За полярным кругом, там, где студеные воды Баренцева и других морей Ледовитого океана омывают скалистые берега, на многие тысячи километров простирается Северный край. Районы Севера, особенно Кольский полуостров, имеют важное экономическое и военно-стратегическое значение для Советского Союза. В июле 1933 года здесь для укрепления обороны северных морских рубежей нашей Родины по решению Центрального Комитета КПСС и Советского правительства был создан Северный флот. Вместе с частями Советской Армии молодой флот бдительно охранял мирный созидательный труд советского народа.

22 июня 1941 года фашистская Германия вероломно, без объявления войны напала на СССР. Период мирного строительства для советских людей окончился. Началась Великая Отечественная война против немецко-фашистских захватчиков.

Руководствуясь указаниями В. И. Ленина о защите социалистического Отечества, Коммунистическая партия и Советское правительство призвали советских людей понять глубину опасности, нависшей над страной, отрешиться от настроений мирного времени, в короткие сроки перестроить всю свою жизнь и труд на военный лад, мобилизовать все силы и средства на разгром врага.

Готовясь к агрессии против Советского Союза, фашистская Германия в своих агрессивных замыслах большое место отводила Советскому Северу. Она рассчитывала в короткий срок захватить Мурманск, Кандалакшу и другие районы Кольского полуострова, ликвидировать Северный флот и выйти на побережье Белого моря.

Задолго до начала войны фашистская Германия стала сосредоточивать в Финляндии и оккупированной ею Норвегии войска и корабли для действий на Советском Севере. Сюда были присланы эскадренные миноносцы, в том числе типа «Карл Гастер», 6 подводных лодок, 10—15 тральщиков. Одновременно гитлеровцы собирались использовать для борьбы против советского и союзного судоходства боевые корабли, захваченные у оккупированной Норвегии. Германские морские силы базировались в Тронхейме, Тромсё, Хаммерфесте, Нарвике, Киркенесе, Петсамо (Печенге). Их действия в начале войны поддерживали 230 самолетов.

В дальнейшем немецко-фашистское командование значительно усилило флот в северных водах. К началу 1943 года сюда пришли линейные корабли «Тирпиц» и «Шарнгорст», тяжелые крейсера «Адмирал Шеер», «Адмирал Хиппер» и «Лютцов», легкий крейсер «Кельн», 14 эскадренных миноносцев, 32 сторожевых корабля и тральщика, 19 сторожевых и 10 торпедных катеров, 31 подводная лодка.

Военные моряки Северного флота, как и весь советский народ, вступили в ожесточенные, кровопролитные бои с врагами нашей Родины. 22 июня 1941 года артиллеристы батареи старшего лейтенанта П. Ф. Космачева потопили немецкий транспорт, направлявшийся в Петсамо. На третий день войны, 24 июня, морской летчик старший лейтенант Б. Ф. Сафронов, впоследствии дважды Герой Советского Союза, сбил первый вражеский самолет.

29 июня 1941 года начались ожесточенные бои на узком участке сухопутного фронта у побережья Баренцева моря, куда немецко-фашистское командование перебросило несколько дивизий. Этим дивизиям, поддерживаемым авиацией, предписывалось в короткий срок захватить Мурманск и базы Северного флота.

Под давлением превосходящих сил противника часть наших сил, изматывая его в упорных, кровопролитных боях, отошла вдоль дороги на Мурманск, к реке Западная Лица Другая часть заняла оборону на перешейке, отделяющем от материка полуостров Средний, в районе труднопроходимого горного хребта Муста-Тунтури. На этих рубежах продвижение немецко-фашистских войск было остановлено. Гитлеровцы оказались вынужденными перейти здесь к длительной обороне.

Моряки-североморцы оказывали нашим сухопутным войскам всестороннюю поддержку. Они доставляли по морю подкрепления, боеприпасы, продовольствие, посылали на передовые позиции отряды морской пехоты, обстреливали боевую технику и живую силу врага. Но не только этим помогали они армии. Корабли и авиация Северного флота успешно действовали на коммуникациях противника, где топили его транспорты и плавсредства. Одновременно они охраняли морские пути, по которым Советский Союз поддерживал связь с другими государствами антигитлеровской коалиции, и внутренние морские пути, где шли напряженные народнохозяйственные перевозки.

Большие задачи решали североморские подводники. Они топили корабли врага в море и базах, ставили на их путях минные заграждения, высаживали в неприятельский тыл диверсионные и разведывательные группы, вели разведку на морском театре, охраняли наши коммуникации и выполняли много других боевых заданий.

К этому подводники Северного флота готовились задолго до начала войны. Они изучали свои подводные корабли, оружие и боевую технику, накапливали опыт плавания в штормовую погоду и туман, закаляли волю, воспитывали в себе выносливость и выдержку.

Как и все советские воины, североморские подводники, защищая социалистическую Родину, стремились нанести как можно больший урон немецко-фашистским захватчикам, сорвать их человеконенавистнические замыслы, активно содействовать полному разгрому фашистской Германии и ее сателлитов. С первых же дней войны они стали настойчиво искать в море вражеские корабли и транспорты и отправлять их на дно.

Меткие торпедные залпы североморцев-подводников в немалой степени помогали борьбе наших войск на советско-германском фронте. Дело в том, что из районов Северной Норвегии и Петсамо гитлеровцы вывозили в Германию морем в значительных количествах никель, медь, молибден и другое стратегическое сырье, необходимое их военной промышленности. Кроме того, в этих районах находились значительные немецко-фашистские силы, которым из-за отсутствия железных и иных дорог приходилось доставлять подкрепления и военные грузы морским путем. Ежемесячно между портами Варангер-фьорда и Тромсё проходило в среднем 25 немецких конвоев, насчитывавших до 150 транспортов и 300 кораблей охранения. Это открывало большие возможности для советских подводников. Каждый потопленный ими вражеский транспорт с войсками или оружием, топливом или продовольствием ослаблял немецко-фашистские войска. И это понятно. Транспорт водоизмещением примерно 10 тыс. тонн может перевезти 2 тыс. солдат или двухмесячный запас продовольствия для пяти дивизий, а современный танкер такого же водоизмещения доставляет горючее, необходимое для заправки нескольких тысяч танков и почти тысячи самолетов-бомбардировщиков.

Первой боевой счет на Северном флоте открыла подводная лодка «Щ-402» под командованием капитан-лейтенанта Н. Г. Столбова.

Рано утром 10 июля 1941 года, когда ярко-желтые лучи полярного солнца, пробив легкую дымку, осветили прибрежные скалы, «Щ-402» покинула Полярный. По небу бежали причудливые перисто-кучевые облака — предвестники ветра. Подводная лодка набирала ход. Ритмично стучали дизели. Командир лодки, вахтенный командир, сигнальщики, находившиеся на мостике, внимательно осматривали горизонт. Вскоре сигнальщик И. М. Пронин доложил:

— Слева по носу «Юнкерс-88»!

— Срочное погружение! — приказал Столбов.

В несколько мгновений натренированные подводники один за другим исчезли в люке. Подводная лодка быстро ушла под воду. Через некоторое время она всплыла и продолжила путь в надводном положении. Когда «Щ-402» пришла на позицию, опустился молочно-белый туман, который, как это нередко бывает на Севере, держался несколько дней.

Командир подводной лодки «Щ-402» Н. Г. Столбов и командир дивизиона «малюток» Н. И. Морозов. 1941 год.

Победа 14 июля вызвала большое воодушевление у личного состава «Щ-402». Совершенствуя свое боевое мастерство, он делал все для того, чтобы множить победы над врагом.

Капитан-лейтенант Н. Г. Столбов принадлежал к числу тех командиров-подводников, которые стремились атаковать врага с малых дистанций, во всяком случае не свыше 8—10 кабельтовых[2]. С такой дистанции вероятность попадания торпед в цель увеличивалась, тогда как при большем расстоянии возникали ошибки в определении расстояния до цели, а следовательно, и в определении элементов ее движения. Кроме того, вражеский корабль, атакованный с большой дистанции, мог обнаружить след торпед и уклониться.

17 октября 1941 года, в конце короткого осеннего полярного дня, вахтенный командир заметил на горизонте дым. Почти одновременно прозвучал доклад акустика:

— Левый борт, курсовой тридцать шум винтов!

Взглянув через некоторое время в окуляр перископа, Столбов увидел транспорт водоизмещением не меньше 4 тыс. тонн Судно низко сидело в воде, видимо, оно было загружено до предела. Капитан-лейтенант решил выпустить по транспорту четыре торпеды.

— Приготовить носовые торпедные аппараты! — приказал он.

Вскоре после выпуска торпед раздался сильный взрыв. Гул одобрения прошел по всем отсекам. В приподнятый перископ командир лодки Столбов, помощник командира старший лейтенант К. Н. Сорокин и старшина группы трюмных машинистов мичман С. Д. Кукушкин увидели уходивший в пучину фашистский транспорт.

— Знайте советских моряков! — воскликнул Кукушкин.

Лица моряков осветила улыбка. Командир лодки Н. Г. Столбов и комиссар А. А. Долгополов за четкие действия объявили благодарность всему личному составу.

Спустя двадцать минут после атаки акустик А. Ф. Васильев доложил:

— Слышу шум винтов!

— Боцман, ныряй! — приказал командир.

Вражеский сторожевой корабль начал бомбометание. Вокруг лодки рвались глубинные бомбы. Начался поединок. Подводники сдавали суровый экзамен на мужество и выдержку. Несколько часов преследовал вражеский корабль «Щ-402». Временами он останавливался, чтобы при помощи гидроакустической аппаратуры определить место лодки. Но едва сторожевой корабль стопорил машины, замирали механизмы на «Щ-402». Немецкие акустики не могли установить контакта с советской подводной лодкой. Только через четыре часа «Щ-402» удалось оторваться от противника.

Боцман подводной лодки «Щ-402» мичман Н. Ф. Добродомов.

Не было на Северном флоте военного моряка, который не знал бы о старейшей подводной лодке Северного флота «Д-3». В первые же месяцы войны ее экипаж стал одним из первых по числу потопленных вражеских транспортов.

Многие боевые успехи «Д-3» связаны с именем командира дивизиона подводных лодок капитана 3 ранга И. А. Колышкина (ныне контр-адмирал запаса), одного из замечательных офицеров Северного флота, воспитавшего десятки командиров-подводников, в том числе таких, как М. А. Бибеев, И. И. Фисанович и другие. Колышкин первый среди подводников-североморцев был удостоен звания Героя Советского Союза.

Слева направо: И. А. Колышкин, В. Н. Котельников, И. И. Фисанович, В. Г. Стариков и Н. А. Лунин. 1942 год.

С первых дней Великой Отечественной войны в борьбу с немецко-фашистскими захватчиками вступили подводные лодки типа «М» — «малютки», как любовно их называли наши подводники. Они имели на вооружении две торпеды и одну 45-миллиметровую пушку. Запасы горючего позволяли им находиться в море немногим более недели.

Одна из таких лодок — «М-171» — совершила за время войны 29 боевых походов — больше всех подводных кораблей Северного флота. До марта 1943 года лодкой командовал В. Г. Стариков, после него — Г. Д. Коваленко. Немалый урон причинила она вражескому флоту. Не раз гитлеровское командование громогласно заявляло о гибели этой лодки, но ее экипаж продолжал геройски бить фашистов. Слава о ее боевых делах гремела по всему фронту. Весной 1942 года Центральный Комитет ВЛКСМ учредил для лучшей подводной лодки Военно-Морского Флота переходящее Красное знамя и вручил его на слете представителей комсомольских организаций Северного флота «М-171». Отважный экипаж лодки удерживал его до конца войны. Весь личный состав ее был о мечен правительственными наградами, первый командир «М-171» капитан-лейтенант В. Г. Стариков удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

В. Г. Стариков с почетным Красным знаменем ЦК ВЛКСМ, врученным экипажу.

Поздним вечером 21 ноября 1941 года подводная лодка «К-3» под командованием капитан-лейтенанта К. И. Малофеева покинула Полярный. Эта лодка, как и другие лодки типа «К», имела большую скорость надводного и подводного хода и значительную дальность плавания. Шесть торпедных аппаратов в носу и четыре в корме, два 45-миллиметровых и два 100-миллиметровых орудия составляли ее вооружение.

Это был первый боевой поход «К-3», поэтому с ее экипажем вышел в море командир дивизиона капитан 2 ранга М. И. Гаджиев. Как и известный подводник-североморец И. А. Колышкин, Гаджиев накопил большой опыт плавания на подводных лодках еще до войны. Гаджиев учил подчиненных боевому мастерству, воспитывал у них смелость и отвагу, которые он сам проявлял во многих боях с врагом. 23 октября 1942 года Президиум Верховного Совета СССР присвоил Гаджиеву высокое звание Героя Советского Союза.

Как только «К-3» отошла от пирса, ее военком батальонный комиссар М. З. Гранов начал знакомить экипаж с боевыми задачами лодки. Командование приказало «К-3» поставить мины вблизи порта Хаммерфест, после чего искать и топить вражеские корабли в проливах, омывающих острова Сёрё, Рольвсё, Сейланн и Квалё, то есть в районе наиболее оживленных морских перевозок противника.

— У нас есть все условия, — сказал военком, — для успешного выполнения задания. Но надо иметь в виду, что в районе действий гитлеровцы держат много сторожевых кораблей и самолетов. Поэтому необходимо исключительно четко нести вахту и проявлять высокую бдительность. Ясна задача? — спросил в заключение Гранов.

— Все ясно, товарищ батальонный комиссар. Только бы попались нам фашистские корабли, мы не дали бы им уйти, — ответили подводники.

На третий день похода «К-3» прибыла к порту Хаммерфест и поставила в заданном месте мины. После этого она направилась в пролив Сёрёсуннет. Погода стала заметно ухудшаться. Один за другим шли снежные заряды. Тяжелые океанские волны разбивались о надстройку и мостик. Тысячи брызг обдавали вахтенного командира и сигнальщиков. Очень быстро ограждение рубки, антенна, стволы орудий и леера обледенели. Перед утром «К-3» погрузилась.

3 декабря, когда вдалеке на горизонте показался остров Рольвсё, акустик доложил:

— Справа по носу шум винтов транспорта.

— Отлично, — сказал командир. — Продолжать прослушивание!

По кораблю была объявлена боевая тревога. Вскоре в перископ Малофеев увидел вражеский транспорт в сопровождении сторожевого корабля и двух катеров-охотников Четырехторпедный залп оказался метким. Через 45 секунд подводники услышали несколько сильных взрывов. Фашистский транспорт затонул.

По приказанию командира лодка, совершая послезалповое маневрирование, с дифферентом на нос уходила на глубину. Погрузившись на 60 метров, «К-3» направилась из пролива в море.

В это время сторожевой корабль и катера-охотники противника начали бомбометание. Недалеко от «К-3» стали рваться глубинные бомбы. Умело маневрируя, Малофеев уклонялся от преследования. Но вдруг произошло неожиданное. «К-3» с полного хода столкнулась с подводной скалой, не обозначенной на карте. Лодку сильно встряхнуло. Многие упали. С грохотом посыпались со своих мест различные предметы. Через захлопку газоотвода начала поступать вода.

— Осмотреться! — раздался голос Малофеева.

Получив отрицательную плавучесть, лодка легла на грунт на глубине 75 метров. Вооружившись аварийными средствами, мотористы под руководством инженер-капитан-лейтенанта Г. А. Фокина вскоре приостановили поступление воды.

Вражеские корабли усилили бомбометание. По всем признакам у «К-3» были повреждены топливные цистерны, и всплывавший на поверхность соляр показывал ее место. Бомбы разрывались все ближе и ближе. Необходимо было как можно скорее подвсплыть и уйти от преследования. Однако, когда сжатым воздухом продули среднюю группу цистерн главного балласта, лодка не сдвинулась с места, по-видимому, она глубоко вошла в грунт.

— Придется продуть весь главный балласт, всплыть и дать противнику артиллерийский бой. Каково твое мнение, командир? — обратился Гаджиев к Малофееву.

— Я тоже так думаю, — ответил Малофеев. — Артиллерия у нас мощная. Кроме того, неожиданное всплытие застанет в некоторой степени врага врасплох.

Едва «К-3» всплыла, на палубу вслед за Малофеевым, Гаджиевым и Грановым выбежал артиллерийский расчет. Примерно в 30 кабельтовых правее лодки находился фашистский сторожевой корабль, вооруженный двумя 77-миллиметровыми орудиями, и два катера — охотника за подводными лодками с крупнокалиберными пулеметами на борту.

Вражеские корабли немедленно открыли огонь по всплывавшей подводной лодке. Снаряды падали недалеко от «К-3», поднимая фонтаны воды. По надстройке и ограждению рубки барабанили трассирующие пули. Считанные секунды могли решить исход боя. Понимая это, артиллеристы лодки не мешкали ни секунды. Они быстро открыли замки, подтащили к орудиям ящики со снарядами. Через минуту после всплытия кормовое 100-миллиметровое и 45-миллиметровое орудие были готовы к бою. Носовое 100-миллиметровое орудие противник вывел из строя.

Раздалась команда:

— По сторожевому кораблю огонь!

Артиллерийская дуэль началась. Вражеские снаряды ложились все ближе и ближе к «К-3», шедшей к выходу из пролива. Но фашистским кораблям приходилось туго. Пятый снаряд, выпущенный из 100-миллиметрового орудия, попал в корму сторожевого корабля, где находились глубинные бомбы. Над сторожевым кораблем взметнулся высокий столб дыма, и он на глазах экипажа «К-3» затонул.

— Молодцы! — похвалил артиллеристов Гаджиев. — Главную задачу решили.

После этого подводники перенесли огонь на катера. Малофеев приказал чаще менять личный состав, подающий через рубочный люк снаряды к орудию. Окрыленные победой, разгоряченные артиллеристы, не чувствуя мороза, посылали по врагу снаряд за снарядом. Стволы орудий так накалились, что местами на них вздулась краска. Вскоре прямым попаданием снаряда был потоплен один из катеров-охотников. Второй катер, получив повреждение, поспешил укрыться за островом Рольвсё.

Бой продолжался всего семь минут. За это время было выпущено 86 снарядов. «К-З» получила около десяти пробоин в легком корпусе и надстройке. Личный состав не пострадал.

Во время артиллерийского поединка с противником отличились управляющий огнем Б. Виноградов, командир 100-миллиметрового кормового орудия В. И. Конополько, комендор С. Г. Соловьев, стоявшие на подаче снарядов матросы И. Е. Пожар, П. А. Назаров, С. П. Марков и другие.

Таким образом, за один день экипаж «К-3» одержал три победы: потопил транспорт, сторожевой корабль и катер-охотник.

— Главный герой дня — командир орудия Конополько! — сказал Гаджиев в центральном отсеке. — Благодаря его хладнокровию и точной наводке мы добились победы в артиллерийском поединке. Военком высказал предложение послать родителям Конополько письмо о его боевых успехах. Я полагаю, что это стоящее предложение. Конополько заслуживает такое внимание.

Сразу же после боя комендоры Конополько, Чигрин, Гончаренко и Марков подали секретарю партийной организации заявление с просьбой принять их в ряды Коммунистической партии. Все они вскоре стали коммунистами.

Североморские подводники нередко в 1941 и 1942 годах в боях с немецко-фашистскими захватчиками использовали артиллерию. Применяли они ее главным образом против мелкосидящих судов и небольших вооруженных кораблей. Так, в 1941 году подводные лодки типа «К» в восьми артиллерийских боях уничтожили два вражеских транспорта, два боевых корабля и несколько малых судов.

Много героических страниц в летопись Великой Отечественной войны вписал личный состав подводной лодки «Л-22», которой командовал капитан 3 ранга В. Д. Афонин. За время войны она совершила двенадцать боевых походов, во время которых потопила торпедами три транспорта противника. На минах, выставленных лодкой, подорвались четыре фашистских судна общим водоизмещением свыше 5 тысяч тонн. В 1945 году «Л-22» была награждена орденом Красного Знамени.

Большое испытание экипажу подводной лодки выпало в декабре 1942 года. Море встретило подводников неприветливо: сильный северный ветер, насыщенный мельчайшей водяной пылью, непроглядная тьма. Волны бросали лодку, как легковесный челн. Тяжелая килевая качка изматывала людей.

Капитан 3 ранга В. Д. Афонин.

Добрая слава на флоте в годы войны ходила о подводной лодке «Л-20». Ее командир капитан 3 ранга В. Ф. Тамман не только в совершенстве знал устройство подводной лодки, правила управления и тактические приемы борьбы с кораблями противника, но и умело воспитывал матросов, старшин и офицеров лодки.

28 декабря 1942 года «Л-20» вышла в поход, имея задачу поставить мины на вражеских коммуникациях, доставить продовольствие и оружие норвежским разведчикам и топить в море суда врага. Когда лодка покидала Екатерининскую гавань, дул порывистый северный ветер. Один за другим налетали снежные заряды, делавшие ночной мрак еще более плотным.

Поставив мины в заданном районе, экипаж «Л-20» стал готовиться к встрече с норвежскими разведчиками в одной из небольших бухт, которыми изобилует побережье Северной Норвегии. 31 декабря лодка легла на грунт в районе бухты, а в условленное время всплыла и стала подавать сигналы разведчикам. Однако трехчасовое ожидание оказалось напрасным. Разведчики, не успевшие выполнить задание, не прибыли на берег. В этом случае предусматривалось встретить их вторично в первых числах января 1943 года. Капитан 3 ранга Тамман решил положить лодку на грунт и встретить Новый год, хотя часы уже показывали 1 час 1 января.

Командующий Северным флотом вице-адмирал А. Г. Головко вручает ордена подводникам. 1942 год.

10 февраля 1943 года Краснознаменная подводная лодка «К-21», которой командовал Герой Советского Союза капитан 2 ранга Н. А. Лунин (ныне контр-адмирал запаса), вышла в очередной боевой поход. Осталась за кормой Екатерининская гавань. От форштевня змейками расходился в стороны белый бурун. На Севере продолжалась еще суровая полярная ночь, стояли морозы. Огромные свинцовые волны обрушивались на лодку.

Когда лодка подошла в надводном положении на расстояние 30 кабельтовых к скалистому вражескому берегу, в дизельном отсеке произошло короткое замыкание проводов подстанции. На лодке возник пожар. Спасение корабля в этом случае зависит от выдержки, хладнокровия, от решительных и умелых действий личного состава.

Едва появилось пламя и по лодке стал распространяться желтовато-темный дым, прозвучала команда:

— Аварийная тревога! Пожар в пятом отсеке!

Ближе всего к подстанции находился командир отделения мотористов старшина 1-й статьи Н. А. Коконин. Набросив на себя оказавшийся под руками полушубок, он бросился сквозь пламя к подстанции, выключил рубильники и руками пытался сбить пламя. На помощь Коконину пришли мотористы матросы В. В. Майоров, Н. К. Мац и И. И. Березкин, сбивавшие пламя бушлатами и войлочным матом. Возглавил борьбу с пожаром командир электромеханической боевой части инженер-капитан 2 ранга В. Ю. Браман.

Герой Советского Союза капитан 2 ранга Н. А. Лунин среди личного состава «К-21».

Когда началась Великая Отечественная война, подводная лодка «С-51» находилась на Дальнем Востоке. Осенью 1942 года по приказу командования она в числе других подводных лодок вышла в далекий поход. Пройдя два океана и девять морей, «С-51» 24 января 1943 года завершила свое плавание в Екатерининской гавани. Здесь ее включили в состав бригады подводных лодок Северного флота, и вскоре «С-51» открыла счет потопленным вражеским кораблям.

Командир лодки капитан 3 ранга И. Ф. Кучеренко был опытным, энергичным и инициативным офицером-подводником. С 1933 года, то есть после окончания Военно-морского училища имени М. В. Фрунзе, он непрерывно служил на подводных лодках. Прибыв на Северный флот, Кучеренко принял все меры к тому, чтобы экипаж «С-51» всесторонне изучил боевой опыт подводников, плававших здесь с первых дней войны. В 1944 году на боевом счету «С-51» числилось пять потопленных транспортов и три сторожевых корабля противника. Вскоре Кучеренко был назначен командиром 2-го дивизиона подводных лодок. «С-51» пополнила ряды Краснознаменных подводных кораблей, а ее командир — ряды Героев Советского Союза.

Слева направо: первый ряд — капитан 3 ранга И. Ф. Кучеренко, капитан-лейтенант И. И. Юдович. Второй ряд — старший лейтенант П. А. Прокопчук, лейтенант В. А. Комиссаров, старший лейтенант медицинской службы В. П. Савченко.

В погожий июльский день 1943 года командир подводной лодки «Щ-403» капитан 3 ранга К. М. Шуйский был вызван в штаб бригады подводных лодок.

— Есть сведения, — сказал командир бригады, — что в период с семнадцатого по двадцатое июля в заливе Конгс-фьорд будет находиться транспорт противника. Приказываю сегодня же выйти из базы и наикратчайшим курсом направиться в фьорд.

— Есть! — ответил Шуйский.

— Вход в фьорд охраняется тральщиками. Учтите это, — добавил командир бригады.

«Щ-403» отошла от пирса и направилась к выходу из бухты. Время только перевалило за полдень. Солнце находилось высоко в зените. Легкий ветерок разогнал небольшой предутренний туман, и над бухтой голубело безоблачное небо. Нельзя было не радоваться хорошей погоде, столь редкой в Заполярье.

В назначенное время 17 июля лодка прибыла к фьорду.

— Глубина у входа в Конгс-фьорд около семидесяти метров. В средней части фьорда глубины местами достигают восьмидесяти — восьмидесяти двух метров. Имеются здесь рифы и банки[11]. Самая опасная из них — банка Хелёстейнен с глубиной над ней четырнадцать метров. В глубине фьорда несколько бухт, — докладывал командиру штурман.

— Ну что ж, — сказал Шуйский, — возьмем курс в фьорд. Помните о банках, штурман, и внимательно прокладывайте курс.

Послушная рулям «Щ-403» вошла в подводном положении в фьорд. Время от времени командир осматривал горизонт. В перископ отчетливо были видны высокие, обрывистые, темные берега фьорда. Кое-где на южных склонах виднелись низкорослая трава и кустарник. Как и в других норвежских фьордах, в Конгс-фьорде на крутых скалах гнездилось множество чаек, кайр и других птиц.

Шуйский решил вести лодку под затемненным берегом, где ее труднее было обнаружить.

— Товарищ командир, вы говорили, что в фьорде несколько вражеских тральщиков, где же они? — обратился к командиру старшина 1-й статьи А. В. Кудрявцев.

— Слева курсовой тридцать шум винтов! — доложил вахтенный акустик старшина 2-й статьи В. С. Ляшенко.

— Превосходно, — сказал командир. — Вот и ответ на ваш вопрос, старшина.

Подвсплыв на перископную глубину, командир, спустя некоторое время, обнаружил на расстоянии 35—40 кабельтовых два вражеских тральщика и один сторожевой катер.

— Приготовиться к атаке!

«Щ-403» легла на боевой курс. Наконец нос тральщика приблизился к нити прицела, и к нему стремительно пошли торпеды.

— Боцман, ныряй!

Подводники притихли. Все считают секунды: 10… 30… 50… На исходе минуты раздался мощный раскатистый взрыв. Тральщик исчез с поверхности фьорда. Вскоре на лодку посыпались глубинные бомбы, сбрасываемые вторым тральщиком и сторожевым катером.

— Осмотреться в отсеках! — раздался спокойный голос командира. — Приготовить аварийные средства!

За первой серией бомб последовала вторая. Одна из бомб взорвалась недалеко от кормы, и лодку подбросило на три-четыре метра.

Шуйский уверенно маневрировал. Он изменял курсы и скорость хода, когда требовала обстановка, останавливал двигатели, и лодка «замирала». Больше двух с половиной часов продолжалось уклонение от преследователей, и «Щ-403» оторвалась наконец от противника.

Но где же транспорт? Командир и штурман внимательно изучают карту фьорда. По их общему мнению, наиболее удобные в навигационном отношении для якорной стоянки судов бухты Стрёумс-фьорд и Инре-Хавн. Решили в подводном положении войти в Инре-Хавн.

20 июля лодка прошла входные мысы. Шуйский увидел в перископ изогнутое полумесяцем побережье. Далеко справа, в ложбине, раскинулось селение Конгсфьюр, а слева четко проектировались на небе зубчатые скалы.

— Справа по носу шум винтов транспорта! — доложил спустя некоторое время акустик старшина 2-й статьи В. С. Ляшенко.

Приказав акустику продолжать прослушивание, командир через небольшие промежутки времени поднимал перископ. В начале никаких судов видно не было. Но вот внимание Шуйского привлек едва заметный дымок, поднимавшийся тонкой змейкой к небу. Вскоре Шуйский различил на фоне берега закамуфлированный транспорт, только снявшийся с якоря и разворачивавшийся для выхода из бухты. То обстоятельство, что глубоко сидевший транспорт имел солидное зенитное вооружение, свидетельствовало о важности перевозимых на нем грузов.

Выбрав удобную позицию, Шуйский приказал дать торпедный залп. Через тридцать секунд раздался взрыв. Высоко в небо взметнулся огненный столб, судно осело на корму и стало быстро погружаться. В перископ было хорошо видно, как скатывались за борт сорванные с мест орудия. Столпившиеся в носовой части транспорта гитлеровцы в панике прыгали в воду.

Оторвавшись от перископа, командир поздравил личный состав с победой.

Теперь надо было уходить. Воспользовавшись замешательством противника, командир «Щ-403» пошел на хитрость. Он повел лодку не в море, а к берегу, где вражеские корабли вряд ли могли ее искать.

Пройдя под носом тонувшего транспорта и оказавшись вскоре недалеко от береговой черты, лодка вошла в небольшую бухту и там отстоялась, пока немецкие тральщики и сторожевые корабли безрезультатно рыскали по фьорду. Вскоре «Щ-403» благополучно вернулась в базу.

Отважно действовала на североморских коммуникациях подводная лодка «С-101». С декабря 1942 года этой лодкой командовал капитан 2 ранга П. И. Егоров. Когда летом 1943 года его назначили командиром дивизиона, Егоров передал «С-101» своему помощнику капитан-лейтенанту Е. Н. Трофимову.

Об экипаже «С-101» ходила на флоте добрая слава. Он занимал одно из первых мест по числу потопленных вражеских кораблей и транспортов. Но особенно экипаж лодки отличился в августовском походе 1943 года.

В годы Великой Отечественной войны поток грузов, доставляемых с Дальнего Востока в европейскую часть Советского Союза и в обратном направлении по Северному морскому пути, заметно возрос. Немецко-фашистское командование принимало все меры, чтобы нарушить эту важную для нас коммуникацию. Оно посылало в Карское море и другие районы Севера свои военные корабли, в том числе и подводные лодки.

В начале августа 1943 года к командиру бригады подводных лодок Северного флота капитану 1 ранга И. А. Колышкину поступили сведения об усилении активности немецких кораблей, в том числе о появлении подводной лодки противника в Карском море. Командир бригады решил направить туда «С-101».

7 августа 1943 года «С-101» вышла в море. В поход на ней отправился и командир дивизиона капитан 2 ранга П. И. Егоров.

Легкая утренняя дымка окутывала море. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь нее, освещали скалистые берега. Хорошая погода, редкая гостья Севера, радовала подводников.

— Скоро распростимся мы с коротким северным летом, — сказал с легкой грустью один из сигнальщиков.

— Лето дает нам немало милостей. Но в условиях военного времени наша союзница — полярная зима. Поэтому лично я не сетую, что лето уходит, — ответил матросу находившийся на ходовом мостике вахтенный командир лейтенант В. К. Сергеев.

А в это время в одном из отсеков внутри лодки парторг старшина 2-й статьи А. В. Потехин рассказывал матросам о победах Советской Армии под Курском.

— Наши воины, накопившие огромный боевой опыт, окончательно сбили спесь с немецко-фашистских захватчиков. Фашисты бахвалились, что советские войска летом не смогут успешно наступать. Теперь весь мир знает, чего стоит гитлеровская пропаганда.

— Сердце готово было выскочить от радости, — поделился с парторгом старшина радистов М. А. Дубецкий, — когда я услышал об освобождении старинных русских городов Орла и Белгорода. Как хорошо, что в честь их освобождения в Москве произведен торжественный салют из артиллерийских орудий.

Между южной оконечностью Новой Земли и северным берегом острова Вайгач расположен небольшой пролив — Карские Ворота, соединяющий Баренцево море с Карским. Суров климат Карского моря. Осенью и зимой здесь часты сильные штормы и снежные бури. Нередко в короткое и капризное лето выпадает снег, держатся туманы. Почти круглый год температура воздуха ниже нуля.

Здесь, в Карском море, «С-101» стала настойчиво искать противника. Иногда вахтенная служба обнаруживала небольшие ледяные поля и полурастаявшие айсберги, принесенные сюда из Ледовитого океана течениями и ветром.

Успех поиска в значительной степени зависел от скрытности действий, своевременного обнаружения вражеской лодки и слаженных действий подводников в скоротечном морском бою.

Утром 28 августа 1943 года, когда «С-101» находилась у мыса Желания и команда готовилась к завтраку, вахтенный акустик комсомолец матрос И. В. Ларин доложил:

— Слева двадцать градусов шумы винтов подводной лодки!

Небольшого роста, подвижной, обладающий острым слухом, всегда аккуратный и собранный, Ларин был энтузиастом своего дела. Прижав наушники, он внимательно прослушивал море. Через несколько минут он доложил снова:

— Хорошо слышу шум винтов подводной лодки.

Так как в Карском море, кроме «С-101», ни одной советской подводной лодки не было, обнаруженная Лариным лодка могла быть только фашистской. «С-101» подвсплыла на перископную глубину. Командир прильнул к окуляру. Сквозь мокрый снег он увидел в 40—50 кабельтовых от «С-101» подводную лодку, закамуфлированную под айсберг. Это же увидел и командир дивизиона.

— Наконец-то фортуна нам улыбнулась, — сказал капитан 2 ранга Егоров.

В считанные секунды Трофимов определил элементы движения цели: курсовой угол, дистанцию и скорость.

— Право руля!

— Носовые аппараты товсь!

Команды выполняются четко и быстро. Торпедисты замерли у носовых аппаратов. Наступил решительный момент.

Дистанция уже небольшая — около шести кабельтовых. Егоров видит в окуляр перископа приближающуюся к нити прицела лодку противника, ему даже удается разглядеть взрыхленный бурун за ее кормой.

— Пли!

Вскоре раздается мощный взрыв. По-видимому, торпеды попали в отсек, где хранился артиллерийский запас. Каждому хочется своими глазами увидеть плоды победы. Но всплывать нельзя. Надо убедиться, что поблизости нет вражеских кораблей.

— Ныряй! — приказывает командир дивизиона. — Акустику тщательно прослушивать, нет ли шумов!

Вот все, что осталось от «U-639».

Осенью 1943 года трудное испытание выпало на долю экипажа подводной лодки «Л-20». В один из августовских дней она вышла в очередной боевой поход. Короткое северное лето было на исходе. Солнце клонилось к горизонту. На небе ни облачка. Разрезая форштевнем зеркальную гладь залива, лодка шла в отведенный ей район у мыса Слетнес. Здесь 3 сентября был обнаружен крупный вражеский транспорт, шедший в охранении. Заняв выгодную для залпа позицию, «Л-20» выпустила торпеды. Взрыв, услышанный внутри лодки через несколько десятков секунд, свидетельствовал о том, что торпеды достигли цели.

Но едва «Л-20» начала послезалповое маневрирование, на нее посыпались глубинные бомбы. Уклоняясь, лодка вдруг стала терять глубину из-за резко возраставшей отрицательной плавучести[12]. Как позже выяснилось, отрицательная плавучесть возникла вследствие самопроизвольного заполнения цистерны быстрого погружения, из кингстона которой взрывом была вырвана уплотнительная резина. На глубине свыше 60 метров лодка ударилась о кекур — выступающий со дна моря острый гранитный столб. Герметичность прочного корпуса была нарушена. Забортная вода стала поступать во второй отсек «Л-20» через отошедшую крышку шахты акустического прибора и через отверстие для контрольного краника (он не был поставлен при монтаже) в крышке верхней горловины той же шахты. От этого отрицательная плавучесть лодки увеличилась еще больше, и она продолжала погружаться.

Командир «Л-20» капитан 3 ранга В. Ф. Тамман начал принимать энергичные меры, чтобы предотвратить дальнейшее погружение. Одна за другой следовали команды:

— Пустить трюмную помпу на осушение уравнительной цистерны!

— Дать воздушный пузырь в носовую группу!

— Горизонтальные рули переложить на всплытие!

Однако подводная лодка продолжала терять глубину. Стрелка глубиномера уже стояла на цифре 80. Тогда Тамман приказал идти к ближайшей банке Беспескаллен, где лодка упала на грунт на глубине 110 метров.

В то время как в условиях бомбометания принимались меры по прекращению погружения лодки, личный состав второго отсека и присоединившийся к нему с ведома командира лодки личный состав первого отсека начали упорную борьбу за живучесть «Л-20». Это были мичман А. С. Пухов, старшины 2-й статьи В. С. Острянко, А. И. Доможирский, старшие матросы Н. Ю. Чижевский, А. Д. Фомин, Г. Я. Бабошин, Д. П. Крошкин, матросы В. А. Хоботов, А. Д. Егоров, К. П. Матвейчук и Н. А. Никаншин, курсант Н. Портнов. Руководил их действиями старший лейтенант М. Я. Шапоренко, поддерживавший непрерывную связь по телефону с командиром лодки. Капитан 3 ранга Тамман в этой чрезвычайно сложной обстановке проявлял исключительное самообладание и распорядительность. Его своевременные указания и советы были обстоятельны, спокойный и деловой тон вселял уверенность в благополучном завершении похода. Под стать командиру был и Шапоренко, отлично знавший устройство лодки и ее механизмов.

Старший лейтенант M. Я. Шапоренко.

Пятнадцать боевых походов совершила подводная лодка «Щ-404». Ее экипажем до весны 1943 года командовал капитан 2 ранга В. А. Иванов, а затем капитан-лейтенант Г. Ф. Макаренков (ныне контр-адмирал). За успешное выполнение боевых заданий командования по борьбе с немецко-фашистскими захватчиками 24 июля 1943 года «Щ-404» была награждена орденом Красного Знамени.

Капитан-лейтенант Г. Ф. Макаренков. 1944 год.

По мере того как усиливались удары советских подводников по вражеским транспортам и кораблям, фашистское командование стало усиливать охранение конвоев. Нередко 3—5 транспортов сопровождали до 30 кораблей охранения. Но это не останавливало подводников-североморцев: они продолжали топить вражеские суда.

17 мая 1944 года Екатерининскую гавань покинула подводная лодка «С-15». Привычными курсами она шла вдоль берегов Кольского залива в Баренцево море, к норвежскому побережью. Перед выходом в море экипаж лодки встретился со своими боевыми друзьями с «С-14» и «С-103», только что возвратившимися из боевых походов. Организовал эту встречу парторг «С-15» В. Е. Смирнов. Пришедшие с моря рассказали об особенностях похода, о встречах с врагом. Внимательно слушали боевых друзей акустик М. Л. Рогозин, трюмный машинист старшина 1-й статьи Г. И. Лукьянов и другие матросы и старшины.

Командовал «С-15» капитан-лейтенант Г. К. Васильев (ныне вице-адмирал). Это был его первый самостоятельный поход. До него Васильев служил помощником командира на «С-54», совершившей переход из Владивостока в Полярный. Уже тогда капитан-лейтенант проявил себя волевым и инициативным командиром. «С-54» погибла. Васильев тяжело переживал потерю боевых друзей и шел в поход с одной мыслью: отомстить за них фашистам. Это желание разделял весь экипаж «С-15», особенно те, кто служили раньше на лодках, не возвратившихся с моря.

Когда «С-15» уже находилась на позиции у норвежского побережья, командование бригады подводных лодок сообщило Васильеву, что, по данным авиаразведки, в районе Сюльте-фьорда в ближайшее время должен проходить вражеский конвой из 5 транспортов и 24 кораблей охранения. Капитан-лейтенант немедленно повел лодку в указанный район. Туда же направилась подводная лодка «М-201».

У Сюльте-фьорда «С-15» малыми ходами на перископной глубине лавировала между береговой чертой и минным заграждением, как раз вблизи маршрута, по которому должен был пройти конвой.

Рано утром 25 мая акустик доложил:

— Слева по носу шум винтов транспортов!

— Продолжать тщательное прослушивание! — приказал командир.

Командир прильнул к окуляру перископа. Ярко-оранжевое солнце выглянуло сквозь слоисто-кучевые облака. Горизонт, освещаемый солнцем, хорошо просматривался. Повсюду была видна безграничная водная гладь. И только вдалеке, слева по курсу, виднелись дымы и тонкие мачты появившихся транспортов.

Через некоторое время, когда дистанция между конвоем и лодкой сократилась, командир увидел четыре вражеских транспорта и более двух десятков кораблей охранения. Быстро оценив обстановку, он решил пропустить конвой и атаковать последний транспорт под углом встречи 120 градусов. Это решение было продиктовано тем, что охранение противника стремилось прикрыть транспорты с носовых курсовых углов, наиболее вероятных для атак подводных лодок. Следовательно, стрельба торпедами с кормовых курсовых углов давала больше шансов на успех.

При подходе лодки к точке залпа раздалась команда:

— Носовые торпедные аппараты товсь!

Вслед затем по команде «Пли!» из носовых торпедных аппаратов с интервалами в несколько секунд вышли четыре торпеды. На лодке стояла полнейшая тишина. Слышно было только легкое гудение электродвигателей. Но вот раздались три раскатистых взрыва. Фашистский транспорт «Сюльвикен» не дошел до порта назначения.

— Наша взяла! — воскликнули несколько человек.

— Два попадания — это больше чем достаточно для потопления транспорта, — сказал командир. — По всем данным, он должен пойти на дно.

Сразу же после выхода последней торпеды «С-15» легла на контркурс для отрыва от конвоя. Спустя некоторое время командир, поняв, что противник не преследует лодку, решил всплыть на перископную глубину и уточнить результаты залпа. Не успел он закончить этот маневр, как лодка перестала слушаться рулей и всплыла под рубку на глазах у вражеских сторожевых катеров.

Всплытие произошло потому, что во время атаки перегорел предохранитель, через который шло питание на электромотор управления носовыми горизонтальными рулями. Стремясь облегчить работу рулевого-горизонтальщика, перешедшего на управление рулями вручную, электрик во время всплытия лодки решил заменить перегоревший предохранитель исправным, но в спешке допустил оплошность. Вместо перегоревшего предохранителя он вынул исправный из другой сети, — питающей электромотор управления кормовыми горизонтальными рулями, положенными на всплытие.

Сторожевой корабль уже описывал циркуляцию, намереваясь таранить лодку. За его кормой пенился змеевидный след. Несколько в стороне от него на лодку двигался второй сторожевой корабль. Васильев приказал принять дополнительный балласт в цистерну быстрого погружения и частично в уравнительную цистерну[15]. «С-15» быстро пошла на глубину. Вскоре на нее посыпались глубинные бомбы. Подводники насчитали 15 взрывов, некоторые из них рядом. Лодку сильно встряхнуло, она потеряла управление и упала на грунт на глубине 103 метра.

Капитан-лейтенант Г. К. Васильев.

Майским днем 1944 года подводная лодка «С-103», которой командовал капитан 3 ранга Н. П. Нечаев, вышла в море. На лодке находился начальник политотдела бригады подводных лодок капитан 2 ранга Ф. И. Чернышев (ныне контр-адмирал запаса). Облака золотистых тонов, почти не ослаблявшие яркости солнечных лучей, покрывали значительную часть небосвода. Поверхность моря переливалась бликами различных тонов. Вокруг царила тишина, но она была обманчива: каждую минуту могли появиться фашистские самолеты и корабли.

Как только «С-103» вышла из Полярного, начальник политотдела бригады познакомил матросов, старшин и офицеров с боевой задачей и выразил уверенность, что она будет успешно выполнена.

— Товарищ капитан второго ранга, — обратился к начальнику политотдела командир отделения трюмных старшина 2-й статьи М. А. Хлевовой, — мы хорошо знаем о боевых делах североморцев, а как воюют балтийцы?

— Балтийцы, как и североморцы, зимой и весной сорок четвертого года потопили немало вражеских кораблей и транспортов. Дело идет к тому, что наши Вооруженные Силы скоро разгромят фашистов.

Ответил Чернышев и на многие другие вопросы. Проинструктированные им агитаторы систематически проводили беседы со свободными от вахты матросами и старшинами. Так, лейтенант И. Л. Пархомюк рассказал об ответственности фашистской Германии за совершенные злодеяния, а агитатор М. Н. Осьминкин организовал собеседование по произведениям Маяковского. Кстати, на лодке благодаря стараниям парторга мичмана Н. А. Богачевского имелась небольшая библиотека. Наибольшей популярностью у моряков пользовался роман А. С. Новикова-Прибоя «Капитан первого ранга».

«С-103» шла в подводном положении. Матросы и старшины готовились к встрече с врагом. Вахтенный командир в центральном посту внимательно следил за приборами и время от времени заслушивал доклады вахтенных о состоянии механизмов. Четко исполняли команды электрики М. И. Казаков и А. И. Козлов. Склонившись над штурманским столиком, вел прокладку штурман лейтенант А. А. Мицкевич. Плотно прижимая наушники, внимательно прослушивал море акустик Н. С. Березовский.

Наступило утро 29 мая. Обязанности вахтенного командира принял лейтенант А. А. Мицкевич, волевой, хорошо знающий свое дело подводник. Через некоторое время он поднял перископ и увидел хорошо знакомый мыс Нордкап с характерным на его восточном склоне утесом Хорнет, напоминающим нос носорога.

— Лево руля, курс двадцать градусов! — приказал Мицкевич.

— Есть, лево руля, курс двадцать градусов! — ответил рулевой матрос А. А. Москалев.

Около 11 часов, когда лодка находилась у Лаксе-фьорда, раздался звонкий голос акустика Н. С. Березовского:

— Слева шум винтов кораблей!

«Наконец-то», — подумал Мицкевич и подал команды:

— Боцман, всплывай под перископ! Приготовиться к торпедной атаке!

В перископ были видны едва различимые вдали три вражеских тральщика, шедшие строем уступа.

«Не означает ли пребывание здесь тральщиков, что из Порсангер-фьорда должен выйти вражеский конвой?» — мелькнула мысль у капитана 3 ранга Нечаева. Однако, убедившись, что это не так, он принял решение атаковать тральщики четырехторпедным залпом.

Командир повел лодку к точке залпа со стороны солнца. В таком случае, ослепляемые солнечными лучами, наблюдатели вражеских кораблей не могли своевременно обнаружить перископ. Еще раз уточняются курсовой угол и скорость тральщиков. Наконец цель входит в окуляр перископа.

— Носовые аппараты товсь!

До залпа остаются считанные секунды. Командир отделения торпедистов В. Яковлев плавно открывает воздушный клапан и готовится нажать пусковой рычаг.

— Пли! — И торпеды одна за другой устремляются к цели.

Вскоре один за другим раздаются два взрыва. Улыбки озаряют лица подводников.

Нечаев уводит «С-103» в сторону, а затем поднимает перископ. Там, где находились тральщики, стоит плотный черный столб дыма. В сторону моря стремительно уходит из Лаксе-фьорда один тральщик.

— Выходит, одним залпом потопили два тральщика из трех. Неплохо, — заметил командир, поздравляя экипаж с победой.

«С-103» взяла курс к родным берегам. Настроение у всех было приподнятое. Командир лодки объявил всему личному составу корабля благодарность. Особо он отметил отличные действия командира штурманской боевой части лейтенанта А. А. Мицкевича, командира электромеханической боевой части инженер-капитан-лейтенанта А. М. Сухачева, боцмана А. А. Лебедева, рулевого старшего матроса И. Е. Мирошниченко, моториста матроса А. Л. Брычева, старшины группы радистов М. Н. Осьминкина.

В Полярном за успешное выполнение боевого задания многие подводники из экипажа «С-103» были награждены орденами и медалями.

16 августа 1944 года командир «С-103» капитан 3 ранга Н. П. Нечаев получил приказание выйти в район острова Вардё для действий на коммуникациях противника. На следующее утро лодка в сопровождении двух катеров-охотников вышла в Кольский залив. Над нею небольшой стайкой кружились чайки. Когда «С-103» вышла в Баренцево море, катера вернулись в Полярный.

— Слева сорок фашистский самолет! — доложил сигнальщик.

— Все вниз! Срочное погружение! — последовали команды Нечаева.

Лодка ушла на глубину сорок метров; сброшенные гитлеровцами бомбы уже были для нее не опасны.

Лодка продолжала свой путь на запад. К назначенному времени она подошла к острову Вардё.

— Товарищ командир, а что собой представляет остров Вардё? — спросили у Нечаева находившиеся в центральном отсеке подводники.

— Это сравнительно небольшой остров. От материка его отделяет пролив Буссесунн. В южной части Вардё расположены город и порт. Это самый большой населенный пункт на северном побережье Норвегии.

В одном из отсеков коммунист матрос А. Л. Брычев читал свободным от вахты подводникам статью из «Красной звезды» «Советская авиация в боях за Родину» и по ходу чтения делал свои комментарии.

— Отошло то время, — говорил агитатор, — когда фашисты, пользуясь тем, что у нас не хватало самолетов, вызывающе вели себя в воздухе. Наша авиация теперь выросла численно и качественно. А у нас на Северном флоте летчики мастерски взаимодействуют с подводниками, что позволяет усилить удары по фашистским кораблям.

23 августа лодка находилась вблизи мыса Маккаур. Вахтенный командир лейтенант И. Л. Пархомюк обнаружил в перископ вражеский танкер водоизмещением три тысячи тонн. Тотчас же прозвучал сигнал боевой тревоги. Данные о противнике были доложены командиру. Лейтенант Мицкевич отметил на карте пеленг на танкер. Еще раз были уточнены курсовой угол и скорость движения цели.

Спустя некоторое время Мицкевич доложил Нечаеву:

— Товарищ командир, мы пришли в точку поворота на боевой курс.

— Право руля, курс тридцать градусов!

— Есть, право руля курс тридцать градусов! — повторил команду боцман А. А. Лебедев.

На короткое время командир лодки поднимает перископ. Танкер виден более отчетливо. Сидит в воде он гораздо ниже ватерлинии. Фашистское командование, пренебрегая правилами судоходства, стремится доставить своим самолетам больше горючего.

Мицкевич стоит рядом с командиром лодки и внимательно следит за стрелкой секундомера.

— Время. Мы в точке залпа! — докладывает он.

Быстро прильнув к окуляру перископа, Нечаев видит цель и дает команду выпустить торпеды.

На этот раз «С-103» стреляла недавно поступившими на вооружение бесследными электрическими торпедами, двигатели которых работают от аккумуляторных батарей. Такие торпеды не оставляют следа на поверхности воды. (В 1944 году четыре североморские подводные лодки типа «С» выпустили четырнадцать электроторпед.) Вскоре раздалось два мощных взрыва. Совершив послезалповое маневрирование, капитан 3 ранга Нечаев в приподнятый перископ увидел, как танкер, объятый дымом и пламенем, с большим креном на левый борт погружался в воду. Рядом с судном пылал разлившийся бензин. Обезумевшие от страха фашисты кидались за борт. Находящийся поблизости сторожевой катер подбирал их.

Через час «С-103» всплыла. Северо-восточный ветер с каждым часом крепчал. Недавно еще спокойное море покрылось бегущими одна за другой волнами, увенчанными большими белыми гребнями. С каждой минутой они становились размашистее и круче, все сильнее обрушивались на лодку. Вскоре сила ветра достигла 9—10 баллов. Крен лодки временами достигал 25—30 градусов.

Утром 28 августа, когда «С-103» находилась в 30 милях от берега, была получена от командования радиограмма, в которой сообщалось, что вдоль вражеского берега в западном направлении движется конвой противника. Сделав предварительные расчеты, командир решил идти наперерез противнику в надводном положении максимальной скоростью хода. Не доходя 10 миль до берега, командир приказал погрузиться на перископную глубину, чтобы форсировать на глубине минное поле и скрытно подойти к вероятному пути движения вражеского конвоя. Решение это было рискованным. Никогда раньше «С-103» на такой большой глубине минные поля не форсировала. Вероятность столкновения с минами была большой. Но иного выхода не было.

Вскоре, после того как лодка погрузилась, акустик Березовский доложил:

— Справа по носу шум винтов двух транспортов, двух сторожевых кораблей и двух катеров!

— Усилить наблюдение! — приказал Нечаев.

Сближаясь в подводном положении с обнаруженным конвоем, командир подводной лодки начал маневрировать для выхода в торпедную атаку. В это время лейтенант Пархомюк, находящийся в первом отсеке, по переговорной трубе доложил:

— По левому борту слышен скрежет минрепа!

Вскоре зловещий скрежет был услышан многими подводниками. На лодке воцарилась полная тишина. На лице многих выступил холодный пот. Взоры подводников устремлены на командира.

— Лево на борт! Внимательно слушать забортные шумы! Приготовить аварийные средства! — уверенно командует он.

Умелое маневрирование позволило лодке миновать опасность. Несмотря на сложную обстановку, капитан 3 ранга продолжал настойчиво сближаться с целью. Когда дистанция до противника уменьшилась до необходимых размеров, «С-103» легла на боевой курс и четырехторпедным залпом атаковала транспорт и сторожевой корабль. Залп оказался снайперским. Оба фашистских судна отправились на дно. На сторожевом корабле, по-видимому, находился большой запас глубинных бомб. После попадания в него торпеды взрыв был до того сильный, что на лодке разбились многие плафоны и электрические лампочки. В поднятый через некоторое время перископ отчетливо было видно, как корабли охранения подбирали плававших в море людей.

7 октября 1944 года войска Советской Армии совместно с частями морской пехоты и кораблями Северного флота перешли в решительное наступление в Заполярье. 15 октября они освободили Печенгу, 25 октября овладели городом и портом Киркенес. К 1 ноября Печенгская область была полностью освобождена от немецко-фашистских захватчиков.

Заметный вклад в общее дело победы над врагом на заключительном этапе войны внесли авиация, надводные корабли и подводные лодки Северного флота. В период борьбы за освобождение Печенгской области они потопили 18 вражеских кораблей и судов, в том числе 8 транспортов и танкеров, 2 миноносца и 3 сторожевых корабля.

В 1945 году Великая Отечественная война победоносно закончилась. Советский Союз наголову разгромил фашистскую Германию и империалистическую Японию. Во всех уголках земного шара широкие массы трудящихся, все прогрессивные люди радовались беспримерной победе советского народа. Источниками победы Советского Союза в Великой Отечественной войне явились передовой социалистический советский общественный и государственный строй, первоклассные Советские Вооруженные Силы, мудрое руководство Коммунистической партии.

В победоносный исход Великой Отечественной войны внес свой достойный вклад и Северный флот. Он с честью выполнил возложенные на него задачи. Только в 1943 году североморцы потопили 180 вражеских транспортов и кораблей и повредили 43 судна и боевых корабля. Соединения и части флота, действовавшие на сухопутном фронте, истребили десятки тысяч фашистских солдат и офицеров.

Одной из ударных сил Северного флота являлись подводные лодки. Отважно действовали в море их экипажи, днем и ночью они топили вражеские корабли, уничтожали оружие, боевую технику и живую силу противника, успешно выполняли и другие задания командования.

Следуя славным боевым традициям своих отцов и старших братьев — участников гражданской войны, подводники-североморцы решительно били врага везде, где только его встречали. Их не останавливали ни минные, ни сетевые заграждения, ни артиллерийский огонь, ни другие препятствия. С каждой неделей, каждым месяцем Великой Отечественной войны североморские подводники наращивали удары по врагу. В 1942 году они потопили 45 транспортов, 7 сторожевых кораблей, минный заградитель, 3 тральщика, 3 сторожевых катера-мотобота и, кроме того, повредили 4 транспорта и миноносец. В 1943 году подводники Северного флота уничтожили 49 вражеских транспортов (общим водоизмещением около 160 тыс. тонн), эскадренный миноносец, 7 тральщиков, 6 сторожевых кораблей, подводную лодку, минный заградитель, 2 траулера — охотника за подводными лодками, 4 сторожевых мотобота и моторное судно ледокольного типа. В том же году они повредили 6 транспортов, тральщик и сторожевой мотобот. Всего в 1941—1945 годах североморские подводники совершили 272 боевых похода и провели 260 атак, потопив 244 вражеских судна и корабля.

Многочисленные подвиги, совершенные бесстрашными подводниками-североморцами, вписаны золотыми буквами в летопись Великой Отечественной войны.

Известно, что достижение боевого успеха зависит прежде всего от боевого мастерства. Прославленные подводники Северного флота И. А. Колышкин, Г. И. Щедрин, И. Ф. Кучеренко, В. Н. Котельников, Н. И. Морозов и многие другие были отличными мастерами своего дела. Они неизменно проявляли в бою разумную инициативу, находчивость, когда требовала обстановка, шли на осмысленный риск. Как и у всех воинов, у подводников-североморцев было высоко развито чувство товарищества и взаимовыручки. В трудные минуты они, не считаясь с опасностью, шли на выручку товарищам, попавшим в беду.

За успешное выполнение боевых заданий командования, за героизм и отвагу, проявленные в боях с врагами социалистической Родины, 12 подводных лодок Северного флота награждены орденом Красного Знамени, 8 экипажей стали гвардейскими, 4 из них — Краснознаменными и гвардейскими. Семь подводников-североморцев — М. И. Гаджиев, И. А. Колышкин, И. Ф. Кучеренко, Н. А. Лунин, В. Г. Стариков, И. И. Фисанович, Г. И. Щедрин — были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.

7 мая 1965 года Президиум Верховного Совета СССР за выдающиеся заслуги перед Родиной, массовый героизм, беззаветную стойкость, мужество и высокую боевую активность, проявленную североморцами в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, и в ознаменование 20-летия победы советского народа в Великой Отечественной войне наградил Северный флот орденом Красного Знамени.

Своими боевыми успехами подводники-североморцы обязаны Коммунистической партии, под руководством которой были созданы и оснащены самой современной боевой техникой и оружием советские подводные силы.

В послевоенный период советский народ, строя коммунистическое общество, добился новых грандиозных успехов в области экономики и культуры. Советский Союз совместно с другими социалистическими странами ведет последовательную борьбу за дело мира, за безопасность народов. Состоявшийся в октябре 1961 года XXII съезд КПСС подчеркнул, что ленинский принцип мирного сосуществования был и остается генеральной линией нашей внешней политики. Но, отстаивая дело мира, советский народ не забывает об агрессивных происках империалистов, угрожающих безопасности стран социалистического лагеря. Благодаря огромным успехам нашей науки и техники после Великой Отечественной войны произошла настоящая революция в военном деле.

Как и в других видах Вооруженных Сил, много существенных перемен произошло и в Военно-Морском Флоте. Современные советские подводные корабли оснащены новейшим оружием, способным наносить сокрушительные удары по агрессору.

Зорко охраняют мирный, созидательный труд советских людей Советские Вооруженные Силы, в том числе и моряки Краснознаменного Северного флота. В любой момент они готовы по зову родной Коммунистической партии и Советского правительства встать на защиту социалистической Родины.

Центральный пост — один из отсеков подводной лодки, расположенный в средней ее части, специально оборудованный для управления лодкой и стрельбой торпедами.

Кабельтов — морская мера длины, равная 185,2 метра.

Дифферент — наклон палубы корабля в продольной плоскости, измеряется в градусах. Когда углубление носа и кормы одинаково, подводная лодка имеет нулевой дифферент. Это означает, что она удифферентована. Если углубление носа больше, чем кормы, лодка имеет дифферент на нос, и, наоборот, при большем углублении кормы лодка имеет дифферент на корму. В обоих случаях дифферентовка считается нарушенной.

Предзалповое маневрирование — маневрирование подводной лодки во время атаки до выпуска торпед.

Аккумуляторная батарея — соединенные последовательно группы аккумуляторов. Служит для питания гребных электродвигателей дизельно-аккумуляторной подводной лодки.

Цистерны главного балласта служат для обеспечения погружения лодки путем приема водяного балласта. При всплытии водяной балласт продувается сжатым воздухом. Цистерны главного балласта обычно подразделяются на три группы: носовую, кормовую и среднюю.

Дифферентные цистерны (носовая и кормовая) служат для выравнивания в подводном положении статического дифферента. В данном случае командир лодки, чтобы оторваться от сети, намеренно создал дифферент на нос, заполнив носовую дифферентную цистерну.

Ратьер — фонарь, применяющийся для световой сигнализации в темное время суток. Ратьер позволяет вести переговоры по телеграфной азбуке при помощи узкого луча света, посылаемого в нужном направлении.

Система беспузырной торпедной стрельбы — устройство, позволяющее избежать появления на поверхности воды воздушного пузыря при выходе торпеды из трубы торпедного аппарата. Это достигается за счет приема избытка воздуха внутрь отсека. Одновременно система беспузырной торпедной стрельбы позволяет путем приема определенного количества забортной воды восстановить дифферентовку лодки.

Минреп — трос, соединяющий мину с ее якорем.

Риф — коса, отмель или банка с каменистым или коралловым грунтом, опасные для плавания; банка — общий навигационный термин, обозначающий отдельно лежащую мель, глубина на которой значительно меньше общей глубины моря.

Отрицательной плавучестью считается плавучесть, при которой вес подводной лодки с принятым балластом больше силы поддержания.

Комингс — вертикальные металлические листы, окаймляющие шахту.

Привальный брус — металлический (или деревянный) брус, укрепленный вдоль наружного борта судна в средней, полной, его части, на небольшой высоте от ватерлинии.

Цистерна быстрого погружения служит для срочного погружения подводной лодки. Уравнительная цистерна предназначена для уравнения мелких колебаний в весе подводной лодки и используется для погашения остаточной плавучести лодки при погружении и дифферентовке.