«Н. Н. Носов. Незнайка в Солнечном городе. Сказка-водевиль».

Вот что прочитали вы, ребята, на обложке этой книги.

Очень коротко, очень сжато.

А если подробнее? Давайте разберём.

Н. Н. Носов — это Николай Николаевич Носов, автор многих известных и любимых детских книг: серьёзных, весёлых, очень весёлых и самых весёлых. Таких, как «Дневник Коли Синицына», «Витя Малеев в школе и дома», «Приключения Незнайки и его друзей», «Весёлая семейка», и ещё многих рассказов.

Кто такой Незнайка? Конечно, большинство ребят-читателей знакомо с этим маленьким смешным человечком. И не только с ним, но и с его многочисленными приятелями коротышками. Какие у них интересные имена: Винтик, Шпунтик, Тюбик, Торопыжка, Сиропчик, Гусля, Кнопочка, Ворчун, Пончик! И конечно, поскольку есть Незнайка, то есть и Знайка.

Может быть, это куклы? Нет, это живые человечки, только маленькие, сказочные. Очень активные, очень любопытные, смышлёные человечки. В какие только приключения они не попадают! Они побывали даже на Луне. Они ссорятся и мирятся, помогают друг другу, работают, веселятся, изобретают. По их именам можно догадаться об их характерах, увлечениях, профессиях: есть среди них доктора Пилюлькин и Касторкина, астроном Стекляшкин, профессор Звёздочкин, милиционер Свистулькин.

А сам Незнайка, ужасно незадачливый и нескладный, то и дело попадает впросак.

Очень интересный сказочный народ — коротышки. Но многое в их характерах и поведении напоминает настоящих человеческих мальчиков и девочек. Для этого, наверное, и сочинил Николай Николаевич Носов своих коротышек: чтобы читатели не только развлекались и веселились, читая и узнавая в книге некоторые черты своих товарищей и свои собственные, но и призадумались, и сделали бы кое-какие необходимые выводы. Как сказал А. С. Пушкин: «Сказка ложь, да в ней намёк — добрым молодцам урок!»

Но книга, которую вы сейчас держите в руках, не просто сказка, а сказка-водевиль. Водевиль — это произведение для театра, это значит, сказка написана не только для чтения, а главным образом для представления на сцене.

Вы, наверное, слышали, ребята, что есть разные театральные жанры. Есть трагедия, есть драма, есть комедия, есть водевиль. «Да, водевиль есть вещь!» — вот как сказал про него А. С. Грибоедов.

Водевиль, который сродни музыкальной комедии, — это лёгкий театральный жанр, не очень большая, весёлая, остроумная пьеса с увлекательным сюжетом, забавными, даже комическими сценическими положениями: в водевиле высмеиваются, и не всегда добродушно, человеческие недостатки и промахи, которые даны в нарочно преувеличенном виде, чтобы их легче было разоблачить и осудить.

В действие водевиля, как и в музыкальной комедии, кроме обычной речи, включены стихи-«куплеты», пение, музыка, танец.

Похож «Незнайка в Солнечном городе» на водевиль? Очень похож.

Ну, а почему он ещё и сказка — понятно. Не только потому, что в нём действуют сказочные существа, но и потому, что случаются с ними такие происшествия, какие могут произойти только в сказках.

И ещё что-то напоминает «Незнайка». Все ребята бывали, конечно, в цирке. И конечно, видали клоунов. И громко хохотали, глядя на них. И удивлялись невероятным чудесам, совершавшимся на арене, — ловкие фокусники совершали их на ваших глазах — и не догадаешься как, прямо волшебники, а не фокусники! И в Солнечном городе полно чудес: появляется Волшебник со своей волшебной палочкой, прямо с неба на сцену падают букеты цветов, пакеты с мороженым, полотенца… Славный мальчик Листик превращён в осла, а настоящие ослы — в парней-хулиганов. И обратно. И ещё много других чудес-трюков.

Мы позволили себе сделать такое длинное предисловие потому, что надо обязательно знать, с чем имеешь дело. Иначе — как же начинать работу?

Вот мы выяснили, что «Незнайка в Солнечном городе» — это сказка-водевиль с элементами цирка. Теперь мы знаем, что будем ставить и кого нам придётся играть. Но ещё не знаем, как это сделать. А вот это «как» и есть самое главное. Попробуем вместе разобраться.

Кто может поставить этот спектакль? Ну конечно, настоящие артисты в настоящем театре. Правда, они взрослые, им трудно играть коротышек, но это уж их дело: они знают тысячу театральных секретов и, конечно, справятся.

Можно поставить «Незнайку» в кукольном театре. И это будет совсем неплохо. Даже отлично. Но кое-какие важные детали пьесы в кукольном исполнении пропадут. Например, надписи на табличках: «Я олух», «Я лошадь», «Я глупое животное» — трудно будет прочесть из зала; трудно кукле-доктору Касторкиной бинтовать ногу кукле-больному и проделывать ещё целый ряд мелких действий. Но если кто-нибудь захочет поставить именно кукольный спектакль и придумает, как интересно во всех подробностях показать его на ширме, — очень хорошо.

А мы предлагаем поставить этот водевиль-сказку в исполнении ребят в театральном самодеятельном кружке школы, или Дома пионеров, или клуба. Конечно, это должен быть крепкий, опытный коллектив, не раз уже выступавший со своими спектаклями. Очень дружный коллектив, коллектив-работяга, понимающий, что только в результате большого труда и терпения может получиться что-то стоящее. Участникам спектакля всё придётся делать самим: не только репетировать на сцене, но и самим делать оформление — декорации, костюмы, бутафорию. И не только делать, но и придумывать, как и из чего делать.

В театральном (или драматическом) кружке могут быть ребята разного возраста — от третьеклассников (если это бойкие, голосистые, способные ребята) и до… да собственно говоря, до самых старших старшеклассников, лишь бы они увлеклись пьесой и захотели создать спектакль для маленьких и «средних» своих товарищей.

Чтобы исполнители, играющие маленьких человечков, казались ещё меньше, сделайте детали оформления очень большими, небывало крупными. Например, на сцене растут исполинские цветы — колокольчики, ромашки. Цветы выше человечков. У дерева или куста верхушек не видно. Человечек свободно усаживается на веточку, венчик цветка для него как зонтик.

Не загромождайте сцену лишними декорациями и вещами. Оформление должно помогать вам действовать на сцене, а не осложнять постановку. Все части декораций должны быть лёгкими, но устойчивыми, чтобы вы могли их быстро внести, унести, переставить. Таким образом вы сократите антракты между действиями и картинами. А ведь их, картин, целых девять! И целых три действия! Но если спектакль идёт у вас в хорошем, быстром темпе, а он должен так идти — это же водевиль! — можно играть его в двух отделениях с одним антрактом после пятой картины.

В оформлении сиены вам помогут иллюстрации в этой книге. Не обязательно следовать им совершенно точно, но они дадут вам правильное направление, расшевелят вашу фантазию и натолкнут на собственное интересное решение. Познакомьтесь с иллюстрациями из других книг про Незнайку, например, с рисунками художника Г. Валька из книги «Незнайка на Луне» («Детская литература», 1967).

В перечне действующих лиц в начале пьесы сам автор даёт очень подробное описание их костюмов. Сумеете сделать точно такие костюмы — отлично. Но если расцветка получится не совсем такой — не беда: автор человек добрый и, конечно, не рассердится на вас за некоторое расхождение с его советами.

Целый ряд предметов, бутафорских или настоящих, помогают исполнителям играть. Их надо внимательно подобрать или сделать самим. Но лучше, ребята, не полениться и сделать такие вещи, как гребёнку, очки, щётку, зеркало, сумку, медикаменты, самим — яркими, весёлыми, необычными. Ведь эти предметы даны исполнителям в руки не просто так. Они дополняют, даже раскрывают в какой-то степени образ персонажа.

Используйте все возможности и особенности вашей сцены. Может быть, на ней есть боковые площадки — на них можно играть отдельные картины, например, в милиции или у доктора Касторкиной. Если у вас нет занавеса, но есть ширмы, используйте их вместо занавеса.

Одни и те же детали, чуть-чуть изменённые, могут служить в разных картинах. На заборе в первой картине сохнут Незнайкины штаны и рубашки. В шестой картине забор повёрнут и стоит с другой стороны. В зоопарке этот же забор стоит посредине в глубине сцены и увешан яркими плакатами с рисунками зверей иди большими буквами, составляющими слово ЗООПАРК. Вместо клеток в зоопарке просто решётки справа и слева, а из-за кулис высовывается длинная фанерная шея жирафа, качающийся хобот слона, полосатый бок зебры, самые разнообразные хвосты.

Если у вас нет занавеса или если он даже есть, можно использовать такой приём: перестановку декораций «открытым способом», прямо на глазах у зрителей. У вас прибавится несколько действующих лиц, которых в пьесе нет. И хотя у них слов тоже нет, они сразу станут полноправными актёрами. Они, эти несколько ребят, одетые в яркие, пёстрые костюмы, будут театральными слугами, организаторами спектакля: они переставляют декорации, вносят и уносят необходимые предметы, и всё это под музыку, весело, ритмично, как бы танцуя. Получатся интермедии, маленькие вставные сценки между картинами.

А можно сделать и так: ведь у нас в спектакле есть Волшебник. А у него волшебная палочка (не последнюю же он отдал Незнайке!). И этой палочкой он творит чудеса. Пусть же этой палочке подчиняются наши театральные слуги, его помощники или даже ученики (известно, что у волшебников есть ученики. Одного даже показывали в кино.) Они появляются каждый раз по мановению его волшебной палочки и начинают действовать по его указаниям. Они и одеты могут быть так же, как Волшебник, только может, не так роскошно.

Как делаются в театре чудеса? Ну, в театре, даже в нашем, это гораздо проще, чем в жизни. Иногда букеты, цветы, мороженое падают на сцену из-за кулис; бросающим ребятам лучше при этом вставать на стулья, чтобы предметы летели сверху. В остальных случаях букеты заранее разложены (незаметно для зрителей) в тех местах, где они должны быть обнаружены и куда своей палочкой «наколдовывают» Волшебник и Незнайка.

«Незнайка в Солнечном городе» — музыкальный спектакль. Все волшебства, превращения, перестановки сопровождаются музыкой. Без помощи музыкального руководителя тут, пожалуй, не обойтись. Во всяком случае, постарайтесь привлечь к участию в спектакле все возможные музыкальные силы: играющих родителей, учащихся музыкальных школ, учителей пения. Надо будет подобрать (и разучить) целый ряд подходящих к каждому случаю музыкальных отрывков. В похожих случаях могут звучать одни и те же отрывки: одинаковая мелодия для всех перестановок: особая мелодия для появления букетов; особая для мороженого; под одну и ту же музыку (она должна запомниться зрителям) Незнайка переносится в Солнечный город и потом из него обратно в Цветочный; под страшноватую (ничего хорошего не жди!) ослы превращаются в людей… А кроме того, нужна музыка, под которую будет удобно петь или декламировать «куплеты». (В данном случае не так важно наличие голоса у исполнителя, как слух и ритм.) Где же взять все эти музыкальные отрывки? Хотелось бы, чтобы не получилось музыкальной «мешанины» из отрывков разных стилей, эпох, назначений. Хорошо подобрать отрывки из произведений одного композитора. Это должны быть несложные, доступные произведения. Например, пьесы из «Детских альбомов» Чайковского или Шумана: ряд из них — сказочного характера. Есть сборники Музгиза, специально составленные из произведений для слушания музыки в школе и занятий по движению.

Соберите ребят, играющих на каких-нибудь инструментах — струнных, баяне, аккордеоне, и устройте из них оркестр. Можно организовать и «шумовой» оркестр — музыканты подыгрывают пианисту или аккордеонисту на дудочках, свистульках, ударных инструментах. Оркестр не надо прятать от зрителя. Музыканты сидят на сцене так, чтобы не мешать действию, но чтобы их было видно. Они так же, как и «слуги» спектакля, одеты в яркие театральные костюмы. А дирижёр, разумеется, Волшебник со своей неизменной палочкой.

Создавать чудеса на сцене помогает и освещение. Самое простое — это взять да устроить темноту в то время, когда на сцене происходит нечто таинственное — исчезновение, превращение, внезапное появление. Но и это простое дело — выключить и вновь вовремя включить свет — требует очень большого внимания. Большую помощь может оказать спектаклю школьный физический кружок. Если в нём есть ребята с фантазией, они смогут сделать фонари-прожектора, которые будут освещать сцену из разных точек, высвечивать тонким лучом-пистолетом отдельные фигуры и лица, создадут целую цветовую гамму из разноцветных лампочек и целлофана. Все световые эффекты надо пробовать и пробовать на репетициях. Но не увлекайтесь ими чересчур, не теряйте чувства меры, не злоупотребляйте, например, темнотой на сцене, излишней «красивостью» красно-синего освещения, которое ребята любят устраивать кстати и некстати. Помните, что, как и всё оформление, свет на сцене должен помогать исполнителям, а не затруднять и не отвлекать внимания зрителей от актёров.

И вот мы, наконец, подошли к самому главному и трудному в спектакле. Самое главное и трудное в спектакле — это игра актёров, исполнение ролей, создание образов людей. Только через игру актёров можно донести мысли, идеи, содержание пьесы, ради которых она и написана.

На первой странице пьесы вы прочтёте список действующих лиц. Автор здесь не только подробно описывает внешность и костюмы каждого, но и некоторые привычки, манеры, поведение, которые помогают раскрыть его характер. А не зная характера человека (или человечка — в пьесе это всё равно), как же его играть? Но вот узнали, разобрали подробно. И опять вопрос (вопросам конца не будет!): да, но как же его играть? Как?

Многое подсказывает сам автор: Незнайка, например, то и дело смотрится в зеркало, причёсывает свою непослушную шевелюру гребнем, часто падает и после этого чистит свой костюм щёткой или пылесосом (вот где цирк!). Всем станет понятно, что Незнайка очень следит за своей внешностью, он сам себе нравится и хочет нравиться всем.

Если исполнитель роли Незнайки будет проделывать все эти действия, всё, казалось бы, будет в порядке. Но нет, это, конечно, не всё, хотя тоже важно. Ведь кроме того, что Незнайка хочет быть красивым и всем нравиться, он в течение пьесы хочет и проделывает ещё много-много чего: хвастает (в стихах) своими приключениями, прогоняет собаку, спасает Волшебника, знакомится с ним, становится обладателем волшебной палочки, встречается с приятелями, устраивает чудеса, заставляет Пёстренького умыться, собирается в Солнечный город, чтобы побывать в зоопарке, — и всё это только на первых страничках. А сколько ещё впереди! А ведь он не один в пьесе! И у каждого свои особенности, и каждый на протяжении пьесы чего-то хочет, к чему-то стремится, чего-то добивается, и всё время, каждую минуту, каждую секунду что-то делает, что-то делает, что-то делает… Действует! Со словами или без слов, двигаясь или оставаясь неподвижным, — действует. Даже если он неподвижен и безмолвен, всё равно он продолжает действовать. Каким образом? А вот как: если человек не спит и не без сознания, в нём, как дыхание, как сердцебиение, ни на минуту не прекращается работа мысли. Он думает. Иногда даже не сознаёт, что думает, а думает. То есть как бы говорит, но молча, про себя. Думает словами, — значит, молча говорит. Значит, действует. А действовать на сцене важнее всего. Ведь из действий актёров на сцене зрители узнают всё: и что происходит, и что за люди, и чего кому хочется, и как они между собой связаны, и кто на чьей стороне, и из-за чего идёт спор, и за что борьба.

Значит, надо очень внимательно, очень детально все эти действия в пьесе проследить, наметить такую длинную-предлинную цепочку действий.

Это как лоцман на карте прокладывает путь кораблю.

А если не ответить на все вопросы, не проложить цепочку действий, точную цепочку, которая приведёт куда надо, то спектакль будет похож на корабль без компаса и без других приборов (а в море темно и нет ни одного маяка). Может быть, корабль и прибьётся к берегу (а ведь бывают на море и бури!), но к какому, когда и в каком виде?

Но весь путь кораблю сразу проложить трудно. И всю пьесу сразу репетировать тоже трудно. И нельзя, и не нужно. А нужно разделить пьесу на эпизоды и работать над каждым отдельно.

Когда-то драматурги сами делили свои пьесы на акты, акты на картины, картины на явления (Н. В. Гоголь, А. Н. Островский). Кто-нибудь новый вошёл (или ушёл), явился (или удалился) на сцену — вот и явление. Сейчас так подробно и мелко пьесы автором не делятся. Но для работы, для постановки это необходимо, и вы сами разделите пьесу на явления или на эпизоды. Потому что «явиться» на сцену может не обязательно новый человек, а вообще нечто новое — новое событие, какое-нибудь происшествие, какой-нибудь случай. Например, Незнайка защищает Волшебника от собаки, и тот благодарит его — эпизод. А вот на сцене появляется волшебная палочка — это уже второй эпизод, действия в нём пойдут уже другие, хотя на сиене остаются те же персонажи, Незнайка и Волшебник.

Важно, чтобы исполнитель понимал каждую минуту, что, зачем, для чего, почему он делает то-то и то-то. Тогда все его поступки и действия будут осмысленными.

Даже если ваш герой ошибается (человек же!), он-то сам не считает это ошибкой. Даже если делают бессмысленные глупости или гадости, как, например, Пегасик, Брыкун и Калигула, им-то, с их ослиной точки зрения, кажется, они-то думают, что это очень весело и интересно, когда люди падают, ушибаются, ломают руки и ноги… Но ведь на то они и ослы.

Что такое поступить осмысленно? Что такое мыслить? Думать? Думать, подумать, обдумывать, продумывать, раздумывать, придумывать, задумывать… Вот с чего всё начинается. И в жизни, и в театре. Человек подумал — и сделал. Может быть, одну самую короткую секунду подумал, самую незаметную, но подумал, захотел и сделал.

Научи́тесь думать мыслями липа, которое изображаете. Научитесь честно продумывать его мысли на каждой репетиции, на каждом спектакле, и роль у вас пойдёт, оживёт, и всё вам в ней удастся.

Конечно, если вы не забудете о речи, об огромной важности слова. Говорить — ведь это тоже действовать. Через слово раскрываются мысли, чувства людей, их взаимоотношения, стремления. (Даже когда мы «говорим молча», то есть думаем, то ведь думаем мы словами.)

И обратите внимание, ребята, на то, что, когда мы в жизни разговариваем, например, рассказываем о чём-нибудь, мы обязательно видим то, о чём рассказываем; видим внутренним зрением, не делая для этого никаких усилий, — само получается, так уж устроено природой. Это в жизни. А вот на сцене, для того чтобы речь была выразительной, яркой, а главное, действенной, чтобы она убеждала ваших партнёров и зрителей, придётся вначале делать некоторые усилия, заставлять себя видеть то, о чём говоришь. Вникайте в смысл каждой фразы, старайтесь всё живо представлять себе (скоро это начнёт получаться легко, станет, как говорят, органичным), и тогда никогда ваша речь не будет звучать заученно, монотонно, фальшиво.

Вы ещё не твёрдо знаете текст, но хорошо разобрали «цепочку действий», линию поведения действующих лиц в каждом эпизоде. И можете приступать к репетициям с движением.

Говорите пока своими словами, импровизируйте текст. И не смущайтесь. Конечно, надо свято уважать и беречь авторский текст, и на спектаклях знать его твёрдо и не допускать никакой отсебятины. Но на первых репетициях очень полезно и интересно делать этюды-импровизации на темы пьесы.

Вот как подробно и дотошно разговариваем мы с вами, ребята. Это потому, что нам очень хочется, чтобы вы прониклись сознанием, что всё в искусстве достигается большим трудом, что нельзя полагаться только на свои способности, что к работе в любой области искусства надо отнестись очень серьёзно и ответственно. Да, даже к работе над такой весёлой, просто ужасно весёлой и ужасно смешной пьесой, как «Незнайка в Солнечном городе».

А как же цирк? Ведь мы сами говорили, что в этой пьесе есть кое-что от цирка, от клоунады. Какая уж в цирке серьёзность!

Да, казалось бы, это так. В чём-то и сам Незнайка, и Пёстренький, и некоторые их товарищи похожи на клоунов. Но ни в коем случае не надо понимать игру клоунов как кривлянье, гримасничанье и непременное желание во что бы то ни стало рассмешить публику. Как раз наоборот. Чем серьёзнее клоун на арене проделывает свои трюки, тем смешнее и веселее зрителям. Незнайка к тому же не клоун в цирке. Он играет в водевиле. Решите сами, о чём думает, чего хочет Незнайка, играя свою роль: во чтобы то ни стало рассмешить публику или, скажем, побывать в зоопарке, подшутить над Листиком, скрыться от милиционера, исправить свой необдуманный поступок, вернуться в свой Цветочный город, и так далее, и так далее, ещё тысяча желаний, больших и маленьких, по всей пьесе.

Конечно, он думает о тысяче вещей, он стремится их выполнить, и ему просто некогда думать о публике: у него своих забот полно.

Вспомним, как автор описывает некоторых действующих лиц. Вот Пёстренький. У него «совершенно неподвижное, бесстрастное лицо». Конечно, кукле такое лицо сделать просто. Ну, а живому мальчику как быть? Очевидно, ему надо как следует подумать и определить, догадаться, с чего бы это у Пёстренького такое странное выражение лица, с чего это его вдруг «прорывает и он, отвернувшись, начинает отчаянно гримасничать»? С чего бы? Может быть, для разрядки, чтобы отвести душу? Подумайте.

А вот у Буковки глаза «тёмные, светящиеся надеждой». Ну, тёмные или светлые — для роли это не имеет особого значения, — уж какие есть. А вот то, что они «светятся надеждой», — вот это важно. А как это показать? Как может девочка «засветить свои глаза надеждой»? Взять и засветить ни с того ни с сего? А вот надо сделать, чтобы было и с того и с сего. Очевидно, надо выяснить, что такое «надеяться», докопаться до самой сути. Буковка очень страдает от того, что исчез Листик, но она верит, хочет верить, что он найдётся, что всё будет хорошо. Она всё время твердит, внушает себе: найдётся, обязательно найдётся, конечно же, найдётся, да, да, да, мы снова будем вместе, да, да, да, конечно, конечно, не может, не может быть иначе, да, да, да, да.

Да, но ведь таких слов у неё нет, не даны ей автором такие слова. Правильно, нет. Ну и не надо. Она и не говорит их вслух. Она твердит их про себя, себе, никто ни на сцене, ни в зале их не услышит, но эти «подуманные», «молча сказанные» слова сделают своё дело: зажгут глаза Буковки надеждой. И помогут ей играть. И зритель это увидит. И поверит ей.

А вот у ослов взгляд тупой, наглый. И тут исполнителям тоже невозможно ни с того ни с сего сделать свои глаза такими. А вот если найти для себя подходящие слова, слова «для молчания» (не пустого молчания, а активного, живого), и повторять их молча, про себя, глядишь, и получится то, что надо. Например: «Подумаешь!.. Плевать я на всех хотел!.. Вот возьму и плюну… А то как дам сейчас! По уху!.. По башке!.. Ты у меня получишь!.. Все дураки, один я умный!.. Все балды, а я умный!.. Как дам! По мозгам! Что хочу, то и делаю! А ну, бррыссь…»

Очень хочется, ребята, чтобы вы поняли, что думать на сцене так же важно, как и говорить. Нельзя сыграть, что тебе грустно, или весело, или страшно, пока не подумаешь, то есть не вспомнишь, не представишь в своём воображении грустного, весёлого, страшного. Ты ж будешь как бесчувственная кукла, которой управляют. А подумаешь, вспомнишь, представишь себе — и в тебе вспыхнет (маленьким огонёчком или большим пламенем — это уж от способностей) настоящее чувство, которое будет согревать и волновать не только самого исполнителя, но и зрителей.

А ведь это как раз то, именно то, чего мы хотим. Пусть зритель в зале волнуется, переживает! Пусть «добрые молодцы» (ну, и девицы, конечно), сидящие в зале, примут «намёк-урок», преподанный им со сцены. А на нашем спектакле добрые молодцы, похожие в чём-то на Брыкуна, Пегасика, Калигулу, то есть нахальные, наглые, жестокие и, конечно, глупые-преглупые хулиганы, вдруг да призадумаются, вдруг да заметят что-то похожее у себя и у тех на сцене. А это уже ой как много!

Вот сколько мы наговорили вам серьёзного про такой весёлый спектакль! А ведь надо помнить ещё о многом: чтобы со сцены всех было хорошо слышно и видно, чтобы не загораживали друг друга, чтобы все мизансцены, все переходы были оправданны, чтобы не было лишней суеты на сцене.

Напомним о гриме: грим — это большое искусство. Почему-то нарисовать картину, сделать декорацию возьмётся не каждый, а вот разрисовать лицо гримом кажется делом очень простым. Вот уж нет! Обязательно посоветуйтесь со знающими людьми, вам никогда не откажут в практическом совете артисты ни профессиональные, ни из народного, самодеятельного театра.

И ещё: очень во многом успех спектакля зависит от его организации, от железной дисциплины каждого не только на спектакле, но и на репетициях.

Не думайте, ребята, что ваша очень серьёзная работа над пьесой помешает спектаклю быть весёлым, непосредственным, озорным. Не бойтесь этого. Не только зрители в зале будут веселиться от души, но и вам, исполнителям, самим будет весело.

А ведь это тоже важно.

Ал. Розанова