В полицию… Секретное донесение. (Доставлено повреждённым: посыльный упал в лужу с велосипеда и сушился в пивной.)
Уважаемый господин генерал!
В первых строках этого маленького послания шлю Вам поклон от себя лично, а также от кошки Элизабет, которая имела счастье сидеть у Вас на руках.
Спешу доложить Вам, что на фоне больших достижений в работе участка заметны и маленькие недостатки, которые я всё же не смею от Вас скрывать!
Так, на улицах городка вновь объявился рыжий китаец с поддельным средством от облысения, а вслед за ним и цыгане, которые, не смотря на бедность поют и пляшут сутками напролёт.
Также участились случаи безбилетного проезда на карусели, а из пяти угнанных ранее велосипедов найден один, и тот без переднего колеса!
И вот что настораживает: преступность неуклонно звереет — коты на крышах дерутся, собаки лают в ночное время, а голуби так загадили бронзовую статую Основателя, что бедняга конь с трудом теперь держится на ногах.
Дошло до ужасного: поросёнок Фунтик, окружённый нами в цирке со всех сторон, всё же сбежал от правосудия с помощью циркачей.
Короче, полицейские — герои, но техническая часть — слаба! Вот перечень предметов, без которых поимка опасного поросёнка будет затруднительна:
Автомобиль с откидным верхом — 1 штука.
Бронежилет парадный, на гусином пуху — 1 штука.
Орден за бескорыстную службу — 1 штука.
А ещё нужны роликовые коньки, трусы (мужские) в горошек и пляжные тапочки 52-го размера.
Желательно также получить новое знамя, потому что старое съела моль и оно теперь похоже на решето, и Ваше фото с дарственной надписью, то, где на руках у Вас детки (4 штуки), а на груди бесчисленные ордена.
К сему, готовый за Вас в огонь и в воду, а также на повышение
начальник полиции города
Ухты-Мурликанска
Фокстрот.
— Караул! — воскликнул клоун дядюшка Мокус, выскочив на арену. — Лев убежал из клетки, а от дрессировщика остались только трусы.
Цирк загудел, сомневаясь в подлинности клоунских слёз.
— В зале есть отважные люди?! — спросил Мокус, вглядываясь в полутьму.
— Есть! — отозвался пятилетний храбрец из первого ряда.
Остальные молчали.
Отважные люди, то есть переодетые сыщики, в зале, конечно, были, но заявить о себе не спешили: одно дело крутить лапки беглому поросёнку, а другое — свирепому льву. В конце концов отважный клоун сам пошёл навстречу опасности, на ходу засучивая рукава.
— Враки всё это! — догадалась госпожа Беладонна, поднимаясь с места. — У этих обманщиков нет и не было льва!
Зал оживился, а полицейские, перестав таиться, как горох посыпались на манеж.
Но и на этот раз Фунтику повезло. Спасли друзья и воздушные шарики: с их помощью герой ускользнул от погони и сквозь дырку в брезентовой крыше улетел в небеса. Сыщики, теряя башмаки, припустили было вслед за шарами, но быстро устали и поотстали.
Лишь госпожа Беладонна, бывшая хозяйка знаменитого поросёнка, ещё долго не оставляла надежд.
— Фунтик, вернись, хуже будет! — вопила она, карабкаясь по трапу на шапито.
Но поросёнок, с высоты положения, на эти угрозы уже внимания не обращал.
Закрепив нитки шаров на поясок, он ловил ветер руками, одновременно радуясь полёту и пугаясь его. Сверху цирк был похож на огромный фруктовый торт. Автомобили копошились возле него, будто шмели, а фонтаны распыляли не воду, а лимонад.
Добрые люди махали в небо платками, а злые — кулаками.
Пожарный на каланче, заметив рядом знаменитого поросёнка, вознамерился взять автограф, но, пока искал карандаш, воздухоплаватель улетел.
Поначалу лететь на воздушных шарах было страшно, но весело, потом только страшно. Ночь приближалась, а лес, проплывающий под ногами, ничего хорошего не обещал.
Вскоре солнце окончательно село, а шары — нет. Теряя последние силы, они теперь с трудом волокли несчастного Фунтика по вершинам дубов.
— Пора приземляться, — решил поросёнок, стуча от страха зубами, и, изловчившись, ухватился за ветку.
Таким образом, приземление почти удалось. Поросёнок остался на дереве, а шары, сдёрнув с героя штаны, продолжили свой полёт.
И тотчас на беднягу обрушились полчища комаров.
"Интересно, — подумал Фунтик, — откуда они узнали, что я прилечу?!"
А вокруг в ночи всё скрипело, ухало и стонало…
"Нет, — решил Фунтик, — буду сидеть на дереве до утра… Комары — не волки…"
И тут, приглядевшись, он с ужасом заметил внизу под дубом несколько светящихся угольков. Два из них перемещались и были похожи на чьи-то глаза. Ох, неужели?!
— Каррр, — неуверенно произнёс Фунтик, выдавая себя за птицу.
— Ты, что ли, с неба свалился?! — спросил неизвестный, оживляя охапкой листьев костёр.
— Да, — признался поросёнок, приоткрыв один глаз, — на шариках прилетел.
— Фунтик, что ли?! — приглядевшись, обрадовался неожиданной встрече незнакомый пёс и, виляя хвостом, направился к дубу.
— Ну вот, — обрадовался поросёнок, — теперь меня даже в лесу узнают!
Перво-наперво пёс угостил Фунтика печёной картошкой, а потом, раскурив трубку и выдрав репейники из хвоста, представился:
— Водолаз. Писатель. Работаю здесь над книгой "Злые люди и добрые псы".
— Нет, люди тоже хорошие! — возразил Фунтик, уплетая картошку. — Вот дядюшка Мокус, например…
— Повезло… — вздохнул пёс, — а я за эти два года многое пережил: и под мостом спал, и в картонной коробке, и у генерала полиции на белом диване… Вот там был рай… Сынок генеральский за стол, а я — под. Маман на миг отвернётся, а котлетка уже моя… Хороший был мальчик, без аппетита. Зато кот у них — сволочь… Он и разоблачил! Ну, ничего, — завершая рассказ, пообещал пёс, — я и про него сочинение сочиню!
— На писателя надо учиться, — предупредил Фунтик, отбиваясь от комаров, — честно-честно… Сам дядюшка Мокус мне говорил!
— А я что делаю? — возразил пёс и показал стопку книг, опухшую от времени и дождей. — Вот "Гастрономия"… она про звёзды… А эта про написания… "жи", "ши" пиши через "и". Букв в алфавите много, зато падежей только шесть.
— Аааа, ну тогда всё в порядке, — поддержал беседу Фунтик, выгребая из костра новую порцию еды.
А пёс, открыв книгу, с головой ушёл в падежи.
— Именительный? Тогда! Родительный? Тогды! Дательный? К кому мы пойдём? К Тогде!
— А когде мы пойдём к Тогде? — спросил Фунтик, замученный комарами.
— Никогде! — сказал пёс и с обидой захлопнул книгу.
С минуту оба молчали… Пёс курил трубку, а поросёнок из лопухов мастерил трусы.
— Давай помиримся? — предложил он, подойдя к водолазу.
— Давай! — согласился тот.
И поросёнок поведал водолазу о своих злоключениях.
Выслушав грустную историю поросёнка, пёс решил:
— Ладно, как член общества защиты животных, я тебе помогу! Отвезу к цирку… Будем надеяться, что твои друзья тебя ждут!
— Ура!!! — завопил Фунтик, от радости переходя на стихи:
— Уж не сочинитель ли ты?! — насторожился пёс.
— Да где уж мне, — заскромничал Фунтик. — У вас вон и трубка и падежи… А я только что с дерева, и у меня пропали штаны.
Такой расклад пса устраивал.
"В конце концов, — подумал он, — талант не репейник, чтобы цепляться за каждый хвост".
— Вот ты говоришь, что люди добрые?! — ворчал он, укладывая в ящик пожитки. — Возможно… Но, полагаю, не все. Пример: вот книга, а в ней картинка на странице сто тридцать восемь: "Геракл, разрывающий пасть льву". За что? Я вас спрашиваю? Для чего?!
— Наверное, для того, чтобы вылечить ему зубы, — наивно предположил Фунтик.
— Да? — усомнился пёс. — А когда у самого Геракла зубы болят, он что, тоже бежит ко льву?!
Пёс выкатил из кустов большой трёхколёсный велосипед с ящиком на багажнике и надписью "Пицца" и стал готовить его в дорогу.
Сначала подтянул цепь, потом проверил колёса, а уж потом бархатной тряпочкой протёр зеркала.
Перед отправкой пёс нахлобучил себе на уши шляпу, а на нос — солнечные очки.
— Я ведь и сам в розыске, — признался он. — Кража сосисок в особо крупных размерах… Схватил одну, а потянулась целая связка…
В ящик для пиццы Фунтик поместился легко. Лёжа на книгах, думал о скорой встрече с друзьями, о необычном полёте, пижаме и чашке горячего молока…
Со сном в дороге он тоже боролся, но сон победил.
Про то, что в цирке нынче засада, в городке говорили шёпотом, но почти все.
Засадчиков было трое: госпожа Беладонна, лично заинтересованная в поимке поросёнка, и сыщики — Добер и Пинчер.
"Отъявленные ребята" имели при себе наручники, а мадам — корзины, в одной из которых был скромный ужин из восьми блюд, а в другой — котик, пожелавший увидеть цирк.
Мало веря в успех операции, сыщики в засаде томились, как мухи в стакане, а Беладонна сперва пела, а потом, доломав пианино, принялась есть.
— Какая диета? — не без умысла поинтересовался у неё Добер.
— Раздельная! — рявкнула Беладонна, прикрывая корзину. — В смысле: сама ем, но никому не даю!
— Запишу, — решил сыщик и, достав блокнот, записал.
— Ох, завалиться спать, что ли?! — зевая, предложил сыщик без диплома. — Погода паршивая, летающих поросят не видать…
— Нет! — упёрлась миллионерша. — Здесь не берлога, а засада! А в засаде нужно сидеть!
И в это время у входа раздался чей-то настойчивый стук.
— Пиццу с грибами ждёте?! — спросил неизвестный с той стороны двери.
— Нет, — сказала Беладонна, — ждём поросёнка… А пицца нам не нужна!
— А другим?
— Каким другим?! — закричал Пинчер. — Здесь только засада, а артисты — давно в тюрьме!
Горе Фунтика, который не только слышал, но сквозь брезент и видел эту сцену, было ужасным.
— Это из-за меня, — шептал он сквозь слёзы, — из-за меня!
— У вас есть верные друзья? — спросил пёс после того, как поросёнок окончательно отрыдался.
— Есть, — сказал Фунтик, — но они далеко…
Через час пират "рваная майка" и отважный попугай Жако получили хитрую телеграмму, которую не без труда сумели расшифровать.
ТЕЛЕГРАММА
У НАС ВСЁ ХОРОШО ТЧК МЫ В ТЮРЬМЕ ТЧК
ЕСЛИ СМОЖЕТЕ СРОЧНО НЕ ПРИЕЗЖАЙТЕ ТЧК
ВАШ ДРУГ ВЕСОМ В ЧЕТЫРЕСТА ГРАММ
В полночь в цирке из-за грохота у входной двери вновь всполошилась засада в составе трёх человек.
— Это Фунтик, — предположила госпожа Беладонна, снимая с головы бигуди. — Фунтик? Аууу!
Пинчер — старший сыщик с дипломом — вскочил по тревоге первым, но тотчас же упал, запутавшись в гамаке.
Добер — младший без диплома — тоже был не готов к работе, в полутьме, на ощупь, он искал на полу сапоги.
Наконец, совладав с волнением, свечами и сапогами, засада двинулась к выходу с надеждой на нужный улов.
Увы…
В дверях, как привидение, весь в белом стоял начальник полиции Фокстрот.
— Вас что… повысили? — зевая спросонья, спросила госпожа Беладонна.
— Нет, унизили, — ответил Фокстрот, выжимая усы. — Какая скотина, — спросил он, — догадалась повесить у входа наполненное краской ведро?!!
Начальник был в ярости, сверля подчинённых глазами, он шипел и дымился, как памятник из сухого льда.
Ища выход гневу, он размахнулся и пнул корзину, стоящую на пути.
— Только без ног! — завопила Беладонна, ловя в воздухе перепуганного кота.
— Виноват, — теряя напор, признался Фокстрот.
"Если это цирк, — подумал кот, — тогда я хочу домой!"
— Дай дяде в ухо! — приказала Беладонна, поднеся к Фокстроту породистого любимца.
Кот дал.
Не ожидавший агрессии от столь милого существа, Фокстрот всплеснул руками и растянулся на скользком полу.
— Нээрвы, — жаловался он, поднимаясь на четвереньки и вновь падая. — Скудное жалованье… Перегрузки… А подчинённым я сейчас покажу!
От расправы сыщиков спасла Беладонна.
— Это циркачи во всём виноваты, — сказала она. — Я вот тут тоже шляпку с вечера приглядела, а оказалось, это не шляпка вовсе, а горшок для цветка.
— Да, — согласился Фокстрот, плюхаясь в кресло, — враг коварен, а мы всего лишь храбры… И вот результат: ночью в лесу нами найдены эти штаны.
— Они! — признала штаны Фунтика госпожа Беладонна. — Но, заметьте, сильно заношены и одной пуговички вот здесь уже нет!
— Найдём! — заверил Беладонну Фокстрот. — Схватим, закуём в кандалы и поставим на путь исправления… У меня, мадам, тоже есть кошечка… Если породнимся, будем котятами торговать!
Утром на вокзале, таясь в кустах, поросенок и пес встретили нужный поезд. Фунтик волновался. "А вдруг, — думал он, — пират "рваная майка" и попугай Жако так и не узнали о случившейся беде?! Телеграмма — маленькая, а проводов много… В них и заблудиться немудрено".
Ручеёк пассажиров быстро таял, а вместе с ним таяла и надежда… В конце концов на перроне остался лишь шарманщик в цилиндре, продолжавший накручивать свою музыку неведомо для кого.
— Ну вот, — проворчал пёс, дочитав добытую в урне газету, — утро кончилось, а друзей твоих нет. Почему?!
— Да потому, что они уже с вечера здесь! — внезапно вмешался в разговор незнакомый шарманщик.
— Пират, это вы, что ли?! — изумился Фунтик, узнавая знакомый голос.
— Частично, — признался пират, обнимая Фунтика. — Зовите меня Маэстро! Бабушка музыку подарила… Десять мелодий… Есть даже "Мурка"… Сыграть?
— Нет, — сказал пёс, — про кошек не надо. Я их не терплю!
Вскорости к прочим присоединился и попугай Жако. К этой минуте он уже облетел весь городок и знал о случившемся больше, чем поросёнок.
— Значит, так! Все задержаны… До выяснения… В цирке — засада… А начальник полиции зачем-то перекрасил усы…
Заговорщики нашли в сквере незанятую песочницу и стали строить дальнейшие планы по освобождению друзей.
Мнения разделились: попугай предлагал налёт, а Фунтик настаивал на подкопе, потому что нашёл в песке маленькую лопатку.
— Поверьте моему опыту, — вздохнул бывший пират, — лучший выход из тюрьмы — это дверь!
— А ведь всё это из-за меня, — понял Фунтик, шмыгая носом. — Вот пойду сейчас и сдамся… И всё…
— А что?! Это поступок! — одобрил предложение пёс.
— И не уговаривайте, — попросил Фунтик, хотя его никто и не уговаривал. Все понимали: одного из тюрьмы спасти легче, чем четверых.
— В таком случае обсудим детали, — предложил Маэстро, рисуя на песке план.
В кабинете начальника клоун дядюшка Мокус попал под жёсткий допрос.
— Не отпирайтесь, нам всё известно! — рычал Фокстрот и стучал кулаком по столу. — Поросёнок во всём сознался… Кстати, где он теперь?!
— В небе, — предположил клоун.
— Там его нет! — сказал сыщик без диплома. — Ив лесу его нет, и на полянке…
— Только вам, по секрету, — перешёл на шёпот дядюшка Мокус, — в камере, куда вы всех нас посадили, поросёночка тоже нет.
Чувствуя, что кнут не даёт результата, начальник перешёл к прянику.
— Хотите, — предложил он, — в обмен на поросёнка новое шапито?!
— Нет.
— Почему?!
— Принципы, — как бы извиняясь, признался дядюшка Мокус.
Фокстрот возмутился.
— Пинчер, у вас есть принципы? — полюбопытствовал он.
— Нет! — испуганно ответил сыщик с дипломом, выворачивая карманы.
— И у меня нет, и у генерала, а у этого рыжего, видите ли, принципы есть!
Дядюшка Мокус догадывался, что огорчает полицейских, но ничего с собой поделать не мог.
— Ладно, — махнул рукой Фокстрот, — возвращайтесь в камеру. Себя не жалеете, так пожалейте других! Итак, подведём итог! — произнёс Фокстрот, испепеляя сыщиков взглядом. — Генерал в ярости, Беладонна жалуется на поросёнка в Европарламент, знамя сожрала моль… От полицейских, посланных в лес на поимку поросёнка, тоже толку немного: они там лопают малину, спят, да ещё и денег требуют на средства от комаров. Что прикажете делать?!
Старший сыщик с дипломом сунул нос в учёную книгу и неожиданно нашёл выход.
— А давайте на это время все в отпуск уедем! — предложил он.
Фокстрот поднял со стола тяжёлый чернильный прибор и замахнулся, явно намереваясь сократить число сыщиков до одного…
И в это время дверь скрипнула и на пороге возник поросёнок Фунтик!
Вмиг, как ходики, которым поддёрнули гирю, ожила полицейская машина, зацокала и погнала курьеров по всем адресам.
Звонок генералу. Личное письмо Беладонне. Сообщение для прессы. "Да, да, было невероятно трудно, но мы смогли…"
— Перевяжите мне ухо, — приказал сыщикам Фокстрот. — При задержании Фунтик бросался грязью, и от худшего меня спас только бронежилет!
В этот день начальник полиции вновь вызвал дядюшку Мокуса на ковёр.
— Вы свободны. Преступник схвачен. Дело закрыто… Прошу оплатить провиант.
— Сколько с нас за лечебное голодание? — доставая кошелёк, спросил дядюшка Мокус. — Ого-го! — изумился он, увидев цифры. — Да в ресторане дешевле!
— Сравнили, — обиделся Фокстрот, — там варит капусту повар, а у нас — генерал!
С тяжёлым сердцем покидали полицию Мокус, Бамбино, Триолина и Бегемот. Известие о том, что Фунтик схвачен, огорчило их больше, чем бессонная ночь.
— Нуждаетесь в углеводах? — неожиданно спросил их на улице незнакомый пёс в чёрных очках.
— Нет, — ответил Бегемот, — но кушать хотим.
— Это вам, — сказал пёс. И, протянув корзину с фруктами, шепнул: — Идите прямо и не оглядывайтесь. В сквере вас ждут друзья!
Добер и Пинчер не отходили теперь от сейфа с Фунтиком ни на шаг. Каждые три минуты они стучали в железную дверцу и требовали от задержанного ответа.
По учёной книге Пинчера с арестантами, склонными к побегу, положено было держать зрительный или звуковой контакт.
— Фунтик, ты здесь? — спрашивал, например, Пинчер.
— Здесь, здесь! — отвечал Фунтик.
— А что делаешь?!
— Жалобу на вас всех пишу!
Терпеливо, как гимназический воспитатель, Пинчер объяснял Фунтику, что в полиции можно жаловаться лишь на короткий срок задержания, все остальное — хвалить!
— Нет, каков гусь?! — возмущался он. — Бегать от госпожи Беладонны?! Да я бы на твоём месте семечки у неё с рук клевал и ждал бы, когда бабулька того…
— Ой, — махнул рукой Добер, — богатые, как черепахи, долго живут.
И тут в кабинет заявился заключённый в полосатой одежде, с вёдрами, тележкой и шваброй на кривой палке.
— Приказано сделать уборку! — доложил он.
— Эй ты, полосатый, поаккуратней! — прикрикнули сыщики и, спасаясь от швабры, вышли на крыльцо.
И в это время у входа, разумеется совершенно случайно, объявился вокально-инструментальный дуэт "Противные голоса".
Пёс бил в литавры, а бывший одноногий пират "рваная майка", а нынче шарманщик со всеми ногами крутил ручку шарманки.
Дуэт звучал противно, но гармонично. Всё в нём: и слова, и музыка, и исполнение — было одинаково нехорошо.
Но сыщикам нравилось. А в том месте песни, где говорилось, что полицейские очень много работают, но за это мало получают, старший с дипломом даже всплакнул.
А в это время Бамбино, изображавший уборщика (а это был именно он), исполнял в кабинете начальника очень опасный трюк.
Открыв сейф, он быстро поменял Фунтика на попугая и, умоляя друзей воздержаться от радостных воплей, надежно упаковал поросёнка.
Вот где оно пригодилось, цирковое с двойной крышкой ведро!
— У тебя, любезный, ничего тут к ручкам не прилипло?! — спросил Пинчер, вернувшись в кабинет.
— Обижаете! — оскорбился Бамбино. — Я только по сейфам… Этот… как его… ры-цы-ды-вист!
— Ничего, вылечим! — пообещал Добер, вытесняя поломойца с тележкой за дверь.
А сейф в это время вновь принялся бунтовать.
— Требую адвоката! — вопил он. — Отказываюсь есть, пить и летать!
Возле полиции полосатого уборщика с ценным грузом ждал велосипедист, а за углом, в переулке, — цирковая машина.
Это была неописуемая встреча!
Фунтик от радости… А дядюшка Мокус… А Бегемот в это время…
А уж Триолина… Короче, неописуемая встреча потому так и называется, что её нельзя описать.
Из многих опасных операций генерал больше всего любил одну — вручение наград.
Вот и теперь, узнав о том, что Фунтик окончательно схвачен, примчался он в городок на парадном автомобиле в сопровождении супруги и прелестнейших малышей.
Генеральша, редкозубая женщина редкой красоты, была в шляпке из дикобраза, дочурки — в сарафанчиках из маркизета, а младший — кудрявый ангел с голубыми глазами — в матросочке с карманами и рюкзачком на случай подарков и других тайных приобретений.
Казалось, что весь цвет Ухты-Мурликанска собрался в кабинете начальника полиции в этот торжественный час.
Было даже шампанское, но его ловкие официанты от случайной публики берегли.
Короче, ликовали все получившие указание ликовать.
Но наконец всё вокруг угомонилось и торжественный момент наступил.
— Долгие годы, а точнее, целых три месяца, — произнёс в тишине генерал, — мы шли по следу этого опасного поросёнка… Но, как говорится, сколько верёвочке ни виться…
— Да, — подтвердили сыщики, — заломим крылья любому, даже тому, у кого их и нет!
А генерал меж тем продолжал нести околесицу про шарики, которые куда-то улетели, загадочные штаны и про неизвестных героев Добера, Пинчера и Фокстрота, которые шли по следу беглеца, несмотря на происки хитроумных циркачей.
— Таким образом, — буксовал генерал, — полиция в моём лице, а также в лице других ответственных лиц оградила от клеветы уважаемое всеми лицо!
Публика, притомившись от бесчисленного перечисления неведомых ей лиц, откровенно зевала.
— Короче, где мой Фунтик?!! — поторопила миллионерша.
— Он здесь, мадам! — торжественно произнёс генерал и распахнул сейф.
Вздох разочарования пошёл по рядам: надежда на банкет лопнула, как мыльный пузырь.
— Боже, — произнесла Беладонна трагическим тоном, вынимая из железного ящика веник в панаме, — как ты переменился, малыш!
— Не он, но очень похож, — подтвердил сыщик с дипломом, сравнивая чучело с портретом беглеца.
И тут из сейфа неожиданно вылетела птица, похожая на попугая.
Приземлившись на край форточки, она нагло освободила животик от лишнего груза и произнесла фразу, попавшую потом во все городские газеты:
— Ребята, вам снова не повезло!
И тут началось такое…
Недавняя стычка на стадионе, в которой участвовало пять полицейских, две пожарные машины и двенадцать робких юношей с бейсбольными битами, выглядела детской шалостью по сравнению с тем, что здесь произошло.
Генерал рвал и метал, Фокстрот бил сыщиков, Беладонна сгребала со стола бутерброды, а генеральский мальчик колотился в истерике, требуя попугая.
Точку в сражении поставила тощая генеральша. Мстя за осмеянную шляпку из дикобраза, она схватила вазу салата и, как сеятель, разбросала его вокруг.
Потихоньку буря улеглась.
Пресса ушла к телефонам, уборщики — к мётлам, а генерал, за неимением отличившихся, наказал провинившихся и, погрузив в авто потрёпанное семейство, быстренько укатил.
Начальник полиции осматривал место происшествия с помощью увеличительного стекла.
— И ведь что самое обидное, — возмущался он, — до последней минуты сейф этот хрюкал и говорил голосом поросёнка… И уж чего-чего, а веника в панаме от нёго никто не ожидал!
— Уж да… — согласились с ним сыщики.
Боясь новой взбучки, оба они сидели на подоконнике, поджав ноги, и трепетали, как дети в грозу.
Фокстрот тоже переживал. Судя по всему, мечта о трусах в горошек откладывалась на долгие времена.
Госпожа Беладонна, дремавшая до этой минуты в кресле из-за слабости чувств, неожиданно пробудилась и вежливо попросила воды.
Потом она достала из сумки спасённые бутерброды и поделила на четверых.
Полицейские насторожились: налицо был явный признак того, что мадам не в себе.
Улучив минуту, Фокстрот подсунул Беладонне бумажку.
— Распишитесь, — попросил он, — что утраченное имущество вам частично возвращено.
Мадам расписалась. Но, подумав, всё же спросила:
— Скажите, Фокстрот, а для чего мне пуговица от штанов поросёнка, которого у меня нет?!
На этот вопрос Фокстрот ответа не знал.
Сошлись на мнении, что все неприятности исходят от циркачей.
— Меня, например, — сказал Пинчер, — домашние ждут с медалью, а приду с синяком!
— А меня не понизили! — похвастался Добер.
— Это потому, — съязвила мадам, — что младшего сыщика без диплома некуда понижать!
— Взорвать бы их к чёртовой матери! — в сердцах бросил Пинчер.
Это предложение неожиданно понравилось Беладонне.
— Фокстрот, у вас есть бомба? — спросила она.
— Да что вы себе позволяете?! — возмутился Фокстрот.
— Десять монет… — предложила Беладонна.
Начальник полиции от негодования был вне себя.
— Двадцать, и по рукам! — отрубил он. — Вы не поверите, — оправдывался Фокстрот, — на днях совершенно случайно у гимназистов изъял!
Беладонна явно переплатила.
— Мадам, не трогайте бантик!!! — вовремя спохватился Фокстрот.
Бомба была маленькая, наверное шумовая, и легко помещалась в коробке из-под конфет. А ещё там была открыточка, а на ней странная надпись:
Любимому экзекутору,
от гимназисток первого класса
В день получения наказаний.
Наконец-то собравшись все вместе, друзья говорили, говорили и наговориться никак не могли!
Героем дня был Фунтик. За храбрость он получил от Мокуса новые штаны с карманами и разрешение порулить.
Порадовались за отсутствующих пи
рата и попугая, ведь они теперь честно, с помощью музыки и гаданий добывали себе средства для пропитания.
А для пропивания теперь их не требовалось, потому что, как выразился сам Маэстро, — искусство и ром несовместимы!
Узнали также подлинную историю пса. Услышав о том, что у бедняги было три имени, по числу бывших хозяев, придумали ему четвёртое, и самое точное — Верный!
Хотели даже взять его с собой кассиром, но пёс, сославшись на слабости в арифметике, от предложения отказался.
— Не верю, — упорствовал Фунтик. — Вот задачка: в одном кармане у тебя две монетки, а в другом — три. Что получается?
— Получается, — сказал Верный, подумав, — что на мне чужие штаны.
Триолина собрала псу в дорогу картонку с едой и подарила коврик старый, но целый.
— Не спи на земле! — предупредила она.
— Вы член общества защиты животных? — спросил Верный у Мокуса, прощаясь.
— С рождения, — подумав, ответил Мокус.
— Тогда, — сказал пес, — я подарю вам стихотворение, которое, восхитясь вами, я только что сочинил.
И, встав на пенёк, он выполнил то, что обещал…
— Ну что ж, для песни годится, — оценил дядюшка Мокус, пряча глаза.
— Правда?! — От счастья пёс был вне себя… — Я вас никогда не забуду! — пообещал он и, сев на велосипед, покатил, не придерживая руля.
— Дядюшка, — возмутился ревнивый Бамбино, — вам что, взаправду понравились эти стихи?!
Из ответа старого клоуна следовало, что поэтом можно не быть, но нужно быть этим, как его, гражданином, даже если у тебя в репейниках хвост.
— Напомните, — попросил Мокус, — кто из великих впервые высказал эту мысль?
Фунтик посмотрел на Бегемота, потом на Бамбино и, сделав шаг вперёд, честно признался:
— Я!!!
Убрав полянку, друзья совсем уж было погрузились в машину. И тут к ним вновь заявился взволнованный попугай.
— Дядюшка Мокус! — доложил он расстроенно. — Кажется, пират совместил…
— Что? С чем?! — не понял клоун.
— Искусство с алкоголем! — вздохнул Жако.
Встревоженная команда помчалась к заведению, в котором застрял пират.
Опасения оказались напрасными, потому что Маэстро в это время проводил в баре беседу о вреде алкоголя и табака.
— Ещё недавно, — сообщал он собравшимся, — я был таким же, как вы… А теперь у меня есть бабушка, шарманка и уже месяц не болит голова!
— Зато сделался скучным и без полёта… — заметил пирату один из его бывших собутыльников и, потянувшись за кружкой, упал.
Бармен злился, справедливо считая, что бар не самое подходящее место, где можно ругать алкоголь. Старый скряга имел две пагубные привычки: не доливать и доносить. На этот раз победила последняя.
— Алло? Полиция? — прошептал он, стуча по трубке. — У меня тут поблизости лица, которые вам нужны!
Так Беладонна ещё раз напала на след циркачей.
По указанию мадам все выезды из городка перекрыли, оставив только один. Возле него и караулила цирковой автомобильчик тройка коварных подрывников.
В оранжевых жилетах и касках не по размеру Добер и Беладонна были похожи на большие грибы-поганки. Сыщик с дипломом обошёлся без маскировки: синяк под глазом делал его похожим на баклажан.
Шлагбаум, естественно, был фальшивым, за поддельным транспарантом с пожеланиями доброго пути прятался автомобиль миллионерши, а ложные дорожные указатели были с других дорог.
Беладонна знала: уж где-где, а у знака "Осторожно, ёжики!" клоун обязательно притормозит.
— Итак, — в сотый раз повторяла глупым сыщикам Беладонна, — коробки две, а бомба всего одна. Первую — открываете, угощаете и забираете… Вторую, в которой бомба, даёте с собой!
Сыщики пробовали торговаться:
— Хозяйка, а может, издалека, а?!
— Нет! — возразила Беладонна. — Вот будет у вас своя бомба, её и бросайте, а моей я швыряться не разрешу!
Получив по телефону секретный сигнал, миллионерша объявила готовность номер один.
Вскорости к шлагбауму подъехал знакомый автомобиль.
Выбора не было… Взявшись за руки, Добер и Пинчер двинулись навстречу опасности на ватных ногах.
— Мы сильно… рабочие… — начал Добер, скрывая лицо.
— Да! — подтвердил Пинчер и показал на лопату.
— Ваше недавнее представление, — продолжил Добер по бумажке, — потрясло нас!
— И трясёт до сих пор! — без бумажки добавил Пинчер.
Весь дальнейший текст от страха выскочил у сыщиков из головы. Бедняги пыхтели, толкались локтями, менялись коробками… А потом, оставив одну из них на капоте, и вовсе бросились наутёк.
— Идиоты! — проворчала Беладонна, но шлагбаум открыла и подарила проезжающим воздушный поцелуй.
— Нет, что там ни говорите, а известность — приятная вещь! — отметил Мокус, довольный встречей.
— Да! — согласился Фунтик и, полюбовавшись картинкой на коробке, дёрнул за бантик…
— Всё правильно сделали? — спросила Беладонна, отбирая у сыщиков оставшуюся коробку.
— Как учили, мадам! — доложил сыщик с дипломом, промакивая лоб.
— Ну вот и всё… — произнесла Беладонна, вынимая из ридикюля серебряные часы. — Через минуту цирк этого Мокуса-Покуса закроется навсегда!
— Странный поступок… — заметил сыщик с дипломом. — Ведь вы же обожаете этого поросёнка, мадам…
— Да, — согласилась миллионерша, — но деньги — больше! Я и сама знаю, что жевательная резинка в моём универмаге из старого сапожного крема, но с воздушного шара об этом никому не кричу!
— Ой, — обрадовался Фунтик, открыв коробку. — Тут и открыточка есть! Наверное, для меня!
— Нет уж, для всех! — возмутился Бамбино, перехватывая открытку.
" ЛЮ-БИ-МО-МУ ЭК-ЗЕ-КУ-ТО-РУ ОТ ГИМ-НА-ЗИ-СТОК ПЕР-ВО-ГО КЛАССА…"
— "Экзекутор", это фамилия? — спросила Триолина.
— Нет, — сказал Мокус, — плохая профессия… Так называется человек, который в гимназии по субботам наказывает провинившихся детей.
— Хозяйка, циркачи возвращаются! — вдруг сообщил наблюдавший за дорогой сыщик без диплома.
— Как — возвращаются?!! — перепугался сыщик с дипломом.
— Да они что, с ума посходили?!! — возмутилась мадам и бросилась к авто.
— По-моему, рабочие от нас удирают… — сказал Бегемот.
— Рабочие в "мордассесах" не ездят! — заметил Фунтик, наводя на объект игрушечную подзорную трубу.
— Да, всё это странно, — сказал дядюшка Мокус. — Но, друзья, мы просто обязаны вернуть подарок, предназначенный другому лицу!
— Быстрее! — умолял Пинчер сидящую за рулём Беладонну.
— Бамбино, не жалей керосина! — командовал Бегемот.
Фунтик был рад погоне. Но он порадовался бы ещё больше, если бы знал, что впервые не он удирает от Беладонны, а Беладонна от него.
Сначала гонка шла по дороге и считалась шоссейной. А потом, когда Беладонна сошла с трассы и стала кружить вокруг свалки, гонка стала кольцевой.
В конце концов аппарат мадам, несмотря на кожу, бронзу, никель и сиденья с подогревом, зарылся в кучу мусора и заглох.
— Боже! Они у нас на хвосте! — завопила миллионерша и выпрыгнула из авто.
И тут в её штучном автомобиле что-то сверкнуло, рвануло и бабахнуло. Небо над свалкой потемнело от множества птиц.
Гора мусора, в котором барахталась госпожа Беладонна, стала похожа на вулкан, извергающий вороньё. А вокруг всё дымилось, шуршало и дребезжало…
— Беладонна?! — сделал открытие Фунтик, прячась за Мокуса.
— Налопопам, — твердила мадам, поднимая к лицу клочья любимого ридикюля. — Налопопам…
Что-то белое, будто снег, осыпалось на землю с небес. Дядюшка Мокус распахнул зонт.
— Вы в порядке, мадам?! — спросил он участливо.
— В полном, — ответила, дымясь, Беладонна, — но миллион разнесло на куски…