа Золотарева не была подругой Альбины, для девушки, моложе тренера по крайней мере лет на десять, та была Альбиной Георгиевной. Тренер Карташова, относясь к клиенткам дружелюбно, не допускала с ними панибратства. Однако сейчас был исключительный случай: состояние девушки требовало внимания.

Войдя в раздевалку, Альбина вдруг увидела то, на что не обратила внимания сразу — полы в помещении были грязными. Обычно уборщица баба Клава замечательно справлялась со своими обязанностями — все комнаты, включая спортзал, всегда просто сверкали чистотой.

— Ты подожди немного, сейчас я принесу чашки, чайник, и мы попьем кофейку, — сказала Альбина Наташе.

Та только вяло кивнула в ответ. Альбина прошла в комнату отдыха и увидела гору грязной посуды, мыть которую, по всей видимости, никто не собирался. В комнате крутилась только Светка Мартыненко, которая давно собиралась уходить, и мытье посуды явно не входило в ее планы.

Альбина даже не успела сказать ей ничего по поводу творящегося беспорядка, как Светка упорхнула, шепнув ей на прощание, что у нее просто суперважное свидание.

Вздохнув, Альбина сама вытащила из горы посуды две чашки и пошла их мыть. Захватив на обратном пути электрический чайник и сахарницу, она вернулась в раздевалку.

— Ну вот, — бодрым голосом обратилась она к Наташе, успевшей прикорнуть на стуле, — сейчас мы с тобой подкрепимся, и ты сразу придешь в себя. Что у тебя случилось-то? — спросила Альбина, разливая кофе — чайник закипел моментально. — Всю ночь, что ли, не спала?

— Да… Ничего страшного, Альбина Георгиевна, — ответила Наташка, тяжело дыша. — Просто перезанималась ночью, скоро же сессия.

— Бедные вы студенты, бедные! — сочувственно покачала Альбина головой, вспомнив собственные годы учебы в институте. — Ну смотри, если плохо себя чувствуешь, лучше иди домой.

— Нет-нет, — запротестовала Наташка. — Все нормально!

Они допили кофе, пора было продолжать занятия, но Альбине очень не хотелось оставлять грязные чашки в своей раздевалке — она была просто патологической чистюлей. И уборщицы бабы Клавы, как назло, нигде не было видно, когда Альбина выглянула в коридор. Пока она, стоя возле распахнутой двери, раздумывала, на кого бы свалить такое неприятное занятие, как мытье посуды, оставленной кем-то, в коридоре замаячила прилизанная головка Ленки Сорокиной. Альбина собиралась захлопнуть дверь, но было уже поздно: Елена Витальевна заметила ее и бесцеремонно прошмыгнула внутрь.

— Уборщицу ищешь? — спросила она.

— Угу, — пробурчала Альбина.

— А ее нет. Она заболела. Неделю уже как.

— Ну надо же! — подосадовала Альбина. — А что с ней такое?

— Да лестницу мыла, поскользнулась, упала и ногу растянула.

— Бедняжка, — посочувствовала Альбина. — В ее-то возрасте…

— В ее возрасте еще и работать! — фыркнула Ленка. — Вот бы уж сроду не стала!

— Да ты бы в любом не стала, — сухо отозвалась Альбина.

— Вот это верно! — расхохоталась Ленка. — Это ты у нас все аки пчелка. Вот, кстати, и поработай — посуду помой.

— Разберусь! — довольно резко отрезала Альбина, беря поднос с чашками и подталкивая Ленку к двери.

— Наташа, — обернулась Карташова у выхода, — иди в зал. Я скоро буду. Или ступай домой.

— Нет, я в зал пойду, — поднимаясь, проговорила Наташка.

Альбина заметила, что после кофе она стала выглядеть получше, и успокоилась. Кое-как отделавшись по дороге от Сорокиной, она прошла в туалет, тщательно вымыла чашки с моющим средством, вернула их в комнату отдыха и возвратилась в зал.

Однако, когда занятия возобновились, она заметила, что с Наташкой далеко не все нормально. Она постоянно сбивалась с ритма, останавливалась, чтобы отдышаться, лицо ее становилось все бледнее и бледнее.

Альбина не трогала ее, решив, что девушка сейчас сама решит уйти домой — нельзя же так мучиться в самом деле!

Тут Наташка остановилась, держась за сердце. Катя тоже прекратила упражнения и с испугом взяла подружку за руку.

— Ты чего это? — услышала Альбина ее шепот.

— А… А… — только и смогла прохрипеть Наташка.

Вдруг она наклонилась, и ее стало рвать какой-то белой пеной. Встревожившись не на шутку, Альбина моментально прекратила занятия и подбежала к Наташке. Та уже сползла на пол, ее продолжало выворачивать.

— Катя, врача, быстро! — крикнула Альбина, и Полянская, с расширившимися от страха глазами, помчалась из зала.

Альбина склонилась над Наташкой, пытаясь влить ей в рот воды из графина, но вода выливалась на пол, а Наташку вдруг начали скручивать судороги. Альбина поняла, что дело серьезное, и теперь надеялась только на их штатного врача Дмитрия Нестерова.

Вскоре он быстрой походкой вошел в зал, за ним, всхлипывая, семенила Катька.

— Вот, — только и смогла сказать Альбина, указывая на корчившуюся на полу Наташку.

Тут она увидела, что девушка перестала корчиться и вроде бы затихла. Дмитрий, присев на пол, быстро приподнял ее за плечи и оттянул нижнее веко. Нахмурившись, он пощупал Наташкин пульс.

Наташка вдруг быстро-быстро задышала, потом из ее груди вырвался совершенно дикий хрип, затем еще один, и она бессильно повисла на руках Дмитрия.

Тот моментально выхватил из своей аптечки шприц и, наполнив его лекарством, вколол Наташке. Та даже не пошевелилась.

Альбина видела, как все больше мрачнеет лицо доктора. Он снова взял Наташку за запястье, проверяя пульс.

— Все, — коротко произнес он, и Альбина похолодела, уже понимая, что означает это «все».

Столпившиеся вокруг клиентки с ужасом смотрели на все происходящее.

Дмитрий осторожно поднял Наташку на руки и отнес на лавку.

— «Скорую» вызывай, — повернувшись к Альбине, тихо проговорил он и добавил: — И милицию.

На ватных ногах Альбина прошла к телефону, вызвала «Скорую» и, набирая следом ноль-два, вспомнила о том, что ее муж вообще-то работает в милиции. Она механически нажала на кнопки. Ей ответили, что Олега Валерьяновича нет, но что она может передать ему то, что ей нужно. После того как Альбина представилась и коротко объяснила ситуацию, дежурный тут же посерьезнел и пообещал сам связаться с Олегом Валерьяновичем. Буквально через пару минут Альбину уже заверили, что подполковник скоро прибудет лично, и попросили, чтобы она не волновалась.

Следовало возвращаться в спортзал, но у Альбины, честно признаться, ноги не шли. Вновь увидеть мертвую Наташку, еще несколько минут назад живую и такую юную…

Но все эмоции нужно было срочно отбросить, взять себя в руки и приготовиться к тому, что придется пережить еще много неприятных минут.

Закурив на ходу, хотя вообще-то она делала это крайне редко, Альбина пошла в спортзал, стряхивая пепел по дороге прямо на пол, чего никогда не позволял себе ни один из сотрудников центра.

По пути она подумала, что нужно оповестить о случившемся Руслана Краснова, но встречаться с ним сейчас у нее не было никакого желания. Пусть узнает от кого-нибудь другого.

Вернувшись в спортзал, Альбина увидела, что Наташкино тело так и лежит на скамейке, клиентки в растерянности сбились в кучки, переговариваясь между собой у стены, а Дмитрий Нестеров нервно курит возле окна.

Альбина подошла к нему, доставая новую сигарету. Дмитрий молча поднес ей зажигалку.

— Дима, что это? Ты можешь сказать? — спросила Альбина, делая глубокую затяжку.

— Похоже на отравление, — хмуря брови, ответил врач. — Вскрытие покажет точно.

— Отравление пищевое? — уточнила Альбина.

— Нет, — коротко ответил Нестеров. — Яд. Точнее ничего сказать не могу, как сама понимаешь.

Альбина молча кивнула. Только этого ей не хватало! Получается, что девчонку убили… И надо же, чтобы яд ей подсунули прямо перед ее занятиями! И надо же ей было умереть именно тут!

«О чем ты думаешь! — одернула Альбина саму себя, поражаясь собственному цинизму. — Не стало молодой девушки, хорошего человечка, а ты думаешь сейчас о причиненных тебе и твоим коллегам неудобствах!»

Тем не менее неприятности грозили крупные, это Альбина хорошо понимала. Она поймала взгляд Дмитрия и поняла, что и тот в эту минуту думал о том же самом. Он опустил глаза и с силой вдавил окурок в подоконник. Раньше Альбина просто ошалела бы от такого поступка, но сейчас, докурив, последовала его примеру, заметив при этом, что у нее дрожат руки.

«А вот этого допустить нельзя», — попыталась она взять себя в руки. Нельзя позволить взять верх эмоциям над разумом. Альбина сжала и разжала кулаки несколько раз, потом сделала десять глубоких вдохов и выдохов, после чего повернулась к клиенткам.

— Все могут быть свободны на сегодня, — как можно спокойнее и увереннее проговорила она.

— Отставить, — послышался вдруг знакомый голос.

Альбина обернулась и увидела своего мужа, одетого в форму. Вместе с ним вошла незнакомая ей светловолосая женщина в штатском, а за ними группа оперативников.

— Привет, — Альбина двинулась навстречу мужу.

— Я попрошу пока никого никуда не уходить, — проговорил подполковник, обращаясь к клиенткам и доставая свое служебное удостоверение. — Карташов Олег Валерьянович, ГорУВД. Вам будет задано несколько вопросов.

После этого он окинул Альбину внимательным взглядом.

— Карташова Альбина Георгиевна, тренер, — представилась Альбина остальным. — Эта девушка, — она кивнула в сторону тела Наташи, не поворачивая при этом взгляда в ту сторону, — занималась у меня.

— Это вы обнаружили ее труп? — продолжал подполковник.

Альбина отметила, что Олег разговаривает с нею на «вы», что было вызвано, естественно, служебными обязанностями. Вместе с тем от нее не укрылись тревога и озабоченность в глазах мужа.

— Нет, — ответила Альбина. — Дело в том, что… она умерла здесь, можно сказать, у нас у всех на глазах.

— Так, — неопределенно сказал подполковник.

Потом он окинул взглядом всех присутствующих, задержал его на Альбине и сказал:

— Альбина Георгиевна, нам нужно выделить комнату для разговора, вы могли бы распорядиться?

Альбине показалось, что он говорит сухим, казенным тоном, и она внутренне похолодела, решив, что он подозревает ее в… В чем, она и сама не могла произнести даже про себя.

«Но это просто абсурд, — проговорила про себя женщина. — Он не может всерьез так думать! Просто, видимо, ошарашен так же, как и я».

— Да, — выдавила она. — Сейчас. Нужно доложить руководству…

Но, как оказалось, руководству ни о чем докладывать было не нужно, поскольку оно было уже в курсе — буквально в эту же секунду в спортзал вбежал Руслан Краснов.

Не поздоровавшись с Альбиной, он бросил взгляд на тело Наташи, потом перевел его на Нестерова, на Карташова… Директор спортивного центра явно был растерян и не знал, что ему делать.

— Подполковник Карташов, — доставая удостоверение, шагнул к нему Олег Валерьянович.

— Краснов, Руслан Юрьевич, — произнес директор спортивного центра, даже не взглянув на удостоверение подполковника.

— Нам нужна свободная комната, где можно было бы допросить свидетелей, — сказал Карташов.

— А, конечно, — закивал Руслан. — Можно пройти в комнату для отдыха, там как раз много места.

И он повернулся к выходу. Молодой лейтенант последовал за ним, туда же гуськом потянулись клиентки. Оперативники с судмедэкспертом остались осматривать тело.

— Руслан Юрьевич, — обратился к Краснову Карташов. — В первую очередь я хотел бы побеседовать с Альбиной Георгиевной. Отдельно. Можно пройти к вам куда-нибудь, скажем, в раздевалку?

При этом он вопросительно посмотрел на Альбину.

— Можно пройти в мою раздевалку, — предложила та.

Руслан молча махнул рукой. Он уже не чувствовал себя здесь хозяином, предоставив Карташову распоряжаться по его усмотрению.

Альбина и Карташов в сопровождении той самой белокурой женщины прошли в личную раздевалку тренера Карташовой. Захлопнув дверь, Альбина показала рукой на длинную деревянную скамейку и сама тут же без сил опустилась на нее.

— Ты постарайся успокоиться, — моментально сменив казенный тон, проговорил Карташов, присаживаясь на скамейку. Белокурая женщина осталась стоять.

Альбина прикрыла глаза, приготовившись к расспросам. Она еще никогда не участвовала в мероприятии, именуемом допросом, но сейчас отчетливо понимала, что оно не сулит ей ничего приятного. Неожиданно для самой себя она вдруг принялась всхлипывать.

— Ну-ну, — Олег поднялся и смущенно похлопал Альбину по плечу. — Ну успокойся, сейчас, главное, расскажи подробно, как все это случилось. Успокойся, Аля, не надо плакать. Ну что ты в самом деле? Все будет нормально…

Он прижал жену к груди.

— Да, спасибо, — всхлипнув, проговорила Альбина, доставая очередную сигарету. — Просто это все так… неожиданно. Да еще в мой первый рабочий день после отпуска! Я так спешила сегодня на работу…

Она снова всхлипнула. Неожиданно светловолосая женщина подошла к ней и, протянув руку, мягко сказала:

— Меня зовут Лариса.

Альбина удивленно пожала протянутую руку, и Олег поспешил объяснить:

— Аля, это Лариса Викторовна Котова, моя давняя знакомая. Она заведует «Чайкой». Помнишь, я тебе рассказывал?

— Ах, да, — кивнула Альбина, бросая внимательный взгляд на Ларису. — Припоминаю. Вы садитесь.

Лариса опустилась на скамейку.

— Давай-ка мы попьем кофе, — стараясь разрядить обстановку, предложил Олег. — У тебя есть?

Альбина покачала головой. Кофе и все принадлежности находились в комнате отдыха, где сейчас велся допрос свидетелей, поэтому она ограничилась коробкой сока, которая стояла у нее на столе.

— Ну и хорошо, — успокаивающе сказал Олег. — Ну, а теперь постарайся рассказать, как все случилось.

— Ей стало плохо… Во-первых, она опоздала немного, — вспомнила Альбина. — Я еще обратила внимание на ее бледный и усталый вид. Во время перерыва спросила, что с ней, говорит, что перезанималась ночью, — она студентка, к сессии готовилась. Я предложила ей пойти домой, она отказалась. Потом ей становилось все хуже и хуже, потом началась рвота. Она упала на ковер. Я послала за врачом, у нее уже начинались судороги. Когда Дмитрий пришел, она уже затихла. Он ей что-то вколол, но было поздно — она умерла. Вот и все.

— Как ее звали? — спросил Карташов.

— Наташа Золотарева.

— Что-нибудь знаешь о ней? О личной жизни?

— Знаю только, что училась в педагогическом. Дружила с Катей Полянской, они обычно вместе ходили на занятия.

— Они вместе учились?

— По-моему, да. Это тебе Катя скажет. И вообще, думаю, она гораздо больше может рассказать о Наташе, чем я.

— Я непременно поговорю с ней отдельно, — кивнул Олег, записывая показания супруги. — А теперь давай расскажи все очень подробно. С того момента, как ты приехала на работу.

— Зачем? — удивилась Альбина.

— Ты рассказывай и делай, что тебе говорят, — повысил голос супруг.

Альбина собралась с мыслями и подробно изложила все, что произошло с ней с момента, как она вошла в спортивный центр. Олег и Лариса внимательно слушали.

— Угу, — кивнул Карташов, когда Альбина замолчала. — То есть больше ничего не можешь сказать?

— Увы, — развела та руками.

— Хорошо, тебя сегодня больше беспокоить не будут. Можешь ехать домой. Возможно, еще вызовут, но это всего лишь формальность.

— Я… Я не поеду сейчас домой, — проговорила Альбина.

— Почему? — нахмурился Карташов.

— Не хочу оставаться одна. Я лучше подожду.

— Ну, хорошо, — пожал он плечами, — это дело твое. Но здесь же тебя замучают разговорами! К тому же я не смогу сразу приехать домой, мне придется задержаться.

— Мне сейчас лучше разговоры, чем их отсутствие, — возразила Альбина.

— Ну смотри, дело твое, — повторил Карташов. — А мне нужно идти, хочу поговорить с этой Катей Полянской.

— А мне можно поприсутствовать? — спросила Альбина.

Карташов, прищурившись, внимательно посмотрел на нее.

— Зачем? — наконец спросил он.

— Ну, я, наверное, имею право знать. К тому же при мне Катя будет откровеннее — меня она знает, в отличие от тебя, к тому же ты из милиции, а я нет, ей будет спокойнее при мне, точно тебе говорю.

— Может, ты и права, — подумав, проговорил Карташов и, поднявшись, вышел из раздевалки. Лариса осталась сидеть. Альбине показалось, что взгляд этой женщины выражает сочувствие.

Через некоторое время Олег вернулся, ведя за собой растерянную, совсем убитую Катьку.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — Карташов указал Катьке на свободный стул.

Та села и сложила руки на коленях, как школьница.

— Итак, ваши фамилия, имя, отчество, — спросил Карташов.

Катька тут же метнула на Альбину испуганный взгляд.

— Катюша, — как можно мягче проговорила та. — Тебе нечего бояться. Олег Валерьянович мой муж, он расследует это дело и не собирается причинять тебе ничего плохого. Вопросы задаются всем, в том числе и мне. А ты ближе всех знала Наташу, поэтому к тебе такое персональное внимание, — Альбина даже попробовала улыбнуться, чтобы чуть-чуть подбодрить девчонку, но та никак не отреагировала на это.

— Я ничего не знаю, Альбина Георгиевна, — дрожащим голосом произнесла она. — Вы же видели, как все получилось.

— Да. Но это ничего не объясняет, поэтому Олег Валерьянович и задает тебе вопросы.

— Катя, — взял инициативу в свои руки Карташов, — скажи, Наташа не собиралась с кем-нибудь встретиться перед занятиями?

Глаза у Катьки стали просто-таки огромными.

— Я не знаю, — повторила она.

— Вы ведь, кажется, вместе учились, — как бы между прочим проронил Карташов.

Катька кивнула.

— Где?

— В пединституте, на филфаке.

— Какой курс?

— Второй, — дрожащим голосом ответила Катька.

— Нравится учиться?

— Да так, — Катька неопределенно пожала плечами, но тут же, словно спохватившись, поправилась: — Очень нравится!

— А Наташе?

— Что — Наташе? — не поняла Катька.

— Нравилось учиться?

— Ну, если бы не нравилось, она бы бросила, — ответила Катька.

— Логично, — согласился Карташов. — Хотя и не всегда так. А скажи, Катя, вы виделись сегодня на занятиях? Я имею в виду в институте.

— Нет… У нас не было сегодня занятий, потому что идет сессия, занятия уже закончились, и теперь мы готовимся к экзаменам. Как раз завтра должны были сдавать русскую литературу… — голос у Катьки снова задрожал.

— Наташа никуда не собиралась сегодня перед спортивным центром?

— Н-нет, — ответила Катька.

Карташов налил ей из графина воды, Катька сделала несколько глотков и уставилась в пол.

— Катя, ты понимаешь, что случилось несчастье — твоя подруга отравилась. И я не думаю, что она сама это сделала.

— Вы… Вы хотите сказать, что ее убили? — пролепетала Катька и вдруг разрыдалась.

С ней буквально началась истерика, пришлось даже позвать Дмитрия Нестерова, который вколол ей успокоительное. После этого Катька немного затихла, стала какая-то вялая и поникшая. На все вопросы она отвечала односложно, порой даже не вдумываясь в их смысл.

— Катя, — продолжал биться Карташов, — вот вы учились в институте. Стипендия там небольшая. Откуда у вас деньги на то, чтобы посещать довольно дорогой спортивный центр?

В глазах у Катьки мелькнул испуг, тут же сменившийся чем-то похожим на ненависть.

— Это не ваше дело! — резко ответила она. — Нам родители присылали!

— Кем же работают ваши родители?

— Это не ваше… — хотела повторить Катька, но осеклась. — Извините меня, — тихо сказала она. — Я сама, правда, ничего не понимаю. Я ничего не знаю, отпустите меня.

— У Наташи был парень?

— Нет.

— Почему?

— Она… Ей некогда было, она училась много.

— А с кем-нибудь дружила, кроме тебя?

— Нет.

— Какое постоянство! — усмехнулся Карташов. — Скажи, где она жила?

— Мы жили вместе. Снимали квартиру на Провиантской.

— Квартиру, не комнату? — уточнил Карташов.

— Да, отдельную квартиру.

— И что, к вам никто туда не ходил?

— Практически нет.

— Ты не находишь, что такой затворнический образ жизни несколько нехарактерен для молодых, привлекательных девушек?

— Каждый живет как хочет! — в глазах у Катьки снова сверкнула ненависть. — И оставьте меня в покое.

— Я и рад бы, да не могу, — спокойно ответил Карташов. — Служба обязывает. Мне важно узнать, кто убил твою подругу, а тебе, по-моему, нет…

— Что вы несете? — снова закричала Катька. — Вы еще скажите, что я желала ей смерти!

— Я этого не говорю. Ладно, Катя, на сегодня я действительно оставлю тебя в покое. Но только на сегодня. Тебя вызовут в отделение, и мы поговорим уже там. А сегодня сможешь ехать домой.

Катька с облегчением вскочила со стула и поспешила к двери, даже не попрощавшись ни с Карташовым, ни с Альбиной, ни с Ларисой.

— Девчонка явно чего-то боится, — сказала тем временем владелица «Чайки».

Карташов согласно кивнул.

— Ты думаешь, она что-то знает? — встрепенулась Альбина. — Тогда почему ты ее отпустил?

— Потому что сейчас она заупрямилась и явно ничего не скажет. А вот когда посидит одна, потрясется от страха — если она действительно напугана, — то потом сама расскажет. В отделении. Я и в самом деле ее туда вызову официально.

— Слушай, Олег, — вступила Лариса. — Давай я съезжу к ней сегодня. И поговорю наедине, может быть, мне она что-нибудь скажет!

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — покачал головой Карташов. — Наоборот, как я понял, с ней не нужно церемониться. Ее нужно тащить в отделение, разговаривать предельно жестко, давить и выжимать информацию. А все эти сюси-пуси только помешают. Она возомнит о себе бог знает что и вообще не станет ничего говорить.

— Возможно, ты и прав, — согласилась Лариса.

— Ну что, допросы остальных ты слушать не хочешь? — вставая, обратился Карташов к жене.

— Нет. Не хочу. Я действительно думаю, что мне лучше поехать домой, — тихо проговорила Альбина.

— Тогда езжай, я тебе попозже позвоню, — сказал Олег.

Альбина уже поднялась, когда вдруг дверь раздевалки распахнулась и в нее вошел один из оперативников. Из-за его спины выглядывала лисья мордочка Ленки Сорокиной.

«Этой-то что еще нужно в моей раздевалке?» — недовольно подумала Альбина.

— Олег Валерьянович, — откашлявшись, начал молодой оперативник. — Тут вот новые обстоятельства открылись…

— Какие еще обстоятельства, говори быстрее, — нетерпеливо сказал Карташов.

— Да вот говорят, что… хм… — он бросил на Альбину осторожный взгляд. — Ваша жена поила убитую кофе. Буквально за несколько секунд до ее смерти.

Альбина аж задохнулась от возмущения. Значит, Сорокина припомнила, что они с Наташкой в перерыв сидели у Альбины в раздевалке и пили кофе, и теперь наговорила милиционерам, что та могла ее отравить! Это уже переходило все границы ее интриг… Такого Альбина совсем не ожидала от своей коллеги, как бы к ней ни относилась.

Карташов недоуменно уставился на оперативника, потом перевел взгляд на Альбину.

— Олег, я видела, что она плохо себя чувствует, — быстро проговорила та, — поэтому и пригласила ее во время перерыва попить кофе и заодно предложила пойти домой. Мы пили один и тот же кофе, и я, как видишь, жива и здорова.

— Где банка? — хмуро спросил Карташов.

Альбина быстро сгоняла в комнату отдыха, не обращая внимания на присутствующих там, схватила банку с кофе, которой они с Наташей пользовались, и принесла ее в раздевалку.

— Возьми, — Карташов протянул оперативнику банку, и тот упаковал ее в полиэтиленовый пакет.

— А чашки где? — спросил оперативник.

— Чашки… Я их помыла, — вспомнила Альбина.

— А зачем? — прищурившись, спросил тот. — Разве это входит в ваши обязанности?

— Нет, не входит! — уже разозлившись не на шутку, выкрикнула Альбина. — Просто я с детства ненавижу грязь и свинство! И свиней тоже! — с последними словами она повернулась к Сорокиной, чьи маленькие глазки сразу забегали туда-сюда. — Олег, — уже спокойнее попыталась она объяснить мужу, — дело в том, что наша уборщица, баба Клава, заболела. Обычно посуду моет она, а тут пришлось мне. Ты же знаешь, что я не стала бы оставлять грязные чашки в своей раздевалке.

— Знаю, знаю, — хмуро проговорил Карташов. — Ну-ка, давай выйдем, — обратился он к оперативнику. — И посторонних прошу покинуть помещение.

Ленка никак не отреагировала.

— Я сказал: посторонних — вон! — заорал Карташов громовым голосом, который появлялся у него в критические минуты.

Ленку словно ветром сдуло. Альбина осталась с Ларисой. Села на стул, уронив голову на руки. В голове ее хаотично металось что-то похожее на мысли. Лариса молчала, не задавая никаких вопросов. Олег вернулся довольно быстро.

— Аля, — очень мягко проговорил он. — Ты только не волнуйся…

— Мне что, придется провести ночь в милиции? — мрачно спросила Альбина.

— Ну, не думаю, что до этого дойдет, — махнул рукой подполковник. — Просто придется проехать с нами. Черт, я столько раз говорил эту фразу посторонним! — пристукнул он кулаком. — Но я, естественно, сделаю все, чтобы тебя отпустили как можно скорее. Ну, что я могу сделать, если эта… мымра при огромном стечении народа заявила, что самолично видела, как вы с этой Наташей пили кофе, а через пять минут она умерла? Все понимают, что это недоразумение, простая формальность. Ты уж потерпи, Аля, я — повторяю — сделаю все, чтобы ты оказалась дома как можно скорее и чтобы тебе не трепали нервы. Пойдем, поехали вместе. Лара, ты с нами?

— Разумеется, — твердо сказала Лариса и обратилась к Альбине: — А вы не волнуйтесь, коротать ночь в отделении вам и в самом деле не придется. Олег все уладит, верно?

— Да, — кивнул Карташов. — Постараюсь.

Когда они приехали в ГорУВД, Олег первым делом взял жену за плечи и куда-то повел. Лариса осталась ждать в коридоре. Вскоре Олег вернулся и пригласил Ларису к себе в кабинет.

Там он уселся за свой стол и уставился в него мрачным взглядом.

— Что будет дальше? — не выдержала Лариса.

— С Альбиной? — уточнил подполковник. — Ничего страшного, я оставил ее в свободном кабинете. Или ты думала, что я ее в камеру отправлю?!

— Олег, ты очень раздражен, я понимаю, — спокойно проговорила Котова. — Но ведь не по моей вине это все случилось. Я просто интересуюсь.

— Извини, — тут же поправился Карташов. — Я просто действительно раздражен. Точнее, обеспокоен. Нужно ждать результатов вскрытия. До этого времени Альбине придется побыть здесь, хотя я и постарался обеспечить ей максимально сносные условия. После, надеюсь, я заберу ее домой.

— А что с расследованием?

— Для начала нужно отправить группу по адресу умершей девушки, пускай осмотрят квартиру. Возможно, что-то удастся обнаружить в ее вещах, что прольет свет на обстоятельства. А может, там эта Катя проклюнется, скажет что-нибудь. Опечатывать квартиру мы права не имеем, выгонять девчонку тоже. Ну, свидетелей там допросят, в спортивном центре. Хотя я не думаю, что эти клиентки скажут что-то интересное. Скорее всего яд Наташе подсыпали незадолго до занятий, вне стен центра. И вот нужно постараться выяснить, с кем она встречалась в это время.

— Да уж, задача не из легких, — покачала головой Лариса.

— Не из легких, — со вздохом согласился Карташов.

— А что с другими тренерами?

— Почти все отзанимались в первую смену, когда Наташи в центре еще не было. Во вторую должны были идти лишь айкидо да еще хоккей. С тренером хоккейной команды, естественно, поговорят — я своих ребят оставил в центре.

— А что за тренер? — поинтересовалась Лариса.

— Некто Зарецкий Василий Павлович, — заглянув в блокнот, сообщил Олег. — По словам Альбины, она мало его знает. И сегодня с ним не общалась, даже не виделась. Вряд ли он тоже сможет как-то помочь — хоккеисты тренируются на первом этаже, там ледовое поле… Не знаю, прямо-таки не знаю, что делать! — занервничал подполковник. — Как будто это первое дело в моей практике!

— Просто оно касается тебя напрямую, вот ты и растерялся, — высказала свое мнение Лариса. — Олег, ты не волнуйся… Если нужно, я помогу.

— Да! — живо отреагировал Карташов. — Лара, уж будь другом, помоги… Ну, как ты обычно это делаешь, неофициально. Тебе будет легче. А я уж постараюсь, в свою очередь, отблагодарить, так сказать…

— Ну о чем ты говоришь, — отмахнулась Лариса. — Я столько раз бралась за разные дела безвозмездно. А сейчас, что же, с друзей деньги брать? Ты же знаешь, для меня важнее интерес.

— Знаю, — подполковник благодарно посмотрел на давнюю приятельницу. — У тебя уже есть какие-то версии?

— Версий пока нет, — призналась Лариса. — И вообще пока не знаю, в каком направлении действовать. Если честно, я бы побеседовала с Катей Полянской.

— Сегодня не нужно, — покачал головой Карташов. — Там сейчас группа, идет обыск… Пускай поварится в официальной обстановке, может, созреет. Вот завтра — самое время.

— Разрешаешь? — улыбнулась Лариса.

— Да о чем ты! — махнул рукой Олег.

— Тогда завтра, прямо с утра я отправлюсь к ней. Постараюсь убедить быть откровенной.

— Если ей вообще есть что сказать, — добавил Олег.

— Мне кажется, есть, — уверенно сказала Лариса и поднялась. — А сегодня, наверное, нужно ждать результатов вскрытия и потом плясать уже от этого. Ты позвонишь мне вечером?

— Непременно, — уверил ее подполковник.

— Ну что ж, наш обед в «Чайке», естественно, переносится на более благоприятное время, — сказала Лариса. — Надеюсь, что на этот раз приглашу вас с супругой. Кстати, она у тебя очень красивая.

— Спасибо, — кивнул подполковник, и на этом они попрощались с Ларисой.

Котова поехала к себе домой. Был уже вечер, к тому же она не знала заключения судмедэксперта. Все было за то, чтобы приступить к расследованию завтра утром.

Каково же было удивление Ларисы, когда дома она застала мужа Евгения, сидевшего перед телевизором в зале.

— Лара! — поднялся он навстречу жене. — Ну наконец-то! А я ума не приложу, где тебя искать! Ты что, отключила мобильный?

— Отключила, — подтвердила Лариса.

— Ну-ну, — неопределенно кивнул Котов, окидывая Ларису ревнивым взглядом. — А где ты была? Я звонил в «Чайку», там сказали, что ты уехала неизвестно куда, с каким-то мужчиной в милицейской форме… Ничего не сказала! Лара, что происходит? Что за дела такие?

— Дело в том, что у подполковника Карташова неприятности. На занятиях, которые ведет его жена, погибла девушка. Причем они с этой девушкой незадолго до ее смерти пили кофе, — объяснила Лариса, усаживаясь в кресло.

— Да? — удивился Котов, понизив тем не менее тон. — Ну и дела! А что он хочет от тебя?

— Чтобы я помогла в расследовании, — устало отозвалась Лариса. — На себя он в этой ситуации не надеется.

— Ну и дела, — повторил Евгений. — Надо же, раньше он не был о тебе столь высокого мнения.

— Да, но это давно прошло, — откликнулась Лариса.

Котов снова окинул жену подозрительным взглядом.

— А почему он именно тебя попросил?

— Господи, Женя, ну что за вопросы! — отмахнулась Лариса. — Потому что мы давно знакомы, потому что вместе раскрыли немало дел, потому что ему больше не к кому обратиться с этим неофициально в конце концов!

— Так уж и не к кому! — не успокаивался Котов. — Подполковник УВД — и не к кому!

— Если ты ревнуешь меня к Карташову, то это совершенно напрасно, — усмехнулась Лариса. — Он любит свою жену.

— А ты? — вдруг спросил Котов.

— Что — я? — не поняла Лариса.

— Ты любишь своего мужа? — присев на край кресла и беря жену за руку, спросил Евгений.

— Господи, Женя! — не выдержав, рассмеялась Лариса. — У тебя что, в самом деле приступ ревности?

— Я задал тебе вопрос! — напомнил тот.

Вместо ответа Лариса провела рукой по волосам мужа. Евгений улыбнулся и вдруг, легко подхватив жену на руки, понес ее на второй этаж.

— А Настя где? — успела спросить та.

— В своей комнате, — прошептал Евгений, опуская Ларису на кровать.

Карташов позвонил около двенадцати ночи, когда Лариса уже уверилась, что связаться им суждено лишь завтра. Голос подполковника звучал гораздо бодрее и оптимистичнее, чем вечером.

— Ну, слава богу, — проговорил он. — Экспертиза показала, что яд был принят Золотаревой раньше того времени, когда они с Альбиной пили кофе. К тому же в вымытых ею чашках никаких следов яда не обнаружено. Вот так.

— Слава богу, — повторила вслед за подполковником Лариса. — И где сейчас твоя жена?

— Спит, — понизил голос Олег. — Мы уже дома.

— Ну и отлично. А что там еще интересного?

— Ну что… Яд пролонгированного действия. К тому же девчонка плотно поела незадолго до занятий, потому продержалась столько времени.

— А за сколько примерно до начала занятий она приняла яд? — спросила Лариса.

— Все в пределах получаса, — отозвался Карташов. — Альбина говорит, что она уже на занятия пришла какая-то квелая.

— То есть появилась в спортзале квелая? — уточнила Лариса.

— Ну да…

— А что, если ее напичкали ядом все-таки в спортивном центре? Ты не исключаешь такой версии? Она вроде бы опоздала, по словам твоей жены. Может быть, ее кто-то задержал? Нет, я ничего не хочу сказать с уверенностью, я просто предполагаю.

— Но кто? — подумав, спросил Олег. — Та самая Сорокина? А потом перевела стрелки на Альбину? Но зачем? Аля говорит, что она с этой Наташей была очень мало знакома. И потом, откуда она могла заранее предполагать, что Альбина пригласит Наташу пить кофе?

— Да нет, это ерунда, конечно, — задумчиво сказала Лариса. — Но ведь эта Сорокина, как я поняла, закончила свои занятия еще в первую смену. Почему же она задержалась? Что она делала в спортивном центре?

— Не знаю, — честно ответил подполковник.

— Хорошо бы узнать, — проговорила Лариса. — Ну а что на квартире, которую снимали девчонки?

— Да ничего особенного. Ну, осмотрели вещи, составили опись… Ничего такого, что могло бы дать ключ к разгадке смерти, нет. Катька эта вообще молчит. Надулась как мышь на крупу. Ты завтра к ней по-прежнему собираешься?

— Да, — сказала Лариса.

— Давай, давай, — одобрил подполковник, — разными методами нужно ее брать. Если твоя беседа с ней ничего не даст, вызову в управление. Все равно расколется, такая-сякая!

— Ну ладно, это все завтра, — подвела итог Лариса. — Я тебе обязательно позвоню после визита к Полянской. И еще я намерена все же наведаться в спортивный центр. Твоя жена будет там завтра?

— Если и будет, то во вторую смену, — сказал Карташов.

— Значит, мне нужно в первую, — решила Лариса.

— Давай, — отозвался Олег и отключил связь.

Наутро Лариса проснулась первой. Евгений мирно похрапывал во сне, и она, чтобы не разбудить его, осторожно слезла с кровати и, обув мягкие тапочки, пошла в ванную. Пока она принимала душ, размышляла, куда ей лучше отправиться в первую очередь — к Кате или в спортивный центр? И быстро пришла к выводу, что лучше выбрать последнее. Катя как студентка, возможно, пока еще на занятиях. А нужные Ларисе люди — в частности Сорокина — сейчас как раз должны быть на работе.

Поэтому Лариса, позавтракав, выпив две чашки кофе и оставив Евгения храпеть, отправилась в «Мегаспорт» — в это царство превращения лягушек в царевен.

Первым, однако, ей навстречу попалась отнюдь не царевна, а царевич, по праву могущий быть так названным. Это был молодой, очень симпатичный парень лет двадцати пяти. У него были темно-каштановые волосы и голубые глаза. Одет он был в какой-то тренировочный костюм, вид имел весьма уверенный, из чего Лариса сделала вывод, что он здесь работает.

— Извините, пожалуйста, — устремилась она к нему.

Парень, увидев ее, остановился и с любопытством уставился на Ларису.

— Да, что вы хотели? — вежливо спросил он.

— Я бы хотела поговорить с сотрудниками. С теми, кто присутствовал вчера на работе.

— А… А в связи с чем? — удивился парень.

— В связи со вчерашним происшествием. Вы, я думаю, в курсе?

— В курсе чего? — быстро переспросил голубоглазый красавец.

— Того, что здесь произошло вчера, на занятиях у Альбины Карташовой.

— К сожалению, нет. Меня в этот момент не было, я уже закончил работу. Вам бы лучше поговорить с кем-нибудь из персонала, кто присутствовал при этом. Многих допрашивали, они наверняка лучше меня расскажут вам, в чем дело.

— Неужели вы совсем ничего не знаете? Вы все же работаете здесь…

— Вы знаете, за сегодняшнее утро я выслушал столько версий, одна фантастичнее другой, что у меня голова идет кругом, — развел руками парень. — Вам ведь не нужны сплетни, правда?

— Не знаю, — улыбнулась Лариса. — Порой так называемые сплетни оказываются очень важны.

Парень вдруг улыбнулся в ответ очень обаятельной улыбкой.

— Вы что же, из милиции? — спросил он.

— Меня послал подполковник Карташов, — не стала ничего уточнять Лариса. — Вы не могли бы мне помочь поговорить с кем-то из свидетелей-клиентов?

— А зачем вам это? — поднял брови парень. — Кстати, меня зовут Роман. Роман Крестовцев.

— Очень приятно, Лариса Викторовна, — представилась Котова в ответ. — Так вы можете мне помочь?

— Да зачем вам разговоры с клиентами? — повторил Роман.

— Ну, я же расследую убийство, — несколько удивилась Лариса.

— Так еще неизвестно, убийство ли это!

— Вот в этом я и хочу разобраться. И скорее всего — все-таки убийство.

— Ну, я-то во всяком случае тут ни при чем. Меня здесь не было в момент трагедии, это вам кто угодно подтвердит. И вообще… У меня свои дела, — торопливо проговорил Роман. — Поищите кого-нибудь другого.

С этими словами он посмотрел на часы. Лариса заметила, что Крестовцев явно нервничает и не желает продолжать разговор. Он уже повернулся, чтобы уйти, но в этот момент в коридор спустилась молодая худенькая, вертлявая девушка, с мелкими, острыми, но не лишенными привлекательности чертами лица. Ее короткие волосы были аккуратно прилизаны, что делало ее маленькую головку совсем миниатюрной. В ней Лариса узнала Лену Сорокину.

— Лена! — Роман ухватил ее за руку. — Ты идешь?

Но Лена во все глаза смотрела на Ларису.

— По-моему, я вас где-то видела, — вместо приветствия сказала она.

— Да, вчера, — подтвердила Лариса. — Вместе с подполковником Карташовым и оперативной группой.

— Вы из милиции? — спросила Лена и, не дожидаясь ответа, задала еще один вопрос: — А что вы хотели?

Лариса терпеливо повторила, по какому поводу находится в спортивном центре.

— Ох, да вам сразу нужно было бы обратиться ко мне! — обрадовалась Лена. — Я вам столько всего расскажу!

— Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурился Рома. — Тем более что мы собирались на выставку.

— Перебьется выставка! — недовольно отмахнулась Лена. — Пойдемте со мной.

— Лена, эта женщина ведет расследование смерти Наташи Золотаревой, — как бы между прочим напомнил Роман.

— Вот и чудесно! Давно пора вывести на чистую воду всю эту шарашкину контору! — звонко заявила Лена.

— Господи, ну что ты ведешь себя как дура! — в сердцах проговорил Рома. — А ну-ка иди сюда! — он грубо дернул ее за рукав.

— Что за обращение! — возмутилась Лена.

— Черт, да ты уже напилась! — с презрением проговорил Крестовцев.

— Во-первых, я выпила всего лишь бутылку пива. Во-вторых, после занятий! В-третьих, это не твое дело! — вырывая руку, почти прокричала Лена.

— Хорошо, — примирительно ответил Роман. — Делай как знаешь. Но имей в виду, что твой язык тебя до добра не доведет. Счастливо оставаться, девушки!

Он помахал обеим женщинам рукой и поспешно пошел к выходу.

— Трус несчастный! — прошипела Лена ему вслед. — Все мужики — козлы!

Она посмотрела на Ларису так, словно ждала подтверждения своих слов. Та на всякий случай промолчала.

— Слушайте, — вцепилась в Ларису Ленка. — Пойдемте ко мне в раздевалку, там можно поговорить.

— Пойдемте, — приняла приглашение Лариса. — Только мне еще нужно побеседовать с вашим директором, Русланом Красновым.

— С Русланом? — тонкие брови Сорокиной взлетели вверх. — А о чем с ним говорить? Он дрожит от страха, как суслик, что после этой истории мой Леха финансирование спорткомплекса прекратит! Заперся в своем кабинете и коньяк трескает. Я попробовала к нему сунуться, так он в меня бутылкой запустил! Псих ненормальный! С ним сейчас говорить бесполезно.

Лариса подумала, что Ленка, возможно, права и Руслана Юрьевича временно стоит оставить в покое — пока он не остынет. А вот сама Елена Витальевна так и горит желанием почесать языком, так что стоит последовать ее предложению и для начала послушать, что расскажет она.

Они прошли в раздевалку к Лене, по дороге Лариса успела узнать кучу подробностей о «премерзком» характере Руслана Краснова, о его «напыщенной» жене, о «бездарных» коллегах, что, кстати, совершенно не соответствовало тому, что рассказывала Альбина. Вероятно, эти расхождения были вызваны проблемным характером самой Сорокиной, но сейчас Лариса надеялась услышать от нее что-нибудь такое, что помогло бы пролить свет на вчерашние события.

В раздевалке, заваленной спортивными причиндалами, грудой косметики и грязной посудой, Ленка сразу плюхнулась в крутящееся кресло. Лариса выбрала себе место почище и тоже присела.

— Лена, а почему вы назвали Романа трусом? — задала Лариса первый вопрос.

— Потому что знаю его! Он треплется много, да не по делу. А правду сказать боится, потому что трясется за свое место.

— Какую правду? — попыталась выяснить Лариса, но Лена не ответила ей. Казалось, она даже не расслышала заданного ей вопроса, роясь в сваленных вперемешку вещах. — Блин, да куда же мой купальник делся! Ведь здесь же был, совершенно точно! Вы не видите нигде? Красный такой…

— Нет, — призналась Лариса, из вежливости покрутив головой.

— Жаль, — вздохнула Лена и сообщила: — Я себе новый хочу купить.

«Да, так мне будет сложно выяснить что-то полезное, — отметила Лариса. — Похоже, беседа грозит превратиться в не относящуюся к делу болтовню».

— Лена, — Лариса попыталась все-таки перевести разговор в конструктивное русло, — все это, бесспорно, очень интересно, но меня интересует, что произошло здесь вчера. Кого убили и как, и, главное, почему вы указали на то, что Альбина Карташова поила Наташу кофе. Вы что, подозревали ее?

— Хочешь пива? — бесцеремонно переходя на «ты», вдруг предложила Ленка, извлекая-таки из кучи своего хлама бутылку пива.

— Давайте все-таки обойдемся без пива, — отказалась Лариса.

— Да чего ты на «вы»-то? — засмеялась Ленка, откупоривая бутылку «Балтики-9». — Давай уж на «ты»! За знакомство! Коньяком, конечно, было бы лучше отмечать, да его Руслан весь выжрал! — Она расхохоталась пьяным смехом, и Лариса поняла, что Лена уже приняла не одну бутылку пива, как она сказала Роме.

— Так ты не будешь? — Лена помахала перед лицом Ларисы бутылкой. Та твердо покачала головой.

Лена пожала плечами и сделала большой глоток прямо из горлышка.

— Ни одного чистого стакана нет, — пожаловалась она.

— Лена, вы мне что-то хотели рассказать, — напомнила Лариса.

— Да-да, — тут же кивнула Лена. — Сейчас. Да куда торопиться-то? Успеем!

После того как Лена сделала еще несколько глотков, Лариса наконец-то узнала, что на занятиях Альбины погибла «одна соплячка», причем перед этим Альбина поила ее кофе, вот почему тренер оказалась задержанной. Все это Ларисе было известно и без Сорокиной, и теперь она только задала уточняющий вопрос:

— А кто знал о том, что они вместе пили кофе?

— Ну… все, — неопределенно ответила Лена.

— Хорошо, допустим, — согласилась Лариса. — Но именно вы, вы, а не все сообщили об этом милиции. Я сейчас вовсе не собираюсь оценивать ваш поступок как плохой или полезный, мне только нужно знать — почему вы это сделали? Вы что, подозреваете в чем-то Альбину Георгиевну?

— Альбину? Да вовсе нет! — развела руками Лена. — Просто я подумала, что если Наташа отравилась перед занятиями, то, может быть, кто-то подсыпал ей яд в кофе. Кто-то, а не Альбина! А она сразу обиделась на меня, — Лена надула губы.

Лариса подавила вздох.

— Но почему именно в кофе? — спросила она. — И на кого это было рассчитано? Откуда преступник мог знать, что Альбина пригласит Наташу выпить кофе? А просто так насыпать в банку… это же весь «Мегаспорт» отравить можно!

— А если он заглянул туда и увидел, что они собираются пить кофе? — выдвинула версию Сорокина.

— По словам Альбины Георгиевны, туда заглядывали только вы, — глядя в глаза Сорокиной, сказала Лариса.

— Ну я-то точно ничего не сыпала, — засмеялась та. — Мне-то это зачем нужно?

— А кому нужно? — уточнила Лариса.

— Не знаю! — Лена беспечно помахала длинными ногами. — Я просто помочь хотела. Думала, следствие разберется.

Лариса снова подавила вздох. Похоже, Лена с ее мнимой или реальной жаждой оказания помощи следствию будет только мешать. Во всяком случае, пока Лариса не услышала от нее ничего полезного.

«Ладно, сделаем еще одну попытку это поправить», — подбодрила она себя и спросила:

— Лена, а что тебе известно об этой погибшей девушке? Кажется, ее звали Наташа?

— Да, Наташка Золотарева. Да обыкновенная девчонка из какой-то тьмутаракани. Приехала сюда поступать в институт. В педагогический! — передернула она плечами. — Ну вот, а потом ее убили.

— Замечательно! — усмехнулась Лариса. — За то, что в институт поступила?

— Язвишь? — обиделась Ленка, извлекая из хаоса следующую бутылку пива.

— Да нет. Просто пытаюсь понять, кому могла помешать обычная девушка из глубинки.

— Слаба она на передок была — вот тебе и весь ответ, — фыркнула Ленка.

— А вы откуда знаете? — заинтересовалась Лариса.

— Знаю, не беспокойся! Я все про всех знаю! — загадочно подмигнула Лена Ларисе. — И всем правду в лицо говорю! За это меня люди не любят, — вздохнула она.

Лариса подумала, что не любят Ленку люди несколько по другой причине, но вслух своих предположений высказывать не стала.

— Даже если она была, как ты говоришь, слаба на передок, это еще не причина ее убивать! — Лариса махнула рукой на манеру обращения Сорокиной и тоже перешла с ней на «ты».

— Не скажи! — протянула Ленка. — Вот мой Леха, если что, меня бы точно убил! Хотя сам мне как женщине внимание уделяет дай бог раз в две недели! Вот скажи, как можно так жить? — она подняла на Ларису мигом погрустневшие глаза, словно Лариса могла ей помочь решить ее сексуальные проблемы.

«Леха — это, видимо, тот самый гражданский муж-спонсор, — подумала Лариса. — Кстати, нужно бы узнать о нем поподробнее. Фамилия, чем занимается…»

— А что, у нее был постоянный парень, отличавшийся патологической ревностью? — спросила она.

— Да у нее этих парней! — махнула рукой Ленка, опрокидывая пиво в рот.

— А кого-то конкретно можешь назвать?

— Не-а, — беспечно ответила Ленка. — Катька наверняка может знать.

— Полянская? — уточнила Лариса.

— Ну да. Они вместе на занятия к Альбине ходили и учились вместе, и жили… По-моему, — понизив голос и наклоняясь к самому уху Ларисы, добавила Ленка, — эта Катька Наташку и грохнула!

— С чего это ты взяла? — удивилась Лариса. — Скажи еще, что из ревности к парням!

— Да хахаля не поделили, непонятно, что ли! К тому же я разговор между ними недавно слышала. Катька говорит Наташке: «Если не бросишь его — сама потом пожалеешь!» А Наташка ей — мол, это мое личное дело! Тут они меня увидели и замолчали. Вот тебе и причина! — торжествующе закончила Ленка.

— А когда это было? — спросила Лариса.

— Да вот буквально несколько дней назад. Дня три, может… И потом, я же говорю — жили вместе! Кому, как не Катьке, проще всего яд подсыпать? И специально перед занятиями, чтобы она там упала, а не дома!

Лариса задумалась. Конечно, Сорокина во многом несла явную чушь, но вот что касается причастности Кати… Мотивы, кстати, так и непонятны, ревность — слабовато, но вот возможности, возможности! Кате действительно проще всего было напоить подружку ядом. И подгадать так, чтобы та умерла не дома. Нужно как следует потрясти эту Полянскую, чтобы она четко расписала, буквально по минутам, свой вчерашний день.

А особенно — время встреч с Наташей.

Лена тем временем неловко поднялась и нетвердой походкой двинулась к двери.

— Я в туалет, — не оборачиваясь, проговорила она слабым голосом.

Лариса осталась в раздевалке одна. Через некоторое время она услышала в коридоре громкие голоса. Один из них явно был Ленкиным, а второй — мужским, смутно знакомым Ларисе.

Только она пока не могла вспомнить, кому он принадлежит.

— Да чего вы ко мне цепляетесь? — кричала Ленка визгливым голосом. — У меня, между прочим, рабочий день закончен! Что хочу, то и делаю!

— Мне плевать, что ты делаешь в нерабочее время! — кричал мужской голос с легким кавказским акцентом. — Но только не на рабочем месте! Мне надоели разборки с твоим Лешей! Я ночей не сплю из-за тебя! Корвалол пью литрами! Шляешься черт знает где, а Руслан виноват! Чтобы через пять минут духу твоего здесь не было, иначе сам Леше позвоню — пусть забирает свою пьяницу!

Теперь Лариса поняла, что Ленкиным собеседником был Руслан Краснов, директор спортивного центра, с которым она вчера мельком познакомилась и к которому собиралась заглянуть сегодня. Первоначальный вывод, который сделала Лариса из его диалога с Сорокиной, — Руслан Юрьевич находится в явно взвинченном состоянии. И почему-то конфликтует именно с Сорокиной. А возможно, просто переживает из-за того, что здесь случилось вчера.

Вскоре Ленка появилась в раздевалке. Лицо у нее было красное и злое. Она большими глотками допила пиво и села, уставившись в одну точку. Создавалось впечатление, что о существовании Ларисы она просто забыла.

— Лен, — осторожно тронула та ее за плечо.

— А? — очнулась она. — Ох, извини. Опять этот дурак попался! Вот вынесло ж его из кабинета в тот момент, когда я мимо проходила! И, конечно, сразу привязался! Другой бы кто мимо него прошел — внимания даже не обратил бы! А я как бельмо на глазу! Чуть что — сразу Сорокина! А что Сорокина? Да если бы не я — хрен бы он такой спортивный центр отгрохал!

— Да? — заинтересовалась Лариса. — А какая здесь связь?

— Так это же Леха мой деньги выделил, — с гордостью сообщила Сорокина. — Потому что я попросила. Я давно говорила, что у нас в городе крупный спортивный центр нужен. Ну вот Леха и расстарался. И Руслана, между прочим, он сюда пристроил. Они давно знакомы.

— Так они друзья?

— Ну, насчет друзей не знаю… Приятели, скажем так. Раньше вместе хоккеем занимались. Леха у меня на нем помешан просто. Он мечтает команду хорошую в Тарасове сколотить, вот и пригласил Руслана. Он этих хоккеистов тренирует.

— А сам Алексей что же?

— Что? Он, что ли, тренировать станет? Ха! Да у него просто времени на это нет. У него постоянно времени нет ни на что. Даже на меня, — снова пожаловалась Лена, зевая и разводя руками.

Ее явно клонило в сон, всякий интерес к разговору она уже потеряла и уже сворачивалась в кресле калачиком, готовясь уснуть.

— Тебе же Руслан Юрьевич велел домой ехать, — напомнила Лариса.

— Да пошел он! — отмахнулась Ленка. — Моя раздевалка, что хочу, то и делаю. К тому же, что мне дома делать? Леша у меня все по делам пропадает… Как же, бизнес! А я тут… должна сама выкручиваться!

— Так ты поэтому и пропадаешь в спортивном центре? — спросила Лариса.

— Поэтому, — вздохнула Лена. — Скучно мне. Я даже думаю…

— Что? — спросила Лариса, поскольку Сорокина неожиданно замолчала.

— Чего — что?

— Что ты думаешь? — напомнила Лариса.

— Ой, да мало ли, что я думаю! — расхохоталась Лена и тут же снова впала в апатию.

Лариса поняла, что нужно заканчивать беседу и отправляться к Руслану Краснову, пока он на месте.

— Ну что же, Лена, спасибо, — поднимаясь, сказала Лариса.

— Не за что, — сонно проговорила Лена, вяло махая рукой.

Когда Лариса обернулась от двери, она увидела, что Ленка Сорокина, свернувшись в очень неудобной позе, уже похрапывала в кресле. Прикрыв дверь, Лариса отправилась к кабинету Руслана Краснова. Постучав, Лариса услышала недовольный голос директора спортивного центра:

— Да, кто там?

Отворив дверь, Лариса сказала, не проходя внутрь:

— Добрый день, Руслан Юрьевич. Я по поводу вчерашнего происшествия. Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

По хмурому, взъерошенному виду Руслана Юрьевича можно было сделать заключение, что он с удовольствием закрылся бы в своем кабинете от всего мира и никому не уделял бы ни секунды. Тем не менее, посмотрев на Ларису, он сказал уже более дружелюбно:

— Да, проходите.

Руслан Юрьевич не потребовал у Ларисы никаких документов.

Она вспомнила, что тот и на предъявленное вчера Карташовым удостоверение взглянул мельком, и порадовалась: Краснов, видевший ее вчера в компании милиционеров, причислил и ее к этому ведомству. И это было ей на руку: находясь в не самом лучшем расположении духа и узнав, что Лариса — лицо неофициальное, он мог бы и отказать ей в аудиенции. Поэтому Котова, не став ничего объяснять, тут же воспользовалась приглашением директора и прошла в кабинет. Руслан Юрьевич указал ей на кожаное кресло возле стола, вытер лоб и, убрав носовой платок в карман, произнес:

— Я вас слушаю.

— Вы, конечно, сейчас скажете, что у вас нет абсолютно никаких предположений, почему клиентку вашего спортивного центра постигла столь печальная участь, — начала Лариса.

— Совершенно верно, — подтвердил Руслан. — И это чистая правда.

— Спасибо, другого ответа я и не ожидала, — кивнула Лариса. — Но меня сейчас интересует несколько другое. Что за отношения между коллегами в вашем спортивном центре? Кого и как вы можете охарактеризовать?

Руслан задумчиво постучал пальцами по столу.

— Отношения в коллективе нормальные, — наконец ответил он. — В том смысле, что все находят общий язык между собой. За редким исключением.

— Вы имеете в виду Лену Сорокину? — в лоб спросила Лариса. Краснов ничего не ответил, и Лариса продолжила: — У вас есть к ней какие-то личные счеты, претензии?

— Это у нее ко всем есть личные счеты! — раздраженно махнул рукой Краснов. — Зачастую непонятно чем вызванные. И вообще я бы вам от души советовал в расследовании не полагаться на мнение Сорокиной. Я знаю, что она много может наговорить, но вот рационального из всего этого вы вынесете разве что самую малость.

— И все же, что составляет основу вашего конфликта? — терпеливо продолжила Лариса.

— У нас не было конфликта, — усмехнулся Краснов и, увидев, как недоверчиво поднялись брови Ларисы, пояснил: — Вернее, их было великое множество. Но ни одного принципиального, понимаете? И основу всех наших разногласий составляет только одно: профессиональная и личная недобросовестность Елены Витальевны. И это меня волнует как директора спортивного центра. И только поэтому. Все остальное меня не касается. И то, что произошло здесь вчера, не имеет отношения к нашим с Сорокиной разногласиям. Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Думаю, да, — сказала Лариса. — Так что Сорокина у вас единственная, так сказать, паршивая овца в стаде? Прошу прощения, если это прозвучало грубо.

— К остальным у меня особых претензий нет, — буркнул Краснов. — Между собой они тоже, насколько я знаю, живут мирно. Но это все издержки характера Сорокиной, при чем тут смерть Наташи, которую вы расследуете?

— Может быть, и ни при чем. Но смерть Наташи как-никак произошла в вашем заведении. И нужно разбираться в ситуации. Вот для этого и приходится знакомиться с людьми, беседовать… — пояснила Лариса.

— Со мной уже беседовали ваши сотрудники, — вздохнул Руслан. — И я честно ответил на все их вопросы. Поймите, мне просто нечего добавить. Проблемные отношения с Сорокиной здесь ни при чем, убитую девушку я совсем не знал, ее подругу — тоже… У меня просто нет никаких предположений! И вообще почему вы считаете, что здесь замешан спортивный центр? Ведь, как я понял, девушку отравили незадолго до начала занятий. И сделать это мог кто угодно и где угодно. Просто так совпало, что после отравления она пришла сюда. С таким же успехом она могла отправиться, скажем, в кино и тогда погибла бы там. Но ведь вы в этом случае не подозревали бы персонал кинотеатра, верно?

— Подозревала бы — вряд ли, — согласилась Лариса. — Но побеседовать как со свидетелями непременно постаралась бы.

— Но здесь можно беседовать с любым из клиентов, кто был на занятии, как со свидетелем, — привел свой аргумент Краснов. — И все скажут одно и то же. Для чего же вам тратить время? Может быть, лучше проверить других знакомых погибшей девушки, тех, с кем она общалась вне этих стен?

— И это мы непременно сделаем, — заверила его Лариса. — Просто до сих пор непонятно, кто именно желал ей зла. Вы, например, сразу отвергаете тех, кто имеет отношение к вашему спортивному центру — ну, это ясно, вы заботитесь о своем детище. Но ведь эту версию тоже нельзя исключать, попутно отрабатывая другие.

— Мне больше нечего вам рассказать, — со вздохом пожал плечами Краснов. — В самом деле нечего. Я не поставщик версий.

— Понятно, — констатировала Лариса и поднялась.

Позиция Краснова была ей ясна: он здесь совершенно ни при чем, его подчиненные тоже, всю ту немногую информацию, коей располагал, он предоставил и больше никакой помощи оказать следствию не может. Посему беседовать с ним дальше было бесполезно. И все же, когда Лариса покидала кабинет директора, ее не покидало ощущение, что Руслана Юрьевича что-то сильно беспокоит. Особенно ее смутила бутылка коньяка, которую Краснов при появлении Ларисы быстро убрал со стола. По словам Альбины Карташовой, пьянство у них на работе не процветало. Точнее, его просто не было по определению — спортсмены как-никак. Правда, сегодня Лариса удостоверилась, что по крайней мере Лена Сорокина пренебрегает данным принципом. Сам же Руслан Юрьевич крайне негативно относился к употреблению алкоголя. То есть практически не пил. И появление бутылки коньяка на его столе могло быть спровоцировано лишь серьезными причинами.

После беседы с Русланом Лариса решила все-таки заглянуть в тренерскую комнату, побеседовать с коллегами Альбины. Там она застала двух молодых женщин: одну высокую, статную, с длинной светлой косой, обернутой вокруг головы короной, а вторую — маленькую, шустренькую, коротко стриженную брюнетку со вздернутым носиком. Обе были одеты в спортивные костюмы.

— Простите, пожалуйста, — начала Лариса, — вы знакомы с Альбиной Карташовой?

— Разумеется, — кивнув, отозвалась высокая.

— Я сотрудничаю с ее мужем, подполковником Карташовым, — продолжала Лариса. — И хотела бы побеседовать с вами.

— Да, пожалуйста, — кивнула брюнетка, собирая со стульев ворох различных спортивных предметов. — Вы проходите. Только нас вчера уже не было, когда это случилось.

— Но, может быть, вы сможете пролить свет на какие-то общие положения, — сказала Лариса, усаживаясь на подготовленное для нее девушкой место. — Например, есть ли у Альбины Георгиевны враги в спортивном центре?

Девушки переглянулись и разом отрицательно замотали головами.

— Нет, — озвучила их жест блондинка. — У нас вообще как-то нет такого. Какие враги, почему?

— Ну, может быть, враги — это слишком громко сказано. К примеру, недоброжелатели…

Девушки переглянулись.

— Да нет… — неуверенно проговорила маленькая брюнетка.

— Мы слышали эту историю насчет якобы отравленного кофе, — сказала блондинка.

— Там уже все в порядке, никакого яда не обнаружено ни в чашках, ни в банке, ни в чайнике с водой, — поспешила сказать Лариса. — Но ведь одна из ваших сотрудниц указала на этот момент милиции…

— Вы о Сорокиной, — вздохнула блондинка. — Ну, это понятно…

— А что понятно? — тут же спросила Лариса.

Блондинка снова вздохнула.

— Вас как зовут? — вдруг спросила она.

— Лариса Викторовна, — представилась Котова.

— Меня Светлана, — кивнула блондинка.

— А меня — Таня, — вставила маленькая.

Она влезла на подоконник и уселась там.

— Что касается Сорокиной, то ее не стоит принимать всерьез, — болтая ногами, продолжила Таня.

— Мне все об этом только и твердят, — усмехнулась Лариса. — Но почему она, скажем так, подставила Альбину Георгиевну? Зачем вообще вмешалась в это дело, если сама ни при чем? Ей что, делать нечего?

— Вот именно! — подняла палец Таня.

— Поясните, пожалуйста, — попросила Лариса.

— Сорокина бесится с жиру, — спокойно проговорила светловолосая Светлана. — У нее вроде бы все есть, и в то же время ей скучно. Ей некуда себя деть. Если хотите услышать мое мнение, то она просто никак не состоялась в своей жизни. Ни в каком качестве.

— Вот-вот, — кивнула Таня.

Лариса не перебивала, желая услышать развернутый ответ.

— Так вот, — медленно продолжала Светлана. — Она не состоялась как спортсменка, поскольку ей мешает лень добиваться более высоких результатов. Как тренер, поскольку ее по большому счету не интересуют клиентки…

— Как мать, — вставила Таня.

— А у нее есть дети? — удивилась Лариса.

— Да, есть дочь. Ей уже, наверное, лет семь — насколько я знаю, Лена родила ее в довольно раннем возрасте. Но она почти не видит ее, девочка постоянно находится у своего отца. Хорошо еще, что он ею занимается. Несколько раз она приводила ее сюда, и мы сделали вывод, что у матери с дочерью очень формальные отношения.

Светлана говорила медленно, тщательно подбирая слова, в отличие от более импульсивной и непосредственной Татьяны.

— Но, может быть, она состоялась как любовница? — усмехнулась Лариса. — И это и есть ее главная функция в жизни?

— И здесь провал, — склонив голову, заметила Светлана. — Нет, она добилась определенного положения, статуса гражданской жены, но… Все это, на мой взгляд, очень формально. Вообще я вам все это рассказываю, поскольку случилось из ряда вон выходящее событие. А также потому, что уважаю Альбину и не хочу, чтобы у нее были неприятности из-за Сорокиной, — пояснила Света. — А вообще я противница сплетен.

— Просто чтобы эта мымра больше не лезла не в свое дело, — махнула кулачком с подоконника Таня.

— Я вас понимаю и благодарю за откровенность, — кивнула Лариса. — Всю полученную информацию я использую лишь для ведения дела.

— Ну так вот, — продолжала Светлана, — с гражданским мужем у Елены тоже проблемы. В смысле, что он не уделяет ей достаточно внимания как женщине. Он занят бизнесом, а среди людей этой категории, сами понимаете, такая ситуация нередка.

— Понимаю, — усмехнулась Лариса, которая, как и ее муж, сама относилась к категории людей бизнеса.

— А Сорокиной нужно, чтобы мужик постоянно только о ней и думал, — выразила свое мнение Татьяна. — Нет, это понятно: кому понравится, если мужик с тобой рядом что есть, что нет, лежит как бревно! В этом смысле я Сорокину понимаю. Но зачем же остальным жизнь портить?!

— А вы даже такие подробности знаете? — улыбнулась Лариса.

— Да Сорокина сама об этом трещит на каждом углу, — махнула рукой Таня. — Только об этом и говорит, надоело даже.

— Она потому и торчит здесь постоянно, что ей дома делать нечего. Не станет же она с утра до ночи хозяйством заниматься, — усмехнулась Светлана.

— То есть, по-вашему, она просто от скуки решила подставить Альбину? — уточнила Лариса.

— Ну, не совсем так, — поправила Света. — Еще и потому, что она ей в некоторой степени завидует. У Альбины по крайней мере есть семья. Пусть не совсем полноценная — детей нет, — но это все впереди. К тому же на Альбину никогда не поступало никаких жалоб от клиентов, да и вообще Руслан к ней хорошо относится. Да здесь дело не столько в Альбине, сколько в самой Сорокиной. Если была бы возможность, она с таким же успехом подставила бы и меня, или вон Таню, или Ромку Крестовцева… Вот почему мы говорим, что ее не стоит воспринимать всерьез. Неудовлетворенная, скучающая женщина — это…

— Это страшно, — закончила Лариса с улыбкой.

Девушки заулыбались в ответ, и Лариса была рада по крайней мере тому, что нашла с ними общий язык.

— А что вы можете сказать о своем директоре? — воспользовавшись этим моментом, спросила она.

— Руслан — хороший мужик, — посерьезнев, сказала Таня.

Светлана наклонила голову в знак согласия.

— У меня создалось такое впечатление, что он о чем-то не хочет говорить в связи с вчерашним инцидентом, — осторожно проговорила Лариса.

— Уж не знаю, насколько это связано с вчерашними событиями, — покачала головой Светлана. — Скорее всего Руслану просто все это неприятно.

— А Альбина Георгиевна говорила, что слышала о том, что во время ее отпуска ваш директор вел себя не совсем дружелюбно с сотрудниками, — сообщила Лариса.

— Ой, да у него просто настроение плохое было, — сказала Таня. — А вообще Руслан хороший мужик. Ну, поорал там чего-то на Сорокину… Ей вообще-то не мешает на место указывать, а то ходит по центру, как королева, как будто он ее личный.

— Вообще-то мне тогда показалось, что он чем-то расстроен, — заметила Светлана. — Хотя… Может, это связано и не с работой. Возможно, личные какие-то неприятности, а Сорокина под горячую руку попалась.

— То есть ничего конкретного вы не знаете? — уточнила Лариса.

— Нет, — ответила Таня.

— А что вы можете сказать об этой девушке, которая погибла? Наташе Золотаревой?

— Абсолютно ничего, — пожала плечами Светлана. — Она же занималась у Альбины, мы ее вообще не знали.

Лариса перевела взгляд на Таню, и та отрицательно помотала головой.

— А вот у вас есть такой молодой тренер, Роман Крестовцев. У меня сложилось впечатление, что он тоже не хочет о чем-то говорить. Во всяком случае сам он это делать отказался, да еще хотел оградить меня от общения с Еленой Сорокиной. Как вы думаете, почему?

— Да все потому же! — махнула рукой Таня. — Не хотел, чтобы вы сплетни сорокинские собирали. Ромка вообще нормальный парень, у него, кстати, со всеми хорошие отношения. Просто он знает Сорокину и понимал, что она сейчас начнет грязью всех поливать, вот и хотел, чтобы она помалкивала. А чтобы он что-то такое знал… — Таня повертела пальцами в воздухе и засмеялась: — У нас здесь вообще нет каких-то страшных тайн, если вы это подозреваете.

— Ну что ж, надеюсь, — вздохнула Лариса и посмотрела на часы. — Спасибо вам, девушки, за информацию.

— Пожалуйста, — отозвалась Татьяна, а Света добавила:

— Я бы вообще на вашем месте искала убийцу не здесь. Лучше поподробнее узнать, что собой представляла убитая девушка. А наш центр здесь скорее всего ни при чем.

— Возможно, — согласилась Лариса, прощаясь.

Лариса вышла из спортивного центра и села в свою «Ауди». Теперь — к Кате. К Кате Полянской — человеку, который больше всего времени проводил с Наташей. Должна же Катя знать о ней многое, если они дружили и даже жили в одной квартире. А перепуганная вчера смертью подруги, Катя толком не рассказала ничего.

Но для начала Лариса решила проанализировать то, что она узнала в спорткомплексе. Собственно, ничего особенно важного выяснить ей не удалось. Все сотрудники убеждены, что смерть Наташи никоим образом не касается самого спортивного центра, что никто Альбине зла не желал, а Сорокина — просто неудовлетворенная в сексуальном плане особа, которая делает всем мелкие пакости просто от зависти или вредности характера.

Но все-таки Лариса обратила внимание на то, что Рома Крестовцев явно чем-то напуган. Почему его могла так взволновать смерть девушки, которую он толком даже и не знал? Только потому, что он боялся из-за лишнего трепа потерять рабочее место? И почему он советовал помалкивать Сорокиной? Что такого знала она? Кроме эпитетов «соплячка» и «слаба на передок», Лариса не услышала от нее ничего конкретного в адрес Наташи. Ну разве что предположение, будто это Катя убила свою подружку, не поделив с ней какого-то неведомого парня. Кстати, нужно выяснить у Полянской, был ли вообще парень у Наташи. Вчера она говорила, что нет, но Лариса понимала, что на многие вопросы Катя вообще отвечала формально, лишь бы ее поскорее оставили в покое.

Во всем этом ей еще предстояло разобраться, поэтому и следовало поторопиться с этим визитом. Очень надеясь, что Катя уже пришла из института, Лариса завела мотор и направилась на улицу Провиантскую.

Катя и Наташа снимали квартиру в кирпичной пятиэтажке советской постройки. Для студенток из глубинки и это было очень хорошо — многие из них рады были снять и угол в ветхом частном доме без удобств, порой деля даже кровать в одной комнате с квартирной хозяйкой.

Это означало, что девчонки не бедствовали. Откуда средства? На стипендию снимать отдельную квартиру, пусть даже на двоих, нереально. Даже если родители присылали им энную сумму, все равно ее не хватило бы и на квартиру, и на одежду, и на пропитание, да еще и на посещение престижного спортивного центра. Лариса отметила, что нужно выяснить, что из себя представляют родители Кати и Наташи. А с последними вообще придется познакомиться. Тем более что завтра должны состояться похороны девушки, и родители уж наверняка приедут из своего райцентра сюда. И если похороны состоятся здесь, то Лариса, возможно, сама пойдет на них. И это тоже нужно выяснить у Кати — она должна быть в курсе.

Подъезд, слава богу, не был оборудован дверью с кодовым замком, поэтому Лариса беспрепятственно проникла внутрь. Поднявшись на третий этаж, она уже собиралась позвонить, как вдруг обнаружила, что дверь не заперта.

«Экая беспечность!» — подумала Котова, дом которой мало того что всегда был защищен надежными замками, так еще и оборудован домофоном.

На всякий случай постучав и не услышав ответа, Лариса пожала плечами, толкнула дверь и вошла внутрь. И сразу же пожалела об этом…

В комнате, прямо на полу, распластавшись на спине, лежала девушка. Не было сомнений в том, что она мертва — все тело ее было буквально исполосовано, а из-под головы вытекала струя крови. Это была Катя Полянская. Сейчас ее было довольно трудно узнать, тем не менее у Ларисы не возникло сомнений в том, что это именно она.

Осторожно подойдя к девушке, Лариса тронула ее за руку. Рука оказалась просто закоченевшей. Лариса, успевшая на своем веку повидать уже немало трупов, на сей раз пришла в шоковое состояние.

Зажав себе рот, чтобы не закричать, она кинулась на ощупь в ванную, где ее вывернуло наизнанку. Неизвестно, сколько это продолжалось, но Ларисе показалось, что целую вечность. Когда же она наконец, пошатываясь, вышла из ванной, то первое, что увидела, так это собственное отражение в зеркале, висящем в коридоре.

Лицо ее было какого-то серо-зеленого цвета, глаза вообще потеряли природный оттенок, но главное — ее светлая юбка была перепачкана кровью. Видимо, это случилось в тот момент, когда Лариса нагибалась над телом. Руки ее дрожали, ноги тоже, и она бессильно опустилась на диван.

До этого момента она была почти убеждена, что те времена, когда она, расследуя какое-то дело, натыкалась на труп, больше не повторятся. Просто такого не случалось уже довольно давно. И вот — на тебе…

Милицию, конечно, придется вызывать. Вернее, позвонить прямо Карташову и для начала сообщить ему о случившемся. Единственное, чему остается радоваться: на сей раз Карташов не заподозрит саму Ларису и не упечет на ночь в отделение милиции, как это случалось раньше, когда они еще были мало знакомы.

Лариса закрутила головой в поисках телефона, но так и не обнаружила его. Зато заметила то, на что не обратила внимания, когда увидела труп.

В комнате все было перевернуто вверх дном. Не просто беспорядок, а самый настоящий раскардаш. Выдвинуты ящики серванта, шкафа, письменного стола, на полу валяются какие-то кофты, носовые платки, тетради…

Лариса подняла одну из них. Это оказалась институтская тетрадка с лекциями по теории литературы. То же самое творилось и в кухне. Там были сброшены на пол даже банки с крупами, макаронами и мукой. Тот, кто убил девушку, явно что-то искал в ее квартире. Лариса наступила в мучную кучку, испачкала туфли и вернулась в комнату, стараясь не смотреть на труп Кати Полянской.

Пока Лариса раздумывала, что делать дальше, на лестничной клетке послышались голоса. Это вернуло ее к жизни, и она наконец вспомнила, что у нее имеется мобильник. Достав его, Лариса набрала рабочий номер Олега Валерьяновича…

Карташов прибыл минут через пятнадцать. С ним были только знакомые Ларисе капитан Меньшов и старший лейтенант Гунин, да еще врач-судмедэксперт. Карташов был мрачен, Меньшов невозмутим, а Гунин, как всегда, спокоен и непробиваем. По лицу незнакомого Ларисе судмедэксперта можно было догадаться, что для него это обычный вызов, один из множества, какие случаются в его практике чуть ли не каждый день.

— Ну что? — проходя в квартиру, спросил подполковник.

Лариса молча кивнула на тело Кати.

— Ох, е-мое! — вздохнул Олег Валерьянович, вытирая лоб и присаживаясь на диван. — Как ты сюда попала-то?

— Дверь была не заперта, я вошла, я подумала…

— Скажи спасибо, что я знаю тебя много лет, — невесело усмехнулся подполковник. — А то не избежать бы тебе больших проблем. Помнишь, как бывало?

— Помню, — ответила Лариса. — Эти незабвенные времена ты еще вчера вспоминал со смехом.

— Да уж… Со вчерашнего времени столько случилось, что мне не до смеха.

— Мне тоже, — призналась Лариса. — Я, честно говоря, чуть сознание не потеряла, даром что опыт имею в общении с трупами.

— Без контекста это можно воспринять как монолог некрофила, — весело подмигнув Ларисе, бросил судмедэксперт, приступая к осмотру трупа.

— Ты, Михаил Борисыч, у нас шутник известный, — махнул на него рукой Карташов. — Для тебя это дело привычное. Не шокируй женщину, ей и так неважно.

— Я уже немного отошла, — сказала Лариса.

— Ну а раз отошла, пойдем-ка побеседуем отдельно. Скажем, на кухне, — посерьезнев, проговорил Олег Валерьянович, беря Ларису под локоть и выводя из комнаты. — Разберитесь тут, — кивнул он Гунину и Меньшову на беспорядок в квартире и призывая их тщательно все осмотреть.

— Ну что еще можешь сказать? — спросил Карташов на кухне, усаживаясь на табурет. — Да ты садись, садись, все уже прошло! — попытался он успокоить Ларису. — Все нормально будет.

— Я была в спортивном центре, — присаживаясь рядом с ним, сообщила Лариса. — Там, в общем-то, мало что интересного удалось узнать. Все убеждены, что тут какие-то личные дела, не связанные с «Мегаспортом».

— Ну, это понятно, — кивнул Карташов.

— Правда, мне показалось, что многие о чем-то умалчивают, но это, может быть, и не имеет отношения к смерти Наташи. Правда, некто Сорокина, та самая… высказала предположение, что Наташу отравила подруга Катя. Якобы из-за парня.

— В свете последних событий, я думаю, эта версия может спокойно умереть, — кивнув в сторону комнаты, где лежал труп девушки, усмехнулся Олег Валерьянович. — Если только тот парень не прибил теперь саму Катю за то, что она так плохо поступила с подругой.

Карташов пытался шутить, и Лариса внутренне порадовалась этому: значит, не впал в уныние. А это означает, что ему не грозят запой и депрессия. Собственно, ему особенно и не с чего уходить в запой: жену отпустили, установили, что она ни при чем… Что теперь волноваться?

Да, дело раскрывать, конечно, нужно, но это в порядке вещей. Лариса, кстати, намеревалась сказать сегодня Карташову после посещения Кати, что сделала то, что обещала, и теперь может отойти в сторону — Альбине ведь больше ничего не угрожает, и подполковник, успокоившись, может и сам все завершить. Теперь же, после того как она наткнулась на труп Кати, ситуация меняется. И Лариса решила пока оставаться с Карташовым.

— Как бы там ни было, Катю теперь ни о чем не спросишь, — вздохнула Лариса. — На многие вопросы придется искать ответы самим. Например, насчет того, где они брали деньги, с кем общались…

— А ты послушай теперь меня, — каким-то загадочным тоном проговорил подполковник. — Чтобы не думала, будто Олег сидит сложа руки, полностью повесив все на женщину.

— Так обычно у меня Степаныч выражается, — улыбнулась Лариса. — В отношении меня.

— Понятно, у кого ты берешь уроки, — улыбнулся в ответ Олег и тут же стал серьезным: — Я порылся в картотеке и обнаружил некие интересные сведения. Оказывается, наши милые студентки, будущие педагоги, Катя и Наташа, зарегистрированы у нас. И как ты думаешь, в связи с чем?

— С чем? — уточнила Лариса.

— В связи с занятием проституцией! — четко проговорил Карташов, подняв указательный палец.

— Вот оно что, — протянула Лариса. — Вот, значит, откуда у них деньги! И что, они числились в какой-то конторе?

— Нет, это был разовый привод. Они просто выходили на улицу и ловили клиентов. Тех, кто на машинах, естественно. А в тот день как раз наряд дежурил, вот их и взяли в момент, когда они с клиентами о цене договаривались. Я поговорил с ребятами, которые с ними беседовали.

— И что?

— Говорят, что девки ревели в три ручья, клялись, что вышли в первый раз — врут, конечно. Не в первый. Но и не каждый день. Так, периодически подрабатывали. Заверяли, что только от нищей жизни решились на такое постыдное занятие. Обещали, что больше не повторится. Умоляли не сообщать родителям. Ни в одной из контор не состояли, это абсолютно точно — мы всех сутенеров перетрясли.

— И чем все закончилось?

— Проверили их на наличие венерических заболеваний, ничего такого не обнаружили, ну и дали пинка под зад, застращав на прощание. Они поклялись Большую Казачью за пять верст обходить, носы утерли и смылись. Правда, думаю, что потом опять выходили, только уже осторожнее — деньги-то нужны, с квартиры они так и не съехали и занятия в спортивном центре не бросили.

— Олег, а когда это было? Я имею в виду, когда их задержали?

— Три месяца назад, по весне.

— А где их задержали?

— Да где, где — на Большой Казачьей, конечно! На нашей «улице красных фонарей». Девочки не отличались богатой фантазией.

— А ты не думаешь, что их и убили из-за этого? Ну, не из-за самого привода, конечно — слишком много времени прошло, — а из-за специфики их профессии? Ведь скольких проституток убивают! Может, они украли что-то у клиента, он потом их вычислил, убил и квартиру обшарил!

— Теоретически возможно, конечно, — осторожно кивнул Карташов. — Но тогда он действовал бы по-другому. Ты представляешь себе взбешенного обобранного клиента, который, найдя тех, кто его обокрал, хладнокровно подсыпает одной из воровок яд? Причем непонятно где и как? Да он бы просто столкнул их лбами, носы начистил и потребовал вернуть украденное. Потом еще и оттрахал бы обеих в компании друзей, чтобы впредь неповадно было.

— Да, яд подсыпать он не стал бы, — задумчиво согласилась Лариса. — И все-таки… Кто-то убил их обеих. Значит, их что-то связывало. Нет, я понимаю, что связывало их многое, — подняла она руки, видя, что Карташов собирается прокомментировать ее слова. — Они вместе жили, вместе учились… Но за это не убивают. Значит, было что-то еще. И занятие проституцией мне кажется самым вероятным моментом, сыгравшим роковую роль. Только вот как узнать их круг общения? По той скудной информации, что вчера удалось получить от Кати, они жили довольно замкнуто. Скорее всего и в институте держались обособленно, чтобы, не дай бог, не стало известно, чем они занимаются.

— А если все-таки кто-то узнал? — предположил Карташов.

— Ну, тогда уж, вероятнее, погиб бы этот человек, а не сами девчонки, — возразила Лариса. — Если бы они, конечно, вообще решились на такое.

— Да, наверное, — признал Олег Валерьянович.

— Как бы там ни было, нужно идти в институт, — решила Лариса.

— А я уже посылал туда Меньшова, — сообщил Карташов.

— И что?

— Да ничего. Стандартные характеристики на девчонок, они действительно общались с остальными студентами мало и чисто формально… Все советовали поговорить с Катей, и я рассчитывал, что ты сегодня это сделаешь с присущим тебе даром психолога, но — увы! — со вздохом развел руками Карташов. — Что дальше делать, признаться, затрудняюсь решить.

— Хорошо бы побеседовать с их… скажем так, коллегами с Большой Казачьей, — вслух подумала Лариса.

— Ты думаешь, это так просто! — отмахнулся Карташов. — Эта категория гражданок не любит откровенничать с правоохранительными органами. Все в один голос скажут, что вообще знать таких не знают.

— А если все-таки попытаться? — настаивала Лариса. — Может быть, на сутенеров удастся выйти? А они наверняка были: там же все под контролем, даже у уличных.

— Сомнительно, — покачал головой подполковник. — Я думаю, с родителями нужно знакомиться. Может быть, им удастся чем-то помочь нам?

— А когда приезжают родители Наташи? — спросила Лариса.

— Уже приехали, их вчера оповестили. Сегодня забрали тело дочери из морга. Похороны завтра. Теперь еще вот и ее похороны, — Олег Валерьянович покосился в сторону комнаты. — Не знаю когда. Родителям опять же нужно сообщить. И, кстати, квартирной хозяйке.

— А что, ее еще не уведомили? — удивилась Лариса.

— Нет, — развел руками Карташов. — Она сдает свою квартиру не через агентство. К тому же прописана именно здесь, так что, где ее искать, пока не знаю. Катя Полянская говорила, что она живет где-то у родственников.

— А как ее фамилия, хотя бы известно? — спросила Лариса.

— Слава богу, это успели установить. Славкина Зоя Константиновна.

— А может быть, в этом случае смогут помочь соседи?

— Возможно, я сейчас пошлю пройтись по ним Меньшова, — кивнул подполковник. — Возможно, что хозяйка сможет дать более интересные показания, чем мы получали до сих пор.

— А где остановились родители Наташи? — поинтересовалась Лариса. — Они оставили свои координаты?

— Разумеется, это у нас есть, — кивнул Карташов. — Сейчас я тебе дам. А что, ты собираешься к ним наведаться сегодня?

— Нет, — призналась Лариса. — Сегодня точно нет.

— И правильно, — одобрил Карташов. — Я вообще считаю, что тебе сейчас лучше ехать домой. Покончим с формальностями — и отправляйся. Выспись хорошенько, отдохни до завтра.

— Я, наверное, не домой поеду, а в ресторан, — решила Лариса. — Там хоть развеяться можно среди людей.

— У тебя юбка вон… — Карташов смущенно показал на пятна крови на юбке Ларисы.

— Да это ерунда, — махнула рукой та. — Сначала домой заеду, переоденусь, а потом — в «Чайку».

— Ну, пойдем тогда, послушаем судмедэксперта, — поднялся подполковник. — Да и моих орлов, Гунина с Меньшовым.

— Как твоя жена? — поинтересовалась Лариса.

— Да вроде ничего, отошла. Собирается на работу.

— Что ж, это, наверное, правильно. Работа помогает отвлечься.

— Уж не знаю, насколько она сможет отвлечься в «Мегаспорте» в свете последних событий, — вздохнул Карташов. — Главное, только что из отпуска вышла!

Они вернулись в комнату. Тело Кати было уже накрыто простыней.

— Я вызвал бригаду, — сообщил судмедэксперт Михаил Борисович. — Сейчас подъедут, нужно в морг ее отправлять.

— Ну, что можешь сказать? — спросил подполковник, осторожно обходя лежащий на полу труп.

— Смерть наступила несколько часов назад, — закуривая, сообщил тот. — Скорее всего от проникающего ранения в сердце. Точнее покажет вскрытие, как всегда.

— Кто ее ударил-то, мужик или баба?

— С точностью утверждать не могу. Хотя удары не слишком сильные, могла и баба.

— Спортсменка? — спросила Лариса.

— Не обязательно, — посмотрев на нее, покачал головой эксперт. — Но все равно нужно ждать результатов вскрытия, может быть, вообще причина смерти иная.

— Да, конечно, — кивнула Лариса. — К тому же меня интересует наличие в крови алкоголя, наркотических или отравляющих веществ.

— Выясним, — бросил Михаил Борисович.

— Ну что, Гунин? — повернулся Карташов к своему подчиненному. — Нашли что-нибудь интересное?

— Никак нет, — по-армейски отрезал лейтенант.

— Мне вообще непонятно, для чего тут у них рылись, — высказался Меньшов, за что заслужил критику своего начальника, находившегося не в самом лучшем расположении духа.

— Тебе вообще много чего непонятно, Меньшов, — вспылил подполковник. — Тебе еще учиться и учиться нужно, понял? Я тебя вообще вон на сборы отправлю, будешь там на практике учиться! А то ты юридический закончил, капитана получил и думаешь, что все знаешь!

Меньшов обиженно замолчал. Лариса знала, что вообще-то Карташов не отличается подобным обращением со своими подчиненными, но обстоятельства двух последних дней, похоже, вывели его из себя. Она и сама чувствовала себя разбитой и, после того как все необходимые документы были составлены, сказала:

— Ну что, Олег, можно ехать?

— Езжай, — разрешил подполковник. — Созвонимся.

Выйдя из печально зарекомендовавшей себя квартиры, которую снимали погибшие Катя и Наташа, Лариса поспешила к своей машине. На счастье, двор был практически пуст, и она не привлекала внимания своей юбкой, испачканной характерными пятнами.

Она села в машину и отправилась домой. На счастье, Евгения не было. Настя тоже отсутствовала, так что Лариса была избавлена от вопросов, почему ее юбка запачкана кровью. Она быстро замочила ее в тазу с холодной водой, переоделась в легкий костюм и посмотрела в сторону кухни.

«Нет, обедать я сейчас не стану совершенно точно, — подумала Лариса. — Если вдруг появится аппетит, перекушу в ресторане».

С таким решением она отправилась в свою епархию. К ее удивлению, Дмитрий Степанович Городов вовсе не вышел ей навстречу, чтобы выразить недовольство отсутствием начальницы на рабочем месте в утренние часы. Не появился он в ее кабинете и через час.

Лариса не выдержала: обычно администратор всегда находился в ресторане, если только не выезжал куда-то к поставщикам, но сегодня не было днем их посещений. По идее, Дмитрий Степанович должен был уже раз двадцать напомнить о своей персоне, причем девятнадцать из них так или иначе были связаны с требованием денег. И такое нехарактерное равнодушие со стороны администратора к своей персоне удивило Ларису.

«Никак самовольно на дачу укатил в рабочее время, подлец! — подумала она. — Решил, что меня не будет целый день!»

Она вызвала старшую официантку и поинтересовалась местонахождением Городова.

— Так Дмитрий Степанович на кухне сидит, — пожала та плечами.

— Да? А почему не выходит?

Официантка отвернулась в сторону, сдерживая смешок.

— Что такое? — нахмурилась Лариса.

— Так его… Вчера на даче… Пчела укусила! — не выдержав, рассмеялась женщина. — У него вся правая сторона заплыла, он теперь стесняется перед посетителями показываться.

— Вот как? — изумилась Лариса. — Да, неприятная история.

И что же он делает на кухне? Небось распоряжения отдает?

Больше всего Лариса боялась, чтобы Дмитрий Степанович не начал давать рекомендации по «улучшению» меню. Когда же это случалось, меню становилось явно хуже, так как вкусы Городова не совпадали ни со вкусами самой Ларисы, ни шеф-повара, ни, главное, с посетительскими. Так что самовольство Степаныча не раз приводило к недовольству клиентов, а затем и к гневу самой Ларисы. И теперь она опасалась, как бы Дмитрий Степанович, мучимый болью от укуса, не сделал «блюдом недели» картошку «в мундире» с солеными огурцами. Поэтому, чтобы успеть поправить ситуацию, она поспешила на кухню.

— Он вообще-то все больше молчит, — успокаивала ее старшая официантка, семеня позади хозяйки. — Говорить больно ему. Он, правда, все время ест при этом, — понизив голос, добавила она. — Специально заказал себе вареников с картошкой. Ему налепили, он съел и еще потребовал. Говорит, от расстройства у него аппетит поднялся.

— Ладно, разберемся, — бросила Лариса, заходя в кухню.

Зрелище, представшее ее глазам, впечатляло. На табуретке у стола сидел Дмитрий Степанович Городов. Перед ним стояла тарелка с дымящимися варениками, которые он по-крестьянски подцеплял деревянной ложкой, неведомо откуда взявшейся в ресторане «Чайка». Но главное — лицо Степаныча было таким, что его невозможно было узнать. Вся правая сторона отекла и приобрела багрово-фиолетовый цвет. Правого глаза Городова практически не было видно. К тому же из-за укуса лицо его все как-то деформировалось, нос распух и съехал в сторону, рот искривился, общее впечатление было таким, словно лицо администратора склеено из двух разных половинок. Лариса невольно подумала, что ему сейчас можно выступать в цирке в качестве клоуна — внешность весьма к этому располагает.

— Привет, Дмитрий Степанович, — поприветствовала она Городова, проходя в кухню.

— Здрасьте, Лариса Викторовна, — прошамкал Степаныч, не переставая наворачивать вареники.

— У тебя что, на нервной почве булимия открылась? — улыбнулась та.

— У меня на нервной почве скоро язва откроется! — отчеканил Степаныч, в сердцах отбрасывая ложку.

— Как это с тобой приключилось-то? — сочувственно спросила Лариса.

— Как-как! — занервничал Городов, вскочил со стула и заходил по кухне. — Сосед, понимаешь, пчел завел! А меня черт дернул к нему сунуться! Главное, я просто хотел у него лопату одолжить.

— Ну и?

— Ну и вот! — Степаныч крутанулся на месте. — Я покричал от калитки, никто не отозвался… Ну, я решил пройти сам. У него калитка никогда не заперта.

«Ну, это понятно, — подумала Лариса. — У него и так слишком надежная охрана в качестве пчел».

— Прохожу, главное, никого не трогаю, — продолжал возмущаться Степаныч. — Никого нет, ульи стоят… Ну, я решил подойти, посмотреть, просто по-смо-треть! Заглянул в улей… А они, паразитки, как вылетят оттуда! Я хотел отогнать, рукой махнул, а она, зараза, меня прямо в щеку жиганула!

— Ну еще бы! — сдерживая смех, прокомментировала Лариса. — Ты разве не знаешь, что пчел нельзя раздражать?

— Не знаю! Не зна-ю! — заорал Городов, выпучив глаза и принимаясь нервно расчесывать кисти рук. — Откуда я могу знать?! Я же не занимаюсь пчелами!

— Да зачем ты вообще туда полез?

— Да просто посмотреть хотел, как он их содержит! Я просто подумал, может, самому пчел завести? А что? Ничего сложного там нет! Они живут себе и живут, а ты потом мед продаешь. Он вон на базаре — двести рублей банка, между прочим! Главное, их и кормить не надо…

Лариса чуть не расхохоталась.

— Вот видишь, Дмитрий Степанович, к чему приводят твое неуемное любопытство и жажда наживы, — пожурила она своего администратора. — И как же они тебя до смерти не заели?

— Я понимаю, Лариса Викторовна, что вы были бы только рады, если б эти твари меня загрызли до смерти, — с язвительной горечью проговорил Степаныч.

— Ну что ты, в самом-то деле! Я вовсе не хотела этого сказать, — с упреком ответила Лариса. — Просто пчелы — это не шутки, тебе могло достаться куда больше.

— Мудак этот явился! — буркнул Степаныч. — Сосед в смысле. Он их как-то успокоил, пчел своих, они обратно в улей залетели. Я ж не знал, что они у него дрессированные! Главное, уходит и оставляет без присмотра! А они потом нормальных людей кусают!

— Какой же нормальный человек сунет нос в улей? — возразила Лариса. — Что же, он должен целыми днями возле них сидеть? Он же не предполагал, что у кого-то хватит ума полезть в улей, а потом еще махать на пчел руками!

— Я не знаю, что он там предполагал, — отрезал Городов, — знаю только, что я подам на него в суд. И предъявлю иск. Как вы думаете, Лариса Викторовна, десять тысяч долларов — достаточная компенсация за вред моему здоровью?

— Я думаю, что она просто нереальна, — покачала головой Лариса.

— Почему это нереальна? — закипятился Городов. — Он, значит, будет пчел заводить, медом торговать, а люди из-за этого страдать должны?

— Ты пострадал из-за собственного любопытства, — повторила директриса. — И я думаю, что у него есть разрешение на то, чтобы разводить пчел. Если только он не такой же скупердяй, как ты, и не пытался сэкономить на лицензии.

— Да почему это я скупердяй? — вышел из себя Степаныч.

— Ладно, оставим этот разговор, — подняла ладони Лариса. — Ты сейчас спорить начнешь и не успокоишься, хотя заведомо не прав.

— Е-е, да как не прав! — воскликнул Городов, но Лариса уже не слушала его.

Отходя от кухни, она услышала городовские стенания уже, видимо, в собственный адрес:

— Главное, ничего не понимает в этой жизни, а еще учит!

Затем послышалось уже более миролюбивое высказывание, обращенное к кому-то из поварих: «Сварите мне лучше еще вареников!»

Вернувшись в свой кабинет, Лариса почувствовала, что привычная ресторанная атмосфера подействовала на нее благотворно. Перед глазами уже не стояло окровавленное тело Кати Полянской, руки не дрожали, а мысли пришли в относительный порядок. И теперь Лариса уже пыталась размышлять и намечать, что делать дальше. Конечно, придется продолжать расследование. Уже не столько из-за помощи Карташову, без которой он, наверное, обошелся бы в дальнейшем, сколько из-за собственного интереса. Как это и бывало в большинстве случаев, когда Лариса занималась расследованием. Ей было интересно, кому две девчонки из райцентра могли помешать. Правда, они занимались проституцией… Но одно дело, если бы их нашли убитыми где-нибудь в лесу или просто на окраине города, тогда еще понятно — многие проститутки, увы, находят свой конец именно так. Но Наташу отравили… Это совершенно не похоже на месть каких-нибудь бандитских отморозков. И главное, в их квартире что-то искали. А какой ценностью они могли обладать? Все это оставалось неясным. А значит, завтра нужно идти на похороны, кроме того — в институт, а также…

Лариса задумалась. Ей не давала покоя мысль попытаться выйти на «коллег» Кати с Наташей, которые знали подруг. Карташов относится скептически к ее затее. А что, если попробовать самой?

Пройтись, например, по Большой Казачьей… Разумеется, не в наряде «ночной бабочки», а в своей обычной одежде и попытаться как-то найти с ними общий язык… Как? Этого Лариса пока не представляла. Карташов в одном, безусловно, прав: эти девушки не станут откровенничать с первым встречным. Могут, кстати, и драку затеять, и сутенеров позвать. Так что прогулка там в ночное время небезопасна. И тем не менее стоит подумать над этим. А сегодня позвонить родителям Наташи Золотаревой и узнать время завтрашних похорон.

Лариса уже протянула руку к телефонному аппарату, как в дверь послышался четкий стук.

— Да! — крикнула она, и в кабинет не менее четкой походкой промаршировал Дмитрий Степанович Городов. Лицо его, и без того искаженное, было еще мрачнее, чем накануне.

Он сел на стул напротив Ларисы, барабаня пальцами по столу какой-то ритм, покончив с вступлением, он поднял свои разнокалиберные глаза на начальницу и скороговоркой выпалил:

— В общем, Лариса Викторовна, я так считаю, что вы должны мне деньги!

Собственно, в этой фразе не было ничего нового для Ларисы. По мнению Степаныча, она была должна ему деньги постоянно, по поводу и без повода, а скорее всего просто потому, что у нее их много, а у него — очень, очень мало, как считал сам Дмитрий Степанович. Поэтому она даже не стала удивляться, а просто откинулась на спинку стула и насмешливо спросила:

— За что на сей раз? Ты испачкал брюки о мою машину, когда заглянул в нее из любопытства — узнать, что я держу в салоне?

— Вовсе нет, — окрысился Степаныч. — Просто я получил производственную травму.

— Почему это производственную? — теперь уже действительно удивилась Лариса.

— А вы послушайте, послушайте, — засуетился Городов, листая у нее перед носом какую-то книжку и раскрывая ее.

— Что это? — не двигаясь, спросила она.

— Это «Трудовой кодекс»! Вот, пожалуйста, — говорил Степаныч, отыскав нужное место. — Я тут все изучил! Считается, что если человек получил травму в течение сорока минут после того, как он покинул рабочее место, то травма признается производственной! И пострадавший имеет право требовать компенсацию!

— Да что ты? — поразилась Лариса. — Прямо так и написано? Здорово! Все-таки заботливое у нас государство!

— Да? — недоверчиво покосился Степаныч на свою начальницу, чувствуя в ее чересчур ласковом тоне подвох.

— Ну конечно! Только вообще-то пострадавший может требовать не компенсации, а стопроцентной оплаты отпуска по нетрудоспособности. И я в принципе могла бы это сделать. У тебя официальный оклад какой? Тысяча двести рублей, кажется? Что ж, я могу их тебе выплатить прямо сейчас, и ты целый месяц сможешь спокойно залечивать свои раны, не являясь на работу. Отдыхай, Дмитрий Степанович, набирайся сил, покупай самые лучшие лекарства на эти деньги, ешь побольше фруктов и овощей, мясо для восстановления жизненных сил, пей много соков — словом, ни в чем себе не отказывай! Ступай, Дмитрий Степанович, лечись.

Лариса в упор смотрела на своего администратора, который заерзал под фальшью нежного блеска ее зеленых глаз. Он вспомнил, что сам просил Ларису установить ему официальный оклад именно в таком размере, чтобы предъявить справку о зарплате в жилищно-коммунальный отдел и получать какие-то льготы при оплате коммунальных услуг. Неофициально же Лариса платила Городову гораздо, гораздо больше, постоянно выписывая какие-то премии, сверхурочные и прочее.

— Так какой у тебя оклад, Дмитрий Степанович? — ласково повторила Лариса.

Степаныч потупил взор.

— Ступай на кухню, — резко меняя тон, холодно отозвалась начальница. — И не забывай, что тебе только до дачи добираться три часа, так что пчела тебя укусила гораздо позже того, как истекли отведенные государством сорок минут. А не то за попытку обмануть руководство я вообще привлеку тебя к административной ответственности. И заставлю оплатить все съеденные за счет заведения вареники. Ступай!

Степаныч без звука испарился из кабинета и больше не появлялся Ларисе на глаза, сидя на кухне аки мышь под веником. Лариса же позвонила по номеру телефона, который дал ей Карташов, объяснила ситуацию родителям Наташи Золотаревой и узнала, что похороны их дочери состоятся завтра в двенадцать дня и что она может прийти как на них, так и на последующие поминки по данному адресу.

После разговора Лариса решила, что присутствовать на похоронах, ехать на кладбище ей совершенно не нужно, поскольку задавать свои вопросы в это время будет неуместно, а вот на поминки сходить следует обязательно. Посмотреть, кто будет на них присутствовать, познакомиться и поговорить. А до этого как раз останется время сходить в педагогический институт и побеседовать с сокурсниками Кати и Наташи.

После принятия такого решения Лариса успокоилась окончательно и подумала о том, что сейчас стоит поехать домой. Заниматься ресторанными делами она так и так сегодня не собиралась, да их, по сути, и не было, этих дел — она приехала в «Чайку», просто чтобы отвлечься, и это ей удалось. Так что Лариса попрощалась с сотрудниками, исключив из их числа Дмитрия Степановича Городова, который продолжал трусливо отсиживаться в кухне, и отправилась домой.

По дороге она с грустью размышляла о том, с какой же легкостью многие женщины и девушки идут на панель, чтобы решить свои материальные проблемы.

Она уже не раз обращала внимание на то, что подъезды домов буквально заклеены визитками «досуговых» контор, и их великое множество в их не таком уж крупном городе поражало воображение. А рекламные объявления в газетах? Такое впечатление, что у женщин — да и у мужчин, надо признать — не осталось других способов заработать на жизнь. А что еще печальнее, так это то, что зачастую подобные занятия являются даже не средством заработка, а стилем жизни. В принципе Лариса не придавала бы этому особого значения — в конце концов каждый выбирает, как ему жить, — но у нее рос-ла дочь. Дочь, которой уже исполнилось шестнадцать лет. И кто знает, куда ее может занести?! Настя вообще-то вполне благополучный подросток, но все-таки не мешало бы уделять ей сейчас побольше внимания. И помочь правильно сформироваться как женщине. И здесь, кстати, большую роль играет мужчина — отец. То есть Евгений.

Лариса призадумалась. Конечно, можно упрекнуть Котова в том, что он мало уделял внимания дочери в определенный период жизни. Но, слава богу, этот период у него вроде как прошел, но и с себя полностью снимать ответственность тоже не стоит. Собственно, того, что Настя может стать проституткой, Лариса всерьез не боялась. Но вот как сложится ее женская судьба? Это Ларису волновало не на шутку.

«Обязательно поговорю с ней максимально откровенно, и в самое ближайшее время!» — решила для себя обеспокоенная мать.

Приехав домой, она сразу же столкнулась с дочерью лицом к лицу. Настя была явно возбуждена.

— Мама! — кинулась она к матери. — Посмотри, что я увидела в журнале!

С этими словами дочь всучила Ларисе какой-то расписной буклет, раскрытый на странице с изображением эффектных женщин, облаченных в шубы. Шубы были явно дорогие, даже те, что имелись в гардеробе Ларисы, пожалуй, уступали им в цене.

— Ну и что? — недоуменно спросила она, не понимая еще, к чему клонит дочь.

— Мама, я хочу такую шубу, — выпалила Настя, блестя глазами.

— Зачем? — Ларисе вдруг стало не по себе. — Тебе разве не в чем ходить? Только этой зимой мы с папой купили тебе новую дубленку, к тому же у тебя есть еще и замшевая куртка на меху на смену, плюс пальто.

— Мама, пальто я носить не хочу! И вообще посмотри, это же просто чудо! Почему ты так реагируешь? Только не говори, что у тебя нет денег на эту шубу! — вдруг скривила губы дочь. — Тебе их просто жалко!

Лариса вздохнула. Конечно, за такие слова можно было и прикрикнуть на дочь, и указать ей ее место, но… Лариса понимала, что так ничего не добьется, не объяснит. А сейчас нужно сделать именно это. Потому она и сдержалась.

— Пойдем-ка поговорим, — положив руку на плечо дочери, сказала она.

— Ну… Пойдем, — насупившись, согласилась Настя.

Они прошли в комнату, Лариса села рядом с дочерью на диван и, видя, что Настя демонстративно отодвинулась, насильно притянула ее к себе.

— Настя, — начала она с легкой грустью, — у нас с папой, конечно, хватит денег на эту шубу.

— Вот именно! — тут же вставила Настя.

— Но! — перебивая ее, подняла Лариса указательный палец. — Я прошу тебя сейчас успокоиться и подумать, насколько действительно она тебе нужна. И — заметь! — именно шуба.

Настя захлопала ресницами, не совсем понимая еще, о чем говорит мать.

— Хорошо, я попытаюсь объяснить тебе сама, — терпеливо сказала Лариса. — Насколько ты знаешь, у меня самой нет такой шубы. Как ты думаешь, почему? Уж не потому, что у меня нет денег. Без ложной скромности скажу, что могу себе позволить иметь несколько таких шуб. Но зачем? Я вполне довольна своим гардеробом, мои шубы вполне модные и качественные. А главное — идут мне. Я не нуждаюсь в том, чтобы поражать чье-то воображение вещами. То же самое касается и тебя. И мне бы очень не хотелось, чтобы твои желания сводились к тому, чтобы шикарно одеваться. Знаешь, что меня всегда радовало в тебе?

— Что? — пробурчала Настя.

— То, что ты очень развитая для своих лет девочка. В интеллектуальном плане. Ты стремишься к знаниям, ты хочешь чего-то добиться сама… Правда, пока еще точно не знаешь, чего именно, но это не беда. Главное — активное отношение к жизни. Ты ценишь в людях хорошие человеческие качества, ты не зазнайка и не тупица. И это отлично. И я не поверю, что для тебя эта шуба — предел мечтаний. Просто ты увидела ее и загорелась, даже не подумав, насколько она нужна тебе. Хвастать перед девочками? У тебя и так нет повода чувствовать себя ущемленной, к тому же хвастать шмотками — просто пошло. И ты не можешь этого не понимать. Ты вот сказала, что мне жалко денег… Нет, Настя, не жалко. Но меня, моя девочка, гораздо больше порадовало бы, если бы ты попросила купить тебе новый компьютер или энциклопедический словарь, или, скажем, водные лыжи, потому что ты решила овладеть этим видом спорта. Или даже масляные краски, потому что тебе вдруг вздумалось писать картины. Я бы, конечно, удивилась, но с удовольствием выделила бы на это деньги. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Лариса склонилась к опущенной голове дочери.

— Да, мама, — тихо проговорила Настя. — Я поняла тебя. И… извини меня, пожалуйста.

Настя подняла голову и потерлась о плечо Ларисы. Та крепко прижала дочь к себе.

— Я больше никогда не стану так себя вести, — пообещала Настя. — Я обязательно сперва подумаю.

— Ну и молодец, — улыбнулась Лариса. — Ладно, беги к себе. Ты ужинать не хочешь?

— Нет, я поела вместе с папой, — отказалась Настя.

— С папой? А где он?

— Он поехал к дяде Стасу, они вроде бы собирались на рыбалку, — проговорила Настя, поднимаясь по лестнице в свою комнату.

«На рыбалку? — удивилась про себя Лариса. — Похоже, это занятие станет хобби Котова», — подумала она, вспомнив, что в прошлом году Евгений в компании своих приятелей Стаса Асташевского и Вадима Макарова уже ездил на рыбалку. Похоже, ему понравилось, несмотря на то что улов был не бог весть каким. Ну что ж, рыбалка — тоже неплохое занятие. Все хорошо, что выполняет позитивную функцию. Во всяком случае, Евгений не вспоминает об алкоголе.

Она поужинала в одиночестве, посидела перед телевизором и, так и не дождавшись мужа, отправилась спать.

Разбудил Ларису какой-то шум. Открыв глаза, она поняла, что за окном еще глубокая ночь. Шум же производил, как выяснилось, Евгений, который, шурша, что-то искал в шкафу, попутно роняя какие-то вещи.

— Женя, ты что? — поднялась Лариса на постели. — Ничего, — шепотом отозвался Котов. — Лара, ты не помнишь, где у меня спортивный костюм?

— Наверное, где-то на вешалке, — удивленно отозвалась Лариса. — А что это он тебе понадобился в такой час? И сколько, кстати сказать, времени?

— Половина четвертого, — отозвался Евгений. — Просто мы с Вадимом и Стасом договорились поехать на рыбалку. Выезд в четыре, и я очень тороплюсь. Вадим сказал, что только в это время можно поймать что-нибудь сносное.

— О, господи! — простонала Лариса. — Ищи на вешалках, непременно найдешь.

— Да, а еще мне нужен рюкзак. Ты не знаешь, где он?

— Откуда у нас рюкзак? — чувствуя, что не в силах разлепить глаза, пробормотала Лариса. — Отродясь не было…

— Да? — удивился Евгений. — Странно… А мне казалось…

— Господи, Женя, в конце концов купишь по дороге! Хотя расходы на рюкзак явно многократно превысят доходы от твоего улова!

— Разве это так важно, Лара? — машинально спросил Котов, продолжая рыться в шкафу. — О, нашел! — с удовлетворением констатировал он, извлекая на свет божий свой спортивный костюм, который забыл, когда надевал в последний раз.

— Ну слава богу, и не мешай мне больше, пожалуйста, ладно? — проваливаясь в сон, пробормотала Лариса.

Котов пошуршал еще какое-то время, потом наконец угомонился и на цыпочках вышел из комнаты. Лариса наконец-то спокойно уснула.

Когда она проснулась, то первым делом взглянула на часы перед кроватью. Времени было половина девятого, и это означало, что пора вставать, чтобы успеть сделать все намеченные на сегодня дела.

После душа и завтрака Лариса первым делом отправилась в педагогический институт. Подъехав, она выбрала место для парковки и прошла в здание. Только попав в вестибюль, Лариса сообразила, что забыла узнать у Карташова номер группы, где учились Наташа и Катя. Чтобы выяснить это, пришлось подняться в деканат.

Там сидела молодая веснушчатая девчонка в очках и печатала на машинке какой-то текст.

Девчонка рассеянно кивнула на приветствие Ларисы.

— Вы зачетку заверить? — спросила она. — Галины Григорьевны сегодня нет, я ее замещаю, так что могу это сделать, давайте, — она протянула руку.

— Нет-нет, я, если честно, по поводу Наташи Золотаревой и Кати Полянской, — честно сказала Лариса, которую девчонка, видимо, по рассеянности, приняла за одну из студенток.

— Ах, да, — лицо девчонки сразу помрачнело. — Мы уже в курсе. Такое горе! Кто бы мог подумать…

Они помолчали.

— А вы, собственно, что хотели-то? — спросила наконец девчонка.

— Вы, наверное, знаете, что они погибли насильственной смертью? — уточнила Лариса.

— Да, — еще больше помрачнела девушка.

— Так вот я как раз этим и занимаюсь. В смысле расследую обстоятельства и причины их смерти. Желательно побеседовать с их одногруппниками, чтобы хотя бы составить себе представление о девушках и их образе жизни.

Девчонка понимающе кивнула.

— Вы из милиции, — констатировала она.

Лариса не стала ни подтверждать, ни опровергать это предположение.

— Хорошо, — продолжала тем временем девушка. — Безусловно, мы поможем всем, чем можем, — она, видимо, причисляла себя к руководству института.

— Мне от вас нужно просто узнать номер группы, где они учились, — попросила Лариса.

— Двести пятнадцатая, — тут же ответила девушка и, не выдержав, спросила: — А что, вам уже что-то известно? Насчет того, кто их убил?

— Идет следствие, отрабатываются разные версии, — уклончиво ответила Лариса.

— Да-да, — снова кивнула девчонка. — Я понимаю. Но вы сообщите в деканат, когда все станет ясно?

— Если это необходимо, то сообщим, — пожала плечами Лариса.

— Ну, они же были нашими студентками, — пояснила девушка. — Мы не забываем никого из тех, кто учился в нашем вузе, — с гордостью подчеркнула она. — Тем более тех, кто трагически погиб. Вы обращайтесь, если что-то еще понадобится.

Лариса поблагодарила и покинула деканат. «Интересно, как бы изменилось отношение этой девчонки, если бы она узнала, чем занимались эти трагически погибшие девушки?» — подумала Лариса, но тут же одернула себя за подобные мысли. Кем бы они ни были, не ей их судить. А смерть в юном возрасте — всегда трагедия. Поэтому и воспринимать их нужно просто как молодых, действительно безвременно погибших девчонок.

Спустившись вниз и остановившись перед расписанием, Лариса увидела, что занятий у двести пятнадцатой группы сегодня нет, поскольку полным ходом идет сессия. Но зато она обнаружила, что сегодня должна состояться консультация по диалектологии, зачет по которой студенты должны сдавать завтра.

Из расписания следовало, что консультация начнется в десять. Лариса посмотрела на настенные часы — времени было девять сорок пять. Значит, сам бог велел подождать. Тем более что самые сознательные студенты придут наверняка пораньше. Правда, Лариса понимала и другое — что нерадивые на какую-то консультацию не придут вообще, а таковых может оказаться гораздо больше, но тем не менее решила подождать.

Лариса нашла двадцать первую аудиторию, в которой должна была проходить консультация, и встала у окошка, приготовившись запастись терпением.

Через некоторое время Лариса увидела, что по лестнице, не отрывая глаз от учебника и шевеля беззвучно губами, поднимается молодая девушка, почти девочка. Маленького росточка, пухленькая и розовощекая, весь ее вид свидетельствовал о том, что она принадлежит к категории сознательных зубрилок.

Не обращая на Ларису внимания и продолжая читать учебник, девушка подошла к ней и присела рядом на подоконник. Лариса даже не решилась прервать ее занятие, чтобы спросить, не из двести пятнадцатой ли она группы.

Пока Лариса гадала, спросить или пока молчать, по лестнице вихрем взлетела еще одна девчонка. У этой было очень миловидное жизнерадостное лицо, большие голубые глаза, вздернутый носик и задорные кудряшки, рассыпанные по плечам.

Одета она была в короткий джинсовый сарафанчик, а в руках держала дамскую сумочку, настолько малюсенькую, что в ней не смогли бы уместиться не то что учебник, но, пожалуй, и ручка.

— Привет! — звонко воскликнула она, плюхаясь на подоконник рядом с пухленькой и оживленно толкая ее в бок.

— Привет, — недовольно отозвалась «зубрила», отодвигаясь.

Девчонка сразу же кинула на подоконник свою сумочку и уселась поудобнее.

— Все зубришь? — болтая ногами, спросила девчонка с кудряшками.

— Готовлюсь к зачету, — сухо поправила ее примерная студентка.

— А я вообще приходить не хотела! На пляж сегодня собиралась, да проспала, представляешь? Ну, думаю, куда деваться, надо на консультацию сходить, раз уж все равно день пропал, — откровенничала нерадивая студентка.

«Зубрила» ничего не ответила. Девчонка с кудряшками, которая явно нуждалась в общении, заглянула в книгу, штурмуемую сокурсницей, и тяжело вздохнула.

— Южное наречие, — пробормотала она. — И как ты можешь его учить? Это же невозможно выучить!

Она достала из кармана пачку сигарет и закурила.

— Мила, — наконец-то отрывая взгляд от своего учебника, строго проговорила девчонка в очках, — если тебе неинтересно, не мешай мне. И не кури здесь — Ольга Павловна тебя уже сто раз предупреждала!

— Я в окошко, — беспечно ответила Мила. — И потом, она еще не пришла.

— Простите, а вы не из двести пятнадцатой группы? — поспешила Лариса задать вопрос Миле, поняв, что с той можно говорить сколько угодно.

— Да, — немного удивленно ответила Мила. — А вы что, новенькая?

— Нет. Я просто хотела поговорить с кем-то из вашей группы насчет Наташи Золотаревой и Кати Полянской.

— Ой, вот ужас-то! — Мила передернула загорелыми плечиками. — Мы все просто в шоке были, когда узнали! А вы что хотели?

— Я расследую обстоятельства их смерти, — сообщила Лариса. — И мне нужны сведения о девушках — с кем они общались, чем занимались в свободное время… Кто-нибудь из вашей группы может мне в этом помочь?

— Я нет, — тут же ответила «зубрилка». — Я их и не знала почти совсем. Они очень обособленно держались.

— Это ты очень обособленно держишься, — возразила Мила. — А я вот могу и рассказать. Что знаю, конечно. Только уж не знаю, пригодится ли это вам…

— Мне важна любая информация, — кивнула Лариса.

В этот момент по лестнице стали подниматься другие студенты, а за ним шла высокая седая женщина. Увидев ее, Мила тут же пульнула окурок в окно.

— Здравствуйте, Ольга Павловна, — мило улыбаясь, приветствовала она преподавательницу.

— Здравствуй, Мила. Ты опять куришь здесь? Для вас же специально в туалете курилку сделали! — сделав строгое лицо, сказала женщина.

— Я больше не буду, Ольга Павловна, — хлопая длинными ресницами, проговорила Мила и скромно потупила глазки.

— Это я уже слышала миллион раз, — усмехнулась Ольга Павловна. — Немедленно приведи себя в порядок, ты знаешь, что я не выношу запаха табака, и только после этого можешь войти в кабинет. А остальных прошу на занятие, — с этими словами она отперла дверь аудитории, и студенты потянулись за ней, а вместе с ними и девушка в очках.

Лариса с Милой остались одни.

— Привести себя в порядок! — проворчала Мила. — Это каким же образом? Что я, зубы, что ли, буду здесь чистить?

Лариса достала из своей сумочки пластинку «Орбита» и протянула девчонке.

— Спасибо, — ответила та. — Пойдемте вниз, в курилку. Там действительно и покурить можно, и поговорить.

Они спустились вниз, в помещение, разделенное какой-то колонной на две половины. На одной, как объяснила Мила Ларисе, находились кабинки мужских туалетов, а на другой — женских. А курили все вместе возле этих кабинок.

В помещении стоял дым коромыслом — казалось, что здесь скопилась большая часть студентов всего института. Лариса с Милой подошли к колонне, и девчонка тут же закурила очередную сигарету.

— Так вы хотели мне рассказать о Кате с Наташей, — напомнила Лариса.

— Да, — спохватилась та. — Ну, что я могу сказать, девчонки они были неплохие, на экзаменах всегда подсказывали, если сами знали, шпорами делились…

Эта информация Котову мало интересовала, но она не перебивала Милу.

— Знаю, что жили они вместе, квартиру снимали — на двоих ведь дешевле. Они откуда-то из района приехали, я не помню, откуда. И все ходили неразлучной парочкой.

— Мила, а с парнями они встречались? — спросила Лариса. — Я имею в виду, был ли хотя бы у одной из них постоянный друг?

— У Наташи — не знаю, а у Кати был, — ответила Мила.

— А ты его знаешь?

— Конечно, это же Мишка Веретенников, он вместе с нами учится!

— Так это просто замечательно, — оживилась Лариса. — Мне бы с ним поговорить.

— Боюсь, что это не получится, — вздохнула Мила.

— Почему?

— Да он пропал куда-то. Экзамен пропустил, на консультации не ходит. И сегодня его нет.

— А дома у него кто-нибудь был? — спросила Лариса.

— Да, конечно! И звонили, и ездили даже — Ольга Павловна, она у нас куратор, посылала старосту, так та сказала, что его нет дома. И хозяйка квартирная говорит, что уж несколько дней не появляется.

— Он что, тоже снимал квартиру?

— Нет, комнату. Он тоже приезжий, из Балакова. Он до этого в общежитии нашем институтском жил, а потом перебрался на квартиру.

— Что, деньги появились?

— Он сказал, что заработал, только не говорил где. Да я и так знаю, — понизив голос, вдруг добавила Мила.

— Что?

— Он в казино выиграл! — шепотом проговорила Мила. — Его Вовка как-то туда пригласил, и, представляете, Мишка сразу выиграл много! И смог пока комнату снять. Больше он, правда, не выигрывал, но в азарт вошел. Он хотел вместе с Катькой жить, квартиру снимать, только никак все выиграть больше не мог…

— Погоди, погоди, — перебила Лариса тараторку-Милу. — Что за Вовка?

— Вовка? Вовка Соколовский, он тоже с нами учится! У него папа — замдекана…

— Кто это тут мною интересуется? — послышался вдруг вкрадчивый голос.

Сквозь клубы сигаретного дыма Лариса заметила неслышно подошедшую к ним мужскую фигуру. Мила тут же замолчала и отодвинулась от Ларисы подальше.

— Ты, Милочка, все язычком треплешь, занятия прогуливаешь? — насмешливо продолжал голос. — А потом, когда «хвостов» наловишь, будешь Вову просить, чтобы выручил? А сама потом Вову сдаешь?

Теперь Лариса смогла рассмотреть говорившего. Это был высокий светловолосый парень, очень модно и дорого одетый. В его облике и манерах не было ничего от тех, кого в народе называют «гоблины».

— Вова, я просто сказала, что ты учишься с нами и знаешь Мишку! Что здесь такого? — обиженно проговорила Мила. — Просто девушка интересовалась Катей с Наташей, ну я и рассказала, что Катя с Мишкой встречались! Это все знают! Что ты на меня бочку катишь? — обиженно протянула она, и губки ее задрожали.

— Беги на занятия, радость моя, — похлопав Милу по плечу, сказал Вовка, и Мила бегом побежала к лестнице.

— Может быть, мы побеседуем с вами? — прищурившись и в упор глядя на Ларису, сказал Соколовский. — Только в более подходящем месте.

— Что ж, не возражаю, — согласилась Лариса, полагая, что от этого парня сможет получить новую информацию.

Тот тем временем взял ее под локоток и повел по лестнице наверх. Лариса думала, что он хочет поговорить в вестибюле, но Вовка вывел ее из института на улицу.

— Может быть, мы выберем какое-нибудь кафе для разговора? — предложила Котова. — А то на улице еще неудобнее, чем в институте.

— Не волнуйтесь, мы как раз туда и идем, — улыбнулся Соколовский.

Они прошли полквартала и остановились у летнего кафе. Соколовский прошел в него и сел за столик с видом завсегдатая, Лариса устроилась напротив. Вовка заказал бутылку пива и чипсы, а Лариса — апельсиновый сок. Наполнив стакан пивом, парень спросил:

— Так где Мишка?

— Это вы меня спрашиваете? — удивилась Лариса. — Я сама интересовалась этим у Милы.

— А почему вы вообще им интересуетесь?

— Из-за Кати Полянской. Точнее, из-за ее смерти.

— Вы из милиции? — поднял одну бровь Соколовский.

— Нет, — на сей раз не стала кривить душой Лариса.

— Тогда что вам надо?

— Скажем так, я сотрудничаю с милицией, — сказала Лариса. — Частным образом.

— Так вы частный детектив? — продолжал допытываться Соколовский.

— И здесь не совсем верно, — улыбнулась Лариса. — Вообще-то я директор «Чайки».

— Парикмахерской?

— Почему парикмахерской? — удивилась Лариса. — Нет, ресторана.

— Просто раньше у нас в городе вроде бы была парикмахерская с таким названием, — пояснил Вовка. — Вот я и подумал… Вы на директора ресторана не очень похожи.

— Неужто на парикмахершу? — засмеялась Лариса.

— Нет. На одну нашу преподавательницу, — серьезно ответил Соколовский, несколько недоверчиво глядя на Ларису. — А почему вы Катькину смерть-то расследуете? При чем тут ресторан?

— Ресторан совершенно ни при чем, — честно призналась Лариса. — Просто… Одним словом, можешь считать это моим хобби, — не стала она распространяться на эту тему. — И вот сегодня я решила посетить институт и познакомиться с однокурсниками Кати и Наташи.

— Понятно, — кивнул Вовка. — Жалко. Я думал, вы знаете, где Мишка. Дело в том, что этот козел должен мне деньги, и я сам очень хотел бы его найти.

— Увы, — вздохнула Лариса. — Я надеялась на твою помощь. Я сегодня впервые услышала имя Мишки Веретенникова от Милы.

Вовка молчал, задумчиво крутя в руке чипсинку. Потом взял стакан с пивом и сделал несколько глотков. Глядя на него, Лариса думала о своем. Типичный беспечный малыш из приличной семьи. Явно избалован — и деньгами, и женским вниманием. Странно даже, что учится в пединституте, таким обычно место в Академии права или на худой конец в экономическом. Очевидно, пединститут он выбрал только потому, что там папа — замдекана.

С другой стороны, его с Мишкой связывали какие-то дела, и о нем он может рассказать побольше, чем Мила. Если захочет, конечно. Вот только как его заинтересовать? Уходить несолоно хлебавши совершенно не хотелось.

Дружелюбно улыбнувшись Соколовскому, она сказала:

— Послушай, мы с тобой можем быть союзниками.

— Каким образом? — поднял он брови.

— Ну, у нас же общая цель. Мы оба ищем Михаила. И, возможно, я найду его первой. То, что он исчез, наводит меня на определенные подозрения.

— Какие? — тут же спросил Вовка.

— Пока не стану объяснять.

— Вы что же думаете, что это он Катьку грохнул? — спросил Соколовский и, не дожидаясь ответа, пренебрежительно махнул рукой. — Бросьте! Он только и способен тратить чужие деньги, потому что свои не в состоянии заработать! Он просто от меня прячется.

— Расскажи мне, пожалуйста, поподробнее об этой истории, — попросила Лариса. — Почему он от тебя прячется?

— А вы обещаете, что если первая его найдете, то сообщите мне? — тут же начал торг Соколовский.

— Ну, Вова, это похоже на шантаж, — усмехнулась Лариса. — Не обещаю просто потому, что не могу — я не знаю, каковыми к тому моменту будут обстоятельства. А если он и впрямь окажется убийцей?

Вовка с сомнением смотрел на Ларису, словно что-то прикидывая.

— Хорошо, — наконец согласился он. — В конце концов моя информация ничем мне не навредит — это не связано с криминалом. А Мишка, может, в результате найдется. В то, что он убийца, я, кстати, не верю. Одним словом, я частенько посещаю казино «Декаданс». Люблю, знаете ли, азартные игры. Ну вот, а Веретенников как-то пристал ко мне, чтобы я взял его с собой. Я спросил — а деньги есть? Он сказал, что да, накопил немного и хочет попробовать выиграть. Он, видите ли, хотел из общежития перебраться в более приличные условия. Ну, я взял — жалко, что ли? Туда любому дорога открыта, плати и иди. Но Мишка, он же трус, ему со мной сподручнее было — я там все-таки человек свой. Одним словом, пошли мы. И, как ни странно, Мишка в тот же вечер выиграл довольно много. Правду говорят — новичкам везет. Я даже удивился. Он тут же снял комнату и снова захотел в казино. Аппетит разыгрался. Больше, правда, ему выиграть не удавалось, разве что по мелочи. Но он уже в раж вошел. Он же нигде не работал, денег не было, пришлось бы с хаты съезжать и в общагу возвращаться, а кому охота? Человек к хорошему быстро привыкает. Стал он и без меня ходить, пока совсем деньги не кончились. И неделю назад он меня умолил одолжить ему довольно крупную сумму. Сказал, что, если проиграет, вернет — ему, мол, мать ко дню рождения должна прислать. Я как дурак дал. Сам себе удивляюсь! Ведь знал, что не выиграет он ни фига! Точно, так и вышло. Когда я на следующий день пришел в казино, то узнал, что он проигрался в пух и прах и свалил домой. Я-то понял, ему как дурачку первый раз выиграть дали, для затравки, так сказать, а потом — кто ж ему, дураку, позволит казино грабить?

— Как — грабить? — не поняла Лариса.

— Да это я в переносном смысле, — пояснил Вовка. — Там же следят за выигрышами, а если все начнут выигрывать, казино разорится просто. Поэтому осторожнее нужно быть. А Мишка — дурак набитый.

— И с тех пор ты его не видел?

— Нет. Я, когда в казино узнал о его проигрыше, сразу к нему поехал. Хозяйка сказала, что он забежал, вещи какие-то схватил и свалил. Куда — неизвестно. Я вот хочу к нему на родину наведаться, потому что куда ему еще бежать, как не к родителям? Сессия тут, правда, но это вопрос решаемый. Тем более что мне на машине туда и обратно сгонять — день потратить.

— То есть ты знаешь адрес его родителей? — ухватилась Лариса за эту информацию.

— Знаю, — кивнул Вовка.

— А мне сообщишь?

— А вы что, сами туда собираетесь ехать?

— Ну, если это окажется необходимым, почему нет?

— Ну… пишите, — пожав плечами, сказал Соколовский, и Лариса достала блокнот и ручку.

После того как адрес Веретенниковых, проживавших в поселке Пристанное, был записан, Лариса поднялась:

— Спасибо, Вова, за информацию. Единственное, о чем я тебя попрошу, оставь свои координаты, чтобы я могла тебя найти.

— А чего их оставлять? — пожал плечами Соколовский. — Вон институт. Там и сможете найти, если что. А если я первый найду Мишку? Как вас найти? В «Чайке»?

— Вот тебе мои телефоны, — протянула Лариса Соколовскому визитку. — Позвонишь, если что.

— Хорошо, — взглянув на визитку и убирая ее в карман, проговорил Соколовский. — Ну что, пойдемте?

— Ты в институт? — спросила Лариса. — Тогда пошли, — она поднялась, и они направились в сторону педагогического.

Вот и ее «Ауди». Попрощавшись с Владимиром, Лариса уселась в машину. Кажется, только теперь парень действительно поверил, что она — директор «Чайки».

«Хорошо. А что дальше?..» Лариса задумалась, что же делать дальше. Нет, она не собиралась пропустить поминки по Наташе, но вот неожиданно всплывшая фигура Мишки Веретенникова может оказаться даже более полезной, чем беседа с родственниками погибшей девушки. Правда, тут есть одна существенная проблема — Мишки-то на горизонте нет. И, возможно, придется ехать в Пристанное на его поиски. И опять же еще не факт, что ей удастся найти его там. Нет, как ни крути, а Веретенникова придется оставить на потом, а сейчас действовать по намеченному плану. То есть ехать на поминки.

У нее оставалось еще достаточно времени, и Лариса решила по пути заехать в «Чайку», чтобы удостовериться, что там все нормально: устроив вчера взбучку Степанычу, Лариса не предупредила его, что будет отсутствовать в первой половине дня, а возможно, и до вечера, так что официально Степаныч не был оставлен за главного.

Как оказалось, Лариса не зря проехала в ресторан.

Выяснилось, что Дмитрий Степанович Городов, официально не оставленный за главного, сам ввел себя в этот ранг.

Обиженный на Ларису за то, что она не дала ему денег, на соседа, который развел пчел, не спросив разрешения Степаныча, на саму пчелу, что так предательски жиганула его в глаз, а также обозленный на судьбу как таковую, Городов решил получить хоть какую-то моральную компенсацию.

Начал он рабочий день с того, что вызвал всех официанток, придирчиво осмотрел каждую и велел удлинить юбки на пятнадцать сантиметров. Это было самодурством чистой воды, поскольку Городов откровенно засматривался на ножки молодых сотрудниц и даже иногда пытался завести с кем-то из них легкий романчик, поскольку отношения с собственной супругой его не тешили. Попытки эти, правда, не имели успеха, Степаныча с позором отвергали, и вот теперь он, видимо, припомнив обиды, решил хоть как-то отомстить женщинам, не сумевшим оценить его чувств.

Официантки, конечно, запротестовали, но Городов взбеленился и обещал урезать каждой зарплату на пятьдесят процентов, хотя начисление заработков никогда не входило в его компетенцию — Лариса, зная особенности своего администратора, близко не подпускала его к бухгалтерии.

Не удовольствовавшись одним этим распоряжением, Степаныч прошествовал на кухню и там заявил, что, поскольку началось лето, от мясных блюд нужно воздерживаться, а посему готовить следует исключительно вегетарианские блюда. Лариса, которая очень щепетильно относилась к меню в ресторане, сама великолепно регулировала его в соответствии с сезонными изменениями.

Многие коррективы уже были внесены ею лично, и она считала их окончательными. Городов, как всегда, имел особое мнение. Он надеялся, что сэкономленная на мясе сумма поднимет настроение начальницы, и она отвалит ему денежную компенсацию. Добился он тем не менее совершенно обратной реакции.

Когда Котова узнала от старшей официантки обо всех подвигах Степаныча, она, даже не вызывая его, распорядилась передать администратору, что за самоуправство он отправлен домой на неделю. Разумеется, без сохранения содержания. Кроме того, отныне Степаныч лишался права самостоятельно отдавать какие-либо распоряжения, а чтобы не было соблазна, Лариса назначила на ближайших два месяца своим заместителем старшую официантку.

Какой была реакция Дмитрия Степановича на эти штрафные санкции, Лариса не знала, поскольку отдала строгий приказ не пускать его к ней до истечения семи дней, срока, на который он был устранен от работы. Старшая официантка, которая и сообщила Степанычу о невеселых переменах в его судьбе, потом рассказала Ларисе, что Городов кипел, брызгал слюной, рвался в кабинет своей начальницы, чтобы разобраться, но новоявленная заместительница шефа была непреклонна. Степаныч побушевал еще немного, постепенно успокаиваясь, и наконец понял, что ему ничего другого не остается, как отправляться восвояси. Озлобленный на весь белый свет, он сокрушенно качал головой и костерил кого-то «старой обезьяной». Лариса, впрочем, догадывалась, кого он имеет в виду.

Когда вздорный администратор наконец отбыл, она смогла выйти из своего кабинета, чтобы отправиться наконец на поминки. Правда, предварительно сделала звонок Карташову и поинтересовалась, что показала экспертиза и результаты вскрытия.

— Ну что, — вальяжно начал подполковник, — смерть наступила около девяти часов утра от удара тупым предметом по голове…

— От удара? — удивилась Лариса. — Она же изрезана!

— И это тоже, — согласился Карташов. — Но причиной смерти явился именно этот удар. Следов алкоголя, наркотиков или каких-либо отравляющих веществ в крови не обнаружено. Вот, собственно, и все. Орудия преступления так и не нашли.

— Понятно, спасибо, — поблагодарила Лариса и отключила связь.

Время близилось к часу дня, и Лариса рассчитывала, что вся родня уже вернулась с кладбища.

Так оно и было. Когда Лариса подъехала к дому, где жили дальние родственники Золотаревых, у которых они теперь и остановились, дверь квартиры была распахнута, а гости сидели за поминальным столом. Лариса представилась открывшей ей женщине, та кивнула и сказала:

— Проходите, Маша говорила, что женщина из милиции должна прийти.

— Я не то чтобы из милиции, — попробовала объяснить Лариса, но женщина — как поняла Котова, хозяйка квартиры — только рукой махнула.

Поняв, что для этих людей неважен ее статус, Лариса прошла. Тихонько поздоровавшись со всеми, она села на предложенное место. Хозяйка квартиры, которую звали Галина Федоровна, присела рядом и шепотом сказала, что сидевшие в середине стола пожилые мужчина и женщина — мать и отец Наташи. Нет, они не были богачами: скромно одетые, не отличающиеся изысканностью манер. Женщина сидела, скорбно поджав губы, и почти ничего не ела. Периодически она вздыхала и утирала слезы, которые, по сути, не переставая, текли у нее из глаз. Мужчина не плакал, хотя вид у него был убитый и подавленный. Время от времени он наклонялся к жене и, неловко похлопывая ее по плечу, пытался утешить:

— Ну-ну… Ну-ну…

Лариса чувствовала себя крайне неуютно, как, впрочем, на любых поминках. Но здесь ситуация усугублялась тем, что смерть оборвала молодую жизнь, оборвала трагически, неожиданно, и все собравшиеся, понимая, видимо, насколько это нелепо, даже не пытались произносить каких-то слов в адрес Наташи.

Лариса ощущала себя здесь лишней, ей хотелось поскорее покинуть эту квартиру, дать возможность этим людям быть искренними в своем горе. Она постоянно натыкалась на скорбный, невидящий взгляд Наташиной матери и никак не решалась подойти к ней и задать свои вопросы. Разумеется, всякие расспросы в такую минуту были неуместны, но ведь нет другой возможности побеседовать с родителями погибшей.

Галина Федоровна, поняв, видимо, ее состояние, а может быть, тяготясь присутствием за поминальным столом постороннего человека, сама подошла к матери Наташи и сказала ей на ухо несколько слов. Та подняла на родственницу непонимающий взгляд, потом, подумав, встрепенулась, кивнула головой и поднялась. Подойдя к Ларисе, она тронула ее за плечо и тихо сказала:

— Давайте выйдем на кухню.

В кухне женщины присели у стола, на котором стояла грязная посуда. Мать Наташи бесцельно теребила концы черного платка, которым была повязана ее голова, и ждала вопросов.

— Меня зовут Лариса Викторовна, — начала Котова. — Я сразу прошу у вас прощения за бесцеремонность, но я хочу найти убийцу вашей дочери, потому и решилась поговорить с вами.

— Конечно, конечно, — со вздохом кивнула женщина. — Марья Николаевна меня зовут. Спрашивайте, что нужно, нас уж допрашивали с Геной…

«Очевидно, Геннадием зовут мужа, Наташиного отца», — подумала Лариса и спросила:

— Ваша дочка часто к вам приезжала?

— Да нет, нечасто, — склонив голову, ответила Марья Николаевна. — Ей все некогда было. Училась…

Марья Николаевна сказала только об учебе и развела руками.

— Дорога-то больно дорогая туда-сюда, — еще сказала она, словно оправдывая этим нечастые визиты дочери в родные края.

— То есть у Наташи было немного денег, — уточнила Лариса.

— Немного, откуда ж им взяться, деньгам-то, — вздохнула мать девушки. — Мы вон всю жизнь с отцом работали-работали, а ничего толком не нажили. Скопили четыре тысячи, на книжке лежали, да и те сгорели, когда вся эта карусель началась. Нашему государству вообще доверять нельзя, все равно объегорит! — махнула она рукой.

Лариса заметила, что говорит Марья Николаевна медленно, а взгляд у нее отсутствующий, и сделала вывод, что ей, видимо, вкололи какой-то наркотический препарат, чтобы заглушить боль от осознания утраты дочери и дать ей возможность более-менее спокойно выдержать все процедуры, связанные с похоронами. Потому, наверное, она и не впадала в истерику. Лариса несколько забеспокоилась, сможет ли она в таком состоянии верно растолковать ее вопросы и ответить на них, но вроде бы женщина вела себя вполне адекватно.

«Ничего, мои вопросы, в общем-то, все просты», — подбодрила она себя и продолжила беседу.

— Но она вам, наверное, писала, звонила?

— Звонить-то некуда нам, — сказала Марья Николаевна. — Письма писала, да, два письма прислала.

— Это за все время? — спросила Лариса.

— Ну да… А чего ей писать-то? Одно и то же все. Учеба…

— Вы знали девочку, с которой она вместе снимала квартиру? — спросила Лариса.

— Катю-то? Конечно, знаем. Они, считай, вместе с Наташей выросли, Катя-то на соседней улице жила. Вместе в школу ходили, вместе и решили в город уехать. Мы с отцом сначала не хотели пускать, а потом решили — ладно, чего уж там! Вон у нас молодежь-то, те, кто остается, никак не могут себе работу найти. Нет работы в селе! Колхозов нет давно, фабрика наша закрылась, многие торговать кинулись, а мы торговать не умеем! — махнула она рукой. — Пусть уж, думаем, выучится, в школе работать станет, а там, глядишь, замуж выйдет за тарасовца какого-нибудь, так все и наладится у нее. У нас-то женихи какие? Пьяницы одни! Наташка все от них нос воротила.

— Вот и доворотилась! — внезапно возник в кухне муж Марьи Николаевны. — Говорил, нечего ей сюда ехать! Жить без присмотра девчонке сопливой — куда это годится?!

— Гена, Гена, тише! — зашикала на него жена. — Перед человеком неудобно. Чего уж теперь! Нету ее больше, доченьки нашей!

Марья Николаевна к концу фразы перешла на тонкий крик и закатилась жалобным плачем.

— Ну-ну, — тут же подсел к ней Геннадий. — Ладно, Маша… Ты это… Прости меня. Ну-ну, Маш…

— Я… пойду водички попью, — вопросительно глядя на Ларису, сказала женщина.

— Да-да, конечно, — кивнула та.

Лариса подождала, пока Марья Николаевна выйдет из кухни, и обратилась к ее мужу:

— Вас как по отчеству?

— Геннадий Михалыч, — ответил тот, кладя на стол крупные загорелые руки. Лариса заметила, что они подрагивали.

— А меня Лариса Викторовна. Скажите, а у вашей дочери в Красном Куте жениха не было?

— Какие ей женихи! Ей лет-то сколько было, когда она уехала? Семнадцать! Я бы ей, если б женихи появились, подол бы задрал да всыпал хорошенько! — снова закипятился Геннадий Михайлович.

— Но в городе она могла и не спрашивать вашего совета, — возразила Лариса.

— А я о чем говорю! — пристукнул кулаком по столу Геннадий Михайлович. — Нечего было пускать! Да все мать — «замуж выйдет за приличного человека!» — передразнил он высоким голосом интонации жены и тут же вздохнул и махнул рукой: — Ладно, ей и самой сейчас несладко. На лекарствах только и держится.

В это время в кухню вернулась Марья Николаевна и тихонько присела на свое место.

— Оно конечно, опасно в городе одной-то, — качая головой, проговорила она. — Но Наташа у нас девочка серьезная была. Чтобы шуры-муры какие разводить — ни-ни. Да и не до женихов ей было, она учиться хотела.

— Да! — посерьезнел и Геннадий Михайлович. — Это мать верно сказала. Она хвостом не крутила.

— Да и с Катенькой вместе они поехали, — продолжала Марья Николаевна. — Вместе-то не так страшно.

— То есть у Наташи не было парня ни в Красном Куте, ни здесь, — уточнила Лариса.

— Нет, нет, что вы! — уверенно махнула рукой мать Наташи. — У нее учеба на уме была.

Лариса внутренне поразилась наивности этих людей. Они видели свою дочь, дай бог, раз в год и при этом были уверены, что та не имеет близких отношений с парнями. И даже не задумывались, что это очень странно для двадцатилетней девушки, к тому же наверняка привлекательной. Естественно, что ни о каких занятиях Наташи проституцией им просто неведомо. И не стоит даже заводить разговор на эту тему, поскольку сейчас Ларису просто с гневом выставят отсюда, решив, что она чернит имя их дочери.

— А на что же они жили с Катей? — все-таки не удержалась и спросила она.

— Ну, они же стипендию получали, — пожав плечами, ответила мать. — И мы Наташе присылали тысячу рублей каждый месяц. Да и продукты еще.

«Что ж, при таком запасе с голоду, конечно, не умрешь, — констатировала про себя Лариса. — Но ведь нужно еще и одеваться, да и отдельную квартиру оплачивать. Как же они этого не понимают? Или просто не знакомы с тарасовскими ценами и считают, что квартиру можно снять за сто рублей? Да в том же Красном Куте это будет гораздо дороже».

— Скажите, пожалуйста, — перейдя к другой теме, спросила Лариса. — У вас есть какие-то предположения, кто мог убить вашу дочь?

Марья Николаевна и ее супруг растерянно переглянулись. Видимо, над фигурой преступника они еще не задумывались, полностью погрузившись в переживания по поводу утраты дочери.

— Вы что же… Имеете в виду из знакомых кого-то? — неуверенно спросила Марья Николаевна.

— Ну, если вы подозреваете кого-то конкретно из знакомых, то я, конечно, очень бы вас просила назвать этого человека. Но, как я понимаю, подобных подозрений у вас нет?

— Нет, — тут же подтвердил Геннадий Михайлович. — У нас в знакомых таких извергов нет. Да и к Наташке нашей все хорошо относились. Да, Маша?

— Это верно, — закивала Наташина мать. — Наташу нашу все любили. Нет, чтобы на кого из знакомых подумать — не приведи господи!

— А не из знакомых? Меня, честно говоря, больше интересует ваше мнение, с какой стороны к Наташе могла прийти беда, — пояснила Лариса, хотя уже понимала, что эти люди, так мало знающие о реальной жизни своей дочери, вряд ли смогут здесь оказаться ей полезны.

— Я думаю, что по ошибке это случилось, — высказала предположение мать.

— Это как? — заинтересовалась Лариса.

— Ну, выпила случайно чего-то, — пояснила женщина. — Лекарство какое просроченное или еще чего.

— Но экспертиза показала наличие в крови Наташи именно яда, — подчеркнула Лариса. — Самого настоящего яда, а не превышенную дозу какого-то лекарства.

— Может, спутала чего, — продолжала Марья Николаевна. — Не из той склянки налила…

— У них с Катей дома, среди лекарств не обнаружено никаких склянок с отравляющими веществами, — напомнила Лариса. — И где, по вашему мнению, она могла так ошибиться?

— Ой, ну не знаю я! — горестно махнула рукой Марья Николаевна. — Просто говорю, что думаю.

— Не пила она отраву никакую! — категорически встрял Геннадий Михайлович. — Она вообще не пила у нас. Подсыпали ей, не иначе! А вот кто… Знал бы — башку бы свернул! — пообещал он и вдруг со вздохом уронил голову на руки.

— Вы не забывайте еще одного момента, — сказала Лариса, обращаясь к матери Наташи. — Ведь следом за вашей дочерью погибла и Катя. И в этом случае нет никаких сомнений, что смерть насильственная. То есть ее явно убили. И Наташу наверняка тоже, поскольку таких совпадений не бывает. И этот человек, естественно, знал обеих девушек. Вот кто это мог быть из их общих знакомых? — спросила Лариса скорее в воздух, поскольку последние ее слова адресовались не столько к ее собеседникам, сколько к ней самой, она просто размышляла вслух.

— Ну… кто, — тем не менее проговорила Марья Николаевна. — Общие знакомые-то у них где? В институте да в этом… центре спортивном. И чего она туда пошла! Мы и не знали совсем про это. Выдумала тоже, борьбу какую-то! Это мужикам надо, а ей для чего понадобилось?

«Институт, спортивный центр… — перечислила про себя Лариса. — Там я уже была и успела пообщаться со знакомыми Кати и Наташи. Пока что — кроме Мишки Веретенникова».

— А вы, значит, из спортивного центра совсем никого не знаете?

— Нет, — покачал головой Геннадий Михайлович. — Мать верно сказала, мы и не знали про этот центр ничего.

— Скажите, а у родителей Кати есть какие-то предположения насчет того, что случилось? Вы общались с ними после всего этого?

— Да вчера только! По телефону. Они же, как узнали про дочку, сразу приехали и нам сюда позвонили, — сказала Марья Николаевна.

— Вы с ними виделись? Здесь, в Тарасове?

— Нет, какое там! Откуда время-то? Мы вчера к похоронам готовились, они вообще в милиции проторчали, потом в морге… Нет у них никаких предположений, они сами-то прямо в шоке!

— А похороны Кати состоятся завтра?

— Да, завтра, — подтвердила Марья Николаевна. — Да только не здесь, а в Красном Куте. Они сказали, что заберут ее туда хоронить. Да уже, поди, и забрали!

— Вот и нам нужно было Наташку туда везти! — грохнул кулаком по столу Геннадий Михайлович. — Послушал вот я тебя! А теперь будет в чужом городе одна лежать, как собака бездомная! Не по-людски это!

— Ну уж ты прямо скажешь — собака! Аж прямо как по сердцу резануло! — залилась слезами Марья Николаевна и, повернувшись к Ларисе, принялась оправдываться: — Просто Наташа всегда в городе жить хотела, не любила она наш райцентр… Вот я и подумала…

Говорить уже было не о чем. Собственно, Лариса понимала, что ничего полезного для расследования из этого разговора она так и не вынесла. Просто познакомилась с людьми, узнала, что из себя представляла семья одной из убитых девушек, убедилась, что она всю подноготную своей жизни скрывала от родителей. Правда, оставались еще родители Кати Полянской, для встречи с которыми теперь предстояло ехать в Красный Кут. Собственно, ничего особо страшного в этой поездке для Ларисы не было, но она была уверена, что это бессмысленно. Наверняка там она услышит и увидит примерно то же самое, что и в семье Золотаревых. И поездка окажется пустой тратой времени. Нет, пока нужно уповать на встречу с Мишкой Веретенниковым.

Лариса попрощалась с вконец расстроенными Марьей Николаевной и Геннадием Михайловичем, выразив им еще раз свои соболезнования.

А как, собственно, искать этого Веретенникова. Можно, конечно, сразу отправиться в Пристанное, но дорога туда займет много времени, и Лариса решила вначале проверить тарасовские места, где мог находиться Михаил. И в первую очередь она подумала про общежитие. Адрес ей был известен от Вовки Соколовского, и, не найдя другого варианта, Лариса решила воспользоваться им.

Она припарковала машину у обшарпанного здания — типичная общага — и вошла в парадную дверь. Однако оказалось, что дальше вестибюля ей пройти не удастся.

Путь Ларисе преградила тетка-вахтерша, которая поинтересовалась, к кому это она направляется. Котова сказала, что ищет Мишу Веретенникова.

— Нету его, — категорично отрезала страж порядка. — Давно уже съехал.

— Скажите, а друзья у него тут остались?

— А вам-то что? — подозрительно покосилась на Ларису строгая тетка.

— Я бы поговорила с ними о Мише, возможно, они знают его новый адрес.

Вахтерша так и буравила ее подозрительным взглядом. Лариса понимала, чего она опасается, и сказала с улыбкой:

— Послушайте, неужели вы думаете, что я пришла сюда развлекаться? Для этого ребята могли бы пригласить сюда девочек помоложе. Да и сделали бы все так, чтобы девочка избежала встречи с вами, не топталась бы в вестибюле, объясняя, кто она такая.

Вахтерша, задумавшись, видимо, согласилась с доводами Ларисы и процедила нехотя:

— В шестнадцатой комнате живет Пашка, это друг его. Может, он чего и знает. Только имейте в виду, девушка, что я даю вам на разговоры пятнадцать минут, а потом разгоню!

— Спасибо, пятнадцати минут мне вполне хватит, — ответила Лариса.

— Вы не обижайтесь, — смягчилась вдруг вахтерша. — Мне знаете, как влетает за безобразия, которые эти переростки тут творят! А уж девки! Уж что все курят и пьют напропалую, я молчу! А то прямо в окна лазят! Это где же видано — к парням в окно? Совсем стыд потеряли! В наше-то время бывало… Лариса покивала ей, боясь, что обсуждение нравственного облика современной молодежи займет у них очень много времени, и устремилась к лестнице.

— Второй этаж, направо, — крикнула ей вдогонку подобревшая тетка.

Лариса поднялась на второй этаж и остановилась перед дверью с номером шестнадцать. Постучав в нее, ответа она не получила. Пашки не было дома.

Конечно, он мог быть у кого-то из соседей, но не стучать же теперь во все двери с расспросами! Честно говоря, ожидание под дверью Лариса считала занятием неблагодарным, но все же решила немного подождать для очистки совести.

Собираясь отойти к окну, чтобы покурить, она вдруг ясно услышала за дверью шестнадцатой комнаты какой-то шорох. Там явно кто-то был.

Догадка о том, что Мишка Веретенников прячется именно здесь, показалась ей стоящей. Только вот теперь возникла проблема, как к нему добраться. Естественно, если просто продолжать тупо барабанить в дверь, то тот, кто там прячется, не откроет ей ни под каким видом. Человек явно не настроен на общение. Как же перехитрить его?

Обратиться к вахтерше? Конечно, это проще всего. Но ведь Лариса не уверена до конца, что за запертой дверью находится именно Михаил Веретенников. А вдруг там сам хозяин комнаты, некий Пашка, который просто не хочет никому открывать. Он, кстати, имеет на это полное право! И если Лариса так опростоволосится перед вахтершей, то на дальнейшее содействие с ее стороны можно не рассчитывать. Да и на Пашкино тоже. В таком случае он вообще ничего не расскажет Ларисе о Мишке. Мол, не доложил мне Миша, куда переселился. Нет, надо действовать иначе.

Лариса подошла к окну в коридоре и выглянула наружу. Шестнадцатая комната оказалась угловой, и Лариса смогла рассмотреть, что окно в ней приоткрыто. Кроме того, рядом проходила водосточная труба.

«Ну, ты, мать, совсем стебанулась, как сказал бы Степаныч! — усмехнулась про себя Лариса. — Уж не собираешься ли ты лезть в окно?»

Нет, конечно, о таком экстравагантном пути проникновения в шестнадцатую комнату Лариса не думала. А думала она о том, что у нее есть один-единственный выход в этой ситуации. Достав свой мобильник, она набрала номер Карташова.

— Слушаю! — буркнул Олег, и Котова поняла, что застала его не в очень подходящий момент.

Коротко описав ситуацию, Лариса, не уверенная, что подполковник понял ее до конца, услышала то, что и хотела:

— Сейчас Меньшов подъедет, разберется!

— Спасибо, — только и успела сказать Лариса, как подполковник отключил связь.

«Сам, значит, втянул меня в это дело и сам теперь отбрыкивается!» — возмущенно подумала Лариса, совершенно забыв, что теперь она продолжает заниматься делом по собственной инициативе.

Она достала сигареты и закурила, надеясь, что строгая вахтерша не поднимется именно в этот момент на второй этаж. Впрочем, проблем с вахтершей, наверное, не избежать: она же забросает Меньшова вопросами, по какому поводу тот явился в общежитие, а его милицейское удостоверение подогреет ее интерес: вахтерша непременно пожелает подняться вместе с ним и разобраться в ситуации. А это нежелательно, пока не ясно, кто скрывается за дверью с номером шестнадцать.

На всякий случай Лариса быстро затушила сигарету. Она осмотрелась и увидела приближающегося к ней паренька, который шел из другого конца коридора. Лариса остановила его.

— Тебя как зовут? — спросила она.

— Дима, — чуть удивленно ответил тот.

— На пиво хочешь заработать?

— Хочу, — еще больше удивился пацан.

— Тогда слушай. Сейчас сюда подъедет один человек… Ты должен спуститься вниз, встретить его и сказать вахтерше, что это твой приятель пришел к тебе на часок. И провести наверх, по дороге объяснив ему, что так просила сделать Лариса Викторовна. Понял?

— Понял, — кивнул Дима.

— Тогда слушай дальше…

И Лариса подробно описала студенту внешность молодого капитана Меньшова Андрея Юрьевича, от души радуясь про себя, что Карташов решил прислать ей на помощь именно его, а не твердолобого лейтенанта Гунина, у которого при всей его добросовестности несколько не хватало сообразительности и гибкости. Гунин наверняка ни черта не понял бы, почему его встречает неизвестный ему студент Дима, начал бы задавать вопросы, еще, чего доброго, потребовал бы Диму предъявить документы и испортил бы все. Хотелось надеяться, что Карташов в последний момент не передумал и не заменил Меньшова Гуниным.

Но опасения Ларисы оказались напрасными: минут через десять по лестнице легкой походкой поднялся капитан Меньшов в сопровождении Димы.

— Молодец, — похвалила его Лариса, доставая из сумки пятьдесят рублей.

Когда Дима ушел, Лариса повернулась к вопросительно смотревшему на нее Меньшову:

— В общем, ситуация следующая…

— Все понял, — кивнул Меньшов, подходя к двери с номером шестнадцать. — Эй, парень, открывай давай! — прикрикнул он, одновременно легонько постучав в дверь. — Открывай, тебе говорят, милиция! Так что церемониться не будем.

За дверью продолжала царить тишина.

— Открывай давай! — повысил голос Меньшов. — Считаю до пяти и вышибаю дверь. Раз, два…

Возможно, подействовал спокойный и уверенный тон Меньшова, а может быть, чувство страха уже переполняло прятавшегося, но тем не менее дверь осторожно открылась. Лариса и Меньшов быстро прошли внутрь.

На них смотрела пара глаз перепуганного парнишки. Он был худенький, темноволосый, одетый в черную футболку и джинсы.

— Привет! — проходя, почти весело сказал Меньшов. — Что же ты, Миша, прячешься, а сам окошко открытым держишь? От жары спасаешься? В него же к тебе залезть проще простого! Вот залез бы кто другой и уволок тебя!

При последних словах Меньшов сделал страшные глаза, после чего засмеялся.

«Чувству юмора, похоже, они учатся у Карташова», — усмехнулась про себя Лариса.

— Вы откуда? — хрипло спросил мальчишка вместо ответа.

— Из милиции, тебе же сказали, — весело продолжал Меньшов, усаживаясь на стул. — Или тебе удостоверение показать? На, смотри! Он достал свое капитанское удостоверение и покрутил им перед носом мальчишки. В том, что это и есть Мишка Веретенников, Лариса уже не сомневалась. Удостоверение, видимо, не произвело на Веретенникова должного впечатления, потому что он спросил, сглотнув слюну:

— Вы от Вовки?

— От какого Вовки? — озадаченно переспросил Меньшов, продолжая вертеть в пальцах свое удостоверение.

Мишка молчал, подозрительно глядя на Меньшова. Лариса выступила вперед.

— Мы совсем по другому поводу, — сказала она. — Хотим задать тебе несколько вопросов. А Вовка, кстати, тебя ищет. Деньги хочет вернуть.

Мишка тяжело вздохнул.

— А если ты откажешься отвечать или вздумаешь врать, — тут же вмешался Меньшов, смекнувший, что составляет суть конфликта, — мы прямиком отвезем тебя к Вовке. И пусть он с тобой беседует. Нехорошо друзей кидать!

— Да я отдам! — испуганно прижал руки к груди Мишка. — Я хотел просто время выиграть, чтобы деньги найти!

— Ты же говорил, что тебе мать должна прислать? — прищурилась Лариса.

— Да это я соврал, чтобы он дал в долг, — опустил голову Мишка. — Откуда у матери такие деньги?

— А зачем брал в долг?

— Выиграть надеялся… В казино.

— Дурак ты! — пренебрежительно усмехнулся Меньшов. — Лучше бы на работу устроился!

— Ага, на полторы тысячи рублей в месяц? — со злостью проговорил Мишка. — Я так три года долг буду возвращать, а Вовка ждать не станет.

— Ладно, нам это, в сущности, безразлично, — проговорила Лариса. — Мы с тобой о другом хотим поговорить.

— О чем? — насторожился Мишка.

— О Кате Полянской.

При этих словах Мишка вздрогнул так, будто его прошили током.

— Я ее не убивал! — выпалил он.

— Ага, значит, ты в курсе, что ее убили, — удовлетворенно сказала Лариса. — А как ты смог это узнать, если прячешься?

Мишка молчал. Лоб его покрылся испариной.

— Хо-ро-шо, — четко проговорил Меньшов, обрадованно потирая ладони, — сейчас я везу тебя в отделение, и пусть там с тобой разбираются по полной программе. Думаю, ты станешь более разговорчивым.

— Не надо, не надо в милицию, — быстро заговорил Мишка. — Все расскажу, только я действительно не убивал ее! Я… я жить с ней хотел. А в тот день, когда ее убили, я пришел к ней. Я всю ночь по городу мотался, после того как все проиграл, а потом решил пойти к Кате. Думал, может, она поможет деньгами. У нее были кое-какие вещи и драгоценности. Прихожу, дверь открыта. Я вошел, а она уже мертвая лежит… Я чуть с ума не сошел!

— И что? — строго спросил Меньшов.

— Я… Я, конечно, сволочь… Не знаю, что со мной случилось, но я взял у нее некоторые вещи… Понимаете, я был в ужасном положении — долг же надо отдавать. Просто подумал, что Кате все равно уже ничем не поможешь, ну и взял… кое-что.

— Что именно? — достал записную книжку Меньшов. — Цепочку взял, два колечка, денег немного.

— Еще?

— Ну, еще видик. В сумку хозяйственную все это кинул и ушел. Пошел сюда, к Пашке, чтобы время выиграть. Вещи-то продать надо, на это время нужно. Мне же деньги возвращать надо! Попросил Пашку, чтобы приютил меня. Никто не знает, что я у него прячусь.

— А может быть, ты попросил у Кати денег, она отказала, и ты ее убил? — резко спросил капитан. — Откуда ты знал, что у нее деньги есть, а?

— Да нет же, нет, что вы, я не убивал ее! Я вообще на убийство не способен! Я… Ну, украсть могу, а чтобы убить — нет! Я и не знал, сколько у нее денег, так просто, наобум пошарил, нашел… Там и было-то совсем не много.

— Во сколько ты был у Кати? — спросила Лариса.

— Не помню точно, где-то около двенадцати.

«А я подъехала туда около двух, — подумала Лариса. — И там все уже было перевернуто вверх дном».

— А зачем же ты устроил такой кавардак? — спросила она. — Ну, взял вещи, деньги, а зачем вверх дном-то все перерывать?

— Я не устраивал, — тут же испуганно отозвался Мишка, отодвигаясь от Ларисы.

— Ну зачем же в этом-то врать, — устало сказала Лариса. — Раз уж в воровстве сознался, что уж отрицать кавардак?

— Не устраивал я! — заартачился Мишка. — Зачем мне говорить то, чего не делал?

— Так там уже все было перевернуто, когда ты пришел?

— Не было там ничего перевернуто! Все было, ну… как обычно, — пожал плечами Веретенников. — Не идеальный порядок, но и не бардак. Одним словом, нормальная квартира.

Лариса задумалась. Если верить Мишке, то получается, что убийца побывал в квартире дважды. Или же кто-то наведывался туда после Мишки? А если Мишка врет? Но зачем? Какой смысл отрицать какой-то беспорядок, если он уже сознался, что пошарил в квартире и кое-что присвоил?

— А Наташа где была? — задала Лариса провокационный вопрос.

— Наташка? Да откуда же мне знать! — на лице Мишки возникло такое неподдельное удивление, что Лариса поняла — он наверняка не знает о ее смерти. — Может, в институт пошла с утра, а Катя осталась.

— А ты знаешь, что Наташу тоже убили? — спросила Лариса.

— Что?! — челюсть у Мишки отпала, и он машинально вытер лоб. — Час от часу не легче! Когда?

— За день до того, как убили Катю. И давай-ка вспоминай, чем ты занимался в тот день, это в твоих интересах, — моментально подключился Меньшов.

Мишка впал в ступор. Он с глупым видом хлопал глазами, пытаясь переварить только что услышанное.

— Где ты был в тот день? — повысил голос Меньшов.

— Я… не помню, — виновато проговорил Веретенников и опустил голову.

— Так, поехали! — поднялся со стула Меньшов, беря Мишку за плечо. — В отделении быстрее вспомнишь.

— Я сейчас вспомню, я подумаю, — встрепенулся Мишка.

— Давай! — разрешил Меньшов.

— Это за день до смерти Кати было? — уточнил Веретенников. Он наморщил лоб, потом стукнул по нему ладонью. — На пляже! В тот день я был на пляже с ребятами, с утра. Все могут подтвердить! А вечером пошел в казино.

«Вроде не похоже, что врет, — подумала Лариса. — Хотя стоит, конечно, опросить ребят, которых он назовет. Но этим лучше заняться Меньшову».

Словно читая ее мысли, капитан Меньшов потребовал:

— А ну-ка давай мне фамилии и адреса этих твоих ребят.

«Если даже он и убил Катю, чтобы раздобыть деньги на уплату долга, то для чего ему за день до этого убивать Наташку?» — продолжала про себя размышлять Лариса.

— Давай вещи! — потребовал Меньшов.

— Да вот они, берите! — засуетился Мишка, доставая из ящика стола маленькую дамскую сумочку.

Меньшов протянул к ней руку — там лежали драгоценности и деньги, косметика и еще какая-то мелочь.

— А видик? — спросила Лариса.

Веретенников прошел в угол, где лежала большая хозяйственная сумка.

— Вот он, — тихо проговорил он. — Я вас только прошу — не забирайте меня. А Вовку увидите, скажите, что долг я непременно верну, как только деньги найду.

— Где же ты их найдешь? — усмехнулся Меньшов. — Еще где-нибудь украдешь?

— Может, и правда на работу устроюсь, — вздохнул он и вдруг заплакал, по-детски, со всхлипами и вздохами.

— Ты чего это? — покосился на него удивленно Меньшов.

— Господи! — всхлипнул Мишка. — Ну почему мне так не везет? С деньгами облом, Катюхи больше нет… Я только сейчас понял, что ее нет. А я даже на похороны не пошел, да еще обворовал ее. Это бог меня теперь наказывает.

— Это ты сам себя наказываешь своей дурью, — сказал Меньшов. — Ну-ка, утри сопли и слушай меня. Ты, конечно, намудачил достаточно. И поэтому сейчас все-таки поедешь со мной. До выяснения обстоятельств! — повысил он голос, видя, что Веретенников открыл рот, чтобы в отчаянном крике выразить свой протест. — Проверим твои показания, если выяснится, что все в порядке — получишь пинком под зад и до свидания. Все! Собирайся!

— Может, все-таки обойдемся? — неуверенно заныл Мишка, но Меньшов был неумолим.

— Собирайся, — повторил он.

Веретенников умоляюще посмотрел на Ларису.

— Миша, я хочу тебе напомнить насчет Соколовского, — сказала та. — Он ведь будет тебя искать. Так что ты подумай, как решить эту проблему.

— Знаете, я, наверное, сам к Вовке пойду, — проговорил Веретенников. — Не убьет же он меня в конце концов! Объясню ему все, попрошу отработать долг. Все равно мне больше некуда идти. Да и не могу я больше прятаться. Мне уже черти по углам мерещатся! Не буду больше скрываться.

— Ну, смотри, это дело твое, — пожал плечами Меньшов. — Но пока что поедешь со мной.

— Миша, у нас к тебе просьба, — сказала Лариса. — Тебе ведь тоже не нужно, чтобы вахтерша видела, как тебя выводят отсюда? И нам не нужно. Так что ты постарайся сделать так, чтобы она нас не видела. Можно это организовать?

— Все понял, — кивнул Мишка. — Это мы мигом организуем! Сколько уж мы ей голову морочили! Вы пока подождите, я скажу вам, когда можно выходить.

Он пулей выскочил из комнаты. Меньшов с тревогой посмотрел на Ларису.

— Сбежит! — вырвалось у него.

— Не сбежит, — уверенно возразила Котова. — Он от Соколовского устал скрываться, а теперь еще от милиции? Он же знает, что нам известны его фамилия, имя, а также адрес родителей. Нет, будьте уверены, он сейчас появится.

И действительно — вскоре внизу послышался какой-то шум. Лариса осторожно выглянула из комнаты.

По лестнице, размахивая руками и что-то крича, бежали студенты, а за ними, неловко переваливаясь, спешила вахтерша. Торопились они на третий этаж, откуда спускался дым и шел какой-то едкий запах.

— Все в порядке! — шепнул подбежавший к двери Мишка. — Пойдемте!

Лариса посмотрела на Меньшова и улыбнулась, вот, мол, кто был прав. Веретенников перехватил ее взгляд и с тяжелым вздохом произнес:

— Сам в руки милиции отдаюсь! С ума сойти!

— Это ненадолго, если ты не соврал, — пообещал Меньшов, и все трое поспешили вниз.

Лариса покидала общежитие с сочувствием к бедной вахтерше, которая, наверное, на работу идет, как на Голгофу. Выйдя на улицу, она обратилась к Меньшову:

— Я могу вас подкинуть до управления.

— Да? Замечательно! — оживился тот и подтолкнул вперед Мишку: — Садись!

Возле УВД Лариса высадила обоих, хотела было подняться сама к Карташову, но, вспомнив о том, насколько он занят, махнула рукой и отправилась домой. Ей предстояла нелегкая задача — определиться, куда направить дальше свои стопы. Расследование, кажется, зашло в тупик.

Дома Лариса не обнаружила никого из своих домочадцев. В принципе это было неудивительно: Котов пропадал на своей рыбалке, к которой, кажется, воспылал прямо-таки пламенной страстью, а Настя скорее всего проводила время в компании друзей-подростков, тем более что сегодня была суббота.

«Не мешало бы, кстати, познакомиться с этими друзьями», — подумала Лариса, ведь вообще-то она была знакома разве что с двумя-тремя подружками Насти. А ведь она не раз слышала от нее фразы «вот у нас в компании», «вот мы», «это человек не нашего круга».

«Что же представляет собой ее круг? Нет, я просто уверена, что это не какие-нибудь тупые и ограниченные дети богатых родителей, естественно, и не плебс, растущий на улице, но все же… Как мало я теперь знаю о своей дочери! Конечно, Настя сама стала более скрытной, но и я тоже хороша! Пустила ситуацию на самотек, привыкла доверять дочери во всем, полагаться на ее благоразумие! А если, не дай бог, оно ей откажет?!»

Накрутив саму себя, Лариса уже готова была звонить Евгению на сотовый и обсуждать тему воспитания взрослеющей дочери. Слава богу, делать ей этого не пришлось: запищал ее собственный мобильник. Нажав на кнопку, Лариса услышала голос Насти:

— Мама? Ты не волнуйся, мы у Вики. У нас все в порядке, я хотела спросить, нельзя ли мне задержаться до одиннадцати вечера? Викин папа обещал отвезти нас по домам на машине…

— То есть родители Вики дома? — уточнила Лариса.

— Пока да, правда, они сейчас собираются в гости, но к одиннадцати точно вернутся. Можно? Если не веришь, можешь сама с ними поговорить…

— Ну хорошо, — разрешила Лариса. — Жду тебя. А то ни тебя, ни папы нет, и мне, знаешь ли, стало скучно.

— Мама, ну тебя ведь и самой постоянно нет! — упрекнула Настя. Но тут же сменила тон. — Не скучай, я буду сразу после одиннадцати.

— Хорошо, — отпустила ее Лариса.

Она отключила связь и поняла, что звонок дочери ее успокоил. Да нет, у нее чудесная девочка, и с ответственностью у нее все в порядке.

«И все-таки я стану уделять ей больше внимания, — решила про себя Котова. — И с семьями друзей постараюсь познакомиться. Вот только с этим делом покончу».

Приняв такое решение, Лариса прошла в кухню, чтобы приготовить что-нибудь замысловатое на ужин. С одной стороны, она делала это для того, чтобы побаловать дочь, а с другой — чтобы, стоя у плиты, иметь возможность проанализировать ситуацию, сложившуюся в расследовании. Она по собственному опыту знала, что, когда занимаешься каким-то приятным делом, тем не менее требующим сноровки, думается лучше. И мысли, как ни странно, становятся четче.

Итак, убиты Наташа Золотарева и Катя Полянская. Одну отравили, а вторую ударили ножом. Обе девушки были студентками пединститута. Кроме того, они время от времени подрабатывали проституцией на улице. Такая весьма дешевая разновидность интимных услуг приносила им все же более-менее сносный доход. Они оплачивали квартиру и посещали дорогой спортивный центр, на занятиях в котором, кстати, и погибла Наташа. В принципе это может и не означать ничего — она могла погибнуть где угодно, поскольку причиной смерти явилось отравление. Круг общения девушек был весьма ограничен: институт, спортивный центр плюс… проститутская среда. Правда, у Кати Полянской были еще близкие отношения с неким Михаилом Веретенниковым, но он, по сути, уже отработан. Как и проверены, в сущности, родители Наташи и первых два круга. Правда, не до конца, не до конца! Лариса понимала, что проверка была несколько поверхностной. Но для более глубокого изучения пока не было возможностей.

Совершенно не изученными оставались отношения девчонок именно в среде путан. К сожалению, к ним дорога для Ларисы не была такой доступной, как в спортивный центр «Мегаспорт» или педагогический институт. И тем не менее Котова задумалась именно над этой проблемой. Именно над тем, чтобы пообщаться с девушками с Большой Казачьей.

Увы, она не знала, как войти к ним в доверие. А если не входить в доверие? Если применить силовые методы? Увы, Лариса не обладала и таковыми. Если только не привлечь к помощи подполковника Карташова. Но он изначально со скепсисом относился к данной затее. Может быть, он и делает что-то сам в этом направлении, но не уведомляя об этом Ларису и не прибегая к ее услугам. Какие же средства есть у нее самой, у Ларисы Котовой?

Первое, что приходило на ум, это деньги. Их у Ларисы было достаточно, и во многом благодаря этому она чувствовала себя вполне уверенно. Но помогут ли они здесь? Развяжут ли язык проституткам, если Лариса посулит им денег? Все они боятся своих сутенеров и на «левый» заработок идут крайне осторожно. А уж если знают, что сутенеры категорически против того, чтобы они болтали насчет Наташи с Катей, можно не сомневаться: те ничего не скажут. Сколько им ни посули заплатить. Потому что собственные жизнь и здоровье дороже любых денег.

Лариса решила приготовить куриное фрикасе в сливочном соусе и, занимаясь этим кулинарным изыском, продолжала размышлять. Наверное, лучше все-таки обратиться к Карташову. Однако помня его не очень-то приветливый тон сегодня, Лариса не решалась поднять трубку. Ей повезло, телефон все-таки зазвонил сам, и на сей раз на проводе был Олег Валерьянович.

— Привет, привет, — поздоровался он, и Лариса отметила, что голос его звучит куда ласковее, чем несколько часов назад.

— Ну что там с Веретенниковым, проверили? — спросила Лариса, зажимая трубку между плечом и ухом и принимаясь резать лук.

— Проверили, проверили, — отозвался подполковник. — Алиби у него и в самом деле железное. Черт, вот жалко, а! — сокрушенно признался Олег.

— Ты что это? — удивилась Лариса.

— Да я уж тут грешным делом подумал, как было бы здорово, если бы это оказался он! Представляешь, дело завершено, гора с плеч, Альбина спокойна — ее спортивный центр не при делах… Прямо кайф!

— Жизнь, заметь, далеко не кайф! — неожиданно философски отозвалась Лариса. — И давай думать, что делать дальше. Веретенникова отпустили, что ли?

— Да конечно, кому он на фиг нужен! — в сердцах произнес Олег Валерьянович. — Проверили его алиби, все в порядке. Что у нас там остается?

— Да ничего не остается, кроме как идти отрабатывать Большую Казачью, — поделилась своими размышлениями Лариса.

— Каким образом? — тут же осведомился подполковник.

— Видимо, самым прямым. Ехать туда и идти общаться.

— И кто, позволь спросить, этим займется? Гунина, что ли, предложишь послать в качестве потенциального клиента?

— Нет, конечно, — ответила Лариса. — Я думаю сама этим заняться. С твоей помощью, разумеется.

— И как именно? Ты намерена сыграть роль малолетней проститутки?

— Разумеется, нет, — не приняла его шуточки Лариса. — Для начала просто пройтись и побеседовать. То есть начать действовать мирным путем. Ну а если не получится, то подключишься ты со своими молодцами.

— Не думаю, что это удачная идея, — высказал свое мнение подполковник.

— А у тебя есть идеи получше? Тогда поделись, мне будет крайне интересно послушать! Думаешь, мне очень сильно хочется расхаживать по Большой Казачьей и приставать к проституткам?!

— Они наверняка придут в изумление от твоих приставаний! — хохотнул Олег Валерьянович.

— Олег, твой юмор сейчас неуместен, — осадила его Лариса. — Давай решай быстрее, время уже близится к вечеру. Как раз можно ехать. Если отказываешься, так и скажи, я сама пойду! — пригрозила она на всякий случай.

— Дай мне на размышления пятнадцать минут, — сказал подполковник. — Я тебе перезвоню.

Карташов и впрямь перезвонил через пятнадцать минут.

— Ну, хорошо, — проговорил он. — Я, правда, уверен, что ничего из твоей затеи не получится, но если ты так настаиваешь… Поехали. А то еще в самом деле попрешься одна, ищи тебя потом!

— Отлично! Значит, подъезжай прямо туда. Я сейчас тоже собираюсь и отправляюсь, — сказала Лариса и отключила связь, пока подполковник не передумал.

Ей и самой не нравилась затея с посещением Большой Казачьей. Но что еще оставалось делать? Вариантов, которые можно было бы отработать, практически не оставалось. И если не ехать сейчас на Большую Казачью, то в расследовании наступит пауза. И неизвестно, когда она закончится и закончится ли вообще.

Лариса облачилась в свой обычный костюм и посмотрела на часы. Время приближалось к девяти вечера, как раз то, что нужно. Она спустилась в гараж и вывела свою «Ауди».

«Дай бог, чтобы никто из знакомых не проезжал сейчас по Большой Казачьей и не увидел меня на этой улице», — не совсем всерьез высказала опасение Котова.

До нужной улицы было не так и далеко, Лариса добралась до места быстро. Правда, не доезжая один квартал до «рыбного места», она вышла из машины, поставила ее на сигнализацию и дальше пошла пешком.

Дойдя до Большой Казачьей, она увидела привычную для этой улицы и этого часа картину — у обочины небольшими группками стояли девушки, довольно вызывающе одетые. Периодически возле них останавливались машины, некоторые девушки уезжали, другие продолжали стоять.

Присмотревшись, Лариса пришла к выводу, что, даже нарочно превратив себя в пугало, пожалуй, выглядела бы лучше половины представленного контингента, несмотря на свои почти сорок лет, и тут же усмехнулась, какие мысли лезут ей в голову.

«Ладно вам, Лариса Викторовна, задаваться, — одернула она себя. — С самооценкой у вас все в порядке, но вы здесь с другой целью, ведь не для того же, чтобы понять, как высоко котировались бы среди продажных женщин!»

Почти все девицы держали в пальцах сигареты — кто действительно курил, те же, кто так и не сумел научиться, просто пускали дым, считая, видимо, что так выглядят сексапильнее.

Лариса сделала несколько шагов, потом прошлась в обратную сторону, присматриваясь. Пока на нее внимания не обращали. Наконец, сориентировавшись, она подошла к двум девчонкам, совсем уж неказистого вида, безнадежно пытавшимся обеспечить себя работой на эту ночь.

— Добрый вечер, — сказала она, подходя.

— Здрасьте, — ответила одна из них, повыше ростом и покрепче.

Вторая промолчала.

— Девочки, а вы не видели Наташу? — спросила Лариса, ощущая, что все это, наверное, выглядит очень глупо. Дома эта задача казалась ей не такой уж сложной, сейчас же она чувствовала, насколько все будет сложно. Она даже пожалела, что настояла на своем.

— Какую Наташу? — спросила высокая.

— Золотареву. Светленькая такая, с Катей все время ходит.

— Не знаем мы никакую Наташку, и отстаньте от нас, — зло отозвалась маленькая.

— Ну как же! — не сдавалась Лариса. — Они всегда вместе ходят.

— А вам она зачем? — полюбопытствовала высокая, подозрительно оглядывая Ларису и, видимо, затрудняясь определить, какое отношение она имеет к Наташе и Кате.

— Это насчет денег, — уклончиво сказала Лариса, не найдя лучшего ответа.

— Их сегодня не было, — ответила вдруг высокая, за что маленькая тут же метнула на нее злобный взгляд и крепко сжала руку товарки.

— А почему? — Лариса обращалась теперь только к высокой.

— Да вам какое дело! — вспылила вдруг маленькая и даже попыталась замахнуться на Ларису.

— Да ладно тебе, — обратилась к ней высокая, дергая за руку. — Их правда нет, дня два уже… Не знаем, может быть, критические дни.

— У обеих сразу? Как грипп? — усмехнулась Лариса.

Ответа на свой риторический вопрос она не услышала: в этот момент сзади послышался шум колес автомобиля. Лариса успела только заметить, как высокая девчонка незаметно толкнула маленькую в бок, а та быстро обернулась и вдруг завизжала:

— Вадик, сюда, быстро!

Дверца машины распахнулась, и с водительского сиденья поднялся широкоплечий, коротко стриженный парень, одетый в белую футболку «Reebok» и брюки той же фирмы. Малявка кинулась к нему.

— Вот эта тут выспрашивает про Наташку с Катькой! Мне чуть руку не сломала! Работать теперь не смогу — мне компенсация положена! — затараторила она вполголоса, но Ларисе было слышно. Она искренне изумилась наглому вранью девчонки, но тут же ее мысли переключились на более серьезный предмет. Она поняла, что пожаловали сутенеры, и тут сообразила, чем было вызвано мнимое дружелюбие высокой проститутки — подоспела защита.

— Будет тебе компенсация, — усмехнулся Вадик.

— Точно? — восприняла всерьез его слова маленькая, сразу повеселев.

— Руку, говоришь, чуть не сломала? — с прищуром глядя на Ларису, переспросил Вадик.

Малявка как-то даже радостно закивала.

— Так тебе ж не рукой работать, — улыбнулся Вадик. — Главный-то орган в порядке?

— Да… — растерянно проговорила малявка.

— Вот и работай. Работай, курва! — прикрикнул он на нее. — Ты мне уже вторую неделю ничего не приносишь! С твоей рожей тебе не компенсацию надо, а пинка под зад!

Девчонка тут же затихла, а Вадик повернулся к Ларисе.

— Вы что хотели? — круто меняя тон, спросил он вежливо.

— Я интересуюсь Наташей Золотаревой и Катей Полянской, — повторила та.

— Это я понял, а зачем? — спросил Вадик.

Лариса замешкалась, у нее не было заготовлено никакой легенды на такой случай.

— Давайте-ка пройдем и поговорим в моей машине, — мягко предложил Вадик и ухватил Ларису под локоток. Котовой показалось, что рука ее попала в железные тиски. Вадик абсолютно не причинял ей боли, тем не менее она ощущала, что в случае чего ей не вырваться.

«Ну, наверное, ничего страшного не случится, — успокаивала она себя, пока шла за Вадиком к его машине. — Особенно под прикрытием милиции. Где, кстати, Карташов?»

Она осторожно посмотрела по сторонам, но не заметила ничего, что могло бы указать на засаду подполковника и его ребят.

Вадик шагал довольно спокойно. Доведя Ларису до машины, он вначале открыл дверцу и сделал жест рукой, приглашающий Котову садиться. Лариса подчинилась. Вадик сел рядом, захлопнул дверцу, и Лариса увидела, что за рулем сидит еще один парень, лет примерно тридцати двух. Он с любопытством смотрел на Ларису. Потом перевел взгляд на Вадика и коротко спросил, кивая в сторону Котовой:

— Кто?

— Да вот сам интересуюсь, — усмехнулся тот. — Давай чуть отъедем.

Это Ларисе уже очень не понравилось. Расследование расследованием, а собственная безопасность была ей очень дорога. Тем не менее она продолжала себя успокаивать.

«Ладно, в конце концов не бандиты же они! Обычные мелкие сутенеры, шваль, можно сказать. С местными ментами, естественно, поддерживают дружбу, скрепленную материальной основой, а работников более крупного масштаба должны побаиваться и стараться не портить отношения. Но где же он, мой мент крупного масштаба?» — снова подумала она про Карташова.

Водитель отъехал чуть подальше и поставил машину в затемненное место.

— Так кто же вы такая? — спросил Вадик.

— Меня зовут Лариса Викторовна, — ответила Котова.

— И что? — усмехнулся тот.

— Ничего. Ищу Наташу с Катей по своим делам.

— Вы из милиции? — прищурившись, посмотрел он на Ларису.

— Нет, — покачала Лариса головой. — Я работаю в сфере бизнеса.

— Какого бизнеса? — продолжал допытываться Вадик.

— Общественное питание, — не стала ничего уточнять Лариса.

Она никак не могла перейти к тому, чтобы начать разговор на интересующую ее тему, поскольку до сих пор не могла понять, известно ли Вадику о том, что Наташа с Катей погибли. По их первоначальному плану, к моменту появления сутенеров на сцену уже должен был выйти Карташов и дирижировать ситуацией самостоятельно. Но план с треском провалился, да, собственно, и плана-то толкового на этот раз у Ларисы не было, и вот теперь она сидит в чужой машине и гадает, как разрулить сложившуюся ситуацию.

— Вы скажите прямо, зачем вы искали Наташу с Катей, — проговорил Вадик.

Ответить на этот вопрос Лариса не успела, поскольку сразу после него послышались крики:

— Всем выйти из машины! Руки на голову!

Боковым зрением Лариса успела заметить вынырнувшую откуда ни возьмись милицейскую машину, а вместе с ней автобус с омоновцами.

Не ожидавшие такого поворота событий, Вадик с водителем явно растерялись, в глазах их мелькнул испуг. Лариса сидела в углу сиденья и помалкивала. В окно она видела, как некоторых проституток, которых удалось поймать, запихивают в автобус под истошные визги. В считаные секунды Большая Казачья опустела.

Двое омоновцев подбежали к машине, в которой находилась Лариса в компании сутенеров, и выволокли последних на свет божий, заломив руки за спину. Вадик и его приятель стояли, расставив ноги на ширине плеч, а омоновцы уже принялись обыскивать их машину. Лариса поспешила покинуть салон. И тут она увидела подполковника Карташова, который как-то вальяжно, как ей показалось, выбрался из своей машины.

— Ну что? — с усмешкой спросил он, подходя. — Нагулялась? Как впечатление?

— Спасибо, все прекрасно! — в сердцах ответила Котова. — Где ты так долго пропадал?

— Пропадал! Ты вообще скажи спасибо, что все так удачно получилось! Тут как раз очередная акция намечалась за чистоту нравов в нашем городе. Ну, я с ребятами связался и… связал наши общие интересы.

— То есть два дела сразу сделали, — приободрилась Лариса. — Ну вот, видишь. Что бог ни делает, все к лучшему.

— Пока еще неизвестно, — проговорил Карташов. — И дело пока что только одно сделано: проституток замели с сутенерами. Хотя это добро хоть каждый день заметай. Это просто с акцией совпало, а не то бы… Если ими всерьез заниматься, на другие дела времени не хватит. Даже если всех упечь, тут же новые появятся — как грибы в дождь. Вот скажи мне, Лара, откуда в наше время такое падение нравов?

— Не знаю я и не думаю, что тебя это в данный момент так уж занимает, — отозвалась Лариса. — Сейчас главное поговорить с сутенерами по поводу Наташи с Катей.

— Ну уж этим мы сами займемся, — посерьезнел Карташов. — И даже не возражай! Все, хватит на сегодня. Отправляйся домой, завтра с утра я тебе позвоню и все расскажу. В управлении тебе все равно делать нечего.

— Нечего, — согласилась Лариса. — Я и не собиралась туда ехать.

Она посмотрела на часы. Десять, скоро должна прийти домой Настя, которую ждал приготовленный ею ужин… Она поняла, насколько ей самой хочется домой.

— Ладно, Олег, до завтра, — попрощалась она с Карташовым. — Удачи!

Подполковник сел в свою машину и укатил, омоновцы и задержанные проститутки с сутенерами, естественно, тоже. Лариса прошла квартал до своей «Ауди», села за руль и прямиком направилась домой. Теперь дальнейшая судьба расследования во многом зависела от того, что скажет Вадик и прочие. На их откровенность Лариса очень рассчитывала.

«Все, на сегодня хватит размышлений об этом, — сказала она себе. — Теперь все мысли только о доме и семье. Правда, Евгения нет, ну да это ненадолго, скоро вернется».

Она подъехала к подъезду, поставила машину в гараж… Свет в окнах не горел, следовательно Настя еще не вернулась.

Волноваться не стоило — рановато для ее возвращения. Речь шла об одиннадцати. Она достала ключи и вставила их в замочную скважину.

И тут Лариса ощутила, как чья-то сильная рука сзади сжала ее горло. Хватка была такой жесткой, что она не могла даже раскрыть рта, не могла повернуться, этот зажим словно обездвижил ее. Затем грубый голос четким шепотом произнес ей прямо в ухо:

— Хочешь остаться жива — не лезь больше в это дело.

И сразу же наступила темнота, в которую провалилась Лариса, не почувствовав даже, что опускается прямо на кафельный пол…

— Папа, она приоткрыла глаза! — услышала Лариса голос Насти, прозвучавший словно откуда-то издалека.

Глаза Лариса и в самом деле приоткрыла, но пока что ничего не могла различить. Постепенно сквозь пелену проступило озабоченное лицо дочери. За ней маячила еще какая-то фигура, Лариса не могла пока понять, чья именно.

— Как ты думаешь, она нас слышит? — с тревогой спросила фигура, и Лариса поняла, что это Евгений.

— Не знаю… По-моему, она на меня смотрит.

Лариса повела глазами и обнаружила, что лежит на диване в зале и что вокруг темно, потому что за окном ночь, а в комнате горит только ночник.

— Сейчас все должно уже быть хорошо, — донесся до Ларисы еще один голос со знакомыми кудахчущими и присюсюкивающими интонациями, а затем померк и свет от ночника.

Окончательно открыв глаза, Лариса поняла, почему: ночник заслонила стодвадцатикилограммовая туша Стаса Асташевского, давнего друга семьи, бизнесмена-аптекаря и просто доброго толстого человека. Именно ему принадлежал этот сюсюкающий и захлебывающийся голос.

— Стас, — невольно улыбнулась Лариса. — Откуда ты?

— Ну слава богу! — воскликнул Котов. — Пришла в себя.

— Я говорил, что это состояние продлится не больше часа, — продолжал кудахтать Асташевский. — А она даже раньше пришла в себя. Теперь уже ничего страшного, все в порядке.

— Может быть, ей нужно еще лекарство? — спросил Евгений.

— Мама, ты меня слышишь? — склонившись над Ларисой, спросила Настя испуганным голосом.

— Слышу, мое золотко, — уже начиная лучше понимать обстановку, ответила Лариса. Она приподнялась на диване и увидела три встревоженных лица.

— Что со мной было? — спросила она.

— Это просто кошмар какой-то! — заговорил Котов. — Я возвращаюсь с рыбалки, вместе со Стасом, потому что мы решили заехать к нам, его Елена уехала к матери и еще не вернулась. Хотели порадовать тебя нашим уловом, рассказать, как все прошло… Ну и вот, а ты лежишь на ступеньках, без сознания… Я прямо-таки ошалел от этого, сразу тебя на руки поднял, пульс начал щупать. Правда, я ничего не понимаю в этом, да к тому же и растерялся здорово… Я просто испугался, Лара! Хорошо еще, что Стас со мной был, помог, а то я прямо не знал, что и делать. Собирался «Скорую» вызывать и в больницу тебя везти! Слава богу, что Настя пришла после нас, а то наткнулась бы на тебя девчонка… Вообще неизвестно, чем бы все закончилось!

«Значит, я недолго там провалялась, раз Евгений и Стас пришли раньше Насти, — подумала Лариса. — Действительно, слава богу, что это не она меня обнаружила. Перепугалась бы до смерти!»

Присутствие Стаса Асташевского и впрямь оказалось как нельзя кстати. Проучившийся когда-то в мединституте целых два курса, Стас сохранил кое-какие знания и навыки. Это потом он перешел в экономический, еще позднее, после его окончания, занялся бизнесом, но, видимо, страсть к медицине, уходящая корнями, вероятно, в генеалогическое древо, прочно сидела в нем, потому что и бизнес Асташевский выбрал соответствующий: он торговал лекарственными препаратами и владел в городе сетью аптек «Лекарства для вас».

— Спасибо большое, Стас, — Лариса с благодарностью пожала пухлую руку Асташевского.

— Не за что, Ларочка, не за что, — тут же затанцевал перед ней громадный человек. — Ты только больше сознания не теряй. Ты, наверное, работаешь много, переутомляешься… Нужно побольше гулять, дышать свежим воздухом, витамины, спорт… Ну, я пойду. Женечка, не надо меня провожать, я думаю, что рыбалка наша прошла отлично и мы еще не раз повторим это дело. Ларочка, кстати, можешь присоединяться, тебе рыбалка тоже пойдет только на пользу, — проговорил все это скороговоркой Асташевский, неуклюже пятясь к двери.

— Так что же с тобой произошло, Лара, ты помнишь? — спросил Евгений после того, как Асташевский ушел. — Почему ты потеряла сознание?

— Настенька, ты иди, — ласково сказала Лариса. — Со мной уже все хорошо. Я сейчас немного полежу и отправлюсь спать. Я, кстати, приготовила там для тебя вкусный ужин…

— Я не хочу его без тебя. Без вас с папой, — упрямо сказала Настя. — Лучше я подожду. А если ты ляжешь спать, то вообще оставим это до завтра. И вообще мне не нужен никакой ужин, лишь бы с тобой все было хорошо, вот! — выпалив все это, Настя обняла мать. Лариса прижала ее к себе, они посидели так некоторое время, потом дочь сказала: — Я понимаю, вы, наверное, хотите поговорить. Я не буду мешать.

— Женя, на меня, похоже, покушались, — сказала Лариса после того, как дочь покинула зал.

— Да ты что? — поднял брови Котов. — В связи с чем?

— Ну, видимо, в связи с делом, которым я сейчас занимаюсь. Помнишь, я тебе рассказывала об убийстве в спортивном центре, где работает жена Карташова? Да чего там, мне прямо дали понять, что это из-за него.

— Каким образом? — всполошился Котов.

Лариса рассказала ему о словах, которые покушавшийся шепнул ей на ухо.

— Это уже ни в какие ворота! — Евгений вскочил с дивана и нервно заходил по комнате. — Это же кошмар просто! Все, Лара, ты бросаешь это дело к чертовой матери! Ты вспомни, сколько мы уже претерпели из-за этих расследований! Мало того, что меня чуть не взорвали! Мы потеряли машину! Мы потеряли покой! У нас, в конце концов, дочь, и я не хочу рисковать ею! Лара! — Котов, до этого непрерывно расхаживающий по комнате, вдруг резко остановился и круто повернулся к жене: — Ты понимаешь, что нужно оставить это дело?

— Понимаю, — кивнула Лариса. — Но это будет означать, что я испугалась.

— О чем ты думаешь! — всплеснул руками Евгений. — Ты чуть не погибла и переживаешь о какой-то дурацкой храбрости! Совершенно неуместной в данной ситуации. Если хочешь знать, то я тебе честно скажу: да, я боюсь! Да, боюсь и нисколько этого не стыжусь! Боюсь в первую очередь за тебя. И за Настю тоже.

— Ну, Насте-то ничего не угрожает, — заметила Лариса.

— Это пока, — тут же возразил Евгений. — Лара, ты обещаешь мне, что оставишь это дело? В конце концов это касается Карташова и его жены, вот пусть он и занимается! Это вообще-то его прямая обязанность! Или он некомпетентен в своей области и надеется теперь все дела раскрывать с твоей помощью? Тогда пускай подает в отставку!

Лариса уже собиралась ответить, как вдруг запищал ее мобильник. Котов протянул было к нему руку, но Лариса отстранила его и ответила сама:

— Да, слушаю.

— Лара, привет, — в трубке звучал усталый голос вышеупомянутого подполковника Карташова. Котов, узнав его, тут же насторожился.

— Ну что там с этими… Вадиками или как их там? — поинтересовалась Лариса.

— Да пустышка! — в сердцах ответствовал Олег Валерьянович. — Не они это. Хотя девчонок знали.

— Точно не они?

— Абсолютно!

— Почему? Почему ты в этом так уверен? — вцепилась в него Лариса, чувствуя, что ломается последняя соломинка, за которую она хваталась в расследовании.

— Да потому что все на это указывает, — устало отмахнулся Олег. — Они сами признались, что знали и Катьку, и Наташку. Признались, что те, как и другие проститутки, им проценты отстегивали…

— С чего это они такие разговорчивые стали? Так прямо все и выложили!

— У них наркоту нашли в машинах. Так что они из кожи вон лезли, чтобы помочь следствию и доказать, какие они сознательные граждане.

Карташов постепенно оживлялся, и это было хорошим признаком. В смысле это означало, что он не сердится на Ларису за ее затею с посещением Большой Казачьей.

— Ну так вот, — продолжал он. — Во-первых, не было им резона их убивать. Даже если предположить, что девчонки что-то сперли у клиента или скрыли левак, то это не повод для убийства. Им бы просто ребра пересчитали за подобные дела и материально наказали. К тому же, как утверждает этот Вадик со своим подельником, Катька с Наташкой уже две недели как на работу не выходили — к сессии готовились. Они их отпустили, как мне важно Вадик сообщил. Как в госучреждении! — Карташов захохотал, и Лариса невольно вслед за ним. Котов неодобрительно покачал головой и нахмурился.

— Слушай, Олег, а трудовые книжки они им не заводят? И отпуск не оплачивают? Чтобы уж все как на госпредприятии! — вытирая слезы, проговорила Лариса.

— Отстань! — отмахнулся Олег. — Так вот что я хочу сказать — если что, их бы убили сразу, а не через две недели. И потом все-таки это не их метод убийства. Я имею в виду Наташу в первую очередь. Такие люди убивают по-другому, а трупы потом или в лесу сваливают, или в Волгу скидывают. А тут яд пролонгированного действия. Нет, Лара, здесь что-то другое.

— У тебя есть новые версии? — поинтересовалась Лариса после паузы.

— Увы, абсолютно никаких, — вздохнул Карташов. — А у тебя?

— Версий нет, — призналась Лариса. — И предположений никаких. Зато есть новости. И, нужно сказать, не очень хорошие.

— Что такое? — озадачился Карташов.

— На меня покушались. Не с целью убийства, правда, а с целью предупреждения.

— Да ты что! — ахнул подполковник. — Как же это случилось?

Лариса подробно рассказала об инциденте, который произошел с ней сразу по возвращении с Большой Казачьей.

— Н-да-а-а, дела, — протянул подполковник.

— Лара, дай-ка мне трубку, — навис над Ларисой Котов.

— Подожди, что ты хочешь? — остановила его Лариса.

— Не волнуйся, ничего страшного. Дай, пожалуйста. В конце концов я ведь могу и сам перезвонить Карташову. Я просто хочу с ним поговорить.

Лариса махнула рукой и передала трубку мужу. Евгений сдержанно поздоровался с подполковником и стал делиться с ним своими соображениями. Все они сводились к тому, что деятельность Ларисы совершенно недопустима в дальнейшем. Что от нее может пострадать и она, и ее близкие, что она опасна и безрассудна. Он, собственно, и раньше предупреждал, что до добра это не доведет. А в свете последних событий он вообще считает, что Ларисе следует забыть само слово «расследование». И что он, Евгений, знающий Карташова как человека благоразумного и порядочного, очень надеется, что подполковнику удастся убедить его неугомонную супругу не приближаться ни к каким криминальным делам. А если не удастся убедить, то пускай Олег Валерьянович просто-напросто запретит ей всякую самодеятельность. Карташов, видимо, осторожно что-то возражал, наверное, что, мол, официально запретить ничего не может — у Ларисы ведь нет лицензии частного детектива, которую он мог бы отобрать. Котов кипятился и возражал, в свою очередь. В конце концов стороны пришли к какому-то консенсусу, поскольку разговор был наконец закончен и вроде бы не на позициях непримиримости. Все это Лариса уже воспринимала с трудом, поскольку чувствовала, что проваливается в сон. Евгений, отключив мобильник, посмотрел на жену, поднял ее на руки и отнес в спальню. Укрыв Ларису одеялом, он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Альбина Карташова собиралась на работу. Она и так пропустила вчерашний день и потому была недовольна собой. Конечно, у нее была уважительная причина: произошли из ряда вон выходящие события. А уж смерть Кати Полянской, о которой она узнала от Олега, и вовсе повергла ее чуть ли не в шоковое состояние. Но тем не менее кукситься и унывать она считала для себя делом бесперспективным и ненужным, а потому, отсидевшись один день дома и придя в себя после пережитого, решила, что вполне готова продолжать работу. Утром она объявила об этом мужу, Олег пожал плечами и сказал:

— Делай как знаешь. Я позвоню тебе в течение дня.

С этими словами он отправился на службу, а Альбина, посмотрев на часы, убедилась, что ей ехать в спортивный центр еще рановато. Она отправилась туда через полтора часа. Подъезжая к сверкающему всеми своими стеклами многоэтажному зданию, Альбина вдруг ощутила, что думает только об одном: не столкнуться бы с Сорокиной, поскольку боялась, что весь скопившийся в ней негатив по отношению к этой женщине сможет вырваться наружу и стычки не избежать.

На счастье, она не встретила Сорокину. А первый человек, который попался ей в вестибюле, был приятен Альбине — уборщица баба Клава. Она, как всегда, усердно терла полы, по привычке что-то напевая.

— Баба Клава! — обрадовалась Альбина. — Вы уже выздоровели?

— Здравствуй, Аленька, — заулыбалась старушка. — Спасибо, что интересуешься. Нога моя совсем еще не зажила, но я врачихе говорю — чего я буду дома сидеть? В телевизор глядеть? Он уж мне опостылел хуже горькой редьки, прости господи! А вот без вас мне тошно, скучаю я.

— А уж нам как тошно без вас было! — вздохнула Альбина, подумав, что если бы в тот злополучный день, когда убили Наташу, баба Клава была на месте, то именно она занялась бы мытьем посуды, и, возможно, тогда тренеру Карташовой удалось бы избежать многих неприятных минут.

— Баб Клав, — осторожно начала Альбина. — А вы слышали, что у нас тут произошло?

— Да уж слышала, — вздохнула старушка. — Горе-то какое, прости господи! И кому понадобилось девку убивать?

— Не знаю, — ответила Альбина. — Как тут наши-то? Меня же не было вчера…

— Да все гадают, головы ломают, болтают всякое, да больше брешут! — махнула рукой баба Клава. — Катюшу мне особенно жалко, хорошая девочка была. Наташу-то я плохо знала…

Тут Альбина припомнила, что Катька, будучи девчонкой сентиментальной и очень доверчивой, к тому же гораздо сильнее Наташи скучающей по родителям, частенько забегала к бабе Клаве в ее комнатушку.

Чаще всего она просила ее погадать на картах — баба Клава слыла в спортивном центре хорошей гадалкой. Сама Альбина никогда не прибегала к ее услугам, считая все это чушью, а вот Катерина была другого мнения.

Альбина вспомнила о своем муже, о Ларисе Котовой, которые занимаются расследованием смерти девушек, и решила попробовать поговорить со старушкой о Кате, надеясь, что та сможет оказаться ценным свидетелем.

«Может быть, я смогу им помочь хоть чем-то», — подумала она, подсознательно желая одобрения и похвалы от мужа.

— Баб Клав, — обратилась Альбина к старушке, — вы, когда работу закончите, не подойдете ко мне в раздевалку?

— Так я уж у тебя убралась! — сообщила старушка.

— Да я не для этого. Я поговорить с вами хочу. Насчет Кати. Вы, кажется, часто с ней разговаривали.

— Ах, насчет Кати, — снова вздохнула баба Клава. — Подойду, конечно. А ты что ж, Альбинка, хочешь дознаться, кто их убил, что ли?

— Да не то чтобы дознаться… — замялась Альбина. — Вы, может быть, не знаете, но этим делом занимается мой муж…

— Ах вот оно что, — проговорила баба Клава и добавила, понизив голос: — Слыхала я, как эта язва Сорокина тебя чуть под монастырь не подвела. Вот гадина! Я тебе, Альбина, больше скажу, да только не здесь. Я кое-что видела и слышала, только говорить никому не стала. Не знаю, поможет тебе это или нет, но только, думаю я, дело серьезное.

— Хорошо, — с радостью согласилась Альбина. — Я вас буду ждать у себя. У меня сегодня только одно занятие, так что через полтора часа я освобожусь. Заодно кофе попьем.

— Да я кофе-то не пью, чайку бы вот — другое дело. С Катюшей мы тоже часто чай пили.

— Чайку так чайку, — не стала спорить Альбина. — Только вы уж придите обязательно.

— Непременно, — заверила ее старушка.

Поднимаясь по лестнице, Альбина столкнулась с Ромкой Крестовцевым. Он поднял на нее удивленные глаза.

— Альбина? Тебя выпустили?

— Выпустили, — не без удивления подтвердила Альбина.

— Совсем или под залог?

— Совсем. Подчистую. Экспертиза доказала, что я ни при чем.

— Ну, поздравляю, — протянул Ромка. — А кто же Наташку-то убил?

— А ты что, был уверен, что это я, что ли? — усмехнулась Альбина.

— Да нет, что ты, — смутился Ромка. — Это я так. Что же теперь с расследованием будет?

— А что с расследованием? Милиция ведет, как полагается. Только я эту гадину, из-за которой мне столько нервов попортили, раньше их на чистую воду выведу! — неожиданно пообещала Альбина, видимо, подбодренная разговором с бабой Клавой и уже ощущавшая себя великим сыщиком.

— Ты про Ленку? — вскинул он брови.

— При чем тут Ленка? — удивилась Альбина, в свою очередь.

— Ну, она же тебя как бы заложила… Я думал, гадина — это ты про нее.

— Да нет, — улыбнулась Альбина. — Это я про убийцу.

— Ты что же, сама надеешься убийцу найти? — скептически хмыкнул Ромка. — Да еще раньше милиции?

— Нет, конечно, — поостыла Альбина. — Просто хочу мужу помочь. Хоть чем-то.

— А ты уверена, что он вообще будет рад такой помощи? — прищурился Крестовцев.

— Не знаю, — со вздохом пожала Альбина плечами.

— Смотри, а то как бы хуже не сделала, — предупредил Роман.

— Да уж постараюсь! — отмахнулась Карташова.

— Ну, успехов тебе! — с сомнением качая головой, пожелал Ромка. — Ладно, пока!

— Ты что, уходишь уже?

— У меня после обеда занятия, — сказал Ромка.

— А что же ты сейчас тут делаешь?

— Меня Руслан вызывал.

— Зачем?

— Он всех вызывает по одному и предупреждает, чтобы не трепались насчет этого дела. Говорят, ему от Лехи сорокинского влетело здорово, хотя понятно, что Руслан не виноват, что Наташка здесь умерла. Но Леху тоже можно понять — если по городу пойдут слухи, наша репутация резко упадет, а кому это надо? Даже нам с тобой это не надо. Кстати, думаю, что Руслан и тебя обязательно вызовет.

— Пусть вызывает, — ответила Альбина. — Мы с ним всегда общий язык находили.

— Ну давай, удачи тебе, я побежал, — и Ромка помчался по лестнице вниз.

До начала занятий у Альбины оставалось еще двадцать минут, и она решила не дожидаться вызова от Руслана, а зайти к нему сама. Поднявшись к его кабинету, Альбина постучала.

— Да, — послышался хрипловатый голос шефа.

— Здравствуй, Руслан. Можно? — Альбина остановилась на пороге.

— А, Альбина, заходи…

Он сидел за своим столом в большом мягком кресле, как всегда, щеголеватый — летний костюм, светлая рубашка. И все же Альбина заметила, что вид у директора «Мегаспорта» был не столь безупречен.

Во-первых, он осунулся, во-вторых, был небрит, чего никогда не позволял себе раньше. Это сразу делало его старше на несколько лет. Глаза у Руслана были воспалены.

Перед ним стояла початая бутылка коньяка, и чувствовалось, что Руслан Юрьевич пьет уже не первый день. Это весьма озадачило Альбину, которая знала своего директора как убежденного трезвенника, ратующего за здоровый образ жизни.

— Как дела, Руслан? — тихо спросила она, усаживаясь в кресло напротив.

— Ай, не спрашивай, Альбина! — махнул он рукой. — Хреновые дела, сама, что ли, не знаешь?

— Ну, я-то как раз хорошо знаю, — усмехнувшись, ответила Карташова.

Про себя она отметила легкий кавказский акцент в речи Руслана Краснова, который проявлялся у него только в минуты волнения и расстройства.

— Извини, — проговорил Руслан, наливая себе коньяк. — Изнервничался я совсем. Рад, что у тебя все в порядке. Мне звонили, говорили, что ты ни при чем, да я так и думал. Все эта стерва мелкая, дочь шакала! — выругался он, и Альбина поняла, что он имеет в виду Сорокину.

— Руслан, — серьезно сказала она. — Ленка, конечно, сплетница известная, но она в тот день жаловалась мне на тебя…

— Она всю жизнь жалуется! — он снова махнул рукой и опрокинул в рот рюмку с коньяком. — Все ей кто-то виноват! На жизнь жалуется, а сама как сыр в масле катается! Паразитка она и больше никто.

— Руслан, — тихо продолжала Альбина, — она говорила, что ты устроил ей настоящую выволочку и даже грозился уволить. И всем обещал урезать ставки. Мне бы хотелось знать, чем это вызвано. Я работаю здесь не первый год, мы всегда прекрасно ладили с тобой и твоей супругой, и если это касается всех, то думаю, что я имею право знать, что происходит.

Руслан некоторое время молчал, потом спросил, показывая на бутылку коньяка:

— Будешь?

— Нет, что ты, спасибо, — вежливо отказалась Альбина, поражаясь в душе, что Руслан предложил ей выпить перед началом занятий. Хотя, с другой стороны, ее это подбодрило: значит, последующая беседа пройдет в неформальной обстановке, значит, Руслан настроен поговорить с ней откровенно.

— Я просто устал, Альбина, — словно оправдываясь, развел руками Руслан. — Я тебе все объясню. Что касается того, чтобы урезать вам ставки, и повального увольнения, то это выдумки той крокодилицы. А ее я наказал за дело, и она знает, за какое!

— За какое? — прямо спросила Карташова.

— Альбина! — Руслан повысил голос. — Я тебя, бесспорно, уважаю и ценю. Как человека и как женщину. Но твое любопытство неуместно. Мне и так хватает неприятностей с Лешей!

— Значит, это связано с Лешей… — задумчиво проговорила Альбина.

— Альбина! — Руслан неожиданно грохнул кулаком по столу. — Это связано с Сорокиной! С Лешей, конечно, тоже, но косвенно.

— За что ты устроил ей взбучку? — не отставала Карташова.

— За блядство! — вдруг закричал Руслан. — За блядство, которое она здесь устроила, шалава этакая, мать ее!

Руслан ругался крайне редко, а уж когда позволял себе крепкое словцо, то его выкрики выглядели довольно комично, во многом опять же из-за резко проступавшего кавказского акцента. Но главное, это означало, что он в бешенстве.

— Как — прямо здесь? — удивилась Альбина.

— Да, да, да! Сам, сам, лично знаю! Мне плевать, с кем вы трахаетесь после работы, но чтобы это происходило у меня в спортивном центре — убью!

— Господи, да с кем же это она? — недоуменно спросила Альбина.

— Альбина, — вытирая платком взмокший лоб, ответил Руслан, — я и так сказал тебе многое, чего не должен был говорить. На большее не надейся, при всем моем уважении к тебе. На меня и так Леша наезжает из-за этого убийства, не хватало еще, чтобы он узнал, что тут вытворяет его красавица!

— Так, может, и лучше, чтобы он узнал? Он ее пошлет к черту, и мы, избавившись от этой стервы, избавимся заодно и от кучи проблем.

— Ох, Альбина, — покачал головой Руслан. — Ты не знаешь Лешу. У него горячая голова. Пока он разберется, остынет, он столько дров наломает! Может и меня турнуть к чертовой матери, мол, развел здесь бордель! Да и не только меня — всех. Всех!

— По-моему, ты зря его боишься, — сказала Альбина, — ну пусть мужик побушует, но в конце концов поймет же, что ты тут ни при чем. Леша все-таки не дурак. Зачем ему терять такого руководителя, как ты? Где он другого такого найдет?

— А! — снова махнул рукой Руслан. — Не хочу я этих разборок, Альбина, не хочу! И тебя прошу, — он строго посмотрел тренерше в глаза, — все, о чем мы тут говорили, должно остаться между нами.

— Безусловно! — кивнула Альбина. — Ты же знаешь, я не из болтливых.

— Но я знаю твою резкую и прямую натуру, — усмехнулся Руслан. — К тому же знаю, что твой муж работает в милиции. И предупреждаю — никакой самодеятельности! И так спортивный центр черт знает во что превратили! Ты поняла меня?

— Да, Руслан, — спокойно ответила Альбина. — Я тебя поняла.

— Вот и умница, — ласково проговорил директор. — А теперь иди, Альбинка, проводи свои занятия. Ты тоже натерпелась. Бог даст — все уладится.

Альбина не верила ни в бога, ни в черта, но все же кивнула и покинула кабинет директора. Она поняла Руслана Юрьевича. И не собиралась устраивать никаких слежек. Но отказываться от своей идеи побеседовать с коллегами не собиралась. В конце концов имеет она право просто поговорить? Имеет!

Альбина прошла в раздевалку, сияющую чистотой, и мысленно сказала спасибо бабе Клаве. Затем переоделась и пошла в спортзал. При входе Альбина почувствовала легкую неприятную дрожь, вызванную воспоминаниями о недавних событиях. Она от души пожелала, чтобы поскорее прошло время и она забыла весь этот кошмар.

Начав занятие, Альбина старалась полностью отключиться от всего постороннего.

Клиентки сначала посматривали на свою тренершу с любопытством, видимо, пытаясь понять, почему ее не было вчера. Понятно, что им никто не сообщал, что Альбину Георгиевну задерживали по подозрению в убийстве…

Освободившись, Альбина почти побежала к себе в раздевалку. Бабы Клавы еще не было. Альбина вставила вилку от электрического чайника в розетку и достала из шкафчика печенье, чтобы угостить старушку. Как только чайник закипел, раздался стук в дверь.

— Открыто! — крикнула Карташова, и в тот же момент в раздевалку, прихрамывая, вошла баба Клава. — А я вас жду! — улыбнувшись, проговорила Альбина. — Сейчас будем пить чай — чайник как раз закипел.

Баба Клава села в кресло, Альбина разлила чай по чашкам, пододвинула старушке печенье и приготовилась слушать. Та сразу поняла, что Але не терпится услышать, что же она такого видела или слышала, и, прихлебывая чай, принялась говорить:

— Катюша часто ко мне заходила, она по родителям шибко скучала. Особенно, говорит, по бабуле. Про жизнь рассказывала, жаловалась, что денег мало… Я говорю — у кого ж их теперь много? Разве что у «новых русских» каких… Парень-то, говорю, есть у тебя? Она рассказала, что есть, учатся вместе. Да только он непутевый какой-то, как я поняла.

— Почему?

— Легких денег ищет, — покачала головой старушка. — А работать не хочет. А кто работать не хочет — человек конченый! Взять, к примеру, нашу Сорокину — вертихвостка, да и только! Я Катюше на картах раскинула, и вышло, что нет, не будет у нее с ним жизни!

— Баба Клава, — напомнила Альбина. — Вы мне обещали рассказать что-то важное.

— Да, — проговорила баба Клава. — Только, Альбинушка, ты уж меня не выдавай. Потому как, если Ленка узнает, что я ее выдала, мне несдобровать! Сживет меня со свету эта гадина… С работы точно выживет. Куда ж мне тогда на старости лет?

— Не волнуйтесь, — пообещала Карташова. — Сорокиной я вас в обиду не дам.

— Так вот слушай. Я же допоздна задерживаюсь тут порой. И как-то, занятия уж кончились, а я решила внизу убраться, пока не мешает никто. Домой-то неохота идти, никто меня не ждет там. Спускаюсь и вдруг слышу голоса женские. Я еще подумала, кто из наших девчонок спустился, чтобы меня позвать убрать что-нибудь. А потом узнала Сорокину. Она с Наташкой разговаривала, с той, убили которую. И шипела на нее — мол, если ты, шалава такая, не отстанешь от него — плохо тебе будет! Лешей своим грозила. А та ей отвечает — если, мол, твой Леша узнает, чем ты занимаешься, то неизвестно, кому плохо будет. А Сорокина говорит, мол, у тебя доказательств нет, и Леша мне поверит, а не тебе. А Наташка говорит — вот как раз с доказательствами у меня все в порядке, так что лучше ты от него отстань! Мы, мол, с ним уже обо всем договорились.

Старушка замолчала.

— А дальше что? — возбужденно спросила Альбина.

— А дальше я, как на грех, ведром звякнула! — с горечью проговорила старушка. — Ленка сразу замолчала, а Наташка мимо меня промчалась, красная вся, чуть с ног меня не сбила. Ну, я сразу напевать начала, сделала вид, будто и не слыхала, о чем они калякали. А Сорокина посмотрела на меня так внимательно и спрашивает: «Чего домой не идешь, баб Клав?»

— А вы что? — спросила Альбина.

— А я говорю — мол, мне еще убраться тут надо, а вот ты чего не идешь? Ну, она, по обыкновению своему, фыркнула чего-то да пошла. И злая была. Видно, достали ее Наташкины слова.

— Выходит, что их что-то связывало, — задумчиво проговорила Альбина. — Но вот что? Вернее, кто? Кого имела в виду Наташа, когда говорила «мы с ним обо всем договорились»?

— Я так поняла — из-за хахаля все это! — категорически махнула рукой баба Клава. — И скажу тебе больше, Альбиночка, хоть и грех бездоказательно говорить — Ленка эта Наташку и грохнула!

— Почему вы в этом так уверены?

— А вот послушай! Я же самого главного еще тебе не рассказала, — старушка, хитро прищурившись, посмотрела на Альбину.

— Да не томите вы, баба Клава! — взмолилась Альбина. — Рассказывайте!

— А ты не торопись! Женщина я старая, память уже не та, могу чего и пропустить, а я хочу подробно все обсказать, четко!

— Ладно, ладно, молчу, — согласилась Карташова. — Больше перебивать не буду.

— Так вот, с тех пор я видела, что Сорокина все мрачнее тучи ходила, а Наташка посмеивалась. Сияла просто. А потом вот что случилось. Я же говорю, порой задерживаюсь здесь допоздна. Так вот, как-то слышу в комнатушке нашей, где все ваши спортивные вещи свалены, будто есть кто-то. И главное, дверь заперта. Я как раз мимо проходила, дверь подергала — думала, может, не приведи господи, воры, времена-то нынче какие! Чувствую, изнутри заперто. А потом оттуда стоны такие раздались, что… — старушка покраснела. — Ну, ты понимаешь, Альбинушка, отчего женщина так стонать может.

— Понимаю, — улыбнулась Альбина, вспомнив свое.

Правда, ей ни разу в жизни не доводилось заниматься этим в инвентарной, но, может быть, это добавляет остроты ощущений?

— И что же вы дальше сделали? — заинтересованно спросила Альбина.

— Постояла немного, — смущенно призналась старушка. — Уж как она там стонала, словно ее медом мажут! А потом отошла на всякий случай. Не мое, думаю, дело. Пусть закончат, а я потом там уберусь. А сама потихоньку Руслану скажу, пусть разбирается. Ну, подождала с полчаса, думаю, уж нет, поди, там никого, возвращаюсь… И надо же — как раз в этот момент Ленка Сорокина оттуда выходит. Увидела меня и аж затряслась вся. Ты чего, говорит, швабра старая, тут вынюхиваешь? Ничего, говорю, убираться пришла. А она мне — вот и убирайся подальше отсюда! А сама аж трясется вся, и щеки горят. Видно, здорово он ее распалил!

— Да кто он-то? — не выдержала Альбина. — Ведь ясно же, что она с мужчиной там была!

— А вот его-то я и не видала! — с сожалением ответила старушка. — Видно, он первым вышел и смылся, а она пока осталась. Мужику что — штаны застегнул да пошел, а она, поди, пока все причиндалы на себя нацепила…

— То есть вы так и не знаете, кто Ленкин любовник?

— Не знаю! Убей меня бог, не знаю! Только ты дальше слушай.

— Что, и это еще не все? — переполненная впечатлениями, удивленно спросила Альбина.

— Так дальше самое интересное! На другой день мою я лестницу — ту, что в подвал ведет, как всегда, сверху начинаю — и вдруг как поскользнусь! И загремела вниз по ступенькам, вот ногу и растянула!

— И что? — не поняла Альбина.

— А то, что я, когда поднялась кое-как, ступеньки осмотрела, а на них масло пролито! Специально, значит, чтобы я вниз полетела и шею себе свернула! Ты же знаешь нашу лестницу в подвал, с нее если упадешь, так прямо о бетонный пол головой. Просто чудо какое-то меня спасло, растяжением отделалась!

— Вы что же, хотите сказать, что на вас было совершено покушение? — не веря своим ушам, спросила Альбина.

— А то что же? И точно тебе говорю — Сорокина это подстроила! Боялась, что я Руслану расскажу про ее шуры-муры, а тот ейному мужику. А тот мужик горячий, он и прибить может! Так что я чуть жертвой не стала! — торжественно закончила старушка.

— А вы уверены, что это было именно покушение?

— А что же еще? — обиделась старушка. — Мне еще до этого никто ступеньки маслом не поливал! Да и откуда оно тут возьмется, сама подумай?

— Может, нес кто бутылку да разбил? — предположила Альбина.

— Так тогда бы нормальный человек сразу меня позвал — убрать. Точно тебе говорю — Сорокина это подстроила! — с уверенностью повторила старушка.

— Ну, это еще предстоит проверить, — задумчиво сказала Альбина, думая о том, что эту информацию как можно скорее нужно передать мужу. — Ну, во всяком случае, спасибо вам за рассказ, баба Клава.

— Не за что, Алечка. Лишь бы тебе эта информация на пользу пошла. А что, ты надеешься, что сама мужу поможешь? — по-заговорщически подмигнув Альбине, спросила она.

— Надеюсь, — также подмигнув ей, ответила Альбина. — Только об этом — никому ни слова. Особенно Руслану. И вообще, баба Клава, я попрошу вас пока никому не говорить, о чем вы мне сегодня рассказали, хорошо?

— Могила! — заверила Альбину баба Клава. — Ты меня сколько времени знаешь — разве я когда болтала чего лишнего?

Это была правда. Баба Клава, надо отдать ей должное, всегда молча делала свою работу и никогда не совалась в чужие дела. Откликалась она только тогда, когда у кого-то были неприятности и этот кто-то спешил за моральной поддержкой к отзывчивой бабушке.

— Ну, вроде бы все я тебе обсказала, — проговорила баба Клава, собираясь уходить. — А ты уж теперь сама разбирайся, раз у тебя муж сыщик! Только прошу тебя — выведи ты эту стерву на чистую воду! Христом-богом тебя молю!

— Баба Клава, — серьезно проговорила Альбина, — если Ленка виновата — уверяю вас, что приложу все усилия, чтобы она понесла наказание. Но если она ни при чем — увы! Тут ни я, ни мой муж ничем помочь не сможем.

— При чем, при чем! — закивала старушка. — Вот сама убедишься! Либо она, либо хахаль ее!

— Знать бы еще, кто он такой, — вздохнула Альбина.

— Вот ты и узнай, — назидательно сказала старушка. — А то что это — убийца по комплексу бродит! Вон Руслан с лица спал совсем!

С этими словами баба Клава вышла из раздевалки Альбины. Оставшись одна, Карташова задумалась. Информация, которую она получила от уборщицы, располагала к размышлениям.

Похоже, действительно Ленка Сорокина становилась подозреваемой номер один. Или ее таинственный любовник. Но скорее она — ведь баба Клава говорила, что они с Наташкой ссорились из-за любовника. Выяснить бы, кто он… Говорить сейчас с самой Ленкой Альбина считала делом бессмысленным — понятно, что та ничего ей не скажет, если виновата.

А что, если попробовать за ней проследить? Если известно, что она встречалась со своим любовником в инвентарной, значит, она вполне может делать это регулярно. И как только она его сюда проводит? Посторонних сразу бы заметили. Или это кто-то из клиентов мужских групп?

Но неужели действительно Ленка творит все эти страсти? Убить Наташу из-за какого-то мужика? Ну а Катя? Та о чем-то догадалась? Сорокина, конечно, не сахар, но чтобы решиться на убийство, да еще двойное… Сорокина в принципе всегда была немного с приветом, но… Не слишком ли? Альбина не могла ответить на все эти вопросы.

Тренер Карташова не была сыщиком. Ни по профессии, ни по призванию. И уж, конечно, она не собиралась заниматься самодеятельностью. Альбина хорошо понимала, что это может привести к неприятным последствиям. Тут необходим совет знающего человека, в первую очередь — мужа. И Карташова набрала рабочий номер подполковника. К ее разочарованию, ей сообщили, что Олег Валерьянович срочно выехал в область по каким-то делам и вернется только поздно вечером, причем, возможно, уже не заедет на службу, а отправится прямо домой. Альбина сначала растерялась, ей хотелось получить совет немедленно!

Поразмыслив немного, она решила позвонить Ларисе Котовой, чтобы хотя бы поделиться информацией и посоветоваться, как ей поступать дальше.

Альбина достала из сумки блокнот и отыскала номер сотового Ларисы. Через несколько секунд она уже набирала его.

Когда на следующее утро Лариса проснулась, то ощутила себя довольно сносно. Во всяком случае, голова у нее не болела, не кружилась, тело не ломило, уши не закладывало, а зрение было ясным. Она взглянула на часы — ого, уже половина двенадцатого.

— Ничего себе! — проговорила она вслух, покачав головой.

Видимо, сказалась реакция организма на вчерашний стресс, поэтому Лариса и проспала так долго. Она потянулась на постели, и тут же в ее спальню вошел Евгений. Он присел на край кровати и пристально посмотрел на жену.

— Доброе утро, — наконец произнес он. — Ну, как ты?

— Да вроде бы все нормально. Чувствую себя нормальным человеком.

— Ну и отлично, — проговорил Котов, продолжая сверлить супругу взглядом.

— Что такое? — нахмурилась она.

— Лара, ты помнишь, о чем мы говорили вчера? — спросил Евгений.

— О чем? — притворилась непонимающей Лариса.

— О том, чтобы ты прекращала свое дурацкое расследование! И никогда впредь этим не будешь грешить.

— Помню, — кивнула Лариса.

— Этого мало, — тут же сказал Котов. — Мне нужно быть уверенным в твоем благоразумии.

И он выжидательно посмотрел на Ларису.

— Не знаю, Женя… — не стала лукавить Лариса. — Может быть, мне и в самом деле придется оставить это дело, тупик какой-то. Все настолько… малоинформативно, что очень сложно что-либо предпринимать.

— Ну и хорошо, — сделал свой вывод Евгений. — И не нужно ничего предпринимать.

— Ладно, я подумаю, — вздохнула Лариса.

— Подумай, подумай, — похлопал ее по плечу Евгений. — Ты можешь не вставать, мы с Настей уже позавтракали. Кстати, твое фрикасе просто великолепно. Ты лежи, отдыхай… Помнишь, что Стас говорил? Побольше отдыха, свежий воздух, витамины… Я могу тебе прямо сейчас привезти фруктов, хочешь?

— Да нет, не нужно, — отказалась Лариса. — Я просто полежу.

— Ну давай, — кивнул Евгений и вышел из спальни.

Лариса поймала себя на том, что так или иначе все равно возвращается мыслями к делу об убийстве Кати и Наташи. Дело это, зашедшее в тупик, не давало ей покоя. Неужели так и придется его оставить? Евгений, конечно, во многом прав: собственная безопасность, равно как и безопасность родных людей, на первом месте. И, наверное, благоразумнее всего послать его к чертовой матери и успокоиться. Но у Ларисы еще ни разу не случалось в практике, чтобы она останавливалась на полпути. Все дела, за которые бралась, она так или иначе доводила до конца. Когда было даже покушение на нее со взрывом машины, она ведь и тогда нашла виновника! А теперь? Это, мож-но сказать, и не покушение вовсе — так, ерунда…

«А что, кстати, он со мной сделал? — подумала Лариса. — Он меня не бил, не душил… Отчего же я отключилась? Что произошло?»

Ответа на этот вопрос она не находила. Помочь в этом мог, наверное, специалист, врач. Но Стас Асташевский, которого Лариса по понятным причинам не посвящала в подробности того, что с ней было на самом деле, считал, что она просто потеряла сознание от переутомления и недостатка свежего воздуха. Интересно, а если обратиться к врачу, в больницу, сможет он определить причину ее отключки?

Правда, какой теперь в этом смысл, если она уже почти решила оставить расследование… Противореча самой себе, Лариса тут же принялась прокручивать варианты.

Так, а если не оставлять? Можно ли сделать что-то еще и что? Скажем, наведаться к родителям Кати Полянской, возможно, беседа с ними что-то даст, подскажет хоть что-то. Но нет, у нее не бы-ло такой уверенности. Даже надежды не было.

Что же еще? Снова съездить в пединститут и пообщаться с ребятами из этой группы. Тоже бессмысленно, поскольку Лариса уже поняла: девушки держались обособленно и общались в основном только между собой. Откровенничать с кем-то еще они вряд ли стали бы… Но ведь кто-то же их убил, черт побери! С кем-то они все же общались! И дообщались до того, что стали мешать убийце.

Лариса уже даже внутренне злилась на Карташова, который подсунул ей это дело, грозившее составить печальный прецедент в ее практике, — первое нераскрытое дело. Хотя объективно Карташов, конечно, в этом не виноват. Злиться надо на себя — за свою беспомощность… Одним словом, провалявшись в постели около часа и промаявшись в сомнениях, Лариса решила встать и поехать в ресторан. Там по крайней мере она займется конкретными делами, а не бестолковыми терзаниями.

Лариса приняла душ, позавтракала оставленной ей порцией фрикасе и сказала Евгению, что поедет в «Чайку». Котову, конечно, хотелось бы, чтобы Лариса осталась дома, но против «Чайки» ему нечего было возразить — договора она не нарушала.

В машине Ларисе позвонили на мобильник. Взяв трубку, она, к своему удивлению, услышала голос Альбины Карташовой:

— Лариса Викторовна, мне, наверное, нужно рассказать все это вам… Дело в том, что Олега нет на месте, а у меня тут появились новости.

— Вы где сейчас находитесь? — спросила Котова.

— На работе, в спортивном центре.

— Можно мне подъехать туда?

— Да, конечно, — с готовностью отозвалась Альбина. — Я вам за этим и звоню.

— Тогда я буду через пятнадцать минут, — пообещала Лариса и круто вывернула руль. Чем ближе подъезжала она к зданию «Мегаспорта», тем ощутимее становился знакомый холодок в груди, который означал, что она снова чувствует азарт, ведущий к успеху. Появились некие новости, а следовательно, толчок в расследовании. Возможно, новый поворот… Сомнений не оставалось — она будет заниматься делом об убийстве Кати и Наташи.

Подъехав к «Мегаспорту», Лариса прошла прямо в раздевалку к Альбине. Та поднялась ей навстречу.

— Здравствуйте, как вы себя чувствуете? — первым делом поинтересовалась тренер.

— Все нормально, спасибо, — сказала Лариса. — Рассказывайте, что здесь произошло.

— Да, собственно, ничего не произошло, — развела руками Альбина. — Просто я кое-что узнала.

И она рассказала Ларисе все, что поведала ей уборщица, а кроме того, упомянула о своем разговоре с директором Русланом Красновым. Лариса заинтересованно слушала.

— В принципе, амурные дела тренера Сорокиной меня мало интересуют, — сказала она, когда Альбина закончила свой рассказ. — Но здесь вот что вызывает интерес: отношения между ней и Наташей Золотаревой! Оказывается, не все так просто, как хотела мне представить Елена Витальевна. Она утверждала, что не общалась с Наташей, хотя дала ей определенную характеристику. Теперь ясно, что между ними существовало нечто, выходящее за рамки отношений тренер — клиентка.

— Сорокина не была тренером Наташи, — напомнила Альбина.

— Тем более становятся интересны их взаимные претензии! — подняла палец Лариса. — Вы полагаете, что они спорили из-за какого-то мужчины?

— Это баба Клава так считает, — пожала плечами Альбина. — А я подумала, что эту информацию можно как-то использовать…

— Непременно, — согласилась Лариса. — Я сейчас как раз над этим думаю. В первую очередь нужно выяснить, кто этот мужчина, из-за которого весь сыр-бор.

— Я думаю, что нужно просто проследить за Сорокиной, — высказала предположение Альбина. — В смысле подловить ее прямо здесь. Ведь и Руслан говорил мне о ее… развлечениях. И главное, мы знаем, где это происходит — в инвентарной. Я могу задержаться в центре дольше обычного, и вы вместе со мной. Только мы до поры до времени не будем раскрывать наше присутствие, а потом пройдем к инвентарной. Только хорошо бы, чтобы Олег был с нами.

— Не знаю, — задумчиво покачала головой Лариса. — Он может и не согласиться на подобную авантюру. Да еще и нам запретит самодеятельность. Мой муж вчера постарался подлить масла в огонь, побеседовав с Олегом Валерьяновичем и попросив его не допускать меня до расследований. К тому же вы говорите, что его нет на месте?

— Да, — погрустнела Альбина. — Он уехал куда-то в область и вернется только вечером.

— Вообще-то присутствие официального лица нам не помешает, — сказала Лариса. — Им мог бы быть Руслан Краснов, но мне кажется, что он откажется.

— Откажется, — уверенно кивнула Альбина. — Он Лешу побаивается, отношений с ним портить не хочет. Вот и не связывается с Сорокиной.

— Что это, кстати, за таинственный Леша? — вслух спросила Лариса. — Я раньше не слышала о нем, хотя знаю многих влиятельных людей в городе.

— Он иногда заезжает сюда, в «Мегаспорт», — сказала Альбина. — Правда, последнее время нечасто.

— Ладно, бог с ним, — махнула рукой Лариса, думая о другом.

Это даже и хорошо, что подполковника Карташова нет на месте и не будет до вечера. Они и сами с Альбиной справятся. А в качестве помощника можно взять другого человека. Если только он на месте, конечно. И если согласится помочь.

Капитан Меньшов оказался на месте. Андрей Юрьевич заверил Ларису, что вечером у него никаких дел не будет, и охотно взялся ей помочь. Он обещал, что приедет в спортивный центр к восьми часам, и просил, в свою очередь, Ларису встретить его у входа. Видимо, Меньшов, недавно получивший звание капитана, теперь метил в майоры и старался отличиться, проявляя служебное рвение.

— Но я так поняла, что свидания происходят только после того, как все разойдутся? — уточнила Лариса у Альбины, закончив разговор с Андреем Юрьевичем.

— Я тоже так поняла, — кивнула Альбина.

— Значит, сейчас я могу спокойно отправляться по своим делам, а сюда вернуться к вечеру, — решила Лариса. — Как раз к приезду капитана Меньшова.

— Лучше бы, конечно, если бы с нами был Олег, — вздохнула тренер Карташова.

— Я понимаю ваше желание, но поверьте мне, это далеко не однозначно, — улыбнулась Лариса. — И сегодня, я уверена, мы справимся нормально.

— Ну а мы ему скажем потом? — пытливо посмотрела на Ларису Альбина.

— Ну, если окажемся молодцами, то, конечно, скажем. А если в чем-то оплошаем, то можно будет и промолчать, — улыбнулась Лариса. — Вы не волнуйтесь, все будет в порядке.

— Ну хорошо, тогда я вас жду, — кивнула Карташова. — Вот вам ключ от моей раздевалки, проходите прямо туда, когда приедете.

Она вручила ключи Ларисе, и женщины попрощались до вечера.

Котова снова направилась в «Чайку». Евгений, как выяснилось, туда не звонил и не проверял, на месте ли его жена. В принципе, Лариса так и думала, потому что, не застав жену в ресторане, Котов непременно стал бы названивать ей на сотовый. Значит, он пребывает в полной уверенности, что она на работе. Ну и отлично.

Радовало и отсутствие в ресторане Дмитрия Степановича Городова. Никто не мешал, не ныл, не возмущался и не ругался. Царила атмосфера всеобщего дружелюбия, и директриса даже подумала, а не продлить ли Степанычу срок наказания еще на неделю. Но повода для этого, увы, не находилось.

Лариса сделала все намеченные дела, смогла даже передохнуть перед поездкой в «Мегаспорт». Еще раз напомнив старшей официантке, что та остается за главную в ресторане, Лариса поспешила на встречу к Альбине Карташовой. Не без внутреннего волнения ехала она в спортивный центр.

«Только бы удалось сегодня все проверить!» — думала она, припарковывая машину чуть поодаль от здания и направляясь к нему пешком.

Лариса, как выяснилось, прибыла чуть раньше нужного времени. Заканчивались последние вечерние занятия, Альбина находилась в спортивном зале, а капитан Меньшов еще не подъехал. Лариса осталась ждать его на ступеньках. К счастью, Андрей Юрьевич появился скоро, до того, как занятия закончились и они с Ларисой, никем не замеченные, прошли в раздевалку Альбины Карташовой. Вскоре там появилась и хозяйка.

— Ну, слава богу, — увидев Ларису и Меньшова у себя, с облегчением проговорила тренер. — Вы знаете, я целый день волновалась.

— Ничего, все будет в порядке, — подбодрила ее, а заодно и саму себя Котова. — Я надеюсь, скоро мы все узнаем.

— Ох, скорее бы! — опускаясь в кресло, покачала головой Альбина. — Хотите кофе?

— Спасибо, нет, я только что в ресторане выпила две чашки, — отказалась Лариса.

— А я думала, вы теперь боитесь пить у меня кофе, чтобы не отравиться, — невесело пошутила Карташова.

— А я выпью, — пожал плечами Меньшов. — Ерунда какая! Кого хотели отравить, уже давно отравили.

Альбина засуетилась у столика, и некоторое время ушло на кофепитие. Слышалось, как клиентки и тренеры один за другим покидают здание, то и дело хлопала входная дверь. В конце концов все стихло. Спортивный центр опустел. Альбина выглянула в коридор. Там никого не было, да и свет уже погасили.

— Давайте подождем еще немного, — предложила Лариса. — Не сразу же она кинется впускать своего любовника!

— А чего она вообще здесь-то с ним валандается? — спросил Меньшов. — Других мест, что ли, нет, более подходящих…

— А где же еще? — пожала плечами Альбина. — Дома у нее Леша…

— Он же все время где-то пропадает!

— Ну, мало ли что, — протянула Карташова. — Все равно опасно. Вдруг он неожиданно нагрянет? Тогда Сорокиной просто конец придет!

Они посидели еще где-то с полчаса, переговариваясь ни о чем, наконец Альбина не выдержала:

— Ну что, пойдемте, — шепнула она.

— Вообще-то я не слышала, чтобы открывалась входная дверь, — заметила Лариса.

— А может быть, она заранее его пустила? — предположила Альбина.

— Возможно, — сказала Лариса и усмехнулась.

— Вы что? — подняла брови Карташова.

— Я вот думаю, только бы это дало нам что-то для расследования. А то очень неудобно получается: следить за чьими-то любовными играми…

— Но это может быть связано с Наташей! С ее гибелью! — напомнила Альбина.

— Только поэтому я и согласилась на подобное мероприятие, — вздохнула Котова.

— Ладно, пойдемте уже, — встал со своего места Меньшов. — А то еще опоздаем, чего доброго.

Следопыты осторожно двинулись к раздевалке Сорокиной. Она была заперта, и никаких звуков оттуда не доносилось.

— Пошли в инвентарную, — шепнула Альбина.

Они прошли к инвентарной и остановились, прислушиваясь. Откуда-то снизу доносилось мурлыканье бабы Клавы, видимо, намывавшей полы в подвале.

Затем Лариса ясно услышала нежный протяжный стон, а за ним более громкий и низкий.

— Они здесь! — громко шепнула Альбина, возбужденно хватая Ларису за руку.

— Слышу, слышу, — тихо отозвалась та.

Меньшов шагнул вперед и постучал в дверь. Звуки моментально стихли.

— Откройте, милиция, — четко проговорил Андрей Юрьевич.

Ленка тихонько ойкнула, но тут же все смолкло.

— Если не откроете, ломаем дверь, — спокойно сказал Меньшов.

За дверью послышалась какая-то возня, шепот, затем дверь осторожно отворилась. На стоявших перед дверью смотрела Елена Сорокина. Выражение лица ее было холодным и преисполненным чувства собственного достоинства.

— По какому праву вы вламываетесь в нашу инвентарную? — спросила она у Меньшова и Ларисы. Альбину она пока не видела, та стояла за дверью.

— А по какому праву ты используешь нашу инвентарную в своих целях? — проговорила Карташова, встав у двери.

Увидев ее, Ленка округлила глаза.

— Альбина? Ты что здесь делаешь? — хрипло спросила она.

— Этот же вопрос я могу задать и тебе, — Карташова явно приободрилась и расхрабрилась. Лариса пока молчала.

— Я… Я просто зашла взять булавы, они мне завтра понадобятся, — зачастила Сорокина.

— Брось ты, тебе булавы отродясь были не нужны! — возразила Альбина.

— Знаете, хватит ломать комедию, — устало сказал Меньшов и, отодвинув Сорокину, проговорил в глубь инвентарной: — Эй, ты, выходи! Или ты от страха штаны застегнуть не можешь?

После некоторого замешательства в дверях появился Роман Крестовцев. Брюки на нем были застегнуты, но вид он имел весьма подавленный. Альбина Карташова во все глаза смотрела на него.

— Ну что ты на меня так уставилась? — огрызнулся Роман. — Как будто я у тебя зарплату отобрал!

— Я просто… Просто никак не ожидала, что ты можешь…

— Я могу, как это ни покажется тебе странным, — усмехнулся Ромка.

Альбина покраснела.

— Я имела в виду, что не ожидала, что ты будешь устраивать подобные сцены на рабочем месте, — сухо сказала она. — Да еще с Леной.

— А что с Леной? — зло спросила Сорокина и уперла руки в бока. — Лена что, неприкасаемая?

— Я думаю, нам будет удобнее побеседовать в другом месте, — выступил вперед Меньшов. — Может быть, мы вернемся в вашу раздевалку? — обратился он к Альбине, и та согласно кивнула.

Вся компания потянулась за Карташовой. Там все расселись, и Меньшов начал с громкого заявления:

— Итак, Елена Витальевна и Роман… Простите, не помню, как вас по батюшке, вы обвиняетесь в убийстве Натальи Золотаревой и Екатерины Полянской!

— Рома! — ахнула Ленка. — Что он говорит?

— Да замолчи ты! — вяло отмахнулся Роман. — Я так и знал, что этим кончится. Этого и боялся.

Он вынул из кармана сигареты и нервно закурил.

— Чего вы боялись? — вмешалась Лариса. — Может быть, сами все расскажете, чтобы нам не тянуть из вас правду по частичкам?

— Расскажу, — кивнул Крестовцев. — Чего уж теперь скрывать. Только это не то, что вы думаете. Я никого не убивал. И Лена тоже.

— А вот у нас другое мнение на этот счет, — сказал Меньшов.

— Я понимаю, что вы можете иметь другое мнение, — кивнул Крестовцев. — Но повторяю — я их не убивал. Я могу рассказать вам всю историю, признаться в некоторых своих прегрешениях, но убийство — не мой грех.

— Рассказывай, — согласился Меньшов.

Крестовцев покосился на Ленку, вздохнул и стал рассказывать:

— Я всегда пользовался успехом у прекрасного пола…

— Об этом можешь написать в своих мемуарах, — перебил его Меньшов.

Крестовцев выдержал его иронию и заметил:

— Просто это имеет прямое отношение к делу. Одним словом, я заметил, что Лена Сорокина проявляет ко мне явный интерес. Я знал, что женщина она хоть и не одинокая, но все же страдающая от отсутствия мужской ласки.

Ленка передернулась.

— Я не собирался заводить с ней отношений, потому что не хотел осложнений с ее Лешей. К тому же Руслан посмотрел бы на это, мягко говоря, не очень хорошо. Короче, не хотел. Но Лена добилась своего. Конечно, как мужчина, я не должен этого говорить, но…

— Значит, ты не хотел, да? — вмешалась Ленка. — Ну, конечно. Все вы… вот так! — она неожиданно хлопнулась на спинку стула и разревелась.

— Лена, — продолжал Крестовцев, — ты, конечно, женщина привлекательная, и не могу сказать, что чисто физиологически я тебя не хотел. Но заводить с тобой прочную связь, уж извини, у меня не было намерений. И я уже пояснял почему. Зачем мне лишние неприятности?

Ленка продолжала всхлипывать.

— А потом я познакомился с Наташей Золотаревой. Эти отношения меня устраивали. Но я не хотел их афишировать, боясь скандала. Лена почему-то считала, что обладает на меня какими-то правами и может закатывать сцены ревности. Хотя наша связь была совсем иного рода. Лена же, можно сказать, замужем. Я, правда, знаю, что с мужем у нее проблемы… В смысле, он не уделяет ей достаточно внимания. Поэтому она, наверное, так и добивалась меня.

— Надо сказать, мне недолго пришлось тебя «добиваться»! — язвительно вставила Ленка. — Не очень-то ты упорствовал!

— Спать, может, и не упорствовал, — согласился Крестовцев. — Но остальное-то… Остальное ты с чего взяла? Ты же прекрасно понимала, что нас связывает. Знал бы, что такой геморрой последует, сроду бы не… Не дай бог теперь еще Леша узнает…

Крестовцев вздохнул.

— А что было дальше? — спросила я.

— Потом Ленка все-таки узнала про Наташу. И закатила истерику. Ладно бы мне, но она и Наташе все рассказала о моей с ней связи. После этого мы с Наташей поссорились. А потом она пришла ко мне и потребовала, чтобы я разорвал все отношения с Леной. Говорила, что любит и хочет за меня замуж. Я вообще-то не думал о браке с Наташей, но она вдруг сказала мне, что у нее есть кассета с записью того, как мы с Ленкой занимаемся сексом. Как ей удалось это записать — до сих пор ума не приложу. Камеру, что ли, в раздевалке устанавливала… Сказала, что если я откажусь, то она отдаст эту кассету Леше, и тогда, мол, и ежу понятно, что он со мной сделает. Ну, я согласился пока только на разрыв с Сорокиной, так и заявил Ленке — она мне уже порядком надоела. Так она, в свою очередь, стала меня пугать, что скажет Леше, будто я ее изнасиловал. Я понимал, что это блеф, но… Запутался, короче, в этих бабах с их предъявами. Потом все же решил — ладно, плевать, женюсь на Наташке! Все равно Ленка только пугает. Правда, Наташе я так ничего определенного и не сказал. И тут вдруг она погибает… Я сразу на Ленку подумал, но она клялась, что ни при чем.

— И ты тут же возобновил с ней связь, — усмехнулась Альбина.

— Ну, а теперь-то что? — поднял Крестовцев на нее грустные глаза. — Наташку же все равно не вернешь…

— А это ты рылся у них в квартире? — спросил Меньшов.

— Да. На следующий день я подумал, что мало ли к кому после Наташиной смерти может попасть эта кассета, и решил ее забрать. Я не знал, где она ее прячет. Решил, что дома. Поехал туда, а там… Катька мертвая лежит. У меня чуть сердце не остановилось от страха. С одной стороны, понимаю, что уходить надо как можно быстрее, иначе мне вообще кранты — узнают про связь с Наташкой, а если еще здесь застукают, вообще не отвертишься! С другой, мне крайне необходимо найти кассету. И я стал рыться в каком-то осатанении. Только до конца так и не успел ничего проверить, страх все же победил. Услышал шаги в подъезде и из квартиры вылетел пробкой. Поднялся наверх и вижу, как в квартиру вы заходите, — он посмотрел на Ларису, и та чуть удивленно приподняла бровь. — Я думал, вы моментально вылетите оттуда, а вы что-то задержались. Потом я понял, что вы милицию собрались вызывать, и быстренько вниз побежал. Сразу машину поймал и уехал от греха подальше.

— Слушай, да ты безумец какой-то! — подивилась Лариса. — Посреди дня так легко по квартире шаришь, в которой труп лежит. А если бы увидел кто? Или если бы ты не услышал мои шаги и я бы тебя застала? Неужели ты думаешь, я не вызвала бы милицию?

— Не знаю, я действовал машинально, не задумываясь. Я испугался очень. Я же понимал, что все на меня указывает. Что узнают о моей связи с Наташкой, найдут кассету, узнают про Ленку и свяжут эти факты. Подумают, что я ее убил из-за того, что она меня шантажировала… Вот и действовал напролом. У меня словно паранойя открылась из-за этой кассеты. Когда я ее не нашел, то подумал, что Наташка, наверное, передала ее кому-то на хранение. Тут мне совсем плохо стало. Где же ее теперь искать? Мне эта кассета все мозги выжгла! А тут еще эта дура по пьянке начала трепаться! — он со злостью посмотрел на Сорокину.

Та уже перестала всхлипывать и теперь сидела безучастно. В глазах ее застыло выражение непонятного безразличия.

— Ну вот, а когда я узнал, что вы всех опрашиваете в спортивном центре, — Крестовцев снова посмотрел на Ларису, — все осматриваете и даже с Русланом пытаетесь беседовать, то совсем испугался. Подумал, что рано или поздно вы на меня выйдете. Еще и Руслан узнает…

— Он, кстати, знает, — вставила Лариса.

— Да вы что? — воскликнул Крестовцев. — Ну совсем хорошо. И что? Увольнять меня собирается?

— Этого я не знаю. Честно говоря, не уверена до конца, что он знает именно про тебя. Знаю только, что он в курсе насчет Лены и ее развлечений в раздевалке.

Сорокина только повела уголками губ, не став ничего комментировать.

— Только бы он не узнал! — дернулся Крестовцев, явно испуганный.

— Ты дальше рассказывай! — поторопил его Меньшов.

— Ну, а дальше я подумал, что вас нужно как-то остановить, — глядя в сторону, продолжил Крестовцев.

— Меня? — удивилась Лариса.

— Ну да… Вы же этим делом занимались! По-моему, даже активнее, чем милиция.

— Ну, ну, — с интересом посмотрела Лариса на Романа, начиная кое-что понимать.

— Я узнал, где вы живете, стал следить… — Крестовцев по-прежнему смотрел в сторону. У Альбины Карташовой было такое выражение лица, словно она не верит собственным глазам и ушам. — Потом понял, что пора… Дождался вас вчера вечером возле дома, как раз момент подходящий был: у вас дома не было никого. Надеялся, что вы первая придете…

— Так-так, — усмехнулась Лариса. — Продолжай, продолжай, что же ты замолчал? Мне как раз стало очень интересно.

— Да что продолжать… — вздохнул Крестовцев. — Вы и так уже, наверное, все поняли… Подошел я к вам сзади, хотел, чтобы вы испугались, потом нажал на точку одну на шее… Там есть такая точка, надавишь, и временно отключается сознание, — пояснил он. — Я же ничего плохого ей не сделал, Альбина! — вскричал Роман, видя, какими глазами смотрит на него коллега по работе. — Я тебя уверяю, что этот прием никаких последствий не оставляет! Просто отключает на время, и все! И не вредит организму.

— Да уж, — усмехнулась Лариса. — Только человек провалялся на каменных ступеньках неизвестно сколько, а потом еще его родные чуть с ума не сошли, а так ничего. Ерунда, Рома!

— Ну, простите… Вы должны меня понять! Ведь все, абсолютно все было против меня! Я висел на волоске! Оставалось узнать, что я встречался с Наташей и найти кассету — и все! Мне кранты!

Крестовцев замолчал и закурил очередную сигарету. Все сидели молча. Наконец Меньшов сказал:

— Мне бы очень хотелось вам верить, молодой человек. Но отпустить я вас никак не могу. Уж больно против вас улик много. Придется вам проехать со мной в отделение до выяснения обстоятельств.

Крестовцев вздрогнул и потупил взор. Повисла тяжелая пауза, потом все одновременно повернули головы в сторону Сорокиной.

— Что касается меня, — со злостью проговорила та, — то со мной вам так поступить не удастся. Во-первых, в день, когда убили Наташу, я никак не могла подсыпать ей яд — я с утра была в спорткомплексе, а Альбина сама говорила, что ее ядом напичкали еще перед занятиями. Что касается убийства Катьки, то я опять же была в спортивном центре весь день — кто угодно может подтвердить! Я еще с вами беседовала, — бросила она на Ларису хмурый взгляд. — А потом уснула в раздевалке. Меня Руслан разбудил.

— А бабе Клаве ты помогла с лестницы упасть? — спросила Альбина.

Сорокина недоуменно уставилась на нее.

— Ты о чем? — спросила она.

— Кто-то разлил на ступеньках подсолнечное масло, баба Клава поскользнулась, упала и растянула ногу, — продолжила Альбина, с неприязнью глядя на Елену Витальевну. — И это наверняка сделала ты, потому что просто больше некому. У тебя со старушкой был конфликт незадолго до этого, и все знают, что ты способна на всякие гадости!

— По-вашему, я и Наташку с Катей убила просто потому, что больше некому? — усмехнулась Сорокина. — Не можете настоящего убийцу найти и на меня свалить стараетесь? Одним словом, никакого масла я не проливала, а насчет Наташки с Катей только что объяснила — у меня алиби. Хотите — проверяйте!

Проговорив все это, Сорокина поежилась и отвернулась в сторону. Взгляд ее снова стал равнодушным.

— Мы, конечно, проверим, — пообещал Меньшов. — А пока к вам никаких претензий.

Альбину Карташову, кажется, не совсем устроило такое положение вещей. Она была бы рада, если бы Меньшов забрал с собой Сорокину, но тот достал наручники и защелкнул их на запястьях Романа. На лице парня появилась такая растерянность, что Ларисе даже стало его жалко, хотя он и не заслуживал подобного чувства.

— Альбина… — повернулся Крестовцев к Карташовой, — я, конечно, сволочь и виноват здорово. Но еще раз повторяю — я тут ни при чем. В смысле, я никого не убивал. И прошу тебя теперь, помоги! Ты говорила, что твой муж в милиции работает, пускай он разберется, а? Я тебе точно говорю — не убивал я их.

Альбина молчала. Крестовцев растерянно повернулся к Ларисе:

— Ну вы хотя бы мне поверьте теперь! Если станете продолжать расследование, найдите настоящего преступника. Я перед вами больше всех виноват, но я уже не знаю, как мне извиниться. Хотите, я вам заплачу, если вы мне поможете?

— Разумеется, не хочу. — Лариса поморщилась. — А что касается расследования, то я намерена его продолжать. Если ты не виноват в смерти Наташи и Кати, то, думаю, за решетку ты все же не попадешь. Я постараюсь найти убийцу.

Крестовцев кивнул, и Меньшов повел его вниз, сказав на прощание Ларисе с Альбиной, что дальше он будет разбираться сам.

— А что же Олег? — встревоженно спросила Альбина. — Он же ничего еще не знает!

— Завтра я ему доложу, — пожал плечами Меньшов. — Вы, конечно, можете и сами дома сказать.

— Угу, — кивнула Альбина. — Я так и сделаю.

После того как Меньшов увел Крестовцева, Альбина вдруг повернулась к Сорокиной, о которой, казалось, все забыли. Та по-прежнему с безучастным видом сидела на скамейке.

— Лена, — сказала Альбина, — я могу понять, как страдает женщина от недостатка мужской ласки. Но это не означает, что она из-за этого должна портить жизнь другим. И поэтому предупреждаю тебя — веди себя нормально. Иначе я… Я пойду на то, чтобы рассказать обо всем твоему Леше, хотя в принципе я против подобных методов. Ты меня просто вынудишь.

Сорокина никак не отреагировала. Лариса вообще не вмешивалась в этот разговор, если его можно было назвать разговором, предоставив коллегам возможность разбираться между собой самим.

— А теперь отправляйся домой, — сказала Карташова Сорокиной.

Елена молча встала и покинула раздевалку. Альбина и Лариса остались вдвоем.

— Я позвоню мужу, — тут же сказала Альбина, доставая сотовый телефон.

Но оказалось, что подполковник Карташов до сих пор не вернулся.

— Ну что, теперь можно, наверное, и кофе попить, — устало проговорила Карташова, опускаясь на скамейку. — Сейчас я приготовлю, только посижу пару минут…

Альбина хлопотала, готовя кофе, а Лариса думала. Похоже, что Сорокина и Роман опять-таки ни при чем. На эту версию было потрачено время, с ней Лариса связывала все надежды, но… Увы, кажется, она лопнула.

Альбина разлила кофе по чашкам и, сев напротив Ларисы, сказала:

— А я не верю, что это Ромка убил. Он, конечно, показал себя порядочным негодяем, но я ему верю. А вы?

— Не знаю, — уклончиво ответила Лариса. — Я его почти не знаю. Но у меня тоже сложилось впечатление, что он не врет. Да и будь он убийцей, не стал бы, наверное, признаваться, что был в квартире Кати Полянской в день ее смерти. Нет, похоже, мы снова зашли в тупик.

Альбина печально вздохнула.

— Олег, наверное, будет недоволен, — протянула она.

— Не знаю, — рассеянно ответила Лариса, которую в данном случае не особенно волновала реакция подполковника Карташова. Она перебирала в голове последние события, услышанные рассказы, пыталась делать какие-то выводы…

Из информации, полученной сегодня, следовало, что у Романа Крестовцева были близкие отношения с Еленой Сорокиной. Само по себе, правда, это еще ни о чем не говорит. Но он был близок с Наташей Золотаревой, и та хотела выйти за него замуж. Обе женщины терпеть не могли друг друга. При этом Наташа пыталась шантажировать Романа какой-то кассетой, а Сорокина грозила сказать своему гражданскому мужу, что Крестовцев ее изнасиловал. Все это было, конечно, чушью, но тем не менее было! И что, теперь выходит, что все это в стороне от главного, от гибели Наташи и Кати? Но кто тогда вообще замешан в этом деле, кому они могли помешать, да еще обе?

Никакого ответа не находилось, Лариса машинально пила кофе, не чувствуя его вкуса.

— Ну что, нужно идти, наверное? — посмотрела на нее Альбина, отставляя пустую чашку.

— Да, пойдемте, — поднялась Лариса. — Я завтра свяжусь с Олегом, мы обсудим ситуацию. Не расстраивайтесь, что так получилось.

— Да я больше, если честно, из-за Ромки расстроилась, — призналась Альбина.

Спускаясь по лестнице, женщины увидели пожилую уборщицу, выжимавшую тряпку. Видимо, она уходила из спортивного центра последней.

— А ты еще тут, Альбинка? — удивилась она.

— Да, баба Клава, — ответила Карташова.

— Сделала, о чем я тебе говорила? — шепотом спросила старушка, покосившись на Ларису.

— Да, — устало кивнула Альбина. — Рому забрали до выяснений обстоятельств…

— Застукали все-таки голубчиков! — торжествующе проговорила старушка. — А эту стервищу почему отпустили?

— У нее алиби.

— У таких всегда алиби, — сделала глубокомысленный вывод баба Клава. — Э-эх, а такой парень видный. Даже жалко.

— Да это, может, еще и не он, — неуверенно проговорила Карташова.

— А кто же тогда? — удивилась бабулька.

— Ох, не знаю я ничего, баба Клава, — махнула Альбина рукой. — Я, баб Клав, сегодня и говорить об этом не хочу. Я устала очень. Домой надо ехать.

— Ну, езжай, конечно, — протянула старушка. — Отдохни, а там, может, чего и прояснится.

— Скажите, пожалуйста, — выступила вперед Лариса. — Альбина говорила, что вы часто беседовали с Катей, даже на картах гадали… О чем она спрашивала? Чем интересовалась? Не было ли у нее каких-то «секретных» вопросов? Понимаете, теперь, после того как она погибла, скрывать это неблагоразумно.

— Да нет, не было ничего такого, — поджав губы, покачала головой старушка. — А вопросы они все одинаковые задают! Когда замуж выйду, да сколько у меня женихов будет, да любит — не любит. Вот чего их волнует-то! И Катюшу то же самое волновало. Все про жениха спрашивала.

— А Наташа к вам не забегала погадать? — поинтересовалась Лариса.

— Нет, Наташа не гадала ни разу, — подумав, твердо ответила баба Клава.

— И про женихов ничего не рассказывала?

— Нет, никогда. Она вообще молчаливая была, Катюша-то поживее…

— Ну что ж, спасибо вам, — поблагодарила Лариса.

— Не за что, — принимаясь за лестницу, кивнула старушка.

На улице Лариса с Альбиной попрощались, сели каждая в свою машину и разъехались по домам. Котова еще не было дома, и Лариса порадовалась, потому что знала: тот по глазам может понять, что она снова занялась расследованием.

Даже лежа в постели, Лариса продолжала размышлять, снова и снова перебирать в памяти то, что случилось, последовательность событий, их участников, мотивировку… Ответа на главный вопрос так и не находилось. Не вырисовывалась фигура убийцы, не было той детали, после восстановления которой все обычно складывалось в целую картину. Никак ничего не складывалось. Только проваливаясь в сон, Лариса почувствовала некое ощущение, что-то такое промелькнуло в голове, очень стремительно и смутно, но тут же погасло.

И только после того как она проснулась утром, приняла душ, накормила завтраком свою семью и осталась одна, это ощущение повторилось. Лариса даже замерла, боясь спугнуть расплывчатую догадку. Догадка росла, ширилась, и Лариса начала понимать, что хотя бы одна вещь стала ей ясна. Конечно, нужно проверить, но скорее всего это именно так. Именно так!

Она схватила телефонную трубку и, набрав номер Карташова, услышала его голос:

— Да!

— Олег, я знаю, кто убил Наташу! — выпалила она.

Подполковник от такого заявления несколько ошалел, потом осторожно спросил:

— Кто?

— Катя!

Повисла тишина. Олег Валерьянович, видимо, переваривал услышанное, не зная, что ответить.

— И… почему? — наконец произнес он. — И кто, в свою очередь, убил саму Катю?

— Почему, я, кажется, знаю точно. А вот насчет последнего могу только догадываться. Я думаю, что нужно снять отпечатки пальцев у сотрудников спортивного центра и сравнить со всеми, что обнаружены в квартире Кати и Наташи. Я уверена, что одни — совпадут!

— Чьи? — тут же спросил подполковник. — Или ты фантазируешь?

— У меня есть одно предположение, — ответила Лариса. — Но раньше времени я не хочу говорить. Вдруг я все-таки ошибаюсь? Хотя мне кажется, что нет.

— Ну, насчет того, чтобы взять отпечатки у всех сотрудников, это ты загнула, — протянул Олег Валерьянович. — Мы права на это не имеем.

— Значит, нужно как-то хитростью это сделать!

— Хитростью, хитростью, — проворчал подполковник. — Вы вчера уже нахитрили без меня. Кто разрешил самостоятельно действовать?

— Олег, но ведь наши действия пошли только на пользу!

— На пользу! — передразнил подполковник. — А теперь на что? Я, понимаешь, занимаюсь тем, что усиленно колю этого Крестовцева, а ты мне теперь заявляешь, что главная злодейка — Катя Полянская!

— Не главная, — возразила Лариса. — Она просто жертва.

— Ну вот, то убийца, то жертва, — вздохнул Карташов. — Ты сама-то понимаешь, что говоришь?

— Я понимаю! Потому и прошу тебя посодействовать! Как только будет найдено подтверждение моим словам, убийцу можно брать!

— Ну не могу я насильно ни у кого брать отпечатки! — воскликнул Олег. — И вообще, Лара, мне кажется, ты просто переутомилась. И возбужденное состояние вызывает у тебя какие-то бредовые версии. Впрочем, ты всегда была их поклонницей. Ты просто никак не хочешь смириться и оставить дело в покое.

— Вообще-то изначально ты просил меня им заняться, — напомнила Лариса.

— Да, — согласился Карташов. — И благодарен тебе. Но теперь оно завершено. Вот этот Крестовцев с минуты на минуту начнет давать показания, и… все. Все, Лара! — повысил он голос. — И ты отдыхай и об этом деле больше не думай.

С этими словами Карташов повесил трубку. Лариса прекрасно понимала: ей он ясно дал понять, что кандидатура Романа Крестовцева на роль убийцы его вполне устраивает. К словам Ларисы насчет Кати Полянской он явно не отнесся всерьез.

Ларисе было обидно, к тому же она понимала, что Крестовцев не виноват. Ей казалось, что осталось сделать совсем чуть-чуть, чтобы до конца размотать клубок. Но Карташов отказывался помогать ей в этом, а самостоятельно Лариса справиться не сможет.

Она посидела некоторое время молча, хотела было перезвонить Карташову и снова попытаться убедить его, как вдруг плюнула и махнула рукой.

— Да провалитесь вы все к чертовой матери! — неожиданно выкрикнула она. — Делайте, что хотите!

Накопившееся за последние дни напряжение прорвалось у Ларисы в этом крике. Рассердившись, она быстро собралась и поехала в ресторан.

В ресторане Лариса сразу же прошла к себе в кабинет и закрылась на ключ с просьбой никого к ней не пускать. Никто особенно и не рвался, правда, звонил телефон, но Лариса даже не брала трубку.

Она сидела часа два, сосредоточенно и скрупулезно изучая бухгалтерские документы, хотя вообще-то полностью доверяла опыту и умению своей главной бухгалтерши. Телефон продолжал надрываться, и разозленная Лариса выдернула шнур из розетки. Нахмурив брови, она продолжала просматривать документы, обидевшись на всех и вся и не желая общаться с миром.

«Прямо как Степаныч!» — подумала она про себя, но даже сравнение с администратором, сходство с которым в чем-то в другое время испортило бы ей настроение, на этот раз ничем не отозвалось в душе.

В кабинете после отключения телефона было тихо, и Лариса постепенно успокаивалась. Тут у нее в сумочке запищал мобильник. Сначала она решила не отвечать, потом подумала, что это, наверное, Котов и трубку лучше взять, потому что, не дождавшись ответа, Евгений переполошится и начнет ее разыскивать, испугавшись, что на нее снова покушались.

Однако нажав на кнопку, Лариса услышала голос Олега Валерьяновича. Он звучал подчеркнуто бодро, видимо, подполковник таким образом извинялся перед Ларисой.

— Лара, привет! — как ни в чем не бывало заговорил он. — Ну слава богу! А я в «Чайку» звоню, звоню, там никто трубку не берет, домой звоню — там то же самое… Ты вообще где?

— Неважно, — сухо ответила Лариса. — Что ты хотел?

— Да тут, понимаешь, новые обстоятельства открылись! Да-да! И такие, знаешь ли, интересные… Похоже, ты и в самом деле была права со своей фантастической версией.

— Да ты что? — усмехнулась Лариса, удивившись перемене, произошедшей с Карташовым. — Так что за обстоятельства-то?

— Понимаешь, я тут осматривал вещи Кати Полянской… Ну, те, что прихватил у нее Мишка Веретенников. Помнишь, там была маленькая дамская сумочка?

— Ну помню, — кивнула Лариса. — И что в ней обнаружилось? Ее же сразу осматривали!

— Сразу-то сразу, — согласился подполковник. — Но без экспертизы-то многого не определишь. Одним словом, там лежали какие-то таблетки. Во флакончике. Я, естественно, передал их на экспертизу. И знаешь, что она показала?

— Что? — всерьез заинтересовалась Лариса.

— Во-первых, это яд. Тот самый, которым отравили Наташу Золотареву. Во-вторых, на коробочке найдены различные отпечатки пальцев, в том числе и Катины. Наташкиных нет. Но вот одни… Одни проясняют всю картину и доказывают, кто виновник преступления. Вернее, преступлений!

— Я догадываюсь, — кивнула Лариса. — Собственно, я уже утром знала почти наверняка, когда звонила тебе. Но ты от меня отмахнулся.

— Ну ладно, извини, — сразу же проговорил Олег. — Прости, Лара! Впредь я буду серьезнее относиться к твоим словам.

— Ладно уж, — усмехнулась Котова. — И что ты намерен делать теперь?

— Приезжай ко мне, обсудим! — пригласил подполковник, и Лариса, отбросив свои обиды на него, согласилась.

Вскоре она уже сидела с Олегом Валерьяновичем в его кабинете и обсуждала намечавшийся план.

— Поехали в спортивный центр, — когда были выяснены все детали, сказал Карташов.

Они вышли из кабинета, спустились на улицу и сели в машину.

— А твоя жена сейчас там? — спросила Лариса по дороге, закуривая сигарету.

— Да, там, — ответил Олег.

— Ты хочешь ввести ее в курс дела?

— Придется. Она так и так узнает. Ну, не думаю, что это явится таким уж тяжелым потрясением для нее, — махнул рукой Олег. — Хотя неприятные минуты, конечно, придется пережить.

Приехав в спортивный центр, Лариса и Карташов первым делом отправились на поиски Альбины. Она была у себя в раздевалке.

— Привет, — первым сказал подполковник, проходя. — А мы к тебе.

— Привет, — удивленно и вместе с тем обрадованно отозвалась Альбина. — А по какому поводу?

— Собираемся разоблачать убийцу, — таинственным тоном заявил Олег Валерьянович.

— Да вы что? — ахнула Альбина. — И кто же это?

— Ты подожди, скоро сама все поймешь! У нас тут с Ларисой план нарисовался. Только для его осуществления нам нужен еще один человек. Вот ты сходи и приведи его. Пойдем, я тебе все объясню.

Карташов вышел из раздевалки вместе с Альбиной, потом снова зашел обратно. Вскоре Альбина вернулась вместе с бабой Клавой, одетой в синий халат. В руках старушка держала швабру.

— Баба Клава, я вот хочу познакомить вас наконец со своим мужем, — с улыбкой проговорила Альбина.

— Давай, знакомь, — улыбнулась в ответ старушка. — Ох, а видный-то какой мужчина! Да еще подполковник.

— Да, — с гордостью проговорила Карташова. — Ну что, давайте попьем чайку?

— Ну давай, коли предлагаешь, — согласилась старушка, усаживаясь рядом с Ларисой.

Альбина тем временем разливала чай.

— Как ваша нога, баба Клава? — спросила она.

— Да заживает потихоньку, — ответила баба Клава. — Хожу вот, убираться даже могу.

— А вообще как здоровье?

— Да уж какое в моем возрасте здоровье! — вздохнула старушка. — Восьмой десяток все же. И голова кружится, и кости ноют. Но ничего, бегаю пока, — она засмеялась.

— А у меня есть чудесное средство, — вступила Лариса. — Один хороший друг дал, он сетью аптек заведует в нашем городе. Стас Асташевский, может быть, слышали?

— Нет, не слыхала, — покачала головой бабулька.

— Отличное средство, — продолжала Лариса. — Все боли снимает и сосуды очищает просто великолепно. Попробуйте, — и Лариса протянула бабе Клаве флакончик с какими-то таблетками желтого цвета.

Альбина перевела взгляд на старушку и увидела, что лицо ее словно перекосилось.

— Не надо, — неловко отталкивая таблетки, проговорила баба Клава. — Не пью я их, таблетки эти, тем более новые всякие. Уж лучше травками лечиться.

— А вы выпейте, выпейте, — настаивала Лариса.

— Да чего ты ко мне привязалась? — вдруг вскипела баба Клава, вскакивая с места. — Не нужно мне таблеток твоих и чаю вашего не нужно. Липучка приставучая!

— А не потому ли вы не хотите их пить, — четко проговорила Лариса, — что знаете, что это яд? И вы сами дали их Кате Полянской, чтобы она подсыпала их Наташе?

— Ах ты!.. — воскликнула вдруг баба Клава, резко замахиваясь на Ларису своей шваброй.

Но «видный мужчина», подполковник Олег Валерьянович Карташов, резко перехватил ее руку и завел за спину. Старушка охнула и осела.

— Все в порядке, — констатировала Лариса. — Можно ее забирать.

— Все равно ничего не докажете! — с ненавистью прошипела бабка.

— Как раз с доказательствами у нас полный порядок, — возразил Карташов, надевая на бабку наручники. — Отпечатки ваших пальцев на флакончике с ядом — раз, ваше поведение сейчас — два, к тому же мы уже провели у вас обыск и нашли тот самый нож для рубки мяса, которым вы исполосовали Катю Полянскую, а рукояткой ударили ее по голове. Вы очень хозяйственная и экономная, Клавдия Петровна, не захотели даже расстаться с орудием преступления. На нем еще сохранились следы крови, как бы тщательно вы его ни отмывали.

Баба Клава со злостью смотрела на Олега и Ларису.

— Баба Клава! — растерянно выступила вперед Альбина Карташова. — Как же так?! Да как же это можно?

Старуха молчала, никак не комментируя ситуацию. Альбина с грустью покачала головой, тяжело вздохнула и посмотрела на мужа.

— В машину ее! — коротко приказал тот вошедшим в раздевалку старшему лейтенанту Гунину и капитану Меньшову.

— А мы? — спросила Лариса, имея в виду себя и Альбину.

— А вам там пока делать нечего, до завершения всех формальностей. Ближе к вечеру я позвоню, и приедете, если так интересно.

Альбина, которая была занята работой, согласилась. Лариса, поразмыслив, тоже. В самом деле, пока что ничего интересного в УВД все равно не будет. До тех пор, пока старушка не даст показания с объяснением всех подробностей совершенного. Поэтому она решила вернуться в «Чайку» и там ждать звонка от Карташова.

Наташа Золотарева и Катя Полянская упорно стремились к городской жизни. Особенно Наташа, которую раздражала собственная семья. Родители — необразованные, простые люди, с какими-то допотопными, как она считала, представлениями о жизни. О чем с ними говорить? Да и вся поселковая публика Красного Кута, а особенно возможные женихи — сплошной мрак! Все они, по ее мнению, не годились ей в подметки.

— Нужно в Тарасов ехать, — не раз говорила она своей подруге, тихой и пугливой Кате Полянской.

В их отношениях Наташа всегда была ведущей, а Катя ведомой. Катя почти всегда поступала так, как считала нужным подруга, во всем с ней соглашалась, не пытаясь иметь собственное мнение. И переезд в Тарасов был определен Наташей, а Катя, как всегда, подчинилась. Наташа считает, что так будет лучше? Ну что ж, так тому и быть. Правда, предстоял разговор с родителями, но они, надо сказать, особенно не упорствовали.

Итак, по окончании школы девчонки перебрались в Тарасов, поступили в институт и сняли угол в одной довольно убогонькой квартирке старого жилого фонда (с частичными удобствами, вместе с хозяйкой). Поначалу они искренне радовались жизни в «большом городе», не очень-то замечая трудности, которые она преподносила. Но это прошло довольно быстро.

Очень скоро Катя и Наташа ощутили, что им катастрофически не хватает денег. Что они одеты хуже, чем их сокурсники, что живут, мягко говоря, не в лучших условиях и что вообще жизнь в Тарасове не такая уж сладкая, как они себе представляли.

Первой стала выражать недовольство Наташа. Она часто раздражалась, дулась и злилась на Катю за ее бестолковость и непосредственность провинциалки.

— Ну чего радуешься? — кричала она на подружку. — У тебя из туфель пальцы вылезают, а ты словно не замечаешь! И зима скоро, в чем ходить-то будем? У тебя деньги есть?

— Нету, — разводила руками Катя.

— Ты же откладывала!

— Я продукты купила, — оправдывалась Полянская. — Ведь вторую неделю голодом сидим.

— Эка барыня, — огрызалась Наташа и впадала совсем уж в мрачное расположение духа. — Да, это, конечно, не выход — копить, — говорила она. — Что с наших грошей накопишь? Нужно заработок искать!

— На работу, что ли, устраиваться? — спрашивала Катя. — Но как же мы сможем, ведь у нас еще и учеба… На заочное, что ли, переводиться?

Если бы Наташа сказала: «Да, переводиться!», Катя наверняка так и поступила бы. Но у Золотаревой были иные планы.

— Работа нас не спасет, — говорила она. — Ну сама посуди, какие тут заработки? Все равно не хватит, даже наших совместных.

— Ну, на еду и обувь хватит, — пожимала Катя плечами.

— Ой, ну ты прямо сама не понимаешь, что говоришь! — раздраженно махала на нее рукой подруга. — Я о другом говорю! Тебе что, нравится в одной комнате с Валентиной Алексеевной жить? Умываться холодной водой? В туалет общий ходить? Нам отдельная квартира нужна!

— Где же мы ее возьмем? — разводила руками Катя. — Снимать дорого, а чтобы купить, можно и не мечтать.

— Да помолчи ты, мечтатель! — взрывалась Наташа. — Раз ничего не понимаешь!

Катя вздыхала и покорно замолкала. Она не понимала, почему подруга так бесится. Ну понятно, что тяжело, конечно, но ведь Наташа сама этого хотела! Она всегда мечтала перебраться в город и знала, что жить им придется на стипендию и на то, что пришлют родители. Что ж теперь так нервничать?

А Наташа нервничала. И явно задумывалась о чем-то. Узнав о том, что Катя стала встречаться с Мишкой Веретенниковым, она совсем разозлилась.

— Ты что, вообще ку-ку? — со злостью спросила она подругу.

— Почему ку-ку? — не поняла Катя.

— Ну на фига тебе нужен этот Мишка?

— А что? Он хороший парень, добрый…

— Хороший, добрый! — передразнила Наташа подружку и дернула ее за плечо. — Ты глаза раскрой! Что он тебе даст, твой хороший? Добрый твой! Он сам в общаге ютится, мать у него какая-то доярка, в Пристанном где-то живет! Сам копейки считает, последние штаны подвязывает! И ты с ним связалась?

— Да чего ты кричишь-то! — не выдержала Катя. — Ты чего хочешь-то?

— Я хочу, чтобы ты начала наконец думать головой, — четко произнесла Наташа. — Надо понять, что нам нужны деньги, и искать надо нормального мужика. Я, кстати, решила, что для нас это лучший выход. Найти мужиков обеспеченных, и пускай о нас заботятся.

— Где же их найти-то? — возразила Катя. — Очень мы им нужны, деньги на нас тратить.

— Ты, Катька, глупая! — снисходительно покачала головой Наташа. — Просто ужас, какая глупая! Все это можно сделать, нужно только познакомиться с соответствующими мужиками, а не с шантрапой какой-нибудь!

Они стали ходить по улицам в надежде познакомиться с обеспеченными молодыми людьми. Или даже немолодыми — Наташе это было не так уж важно. Катя вздыхала, но покорно ходила вместе с подружкой. Но то ли обеспеченные мужчины перевелись, то ли их не устраивал внешний вид девчонок, то ли они не хотели делиться с ними своими деньгами… Одним словом, ни с кем, кто решился бы взять на себя длительную материальную заботу о Кате и Наташе, им познакомиться не удалось. Были, конечно, варианты, но все они быстро заканчивались. Парни исчезали дня через два-три, иногда, правда, оставляя мелкие подарки.

Наташа некоторое время ходила мрачная и задумчивая, а как-то вечером сказала:

— Все, хватит ерундой заниматься. На работу выходить нужно.

— Куда? — заинтересовалась Катя.

— Куда, куда, — усмехнулась Наташа. — На улицу, конечно, куда же нам еще идти? И не так, как раньше — что подарят, тому и рады, а конкретно, за определенную сумму!

— Что-о? — округлила глаза Катя, поняв, что имеет в виду подружка. — Да как же… Да как же так можно?

— Ой, да очень просто! — махнула рукой Наташа. — Ты думаешь, на что большинство девчонок сейчас живут? Да вот именно на это! А как мы иначе заработать можем? У тебя есть какие-то предложения? Нету! Вот и помалкивай!

— Но это же… — Катя старательно подбирала слово. — Это же плохо!

— А что вообще вокруг хорошего? Что, жить в этой комнатенке хорошо? Картошкой с салом питаться хорошо? В обносках ходить хорошо? — уже в голос кричала Золотарева. — Что ты выпендриваешься? Кому интересны эти твои принципы деревенские! Дремучие понятия! Еще скажи, нас потом замуж никто не возьмет!

Катя не выдержала и расплакалась. Наташа на время оставила ее в покое.

— Ладно, Катюха, — примирительно заговорила она через полчаса, подсев к подруге и кладя ей руку на плечо. — Ты не дрейфь, все будет нормально. Никто ничего не узнает.

— Да как же не узнает! — всхлипнула Катя. — А если увидит кто?

— Да никто нас там не увидит! Там вечером всегда только с определенной целью собираются!

— Ой, а если родители узнают? — испуганно раскрыла глаза Катя. — Меня отец убьет!

— Да они-то откуда узнают? Они же в Красном живут! И сюда практически не ездят!

— Ой-е-ей! — только и качала головой Катя. — С ума сойти можно! А если… Если Мишка узнает?

— И что? — пожала плечами Наташа.

— Как что? Он же бросит меня тогда!

— Ой, вот уж нашла, из-за чего переживать, — скривилась Наташа. — Такого дерьма на каждом углу полно.

— Ой, да ну тебя совсем, Наташка! — вскрикнула Катя. — С тобой вообще в могилу сойдешь!

— Ты глупости-то не говори — в могилу! — окрысилась Золотарева. — Выдумаешь тоже! Все занимаются — и ничего, а ты прямо сахарная одна отыскалась.

— Так уж и все! — упрямо возражала Катя.

Пожалуй, это был первый случай, когда она так открыто противостояла подруге. В тот день разговор между ними не привел ни к чему. Катя ни в какую не соглашалась идти на Большую Казачью, плакала и говорила, что лучше вообще уйдет на другую квартиру, если Наташа и дальше будет настаивать.

— Давай-давай, — бурчала Наташа. — Где у тебя деньги-то на другую квартиру?

Золотарева не отказалась от своей затеи. Она продолжала психологическое воздействие на мягкую Катю, зная, что та рано или поздно сломается. К тому же тут замаячила сессия, девчонки стали в спешном порядке собирать деньги на подарки преподавателям, и финансовое положение стало совсем тяжелым.

Однажды вечером, решив, что ее влияние уже произвело достаточное действие на подругу, Наташа подошла к Кате. Та сидела с иголкой и ниткой в руках, зашивая колготки.

Наташа отложила ее рукоделие в сторону, внимательно заглянула в глаза подруге и сказала:

— Пошли.

Катя все поняла, как-то поникла, но послушно пошла одеваться. В первый же вечер они сели в одну из машин и заработали кое-какие деньги. Правда, после этого Катя спала с лица, три дня ходила черная и не разговаривала с подругой. Наташа же все пережила гораздо легче. Прошла неделя, и Золотарева снова потянула Катю за собой на Большую Казачью.

Верно говорят, страшно только вначале. Со временем Катя привыкла к своему новому положению и уже не роптала. Девчонки и впрямь смогли переехать в отдельную квартиру, стали одеваться получше, да и настроение поднялось. Страх быть увиденными тоже притупился. Правда, Катя несколько побаивалась насчет Мишки Веретенникова, но он, кажется, ни о чем не догадывался.

Настоящий страх охватил Катю, когда при одном из милицейских рейдов их забрали в отделение. По дороге Катя перетряслась до нервного тика, давала самой себе страшные клятвы, что никогда больше не станет этим заниматься, а Наташу вообще пошлет подальше.

Но… Им повезло. Они отделались легко — их отпустили, продержав для острастки в камере некоторое время. И Катя поначалу даже слышать не хотела о том, чтобы возобновить походы на Большую Казачью. Но прошло время, подходил срок уплаты за квартиру, снова порвались колготки… Одним словом, все вернулось на круги своя.

Однажды они подрались с двумя проститутками, которые нагло пришли и заняли их место. Особенно здорово досталось Кате. Конечно, обе девчонки к этому времени были знакомы с сутенерами и регулярно платили им, а те обеспечивали какую-никакую охрану. Так что «левым проституткам» в конечном итоге не поздоровилось. Но все равно эта драка и полученные в ходе нее синяки запомнились надолго.

Наташа снова проявила инициативу, заявив, что им нужно идти учиться драться.

— Куда? — спросила Катя.

— В «Мегаспорт», — решила Наташа. — Будем заниматься айкидо.

— В «Мегаспорте» дорого, — протянула Катя.

— Зато там научат, — возразила Наташа. — Лучше, что ли, шишки получать? А вдруг, не дай бог, на каких-нибудь отморозков нарвемся? Так хоть постоять за себя сможем.

— С отморозками сложно справиться, — передернулась Катя. — Не дай бог! И айкидо не поможет.

— Поможет! — уверенно заявила Золотарева. — Если усердно заниматься, то поможет. Короче, в следующий понедельник идем записываться.

Они действительно в следующий понедельник отправились в «Мегаспорт» и поступили в группу айкидо к тренеру Альбине Георгиевне Карташовой. Борьба им нравилась, и девчонки бегали на занятия с искренним удовольствием.

Правда, Катя, как казалось Наташе, больше ходит туда из-за уборщицы бабы Клавы, которая любила в свободное время покалякать с девчонками, попить чайку и погадать им на картах за мелкую плату. Наташе же бабка не нравилась.

— И чего ты к ней липнешь? — не раз недоуменно спрашивала она Катю.

— Она мне бабулю напоминает, — жалобно отвечала та. — Я по ней так соскучилась…

— Ладно, — махала рукой Наташа. — Это дело твое! Только сильно-то не трепись с ней! Бабка вообще-то подозрительная.

— Да брось ты, хорошая бабулька, — убежденно отвечала Полянская. — И ко мне хорошо относится!

— Ну-ну, — оставаясь при своем мнении, говорила Наташа, с подозрением поглядывая на бабу Клаву. Она словно чувствовала, что с этой стороны ей грозит опасность. Правда, тогда еще не могла предположить, насколько серьезная.

Потом Наташа стала какая-то притихшая и задумчивая. Катя не знала, в чем причина такой перемены в подруге. А все оказалось просто: Наташа Золотарева влюбилась в молодого тренера Романа Крестовцева.

Этот мужчина устраивал ее по всем пунктам: молод, хорош собой, к тому же достаточно обеспечен. И Наташа очень хотела, чтобы Рома обратил на нее внимание.

Ей, кстати, без особого труда удалось очаровать тренера. Роман легко пошел на близость с Наташей. Но ей хотелось большего. Самым удачным для себя вариантом она считала замужество. Но Роман не изъявлял желания жениться на ней. К тому же Наташа вскоре узнала о его отношениях с Еленой Витальевной Сорокиной и поначалу совсем пала духом, поняв, что для Романа она просто одна из многих. Наверное, впервые в жизни ей стало больно.

Но Наташа Золотарева была человеком прагматичным. Даже влюбившись, она не забывала о выгоде. И она, задавив в себе чувство ревности к тренерше, которую считала просто чокнутой, поняла, что из этой ситуации выгоду как раз можно извлечь.

Наташа решила шантажировать Романа. Конечно, можно было и просто пригрозить сдать его мужу Елены Витальевны, слывшему грозным ревнивцем и человеком жестких нравов, но Наташа для убедительности приплела еще и кассету с записью любовных игр Романа и Лены. С Сорокиной вышло несколько безобразных ссор, дошедших чуть ли не до драки, были крупные разговоры и с самим Романом, а потом, как считала Наташа, все уладилось просто чудесным образом. Крестовцев сказал, что бросит Сорокину и подумает насчет женитьбы на Наташе.

Но тут с небес свалилась новая беда: баба Клава, божий одуванчик, неожиданно подозвала Наташу к себе и принялась жаловаться на жизненные невзгоды, неблагодарных детей, жестокое государство и мизерные зарплату и пенсию. Золотарева, поначалу не понимая, к чему она ведет, хотела было послать бабку подальше и переадресовать ее Катьке, отличавшейся сентиментальностью. Но баба Клава сухонькой цепкой ручонкой ухватила Наташу за плечо и, ехидненько улыбаясь, сказала:

— А Ромочка-то захочет ли на тебе жениться, коли узнает, чем ты занимаешься?

Наташу словно прошило током. Она поняла, что бабке известно все о ее ночных заработках. Первым ее желанием было оторвать голову Катьке, поскольку та у нее все равно оказалась безмозглой. Потом же Наташа взяла себя в руки, поостыла и решила постараться выйти из ситуации с наименьшими потерями. Она крепко призадумалась.

Бабка хотела денег. Можно было, конечно, заплатить. Но это означало, что отстегивать придется потом постоянно. Баба Клава наверняка не успокоилась бы единой выплатой. Конечно, она уже старая и одной ногой стоит в могиле. Но кто знает, когда именно ступит туда ее вторая нога?! Плохие люди живут долго, в этом Наташа была убеждена. И постоянно платить деньги этой карге совершенно не хотелось, тем более что их с Катькой заработок и так был не очень-то велик: его как раз хватало на оплату совместного жилья, питание и новую одежду. Да и с какой стати Наташка должна платить какой-то мерзкой старухе? Чем она это заслужила? Они с Катькой эти деньги потом и кровью зарабатывают, порой в буквальном смысле. И Наташа твердо уверилась в своем решении ничего старухе не платить, а с ней самой попробовать разобраться радикальными мерами. Она еще не знала тогда, к чему это приведет…

Звонок подполковника Карташова раздался ближе к семи вечера.

— Ну что, я тебя жду, — проговорил Олег Валерьянович. — Давай подъезжай, Альбина уже в пути.

Лариса, не медля, отправилась в управление. Альбина Карташова была уже там, в кабинете мужа, и ждала дальнейших событий. Ей, в отличие от Ларисы, не было ясно почти ничего.

Вскоре появился сам Карташов и устало опустился на стул.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Альбина.

— Все в порядке. Бабка написала чистосердечное признание, — сказал тот.

— Да объясните мне в конце концов, за что она их убила и как это стало известно! — не выдержала Альбина. — Что вы от меня все скрываете?

— Да ничего мы от тебя не скрываем, — улыбнулся Олег. — А произошло вот что. Баба Клава, живущая недалеко от Большой Казачьей, как-то раз увидела там Катю с Наташей и поняла, чем они занимаются. Сначала она не знала, как ей может пригодиться эта информация, а потом ей помогла Катя — доверчивая девчонка проболталась, что Наташа собирается замуж за Рому. Бабка знала, что этот парень, узнав о том, что его невеста занимается проституцией, жениться на ней не станет. Вот она и решила шантажировать Наташку. Но та не поддалась. Не захотела рисковать, может быть, а возможно, денег стало жалко, не знаю. Она решила проще — угробить бабку. Для этого и налила на ступеньки масла в надежде, что баба Клава упадет и сломает себе шею. Но вышло иначе — та легко отделалась, но испугалась, что Наташка все-таки ее угробит. И решила действовать сама.

— Но как же она смогла отравить Наташу? — спросила Альбина.

— Очень просто, — пояснила Лариса. — С помощью доверчивой Кати.

— Да, — подтвердил подполковник. — Когда к ней забежала Катька проведать и начала жаловаться, что Наташка в последнее время стала очень нервная, баба Клава и дала ей эти таблетки, сказав, что это якобы очень хорошее успокоительное. А что на коробке «анальгин» написано, так это, мол, она просто их туда сложила, потому как ей самой отсыпали немного. И посоветовала назавтра же перед занятиями дать Наташке таблетку, сказав, что это успокоительное. Уж не знаю, дала ли Катька ее открыто или подсыпала с утра Наташке в еду, но факт остается фактом — Катя убила Наташу, причем совершенно не подозревая об этом. Яд был пролонгированного действия, к тому же Наташка плотно поела в тот день, поэтому и прожила сравнительно долго после таблетки. А когда Наташка умерла у всех на глазах, Катька, естественно, перепугалась до смерти. Поэтому толком ничего и не смогла нам рассказать, поэтому и тряслась вся. После этого она кинулась к бабе Клаве за разъяснениями. Старухе удалось убедить глупую девчонку, что таблетки тут ни при чем, что Наташа умерла от чего-то другого. Сама же бабка на следующий день с утра пораньше отправилась к Кате, чтобы ее убить. На самом деле растяжение ее было не таким сильным, как она представила, так что она легко добралась до квартиры Кати. Та, конечно, впустила знакомую бабульку. А та ее убила, да еще так жестоко. Свидетелей-то нужно уничтожать… А через несколько дней как ни в чем не бывало появилась в спортивном центре. И никто ее не заподозрил ни в чем! В день убийства Наташи ее там не было. О том, что она шантажировала Наташку, тоже никто не знал. Золотарева даже Катьке об этом не рассказала. Бабка все очень хитро рассчитала, даже постаралась стрелки перевести на господина Крестовцева. Это могло у нее получиться, если бы мы не обнаружили отпечатки пальцев старухи на коробочке с ядом.

— Олег, а как вы, кстати, узнали, что это именно ее отпечатки? — спросила Лариса. — Ты же сам мне говорил, что не можешь брать их у всех сотрудников центра.

— А по картотеке! — улыбнулся Карташов. — Старушка-то у нас с богатым прошлым оказалась. В свое время кассиром работала и была осуждена за растрату. Я сам ошалел, когда нашел в картотеке ее отпечатки.

— Ну что ж, теперь, кажется, все ясно? — спросила Альбина. — Только… Ромку Крестовцева отпустят?

— Конечно, — ответил Олег. — Теперь к нему претензий нет. Я уже распорядился.

— Олег, а он так и не знает, что Наташа занималась проституцией? — поинтересовалась Альбина.

— Нет, — покачал головой Карташов.

— Может быть, пусть и не узнает? — вопросительно посмотрела она на мужа.

— Ну, не могу обещать, как получится, — сказал Олег. — Хотя, по-моему, он не потеряет покоя на всю оставшуюся жизнь, если и узнает — не тот человек. Да и эта Наташа — что она ему? Кто? Женить на себе шантажом хотела… Или ты считаешь, что у него была к ней любовь до гроба? Не смеши меня!

— Да нет, я так не считаю, — покачала головой Альбина. — Одним словом, поступай как знаешь. Да! — вдруг стукнула она себя пальцами по лбу. — А где же эта самая пресловутая кассета, из-за которой началась вся канитель?

— Да не было никакой кассеты! — махнул рукой Олег Валерьянович. — Золотарева просто Романа на испуг хотела взять.

— Конечно, — кивнула Лариса. — Подумайте сами, ну как она могла установить камеру в раздевалке! Или в инвентарной! И Роман, если бы удосужился подумать хорошенько, пришел бы к такому же выводу. Но… страх — плохой помощник, и Роман, запуганный угрозами с обеих сторон, уже был не в состоянии рассуждать здраво. Наташа просто блефовала.

— В общем, благодаря своим выходкам и погибла, — сделала вывод Альбина. — А вот Катю мне жаль гораздо больше.

— Та тоже хороша! — усмехнулся подполковник. — Все по подружкиной подсказке делала! А если бы та ее на убийство послала или еще куда-то? Нельзя в таком возрасте овцой бессловесной жить в конце концов!

— Наверное, ты прав, — согласилась Альбина. — Ну что, мы можем ехать домой?

— Да, я уже совсем освободился, — сказал Олег Валерьянович. — Пойдемте.

Они втроем вышли на улицу, Альбина искренне поблагодарила Ларису.

— Не за что, — отозвалась Котова. — Милости прошу вас как-нибудь ко мне в «Чайку».

— Непременно, — заверила ее Альбина, и они распрощались.

После того как дело об убийстве Кати Полянской и Наташи Золотаревой было успешно завершено, Лариса задумалась об уже давно сложившейся традиции — приглашать в «Чайку» участников расследования. Обычно она старалась собрать тех людей, которые были ей наиболее симпатичны. Альбина Карташова и ее супруг. Долго не раздумывая, она набрала домашний номер Карташовых. Услышав голос супруги подполковника, Лариса сказала, что была бы рада видеть их с мужем вечером у себя. Альбина с радостью согласилась.

Прекрасно, решила Лариса, есть повод примирить мужа с ее участием в расследовании, и она позвонила Евгению и пригласила на ужин. Котов для начала постарался набить себе цену, с важностью заявив, что у него дела в фирме, но тут же добавил, что постарается их отложить. В том, что он явится, Лариса не сомневалась.

Прием был назначен на шесть часов вечера. К удивлению Ларисы, за час до этого в ресторан явился Дмитрий Степанович Городов. Опухоль от укуса пчелы у него уже почти спала, и теперь Степаныч был примерно таким, каким его привыкла видеть Лариса. Разумеется, развенчанный администратор был мрачен и явно удручен.

— Здравствуй, Дмитрий Степанович, — без особого тепла поприветствовала его Лариса. — Что у тебя случилось?

— Здрасьте, Лариса Викторовна, — скрипучим голосом отозвался тот. — Можно мне с вами… так сказать, поговорить?

— Ну, проходи, — кивнула Котова.

Степаныч прошел в Зеленый кабинет, покосился на накрытый для приема гостей стол, но не стал высказывать своих комментариев по этому поводу.

Он стал в центре комнаты, перекатываясь с пятки на носок, и начал:

— Вы вот тут меня… наказали. На мой взгляд, совершенно несправедливо, но не об этом сейчас речь.

— А о чем? — полюбопытствовала Лариса.

— Речь о том, что у меня образовались проблемы в семейной жизни.

— Вот как? И с чем они связаны?

— С тем, что жена со мной собралась разводиться! — заявил Городов. — По вашей, между прочим, милости.

— Это почему же? — удивилась Лариса.

— Да потому, что она решила, будто меня уволили! Главное, я ей объяснял, что это временно, всего на неделю, а она мне не верит! Нет, я всегда, в общем-то, знал, что она дура, но не до такой же степени! Вбила себе в голову, что я вас чем-то смертельно оскорбил и вы меня, так сказать… выгнали! Плачет целыми днями! И главное, упрекает меня, что у меня характер несносный! Что я ни с кем не могу ужиться! Главное, сама не может со мной нормально уживаться, а на меня еще и сваливает!

— Она что же, боится теперь остаться без кормильца в семье? — улыбнулась Лариса. — Вообще-то, насколько я знаю, ты и так не очень-то ее балуешь со своих доходов, так что она ничего существенного не потеряет в случае развода с тобой.

— А вот я потеряю! — повысил голос Городов и сразу же занервничал. Это выразилось у него в том, что он принялся дрыгать тощенькой ляжкой, а попутно раздирать себе ногтями кожу головы. — Я потеряю, Лариса Викторовна!

— Что же ты потеряешь? Неужели душевный покой и сон? — ехидно спросила Лариса. — Единственную любовь всей своей жизни? Ты вообще-то не раз без зазрения совести упоминал при мне, как тебе надоела твоя жена. А особенно теща. И какие они обе дуры. И что ты будешь счастлив, если хотя бы старуха исчезнет с твоего горизонта. Что ж, в случае развода ты как раз обретешь свою мечту!

— Да вы все не так поняли, совсем не так! — загорячился Городов. — Я просто под горячую руку так говорил, когда они меня достанут сильно! И потом, я не так говорил! Я и не собирался никогда разводиться! Я просто хотел, чтобы жена с тещей ныть перестали, вот и все! А потеряю я и в самом деле много! Во-первых, вы не забывайте, Лариса Викторовна, что я живу в их квартире. А свою, если вы не помните, я сдаю!

— Ну и что? — Лариса по-прежнему продолжала разыгрывать холодность и равнодушие.

— Как что, как что?! — задергался Степаныч. — Месяц же только начался, а я уже деньги с жильцов получил! Вы понимаете, что это значит? Что мне некуда идти!

— Сними себе на этот месяц другую квартиру, — пожала плечами Лариса. — А своих жильцов предупреди, чтобы подыскивали другой вариант, потому что через месяц ты возвращаешься в свои апартаменты, вот и все!

— Вот и все! — передразнил было начальницу Степаныч противным голосом, но, заметив, каким гневом тут же сверкнули ее глаза, моментально сменил тон: — Это я тещу вспомнил, Лариса Викторовна! У той тоже все просто получается, как у вас! Где же я так, с ходу себе квартиру найду?

— Обратись в любую контору, их сейчас море! Тебе там вмиг подберут подходящий вариант. Заплатишь им — и сегодня же въедешь.

Слово «заплатишь» тяжелым камнем легло на ранимое сердце Дмитрия Степановича. Настолько тяжелым, что он аж согнулся пополам. После этого, набрав воздуха, он, уже не сдерживаясь, закричал:

— Это что же, я еще и терять должен?! За квартиру — плати, фирме — опять плати. Вы знаете, Лариса Викторовна, что я вообще противник всех этих контор! Всех этих посредников, будь они неладны! Ведь это одна обираловка, и больше ничего! Ну с какой стати я им должен отваливать свои деньги? Да и не хочу я разводиться с Райкой! Я с ней нормально живу и дальше буду жить!

— В ее квартире, — уточнила Лариса.

— Да, в ее, в ее! — с нажимом подтвердил Городов. — А что такого? Главное, я свою сдаю, а доход весь в семью приношу…

— В чем же это выражается? — удивилась Лариса.

— Ну как же! Я же коплю эти деньги, откладываю! Куда они в конечном итоге пойдут? В семью, естественно, значит, на жену с тещей!

— Я боюсь, что твоя жена и теща — дай им бог долгих лет жизни! — умрут раньше, чем дождутся твоих щедрот, — заметила Лариса.

— Вот как раз теще на похороны и пойдут, — буркнул Степаныч. — Это я шучу, Лариса Викторовна! Вы вот тоже пошутили, спровадили меня из ресторана на неделю, а я теперь расхлебываю!

— Так ты что теперь от меня-то хочешь? — посмотрев на часы и обнаружив, что бессмысленная перепалка с Городовым продолжается уже двадцать минут, не выдержала Лариса. — Если денег на оплату твоего жилья, то я сию же минуту тебя выдворяю отсюда, и к ресторану можешь месяц не приближаться!

— Да что вы, Лариса Викторовна, все время у меня меркантильные интересы ищете? — стушевался Степаныч, напуганный тоном начальницы. — Я просто хочу, чтобы вы позвонили Райке и сказали, что вовсе меня не уволили! Что я завтра же приступаю к своим обязанностям. И главное, что я вас смертельно не оскорблял! И что вообще я человек уживчивый!

— Ну, насчет последнего — у меня язык не повернется, — покачала головой Лариса. — Что же касается всего остального… Ладно, я пойду тебе навстречу, хотя мне и жаль твою жену, которая губит свою жизнь рядом с тобой. Глядишь, развелась бы — другого себе нашла.

— Да кому она нужна, обезьяна старая… — пробурчал в сторону Степаныч.

— Так, ну все! — прикрикнула Лариса. — Сейчас вообще никуда звонить не буду. Или лучше позвоню и расскажу, как ты о ней тут отзываешься! Имей в виду — развод тебе обеспечен!

— Я больше не буду, Лариса Викторовна, — подобрался Дмитрий Степанович и заныл: — Позвоните, Лариса Викторовна, позвоните! Вы же не допустите, чтобы из-за вас семья развалилась? Лариса с досадой отмахнулась от Городова, уставшая от его болтовни, и набрала домашний номер администратора. Через десять минут, когда она многократно заверила Раису Васильевну, что Дмитрий Степанович ее не оскорблял, что он не уволен, а всего лишь отстранен от работы на неделю и совсем по другой причине, выслушав в ответ долгие причитания по поводу того, какая Лариса добрая и прекрасная, а «он подлец этакий, жадюга, грубиян», Котова наконец удостоверилась, что буря улеглась и жена ждет Степаныча дома. С облегчением она повесила трубку и вперила строгий взор в своего сотрудника, который во время разговора висел над ней, с тревогой прислушивался к каждому слову и даже пытался вставлять свои реплики.

— Одним словом, Дмитрий Степанович… — начала было она, но, почувствовав, что у нее уже нет сил ни на какие слова, закончила: — Я больше даже ничего говорить не стану.

— И не надо, Лариса Викторовна, не надо! — расцвел Городов. — Вы лучше делайте, Лариса Викторовна.

— Ох, ну иди уже! — подтолкнула его Лариса к двери. — И завтра смотри не опоздай!

Оставшись одна, Лариса поняла, что ей очень хочется выпить и расслабиться, что вообще-то было ей не свойственно. Разборка со Степанычем утомила ее и почти лишила сил. Взглянув на часы, она увидела, что до прихода гостей осталось буквально две минуты, и тут же послышался стук в дверь.

— Вот мы и пришли, — послышался голос Альбины Карташовой, которая первая заглянула в кабинет.

За ней виднелась фигура мужа. Олег Валерьянович, облаченный в костюм, держался торжественно и смущенно. Он несколько чопорно поприветствовал Ларису, вручив ей букет цветов, и вместе с супругой прошествовал к столу. Альбина же чувствовала себя куда непринужденнее.

Следом в кабинет без стука вошел Котов. Окинув присутствующих оценивающим взглядом, он церемонно поздоровался с Карташовым, кивнул его супруге, отвесив ей попутно какой-то замысловатый комплимент, но, подобно Остапу Бендеру, запутался и быстро свернул тему. Альбина же совершенно не чувствовала себя смущенной, весело улыбалась и явно симпатизировала Ларисе.

— У вас здесь очаровательно, — сказала она. — Почему ты раньше не брал меня сюда, Олег?

— Да я, это… Времени все нет, понимаешь, — смущенно оправдывался подполковник. — Да и повода. Я и сам тут, так сказать, бываю раз в год, и то по делу.

— А вы приходите ко мне самостоятельно, — подмигнув Альбине, сказала Лариса. — Без всякого повода.

— Спасибо! — улыбнулась та. — Я постараюсь. И вообще я предлагаю первый тост за вас. Олег, открой, пожалуйста, бутылку!

— Да-да, сейчас! — спохватился Карташов и принялся несколько суетливо откупоривать бутылку.

Лариса видела, что он нервничает, впервые приведя свою жену в кабинет, где когда-то встречался с Ларисой. Сама же она вовсе не думала об этом, давно поставив на прошлом крест. К тому же отношения с Карташовым после того, как он женился, трансформировались очень удачно: теперь Лариса считала его чуть ли не самым лучшим своим другом. И жена его, знакомству с которой Лариса раньше внутренне сопротивлялась, оказалась милой и неглупой женщиной. А на фоне своего мужа, обладавшего довольно неказистой внешностью, она смотрелась просто красавицей. Лариса поблагодарила Альбину за тост, Карташов к этому времени наконец-то справился с бутылкой и разлил вино по бокалам. Все чокнулись и выпили.

— Ну так что там с нашей бабулечкой? — с удовольствием закусывая выпитое лососиной, спросила Лариса Олега Валерьяновича.

— Что-что! Сядет бабулечка, — ухмыльнулся тот. — И даже почтенный возраст ей не поможет. Тут и двойное убийство, и повторная судимость… Получит на полную катушку, можно не сомневаться.

— Надо же, насколько мы порой ошибаемся в людях! — задумчиво покачала головой Альбина. — Нам кажется, что хорошо знаем человека, а потом вдруг выясняется, что не знаем вовсе. Я, например, была самого лучшего мнения о нашей бабе Клаве. Она мне казалась чуть ли не самым приятным и безобидным человеком в спортивном центре! Вот тебе и милая бабушка!

— Ее сгубила жажда наживы! — поднял вверх палец Котов. — Эта жажда, Лара, когда-нибудь погубит и твоего почтенного администратора! Кстати, где он? Степаныч, я имею в виду, не к ночи будет помянут…

— Он отправлен домой, — улыбнувшись, сообщила Лариса и рассказала обо всем, в чем успел проштрафиться Городов. — Я всегда знал, что он наглец и самодур, — заявил Котов. — Видишь, как он тебя уже достает. Я просто уверен, Лара, что когда-нибудь наступит день — я его отмечу красным в календаре, — когда чаша твоего терпения будет переполнена и ты наконец-то окончательно выгонишь этого дурака!

— Не знаю, не знаю… — отозвалась Лариса. — Порой он бывает просто незаменим.

— Незаменимых работников не бывает, — отрезал Евгений. — Вспомни этот мудрый социалистический принцип.

— А я рад, что вообще все закончилось, — произнес Карташов. — Особенно, когда вспомню, с чего все началось… Надеюсь, ничего подобного больше не повторится с моей женой, — он посмотрел на Альбину.

— Я тоже надеюсь, что это больше не повторится, — не унимался Котов. — С моей женой! Я имею в виду все эти расследования, как вы понимаете. Я вас, Олег Валерьянович, высоко ценю, и это правда, но впредь настоятельно прошу не втягивать Ларису ни в какие авантюры! А то ей только свистни! Вы можете мне это гарантировать?

— Я-то, может быть, и могу… — дипломатично начал Карташов. — Да только Лариса Викторовна ведь и сама частенько находит себе приключения. Без моей помощи.

— Лара, ты можешь мне обещать, что это больше не повторится? — вцепился Котов в Ларису.

Та обвела присутствующих невинным взглядом, вздохнула и сказала:

— Ну что я могу вам, друзья, сказать… Поживем — увидим.