Испуганный, немного заикающийся голос парня, время от времени сбивающийся на дискант, был единственным звуком, делавшим попытку как-то нарушить эту вязкую густоту горячего воздуха.

   Ася поморщилась, тайком смахнув испарину со лба. Ну вот, кто, какой садист придумал устраивать пересдачу в такое время?! Хотя, как раз имя этого нехорошего человека ей было прекрасно известно. Да и внешность - тоже, стоило только поднять глаза от девственно-чистого листа, на котором все никак не появлялся остяк её ответа. И ведь учила, несколько вечеров прокорпела над учебниками и тетрадями, вяло огрызаясь на ехидные замечания своего парня. Тот утверждал, что истинным блондинкам высшая математика неподвластна, так что пора Настасье готовиться забирать документы после отчисления. Нострадамус хренов...

   За приоткрытым окном, не столько дававшим прохладу, сколько привносящим в воздух аудитории ароматы выхлопных газов, от жары плавился асфальт. Даже липы, окружившие корпус плотным строем, уныло повесили пропыленные листочки. Друзья уже, наверное, приехали на пруд... А там на берегу, под гибкими прядями молодых березок, прохладно, пахнет водой и немножко тиной... Они собирались все вместе, решив провести хотя бы выходные на относительно свежем воздухе, но у Аси случилась обычная студенческая беда - пересдача.

   Косая челка прилипла к влажному лбу, только дополняя перечень причин недовольства. И голос Димки, уже упавший до трагического шепота, злил ещё больше.

   Потому что в аудитории их осталось только трое - Димка, сама Ася и Алексей Николаевич. О, вот последнему она могла бы посвятить немало слов, но далеко не каждое из них стоило употреблять в приличном обществе. Да и в неприличном тоже - ибо некоторые обороты могут произвести на слушателя неизгладимое впечатление...

   Встретившись взглядом с преподавателем, девушка поспешно опустила глаза на лист бумаги. За эти несколько минут, которые она провела, вяло перебирая идиомы и эпитеты в адрес Алексея Николаевич, чуда не произошло, и черновик не расцвел длинными формулами решения данной задачи.

   Настроение упало ещё на три пункта.

   Риторический вопрос относительно такой уж необходимости высшей математики для будущего юриста её уже не волновал. Этим они все дружно задавались в начале первого курса, под конец же второго семестра осталась только унылая обреченность.

   - Маркова, вы готовы? - низковатый голос преподавателя не заставил испуганно встрепенуться, разве что угрюмо покоситься в адрес говорящего.

   Димка уже освободился, и, судя по изможденному виду, который, однако, не смог пригасить сдержанной радости, выцарапать столь необходимую надпись в зачетке все-таки смог. Похоже, что на четвертую пересдачу она пойдет в гордом одиночестве... Или просто вылетит из института, что гораздо вероятнее.

   - Да, Алексей Николаевич, я всегда готова!

   От прозвучавшего в её голосе вызова мужчина только приподнял бровь и приглашающе кивнул на стул.

   Ну, помолясь...

   Как ни обидно, ни одной молитвы она вспомнить не смогла, но все равно гордо вздернула подбородок и, постукивая каблучками, подошла к преподавательскому столу. Алексей Николаевич наблюдал за ней с доброй улыбкой дяди-гестаповца, уже предвкушающего ещё один раунд допроса. И ведь ещё молодой, и тридцати нет, а уже такой гад...

   - Всего доброго, - Димка, о котором они оба временно забыли, подал голос уже от двери, которая закрылась за ним с легким хлопком. Правда, перед этим успел ободряюще подмигнуть Асе. Лучше бы помог задачу решить, предатель...

   - Итак, Анастасия...

   - Викторовна, - девушка села перед ним, стараясь держать спину прямо, а ладошки сложила на коленях в почти молитвенном жесте.

   - Ну, если вы настаиваете, то Анастасия Викторовна. Раз уж вы готовы, то почему бы быстро не ответить на мои вопросы и не закончить нашу встречу к взаимному удовольствию?

   В последних словах Асе почудился не совсем приличный смысл, но смутить её не получилось.

   - Я буду только рада... К взаимному удовольствию... - она чуть наклонилась вперед, пристраивая все такой же нетронутый знаниями лист на краю стола. От этого движения довольно целомудренное декольте её блузки чуть углубилось, на секунду приоткрыв вид на кружевной край белья и маленький золотой крестик.

   - Тогда я только за это, - Алексей Николаевич тоже подался вперед, положив на столешницу руки. Крупные, довольно широкие ладони, сильные длинные пальцы, в которых он сейчас задумчиво вертел ручку... Ася непроизвольно сглотнула и поспешно отвела глаза.

   - Вы позволите один вопрос? - поскольку терять было уже нечего, она решила немного отвлечь инквизитора, в надежде на некоторое снисхождение к несчастной студентке. Тем более, что высшая математика ей в жизни вряд ли когда-то пригодится.

   - Обычно вопросы здесь задаю я, но... Прошу.

   - Почему вы всегда назначаете пересдачи на субботу? - она остановила взгляд на верхней пуговице его рубашки, не став подниматься выше. Тонкий белый хлопок довольно плотно обнимал его тело, отчетливо намекая, что под тканью прячется не хилое белое тело хлюпика, а хорошо развитые мышцы. Ася часто ловила себя на мысли, что во время лекции не столько слушает преподавателя, сколько смотрит на него. И очень хотелось надеяться, что никто из окружающих этого не замечал...

   - Потому что это единственный день, когда в институте достаточно места для нормальной работы. Не очень-то удобно принимать экзамен в аудитории, под дверью которой уже стоит следующая группа. Я удовлетворил ваше любопытство? - Ася кивнула, хотя и не особо заметно. - А теперь ответьте вы, что именно заставило задать такой вопрос?

   - Это выходной день, и у студентов есть другая жизнь, не ограничивающаяся только занятиями, - в конце концов, можно будет попроситься пересдать кому-то другому, если он выгонит её за нахальство.

   - Анастасия Викторовна, именно эта самая личная жизнь и мешает вам сосредоточиться на занятиях. Увы. Иначе вам не пришлось бы приходить сюда третью субботу подряд, - он поднялся и направился к окну под её напряженным взглядом. Фрамуга закрылась с негромким жалобным скрипом, зато сразу стало намного тише. - Это, чтобы лишний шум не мешал вам сосредоточиться на ответе.

   - А у вас личной жизни не было в то время, когда сами были студентом?

   - Была, но она не отвлекала меня от основной цели, - за окном последовала дверь. Наверное, чтобы их не продуло, а то через щели в полу сквозняки так и сифонят! - Итак, что вы можете рассказать о матрице?

   - Хороший фильм, - прошептала она это довольно тихо, но он все равно каким-то образом услышал.

   - Мог бы с вами поспорить, у Вачовски есть и более достойные картины, - Алексей Николаевич присел на стол, совсем рядом с Асей, заставив её отклониться на спинку стула. - А какого вы мнения о матричных системах? Или, может, давайте поговорим о логарифмах?

   - Примерно, такого же, - поняв, что взывание к его сострадательности вряд ли принесет плоды, девушка хотела подняться, но тяжелая рука, прижавшая её плечо, не дала этого сделать.

   - Вы куда-то спешите? Мы ведь только начали... - ладонь, скользнув по ажурному рукаву-фонарику, как бы невзначай коснулась её груди. И Ася куснула себя за нижнюю губу, чтобы встряхнуться и прогнать туман с мыслей.

   - Наверное, будет лучше, если я попрошу другого преподавателя принять у меня экзамен.

   - Я вас чем-то не устраиваю?

   Алексей Николаевич зашел за её спину, заставляя задержать дыхание. Длинные пальцы легли на девичью шею, чуть нажимая подушечками на какие-то точки за ушами и на затылке. И от этого движения Ася дернулась, ощущая, как кровь приливает к низу живота, а соски напрягаются, совершенно неприлично выделяясь сквозь кружево белья и тонкую ткань блузки.

   Когда она глубоко вдохнула, чтобы ответить, его рука легла на её закушенные губы, запирая слова и лаская подбородок.

   - Знаешь, когда ты так пристально на меня смотрела на лекциях, - горячий шепот электрическим разрядом прошел по её коже, вызвав новый прилив возбуждения, - мне хотелось вытащить тебя сюда, на трибуну, и трахнуть на глазах всей группы...

   Как ни странно, намеренная грубость слов не уменьшила чувственной напряженности.

   Перестав гладить её шею, мужчина рывком поднял Асю и жестко прижал к себе. Так, что она ощутила его всем телом, от затылка, прижатого к его плечу до чувствительного местечка под коленками, которое дразнила шелковистая ткань его брюк. И нечто твердое, прижатое к её ягодицам, плотно обтянутым зауженной юбкой.

   - И что останавливало?

   Сама эта ситуация никак не была нормальной, но Ася никак не могла отряхнуться от душной волны возбуждения, делающей её развратной и откровенной. Признающей, что его фантазии ей не только импонируют, но находят поддержку.

   - Тебе бы хотелось, что все увидели, как ты выгибаешься подо мной? И как закричишь, когда кончишь? - наглые пальцы уже расстегнули верхние пуговки блузки, проникая под ткань, с силой сжимая налившуюся грудь.

   У девушки чуть подкосились ноги от его слов, но зацепившийся за лежащий на столе лист взгляд все-таки смог сфокусироваться. Она же в аудитории, а тот, кто в эту секунду облизывает мочку её уха, преподаватель...

   - Алексей Николаевич, а вы у всех так принимаете экзамены? - она хотела отодвинуться, но её тут же прижали к краю стола, нажимая на спину так, что Ася невольно прогнулась, коснувшись грудью темной лакированной поверхности. А напряженные бедра ещё теснее прижались к его паху, все-таки выдавив стон. Вот только кто из них его издал, она так и не поняла.

   - Нет, это только для избранных, - пальцы скользнули вдоль её спины, прослеживая линию позвоночника, чуть задержавшись на пояснице. Ещё несколько сильных поглаживаний, и Ася инстинктивно попыталась сжать бедра, чтобы унять новую волну возбуждения.

   И совсем не запротестовала, когда "молния" юбки тихо вжикнула, а она медленно поползла вниз по бедрам, обнажая едва прикрытое кружевными стрингами тело.

   Его ладони жадно сжались на упругих ягодицах, торопливо стаскивая мешающуюся плотную ткань.

   - Тебе нравится?

   - Да... - Ася прогнулась, мысленно благодаря мужчину за что, что он запер дверь. Потому что, если их сейчас прервут, она просто расплачется... Или все-таки изнасилует Алексея Николаевича, нисколько не смущаясь присутствия наблюдателей. - Поцелуй...

   Его губы тут же прижались к чуть золотистой от загара коже левой ягодицы.

   - Нет! Не так.

   Ася сама оттолкнулась и встала, разворачиваясь к нему лицом.

   Потемневшие от желания серые глаза. Дыхание учащено, а на висках блестят бисеринки пота... Ох, как ей хотелось слизать их! Но вместо этого девушка подалась вперед, прижимаясь к его рту.

   Поцелуй получился жадным, жестким, таким же, как и его взгляд. И ей это нравилось. Настолько что трусики уже насквозь промокли, раздражая чувствительную плоть, заставляя хмуриться и ещё плотнее прижиматься к его губам, с радостью встречая каждое движение его языка, с силой проталкивающегося в её рот.

   Шаг назад, и она уже ложится на столешницу, обхватив его талию ногами так крепко, чтобы не вырвался... Хотя ничего похожего на такой порыв точно не было. Наоборот, тяжелое тело прижало, выбивая воздух из легких, а нетерпеливые пальцы, полностью расстегнув блузу, распахнули полы, обнажая плоский животик с поблескивающим в пупке колечком. Лифчик тут же оказался стянут вниз, как только бретельки выдержали...

   Ася вскрикнула от ощущения горячего рта, сомкнувшегося на её соске. Бережная, но острая ласка зубов, чуть сжавшихся на твердой горошине, и вовсе заставила откинуть голову назад, прижимаясь затылком к собственной лежащей на столе зачетке. Тонкие пальцы, стиснутые на его затылке, скользнули на мужскую ладонь, подтянув её ко второй груди, без слов намекая, что не нужно обделять второй сосок. Алексей оказался понятливым, и теперь Ася стонала ещё громче, выгибая повлажневшую спину, стараясь не только прижаться, но и потереться о его пах.

   Пуговицы на его рубашке были ужасно мелкими и неудобными, хотелось просто взяться за ткань обеими руками и рвануть, слушая треск лопающихся ниток. Но нельзя - они все-таки в учебном заведении, хотя об этом оба периодически забывали, начиная стонать слишком уж громко, а потом усилием стараясь замолчать. И с каждой минутой этих усилий приходилось прикладывать все больше.

   Пока Ася, едва не урча от удовольствия, исследовала его обнаженную грудь, дразня маленькие плоские соски то нежными поцелуями, то сильными, на грани боли, прикусываниями, мужские руки довольно недвусмысленно потянули за край её трусиков, предлагая приподняться. Но не так, чтобы совсем уж настойчиво, в конце концов, их же можно сдвинуть, а то и просто разорвать... Портить белье не пришлось - девушка качнула бедрами, помогая стянуть с себя мешающее кружево.

   Вот чего она не ожидала, так это того, что он довольно грубо заставит снова лечь на стол, широко разводя стройные бедра, и с силой войдет в податливое тело. Почти до боли и до сорвавшегося с губ крика. И временное затишье, ни движений, ни слов, только хриплое рваное дыхание, неприлично громко звучащее в пустой аудитории.

   - Давай... - Ася шевельнулась, открывая глаза и забрасывая ногу ему на плечо.

   - Проси.

   Едва ощутимые круговые движения, от которых с натертых женских губ сорвалось что-то, вроде приглушенного проклятия.

   - Ещё.

   Он слегка отступил назад, а потом снова рывком протолкнулся, погружаясь в мягкий жар её тела. И снова замер.

   - Ещё!

   Даже когда не нужно было больше просить, Ася на каждый выпад отвечала неразборчивым стоном или тихим вскриком, царапая мужские плечи и вгоняя ногти в собственные ладони. И пытаясь сдержаться, чтобы не кричать совсем громко, вот только зачем - она уже не помнила.

   Его пальцы поглаживали и легонько потирали клитор, подводя к грани, но тут же замирали, не давая через неё переступить, поэтому Ася ничуть не стыдясь собственной реакции, всхлипывала и покусывала жесткие губы, все никак не желавшие оставлять в покое её рот. Как будто она сама этого хотела...

   Но не ожидала, что когда их движения достигнут такой силы и частоты, что стол уже начал тихонько жалобно скрипеть, хватит только легкого нажатия его большого пальца, чтобы она хрипло застонала и выгнулась, задыхаясь от огненной волны, окатившей все тело. Судорожно сокращающиеся мышцы, которые заставили и мужчину надсадно вскрикнуть и отпрянуть. Пульсацию горячей влаги, растекающейся по её животу и даже то, как тяжелое тело до боли придавило, вжав в нагревшееся дерево...

   Постепенно звуки и мысли начали пробиваться через медленно отступающее удовольствие, оставившее после себя приятную усталость и некоторое сожаление. Нет, не о том, что вообще рискнула заняться сексом здесь и с ним, а о неизбежности окончания этого экзамена. Если бы именно так проходили все его пересдачи, Ася старалась бы завалить не только вышку. Что у них там ещё должен вести Алексей Николаевич?

   - На все экзамены будешь ходить только со мной, - подарив напоследок нежный поцелуй, он поднялся, глядя на распластанное на столе изящное тело.

   - На все-все? - пристально следя за его реакцией, Ася тронула кончиками пальцев оставленную им на её теле жемчужную лужицу, втирая вязкую влагу в кожу. Почему-то очень захотелось пахнуть им. И их сексом.

   Алексей Николаевич тихо чертыхнулся, поправил одежду и, стараясь не смотреть на Асю, быстро что-то написал в её зачетке.

   Что ж, все хорошее когда-нибудь заканчивается... Грустно, но такова жизнь. С этими мыслями девушка приподнялась со стола, привела себя в порядок (спасибо запасливости, влажные салфетки всегда в сумочке) и оделась. Юбка немного смялась, блузка прилипла к мокрой спине, волосы растрепаны... Но оно того стоило.

   А вот оценка в зачетной книжке её удивила.

   - А почему только "четыре"?

   - На "отлично" нужно было ответить, что лучший фильм братьев Вачовски, это "Связь". А так - увы...

   - Субъективное мнение, - Ася качнула головой, но, убрав заветную книжицу, подошла вплотную, прижимаясь к его груди. - Ну, теперь-то можно не прятаться?

   Все-таки у того факта, что встречаешься со своим преподавателем, масса как плюсов, так и минусов.

   - Можно. Если мне не поставят ещё какой-то предмет у вашей группы, - теплые губы коснулись её ушка. - И вообще, я же расписался в зачетке, а в ведомости пока не отметил. Так что мы сейчас едем домой и будем долго и подробно заниматься восполнением пробелов в твоих знаниях...