— Быстрее!

Лошади вскачь, скорость запредельная. Поворот головы — догорающие угли заката, а вокруг холодная зимняя пустыня. Негде спрятаться, негде укрыться. Только впереди крупный замок из камня, башни, бойницы, часовые и огонь. Горит ярким пламенем в этой тьме, последний ориентир. За спиной надвигающаяся метель, зимняя пурга, холодная и яростная. Небольшой отряд то успевал оторваться, то кружился в снежной мгле, стараясь вырваться из ловушки зимы. Но сегодня ситуация изменилась. Что-то тёмное и мрачное притаилось в снежной пурге, что-то злое бродит меж деревьев, сначала пугая членов отряда, затем забирая по одному отставших или уединившихся. А потом был найден обглоданный труп и стало ясно, что если не поторопиться, выбраться к людям не удастся никому. Опасность сорвала небольшой караван с места, заставил охранников рьянее отнестись к своим обязанностям, неустанно следить за окружающим лесом, будучи готовыми в любой момент сорваться с места и напасть на неприятеля.

Каждый знал, что за ними следует, каждый был готов выть от отчаяния, ведь преследователи никогда не отступали. Зимний колючий ветер впивался в лица отчаявшихся, заостряя хмурые лица охранников.

И вот финал пути. Прямая стрела дороги, кони несущиеся вскачь. А за спиной смерть, холод и мрак. Пришпорить коней, всем известно, после заката никто не откроет двери. Традиция, возобновившаяся после стольких лет. Люди спешат, набирая скорость, не обращая внимания на тех, кто позади.

— Ворота! — закричал тот, кто впереди.

Они успели, ворота ещё открыты, осталось совсем чуть-чуть.

— Сзади! — раздался из сердцевины отряда встревоженный сорванный голос. Если бы кто обернулся, то увидел бы загонявших отряд стаю хищников. Белоснежные твари, выходцы из самой преисподней. Белые упыри. Пятнадцать особей, крупная стая смертоносных хищников, тенью летящих вслед людям.

— Ворота! — вновь раздался крик и до людей внезапно дошло, что за собой они тащат и как на это отреагируют люди из крепости. Ворота опускались чертовски медленно, давая отряду крохотный шанс успеть.

А затем одна из лошадей оступилась. Копытом провалившись в яму, ломая до хруста, жалобного ржания, роняя с себя седока — молодую женщину на сносях. Падая, она теряется в снегу, слетая вниз по небольшому склону.

— Эвредика! — отчаянно кричит немолодой мужчина, придерживая коня.

Времени всё меньше и меньше, он понимает, что не успеют. Никто другой, ни охрана, ни сотоварищи, никто не остановился ради чужой беды. Все поскакали мимо, оставляя пару наедине со смертью. Мужчина спрыгнул с коня, погрузившись в снег, неловко переставляя ноги, побежал к кричащей от боли жене. Подвернула лодыжку. Подхватив причитающую беременную жену, потащил её наверх, понимая, что они скоро умрут. Его полубезумный крик пронёсся над долиной, заставляя как выживших, так и хищников ускорить свой бег.

Посадив дорогую на коня, поцеловав в губы, ударил по крупу, отправляя жену вслед успевшим, а сам развернулся, приготовившись принять смерть.

Он умер прежде, чем смог увидеть, как лошадь на полном скаку врезается в деревянные ворота, как жена падает на землю, крича от боли и страха. С такого расстояния он решил бы, что она умерла, но это было не так. Ворота приподняли на чуть-чуть, чтобы она могла забраться внутрь. Лошадь была оставлена умирать.

С тяжестью опустившись вниз, ворота отрезали крепостной городок от внешнего зимнего мира на дни, а то и на недели, если судить по той метели, что завывала за порогом городка.

— Слышал, сколько их там?

— Говорят несколько десятков…

— Больше пятидесяти!

— И всё это к нам? Принесли на хвосте купцы…

— Беременная жива хоть? Столько нервов из-за бабы…

— Конь долго ржал, пока его эти твари пожирали. Налетели, как стервятники, всё покрыли, твари!..

Нестройный гомон в таверне перекатывался из угла в угол, перемалывая одну и ту же тему — такой впечатляющий приезд купцов. Метель и белые упыри плохо сказывались как на приезжих, так и на городских жителях. Сейчас мужчин и женщин согнали в бараки, где их осмотрят медсёстры и врачи в поисках подозрительных укусов, царапин, ран. Любой может оказаться заражённым. Тем временем товар сгрудили на общий склад. Сегодняшнюю ночь приезжие проведут в бараках под надзором, а завтра они смогут побеседовать с главой города, чтобы решить, что делать дальше. Даже если метель уйдёт, упыри никуда не денутся. Кто оплатит их уничтожение? Щекотливая тема, как ни крути.

Девушка поднялась из-за стола и тихо покинула небольшой зал таверны. По скользкой деревянной лестнице забралась на городскую стену, вдоль которой прогуливался патруль, укутанные в тёплые-тёплые зимние тулупы — только щёлочки для глаз открыты. В руках факелы, а руки возле ствола арбалета, готовые в любой момент пустить стрелу. Белые упыри не заберутся на стену, но каждый год не оставляют попыток забраться. Сегодня их и правда много, труп лошади, разносящий кровавый смрад привлёк ещё десяток тварей. К утру их станет больше, а затем они уйдут — не выносят солнечного света, предпочитая охотиться на закате или рассвете.

Перегнувшись через стену, уставилась вниз, подставляя лицо холодным снежным вихрям. Одетая не по погоде просто — в чёрном коротком плаще, кожаных брюках с лёгким шарфом, обмотанным вокруг шеи да тёплых, обшитых мехом сапогах. Не для такой зимы, отнюдь, но разве ей было холодно? Розовый румянец на щеках, тёплое дыхание и пальцы, под которым тает снег.

— Эй! Уйди с крыши, оступишься — не поймаем! — приподняв с лица тёплую тряпку, крикнул молодой вихрастый парень из патруля.

Девушка обернулась и немигающе уставилась на парня. Тот поперхнулся заготовленными словами, неловко переминаясь с ноги на ногу. Она была хороша. Юная и тонкая, не то что городские бабы, загрубевшие в неподъемной зимней работе. У неё длинные рыжие волосы, достающие до талии, тонкие брови, большие почти бесцветные серые глаза с чёрным ободком, чувственные губы, прямой спокойный взгляд. Она улыбается ему, не говоря ни слова.

— Замёрзнешь же, дура, — пробурчал сорокалетний напарник молодого парня. — И чего тебе не сидится в доме.

— Мара! — раздался звучный голос где-то снизу. Девушка засмеялась, а затем повернулась и бегом побежала с лестницы.

— Чёрт, да она же из этих! — изумился мужчина, а затем сплюнул. — Не смотрел бы ты на неё так, Джо. Она пришла с этими, наверняка и сама не…

— А мне так не кажется. По остальным видно, что они из себя представляют, а она не такая… — уверенно заговорил молодой Джо.

— Влюблённый дурак. Ну смотри, подожди, пока она тебе в шею не вцепиться. Или сам предложишь? Слышал, некоторые местные дурёхи ради цацек сами шейки свои подставляли под их главаря, — усмехнулся мужик, а затем посмотрев в черноту за стеной скривился. — Порой не знаешь, что хуже: те твари за стеной или же те, кого мы позапрошлым вечером впустили.

— Они как чувствовали, что надвигается буран. Не стали уезжать, — разумно подтвердил слова напарника Джо. — Может среди них есть колдун?

— Не знаю. Не люблюэтих… Иногда мне кажется, что это они во всём виноваты, — задумчиво протянул мужик.

— Не говори так. Опасно это, — предостерёг его молодой Джо.

— Да! — мужчина махнул рукой, закрывая тему и разворачиваясь. — Идём на второй круг. Ещё час дежурства и можно обратно в тепло двинуть.

— Мара, тебе не стоит прогуливаться в одиночестве, — невозмутимо проговорил мужчина, подавая девушке руку.

— Первый, ты же знаешь — я в полной безопасности, — легкомысленно заметила она, а затем мгновенно сосредоточилась. — Там около тридцати особей.

— Многовато, — тяжело вздохнув, подтвердил её мужчина.

Яркие, почти жёлтого цвета, глаза неустанно изучали междворье, узкую улочку, в которой они находились. Мужчина перекинул через плечо косу чёрных с белой проседью волос и покрепче перехватил тонкую ручку своей спутницы.

— Как думаешь, метель надолго нас задержит? — поинтересовалась девушка.

— Минимум неделя. За это время белых упырей станет больше, — подтвердил опасения девушки Первый. — Глава города обратиться к нам за помощью, предложит солидный куш и своих ребят в помощь. Но только это будет бесполезно. Нас перебьют.

— Совсем печаль, не так ли? — улыбнулась Мара. — Пора валить?

— Сначала стребуем деньги, пополним провиант и прочее. Следующий город в пятнадцати днях на лошадях. Кто его знает, когда мы до него доберёмся.

— Да, — согласно кивнула девушка, принимая план старшего. — Нужно передать остальным. Ты к Главе города?

Первый кивнул и они разошлись.

Хрустальная утренняя тишина лёгкой сумрачной дымкой застыла в воздухе. Над домами, розовеющими от рассвета, вставало солнце. Город спит, в своих объятиях сжимая больше двух сотен одиноких душ. Крепкий морозец выписывает на стёклах узоры холода, а где-то вдалеке слышится утренний крик петуха. Город спит. Каждый его житель уютно устроился в своём домике, в своей комнатке, укутавшись тёплым одеялом, прижимаясь друг к другу, сохраняя тепло. Сладкий сон, безмятежный и простой. Город спокоен. Он молод и силён. По его венам бежит молодая кровь юных, уверенных в крепостных стенах. Как глупа эта уверенность молодёжи, не успевшей нарасти броню знаний. И как слепы старики прошлой эры, не ведающие того, что может случиться. Они все здесь — счастливчики, везунчики, баловни судьбы. Как и многие другие города-крепости, им просто повезло вовремя успеть отстроить стены вокруг бывшей тюрьмы прошлого мира. Эта крепость основана на крепости предыдущей эры. Раньше она не давала возможности покинуть свои стены, теперь защищала живших от того, что за пределами стен.

По улицам молчаливо бредёт утренний патруль. Они кутаются в свои тулупы, чуть смыкают глаза, наслаждаясь такой звонкой рассветной тишиной, что не замечают, как скрипящий снег под ногами постепенно меняет свой цвет на алый. Лишь широко раскрыв глаза, мужчины понимают, что перед ними останки человека, над которыми ещё клубится пар.

Город спит, наслаждаясь своим последним тихим утром.

— Как думаешь, что это было? — спрашивает Третья у Мары.

— Третья, а ты как думаешь? — девушка, сосредоточенно метает набор небольших ножей в поставленный криво деревянный столб. — Может одна из этих тварей в городе?

— Да, тяжело почуять, когда они вокруг стен столпились, — кивнула вторая девушка, вытаскивая ножи из столба и бросая обратно. — Может одна тварюга и пробралась в город. Но где одна, там и другие.

— Нужно валить отсюда, пока можно. Если хоть одна тварь здесь, скоро весь город будет заражён. А там и паника и паранойя. Нам лучше здесь не задерживаться, — задумчиво заговорила Мара.

— Вторая! — раздался за спиной властный голос Первого. Девушка обернулась и мужчина кивком головы велел следовать за собой.

— Ну так что? — с минуту пройдя молча, не выдержав, спросила она.

— Мы берёмся за это дело, — невыразительным голосом подтвердил опасения девушки Первый. — У нас нет другого выхода.

— Иначе нас не выпустят из города, да? — девушка допускала такой вариант в своих мыслях. — Они считают, что это сделал один из нас, не так ли?

— Да. Ты как всегда права, Мара. Четвёртый сегодня осмотрел место преступления, дыши свободно — это не белый упырь. Похоже на работу зверя.

— Может оборотень?

— Не знаю. Мы это выясним. Платят хорошо, в довесок купец отвалит часть доли погибшего, если поможем разобраться с белыми упырями.

— Ал! — с укоризной тянет девушка, замирая на месте. — Мы не купеческие охранники! Мы наёмники, так какого чёрта? Возьмёмся за это дело — все поляжем! А нас ждут в следующем городе остальные!

— Вот поэтому ты Вторая, — смеётся Первый. — А я — Первый. Мы убьём тварь, присвоим наиболее ценную долю купцов и свалим отсюда.

— Это больше похоже на план. Но почему так? Почему сейчас не свалить?

— Нас подозревают, значит просто так не отпустят. Пусть считают нас честными, чем стремятся сделать мёртвыми, поняла?

Девушка вынужденно кивнула.

На закате было совершенно ещё одно убийство. Ещё более зверское, чем предыдущее. Первой жертвой был врач, из тех, кто обследовал новоприбывших. Второй оказался один из купцов. Его задрали, когда он вышел на воздух помочиться и освежиться после празднования спасения своих жизней. Его разорвали пополам, оторвали голову и забросили её в конюшню. Тварь была безумна, но обладала разумом, что вычёркивало из списка истинных оборотней и обычных зверей.

Четвёртый составил списки новоприбывших. Допросил патрули, исследовал следы вместе с Третьей. И пришёл к заключению, что тот, кто это делает из отряда купцов.

Всего человек в отряде осталось двадцать. Это вместе с охраной. Четыре семьи купцов и одна беременная женщина, которая решила остаться в городе, понимая, что больше ей некуда идти. Здесь она могла рассчитывать получить работу и жильё, остатки доли мужа хватит чтобы прожить первое время, а там глядишь и нового мужа найдёт, обзаведётся хозяйством да изредка будет вспоминать своего спасителя.

Купцы возили шерсть, ткани и обувку с Севера. Хороший стабильный доход, если бы не опасности, подстерегающие в пути. Семеро нанятых охранников да и каждый купец со старшими сыновьями владел мечом и арбалетом. Как и женщины, рискнувшие отправится в путь с мужьями. Эвредика не была женой мёртвого купца до начала пути. Она сбежала с ним от своей семьи, которая хотела выдать девушку замуж не по любви. Та забеременела от другого, а в результате сбежала с заезжим купцом. Он не устоял перед красотой молодой девушки и не обратил внимания на её живот. Забрал с собой, а в пути поженились. Несчастливая судьба Эвредики. Терять возлюбленных одного за другим.

В первой семье было четыре человека. Глава семьи Пол Ротерт, его жена Келли, старший сын Бен и младшенькая — Клементина, красавица-дочка, шестнадцати лет от роду. Эта была крепкая, дружная семья. Пол — глава каравана, старший, именно ему доставались проценты от доли других участников. Именно через него проходили все контакты с поставщиками. Уверенный и сильный мужчина, он вёл караван в последний раз, решая в следующий раз послать своего заместителя. Он собирался осесть в южном городе, куда они направлялись и оттуда вести дела. Его дети выросли, сыну пора перенимать опыт, а дочке выходить замуж. Кандидат был подобран давно — это сын близкого друга Пола, ещё одного купца из отряда.

Этого купца звали Дейрий Хэлморк, а сына Мэлс. Оба страшные на вид, чернявые с примесью восточной крови. Оба вели дела не совсем честно, но Пола устраивала деловая хватка Мэлса, он был убеждён, что для дочери это наилучший вариант. Хэлморки — пришлая семья, они появились в родном городе Пола лет семь назад. Жена Дейрия умерла ещё до его присоединения к каравану Пола. Однажды он прибился к Полу в качестве охраны, потом они сдружились и когда Дейрий поднакопил денег, чтобы купить шерсть, стал членом каравана. Это были хитрые, изворотливые отец и сын, уверенно шедшие к своей цели.

Их соперниками за интерес главы каравана была семья Лисцой, Карл и Юджина вместе с сыном Августом. Карл был вместе с Полом в одной группе выживших в первые годы после конца света. Он был уверен, что этого достаточно, чтобы не платить процент за наводки со стороны Пола. И был искренне удивлён в том, что старый товарищ никак не выделял его среди других. С годами это неприятие росло и сейчас Карл планировал перехватить контакты Пола, лишив его главенства, чтобы самому стать во главу каравана. На это его подначивала стервозная жена, которой всегда казалось, что на чужом лугу трава зеленее. А вот их сыну было всё равно. Парень был одержим путешествиями. Он стремился вырваться с привычного маршрута, покинуть родных и отправиться в дальний путь. Его интересовал таинственный и опасный Йорк, где по слухам творилось самое настоящее сильное волшебство.

Совсем другими была последняя выжившая семья купцов — Фрейзеры. Отец Густав и двое сыновей Марк и Ллойд. Младший сын Тео погиб в пути, как и двое охранников вместе с одиноким купцом, спасшем жизнь своей жене.

Эта семья была погружена в мрачные раздумья о своём будущем. Отец уже решил, что это их последнее путешествие. Как только они распродадут товар, сразу осядут за толстыми крепкими стенами, под надёжной защитой главы города. Найдут другое ремесло и больше никогда не тронуться в путь. На этом пути умерла жена Густава — она не проснулась утром, а на её устах застыла улыбка наслаждения, что никак не вязалось со смертельной бледностью женщины. Смерть жены, а затем младшего, наиболее любимого сына, сильно подкосило Густава. Он был готов остановиться, хоть профессия купца и проносила хорошие деньги. Мужчина больше не хотел терять родных ради лишних барышей. Это перестало его привлекать.

Второй жертвой зверя оказался одинокий купец — Кельвин Хлоун закадычный приятель Хриса, погибшего мужа Эвредики. Они вместе начинали своё дело, поэтому было в двойне печально, что оба не добрались до южного города. По словам Пола, Кельвин был хорошим парнем, очень переживавшим из-за смерти своего друга. Говорят, он много пил и был не сдержан на язык, но в остальном был верным малым.

И, наконец, охранники, набранные в разных городах по пути следования каравана. Все по рекомендациям знакомых и друзей Пола. Среди них один следопыт, другой охотник. Остальные пятеро — простые ребята с крепкими мускулами, не знающими, к чему приложить душу. Они путешествовали с караванами, а на заработанные деньги мечтали открыть гостиницу, таверну или что-нибудь в этом духе. Стандартные мечты для страдающих душ. Август хотел после окончания пути уйти с двумя охранниками, которые собирались двинуть в сторону Йорка, где им была обещана неплохая работа.

Четвёртый из группы Мары внимательно изучал караван купцов, пытаясь понять, что же здесь не так. С одной стороны нельзя сразу обвинять членов каравана в убийстве, совпадения иногда случаются, но Четвёртый нутром чуял, что зверь как-то связан с основным костяком каравана. Он подозревал каждого, анализировал их поведение и взаимосвязи в группе. Также он допросил врачей, осматривавших купцов, надеясь найти какую-нибудь подсказку. Пока всё безрезультатно. Обычный караван смельчаков, срывающих неплохие деньги в это непростое время.

— Ты как?

Мара, сидя на кровати, заплетала волосы в две косы. Смотря прямо перед собой, задумчиво покусывала нижнюю губу, вороша воспоминания. Девушка раскладывала в уме свои дальнейшие ходы, пытаясь составить верный порядок действий. Впереди было много работы.

— Со мной всё хорошо. Сейчас оденусь и на дежурство. Думаю, мне повезёт.

— Почему ты так в этом уверена?

Проводя рукой вдоль оголённой спины девушки, с усмешкой спросил мужчина.

— Потому что мне всё время везёт, — Вторая обернулась и искоса посмотрела на мужчину в своей постели. — Мы справимся, Ал.

— В этом никто и не сомневается.

Глухую снежную ночь разорвал женский крик. Девушка настороженно вздохнула, повела плечами, а затем устремилась в сторону кричащей. С другой стороны к месту направлялся Четвёртый. Они вышли на небольшую круглую площадь с фонтаном для питья в центре одновременно. Опоздали. Вторая разочарованно фыркнула и подошла к фонтану. Полный крови и внутренностей, в свете неполной луны, чёрный с журчанием, пугающим дрожащую девчушку сидящую на снегу.

— Ты видела, кто это сделал? — присев рядом спросил Четвёртый. — Эй? Ты меня слышишь?

— Не смей, — предостерегла Мара. — Гипноз под запретом в городах, забыл?

— Это был монстр! — наконец, заговорила молоденькая девушка, как зачарованная смотрящая на отливающий кровавой зеленью фонтан. — С яркими фиолетовыми глазами, белой лоснящейся шкурой, он посмотрел прямо на меня, а затем скрылся с тем, что осталось от Ллойда!

— Давай, поднимайся, — Мара оттеснила Четвёртого, понимая, что его светящиеся вампирские глаза отпугнут девушку и она может замолчать от страха.

Вторая подняла испуганную девчушку на ноги, скинула с себя пальто и набросила поверх шубы девушки, которую покрывала холодная испарина из-за выброса адреналина в кровь.

— Её нужно доставить в тепло, — прижимая девушку к груди, сказала Мара смотря на Четвёртого. — Ты должен передать человеческим патрулям о том, что здесь произошло. Я помню, неподалёку отсюда есть небольшая таверна, надеюсь хозяева ещё не легли спать.

— Договорились. Эй, девочка, как хоть тебя зовут? Ты из приезжих? Кто твои родители?

— Я Клементина. Мой отец глава каравана, — шмыгая носом, сказала девушка, а затем прямо посмотрела на него. — Ты вампир, да?

Мужчина улыбнулся вопросу девушки. Он помнил то время, когда подобные вопросы считались бы признаком сумасшествия. Тогда люди не верили в сверхъестественное, считая вампиров и прочих существ вымыслом. Теперь, после конца света, сверхъестественные создания стали реальностью. Никого не удивит отряд наёмников состоящий из вампиров или оборотней. Таким даже больше доверяли, ведь они обладали значительной физической и умственной силой, они были способны голыми руками уничтожать белых упырей, чего не скажешь о людях.

О, доли вполне оправданных предрассудков ещё витали в воздухе, заставляя людей сторониться сверхов, догадываясь, что такое соседство ничего хорошего им не принесёт. Однако в каждом городе существовали свои законы. В некоторых правили сверхъестественные создания, другие принадлежали людям. Каждый город-крепость самостоятельно решал, как ему жить и зачастую от этих решений зависела их жизнь.

— Да, Клементина, я вампир, — улыбнувшись, кивнул он.

— Здорово, — девушка поддержала улыбку вампира. — Надеюсь, вы убьёте ту тварь, что такое сотворила с Ллойдом.

— Будь в этом уверена, — кивнула Мара, уводя девушку с площади.

— Клементина, расскажи, как всё было, — попросила Вторая, когда они оказались в натопленной общей зале таверны. Хозяева уже легли спать, но как только узнали, что случились, впустили девушек внутрь, приготовили закуску и горячую настойку на травах для Клементины.

— Просто Тина, — скривившись, проговорила раскрасневшаяся от настойки девушка. — Клементина — дурацкое имя, оно совершенно мне не подходит.

— Хорошо, Тина. Что случилось на площади?

— Наши семьи поселили в разных местах, — заговорила девушка, смотря на огонь в камине. — Мы с Ллойдом давно дружим и договорились встретиться после ужина. Время ведь не такое позднее! Там, откуда мы родом всё самое интересное только начиналось. А здесь город словно вымер. Встретившись, мы хотели прогуляться до стены, посмотреть, что творится с той стороны, а затем разойтись по домам. Но на улице была такая пурга… я ничего не видела, шла на ощупь, хорошо, что нас поселили неподалёку, иначе точно заблудилась бы. И как вы видите в такой темноте?! Я отошла ненадолго… — девушка запнулась, стесняясь сказать, что ходила в туалет. — Когда я вернулась… Знаете, кровь хорошо было видно на белом снегу не смотря на ночь. Луна позволила кое-что разглядеть сквозь снежный покров и я увидела его. Зверя. Он стоял на краю бортика и зубами вытаскивал кишки из Ллойда. Он был ещё жив! — воспоминания изумляли девушку, она сжимала и разжимала кулаки, однако вполне предсказуемой истерики всё ещё не было. — А потом эта тварь увидела меня.

— Что она сделала?

— Ничего! — зло буркнула девушка. — Посмотрела на меня, пережёвывая куски моего друга, а затем бросилась в сторону и скрылась во тьме. Только фиолетовый росчерк мигнул и всё закончилось.

— Ты запомнила её внешность? Можешь сказать пол?

— Понятия не имею. Говорю же — темно было, — скрестив руки на груди, ответила она. — Эта тварь здоровенная была с белой шкурой и фиолетовыми светящимися глазами. По-моему у неё были когти на руках и ногах, но я не уверена. Больше ничего не запомнила.

— Ты молодец, — перегнувшись через стол и коснувшись руки девушки, проговорила Мара. — Тина, ты сильная девушка, будь уверена, мы поймаем эту тварь!

— Знаешь, а мне показалось, что она меня узнала, — задумчиво протянула девушка. — У неё такой взгляд стал… хм… осмысленный. Как будто мой вид ей знаком.

— Ты уверена?

— Да, я это почувствовала, — кивнула девушка. — Мои родители смеются над этим, но иногда… у меня появляются такие предчувствия. Не знаю, как объяснить. Словно бы что-то становится вдруг совершенно ясным, пусть и пока лишённым логики. А иногда в голове произносятся фразы… не знаю, как объяснить, но эти фразы — не мои мысли, как будто что-то из-вне приходит… И то, что приходит, всегда сбывается в действительности.

— Ты видишь ясно, — коснувшись лба девушки, со значением сказала Вторая. — Хороший дар.

— Вы считаете, что я особенная? — смущённо спросила Тина.

— Мы все особенные потому что живём в особенное время. Но дело в том, что ты наделена весьма ценным даром. Береги его!

— Хорошо, — закивала девушка, а затем неожиданно громко зевнула. Смутившись, она подалась назад и в это мгновение открылись входные двери и на пороге появились родители Клементины.

— Боже, доченька! — запричитала женщина, обнимая вскочившую на ноги Тину. Их обеих обнимает отец, а рядом останавливается старший брат. Лица суровы, печать печали застыла в одинаково салатовых светлых глазах, потемневших от горя.

— Мамочка, ты знаешь — оно убило Ллойда! — беспомощно заговорила Тина вмиг потеряв всё своё самообладание.

«Она растёт сильной, — подумала Мара. — После такого потрясение так спокойно мне всё объяснила. С таким даром, если повезёт, она многого добьётся».

Покинув таверну, Мара вздохнула полной грудью и посмотрела на небо.

— Как странно…

— Ты о чём? — поинтересовался вставший рядом Четвёртый.

— Габ, ты не видишь в небе ничего необычного?

— Нет. Луна, звёзды. А в чём дело?

— Тогда откуда такая пурга? Почему на небе нет ни облачка? — повернувшись к напарнику, воскликнула девушка. — Тебе это не кажется странным?

— Пурга рассеивается. Она бушует только…

— Когда оно убивает, всё остальное время оставаясь за пределами крепости, не давая возможности выбраться наружу, — продолжила за него Вторая. — Нужно сообщить Первому.

— Думаешь, он знает, с чем мы столкнулись?

— Теперь мы знаем, как выглядит эта тварь. Знаем, что она делает. Осталось понять причины и мы вычислим её.

— Никогда не слышал о подобных зверюгах, — отрицательно покачал головой Первый. — Может новый вид. Как эти белые упыри.

— Всё это очень скверно, — заметила Третья на общем собрании.

Расположившись на рассвете в гостевой комнате Первого, каждый доложил о том, что видел или слышал прошлой ночью. Обсуждение происшедшего зашло в тупик, ведь они никак не могли понять, что за тварь убивает людей.

Рассвет был чистым. Розовые и голубые полосы припорошенные белым цветом обрамляли поднимающееся из-за горизонта солнце. Сегодня больше не было жертв. Тварь убила Ллойда, а затем ушла, бросив распотрошённое тело парня неподалёку от бараков, где прошлой ночью ночевали купцы. По следам они определили, что тварь превратилась в человека, тем самым усложнив им поиски. Раньше наёмники считали, что тварь, хоть и связана с караваном, однако является отдельным видом. Что-то вроде ракшасы или лугару. Но, изучив то как тварь убивает и найдя следы превращения в человека, наёмники предположили, что это кто-то из каравана. И хуже всего было то, что этот человек, похоже, сам не знает, что делает. А поскольку они не могут даже предположить, с каким существом столкнулись, то предсказать дальнейшее развитие событий они также не могли.

— Нужно допросить купцов. Особенно охранников, — сказала Мара, задумчиво теребя распушившуюся косу. — Тина обладает даром видеть ясно. Она сказала, что тварь узнала её, а значит она точно принадлежит к каравану. Допросим каждого, найдём несостыковки в их словах. Так и поймаем убийцу.

— Хороший план, — кивнул Первый. — Будем действовать по нему. Я в это время поговорю с Главой на всякий случай. Вдруг, что-нибудь подобное уже случалось в городе. Может, мы всё-таки ищем не в том направлении.

— Вы считаете, что это сделал один из нас? — недоверчиво и с нотами возмущения в голосе воскликнул Пол.

Сидя за круглым столом, мужчина почти со злостью смотрел на Мару, нутром чуя неприятности. После всего, через что они прошли, мужчины и женщины каравана весьма отрицательно отреагировали на слова наёмницы. Сейчас они хотели держаться вместе, а девушка одним только предположением разрушила единение каравана. Теперь каждый будет подозревать другого, и Пол предчувствовал, что ни к чему хорошему это не приведёт.

— А вдруг это кто-то из вас убивает людей? А сейчас вы пытаетесь обвинить в этом нас только за то, что мы подвернулись под руку! — распалялся мужчина, ища поддержки у двух сидящих рядом купцов — Дейрия и Карла. Чуть поодаль сидел мрачный Густав, никак не отреагировавший на возмущение Пола.

— Мы друг друга столько лет знаем, уж наверняка бы поняли, кто из нас кто!

— И наше путешествие длится не первый день, будь среди нас монстр, он бы убивал и раньше! — резонно добавил тучный Карл с неприязнью смотря на молоденькую девушку, сидящую перед ним. Ему не нравилась необходимость распинаться перед незнакомкой. Он не знал, кто она такая и от этого сильно нервничал, поминутно вращая в руках самокрутку.

— Вы забыли о Тео, — тихо заговорил купец Густав. Не поднимая глаз, он смотрел на свои руки, лежащие на кружевной скатерти. — Вы забыли о Мэри, моей жене. Забыли об охранниках, сгинувших во тьме. И забыли о Хрисе, погибшего ради молодой жены. Мы многих потеряли на своём пути, кто сказал, что всё это случайность?

Комната погрузилась в молчание. Купцам было что сказать, но они уважали горе своего сотоварища и не рискнули возражать.

— Если вы хотите допросить нас — допрашивайте, — посмотрев на Мару седыми от горя глазами, заключил Густав. И никто в комнате не посмел возразить превращённому в старика молодому мужчине.

— Ты знала, что Хэлморки инкубы? — поинтересовалась Мара у Третьей.

Разговор состоялся спустя несколько часов беспрерывных допросов, в течение которых наёмники вновь допросили: стражу, патрули, охранников, владельцев таверн, а также врачей и медсестёр.

— Они особо и не скрывали от нас свою сущность. Единственное просили сохранить это в тайне, — кивнула Третья.

— Значит, вот кто убил жену Густава, — задумчиво протянула Мара.

Колючий ветер звучным свистом гулял в щелях обледенелой вышки. Здесь никого не было, кроме Второй и Третьей, только огонь исправно горел в центре башни, служа маяком для путников.

Девушки были давними подругами. Нередко они отправлялись на задания парой, полностью доверяя друг другу свои жизни. Это было удивительно, учитывая то, как они познакомились.

Два года назад Мара была вшивой девчонкой в оборванном синем платье, заляпанном кровью и грязью. У неё были серые от пыли волосы, испуганные большие глаза и бешено стучащееся сердце, когда на неё наткнулись Хэл, Габ и Кэт. Вампиры не сдержались и напали на девчушку, будучи убеждёнными, что она всего лишь человек. Их ждало жестокое разочарование, когда малышка смогла дать недетский отпор, буквально оторвав голову Кэт. Именно тогда в дело вступил Ал, прервав разворачивающуюся бойню.

Он не спрашивал у девушки, как её имя и что с ней случилось. За всё время их знакомства он ни разу не поинтересовался, кто она такая. Имя Мара возникло как из ниоткуда и намертво прицепилось к девушке, вместе с точным местом в комнате Ала — Вторая. Она была и умна, и хитра, и невероятно сильна, когда превращалась в белую смерть наподобие белых упырей. Это сочетание вместе с ранимостью человеческого облика сделали её смертоносной убийцей, способной проникнуть в любой охраняемый объект никем незамеченной. Что там говорить, все были уверены, что она обычный человек. Полная мимикрия, придававшая ей сходства с той тварью, что убивала в этом городке.

Мара стала частью группы Ала, она была сильной девушкой, знающей себе цену. Девушка никогда не говорила о прошлом. И на любые вопросы отмалчивалась, так что сложилось впечатление, что она от кого-то скрывается, что было обычно в то смутное время, в котором они жили. Спустя всего несколько недель после того, как она вошла в команду Ала, девушка перекрасила свои белые волосы в рыжий цвет, тем самым полностью изменив свой необычный бледный облик.

— Пусть это решает Ал, — спустя минуту размышлений, резюмировала девушка. — А пока мы остаёмся в дураках. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал! Это просто проклятие какое-то!

— Не мы дураки, а они, — возразила Хэл. — Похоже они решили разобраться с тварью самостоятельно. Поэтому ничего и не говорят.

— Рано или поздно Глава города даст добро на применение гипноза, — кивнула Мара. — Так что это бессмысленно и опасно.

— Может возникнуть бунт.

Порыв ветра подхватил последние слова девушки и унёс вниз в заснеженный город. Ветер крепчал, усиливаясь колючими мелкими ледышками, больно ранящими кожу.

— Метель, — тихо прошептала Вторая.

— Наконец-то мы найдём эту тварь! — крикнула Хэл, а затем с лёгкостью выпрыгнула из узкого смотрового проёма вниз.

Мара могла повторить путь подруги, но предпочла лестницу, желая как можно дольше сохранять свои способности втайне от местных жителей.

Выбравшись на улицу, она прикрыла от ветра глаза, вслушиваясь в его яркую сумрачную мелодию страха. Слухами земля полнится, теперь каждый знает, что с пургой приходит оно. Вечерняя улица пуста. Окна закрыты, кое-где слышится тихий стук молотка — люди заколачивают двери, чтобы не впустить монстра в свой дом.

Бешеный стук звериного сердца. Мерный, гипнотизирующий. Это оно.

Мара с лёгкостью трансформировалась, вызывая к жизни вторую сущность, и ринулась на биение чужого сердца. Это был другой более дикий монстр, нежели тот, что выискивал на улицах новых жертв. Стук прервался, чтобы возобновиться с новой силой — тварь нашла себе добычу.

Вторая ускорилась, растворяясь во тьме. Вслед за ней устремилась Третья, также услышавшая биение чужой жизни. Четвёртый отрезал путь с другой стороны города и казалось, что тварь скоро будет окружена, а затем убита.

Мара запнулась, падая на колени, шипя от бессильной ярости. Биение чужого сердца исчезло, тварь пропала с радара девушки. Поднимаясь на ноги и принимая человеческое обличие, девушка побежала вперёд. Скоро рядом с ней заскользила по наледи Третья.

В этот раз местом трагедии оказалась широкая улица возле каменной стены, за которой бесновались белые упыри. За прошедшие сутки их число достигло сорока штук, не смотря на массированный обстрел сверху. Ситуация становилась критичной и скоро она станет более важной чем то, что происходит в черте города.

Тем временем им предстала жуткая картинка. В этот раз жертвами стал давешний патруль и… молодая беременная девушка Эвредика. Дикий ветер стих, обнажая красные от крови стены, пар, клубящийся над вывалившимися внутренностями старшего напарника Джо.

— Они живы, — прошептала Хэл, склоняясь над Джо и Эвредикой. — Им чертовски повезло!

Четвёртый, видимо услышав слова Хэл, резко развернулся и помчался в сторону медицинского центра.

Парню пришлось хуже, чем Эвредике. Его лицо было изранено, как будто бритвой, по груди шли глубокие порезы, из которых сочилась густая кровь. Самая сильная рана пришлась на живот, она походила на след от сильного удара, разрывающего кожу и подкожный жир вместе с мускулами. Третья быстро когтями распорола одежду с тела парня, обнажая голый живот.

— Он может не выжить к приходу врачей, — прикусив нижнюю губу, заговорила она.

— Дай ему свою кровь, — тихо проговорила Мара. — Немного, только чтобы он остался в живых, но выглядел при этом раненым.

— Нам нельзя этого делать! — возмутилась девушка.

— Думаю, он предпочтёт получить кровь и выжить, чем сдохнуть из-за законов этого города. Он нам нужен живым. Парень свидетель! — горячо, но тихо заговорила Мара, склоняя подругу на свою сторону.

— Хорошо, — напряжённо кивнула девушка, принимая приказ старшей, а затем резко полоснула по обнажённой руке и наклонила над телом юноши. Тонкая струйка крови затекла в рану, после чего Хэл отдёрнула руку и прижала её к губам, дожидаясь, когда порез затянется. Они успели вовремя.

Тем временем беременная девушка пришла в себя.

— Что случилось?.. — тихо и бессвязно забормотала она. — Где я?

— Как ты? — осторожно касаясь её плеча, спросила Мара.

— Не трогай меня! — лицо девушки исказила злобная мина, она чуть ли не кинулась на Мару, но потом по лицу прошла серая тень и она прикрыла глаза. — Простите… что происходит?

— Посттравматический синдром, — резюмировал подоспевший врач. — Я так понимаю Бреду уже ничем нельзя помочь.

— Боюсь, что в помощи нуждаются только эти двое, — кивнула Мара, освобождая место врачу.

— Поразительное везение! — воскликнул он, склоняясь над телом Джо. — Эта тварь едва ранила его. Будь укол в живот глубже — он умер бы от потери крови! Сейчас нужно срочно доставить его в операционную, иначе может начаться заражение крови. На носилки его, немедленно!

— Не думаю, — очень тихо прошептала Хэл, вызвав улыбку Мары. Кровь вампира слишком сильная штука, чтобы человек мог умереть от заражения. И по лицу врача было видно, что он о чём-то догадывается, но предпочёл промолчать — ведь парень выживет.

Эвредика почти не пострадала, только несколько царапин на лице да белая шубка местами порвана. Она выглядела постаревшей от горестей, обрушившихся на неё за последнее время. Побег из семьи, беременность, смерть молодого мужа, а тут ещё и нападения монстра. Девушка почти сломалась под тяжестью бед. Мара не знала, как подступиться к ней, учитывая её первую реакцию.

Оказавшись в комнатах приёмного покоя, девушка дождалась медсестры, которая сообщила, что Эвредику в ближайшее время лучше не трогать — ей дали травяное успокоительное, чтобы она заснула. По секрету, медсестра сообщила, что девушке осталось недолго и она боится, как бы не случились преждевременные роды. «Рожать в такое опасное время, что за кошмар!» — протянула она, удаляясь.

Мара столкнулась на выходе из медпункта с семейством Ротерт в полном составе.

— Почему вы на улице в такой час? — возмутилась девушка. — А что если бы эта тварь напала бы на вас?

— Как Дина? — взволнованно спросила Тина. Позади девушки возвышался мрачный отец и испуганная мать. Брат опять же стоял в сторонке, как будто бы его всё это не касается. Тяжёлый возраст в слишком тяжёлое время.

— С ней всё в порядке, она спит. Просили не будить, так что я думаю, её навестить можно будет не раньше утра. Я вас провожу до дома, чтобы с вами ничего не случилось.

— А вы значит гарант нашей безопасности? — с усмешкой воскликнул Бен. У него оказался на удивление визгливый голосок, который Мара списала на подростковый возраст. «Ещё появится и уверенность и сила, главное подождать», — подумала она. Но вот тон, которым задал свой вопрос Бен, ей отнюдь не понравился.

Пристально посмотрев на парня немигающим взором и дождавшись нервной реакции его отца — он положил руку ей на плечо, она повела явно стушевавшуюся семью туда, где их поселили.

— Вы уже знаете, кто это делает? — осторожно спросила мать Тины.

— Надеюсь, что или Эвредика, или парень из патруля прояснят ситуацию завтра утром, — чуть нахмурившись, ответила Мара. — Тварь хитра. Мы никак не можем понять, как она исчезает. Стоит только её почуять, как мерзавка пропадает, оставляя после себя мертвецов.

— С Эвредикой точно всё в порядке? — вновь спросила Тина.

— Вы были близки?

— Да… Она хорошая, хоть и не путёвая.

— Клементина! — предостерёг Пол, смущённый из-за откровенности дочери.

— Вы не понимаете, ей просто не везёт с мужчинами, — упрямо закончила свою мысль девушка.

— Будь спокойна: и с ней, и с ребёнком всё в полном порядке, — коснувшись плеча девушки, уверила её Вторая.

— Если что-то будет не так — сразу зовите, хорошо? — сказала она, когда они достигли порога дома, где жили. — Завтра сможем поговорить с Эвредикой, а пока нам всем нужно выспаться.

— Вы такая молодая, — когда семья Пола зашла в дом, протянул мужчина. — Вы ведь не вампир, не так ли? Почему вы водитесь с ними?

— В этой команде платят хорошо, — выдавив кривую улыбку, равнодушно ответила девушка.

— Кто вы? Почему вы это делаете? — всё не унимался мужчина. — Вы молоды, красивы, с широкими бёдрами. Вам будет просто найти хорошего мужчину, выйти замуж и родить детей, завести семью, хозяйство, собственный дом… почему вы работаете наёмницей?

— Потому что моя жизнь всегда будет на острие ножа, — в темноте холодным светом засияли глаза Мары, вызвав испуганный вскрик Пола, мгновенно скрывшегося за дверями дома.

— Зря ты так, — раздался за спиной спокойный голос Ала.

— Мне не понравилось то, что он говорил, — безэмоционально ответила Мара, поворачиваясь. — Нужно переговорить с Главой города. Насколько я поняла, был введён комендантский час, однако люди по-прежнему выходят в ночь, не боясь ни приказа, ни хищника.

— Это их право, — ответил он, приглашая её на прогулку. — Мы найдём зверя. В крайнем случае, объявим всех новоприбывших заражёнными и перебьём их. Местные, получат мех купцов и их добычу, мы — деньги и свободный проход.

— Эти люди на такое не пойдут. Иначе мы все уже были бы мертвы, — отрицательно покачав головой, возразила Мара.

Какая беззвёздная ночь. Тихая и пустая в спящем городе. Для людей краски ночью выцветают, меняя палитру на чёрный и белый цвет, изредка окрашиваясь в цвет костра или фонарей. Мара видела иначе. Её мир всё так же тёмен, но его цвета сочные, насыщенные, гораздо красочнее, чем днём. Благодаря такому разнообразию, её ночное видение позволяет видеть как при свете солнца.

На лице Первого тревога. Отряд задержался в городе, такое промедление плохо отразится на их планах. Их обязательно дождутся, но они могли упустить время. Для лидера это непростительно. Поэтому он и поторапливает, понимая, что подчинённые делают всё, что могут. Из города не уйти на своих двоих. Теперь, когда белых упырей так много, им нужны местные воины. Их оружие, сохранившееся ещё с прежних времён и опыт ведения боя против белых упырей со стен крепостного города. Иначе они здесь застрянут. Никто из отряда не желает превращаться в белого упыря, поэтому они подчиняются установленным правилам.

— Мара, времени осталось не больше двух суток, — заявил Ал, останавливаясь. — Если за это время мы не покинем город — уходи. Ты сможешь вырваться и добраться до следующего города, в отличие от нас.

— Меня не послушают, не смотря на то, что я твоя Вторая, — отрицательно качнув головой, возразила девушка.

— Здесь дело не в том, послушают ли тебя или нет. Ты заберёшь оттуда наших и сможешь вернуться сюда с подкреплением.

— А наши планы? — скривившись от досады, спросила девушка, скрещивая руки на груди.

— Подождут. У нас вся вечность впереди, дорогая, — проведя рукой по рыжим волосам девушки, заявил Ал.

— Посмотрим, — увернувшись от объятий, вернула улыбку Вторая. — Сначала нужно поймать зверя.

Рассвет застал девушек в таверне. Мара завтракала местными лепешками, в то время как Третья обихаживала одного паренька. В городах запрещалось охотиться, но если всё проходит на добровольной основе без гипноза, тогда за плату в казну города, вампир мог питаться. Чаще всего вампиры-женщины выбирали молодых неискушённых пареньков не имевших сексуального опыта. Ради секса с очаровательной девушкой они были готовы на всё. И их совершенно не волновало, что партнёрше может быть далеко за сто.

Мара выводила ножом красивый узор по деревянному столу, совершенно не обращая внимания на недовольное покашливание местной кухарки. Девушка за таким нехитрым занятием проворачивала в голове варианты того, кто может оказаться зверем. Параллельно она делала небольшие пометки в свой старый потрёпанный блокнот и запивала утреннею горечь чашкой горячей настойки с корицей и мёдом. Хороший, на удивление зажиточный город. Это редкость в таких широтах. Хотя он и расположен на главном тракте между Биллингсом и Каспером. Может в этом всё дело?

Со стороны лестницы на второй этаж раздался мелодичный смех — Хэл уговорила мальчишку и сейчас они собирались наверх. Видимо она уже успела расплатиться с владельцем заведения. Почесав за ухом, Мара с насаждением потянулась. Девушка любила раннее утро. Очень тихо, очень спокойно. Вся суета и шум наступят позднее. Утро — самое искреннее время суток. Никто не способен врать в шесть часов. Другое дело, что мало кто в такое время встаёт по доброй воле.

Доев лепешку, она расплатилась с кухаркой и вышла на свежий зимний воздух. Запрокинув голову и слегка прищурившись, девушка направилась в сторону крепостной стены. Ей предстояла прогулка по всей округе города, чтобы определить, откуда лучше совершать побег. Так же её волновало количество белых упырей. Про себя она трижды чертыхнулась, проклиная невезучий караван купцов. Хотя и нельзя назвать их такими уж невезучими, ведь с невезением к ним шла нереальная удача. Если бы в городе не было отряда наёмников, глава города, не смотря на всё своё милосердие, выкинул бы взашей этих товарищей прямо с городских стен, вряд ли пожалев девочек и беременную женщину. И он был бы прав. В такое время милосердие опаснее зла. Некого винить, если все умрут.

Дни похожие друг на друга изнуряли своим постоянством. Наверное, именно поэтому Мара не любила зиму, предпочитая сочные яркие краски лета. Холодный декабрь, покрытый льдом и острым снегом, вызывал в девушке раздражение вместе со своими резкими порывами ветра, бушующего на открытых пространствах, влажным воздухом, своей тяжестью мешающей дышать и коротким световым днём, из-за которого всё приходилось делать в спешке.

— Эвредика, как вы себя чувствуете? — задаёт закономерный вопрос Третья.

В комнате, в качестве наблюдателя, присутствует Пол. Дина пока ещё принадлежит к его каравану, поэтому мужчина настоял на том, чтобы быть на допросе. Джо ещё не пришёл в себя, из-за чего Хэл всё время сокрушалась — нужно было дать больше крови. Я же напротив была этому рада — если бы он быстро поправился, это могло вызвать ряд ненужных вопросов.

— Я устала, — девушка, укутанная в тёплое шерстяное одеяло, смущённо посматривает на Четвёртого, видимо стесняясь своего сильно выпирающего из-под одеяла живота. — Голова постоянно кружится.

— Это не удивительно, особенно учитывая, через что вы прошли, — попыталась успокоить её Третья, не пытаясь коснуться, помня, что было в прошлый раз.

— Нет-нет, мне говорили, что случилось, — невнятно забормотала она. — Я знаю, почему я здесь, но… извините, но я совершенно ничего не помню.

— Замещение, — прошептал врач, стоящий позади нас, в дверях палаты. — Такой стресс, организм не выдержал. Не стоит вспоминать!

— А что последнее вы помните? — в беседу вступила Мара. — Почему вы оказались возле городской стены?

— Не помню, — девушка была готова расплакаться от чувства беспомощности. — Совершенно ничего не помню. Я вышла из комнаты, чтобы налить стакан воды. Пить очень хотелось. Вышла, а потом всё как-то бессвязно. Это помню чётко. Но вроде бы с кем-то ещё говорила после этого. По-моему выходила на улицу, но не уверена. Врач сказал, я была одета по-уличному, значит и правда выходила. Но зачем? Не помню. Такое чувство, что объяснение совсем простое, но никак не могу его вспомнить.

— Ничего страшного, — приободрила её Хэл, хотя Мара догадывалась, насколько раздосадована девушка.

— Мы пойдём, вам нужно отдыхать, — резюмировал допрос Четвёртый.

Девушка ничего не ответила, лишь смущённо прикрыла глазки. Её муж умер несколько дней назад, а она уже флиртует. «Гормоны», — решила Мара.

Выходя из палаты, наткнулись на Тину, она тащила связку огурцов.

— Витамины! — улыбаясь, заявила девушка, а затем замерла, роняя овощи на пол. — Не пожалеет ни-ко-го, — растягивая последнее слово, тихим и от этого более пугающим голосом заявила девушка.

— Какой интересный дар, — в коридоре обнаружился Ал. Рядом с ним стояли Хэлморки. Было видно, что они о чём-то тихо беседовали, когда их потревожила наша толпа из комнаты бедной Дины.

— Клементина! — укоризненно воскликнул отец, подхватывая падающую дочь. — Ты опять? Да когда же это кончится!

— Приступ? Может как раз вашей дочери не хватает витаминов? — с умным видом предположил врач, нарвавшись на недовольный взгляд взволнованного отца.

Мара переглянулась с Алом и решила промолчать. Люди болезненно реагируют на рождение особенных детей. Хотя, если верить статистике, с каждым годом таких детей становится всё больше и больше. Какой кошмар нас всех ждёт, когда эти малютки подрастут и без должного контроля со стороны взрослых начнут использовать свои таланты!

Первый велел остальным наёмникам удалиться. «Интересно, о чём он беседует с инкубами?» — одновременно подумали Мара и Хэл.

Отец с дочерью прошли в другую палату, врач по дороге разглагольствовал о том, что знает, как помочь и с чего нужно начать.

— Ты ей веришь? — чисто по-человечески кутаясь в пальто, поинтересовалась Хэл.

— Она не похожа на лгунью, — растягивая слова, заговорил Габ. — Но в ней есть что-то такое фальшивое. Женщина слишком спокойна для той, кому скоро рожать.

— Гормоны, — резонно заметила Мара. — Они же люди. Подожди ещё, вот увидишь, скоро прольются реки слёз. Нам повезло, что она сейчас была адекватна и смогла хоть что-то рассказать.

— Гипноз! — осенило Хэл. — Может ли тварь использовать гипноз? Это объяснит, почему никто её не видел и почему всё происходит так быстро. Они не успевают защититься!

— Почему выжил Джо и Эвредика? Если эта тварь так сильна, ей не составило бы труда убить и их. И почему она постоянно скрывается, стоит только нам приблизиться? Что-то здесь не так.

— Хэлморки предполагают, что эта была стрига, — вступил в беседу спускающийся по лестнице Первый. — Самый разумный вариант, очень многое объясняющий. Стриги способны наводить морок, из-за чего они могут казаться кем угодно. Достаточно несколько минут под личиной человека в чистой и тёплой одежде на улице, чтобы мы не обратили на него внимания. Эта тварь может быть где угодно. Они предпочитают селиться на кладбищах, но в городе людей кремируют по обычаям нового времени, так что она может находиться где угодно. Зверь нуждается в тихом и укромном месте, желательно холодном, тёмном. Как и белые упыри, она предпочитает охотиться на рассвете или закате. Старая стрига может подчинять разум слабого человека. Примитивное мышление. И, вот хороший момент, любит потроха свиньи.

— Предлагаешь сделать ловушку? — угадала Третья. — Ну, и кто нам выдаст эти самые потроха?

Засада на закате того же дня в части города, где находились продовольственные склады. Рядом со старым зданием, которое когда-то было тюрьмой. Мара расположилась на крыше этого здания, внимательно изучая окрестности. Закат разгорался на небе жёлтыми, розовыми и оранжевыми полосами плавно переходящими в лиловый сумрак. Холодало, ветер постепенно усиливался, гарантируя сильную гололедицу к рассвету. А пока всё было тихо. Что-то подсказывало девушке, что всё не так просто. Но предсказать, что будет дальше, она не могла, поэтому лежала тихо, прислушиваясь к тому, что происходит внизу.

Девушка не в первый раз задумалась о своей жизни. Ей вспомнились слова Пола: «…почему вы работаете наёмницей?» Как ответить на этот вопрос? Мара не знала. Не было у неё ответа, как и не было иной жизни, в которой она была другим человеком. Всё что она знала — это многочисленная команда наёмников, постепенно наращивающая силу и власть, чтобы в один прекрасный день захватить торговые пути вдоль восточного побережья. Её клан. То, что можно назвать семьёй. Она не хотела знать иного, но порой, оставаясь наедине сама с собой, чувствовала странную пустоту, словно бы догадываясь, что это всё не то. Не её выбор, а злодейка-судьба, приведшая её на ту дорогу, где встретила Первого.

Ей нравилась та жизнь, которую она вела. Девушка понимала, что её клан так просто не отпустит, ей виделось в этом принадлежность, о которой она постоянно думала. Быть частью чего-то — вот её желание. Она не собиралась от этого отказываться, но что же было не так?

На площадь вышла Третья, скрестив ладони, девушка свернула операцию.

— Что случилось? — спустившись вниз, спросила Мара.

Вся группа в сборе сгрудилась вокруг Третьей.

— Только что умер Джо. Его придавила балка, держащая потолок. Вы разве не слышали шум? Я отправилась проверить и вот, что выяснила. Обвалилась крыша. Врач говорит, что здание новое, ему и года нет. Утверждает, что это было подстроено.

— Кому помешал патрульный Джо? — раздражённо хмыкнул Четвёртый.

— А вот это очень хороший вопрос. Вы заметили, кого убивают? Врача, работавшего с караваном. Потом купца Кельвина, затем сына Густава — Ллойда, а потом патрульные. Мне кажется, буду правой, если предположу, что эти патрульные были на стенах, когда караван приближался к воротам, — заговорила Мара, вышагивая по небольшой площади.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Нужно узнать, что делал этот врач в ночь осмотра. Потом побольше узнать о Кельвине. И о Ллойде. Это не стрига. Мне кажется, эта тварь вполне разумна. В караване не всё чисто, зверь убивает не наугад, а осмысленно. Поймём её мотивы, вычислим и её саму.

— Время, Мара, — напомнил Первый, соглашаясь с планом девушки.

— Эвредика, что ты можешь рассказать о Кельвине?

— Он был другом моего мужа, — не понимая смысла подобного вопроса, качая головой, ответила девушка.

Она совсем побледнела после произошедшего. Похоже, ей придётся до самих родов пролежать в постели. Час назад её перевели в запасное крыло и на всякий случай выставили у входа охрану.

Маленькая черноволосая девушка, оказавшаяся так далеко от родного дома в окружении незнакомцев, перед родами. Можно только догадываться как ей тяжело. По её глазам видно, как она боится расплакаться, выдать своё горе наружу — перед чужими показать слабость. Белые ручки, сжимающие покрывало, синие вены, проступающие сквозь кожу, впавшие голубые глаза, узкие скулы. Чужая, северная красота — разительное отличие перед южными светлыми красавицами.

— Расскажи о нём, — Мара склоняет голову набок, стараясь передать девушке своё расположение. Она не решается её коснуться, видя как болезненно та реагирует на чужих. Маре удалось добиться разрешения поговорить наедине, поэтому Эвредика была чуть более раскована, чем когда в комнате находился Пол.

— Он много пил, — устало заговорила девушка, желавшая лишь одного — чтобы все оставили её в покое. — Грубо разговаривал, грубо шутил. В каждый город, куда мы заходили, искал… женщин.

— Он приставал к тебе? — когда девушка замолчала, резко спросила Мара.

— Нет! — громко возмутилась девушка. — Да как вы смеете такое говорить? Он был другом моего мужа! Он ни разу не посмел коснуться меня!

— Прости, я должна была спросить, — извиняющим тоном заявила Мара. — Пойми, мы должны понять причину, почему его убили.

— А разве убивает не зверь? Какое-нибудь сверхъестественное существо? — недоверчиво спросила девушка. — Я думала, это делает монстр!

— Мы считаем, что зверь разумен. Он убивает не без причины, — сказала Мара. — Дина, ты можешь просто предположить, кто бы это мог быть?

— Если посмотреть на это с такой стороны… определённо Хэлморки, — неожиданно злобно хмыкнула Эвредика. — Вот они-то как раз и вызывают холодок по спине. Неприятная семья. Будь мой муж главой каравана — заставила бы его выгнать их взашей!

— А на чём строится твоя неприязнь? — осторожно спросила девушка.

— Младшенький приставал к Тине. Да, Пол говорил, что хотел бы выдать свою дочь за него, но официально они ещё ничего не обсуждали! Пьяный дурак, я надавала ему тогда по ушам, так ко мне на следующий день пришёл его отец, угрожал, сказал, что выкинет из каравана, если вздумаю болтать. И ещё смотрел так… злобно, ужас! Какое он имел право так себя вести?!

— Хорошо, обращу на них внимание, — уверила её Мара. — Скажи, а ты помнишь врача, который погиб первым. Ты помнишь его в карантине? Он что-нибудь делал… плохое?

— Был несдержан на язык, а в остальном обычный врач. Как и все. Я стольких повидала из-за, — и она кивком головы указала на живот. — Мне кажется, профессия накладывает отпечаток на личность.

— Спасибо за помощь, — Мара постаралась вложить теплоту в свой голос, чем заслужила признательный взгляд со стороны Эвредике.

— Ты хорошая, знаешь об этом? — заговорила она. — Другие видят только мой живот. Они все знают, что я беременна не от мужа. Да и муж и жена мы были всего ничего. Только Тина ко мне хорошо относилась, молоденькая девочка, она понимала, каково мне. Другие женщины в караване сторонились меня. Хрис говорил, что как только доберёмся до южного города, он бросит это дело и устроится на работу в городе. Мы поселимся в белом домике с красной крышей. Денег за проданный товар как раз хватит на такой дом. Он верил в счастливое будущее и очень меня любил. А что в результате? Из-за глупой лошади пожертвовал собой, чтобы спасти меня. И теперь я застряла в этом ненавистном, продуваемом всеми ветрами, городе с людьми, которые отвратительны мне. Знаете, что они задумали сделать? Они не оставят мне ни гроша! Мол, какая из меня жена?! Всего несколько месяц и всё. Нет у меня прав на товар, вот что они говорят. А ещё смеют считать меня частью каравана. Вот Пол всё и крутится вокруг да около. Знает, что если я вздумаю рассказать об этом Главе города, он может решить дело в мою пользу!

Да, такое не расскажешь маленькой девочке Тине. Эвредика совсем устала от невзгод на неё навалившихся. Слова текли рекой из неё, обнажая обиду и накопившуюся злость. Но что могла сказать ей Мара? Ничего. Ей нельзя было вмешиваться в чужую беду — на себя накличешь. Она могла только посочувствовать, но Дине было нужно не это.

— Что ты можешь сказать о Ллойде? — Мара вытащила на прогулку Тину. Девушка тяжело переживала смерть друга, но ей было интересно общество наёмницы, поэтому она ловко сбежала из-под надзора своей семьи.

— Он был хорошим парнем, — проговорила она, прикусывая нижнюю губу. — Я дружила с ним и Августом. Мы трое мечтали вырваться из каравана. Путешествовать, повидать мир. Мы хотели это сделать, но теперь… теперь всё будет по-другому.

— Скажи мне, Ллойд причинял кому-нибудь вред? У него были враги? — продолжила спрашиваться Мара, слегка придерживая за плечо девушку.

— Разве только Мэлс. Этот придурок… — поджав губы, искоса глянув на девушку, ответила Тина. — Ты знаешь, мой отец хочет выдать меня замуж? За этого Хэлморка! Как ему могло такое в голову прийти!

— Он… что-то сделал… тебе? — не зная, как подобрать слова, спросила Вторая, проклиная всех и вся за то, что вынуждена вести разговор с молодой девочкой на подобную тему.

— Если бы он хоть что-то такое сделал бы, ему не поздоровилось бы! — заявила девушка. — Нет, но он вечно задирал Августа и Ллойда. Однажды они сговорились и побили парня. Он наябедничал отцу. В результате, семьи Хэлморк, Лисцой и Фрейзер не очень-то ладят между собой.

— А твой отец? Что он думает по этому поводу?

— Он говорит: «Мальчишки сами во всём разберутся. Нам не стоит в это лезть», — передразнивая голос отца, сказала девушка.

— Слушай, ты не помнишь, врач, который погиб первым, он как-нибудь выделялся среди остальных врачей? — быстро переведя разговор на другую тему, спросила Мара.

Они остановились возле гостиницы, где поселилась семья Тины. За время беседы они прошли неполный круг, Мара не рискнула уводить девушку слишком далеко от родных, резонно опасаясь их недовольства.

— Он был встревожен чем-то. Я думаю это из-за беременности Эвредики. Карантин и всё такое, — чуть подумав, ответила Тина. — По-моему он волновался из-за того, что девушка на таком сроке беременности вздумала отправляться в путь. Как я уже говорила — Дина хорошая девушка, но непутёвая. Иногда она делает глупости.

— Она сказала, что защитила тебя от Мэлса.

— Я и сама бы справилась. А ей с её животом не следовало так тревожиться, — чуть смутившись, сказала девушка. — Ладно, я пошла. Чувствую, родители волнуются.

— Давай.

— Как поймаете эту тварь, убейте её, хорошо? Не нужно её жалеть, она заслужила смерти! — на пороге дома, обернувшись, сказала девушка.

— А с чего бы её нам жалеть? — удивилась Мара.

Клементина только пожала плечами и улыбнулась.

— Мара-Мара, всё меньше и меньше времени остаётся, дорогая, а мы по-прежнему стоим на месте, — Ал касается губами плеча девушки, шепчет на ухо правдивые слова. — Тебе придётся покинуть город, милая. Иного выхода нет.

Мара отстраняется, поворачиваясь лицом к Первому, проводит подушечками пальцев вдоль линии скул мужчины, улыбается.

— Выход есть всегда, просто мы не даём себе повода его увидеть.

Мужчина обнимает девушку за талию, притягивает к себе, покрывая поцелуям совершенное лицо, и аккуратно опускает на мягкую постель.

— Нам нужно изолировать их. С меня довольно разговоров, они ни к чему не ведут, — резко, как ножом, вспарывающим тишину, начала собрание Вторая. — Основа этого города — тюрьма. Сейчас она большей частью заброшена, старое неухоженное здание, лишь частично используемое под склад. Для нас это идеальный вариант. Соберём их в одной комнате и дождёмся заката. Тварь не только мстит, она также пожирает внутренности своих жертв. Значит проголодается и нападёт. Тогда-то мы её и убьём. Вопросы, возражения?

— Ты хочешь всех собрать в одном месте? Что ты им скажешь? Они ни за что на это не согласятся! — скептически заявила Третья, скрещивая руки на груди и прислоняясь к столу.

Гостиница, в которой их поселили, отличалась скромными размерами. Наёмники не планировали задерживаться в городе, а теперь выбирать было не из чего. Маленькая гостиная прямо над шумным залом — единственное место под крышей, где они могли обсудить свои планы, не привлекая внимания.

— У них не будет выбора, — отрезала Мара, твёрдо стоявшая на своём. — Первый договаривается об этом с Главой города. Тот уже в курсе, что тварь убивает только членов каравана и тех, кто с ними контактировал. У купцов не останется другого выбора, кроме как подчиниться. В конце концов, нас нанял Глава. И наше задание — уничтожить тварь, обезопасить местных жителей. О купцах никто ничего не говорил. Они вторичные наниматели. От них не зависит, когда мы сможем покинуть город.

Как и предполагалось, купцы были резко против того, чтобы провести остаток дня в бывшем обеденном зале тюрьмы под надзором вампиров. А когда они поняли, ради чего всё это затеялось, был поднят бешеный гвалт, остановить который пришлось Маре, сообщив всё то же самое, что ранее она сказала наёмникам, только гораздо в более жёсткой форме. Купцы угомонились, когда в комнату на носилках внесли беременную Эвредику.

— Господи, а её-то за что? — изумлённо воскликнула Тина, подбегая к засыпающей девушке. — Она же родит на днях, зачем вы подвергаете её такой опасности?

Девушку принесли патрульные, которых сопровождала встревоженная медсестра.

— Так приказал Глава, — извиняюще заявила она. — Он разрешил остаться одной медсестре, чтобы проследить за состоянием беременной, но… понимаете… — она беспомощно развела руки в стороны, показывая, что не намерена оставаться здесь. Ей была дорога собственная жизнь.

Мара кивнула, отпуская местных. На втором этаже, где раньше прогуливались охранники, находился Четвёртый. В противоположном конце зала Третья. Первый дежурил на улице, просто на всякий случай. Наёмники были уверенны, что смогут справиться со зверем, поэтому особо не переживали в отличие от остальных. Первыми не выдержали напряжения Хэлморки. Дейрий решительно пересёк комнату и напросился на приватную беседу с Марой.

— В чём дело? — раздражённо воскликнула девушка, мысленно отсчитывающая минуты до конца дня. Сквозь зарешёченное окно виднелись крыши домов, над которыми сгущались сумерки.

— Вы же знаете, что мы с сыном не монстры. Мы инкубы и мы так не убиваем, — с едва слышимой мягкостью в голосе заговорил молодой мужчина. Девушка почувствовала, как он попытался применить свои силы на ней, видимо не зная, кто она такая.

— Почему же ты так же себя не вёл с Эвредикой? — иронично проговорила она. — Как ты, будучи инкубом, умудрился настроить против своей семьи почти весь караван, кроме Пола? Это похоже на мазохистскую игру, чем на внедрение в человеческую общину. Объяснишься?

— Она беременна, — со вздохом и неприкрытой неприязнью в голосе, ответил Дейрий. — Дар инкуба не влияет на беременных. А дочка Пола сама не без способностей, её дар «видеть ясно» мешает Мэлсу влиять на неё.

— И это всё, что ты можешь сказать? — с вежливой иронией спросила Мара.

— Нет, я лишь хочу спросить — какого чёрта моя семья здесь делает? Наши проблемы это наши проблемы, но если эта тварь…

— Успокойся. Вас бы уже давно сожрали, если бы она захотела, учитывая симпатии к вам внутри каравана. Сам посуди — никто вас не любит. Но, видимо, то, что вы не являетесь людьми, делает вас невкусными для неё.

— Всё? Именно поэтому вы решили задержать нас с остальными? — обозлился инкуб. От ярости его глаза засветились. — Если ты думаешь, что сможешь задержать нас здесь, то ты…

Маре надоел этот бесполезный разговор. Девушка была достаточно деликатна, чтобы не послать инкуба сразу, но после того, как он начал проявлять откровенную агрессию, она не сдержалась. Резкий удар в живот, мужчина согнулся и тогда Мара сжала в кулак середину штанов вместе с мужским хозяйством.

— Значит так, херувимчик недоношенный, если ты ещё хоть слово вякнешь не по делу, я размажу тебя тонким масленым слоем по стенам данного заведения, ты меня понял? — презрительно-резким голосом заговорила девушка и, не дождавшись ответа от скулящего Дейрия, с силой сжала руку, вызвав поросячий визг из горла мужчины.

— Да-да, я понял! — тонко завизжал инкуб и тогда Мара отпустила его, напоследок наподдав для ускорения.

И настроение сразу улучшилось. Инкубы сильны только с теми, кто подвластен их чарам, в остальном они слишком похожи на людей. Глядя на беспомощного мужика, который пару минут назад так гордо чесал языком и сыпал угрозами, Вторая улыбалась, готовая приступить к работе.

Вернувшись в зал убедилась, что ситуация не изменилась. До заката оставалось не так много времени, люди нервничали, но никто больше не стремился высказаться. Видимо все услышали голос Дейрия, а его походка довершила создавшийся в головах образ, заставив всех заткнуться и сидеть тихо.

— Как она? — тихо спросила Мара у Хэл, кивком головы указывая на Дину.

— Беременна! — ехидно воскликнула та. — Пока не рожает, но боюсь разрешится сегодня или завтра. Предчувствую.

— А остальные?

— Тихи, как мышки. Я посоветовала им присматривать друг за другом, сидят, бдят.

Девушка пожала плечами, демонстрируя безрезультатность данного процесса.

— Что же не так? — пробормотала Мара, скрещивая руки на груди.

Последний лучик солнца накалил обстановку в зале до предела. Люди вздрагивали от малейшего движения. Нервный шёпот, сплетни, озлобленные взгляды. Мара подумала, что хорошо бы было, если бы они все здесь сдохли, настолько невыносимо было присутствие в обществе воспалённых подозрениями людей.

— Нет-нет-нет! Только не сейчас, — раздалось отчётливое причитание и Мара мысленно простонала.

Подлетев к Эвредике, убедилась в своих подозрениях — отошли воды.

— Ты издеваешься? — без малейшей капли доброты, прошипела она. — Как ты можешь рожать в такой обстановке?!

— Простите! — истерично воскликнула девушка, прижимая руки к животу.

— Горячая вода, набор полотенец, острый нож и отдельная комната, — рядом с девушкой, лежавшей на койке, выросла жена Пола — Келли. Прижимая руки к бокам, она с неприкрытой злобой смотрела на Мару. — Быстро, мы же не хотим, чтобы молоденькая девчушка рожала на глазах тридцати человек?!

Рядом встала Хэл, сжимая плечо. Посмотрев в глаза подруги, кивнула. Не было выбора, пришлось идти на уступки.

Морозы на старом, покрытом трещинами, стекле. Холод да ветряной вой, гуляющие сквозняки вперемешку с криками рожающей за стеной. Мара сидит у окна, смотрит в густую темень, дышит медленно и спокойно. Девушка выжидает, готовясь в любой момент сорваться с места, готовая биться с запаздывающим противником. Скоро полночь. Кто-то заснул, не выдержав напряжения, кто-то прислушивается к тому, что творится за стеной. Свет от огня причудливо меняет лица купцов, гротескно ломая скулы, обрисовывая суровость взглядов и движений. Тина сжимает и разжимает кулаки, всё время поправляя соскальзывающую шаль, она неотрывно смотрит на дверь, вздрагивая от каждого крика, от каждого слова матери: «Тужься!» Иногда она искоса смотрит на Мару: странный, непонятный взгляд. Не холодный, но и не теплый. Охранники каравана расположились по периметру комнаты, двое за стеной караулят женщин. Я и Третья в зале, а Четвёртый обходит территорию, так как Ал отправился с докладом к Главе города. Ожидание невыносимо, но Мара держится, как и Хэл, вяло обсуждающая обстановку на близлежащей земле с одним из охранников.

— Можно мне к ней? — раздался тихий, осторожный голос Тины. Девушка умоляюще смотрит на Мару, прижимая руки к груди. — Сердце не на месте, не могу держаться в отдалении… Дина там совсем одна, никого близкого нет рядом.

— Твоя мать позаботится о ней, — сухо отвечает Мара, кивком головы приказывая вернутся к спящему отцу.

— Нет, не думаю, — девушка отрицательно мотнула головой, прикусывая нижнюю губу. — Всё кончится плохо.

— Ты так думаешь или…?

— Не знаю, — почти шепчет она, сжимаясь.

— Ладно, идём, провожу, — говорит Мара скорее от скуки.

Проходя мимо Хэлморков, натыкается на злобный взгляд Мэлса. Девушка усмехается, широкая улыбка проступает на её лице. Глупый мальчишка. Молодой инкуб, пока ещё не знающий о том, что его ждёт. Это раньше инкубы жили вольготно, используя все блага цивилизации, оставаясь при этом на свету, но скрывая свою суть. Женщины падали к их ногам, отдавали всё, что имели, включая собственные жизни. Теперь всё иначе. Теперь инкубам вновь приходится выкручиваться, стараться не выделяться, но в то же время находить себе жертв. Не скоро ещё появятся по-настоящему крупные города, способные вместить в себя всех сверхъестественных хищников.

Их всех ожидает война, старуха-голод, костлявая с кривой улыбкой до ушей. Ох, какой же веселой скоро станет жизнь, если сейчас не начать создавать новые условия для существования всех видов.

Сначала был крик. Безволие опустошает, подчиняет, делает безразличным наблюдателем, безучастно смотрящим перед собой. Нет сил сопротивляться, нет сил хотя бы закричать. Опустошение, всё через туман сумбурных тягучих мыслей. И ты проигрываешь бой, не успев начать сражаться с самим собой…

Как только они вышли в коридор, по ушам резанул острый, как нож, женский крик. И вместе с ним звон бьющихся стёкол за спиной и нарастающий вьюжный ветер, снежной бурей взметнувший волосы. Мара медленно оборачивается, ловя на крае видимости фиолетовый блеск.

— Мара! — далёкий вопль, плачь.

Ей хочется сдаться, перед глазами всё поплыло и девушка облокотилась о стенку.

— Мара! — огнём по щекам прошлась женская рука и перед глазами всё прояснилось. Третья хватает за плечи и тащит за собой. — Что с тобой случилось?! Ты как будто сознание теряла, что ещё?..

— Всё в порядке, — бледнеет женское лицо, девушка через силу улыбается, а затем сжимает зубы, цедя слова, отрывисто спрашивает:

— Что случилось?

— Это была Эвредика. Она убила охранников, матерей Тины и Августа, а затем чуть не убила саму Тину и тебя. Тварь скрылась в коридорах здания. Вот что.

— Этого не может быть! Она же рожала ребёнка! — отрицание происходящего сквозило в каждом движении, Мара словно потерялась в своих ощущениях, забылась сном человека, потеряв путь к себе настоящей. Такое случалось редко. Мара догадывалась, из-за чего, но не могла в это поверить, поэтому не стала делиться своими мыслями с Хэл.

— Не знаю, кого она там рожала, но сейчас в ту камеру лучше не заходить — повсюду кровь! — решительно заявила девушка, ведя Вторую в зал. — Нам лучше поторопиться вывести всех людей из…

Новые крики заставили обеих сквозь зубы чертыхнуться.

— Где остальные? — крикнула Мара, в мгновение ока возвращая себе присутствие духа.

— Не знаю, бежим!

На ходу меняя облик, пробуждая всё самое тёмное и дикое в своей душе, Мара ликовала. Всё вновь становится легко и просто. Нет нужды что-то решать и о чём-то думать. Есть враг и есть друзья. Если кто встанет на пути — погибнет. Цель будет достигнута. Мара любила свою вторую сущность, в ней присутствовала истинная кошачья игривость, не свойственная ироничной холодности девушки. Лёгкость суждений, быстрый бег — всё это подкупало раз за разом погружаться в белую чистоту сверхъестественной половины. Девушка с трудом возвращалась обратно, ведь вместе с чёткостью разума возвращалась и тяжесть человеческого тела. Иногда, смотря в глухое чёрное небо с огромной серебристой луной по центру, она задавалась вопросом — что с ней не так? Быть может, она не должна была иметь вторую половину? Может, они должны были быть вместе — одно целое? Но как же тогда всё так получилось? Кто так зло надругался над ней, что она превратилась в уродца, обречённого лишь изредка летать? Мара не могла надолго удержать себя в другой половине, она уставала от ярости и хищности второй части своей души. Усталость загоняла её обратно, и Мара превращалась в человека. Последствия — голод, сонливость, потребность в сексе. Ей всегда требовалась моральная и физическая разрядка. Но все эти последствия не перевешивали кайф от чувства силы. И Мара, раз за разом, превращалась.

— О боже! — невольно запнулась Третья, прижимая руки к губам.

Открывшаяся картина стоила удивления вампира. Первое, за что цеплялся взгляд, сидящий и качающийся вперёд-назад посередине комнаты Август. Рядом с ним лежало тело его отца Карла, располосованное лицо, зияющая кровавая рана в области шеи, из которой всё ещё текла кровь. Чуть поодаль, как будто бы обнявшись, лежали Хэлморки. Дейрий был прав — им стоило уйти отсюда. Их проткнули насквозь, видимо с одного удара лишив жизни обоих. В сторонке, сжимая меч и прислонившись к железной опоре второго этажа, сидел Густав. Он смотрел прямо перед собой, как мертвец, но при этом всё ещё был жив. Левой рукой прикрывал живот, и внимательный человек поймёт — как рыбе ему вспороли брюхо. Можно заметить мертвеца, лежащего на животе рядом, он похож на последнего сына Густава, однако голова отсутствует. Нельзя сказать точно. Тела охранников в беспорядке лежат по всему залу. Они защищались, но видимо были слишком медлительны, чтобы спастись.

И никого не стало…

— Как мы могли такое допустить?! — пробормотала Хэл.

— Где Бен и Пол? — окинув взглядом зал, спросила Мара. — Их здесь нет, как и Тины.

— Тина осталась в коридоре… — повернувшись, Хэл быстро обогнула Мару и вышла в коридор. — Нет-нет, тебе туда нельзя, — раздался её голос.

— Где мой папа? Отец!

Крик отразился тихим подвыванием Августа. Похоже, парень помешался. Мара решила попробовать поговорить с Густавом.

— Вы живы? Можете говорить? — присев рядом, осторожно спросила девушка.

Густав выглядел чертовски плохо. Посеревшее лицо, бессмысленный взгляд и пальцы добела сжимающие меч.

— Густав? Мы можем вылечить вас. Вы хотите этого? — продолжила она, чувствуя за спиной Третью. — Вы сможете отомстить, — девушка решила подойти с другой стороны, надеясь, что хотя бы месть вернёт его в мир живых. Это помогло.

— Эвредика, — прохрипел он. — Она убила всех моих мальчиков. За что? Что я ей такого сделал, что она так обошлась со мной?

— Ты советовал моему отцу её бросить. Именно от тебя исходило предложение лишить её наследства, — раздался сухой голос за спиной. Рядом с Марой встала Клементина. — Это месть за то, что вы решили бросить беременную женщину. Она не принадлежала к каравану, но её любил ваш друг — Хрис. И вот так вы решили обойтись с женщиной, ради которой он пожертвовал своей жизнью? Поделить между собой его добро, а её бросить здесь? Вы же знали, что Глава города отказался принять эту девушку. Будь у неё деньги и меха, шерсть — он бы передумал. А так вы обрекали её на смерть. И только тогда она обрекла на смерть вас. Твои дети, Густав, смеялись за её спиной. Называли «верблюжьей отрыжкой», даже не понимая, что эти слова означают. Поэтому она всех убила, кроме Тео. Твой первый сын просто оказался не в том месте, не в то время. Он видел первую трансформацию Дины и она убила его за это. Любопытство сгубило кошку. Подожди ещё немного и она всех вас убьёт! — закричала девушка, её глаза закатились и она, падая, коснулась руками холодного, мокрого от крови, пола, издав нервный смешок. Девушки перевернула ладони и молча посмотрела на свои окровавленные руки, а потом подняла глаза на наёмниц.

Обернувшись, Мара убедилась в смерти Густава. Правда больно ранит.

— Вот это сюрприз! — с сарказмом протянула Мара. — Пошли, нас наняли убить зверя, а не наматывать сопли на кулак в компании детей.

— Стойте! — встрепенулась Тина. — Мои родные, где они?

— А ты не видишь? — с иронией спросила Третья, поражаясь выносливости молодой девушки.

Курносая с пшеничной косой и салатовым цветом глаз, она вся сжалась от боли. До этой ночи девушка по-настоящему не понимала, что такое смерть. Не хотела видеть и слышать страдания других. Теперь всё стало по-другому. Костлявая постучалась в её дом и, судя по напряжению, сквозившему в каждом движении молодой, она знала — и отец, и брат — оба мертвы. Она осталась совершенно одна.

— Я должна их найти! — упрямо заявила она, прочитав понимание в глазах Мары и Хэл.

— Нет! — зашипела Мара. — Ты останешься здесь, вместе с пацаном, поняла? Обуза, ты не нужна!

Девушка отшатнулась как от пощёчины, но стоило взглянуть на Мару, как все возражения застряли в горле, и она кивнула, а затем сгорбленная прошла через зал к Августу. Парень был безутешен, но от объятий подруги не отказался. Его скулёж сводил с ума и Мара с Хэл покинули комнату.

— Где остальные? — от сложившейся ситуации хотелось выть, но Мару охватывало нервное возбуждение, и она чуть ли не пританцовывала на месте, прислушиваясь и принюхиваясь.

— Не знаю. Кажется, в городе что-то не так, — нахмурившись, сказала Третья. — Это нас не касается — наша задача убить Эвредику!

— Так давай найдём её! — рассмеялась Мара.

— Гони её на меня! — сквозь буран и метель, наперерез колким ледышкам, Мара бежала вперёд, готовая перехватить главную скрипку боя от обессилевшей Третьей.

Эвредику удалось найти быстро. Зверь не прятался: она пожирала тела Пола и Бена на улице, в закрытом дворике, где когда-то гуляли заключённые. Устроившись в закутке, она вытаскивала из их животов внутренности и чуть ли не урчала от удовольствия, когда её нашли. Тварь была беременной. Кровь текла между ног вместе с бурой клейкой жидкостью. Монстр периодически тихо подвывал — его тошнило едой, но он не мог остановиться. Белое костлявое тело, высушенные мускулы, деформированное лицо, только длинные чёрные волосы остались от милой девушки Эвредики. Она была монстром со светящимися, как у вампира, фиолетовыми глазами, острым рядом клыков, с которых капала на землю блестящая от крови слюна. Пальцы на руках подались назад, средний согнут и выдвинут вперёд, на конце острый коготь, который оставлял следы даже на камне.

— Как же мы её не заметили? — прошептала Третья.

— Потому что это демон, — тихо ответила Мара. — Вернее это демон сидит внутри девушки. Она вынашивала демоническое отродье. Вот, что происходит.

А потом тварь заметила их и издала от гнева странный переливчатый свист, переходящий в змеиное шипение. Как будто бы птичья свирель оборвалась в желудке гадюки. И в тот же миг метель набросилась на девушек со всех сторон.

— На меня гони! — кричала Мара, Третья, подчиняясь словам старшей, бежит в её сторону и монстр гонится за ней. Скорость бешеная — почти один в один, как и у Мары. Но тварь устаёт, измотанная бесконечной беготнёй, теперь она не такая резвая.

Первые секунды боя показали, что дар Хэл никак не влияет на тварь. То же самое можно было сказать и о когтях девушки — она просто не могла её достать. Метательные ножи ранили зверя, но она достаточно быстро регенерировала и почти не чувствовала боли, чтобы этого могло принести пользу. Поэтому приходилось петлять. Поэтому тварь быстро сообразила, что нужно избегать Мару, чьи удары были гораздо более смертоносны, чем удары вампира. К тому же любое соприкосновение с кровью девушки вызывало ожог и боль, а затем слабость. Бой завершался, Мара готовилась нанести последний удар, надеясь, что Третья будет расторопной и не подвернётся под руку.

— Давай! — закричала она, прыгая и пролетая над распластавшейся по земле девушкой. Кости правой руки слиплись в один острый шип и им же она, как пикой, проткнула грудь не успевшей отскочить твари.

Всё закончилось.

— Мои родители хотели насильно выдать меня замуж.

Она уже была мертва, но демоническая кровь, месяцами отравлявшая её организм, продляла агонию смерти девушки. Та не просила её добить. Она не подозревала о том, что с ней что-то не так. Живот рос быстро, но не настолько, чтобы она что-то заподозрила. Вернее, все подозрения быстро рассасывались под воздействием демона внутри её чрева. Сейчас она всё вспомнила. Её последним желанием перед смертью — выговориться. Мара, Хэл и Клементина со свихнувшимся Августом — её последние спутники перед смертью.

— Он был старым, толстым и плохим. И ещё от него плохо пахло. Не знаю почему, но мне он казался скользким, как уж. Масленым. Не хотела быть с ним, особенно после того, как узнала, что такое секс, — нахмурившись, говорила она.

Метель медленно, но верно стихала, обнажая далёкие зарницы над городом — где-то там что-то происходило. Что-то было не так. Но это могло подождать. В мире, где смерть была неразлучна с жизнью, люди научились её уважать. Видеть и слышать умирающего — долг, который возможно когда-нибудь вернётся к тебе. Слишком многие во время пандемии погибали в одиночку. Слишком многие гибли после по одному. Люди учились жить по-новому.

— Тогда я сбежала в ночь. Было холодно, как и всегда, но я была такой злой. Мне было так больно! — она плакала, прижимая руки к животу, к своему нерождённому ребенку. Даже теперь, зная, что там внутри, она не могла отказаться от него. — Не могла вернуться домой, глупая, хотела умереть там, в лесу, от холода. Хотела, чтобы они сожалели о моей смерти. Хотела что-то доказать… Он был там, это существо с фиолетовыми светящимися глазами. Я не могла сопротивляться. Его глаза… они были так близко, он что-то сделал со мной, подавил волю, но не боль. И я кричала, кричала, срывая горло от агонии, когда он делал это со мной. А потом всё ушло, снежной вьюгой замело и боль, и страх, и печаль. Я забыла ту ночь. Родным сказала, что переспала с одним приезжим мальчиком в городе. Они поверили, а тот толстяк, за которого хотели отдать меня — отказался. Сказал, что мало ли чем мог болеть тот парень. А потом и вообще всё стало бессмысленным — стал расти живот. Родные не любили меня — нахлебница, пустое место, да ещё и с животом. Ненавидели меня, но прогнать не могли — что скажут люди? Терпели… пока я не встретила Хриса и не сбежала с ним, — по лицу девушки проскользнула тёплая улыбка. — Любила его больше жизни. Не обращала внимания на то, что со мной происходило. Принимала всё как должное, верила, что это просто тяжёлая беременность. Страшный голод забивала на корню — постоянно что-нибудь жевала, верила, что ребёнок родится сильным и выносливым, что Хрис никогда не пожалеет о том, что выбрал меня. А потом он умер и всё рухнуло. Караванщики ненавидели меня. Они собирались отобрать у меня всё! Я знала, что не должна была претендовать на наследство, ведь ребёнок не от Хриса, да и я сама пришлая, но… я беременная! А они собирались бросить меня одну, обрекая на голод и холод. На смерть! — закричала она, срывая голос. — Когда мне сказал об этом Кельвин, который был близким другом моего мужа, что-то сорвалось внутри. Я сломалась и вырвалось нечто. Я убивала, потому что ребёнку нужна была особая пища. А потом забывала, что сделала. Самостоятельно стирала кровавую одежду, штопала и зашивала. Не обращала внимания на то, что делала. Вот так всё было. Я убила врача за то, что он подозревал, что со мной что-то не так. Убила патрульных, потому что они не спасли моего мужа. И убила всех остальных за то, что обрекали меня на голодную смерть.

— Ты пожалела Августа и Тину, — осторожно заметила Мара.

— Тина единственная, кто хорошо ко мне относился. Она единственная, кто заботился обо мне, разделяя мою беду. Я бы пожалела её родных, да только Пол был главой каравана и в его силах было выделить мне хоть немного денег! Он не сделал этого, потому я его и убила вместе с женой, которая во время родов поняла, что я вынашивала. Поэтому и убила старшего сына — моя месть! Август хороший мальчик, хотела, чтобы он позаботился о Тине, когда всё закончится…

— Ты всех убила, — роняя крупные слёзы, прошептала Тина.

— Как и себя. Не стоило мне бежать в лес. Нужно было поддаться воле родителей. Тогда сейчас всё было бы по-другому, — она мягко улыбнулась Тине, а затем тихо отошла в иной мир.

Только после этого Хэл разрезала её живот и отрубила голову белому плоду. Девушка умерла как человек — после удара Мары, её черты вновь стали человеческими. Мара подумала, что это хорошо — умереть собой.

— Где Август? — раздался обеспокоенный голос Тины. Девушка стояла спиной к Эвредике и обшаривала взглядом маленький двор. — Август?! Август! — закричала она и, не дождавшись ответа, побежала по следам, оставленным на снегу парнем.

— Тина! — прошипела Мара, медленно раздражаясь. Ей не нравилось, что девушка такая импульсивная. Её истеричность из-за смерти семьи прорывалась резко, она не слушалась приказов Мары, делая вид, что не понимает, о чём идёт речь.

Маре пришлось последовать за ней. Третья осталась на месте, девушка пыталась определить, кем же всё-таки была Эвредика, вернее её плод. Что это за вид демонов?

— Тина, подожди! — девушка свернула за угол и пропала из поля зрения Мары. — Тина!

Раздался крик, и Мара ринулась вперёд. Метель давно утихла, небо усыпано россыпью звёзд вместе с полумесяцем, мрачно мерцающим над развернувшейся впереди картиной. Август прижат к земле, а над ним трудятся двое упырей, разрывающих мальчишескую плоть как бумагу. Тина прижимается к стене, закрывая рот руками, понимая, что крик уже был услышан. Одна из тварей поднимает окровавленную голову и шипит на девушку, демонстрируя звериный шершавый и очень длинный язык.

— Не двигайся, — предупредила Мара, выходя вперёд. Второй раз за сутки принимая второй облик, девушка подумала об удачливости Тины. Только Мара могла быстро расправиться с упырями. Та же Третья вряд ли смогла бы сделать это до того, как девушку ранили бы.

Скорость движения потрясающая, колебания воздуха как ветер и вот Мара уже за спиной мчащегося к Тине упыря. Взмах рукой и голова с плеч, а девушка тем временем подлетает ко второй твари, прижимающейся к земле, подобно испуганной кошке. Белые упыри всегда боялись Мары, девушка никогда не понимала почему, ведь остальные виды также могли их убить, но твари боялись только её.

Всё было кончено.

— Я же велела тебе не уходить далеко! — развернувшись к Тине, хрипло закричала Мара. — Я же говорила тебе! Ты хоть понимаешь, что тебя чуть не съели эти твари?

— Откуда они здесь? — вновь удивила Мару Тина.

Самый разумный вопрос из всех. Клементина держала всё в себе, пряча и боль, и страх. Её била крупная дрожь, но она плотно сжимала руки в кулаки, принимая свою жизнь, как есть. Девушка не сдавалась, не поддавалась отчаянию, а старалась мыслить логически, хоть её и подташнивало от такой необходимости.

— Нужно найти остальных. Похоже, мы выяснили, почему их здесь всё ещё нет, — заговорила присоединившаяся к ним Третья.

— Я пойду с вами, — заявила Тина.

— Нет, — возразила Мара. — Дорогая, ты всего лишь человек. Ты помеха, неспособна защитить себя. Подойди я чуть позже и ты была бы заражена. Если мы вернёмся в город, там тебя просто убьют. Ты этого хочешь?

— Но у меня нет другого выбора. Если я останусь здесь — вы уйдёте навсегда, а меня всё равно рано или поздно сожрут. Я не хочу ждать смерти. Я хочу жить. Хочу быть частью твоей жизни, Мара. Я же вижу ясно, — сдвинув брови, исказив в мольбе лицо, с надеждой в голосе заговорила та. — Поверь… Я могу тебе кое-что рассказать о тебе самой, если хочешь. Но только если вы заберёте меня из этого города. Если возьмёте в свой отряд!

Третья протянула короткий нож Тине.

— Отруби голову своему другу и мы возьмём тебя с собой.

— Что? — раздался одинаковый возглас со стороны Мары и Тины.

— Это хороший дар. Тина станет вампиром и дар усилится. Мара — это хорошая сделка! — ответила девушка.

— Почему я должна… сделать это? — запнувшись, вновь спросила девушка.

— Иначе он восстанет, милочка, — усмехнувшись, ответила она, не сводя с Мары свой взгляд.

Немигающе-холодно и неуютно, но Мара догадывалась, в чём причина. Обернувшись, девушка смотрит на пустые глазницы мёртвого чёрного здания, в котором осталось так много мертвецов. Зябко на душе от такой мрачной картинки. Девушки выполнили задание, но в результате выжила только одна из каравана. Сирота Клементина с даром видеть ясно. Проклятый дар, который определённо уже заинтересовал Ала.

— Хорошо, — повернувшись и встретившись взглядом с Третьей, согласилась Мара. — Тина, действуй, у нас мало времени. Город гибнет, нам нужно скорее выбираться отсюда, пока белые упыри не нашли нас. Если такое случится, то мы с Хэл выживем, ты нет.

Девушка упрямилась недолго, до неё долетали обрывки чужих криков, наполненных болью и агонией. Она приняла протянутый Хэл нож и подошла к Августу.

Присев на корточки, с секунду смотрела на мертвеца, стараясь запечатлеть в памяти его лицо. Последний из всех, близкий друг. Мысли Тины полны стыда за ту радость, что она испытывала из-за смерти Августа. Парень сошёл с ума, а раньше был её другом. Она не смогла бы его бросить, поэтому радость от того, что бремя ответственности снято, было наполнено такой болью и стыдливостью. Она несмело, сквозь волну нечёсаных волос, посмотрела назад, где стояли две девушки, обладающие сверхъестественной природой. Тина захотела быть такой же, как и они. Сильной, уверенной, не боящейся ни будущего, ни прошлого. Она хотела оставить караван позади, забыть изнурительную дорогу, полуголодный образ жизни и редкие визиты в родной дом. Она хотела почувствовать самостоятельность, которой была лишена с рождения, ведь новая эра повторяла пройденный путь и женщины ещё не скоро получат право самим решать, как им жить. Люди отчаянно желают восстановить свою популяцию, поэтому сейчас каждая девушка — это товар на продажу. Тина хотела избежать этой судьбы.

И взмахнула ножом.

Девушки покинули город тем путём, каким его планировала покинуть в своё время Мара. Вторая вывела их через заднюю часть здания тюрьмы, прилегавшей к крепостной стене, и велела отправляться в путь, пока она попытается найти остальных.

Оставшись в одиночестве, Мара рухнула на колени, сжимая раскалывающуюся от боли голову. Так было всегда, просто раньше не так сильно. Любое большое скопление белых упырей вызывало боль, апатию и страх. Это было волнительное чувство жертвы, не желавшей защищать свою жизнь. Это предчувствие страшного удовольствия, связь между убийцей и готовой принять смерть. Мара боялась своих чувств, боялась возникающего возбуждения от присутствия рядом белого упыря. Всё это было слишком для неё, поэтому быстро оборачивалось непрекращающейся головной болью.

Преодолевая свою слабость, она поднимается и бредёт в сторону города. Нужно найти Первого.

Неприветливый город. Хмурый и мрачный. Люди здесь воины, защищающие свою жизнь, но их сил оказалось недостаточно. Иногда белые упыри стаями кочуют по обезлюдевшей земле и временами набредают на крепостные города. Чувствуя за стенами биения сотен сердец, они собираются вместе под стенами, кричат, призывая собратьев, выискивая малейшую трещинку в камне.

Город обречён. Люди покинут его в ближайшие часы, опоздавшие погибнут и превратятся в белых упырей, чтобы потом двинуться стадом на новые города. Такое случается, если не истреблять упырей, пока их ещё мало. Глава города слишком сосредоточился на ловле зверя, пропустил угрозу снаружи, а потом стало поздно.

Мара двигалась по крышам домов, чувствуя двух вампиров впереди. Они сражались, защищали свои жизни. Но противников было слишком много и Мара в третий раз за ночь превращается, вызывая волны страха у тварей, пирующих на улицах города. Девушка наслаждается свободой и чувством превосходства над ними.

Меняя скорость, она прыгает с последней крыши и мягко приземляется в гущу упырей, окруживших вампиров.

— Мара! — кричит Первый и девушка уклоняется от когтей упыря, чтобы в следующее мгновение обрушить на него свою пику из собственных костей.

Бой был недолгим, всего десяток белых упырей, для двух вампиров и Мары — ничто. Когда с последним было покончено, Первый заговорил:

— Наши припасы, лошади и награда в безопасности. Запасная конюшня на севере города. Там ворота, их заклинило ещё несколько лет назад, так что местные не позарятся на наши вещи. Втроём мы сможем выломать двери и покинуть город, но нужно поторопиться.

— Как они проникли в город? — легко срываясь с места, на бегу спросила Мара.

— Подкоп под воротами, — ответил Четвёртый. — Те, кто строил этот город, не догадались набросать камней в землю, вот и пришла расплата.

— Оперативно, — вымученно ответила девушка, чувствуя, как покидают силы. — Ал, мы выполнили задание. Тварь — это Эвредика, мы с ней покончили. Но караван был уничтожен. Выжила только Клементина, дочь Пола. Она просила о присоединении к нашему отряду.

— Девушка видит ясно, не так ли? — припоминая, спрашивает Первый.

— Всё верно, — кивнула Мара.

— Хорошо, — легко согласился он.

Они оба знали, что сейчас молодые вампиры легко рождаются и легко гибнут. Только гибкость и стремление во что бы то ни стало выжить, служило гарантией, что девушка сможет пережить свой первый год. Так было правильно. В отряде Первого нет места слабакам и послаблений для Тины не будет.

По пути до конюшни, им повстречалась только парочка упырей да малочисленная группа местных жителей, умоляющих спасти их. Первый лишь ускорил бег, не обращая внимания на мольбы.

«Мы наёмники, а не спасатели. Мы не герои. Нам платят деньги за работу, а когда цена слишком высока, мы уходим. Спасать десять человек, не умеющих позаботиться о себе, не знающих с какой стороны браться за меч, арбалет или доисторический пистолет, откровенно глупо. Они бремя на плечах мёртвого Главы города и скоро отправятся вслед за ним», — думала Мара.

Покидая город, девушка обернулась лишь единожды. Над южной частью города в небо поднимались густые струи дыма. Огонь распространялся над хранилищами, пожирая добычу каравана южных купцов. Вторая поджала губы, хороня в своих воспоминаниях ещё один мёртвый город.

— Что будет дальше, Ал? Что за сделка, которую ты хочешь заключить? — тихо спрашивает она, когда отряд преодолел большую часть пути до следующей крепости.

Тину решили обратить через месяц, когда они достигнут города, который называли своей родиной. Девушка безропотно приняла условия сделки и получила пока негласный номер — Тринадцатая. Красивое число.

— Армия, Мара. Нам нужна хорошо вооружённая и обученная армия. Единственный шанс сбросить короля с трона — сделать что-то, что он не сделал. Превзойти его, тогда все отвернутся от него, — размеренно заговорил Ал.

Отряд продвигался по утопающему в снегу тракту. Лошади тяжело поднимали и опускали копыта, слишком густой и липкий снег из-за внезапной оттепели. Хорошо в припасах нашли свиное сало, которое хоть и временно, но спасало от образования «каблуков». В небе ярко светило солнышко, впервые вышедшее на небо за долгую неделю, что они провели в городе. Настроение поднималось, и только Тина оставалась грустной — потеря смысла жизни, семьи и всех знакомых слишком больно било по ней, поэтому она иногда плакала по ночам. Хэл уверила, что скоро эти приступы пройдут. Единственное, нельзя вмешиваться, девушка должна самостоятельно справиться со своим горем, иначе оно засядет в ней, как заноза и будет вечно отравлять ей жизнь.

— Армия позволит зачистить восточное побережье от всякого сверхъестественного сброда включая белых упырей.

— Серьёзный план, — заметила Мара. — Ты уверен, что всё получится?

— Это мы и узнаем послезавтра. Надеюсь, солнечная погода сохранится и мы доберёмся до города быстро.

— Спроси у нашей видящей ясно, — улыбаясь, кивнула девушка на Тину. — Тина! Скажи, солнце будет с нами до города?

Очнувшаяся от полудрёмы девушка, кивнула и сосредоточилась. Теперь каждый раз обращаясь к своему дару, у неё выцветали глаза, как у настоящей провидицы. Первый счёл это хорошим знаком.

— Да. Мы скоро будет там, — заговорила она, а затем открыла рот, словно бы хотела что-то добавить, но запнулась и промолчала. Цвет глаз обрёл прежний салатовый оттенок и она улыбнулась, стараясь не смотреть на Мару. — Путь будет лёгким, — сказала она, заслужив одобрительный возглас со стороны Хэл, девушки, которая скоро станет её вампирской матерью.

— Ты что-то увидела обо мне? — спросила Мара, когда они остановились на ночёвку.

Девушка отвела Тину в сторонку, чтобы остальные не услышали, о чём они будут говорить. Мара предчувствовала, что это было важнее всего остального, что говорила девушка.

Она догадывалась, что это как-то связано с её прошлым. Никто не знал, что Мара родилась на той дороге, где встретила отряд наёмников. С ней что-то случилось до этого, из-за чего девушка потеряла память. Она брела по дороге, живя единым мгновением, не зная ни себя, ни своего прошлого. Она была вся на инстинктах, которые толкнули её на воплощение второй сущности, когда на неё напали вампиры. Именно тогда она обрела голос и способность связно мыслить. Однако она не поделилась своей историей с остальными, решив, что это будет слабостью. А слабость наказуема. Поэтому девушка глушила все свои порывы души, веря в сплочённость отряда. Боясь, что может стать ненужной для них.

Иногда она размышляла о том, кем она могла бы быть. Что было в её прошлом? Какой она была? Доброй, злой или равнодушной? Были ли у неё родные, друзья, близкие… возлюбленный? Имела ли она семью? Она надеялась, что не одна такая. Что где-то там бродят и другие сверхъестественные существа, как и она. А пока девушка плыла по течению, врастая в отряд Ала. Он нравился ей. Его стремительность, уверенность в своей правоте, способность хитрить, когда это нужно. Вера в собственные силы. Властность. Он был именно тем мужчиной, рядом с которым она чувствовала себя свободной. Равной. Он никогда не давил на неё, однако девушка почти всегда беспрекословно подчинялась его приказам. Ей нравилось радовать его. А он заботился о ней, когда она в этом нуждалась.

— Мара, ты всё потеряешь, — почти шёпотом сказала Тина.

Она по-прежнему не смотрела на девушку, упёршись взглядом в заснеженную землю. Девчушка хмурилась, упрямо сжимая губы. Ей не нравилось говорить, но словно какая-то сила изнутри мешала остановиться, заставляя говорить о неприятном. — Понимаешь? Опять всё потеряешь и окажешься на дороге совершенно одна!

— Как ты это видишь? — посерев от холода, прокатившегося по телу, осторожно спросила Мара. Опять остаться в одиночестве — какая боль слышать это от видящей ясно!

— Я не вижу, только повторяю слова, возникающие в голове, — она несмело и извиняюще посмотрела на Мару. — Прости…

— Ты не в силах это изменить, я это знаю, — кивнула с сочувствием та. — В будущем тебе часто будут говорить плохие вещи из-за твоего дара. Люди начнут тебя сторониться, боясь услышать что-нибудь плохое. А другие будут выстраиваться в очередь, надеясь на лучшее. Это тяжёлая судьба, но от неё не уйти. Хорошо, что ты присоединилась к нашему отряду. Только будучи вампиром, ты сможешь стать сильной, чтобы вынести тяжесть бремени дара. Понимаешь, о чём я говорю?

— Да, — кивнула девушка, кривя брови и подходя ближе. — Одно меня радует — я не ты. Твоя судьба во сто крат тяжелее. Каково это — быть носителем будущего этого мира?

— Что ты такое говоришь? — Мара делает шаг назад, оступается и чудом избегает падения в мокрый снег.

Девчушка не отвечает, она словно выпала из беседы и реальности. Опустив глаза, она побрела в сторону лагеря. Мара не решилась окликнуть её, боясь услышать что-нибудь похуже.

Вторая разворачивается спиной к остальным и смотрит в гущу снежного леса. Ветви деревьев, укутанные мягким снегом, освещали белым землю, создавая удивительные яркие краски зимы, доступные только сверхъестественным созданиям. Здесь и зелёный, голубой, синий, фиолетовый — сотни разнообразных холодных оттенков зимы. Эта красота завораживала, вымораживала и без того тревожную душу Мары. Девушка загоняла вглубь свою тревогу, вынимала из сердца чувства, оставляя лишь силу. Только так она могла справиться с собой и идти вперёд. Только таким способом она могла преодолеть слова Тины. Ей это было нужно.