Мир. Насколько удивительным он может быть. Его бег сквозь пелену времён подобен призрачно-тонким страницам пухлой книги. Дни, месяцы, века, тысячелетия… взмах крыльев и он опять другой. Рождается человечество, вновь и вновь побеждая себя, становясь каждый раз чем-то новым. Цивилизация возрождается из собственного пепла, поколением за поколением, стирая из памяти прошлые ошибки, чтобы совершить их вновь. Мир неизменен. Вечен в своём постоянстве, но всё-таки чуть другой, чем был прежде.

В 2013 году планету охватил страшный вирус. Пандемия «Белянка» покорила цивилизацию, обрушив на слабое человечество всю свою противоестественную мощь. Вампиры создали эту погибель, обрекая выживших на страшное существование в пост-апокалиптическом мире. Выживших — тысячи, против миллиардов погибших. Страшная цена за жизнь Теневого сообщества. После конца они вышли из подполья на яркий полуденный свет, здесь и там создавая новые порядки и законы. Творился новый удивительный мир из смеси остатков человеческих технологий и магии сверхъестественных созданий. Но всегда существует противовес. Не все хотели жить мирно. Многие сверхъестественные сущности стремились завоевать выжившее человечество, покорить его и поставить на колени. Это был бы неравный бой, если бы не было её.

София. Девушка обращённая в вампира в прошлом мире. Её судьба так же тяжела, как и судьба всей цивилизации. В её памяти сохранились и предательства, и пытки, мука, боль, разочарование, голод. Она прошла через все стадии страданий, доступных человеку и не потеряла себя. Девушка добилась своего, она стала свободной, как и всегда хотела. Теперь у неё есть семья, есть близкие, друзья, товарищи… клан. «Алая колыбель» — название, знакомое многим в новом мире. Это гарантия защиты, уверенность в будущем, знание безопасности. Этот клан год за годом создаёт нечто поразительное, то, во что не хотели верить ни люди, ни сверхъестественные существа. Он создаёт мир между противоборствующими видами. Создаёт гармонию и равенство между непохожими. Этот симбиоз ведёт за собой остальных. Именно на его основе будет строиться развитие нового мира. Будет новая цивилизация. И как знать может именно эта сможет побороть искушение времени? Может именно она сможет хорошенько запомнить ошибки прошлого, чтобы не совершить их в будущем? Ответа пока нет.

Шёл двадцать седьмой год новой эры. София и её близкие расположилась в пригороде бывшей Московии. Земли, принадлежащие клану, ширятся. Владимирская, Рязанская, Калужская и Тверская области теперь принадлежат им. Не так равномерно, как прежде, но влияние клана охватывает всё новые и новые земли, в то время как София теряет опору в жизни. К ней подкрадывается то, чего она никак не могла ожидать. Серая тоска.

— София… — холодный, как осенний моросящий дождь, голос пробивается в сознание, мешая сон и явь.

Я в таёжном лесу, окружена вековыми соснами, нет звуков птиц, зверей, только шелест листьев, ветер, колышущий чёрное вдовье платье. Упрямо убирая волосы с лица, всматриваюсь в непроглядную темень, пытаясь понять — где я? Тёмное, закатное небо, виднеется сквозь кромку деревьев, накрапывает дождь, руки стынут от холода, недоступного вампиру. Кто я?

Краем глаза замечаю тень, мелькнувшую меж деревьев. Оборачиваюсь — только листья, бурелом, жухлая трава, усыпанная сгнившими шишками.

— Кто здесь? — несмело вопрошаю, моля быть неуслышанной.

И снова этот голос:

— София…

Он где-то справа, оборачиваюсь вновь, но лишь ветви молодых деревьев, пробивающихся сквозь сосновый бор, колыхаются от чужого касания. Здесь кто-то есть и мне страшно. Мысли путаются, сознание ускользает, а паника нарастает, гнилью отдавая во рту. Сжимаю пальцы в кулаки добела. Мушки перед глазами, отмахиваюсь, неподалёку слышен скрип — сломалась ветка под чужими ногами, а мне виднеется кроваво-красный огонёк в лесу. Сердце вскачь и я вслед за ним бегу напролом. Колкие палки по босым ногам, ветки по щекам, бордовые следы… Мой бег стремителен и точен как у всякого напуганного человека. Мне хочется бежать быстрее, в ушах гулко отдаётся биение сердца, мешая слушать лес. Всё время кажется, что кто-то следует за мной. Почти чувствую его холодное дыхание за спиной…

Я падаю, коленки в кровь и слёзы орошают землю. Он здесь! Переворачиваюсь на спину и крик, впервые, вырывается из груди. Ждала вампира, человека, но эти красные глаза, белая шкура — надо мной нависает морда зверя.

— Нет!.. — непослушно шепчут губы, когда мозг приказывает молчать.

И зверь бросается вперёд.

— Нет! — кричу в белёсый потолок.

Мой сон похож на рыб, мечущихся в чёрных глубинах прибрежных вод. Бесконтрольный, неподвластный, чужой. Он пугает меня, постель покрыта засохшими пятнами крови, я липкая, грязная, усталая. Пробуждение не приносит успокоения, мне всё ещё тяжело дышать. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь материю занавесок, оповещают о свете дня. На заводных часах почти двенадцать, значит, спала часов семь. Много, непозволительно много. Мы не контролируем свой сон, зная, что на него уходит от трёх до пяти часов. Чем старше ты становишься, тем меньше спишь. Семь часов для пятидесятилетнего вампира это, по меньшей мере, странно. Очень странно.

Но я догадываюсь в чём причина.

Выбравшись из постели, приняла холодный душ, оделась и вышла из своих комнат. Эта половина дома отведена под спальни. Спустишься на первый этаж и окажешься в деловой части, поднимешься наверх — библиотека и комнаты отдыха. Дом вампиров. Мой дом.

Библиотека маленькая, здесь сохранившиеся книги о сверхъестественном мире. Только здесь я могу чуть больше узнать о своём состоянии. Мои самые худшие опасения начинают сбываться. Теперь нужно узнать, сколько мне осталось и чего ожидать. Я больна. Это звучит смешно, но для меня смех теперь такой же далёкий, как и другие яркие чувства. Серая тоска выедает изнутри и поначалу ты даже не понимаешь, что происходит. Просто тебя больше не радует солнечный свет, прохладный ветерок не вызывает приязни, а прикосновения не даруют тепла. Потом становится хуже — краски тускнеют, тебе постоянно холодно, затем озноб и ты вспоминаешь, что такое страх.

Сегодня узнала, что одним из симптомов болезни — потеря контроля над сном. Единственная отрада обернулась кошмаром, от которого нельзя избавиться, из которого нельзя выбраться. Вампир может долго, очень долго не спать и при этом не будет никаких серьёзных последствий, кроме дурного расположения духа, но если он болен… тогда сон ворвётся в явь и вампир рискует навредить себе и окружающим. Не самая радужная перспектива. В книгах написано, что мне осталось недолго. Месяц, может два и я умру, высохну изнутри, фигурально выражаясь — осыплюсь пеплом. Это ли не смешно? Мне пятьдесят! Я молода и полна сил! Столько планов, столько мечтаний и желаний… теперь всё в прошлом. И я не знаю почему. Что привело меня к этому? Что убило во мне жизнь?

— Этот вампир преодолел большой путь до нас. Ему есть, что рассказать, — представила посетителя моя молодая помощница, Кристина, серьёзная и умная девушка. Колдунья из древнего рода. Светловолосая, голубоглазая, с тугой пышной косой и внушительным бюстом. Она как море, глубокая и спокойная, умеющая чётко формулировать задачи и грамотно расставлять приоритеты. За внимательность я и выбрала девушку в свои личные помощники.

С тех пор, как численность населения нашей общины превысила размеры деревни, всё стало другим. Расселение происходило постепенно, небольшими шагами, год за годом и вот теперь мы имеем несколько крупных городов, расположившихся в «предместьях» мёртвых, и россыпь мелких деревушек по всей территории нашей небольшой страны. От Российского королевства ничего не осталось, но появилось новое государство — Москаль. Моё государство, в котором, с некоторых пор, меня стали называть княгиней. Княжество Москаль. Это совсем не то, о чём мечтала в детстве. Но с тех пор, как стала вампиром, многое в жизни изменилось. У меня появились советники, по одному от каждого представителя видов, проживающих на территории страны. Есть советник по безопасности. Есть небольшая армия и городская стража. Есть постоянно расширяющаяся граница нашего княжества. Есть школы, больницы, общественные центры, городские площади и детские площадки. Городская ратуша, сборщики налогов, гостиницы, городские советы, даже тюрьма есть.

Не знаю, когда всё это произошло. Честно, когда вокруг тебя собирается небольшая группа людей, ты каждого знаешь по имени, знаешь его нужды и нужды всего отряда. Знаешь, что делать. А потом количество людей растёт, появляются те, кто хочет открыть для себя новые горизонты и обосноваться на новом месте, но при этом он хочет, чтобы ты им управлял. Появляются те, кто не хочет уезжать, хочет быть под твоей защитой. Появляются самые разные проблемы и их решения, всё происходит невероятно быстро! И вот, спустя двадцать семь лет после конца света, ты становишься княгиней-матерью для целой страны. Уникальной и единственной в своём роде страны, где запрещены притеснения любого вида, проживающего на этой территории. Мы первые, а значит все шишки падают на нас. На меня.

Столько дел и забот, всего и не упомнишь. А ведь есть ещё и внешний мир, пока далёкий, но который совсем скоро станет очень близким.

Как этот молодой вампир, жалкий оборванец, с усталыми жёлтыми глазами в грязных обносках и с сальными чёрными волосами. Он смотрит пристально, поджав губы, упрямо выпятив подбородок.

— Кто ты такой? — спросила холодно, чуть склоняя голову набок. — Почему ты так одет? Ты в сердцевине нашей страны, неужели никто не мог выдать тебе новую одежду и флакон шампуня?

— Я представляю Люциана из Франции. Моё имя — Астор. Я прибыл на вашу территорию тайно и как только оказался здесь, сразу же направился к вам, — он говорил серьёзно, но во взгляде сквозили надменные ноты.

Это была прямая укоризна служителям нашей границы. Смешной мальчик. Сейчас не то время, когда следует опасаться одиночек. Но я ведь не буду делиться с ним информацией о том, что его засекли ещё на подступах к Москаль?

Однако то, что он прибыл из Франции, преодолев европейские страны, вызывало серьёзные опасения. Мне вспомнился Константин, он мог рассеять моё любопытство: какой же талант у мальчика?

— Люциан… — я сосредоточилась на главном, пропустив бессловесное замечание Астора. Мой взгляд метнулся к стене, за которой пряталась небольшая комната, в которой находилась Эва. Девушка всегда присутствовала на переговорах, подслушивая мысли «просящих». — И что же Люциану нужно от нас?

— Прежде, в знак своего расположения, хотел предупредить вас о ваших соседях, — чуть склонив голову вперёд, проговорил он, а затем закатал руках на правой руке, обнажив… пустоту. Кто-то отрезал ему руку.

— Как это произошло? — нахмурившись, спросила я. Мне не понравилось увиденное.

— Это сделали на территории бывшей Польши. Княгиня, там рождается теократическое государство с жёстким уклоном в сторону войны со сверхъестественным.

— Их не смущают собственные дети? — иронично воскликнула я, приподнимая брови от удивления.

— Детей со способностями они называют ангелами, посланными Богом защитить людской народ от скверны. От таких, как мы.

— Как оригинально! — не выдержав, засмеялась.

Это было предсказуемо, хоть и слишком рано. Мы предполагали такое развитие событий, но надеялись, что подобное государство появится где-нибудь в Испании или в Италии. Подальше от нас. Неприятно иметь такое соседство, учитывая наш настрой. Придётся заняться этим вплотную. Плохо то, что мы не знали об этом. Значит плохо выполняем свою работу.

— Что-нибудь ещё? — вежливо спросила вампира, не сумевшего скрыть удивления от моей реакции.

— Кхм… цель моего визита заключается в предложении мира от Люциана, — прочистив горло, продолжил он.

Бросив внимательный взгляд в сторону, где прячется Эва, я сосредоточилась на словах Астора. Это было любопытно.

Перед продолжением, он вытащил из-за пазухи потрёпанный конверт и положил на мой стол.

— Что это? — раскрывая конверт, спросила я.

— Причина моего визита. То, из-за чего Люциан ищет вашей дружбы.

Передо мной легли фотографии, сделанные на Polaroid. Такая древность! Удивительно, что подобный фотоаппарат смог пережить конец света, да ещё и сохранить свою работоспособность. На фотографиях были изображены смутные тени, нечёткие силуэты на фоне разрушенных городов. Переводя взгляд со снимков на Астора, перебирала одну за другой, пока передо мной не легла последняя фотография.

— Что это такое? — холодно спросила, поворачивая снимок к нему лицом.

Там был изображён человек. Больной, выцветший, похожий на заражённого «белянкой». Только хуже, намного-намного хуже. Его лицо было искривлено странной мутацией, выдвинувшей челюсть вперёд, оставившей от носа только ноздри, лишив хрящей и мускулов. Голова и строение тела напоминала неандертальца-альбиноса, безволосый покров головы обнажал выпуклые серые артериальные сосуды. Белые с красным отливом бешеные глаза, клыки как у вампира, когти на руках и ногах. Существо было обнажено и мужского пола. В кадре человек смотрел прямо на снимающего, его взгляд притягивал и отталкивал одновременно.

— Мы не знаем, — спокойно ответил Астор. — Они стали появлялись на берегах Франции сразу после пандемии. Поодиночке или мелкими группами. С ними легко справится, когда их мало. Было сложно понять откуда они берутся, мы думали, что это последствие вируса, что эти существа побочный эффект болезни. Но мы не встречали заболевших в глубине стран. Тогда мы решили, что твари пришли из-за воды. Великобритания. После обвала Евро-тоннеля, случившегося в разгар пандемии, доступ в Англию какое-то время был закрыт. Все разведывательные операции, отправляемые на остров, пропадали. Мы не придавали этому значения, у нас были и другие проблемы, как и у всех — мы пытались выжить. Но в последние годы появления этих тварей участились и мы сделали неожиданное открытие.

Астор перевёл дыхание и тяжело посмотрел на меня.

— Полгода назад мы потеряли связь с портовым городом Роскофф, который долгие годы оставался приютом для людей. Туда была направлена группа вампиров для выяснения обстоятельств. Город оказался заражён.

— Что? — нахмурившись, воскликнула я. — Чем именно?

— Мы назвали их Goule blanc. Белый упырь в переводе на русский. И их там было около сотни. Не знаем точно, как это произошло, вероятно один или группа упырей оказалась в городе, заразила несколько человек, потом ещё и ещё. Они не контролируют своё размножение, пожирая всё на своём пути. Обращение происходит просто — укус или царапина, потом, если человеку удаётся сбежать, он заболевает белянкой, умирает, перерождает и воскресает упырём. Ничего не напоминает?

— Зомби? — на моём лице не дрогнул ни мускул, но внутри разгорался пожар. — Где были сделаны эти фотографии?

— Лондон. После зачистки Роскоффа, снарядили крупную экспедицию к ближайшим соседям.

Он замолчал, рассматривая фотографии перед собой.

— И вот что они там нашли. По-видимому, эти твари способны впадать в анабиоз, когда поблизости нет пищи, при появлении в городе вампиров, они стали оживать, цепочкой оживляя остальных. Из группы отправленных, выжило двое, остальных заразили. Вы понимаете? Эти твари способны заражать и вампиров!

— Подожди, то есть ты хочешь сказать, что Лондон заражён этими тварями? Целый Лондон?!

— Великобритания, княгиня. Ирландия, Шотландия, Англия. Эдинбург, Дублин и Лондон. Все крупные и мелкие города. Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии в руках белых упырей. И рано или поздно, но они окажутся здесь. Небольшая группа этих тварей уничтожила город Роскофф, их видели по всему побережью Атлантического океана. Они лезут сюда из Америки, княгиня. И рано или поздно будут здесь.

— Что вы от нас хотите? — получив эту информацию, мне нужно было время всё обдумать и принять решение. Я не могла сразу сосредоточиться на этой проблеме, потому что мозг отказывался признавать то, что говорил этот вампир.

— Союз. Если упыри окажутся в Европе, нам потребуются все силы, чтобы их уничтожить.

— Сколько времени у нас есть на раздумья?

— Не позже, чем через две недели я должен буду отправиться обратно, — подумав, дал ответ Астор. — Европа не так безопасна, как раньше, мне потребовался месяц, чтобы добраться сюда из Франции.

— Добро пожаловать в средневековье. Дальше будет и проще, и сложнее одновременно, — вымученно улыбнувшись, проговорила я. — Надеюсь, ты понимаешь, что нам нужно время всё обдумать и принять решение. Так что эти две недели ты проведёшь здесь. Кристина поможет тебе устроиться с комфортом. Скоро мы продолжим нашу беседу и ты подробнее расскажешь, что от нас нужно Люциану. Мы договорились?

— Как пожелаете, — поклонившись, согласился Астор.

Кристина, всё это время молча стоявшая возле дверей, открыла их, приглашая Астора покинуть комнату.

Я осталась одна.

— Что ты по этому поводу думаешь? — тихо спросила я, скрещивая руки на столе и рассматривая снимки.

— Он не врёт.

Потайная дверца открылась и на пороге появилась Эва. Роскошная женщина с сильным, притягивающим взглядом тёмно-карих глаз. Тёмно-синее платье свободно струилось при ходьбе, обнажая хрупкие плечи, в которых пряталась сверхъестественная сила. Он задумчиво изучала фотографии, следуя за тенями, отыскивая изъяны, пытаясь разобраться с чужими мыслями.

— Астор участвовал в экспедиции. Он выжил. В его памяти сохранилось много ужасов, но его плоть сильна. Он пришёл сюда за помощью, но его истинные помыслы сокрыты от меня. Потребуется время, чтобы понять, чего он хочет. Чего хочет Люциан. И делать это втайне от него, так как он знает мой талант.

— Время… его так мало, — протянула я, поглаживая глянцевую поверхность снимка. — Мы опаздываем, Эва, безнадёжно опаздываем. Теократическое государство и так рано! Кто мог такое предположить? Как мы могли упустить их? Упыри и Люциан… Мы думали, что у нас есть ещё время стать сильными, но песчинки падают, забирая у нас настоящее. Нужно торопиться.

— Внешняя политика? Предлагаешь созвать совет? — хитро улыбнувшись, спросила она.

— Не сегодня и не завтра. Обдумаем всё, придумаем план и позовём остальных для шлифовки. Так будет правильнее всего, — кивая своим мыслям, ответила я, отодвигая фото. — Ты молодец, как и всегда.

— Служу тебе, моя княгиня, — чуть склонившись, звонко сказала она. — Разрешишь тебя покинуть?

— У нас у всех есть дела, — благосклонно проговорила я, позволяя поцеловать свою руку. — Фрида у себя?

— В лаборатории, — чуть подумав, ответила она.

— Спасибо, — мне нужно повидать старую подругу. Только она обладает достаточным опытом и знаниями, чтобы мне помочь.

— Не помню, когда в последний раз ты сюда спускалась, — задумчиво протянула девушка, отъезжая на старом стуле на колёсиках от стола. Она приветливо улыбнулась, после подошла ко мне и поцеловала запястье. — Моя княгиня, рада тебя видеть.

— Фрида, ты невозможна! — улыбаясь, сказала я. — Твоя помпезность всегда иронична с изрядной долей ехидства. Чем ты меня порадуешь, дорогая? По глазам вижу — у тебя заготовлен сюрприз.

— Ты ещё больше невозможна, чем я, — рассмеялась девушка, возвращаясь к столу и выдвигая нижний ящик. Секунды копания и на свет вышла небольшая резная коробочка из дерева. Она протянула её мне, пристально наблюдая за моим выражением лица. Поза нетерпения, блеск в глазах — настоящий учёный!

— Сигареты! Боже, скажи — они те самые? — радостно воскликнула я, доставая светло-коричневые самокрутки и блаженно вдыхая аромат табака.

— Аммерсфордский табак. Современная версия. Попробуй, — с важным видом, ответила она, поднося спички.

— Блаженство, — протянула я, выпуская кольцами сизый дым. — Ты — гений, но и сама это знаешь.

— Прости, что только сейчас. Раньше не было времени. То эпидемия, то чахлый урожай. Всегда что-то было главнее, — девушка достала ещё одну самокрутку и раскурила её, вслед за мной прикрывая глаза, наслаждаясь приятным вкусом. — Я молодец. Цени.

— Я всегда ценила тебя, Фрида, — чуть тише, чем следовало, ответила я.

— В чём дело? — подруга мгновенно насторожилась, убирая от лица сигарету, чтобы дым не мешал смотреть мне в глаза. — Что случилось?

— Тоска сковала грудь, дорогая, — грустно улыбаясь, ответила я. — Чисто гипотетически, серая тоска может убить молодого? И если да, есть ли лекарство от этой хандры?

— Зависит от стадии, — тревога мелькнула в её взоре, она затушила о стол сигарету и подошла ко мне. Бесцеремонно подняла веки, изучая зрачок. А затем резко побледнела, посерела от страха. — Не может быть!

— Всё так плохо? — спросила, вымученно улыбаясь и отстраняясь.

— Уже есть проблемы со сном? Потеря контроля? Глухая боль в груди? — она забарабанила пальцем по столу, отстукивая нервный ритм. — Почему ты молчала?

— А у меня был шанс? Я молода! Думала, что устала. Осознание пришло вместе с серостью утра. Приговор неизбежен, не так ли?

— Шанс был. Мы могли попытаться вколоть адреналин, а затем электрошок. Но не на этой стадии, прости, — она с непривычной злостью ударила кулаком по столу. — Почему, София? Почему?

— Не могу дать ответ, Фрида, — надежда гасла вместе с ростом отчаяния в глазах друга. Исход один — моя смерть. Ранняя и по меркам людей, и по меркам вампиров. Пятьдесят лет, ну что за возраст! Нужно предупредить и подготовить остальных. Из Эвы получится хороший лидер.

— Ты молода, а значит надежда есть, — напряжённо кусая губы, медленно проговорила она.

— Не шутишь? Скажи!

— Сон — твой ответ. Пойми его, тогда поймёшь источник своих бед. Причину, по которой тоска проникла в твоё сердце, — она говорила медленно, подбирая слова, задумчиво разглядывая вмятину от кулака. Рядом тлела плохо потушенная сигарета. В воздухе витал фиолетовый дым, а в лёгких клубилось блаженство.

— Я попробую разобраться, — кивнула в ответ, касаясь её плеча. — Спасибо за помощь, дорогая.

— Когда скажешь остальным?

— Когда придёт время. Когда пойму, что выход потерян, а ключ утонул в болоте тоски. Не знаю, не сегодня. Пока теплится надежда, буду молчать. Есть вещи, через которые лучше проходить в одиночку.

— Верю. Ты справишься, ведь ты София, княгиня-матерь молодой Москаль, — обнимая, твёрдо проговорила она. — Ты — сильная!

Это была зима. Суровая таёжная зима с тяжёлыми белыми шапками на ветвях елей. Солнечный свет пробивался сквозь густое одеяние деревьев, холодными лучиками, блеском бриллиантов, пробуждая снежный покров. Нет ветра, лишь мороз скрипит по углам, да на землю падает россыпь блестящих снежинок. Плотные сугробы, поломанные ветки и поваленные деревья, бурелом и я, по колено в снегу, босая, окоченевшая. Изо рта вырывает вязкий пар, инеем остывая на щеках, стягивая до боли кожу. Белое платье в тон снежному лесу, летнее, дикое для холодной зимы. Глубоко дышу, теряясь в ощущениях, пробуждая волну страха. Кто я? И почему здесь? Как чудовищно не помнить себя, но в мыслях ловить отголоски прошлого. Кажется, что ещё чуть-чуть и я ухвачусь за свою суть и всё встанет на свои места. Тщетно. Осознание ускользает, водой просачиваясь сквозь пальцы. Страшно. Неправильность происходящего давит, прижимая к земле. Коченею от холода, трудно дышать, тяжело шевелится. А где-то там, за кромкой видимости, скрывается зло. Я чувствую его горячее дыхание на своей коже, мне кажется, что он вот-вот бросится на меня, повалит, втопчет в колючий снег. Над лесом проносится жуткий не человеческий вой.

Срываюсь с места до ломоты костей. Не разбирая дороги, не видя пути, слёзы льдинками застывают на лице, путая своей яркостью, мешая бежать. Падаю и острая боль ранит колено — под сугробами скрывалось старое дерево. Больно до крика, срывающего с губ, переворачиваюсь на спину и вижу его. Белоснежный дикий зверь спокойной, неторопливой поход приближается ко мне, наблюдая, как от ужаса расширяются зрачки. Некуда бежать, негде скрыться и нет возможности защититься. Он всё ближе, от холода трудно дышать и крик застывает в горле. Непослушно пытаюсь шептать обречённые слова жертвы, но слишком тихо, слишком глубоко внутри, наружу — ни словечка.

Я застыла, как ледяная скульптура, он наклоняется к моему лицу, смотрит своими кроваво-красными глазами. В них нет ненависти, нет злости, нет животной ярости. Холодные, как зима вокруг, внимательные. Вот-вот должно прийти понимание происходящего, но… неловкое движение и он впивается мне в шею.

Я снова в своей приёмной. Сейчас рядом со мной Эва, Кристина и Грег. И посетитель, сжимающий рукав своей кофты. Он мнётся, переступает с ноги на ногу и не рискует смотреть в глаза. Седые волосы указывают, что он родился до катастрофы, а складки на лбу и возле губ о сильном характере. Он пережил пандемию, и, по словам Кристины, является старостой небольшого посёлка близь мёртвого города Шуи. Они не входят в состав Москали, являются ближайшими соседями, с которыми поддерживают торговые отношения пограничные города нашей страны. Население — около сотни душ, основной промысел — ткань. И вот теперь этот старик стоит передо мной, усталый после долгой дороги, но не мыслящий об отдыхе, пока не передаст свою весть.

Голову сжимают жаркие тиски, окаменела от нежелания двигаться и чувствовать эту тяжесть. Так хочется отказаться от дел и уединиться в осеннем саду, нырнуть в кристально-чистую воду озера, отдохнуть на дне от забот и насладиться прохладой воды. Увы, обязана сидеть и выслушивать просящих, уделять внимание каждому, раздавать указы и решать насущные проблемы. В какой момент я потерялась в этом? Когда желания стали скучными обязательствами? Раньше ведь было не так. Раньше я радовалась каждому дню, с энтузиазмом вникая во всё, подмечая каждую деталь. Теперь надо мною властвовала ненавистная тоска, пожирающая изнутри, выдавливающая каплей за каплей из меня жизнь.

— Мы думали, что это семья оборотней решила обосноваться по соседству. Сейчас много таких в округе, селятся в мёртвых посёлках, обрастают бытом, хозяйством. Мы приветствуем такие начинания — соседи это хорошо, это торговля, обмен. Сплошная польза! Но… с этими что-то не так, — вернувшись из своих невесёлых мыслей, вслушалась в слова старосты Игоря. — Кажется это просто звери, похожие на оборотней. Они напали на наших коров! Вырезали всё стадо! — старик сорвался, потерял голос и глухо задышал.

— Что вы хотите от нас? — спокойно спросила, не обращая внимания на его реакцию.

— Убейте их! — логично продолжил он. — Мы не являемся частью вашего государства, но… Провели совещание, своими силами с этакой напастью не справимся. Просим о помощи. Готовы примкнуть к вам. Сами знаете, от нас сплошная польза!

Тяжело вздохнув, выразительно посмотрела на Эву. Ты пожала плечами и задала вопрос:

— Как они хоть выглядят, эти ваши волки?

— Белая шкура, красные глаза. Крупные, чуть меньше взрослого быка, — отпустив рукав, ответил он.

— Белая шкура? — переспросила я, в изумлении кривя брови.

— Истинные оборотни, — протянул Грег, смотря на Эву. — Дорогая, ничего не напоминает?

— 2013 год по старому исчислению. Охота на псевдо-истинных оборотней, — согласно кивнула она.

— О! — мой сон не отпускал, в сознании проносясь беззвучным воем. Вот оно. То, о чём говорила Фрида. Посмотрев на старика, мысленно прикинула варианты. — Хорошо, мы берёмся за вашу проблему. Детали обсудите с Кристиной. Она весьма компетентна в данных вопросах.

— Так быстро? — изумился старик.

— Мы прогрессивное государство, — усмехнулась, кивая головой в знак окончания аудиенции. — Кристина, проследи, чтобы старосту Игоря и его сопровождение разместили в хороших комнатах, сытно накормили и показали город.

— Спасибо! — искренне поблагодарил Игорь, склоняя голову. Он и Кристина покинули приёмную.

— Что ты по этому поводу думаешь? — поинтересовалась Эва.

— Собираем группу, нужно уничтожить истинных или псевдо-истинных. Им не место на наших границах.

— Хорошо, я займусь этим. И лично возглавлю группу, — согласился Грег, поднимаясь на ноги.

Последовав его примеру, подошла к окну и посмотрела на дневное небо. Серое, пасмурное, будет холодный, осенний дождь, а значит скоро нам предстоит подготовка к зиме.

— Нет, Грег, ты останешься дома. Твоя Катерина опять на сносях, скоро роды. Ты не имеешь права бросать её в такой момент. Это может бросить тень на твоё главенство. Собери группу из лучших. Я поеду с ними.

— Что? — на два голоса раздался изумлённый вопль. — София, почему?

— Так надо, — кивая своим мыслям, ответила я. — Не спрашивайте о причинах, они веские. Как вернусь, объясню, в чём дело. Эва, на твои хрупкие плечи ложится ответственность за государство. Пора, моя дорогая, принимать правление. Принимай решения так, будто бы я рядом. Учись править самостоятельно. Ты справишься, знаю.

— Но так нельзя, София, — отрицательно заговорила девушка, подходя ко мне. — Ты — княгиня-матерь! Ты не имеешь права бросать всё ради сомнительной охоты на истинных оборотней! А что если ты пострадаешь? Что если тебя убьют или похитят? Мы ведь знаем, полно тех, кто захочет присвоить твой дар.

— Из этих игр я уже выросла, — рассмеявшись, проговорила я, поворачиваясь к обеспокоенным друзьям лицом. — Справлюсь. Просто поверьте, что то, что я делаю, важнее остального. Эва, я могу умереть в любой момент, моё бессмертие — условно. Ты — моя замена, ты должна быть готова править, поняла?

— Да, — она устала спорить.

Грег не вмешивался, не поддерживая ни её, ни меня. С конца света многое изменилось. Грег и Эва расстались на десятый год новой эры. Её место заняла Катерина — волчица из южного клана, последняя оставшаяся в живых. Когда к нам стали стекаться оборотни, Грег взял над ними главенство, усадив подругу рядом. С Эвой расстались без скандалов, мирно, понимая и принимая и причины, и последствия. Катерина родила шестерых волчат — пять мальчиков и одна девочка. Седьмой ребёнок на подход. Правильная семья — то, что нужно в наше время.

— Тогда я вас покину — у меня дела. Позже встретимся и обсудим детали, — легко закончила тяжёлый разговор и, не дожидаясь ответа, вышла.

— Почему ты едешь на охоту? Что такое пришло тебе в голову, что ты решилась на подобную авантюру? — голос Фриды разнёсся по пустому холлу, звоном отдавая в уши. Тусклый солнечный свет пробивался сквозь занавешенные окна, высвечивая меня, открывающую дверь и загоняя подругу в тень. Такой поразительный контраст из плавных тёплых оттенков. Он должен был пробудить чувство прекрасного, как это бывало раньше, но вместо этого навевал тоску и скуку. Потеряла способность ощущать красоту. Ещё один шаг к потере чувствительности, шаг в сторону смерти.

Мне хотелось закрыться от яркости её чувств, словно бы они могли причинить мне физическую боль. Мы скоро отправляемся, девушка перехватила меня буквально на пороге дома. Стоит, скрестив руки на груди и с укоризной смотрит мне в глаза.

— София, такие эмоции не вернут тебя, дорогая, — как можно мягче продолжила она. — Здесь дело не в новых впечатлениях, а в старых. В том, кто ты есть, пойми это и тогда найдёшь решение.

— Это моё решение, — тихо ответила я, прислоняясь лбом к косяку двери и не смотря на неё. — Это мой сон, моя мука, белый зверь, нападающий раз за разом. Когда услышала о нём в реальности, почувствовала — это знак. Это решение. В этом путешествии я найду ответ!

— Ты не думала, что твой сон может иметь под собой метафорическую основу? Что это всего лишь образ тебя самой и он не относится к действительности? Что это простое совпадение, не более? — осторожно предположила Фрида.

— Тогда я развеюсь, выберусь из этой застоялой жизни, попробую что-то новое, чтобы со свежими силами вернуться назад и попытаться здесь понять свой сон, — с лёгкостью парировала я. — Но я предчувствую правильность своих предположений.

— В таком случае, кто я такая, чтобы тебя отговаривать? — я почувствовала её улыбку и, посмотрев на неё, улыбнулась в ответ.

— Присмотри за Эвой, хорошо?

— Она сильная. Почти также сильна, как и ты. Ей не хватает уверенности, чтобы править, но это придёт с опытом, как это было с тобой.

— Будьте осторожны с Астором. Пока мы не знаем его истинных мотивов, мы не можем ему доверять, — задумавшись, предостерегла подругу.

— Спокойно езжай. Если тебе нужно развеется и почувствовать вкус опасности — отправляйся в путь. Мы позаботимся о твоей стране, — ровно сказала она, прощаясь.

— Готовы прокатиться с ветерком?

Перед зданием собрался весь отряд, включая Ангела и скромно стоящего в стороне старосты Игоря. Его сопровождение решили пока оставить здесь, слишком большой отряд — Ангел не потянет.

Девушка каждый месяц меняла свой облик, поражая новыми сочетаниями цветов и стилей в одежде. Мы редко виделись, она — единственная, кто обладает даром телепортации и поэтому на вес золота. Телепортируясь по всей стране, девушка нередко совершает такие путешествия на своих ногах, постоянно открывая для себя новые точки телепортации. И в городке, где появились оборотни, она уже побывала, поэтому с радостью согласилась нас туда доставить.

Прошли те дни, когда она не могла контролировать свой дар. Она познала своё горе и одиночество и научилась с ними справляться. Теперь девушка открывала новые грани своего дарования, совершая путешествия во сне, пытаясь зацепиться за неизведанное, чтобы телепортироваться туда, где ещё не была.

Она изменилась, перестала походить на печального, но доброго призрака, обрела уверенность и силу, создала себя заново. Сегодня у неё короткие салатовые волосы, кожаная куртка с металлическими заклёпками, узкие кожаные брюки с широким поясом, усыпанным черепами, жёсткие ботинки, перчатки без пальцев. Все эти вещи чудом сохранились с прежних времён, сложно даже представить, откуда она их достала, но это показывало её уверенность в своих возможностях. Она густо подвела глаза чёрным карандашом, накрасила губы фиолетовой помадой и надела серьги с пауками. Весь её облик, не смотря на кажущуюся «брутальность», удивительным образом ей шёл, создавая из девушки весёлую и жизнерадостную особу. Возможно, в ней и появились некоторые высокомерные грани, но они лишь дарили ей «изюминку», гармонично сочетаясь с обликом и характером девушки, потерявшей крылья.

— Три секунды и мы там! — продолжила она, улыбаясь. — София, не могу поверить, что ты решила тряхнуть костями и отправиться на охоту! Это так на тебя не похоже! Что случилось в нашем сонном королевстве? Ты решила променять свою корону на меч и верных друзей, чтобы за душой был лишь ветер странников? Одобряю!

— Возможно, я просто хочу в отпуск, — предположила я, подходя к девушке и улыбаясь кончиками губ. — Я тоже тебя рада видеть, дорогая! — обнимая её, чувствую, как сладко щемит сердце. Она — моё дитя, моё непослушное, но самое близкое создание на свете. Пожалуй, только её присутствие способно ненадолго изгнать из сердца тоску. Жаль, что это не панацея от болезни…

Обернувшись, встретилась взглядами с лидером отряда — Алекс, член основной стаи Грега. За сорок, помнит прошлый мир, который бросил его в самый сложный период — первое настоящее превращение в зверя. Не сломался, стал сильным и когда встретил Грега, без раздумий примкнул к нему, попав в ближний круг. Его присутствие здесь говорит о многом — Грег боится за меня, поэтому и послал его.

Он высок и мускулист. С жёстким коротким ёжиком волос, похожих по цвету на старую, ржавую проволоку. Широкое строение черепа, прямоугольное лицо с тяжёлой челюстью, сжатые, немного опущенные вниз губ, широкий, с горбинкой, нос и сильные, «иссиня-синие» глаза, с серой каймой вокруг зрачка. Алекс холоден, беспристрастен, предан… но не мне — Грегу. И это было очевидно по его вызывающей позе, по тому, как он смотрит на меня.

Никто не знает, из-за чего случилась пандемия. Все знающие молчали об этом, договорившись, что это знание причинит скорее вред, чем пользу. Но по взгляду Алекса, мне иногда казалось, что он в курсе. И знает мою роль в случившемся, поэтому так и сторонится, поэтому так и смотрит.

Команда подобралась соответствующая. Леонард — оборотень, Николай — вампир, Леся — человек, но со способностями ко льду, Борис — колдун и, наконец, Хлоя, тоже оборотень, только превращается в тигрицу.

Каждый, по-своему, особенный, но их объединяет одно — сплочённость, командный дух. Их состав периодически меняется, но суть остаётся одна — их собирают ради убийств. Нет компромиссов, если Совет решает обречь кого-то на смерть — вызывают этих ребят. Они — наши защитники, наша опора в случае неприятностей. И если угроза белых упырей так серьёзна, мы отправим именно их.

Нынешняя ситуация — хороший повод лично оценить их в деле.

— София, при всём моём уважении, хорошо ли вы подумали о вашем решении? — спокойно поинтересовался Алекс.

— Я не маленькая девочка и знаю, на что иду, — ответила ему в тон, улыбаясь. — В первые годы новой эры мне и моим близким приходилось не раз отстаивать свои интересы и своих людей. Эта страна была построена на крови наших неприятелей. Мы справились. Сегодня я просто хочу освежить свои силы. Думаю, что вы понимаете, о чём я говорю.

— Разве?

— Количество ваших боевых вылазок превышает количество у остальных. Это говорит о вас, как о личности. Вы не можете смириться с мирной жизнью, вам нужен адреналин, боевой азарт. Я понимаю вас. Считаю, что каждому из нас временами требуется нечто подобное, — осторожно подбирая слова, ответила я, не отводя взгляда. С оборотнями можно общаться только таким образом, иное общение они считают слабостью.

— Тогда не буду вас отговаривать, — я всё равно ему не нравилась, но, похоже, мне удалось убедить его в том, что моё поведение — это не блажь.

— Поверьте, у меня есть серьёзные причины так поступать.

— Тогда запомните несколько правил. Вы — княгиня, но если вы отправитесь с нами — станете членом нашей группы. В группе только один лидер и это я. Мы поняли друг друга? — дождавшись кивка, он продолжил. — Вы должны слушаться моих приказов, даже если они вам не нравятся или вам кажется, что можно сделать по-другому. Мои приказы — не обсуждаются. В случае моей смерти или же недееспособности, моё место занимает Николай. Наша задача — выполнить миссию и если для её выполнения потребуются жертвы из членов отряда — так тому и быть. Не пытайтесь действовать в одиночку, это плохо заканчивается. Проявление самоволия — это проявление слабости. Враг будет пытаться найти слабое место среди нас и, простите меня, но в данном случае это вы. Наша группа не первый год занимается подобными заданиями, мы знаем друг друга, а вы — неизвестный фактор. Пока мы не увидим вас в действии, нам сложно представить, чего от вас ожидать. Вам всё понятно?

— Можно на «ты», раз уж вы теперь мой командир, — с иронией ответила я. Заслужив немую укоризну с его стороны, улыбнулась. — Алекс, ваш учитель — Грег. С ним я прошла через все испытания юности нашей страны. Всё, чему он учил вас, он учил и меня. Поверьте в то, что я не канцелярская крыса, а княгиня. В случае новой угрозы именно мне предстоит стать во главе наших военных отрядов. Я буду генералиссимусом нашей армии. И поверьте, я знаю, что делаю.

— Какие вы все серьёзные, — за спиной раздался звонкий голос Ангела. — А между тем стоите на месте и бесцельно тратите моё время! — продолжила она. — Может, давайте я вас уже отправлю на место назначения и двинусь дальше по своим делам?

— Простите, что так получилось, — на удивление вежливо извинился Алекс. — Собираем вещи! — приказал он группе и все споро подхватили тяжёлые альпинистские рюкзаки и сумки.

По звукам, я предположила, что в них оружие, боеприпасы и пропитание, ведь всем, кроме меня и Николая, требовалась пища. Без стеснения подошла к Олесе и забрала у неё пару сумок, присовокупив к своим. Девушка сухо улыбнулась, не встречаясь взглядом.

— Отправляемся.

Волнение схлынуло, перемещение было коротким и плавным. Не те резкие броски, что вначале. Ангел научилась управляться со своими мыслями и чувствами.

Коротко кивнув на прощание, растворилась в воздухе, как осенняя утренняя дымка. Не попрощалась, не задержалась. Она будет ненадолго появляться на закате и рассвете, ведь мы не могли чётко сказать, когда миссия будет выполнена. Теперь Ангел такая, яркая и быстрая. Иногда я скучаю по прежнему Ангелу, когда она была научным работником. Учёной, как и Фрида. Но это ушло далеко в прошлое. Она больше не лечит, говорит, что потеряла свой дар вместе с татуировкой крыльев со спины. И Ангелом мы её зовём скорее по привычке…

— Что здесь произошло? — раздался удивлённый голос Игоря за спиной.

Обернувшись, не сразу поняла в чём дело, слишком уж привычной стала эта картина. Заброшенный, вымерший город, тухлый, приторный, вызывающий рвоту, запах. Сквозняки, гуляющие сквозь открытые окна и двери. Безлюдье. Смерть.

— Живые есть, но они ушли из города, — коротко бросил Борис.

Это была деревушка Петрилово. Домов тридцать, не больше. Золотая осень щедро разукрасила деревья малиновыми, оранжевыми, красными и жёлтыми красками, не поскупившись и оставив здесь и там густую тёмную зелень. Пасмурное небо перед дождём, тусклый свет, пустынность. И кое-как сделанные заграждения, виднеющиеся вдалеке. Вероятно их строили как угрозу, нежели реально надеясь, что периметр не прорвут. Пережиток первых лет.

Игорь, не мешкая, не слушая никого, ринулся к дому с яркой оранжевой крышей.

— Здесь были оборотни, — не обращая внимания на старосту, продолжил говорить Борис. Его глаза странно заблестели, и с каждой секундой их блеск, заслоняющий радужку, тускнел, выцветал, пока не сравнялся цветом с белками глаз.

— Небольшая стая, четыре особи, — говорил он столпившимся вокруг него. — Неумелые, глупые звери. Прорвались сквозь баррикады, но не смогли правильно устроить охоту и часть местных успела сбежать из деревни. Рассеялись по лесам, наибольшая группа засела в заброшенной церкви неподалёку. Тех, кого убили — съели, догадались за собой прибраться.

— Где они? — нарушил плавную речь Алекс.

— Ушли на запад, — чуть подумав, ответил он. — Всё случилось неделю назад. След теряется, нужно двигаться за ними.

— Молодец, — похлопав колдуна по плечу, выдёргивая его из транса, похвалил Алекс. — Значит так, наша задача уничтожить истинных оборотней. Жители деревни — не наша проблема…

— Наша, — тихо перебила, всматриваясь в окна дома, в котором скрылся Игорь.

— Что?

— Иначе вся затея теряет смысл, — развила свою мысль. — Мы согласились помочь ради присоединения данной деревни к нашим владениям. Если жители города умрут без нашей помощи — убийство истинных будет лишено смысла.

— София, — предостерегающе начал Алекс. А затем, схватил меня за рукав и повёл в сторону от остальных. — Значит, слушай меня, княгиня, — тихо, очень тихо, чтобы остальные не услышали, заговорил он. — Мне плевать на то, что вы там решили. Моя задача — выполнить приказ Грега. Убить истинных оборотней. Мне всё равно, выживут ли жители или нет, поняла? Сдохнут — ну и пусть, зато оборотни не подойдут к границам Москали. Понятно?

Всмотревшись в его суровое лицо, поняла, что не смогу переубедить зверя. Поэтому кивнула, мысленно поставив зарубку разобраться с этим, когда вернёмся.

Вернувшись к команде, Алекс приказал следовать на три стороны запада, чтобы обхватить как можно большую территорию леса. Команда разбилась на три группы. Алекс и Леся, Николай, я и Борис, Леонард и Хлоя. Мы отправились по центральному пути. Игорь остался в деревне. Я нашла его в гостиной дома, сидящего перед столом с заплесневевшей пищей. Он молча смотрел на оставленную еду, никак не отреагировав на моё появление. Я сказала, где искать выживших, а затем оставила его.

— Так значит ты София, та самая, что способна усиливать способности других? — невинный вопрос заданный далеко не невинным тоном, заставил про себя улыбнуться.

Сколько вас, таких заинтересованных, было за последние двадцать с лишним лет? Как часто ваш интерес переходил за рамки и вы считали, что имеете право взять без спросу то, что вам не принадлежит? И как жестоко вы обламывались о мою жажду…

Холодный осенний лес заполнен туманом, ветками, зелёным мхом, опавшими жёлтыми листьями и тусклым ароматом прелой травы вперемешку с запахами деревьев, кристально-чистого воздуха. Негромкий лесной гул расслаблял, настраивал на мирный, добрый лад. Мне совершенно не хотелось показывать когти и отталкивать вампира от себя.

Мы никуда не спешили, наш путь был лёгким и приятным. Я и Николай выступали в качестве защитников Бориса, сверкающего белыми, пустыми глазами за нашими спинами. Он видел насквозь, путешествуя по лесу иными путями, чем мы. Но в такие моменты колдун становился совершенно беспомощным, поэтому ему нужна была защита на случай любой внезапности.

А пока мы просто шли вперёд, наслаждаясь первозданным, диким лесом. Чутко отслеживая любые изменения в окружающем мире.

— Николай, насколько я помню, ты присоединился к нам всего два года назад, — припоминая его биографию, задумчиво протянула я. — Объясни, почему ты задаёшь вопрос, на который и так знаешь ответ?

Уверенно улыбнувшись, он собирался что-то добавить, когда я его перебила:

— Крови хочешь. Нет-нет! Не говори, по глазам вижу, что хочешь, — колко заговорила, смотря ему в глаза. — Ты когда-нибудь видел наркоманов? Конечно видел, не маленький. А теперь поставь себя на их место. Это похоже на жертв суккубов или инкубов. Тебе постоянно хочется быть рядом, хочется прикоснуться, дотронуться, ударить, укусить, чтобы потекла кровь. Яркая, алая кровь, дарующая блаженство и чувство всемогущества, чувство божественного, текущего по твоим венам. И тебе хочется больше. А в какой-то момент, начинаешь терять себя. Забывать кто ты, что ты. Остаётся только кровь и вампир, по венам которого она течёт. Ярость, присущая в первые месяцы, уходит, появляется рабское подчинение, бездумье, безволие. И вот ты марионетка, пляшешь под дудочку, в надежде получить хотя бы каплю. И нет детоксикации, нет возможности соскочить, отказаться и вернуться в норму. Даже мысли такой нет! Это то, что стало с кланом Вечное движение. Клан Одина. Интересно, не правда ли?

Николай молча смотрел на меня, на его лице сложно было прочитать, о чём он думает, слишком стар для этого. Но чувствовала, как за этим глянцевым фасадом бушует океан страстей, как мысли сталкиваются друг с другом, как волны в бушующем море.

— Тогда почему ты не подчинила себе всех? — это был не самый распространённый вопрос, который я услышала за свои вампирские годы. Мне пришлось сосредоточиться, потому что от ответа зависело, будет ли он мне доверять.

— Я видела Одина. Я испытала его силу на собственной шкуре. Теперь знаю, на что похожа моя способность. Знаю, какими будут испившие мою кровь. Видела их в его окружении — бывшие охотники, гордые воины… потом рабы своей жажды. Это не мой путь. Поэтому я отказалась от личной жизни. Поэтому рядом со мной нет князя, ведь только по-настоящему сильная личность способна выдержать мой дар и не сдаться. Не поддаться искушению крови. Я живу не для этого. Не для того, чтобы править. Я живу в надежде изменить этот мир. День за днём, год за годом, создаю уникальное общество, в котором нет неравенства. Нет ксенофобии и бессмысленных и жестоких деяний. Вот моя цель. И идя к ней, ни разу не дала к себе прикоснуться. За прошедшие двадцать семь лет ни один вампир не испил моей крови. Мне есть чем гордиться.

Я говорила и говорила, пытаясь почувствовать ту гордость, что всегда испытывала думая об этом. Старалась вспомнить то чувство силы, жившее в моих жилах, но вместо этого мои слова звучали как по нотам. Уверенно с нужными паузами и правильно расставленными запятыми. Прекрасная песнь, жаль не могу вдохнуть в неё жизнь.

Ветер усиливался, унося мои слова вдаль, щедро одаривая звуками деревья, пробуждая листья ото сна. Туман, прежде ютившийся в низинах, выполз к нашим ногам, топя в белёсой густой дымке. Сильный порыв, взлохмативший волосы и звук, низкий далёкий звук.

Я делаю шаг вперёд, оборачиваюсь и остаюсь одна, наедине с этим глухим, вмиг вымершим лесом. Что-то вдалеке трезвонит, стучит, но звук такой, словно бы из головы доносится. Падаю на колени, прижимая ладони к вискам. Ты вспомнишь, вспомнишь!

Страх, острыми коготками, царапает сердце, покоряя меня с разбегу. Запрокидываю голову, смотрю в это тошнотворное, цвета светлой охры, небо. Надо мной пролетает клин серых птиц, в воздухе разносится тревожное пение. Поднимаясь на ноги, оборачиваюсь, пытаясь разобраться, где я? Кто я?

А затем сердце гулко ухнуло вниз. Я слышу звериный вой.

Бежать, бежать изо всех сил. На грани боли, чувствительности, главное не останавливаться. Ветви бьют по щекам, даря кровавый румянец… боль! Хочу кричать, но горло сдавливают тиски страха. Бег стремителен, невозможен, чужд. Какая скорость! Врезаюсь в дерево, падаю, встаю и вновь бегу вперёд. А потом вой доносится впереди. Сзади и по бокам. Срываюсь, чтобы оступиться и замереть в нерешительности.

Неподалёку шумит тихая речка. Туман немного рассеялся, но пошёл дождь, шелестом ложась на жухлые листья. Зачем я бегу? Как будто не знаю, чем всё закончится. Медленно бреду вперёд к реке, хочу почувствовать её холод на своей коже, ощутить её нежное касание, выстудить свою боль из груди. Всё повторяется вновь и вновь, раз за разом, меняя декорации, чувствительность и окружение, но оставляя один и тот же сценарий. Так зачем сопротивляться? Всё скоро закончится, чтобы вновь начаться где-нибудь в другом месте. Я готова это принять.

— Я не боюсь тебя! — закричала в пустоту. — Слышишь? Не боюсь! Выходи!

Мне послышался шорох за спиной, обернувшись, увидела чёрного ворона, срывающегося с кромки дерева. У него были красные глаза.

— Где ты? — вновь закричала, вертясь вокруг своей оси. Мне нужен этот крик, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Зажмурившись, прижалась спиной к дереву, настороженно прислушиваясь к звукам леса.

Вой раздался совсем близко, открыв глаза, увидела их. Это что-то новое. Раньше был только один зверь, мой зверь. Стая из трёх оборотней. Все крупные, поджарые в белой шкуре. Не успеваю понять, как они уже рядом, окружили меня. Не хватает сил сопротивляться. Я готова сдаться и подчиниться их желанию убивать.

Скулящий, рычащий, тявкающий гомон окружил меня. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этот скрежет, этот безумный вой.

— Замолчите! — закричала я, зажмурилась и ринулась вперёд. Не знаю, как удалось вырваться из кольца хищников, но вот вновь бегу, бегу без оглядки, только вперёд.

Я словно перелетаю через речку, погружаясь ногами в топкий берег, грязью забивая обувку. Мне нужно бежать быстрее. Их рычание за спиной сводит с ума.

А затем вылетаю на прогалину и напарываюсь на него. Моего белого зверя, оборотня с умными глазами, яростно смотрящего на меня. От него доносится гул, внутреннее рычание, готовое сорваться с его пасти оглушающим рыком. У меня не было времени остановиться, замедлиться или свернуть, летела на него, когда он прыгнул и складывалось впечатление, словно бы я сама бегу навстречу своей смерти, покорная, готовая принять её от его клыков.

— София! — тень мелькает и сбивает оборотня на землю, падаю на колени, погружая руки в землю. Это был Себастьян.

— Очнись же, дура! — в его голосе было столько гнева и бессилия, что я никак не могла уловить смысл его слов, держась за красивые переливы такого родного, но давно забытого, голоса. — Проснись! — кричит он, отбрасывая оборотня от себя, чтобы закружится с ним в смертельном танце.

Не сон. И пелена падает с моих глаз, когда я вижу кровь, текущую по рукаву куртки Себастьяна.

— Себастьян! — крик исторгается из груди, мешаясь с рёвом раненного зверя.

Срываюсь с места, в полёте приземлюсь на шкуру белого оборотня, мнущего под собой Себастьяна. Острыми когтями впиваюсь в бока, вырывая куски мяса с шерстью и болью. Тварь отбрасывает меня в сторону, рычит гневно и жестоко. Ловлю на себе его пронзительный красный взгляд умных глаз. Он обладает подобием разума, в этом нет сомнений. И злобен, ненависть плещется в его венах, смешиваясь с природной яростью оборотней. Над поляной проносится его злобный вой, а затем он скрывается в густой, укутанной туманом, чащобе.

Со стоном переворачиваюсь на живот. Мне плохо. Мышцы горят как огнём. Меня тошнит и рвёт кровью. Лоб покрыла испарина, перед глазами белая дымка. Сознание уплывает, как при лихорадке, меня уносит волна холода.

— София? — как сквозь вату до меня доносится тревожный голос Себастьяна. Он касается моей шеи, переворачивает на спину, трогает лоб. — Боже, у тебя жар.

Подобрать слова оказалось труднее, чем я могла представить. Язык онемел, грудь сдавливали чугунные тиски, хотелось плакать от отчаяния, и вскоре я почувствовала кровавую влагу в уголках своих глаз.

— Серая тоска, — прошептала еле слышно.

Всё погружается в такую знакомую тьму.

Я слышу мир. Звуки просачиваются вовнутрь обрывками, заполняя меня непрошеными мыслями. Хочется попросить выключить эту какофонию, слишком тяжело соображать, слишком тяжело разделить их и воспринимать по отдельности. Я дышу. Глубоко и часто, чувствуя ледяное онемение, лишающее меня ног и рук. Тело больше мне не принадлежит. Кукольная оболочка, теперь я сама не могу им управлять. В безвременье… неужели я умру? Вот так просто? Я ожидала долгой борьбы, готовилась сражаться до последнего, а в результате лишилась всего так быстро. Жутким было то, что я теряла возможности понять, чего лишаюсь. Умом понимаю, что эмоции стали вязкими и плотными, как глина, когда они должны быть лёгкими и яркими, подобно пламеню, бушующему в густых лесах. Я чувствую, что скоро сдамся, решив, что лучше смерть, чем подобное существование. Без глаз, без рук и ног. Глухая от неспособности понять, что происходит, запертая в этой оболочке наедине с тускнеющими мыслями. Такая перспектива убивала, я задыхалась от осознания, что происходит!

— Прости, София, но другого выхода нет! — как чётко проникают в сознания слова Себастьяна. Я не могу понять, о чём он говорит, но смысл пугает, грозит чем-то безвозвратным, чем-то, на что я не могу повлиять.

Боль! По нервам, по венам, по самой сущности моего постепенно скрадывающегося мирка. Он забирает у меня последнее — мою кровь. «Дурак! — кричала про себя, — неужели ты не понимаешь, на что себя обрекаешь? Ты же уже пил мою кровь! Знаешь же, что будет потом!» Я не могла сопротивляться, безропотно позволяя ему осушать меня.

В какой-то момент боль ушла, оставив после себя тягостную пустоту в области шеи. Он наклоняет мою голову, открывает рот и прижимает к своей руке с открытой кровоточащей раной. Неужели? Мне хочется кричать от ненависти! Он решил связать меня против моей воли? Да как он посмел?! У него это не получится, я разорвала связь, я свободна! В гневе отталкиваю его и понимаю, что ко мне возвращаются силы.

Мне удаётся открыть глаза и я натыкаюсь на его просящий взгляд. Разве не отчаяние плещется на дне его глаз? Он пытается меня спасти, вот и всё. И я возвращаюсь к нему в объятия, впиваюсь в шею, жадно глотая кровь, образующую новую связь. По меркам вампиров — я ещё молода, всё получится.

— София, это ещё не всё, — шепчет мне в ухо, убирая с моего лица спутанные волосы и целуя в лоб. — Это не поможет, если ты не откроешься мне, дорогая.

Непонимающе смотрю на него, прижимаясь к его груди. Я вновь чувствую себя маленькой девочкой как тогда. В те годы и правда была слишком молода для того, через что мне пришлось пройти. Сейчас всё иначе, но рядом с ним, могу отпустить себя. Могу позволить всем бедам утекать сквозь пальцы, оставляя наедине с тем, кому когда-то открыла своё сердце, надеясь больше никогда не оставаться в одиночестве. Надежда не сбылась, он предал меня, хоть на самом деле ничего такого и не обещал. Я позволила своим сомнениям и голосу разума убрать его из сердца, ведь тогда моральные принципы стояли на первом месте.

С тех пор всё изменилось. Я стала другой. Не жесткой, нет, но и не доброй. Стала княгиней, а это не тот пост, который позволяет оставаться чистой. Мне приходилось убивать виновных и невиновных ради своей страны. Ради процветания и появляющейся стабильности. Ради будущего. Когда-нибудь, может быть, меня назовут жестокой, как всегда называли сильных правителей. Верю, что сумею всегда быть такой.

Здесь и сейчас понимаю, что больше не могу обвинять Себастьяна в том, что он и его команда сделали. Не могу обвинять в том, что он скрывал это от меня. Не могу обвинять в том, что он не смог добровольно меня отпустить. Многое осознала за эти годы. И самым жутким осознанием было моё звериное, безнадёжное одиночество, прорывающееся в каждом моём решении. Недоверчивость, боль от предательства, не способность построить новые отношения из-за моего двусмысленного дара сделали своё дело. Я стала умирать.

Это было так просто, что я невольно улыбнулась, впервые за долгие годы искренне и от души. Я смотрела на мужчину, сжимающего меня в своих объятиях. Мне было всё равно, как он здесь оказался, главное это то, что он спас меня от оборотня. И сейчас спасает от тоски. Из-за образующейся связи я почувствовала его любовь ко мне, почувствовала эту невидимую красную ленту, всегда связывающую нас воедино. Впервые мне было хорошо.

И целуя его в губы, чувствовала, как тревога слетает с меня, падая на пол чёрным пеплом тоски.

— Что это за дом?

За окном глухая волшебная ночь. Здесь — разожжённый камин, мягкая постель, уют и тепло. Я брожу вдоль стен, изучая пожелтевшие фотографии и вырезки из газет и журналов давно минувших дней. Пандемия во всей красе. Каждая строчка резала, как ножом, как и карта Российского королевства с точками, отмечающими, где были зафиксированы вспышки эпидемии. Тот, кто здесь жил, вероятно, просто пытался выжить. Надеялся, что эпидемия до него не доберётся. Интересно, что с ним стало?

— Я не знаю, — ответил Себастьян. — Я нашёл этот домик раньше тебя. Просто отметил, что он здесь есть и пошёл за тобой.

— Господи, как вообще ты здесь оказался? — с недоумением и улыбкой спросила я, оборачиваясь.

— Помнишь бал? — он не сразу ответил, молча разглядывая меня, обнажённую, в свете жёлтого тёплого пламени огня. — Тогда я встретил Пифию. Она сказала мне, что моя единственная возможность спасти любовь, это быть здесь сегодня.

— Поэтому ты не приходил ко мне все эти годы? — тихо спросила я, медленно подходя к нему.

— Да. Раньше я тебе был не нужен. Ты должна была вырасти без меня. Иначе у нас ничего не получилось бы, — он улыбается, смотрит на меня, ласкает взглядом. И так тепло в груди, так тесно сердцу от чужого тепла!

Я касаюсь его лица, прижимаю его к груди, лаская мягкие волосы.

— Ты же знаешь… я люблю тебя, — наклоняясь, шепчу ему губы в губы.

Он прижимает меня к себе, мягко опускает к себе на кровать, целует, сжимая крепко-крепко. Каждой клеточкой чувствую его. Каждая маленькая частичка меня тянется к нему, жаждет его, любит. И в какой-то момент понимаю, что это настоящее, это правда. Мой извращённый дар не касается того, что происходит между нами. Он остаётся где-то там, вместе с тоской и званием княгини. Здесь я просто женщина, а он мой мужчина. Вот это главное.

Я листаю чужой дневник, чувствуя, как немеет мозг от ужаса. Строчка за строчкой, зияющая рана боли. Чужое откровение рваным дрожащим подчерком.

— Вот почему я здесь, — спокойно говорю, перелистывая страницу за страницей, охватывая каждую букву, каждую запятую и точку. Это дневник моего брата.

— Я не понимаю, — Себастьян хмурится, смотрит на меня, а затем на найденный в компьютерном столе дневник.

— Меня привёл сюда сон. Я потеряла над ним контроль и мне постоянно снился белый оборотень, раз за разом нападающий на меня, беззащитную, в чащобе мрачного леса. Это сводило с ума. Вот, что случилось сегодня днём — сон смешался с явью и я потерялась в нём. Была готова вновь умереть, будучи убеждённой, что всё не по-настоящему. Если бы не ты…

— Тише-тише, — он прижимает меня к себе, целует, даёт время успокоиться. — Белый оборотень — это твой брат?

— Да. Поэтому его глаза так пышут ненавистью. Поэтому он так смотрел на меня. Он знает, кто я и скоро придёт за мной, — говорю ровно, понимая, что уже ничего нельзя исправить. — Я должна была убить его или простить. Мне нельзя было его отпускать, вот моя ошибка.

— София, ты выбрала самый верный путь. Нельзя всё тащить на себе, дорогая, — он отрицает мою вину, улыбаясь.

— Ты знаешь, что случилось с Борисом и Николаем?

— Они мертвы. Как и другие оборотни, кроме твоего брата.

— Как это случилось? — впервые меня коснулась тревога после возвращения чувствительности. Это было столь ярко, что даже у меня, вампира, от переживаний заболело сердце.

— Они должны были защищать тебя. Когда ты попала в сон и побежала, Николай ринулся за тобой, пытаясь разбудить. И, в результате, потерял тебя. Ты бежала от смерти, а он за тобой. Разные устремления, он не смог догнать. Насколько я слышал, на Бориса напали, пока он ещё был в трансе. Не смог быстро выйти, уверенный, что его подстрахует Николай. Был убит, разорван на куски. Николай убил двоих, третий почти прикончил его, когда я вмешался. Вместе мы одолели третьего и когда думали, что всё закончилось, из леса вылетел белый оборотень и отгрыз голову Николая. Тот умер мгновенно. Зверь не стал задерживаться, мы оба услышали, как ты призываешь его. Он ринулся за тобой, я следом. Остальное ты помнишь.

— Боже. Я во всём виновата, — тихо прошептала я. — Они погибли по моей вине!

— Это их работа, София. И ты это знаешь, — ответил он. — Они должны были защитить тебя. И сделали всё, что смогли.

Мне пришлось признать его правоту, как я всегда делала раньше. Ради меня люди отдавали свои жизни, потому что верили, что я ценнее их. Это крест, который мы носим на своей груди. Бремя ответственности, о которой некоторые лидеры предпочитают не думать.

— А остальные? Ты что-нибудь знаешь о них? — спросила осторожно.

— Боюсь, что нет. Я чувствовал их раньше, но сейчас их нет рядом.

— Они лишились колдуна… им потребуется время, чтобы найти нас.

— Ты должна успеть до их прихода убить Сергея.

— Как будто это так просто — убить собственного брата, — невесело улыбнулась, прижимаясь к его груди.

— Его больше нет, милая, — Себастьян не сразу заговорил об этом. Ему потребовалось время, что придумать способ убедить меня в том, что я должна сделать.

— Серая тоска — это тоска по всем потерям, по всем ошибкам, по прошлым победам и поражениям, это тоска по жизни, которую ты уже прожил в то время, когда ты не можешь выбрать своё будущее, когда тебе начинает казаться, что будущего больше нет. Тоска приходит, когда ты одинок, когда нет рядом родного существа, способного поддержать в трудную минуту. Боль и серость приходят вместе, отравляя существование. Твоя тоска, похоже, началась два года назад. Посмотри на последние страницы дневника брата: здесь указана дата, написано, что он слышал странные звуки в лесу. Он видел оборотней. Мы никогда не узнаем, как он выжил, как смог пережить встречу с истинным оборотнем и сам стал им. Мы можем только отследить последние его дни. Твой брат умер, стал оборотнем, он несёт в своём сердце боль и гнев, росшие вместе с годами, что он прожил в одиночестве, медленно сходя с ума. Посмотри на его подчерк, посмотри, что он писал. Если бы он не ушёл от людей, а постарался бы выжить среди них, этой ярости не было бы. Он твой близнец, а значит вы связаны, а значит он обладает даром, который по какой-то причине не приглянулся в своё время Константину. Твой брат выжил бы в эпидемии, у него иммунитет. К несчастью, он не знал об этом, поэтому пришёл сюда, в этот маленький домик охотника, искренне веря, что это последний шанс спастись. А в результате он сошёл с ума от одиночества. Рискну предположить, что все эти годы ты чувствовала его одиночество, чувствовала его боль, ведь вы навсегда связаны. Близнецы — две половинки одного целого. Где-то там, в лесу, бродит белый зверь, он мается, тревожится, постоянно балансирует на грани нашей чувствительности, боясь приблизиться и напасть. Он ждёт тебя. И ты должна прийти в одиночестве. Я не имею права помочь. Это будет честный бой, иначе ты никогда не сможешь изгнать его из своего сердца. Ты должна убить своего несчастного брата, чтобы он обрёл покой. Освободи его и себя, София, иначе он утянет тебя во тьму.

Отрываясь от объятий Себастьяна, подхожу к окну, смотря в такую яркую тьму. Я чувствую брата, словно вижу его белую шкуру, мелькающую среди тёмных осенних деревьев. Ему одиноко там, на этой стылой земле. Он лишился стаи, своей новой семьи, разделяющей его ярость. Он вновь лишился всего и всё по моей вине!

— Мой брат — не предатель, — спокойно сказала я и внезапно поняла, что это правда. — Я была глупой. Отказалась от него, бросила одного, а сама уехала в Австралию. Мне следовало догадаться, что он всегда будет моей ахиллесовой пятой. Охотники подобрали его и я могу поверить в то, что в то время он не считал, что поступает плохо. Будь я на его месте — поступила бы так же. И также поступила бы позже. Я обязательно бы позвонила охотникам, оказавшись одной. Это психология, они слишком долго учили его выживать в новом мире. Слишком долго показывали, насколько он опасен. Охотники стали якорем Сержа, к тому же они одного биологического вида. А я вампир, существо новое и опасное, неизведанное зло, прячущееся под маской сестры. Верю, он не желал мне плохого. Знаю, что когда он встретил Одина, не хотел отдавать меня ему, но всегда есть одно «но». Наш дар. Я знаю, что чувствует человек или вампир, попадающий под влияние «усилителя». Извращённый дар, мучительно-притягательный. У моего брата не было шансов. А потом я выгнала его, хотя перед этим хотела убить. Вместо того, чтобы подумать и попытаться принять то, что случилось, поддалась эмоциям и потеряла брата. Мне надо было обратить его, заменить влияние Одина своим, чтобы спустя время вернуть своего брата. Теперь мы оба расплачиваемся за то, что я оказалась плохой сестрой. Сегодня я должна убить его.

— Вот оно! — возбуждённо прошептал Себастьян. — Это корень твоей тоски, это то, что заставляет тебя страдать!

— Будь я проклята! — закричала я. — Я заслуживаю то, что получила!

— Нет, София, нет! — руки Себастьяна обвивают талию, прижимают к себе. — Нельзя тащить на себе весь мир. Нельзя придумывать оправдания и обвинения, всегда есть за и против. Не вини себя, брата ты этим не вернёшь. Думаешь, он, твой настоящий брат, хотел бы, чтобы ты так страдала? Хотел бы он, чтобы ты добровольно убивала себя? Нет, я так не думаю, дорогая. Ты должна вытащить эту боль из своего сердца. Закончи всё сегодня. Освободись от этой тьмы!

Глухая, тёмная ночь. Одинокая в своей осенней тоске. Её листья выцвели, краски потускнели и на первом морозе покрылись ледяной коркой. Я словно бы вновь окунаюсь в свой неизменный тусклый и одновременно страшный сон. Прижимаю руки к груди, демонстративно потирая и поминутно оборачиваясь, выискивая зверя в лесу. Моё сердце отплясывает чечётку, но в голове мерцают подобно звёздам слова Себастьяна: «Освободись!» Я сделаю это, любимый. Ведь человеческого во мне осталось мало.

Наконец, слышу его. Крадущиеся шаги по талой хрустящей листве, шорох, запутавшийся во мгле ночной. Он осторожно лавирует между деревьев, белоснежная шкура мерцает во тьме, подобно молочному туману, пар, исторгающийся из сухого костра. Он мимолётен, быстр, перемещается с места на место, пытаясь угадать, на каких нотах я фальшивлю. Где моя игра? Подойди ещё ближе, ну же, ещё чуть-чуть и мы встретимся лицом к лицу!

Осторожничает, сволочь. Мне проще возненавидеть зверя, чем признаться в своих чувствах, чем позволить ему победить меня. Я не могу отказаться от жизни, даже зная, что неправа. Считая себя неправой, обрекаю себя на поражение, глупая, так нельзя.

Срываюсь с места, подобно напуганной девчонке, увидевшей во тьме волка. Мой бег стремителен, порывист и с нотами дрожи. Мне страшно. На самом деле страшно, ведь я знаю, чем всё обернётся. Я не имею права проиграть собственному брату. Обязана его убить хотя бы за то, что он посмел выжить, когда я обрекла его на смерть. Разве могу я после этого оставаться хорошей? Могу ли я требовать права выжить? Я убийца, дрянь, та, кто убила своего брата. Убийца Диона, Константина. Маленькой девочки на Мадагаскаре. Столь многие пали от моей руки, а они всё по-прежнему считают меня слабой девушкой. Ранимой и беззащитной. Что за фарс! Неужели моя внешность, манера вести диалог вводит их в заблуждение?! Почему они считают меня глупой и безвольной девчонкой? В чём кроется их убеждённость?

Чувствую за своей спиной прерывистое дыхание брата. Он загоняет меня как зверя, полностью позабыв моё коварство. Сейчас он убеждён в том, что я опять потерялась. Он верит, что с лёгкостью справится со мной и я сама прыгну ему навстречу. Чуть ускоряю бег, нельзя, чтобы всё это так быстро закончилось. Мне нужно время подумать, принять самое важное решение в собственной жизни. Он мой брат. Имею ли я права убить его? Кем я стану после этого? Останется ли во мне хотя бы капля человека? Хотя бы крошечная частица, не уничтоженная временем и вампирским образом жизни? Знание, что мой брат существует где-то там, на равнине времени, укрепляло меня, давало возможность цепляться за правильные вещи и мысли. Сегодня всё закончится. У меня нет права на ошибку. Отпустив его в смерть, я избавлюсь от последнего человеческого качества своей души. Паразит победит и я стану вампиром не только по крови, но и по духу.

Но разве пристало мне размышлять об этом, когда за моей спиной стоит целая страна? В меня верят не только вампиры, но и люди. Оборотни, колдуны и прочие сверхъестественные создания, пришедшие просить о приюте. Да, страна будет существовать и без меня. Я разогнала эту машину, теперь её не так просто остановить. Но впереди нас ждут серьёзные испытания и я должна быть рядом с ними, будучи символом, чем реально правящей княгиней. Вот в чём суть — нам всем нужен символ, толкающий нас вперёд, ведущий за собой к победе. Без символа мы всего лишь горстка индивидуумов, стремящихся выжить любой ценой, не задумывающихся об общей цели. И если такое произойдёт, Москаль обречена на смерть. А вот этого допустить не могу.

Позволяю зверю бежать за собой, уводя его всё дальше в глухие леса. Он не видит, не понимает, что мой бег далёк от бега перепуганной девчонки. Я похожа на птицу, парящую в восходящих тёплых потоках. Чувствую, какая небывалая лёгкость охватывает моё тело, освобождая сердце. Мне достаточно сделать шаг в сторону, чтобы зверь промчался мимо и в тот момент, когда он осознаёт, что меня нет на его пути, а затем сделает разворот, чтобы напасть — прыгнуть на него, впиваясь когтями в шею, разрывая гортань, вырывая жилы, когтями расцарапывая косматую морду. Я впиваюсь клыками в его тело, вырывая шерсть с мясом, выгрызая путь к сердцу, уподобляясь зверю, пробуждая его в своём сердце. Звериные удары — пушинки, падающие на тело, нежные, еле ощущаемые. Меня это больше не тревожит. Зверь повержен. Я победила.