Барбара Макмаон Ярмарка чудес

Глава 1

Анжелика Кэннон, готовая начать новую жизнь, вышла из автобуса. Она небрежно волочила за собой рюкзак и с особой осторожностью держала драгоценную скрипку, боясь ею что-нибудь задеть. Горячий воздух опалил лицо; солнце нещадно жгло. Деревья вдоль улицы манили едва заметной тенью, обещавшей хоть какое-то спасение от иссушающих лучей.

Бегство не далось ей легко. Анжелика запихнула в рюкзак необходимые вещи, сняла со своего счета крупную сумму и, не сказав никому ни слова, исчезла. Теперь ее невозможно найти.

Трое незнакомцев наблюдали за приезжими. Двое из них — старики лет восьмидесяти — притихли. Их редкие седые волосы едва прикрывали голову, и выглядели они так, словно родились во времена Великой депрессии.

Третьим был мужчина, пристально смотревший на Анжелику. У нее перехватило дыхание. Она почувствовала, что не в силах двинуться с места. Этот человек прислонился к одному из столбов, поддерживающих крышу над широким крыльцом. Его небрежная поза свидетельствовала об уверенности в себе.

Взгляд его темных дьявольских глаз пронизывал. Черные волнистые волосы были, на вкус Анжелики, чересчур длинными. Тело — крепким и подтянутым. Незнакомцу было примерно тридцать.

Мужчина внимательно рассматривал ее. Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Никогда Анжелика не испытывала такого мгновенного и неукротимого притяжения, а ведь она видела его впервые в жизни.

Вздохнув, она вдруг поняла, что задерживает людей позади, и пошла в сторону незнакомцев, расположившихся на крыльце неотесанного здания, которое служило одновременно и автобусной станцией, и магазином, и заправкой. И конечно, наблюдательным пунктом для стариков.

Широкие плечи, мускулистые руки и грудь мужчины — ничего не скрывала облегающая майка. Выцветшие джинсы, заправленные в мотоциклетные ботинки, выгодно подчеркивали его длинные ноги. Загорелое лицо было серьезным, почти суровым. Никогда в жизни Анжелика не встречала такого великолепного мужчину. Ей захотелось поправить макияж и сказать что-нибудь забавное, чтобы произвести на него впечатление утонченностью и остроумием.

Черт — одежда! Она посмотрела на свой наряд. Потрепанные джинсы и старый хлопковый топ вряд ли произведут должное впечатление. Обычно она выглядела более элегантно.

— Заблудилась, милая? — поинтересовался мужчина, когда она подошла к крыльцу.

Анжелика едва не потеряла рассудок, услышав томного баритона и отметив про себя его прелестную манеру тянуть слова, присущую южанам.

— Это Смоки-Холлоу, штат Кентукки? — задала она встречный вопрос.

— Да, насколько я знаю, — подтвердил он.

— Прелестная крошка, — пробормотал один из старичков, будто Анжелика не могла их услышать.

— А зачем она здесь? Потеряла голову из-за нашего знакомого? — произнес другой.

«Ага! Так я вам все и выложила», — подумала Анжелика.

Мужчина тем временем грациозно и неспешно спустился с лестницы. Ей захотелось немного пофлиртовать.

Флиртовать? Она никогда не делала ничего подобного. Откуда взялось это странное желание?

— Могу я чем-то помочь? Я Кирк Девон. Знаю почти всех в округе. К кому ты приехала?

Анжелика прищурилась. Его произношение сильно отличалось от того, к какому она привыкла.

— Я ищу Уэбба Френсиса Малдуна, — сказала она.

Он склонил голову, его глаза впились в нее.

— Его здесь нет, — ответил он.

Превосходно! Она ушла из дому, проехала сотни миль ради того, чтобы услышать, что его здесь нет. Минутное колебание. Затем Анжелика, переведя дыхание, решила узнать больше. Ее ничто не остановит, тем более первая неудача. Она слишком долго ждала.

— Когда он вернется? — поинтересовалась Анжелика.

— Точно не знаю. Может, через несколько дней. А может, и нет. А зачем он тебе?

Мужчина шагнул ближе, и Анжелике захотелось отступить. Он был высок, по крайней мере шесть футов. Но дело было не только в его росте. Точеные талия и бедра, длинные ноги и широкие плечи придавали ему такой вид, будто он с легкостью мог нести тяжесть мира на своих плечах.

— Я предпочитаю поговорить с самим мистером Малдуном, — сухо произнесла она.

Дверь с лязгом закрылась. Старый автобус изрыгнул из своих недр клубы черного дыма, затем застонал и рванул вперед.

Анжелика проводила его взглядом, потом посмотрела на человека, стоявшего перед ней. Его глаза все еще были сосредоточены на ней, подмечая каждую деталь.

— Похоже, твой транспорт ушел, оставив тебя здесь. Уэбб Френсис находится в больнице в Брасельвилле. У него пневмония.

— Господи…

Профессор Симмонс заверил ее, что Уэбб с нетерпением ее ожидает. Никто не подумал, что он может болеть.

— Есть друзья? — поинтересовался Кирк Девон, продолжая рассматривать Анжелику.

— Он друг моего друга. — Она замолчала.

Ей никому не следует доверять. Она не выдаст себя, не расскажет, кто такая и почему здесь, до тех пор пока не увидится с Уэббом. Интересно, где этот Брасельвилль? Ходит ли туда автобус?

— Есть где остановиться? — спросил Кирк.

— Есть какие-нибудь отели в округе? — Она была абсолютно уверена, что видела отель из окна автобуса, когда проезжала Лексингтон.

— В городе есть отель, где можно переночевать. У Салли Энн. Можешь остаться на ночь, а завтра решить, что делать дальше. Не рассчитывай, что Уэбб поправится раньше чем через неделю. Даже если все люди на земле сплотятся, чтобы ухаживать за ним. Ты надолго?

— Я справлюсь. Только покажите, куда идти.

Темные глаза Кирка сверкнули. В воздухе почувствовалось напряжение, но на его лице показалась слабая улыбка, и тучи как будто развеялись. Анжелике было трудно приспособиться к такой перемене. Улыбка свела ее с ума. Мужчина походил на совершенно безобидного парня, пытающегося помочь. Но она не чувствовала себя спокойнее. Он большой и сильный, а вдобавок чересчур сексуальный — даже слишком. Она не могла освободиться от его чар. Его волосы казались на солнце иссиня-черными.

Повесив рюкзак на плечо, Анжелика сердито посмотрела на Кирка, когда его рука потянулась к ее скрипке. Никто не смеет трогать драгоценный инструмент!

— Тогда я возьму твой рюкзак, — невозмутимо произнес он, снимая с ее плеч рюкзак, прежде чем она успела понять, что происходит. — Я не позволю даме нести такие тяжелые вещи, — протянул он, повернувшись, жестом показывая, куда идти.

— Ты не сказала мне своего имени, — заметил он, пройдя несколько ярдов.

— Анжелика Кэннон, — произнесла она.

Познакомившись с Кирком, она ощутила какую-то странную свободу. Все будут знать о ней только то, что она пожелает открыть. Она могла стать кем угодно.

— Ты сказал, что Салли Энн управляет отелем? — вдруг переспросила Анжелика.

— Да, Салли Энн. Она печет лучшие блины по эту сторону Миссисипи. Стоит только заикнуться, и у тебя на завтрак будет целая тарелка. Похоже, тебе не повредит домашняя кухня.

Анжелика нахмурилась. Неужели Кирк намекнул, что она слишком хрупка? Может, он думает, что женщины должны обладать более выраженными изгибами, чтобы быть привлекательными? О чем она волнуется? Кирк — простой парень из захолустья, Анжелика никогда не стала бы с ним встречаться. Он не ценитель искусства и не любитель музыки. Вероятно, этот парень даже не признает классику.

Его быстрая походка заставляла Анжелику почти бежать. Но она не станет его просить сбавить темп.

Сквозь деревья Анжелика увидела очертания большого белого строения. Свернув с дороги, она рассмотрела дом с фронтальной стороны. С виду немного неказистый, он тем не менее производил сильное впечатление: широкое крыльцо и мансардные окна, обрамленные зелеными ставнями.

Деревянная дверь была распахнута настежь. Кирк постучал о косяк, и через несколько мгновений к ним с шумом спустилась женщина, вытирая руки о кухонное полотенце.

— Кирк, боже мой! Рада тебя видеть. Что случилось?

— Привет, Салли. Я привел к тебе постояльца.

— Бог мой! — Она вышла на крыльцо, с любопытством рассматривая Анжелику. — Вы забронировали? — поинтересовалась хозяйка, слегка наклонив голову и вежливо улыбаясь. Женщина заткнула кухонное полотенце в передник.

Анжелика покачала головой:

— Мистер Девон сказал, что вы принимаете гостей. Я приехала к Уэббу Френсису Малдуну, но его здесь не оказалось.

— Его здесь нет, бедняжка болеет, должно быть, в Брасельвилле. Мая ходила сегодня утром его проведывать. Эвелина и Пол пойдут завтра. Кирк, а ты когда собираешься?

— Может, взять эту юную барышню с собой, чтобы повидать его, если она захочет, — вместо ответа, задумчиво произнес Кирк, внезапно бросив взгляд на Анжелику.

Одно мгновение она испытующе смотрела на него. Здравый смысл подсказывал ей держаться подальше от этого человека.

Ей все равно нечего здесь делать, и еще неизвестно, сколько времени Уэбб будет болеть.

— Я заплачу за поездку в Брасельвилль, — произнесла Анжелика.

Кирк нахмурился:

— Нет, не нужно, все равно я туда собираюсь. Выезжаю около десяти. Встретимся около магазина. — Он повернулся и одарил Салли Энн дружеской улыбкой: — Позаботься о ней. Она совсем не знает Кентукки. — Кирк вручил Анжелике рюкзак.

Прежде чем она успела поблагодарить своего гида, который волей судьбы примерил на себя эту роль, он повернулся и ушел.

— Спасибо! — бросила она ему вслед.

Неспроста ведь мать вбивала ей в голову хорошие манеры.

Кирк не оценил ее признательности.

— Вероятно, он вас не слышит, — заметила Салли Энн. — Пожалуйста, проходите. У меня есть замечательная комната в передней части дома. По ночам в окна дует бриз. Тихая, даже слишком, если, конечно, мальчишки не начнут возню.

Анжелика кивнула и последовала за хозяйкой, задаваясь вопросом, кто эти мальчишки и что такое возня. Благодаря высоким потолкам в доме оказалось прохладно. Истинное наслаждение попасть в тень. Поднимаясь по лестнице, которая скрипела при каждом движении, она спрашивала себя, сколько же лет этому строению. Выцветшие обои создавали ощущение давно минувших дней. Но дом держался в безупречной чистоте. Пахло яблочным пирогом.

— Вот и она. Что вы думаете? — Салли Энн вошла в большую комнату с огромными окнами.

Ветви дуба защищали ее от палящего солнца.

— Прелестно, — произнесла Анжелика, слегка удивленная.

Увиденное слишком сильно отличалось от ее элегантной квартиры на Манхэттене, которую украшали кожаная мебель и картины современных мастеров. Здесь было тепло и уютно по-домашнему. Она никогда не была в таких местах. Комната ей понравилась.

— Ужин в шесть. Если не захотите оставаться здесь, в городе есть неплохая закусочная. Но без машины вы едва ли сможете найти ее дотемна.

— Я поужинаю здесь, — ответила Анжелика, медленно опуская рюкзак на пол.

Свою бесценную скрипку она прижала к груди. Теперь только инструмент связывал ее со старым миром.

— Питание за дополнительную плату. — Салли озвучила смешную цену.

Улыбнувшись, Анжелика кивнула:

— Я согласна.

Если в штате Кентукки все так дешево, то она сможет здесь задержаться.

Кирк шел обратно к городу. Он собирался позвонить Уэббу Френсису, как только доберется до телефона. Знал ли он Анжелику Кэннон? Когда Кирк видел его вчера, Уэбб не выглядел обеспокоенным по поводу приезда гостьи. Чем больше Кирк думал об этом, тем необычнее казалось все произошедшее. Что общего у молодой девушки с Уэббом Френсисом, за исключением скрипки? Уэбб был скрипачом мирового класса. На музыкальных фестивалях, проходящих в Смоки-Холлоу и в его округе, он был известным благодаря своему таланту. Могла ли она быть студенткой, мечтающей о славе? Как еще объяснить то, что Анжелика так бережно охраняла свою скрипку?

Мэлвин и Пол все еще были у входа в магазин-остановку. Рядом с ними болтали еще несколько людей из города. Они тоже ждали. Завидев Кирка, они захотели удовлетворить свое любопытство: узнать больше о девушке, которая приехала к Уэббу Френсису.

— Ничего не могу сказать. Завтра отвезу ее к Уэббу. Возможно, все вскоре прояснится, — сказал Кирк.

Он решил взять мотоцикл. До города было недалеко, но в полдень идти пешком под солнцем довольно утомительно.

Добравшись до бревенчатого домика, словно выросшего прямо из травяного покрова, Кирк кинулся к телефону и связался с Уэббом.

— Вы ждете в гости Анжелику Кэннон? — спросил Кирк после того, как удостоверился, что его другу стало лучше.

— Кто это?

— Некая девушка со скрипкой, рюкзаком, в выцветших джинсах. Очень скрытная.

— Я таких не знаю. Вроде никто не собирался меня навещать…

— Утверждает, что хочет видеть вас. Наверное, собирается уговорить вас дать ей несколько уроков или что-нибудь в этом роде.

Уэбб долго кашлял. Затем сказал:

— Мне не до этого сейчас. Отправьте ее обратно.

— Я привезу ее в больницу завтра.

— Мне сейчас не до студентов. Здешние доктора даже не могут сказать, когда мне можно будет домой.

— Отдыхайте. Мы разберемся с этим завтра. Она остановилась на ночь у Салли. Вам нужна какая-нибудь помощь?

Уэбб снова прокашлялся?

— Нет. Все хорошо. Было бы неплохо увидеть тебя, Кирк. Не знаю ничего насчет этой незнакомки.

— Не волнуйтесь. Я буду контролировать ситуацию.

— На тебя всегда можно положиться. Хорошо, что ты приехал домой.

Кирк пристально посмотрел в окно на деревья. Хорошо и плохо. Если бы он не вернулся, он мог бы до сих пор думать, что Элис ждет его.

— До завтра, — произнес Кирк и медленно повесил трубку.

Труд позволял ему забывать о прошлом. Он встал и пошел в студию напротив его дома. Днем его ожидала серьезная работа. И вечером тоже. И он, пожалуй, думал немного больше, чем ему хотелось, о незнакомке, которая показалась печальной, потерянной и немного напуганной. Она была загадкой. Туристы не приезжают в Смоки-Холлоу. Ее бледное лицо и огромные усталые голубые глаза хранили тайну. У кого в наши дни сохранилась такая мягкая белая кожа? Ее гладкие светлые волосы были собраны в хвост. Как бы она выглядела, если бы распустила их?

Стоя в дверном проеме, Кирк включил свет. В центре помещения стояла вырезанная из дерева фигура пяти футов в высоту: сейчас он как раз работал над ней. Мать с младенцем на руках и ребенок, прильнувший к ее коленям.

Погруженный в работу, Кирк не осознал, как быстро пролетело время, пока внезапно не почувствовал сильный голод. Взглянув на часы, он убедился, что было уже за полночь. А он ничего не ел с обеда. Надо отдохнуть.

Глава 2

На следующее утро Анжелика пришла к магазину за несколько минут до назначенного времени. Старики, которых она видела вчера, сидели на том же самом месте. Неужели они здесь провели ночь?

— Доброе утро, — сказал один из них.

— Доброе утро, — повторил другой. — Сегодня хороший день.

— Прекрасный, — согласилась Анжелика.

Слева от нее послышалось слабое грохотанье, и она посмотрела туда. Это ревел мотоцикл, который через мгновение был около нее. Сняв шлем, водитель широко ей улыбнулся.

— Готова ехать в Брасельвилль? — спросил Кирк.

Она пристально посмотрела на него и на большой черно-желтый мотоцикл со смешанным чувством страха и восхищения.

— На этом? — Она почти взвизгнула.

Никогда в жизни она не ездила на мотоцикле! Что, если он попадет в аварию? Анжелика сжала кулаки.

— У меня есть шлем высшего качества, — сказал он, отстегивая его от сиденья и протягивая ей.

Анжелика посмотрела на шлем, затем Кирку в глаза, которые, казалось, бросали ей вызов. Секунды шли. Оба молчали. Только трели птиц заполняли тишину. С чувством неизбежности Анжелика сошла с крыльца. Она приехала в другой мир, хотела чего-то нового… и нашла это в избытке.

Помедлив еще мгновение, она взяла шлем и надела его. Затем, следуя инструкциям водителя, забралась на мощный мотоцикл. Сев, она почувствовала вибрацию от двигателя и тепло, исходившее от Кирка.

— Держись, — сказал он и, обернувшись, положил ее руки себе на талию.

Это было сделано равнодушно и быстро, но вынудило Анжелику прижаться к его спине. Он стал откатывать мотоцикл от магазина, и она прочувствовала каждый мускул Кирка и поняла, что не может относиться к этому безразлично. Анжелика не могла дышать.

Кирк посигналил двум пожилым мужчинам, а через секунду они летели вниз по узкой дороге.

Анжелика в страхе опускала голову, закрывала глаза и с силой держалась за того единственного, кто сейчас существовал для нее, — Кирка Девона. Его тело было твердым, как скала, мышцы живота — как сталь, спина сильной и крепкой. Один раз, задержав дыхание, она все же решилась открыть глаза. Теперь она практически лежала на Кирке, повернув голову. Медленно Анжелика приподнялась и взглянула вперед. Деревья мимо пролетали со свистом. Казалось, черная проезжая часть, расстилающаяся перед ними подобно полотну, изгибается и искривляется, открывая прямые длинные участки, перед тем как погрузиться в густоту листвы.

Понемногу страх перешел в эйфорию. Анжелика чувствовала, будто они балансируют на краю пропасти, но Кирк, казалось, точно знал, что делать. Он был прекрасным водителем. Она не могла убрать руки от его талии, однако вскоре стала получать удовольствие от стремительного, пробивающегося через шлем ветра. Интересно, что бы она испытала, сняв защиту?

Страх исчез окончательно. Вряд ли Кирк когда-нибудь попадал в аварии — причин для паники нет.

Разговаривать было невозможно, но это и к лучшему. Анжелика не смогла бы придумать тему, которая была бы ему интересна. Однако ее любопытство росло. Всегда ли Кирк жил в Смоки-Холлоу? Чем он занимается? Вчера он вроде не работал. И очевидно, этим утром тоже был свободен. Может, у него скользящий график?

Он знает тех стариков на крыльце. Знает Салли Энн. Что такой энергичный парень делает в сонном местечке?

Возможно, Кирк вообще безработный.

Это были лучшие полчаса в жизни Анжелики. Они подъехали к больнице и остановились.

— Теперь меня можно отпустить, — тихо произнес Кирк, когда понял, что его пассажирка не собирается разжимать руки.

Сгорая от смущения, Анжелика неловко отстранилась, не дожидаясь помощи, слезла с мотоцикла, едва не упав. Его руки подхватили ее, когда она покачнулась, неуверенно сделав пару шагов. Сердце затрепетало, колени подогнулись. Анжелика сняла шлем, привела в порядок волосы, пригладив их.

Кирк примостил оба шлема на руле. Затем направился к входу.

— Их никто не стащит? — спросила она, оглянувшись на мотоцикл.

— Конечно нет. — Он пожал плечами. — Если они кому-то нужны больше, чем мне, пусть берут. Я могу купить другие.

— Что, если они просто захотят перепродать их?

— Как я уже сказал, я не возражаю.

Войдя за Кирком в палату, Анжелика увидела пожилого мужчину, лежащего в кровати с кислородной трубкой в носу. Его белые волосы были зачесаны назад. Он выглядел бледным и изнуренным. Он улыбнулся, когда увидел Кирка, а затем с любопытством посмотрел на его спутницу.

— Привел ее, я смотрю, — сказал Уэбб Френсис.

Кирк быстро пожал руку больному, а затем посмотрел на Анжелику:

— Анжелика Кэннон, познакомьтесь, это Уэбб Френсис Малдун.

— Здравствуйте, мистер Малдун. Я с сожалением узнала, что вы больны. Профессор Симмонс предложил мне приехать сюда, чтобы встретиться с вами. — Она протянула письмо. — Это все объяснит, я надеюсь.

Уэбб Френсис взял письмо и быстро прочел его.

— Мисс Кэннон, я польщен вашим вниманием, но мне кажется, что учиться должен я.

— Пожалуйста, называйте меня Анжелика. Я выбрала очень узкое направление, а теперь мне захотелось разнообразия. Моим любимым предметом в консерватории была народная музыка. Я готова приложить все усилия ради ее изучения. Может, когда-нибудь я сама смогу что-то написать.

Мысленно вернувшись в студенческие дни, Анжелика вспомнила, с каким ужасом родители отвергли ее желание продолжать заниматься изучением фольклорной музыки. Но она не сдалась. Она была достаточно взрослой, чтобы нести ответственность за свои поступки, и сама выбрала путь, которому следовала до сих пор.

— Хорошо. Держу пари, мы сможем придумать несколько песен для последующих поколений, да, Кирк?

Тот пожал плечами:

— Если вы так считаете. Мне кажется, что одни и те же песни переигрываются снова и снова — избранные конечно же. Что нового сказал доктор? — Он пристально посмотрел на Уэбба Френсиса.

Анжелика внимательно прислушивалась к диалогу. Кирк полностью сосредоточился на беседе; он не отвлекался по мелочам. Ей это понравилось. Многие в подобной ситуации постоянно посматривают на часы или нетерпеливо переминаются, озираются.

— Пока меня не выпишут. Анализы крови плохие. Потом мне необходим уход. Я сказал доктору, что чувствую себя намного лучше и смогу позаботиться о себе сам, — уверял Кирка Уэбб.

— Конечно, но каждый нуждается в помощи время от времени. Присматривать за кем-то несложно, — настаивал Кирк. — Когда мне можно будет еще раз вас навестить?

— Через несколько дней. — Уэбб Френсис нащупал письмо, лежавшее на простыне. Посмотрел на Анжелику еще раз, а затем сказал: — Анжелика, ты можешь остаться у меня в доме, пока я не вернусь. У меня есть пара свободных спален. Выберешь ту, которая больше понравится. Когда мне станет лучше, мы обсудим, что я смогу или не смогу для тебя сделать.

Она мельком взглянула на Кирка. Тот нахмурился — он был не в восторге от этой идеи. Но промолчал.

— Возможно, я поухаживаю за вами, — обратилась Анжелика к Уэббу.

Она хотела научиться как можно больше у этого человека. Также она собиралась пообщаться с жителями Смоки-Холлоу — вдруг кто-то из здешних знает о старой музыке.

— Увидимся. — Уэбб посмотрел на Кирка, затем на Анжелику. — Ты ведь проводишь ее, Кирк? И представь ее Дотти и Томми. Они знают много старых песен. Ведь Томми играет на гуслях. И Джина. Она будет тебе помогать.

Кирк задумался на мгновение, затем пожал плечами и кивнул.

— Вы приехали сюда на мотоцикле Кирка? — спросил Уэбб у Анжелики.

— Да. Я никогда прежде не каталась на мотоцикле, это первый раз, — призналась она.

Кирк усмехнулся.

— Лучший способ осмотреть Кентукки, — заметил он. — Ты позаботишься об Анжелике, пока я здесь? Покажи ей окрестности. И удостоверься, что у нее есть все необходимое.

— Я понял. Гарантирую, она получит все, что захочет. — Кирк посмотрел на нее.

— Как насчет музыкального фестиваля? — уточнил Уэбб.

— Мы все вместе туда поедем, — ответил Кирк.

Разговор заинтересовал Анжелику.

— Что за музыкальный фестиваль? — спросила она.

— В первые выходные августа пройдет большой музыкальный фестиваль с участием профессионалов со всех уголков штата. Мы играем, поем, танцуем. Тебе нельзя такое пропускать, — объяснил Уэбб. — Будет еще что-то вроде репетиции. Они обычно проводятся все лето. Кирк, узнай когда. Анжелика сможет сыграть для нас.

Кирк снова кивнул.

— Будешь играть на том струнном инструменте, который повсюду таскаешь?

— Это скрипка. Очень старая и ценная, — строго произнесла Анжелика.

— У меня есть нотная тетрадь в маленькой комнате за гостиной, — вставил Уэбб. — Найди что-нибудь там и сыграешь на фестивале, — предложил он.

Она в ответ улыбнулась. Раздраженный, Кирк выглядел удивленным.

Было видно, что Уэбба утомила беседа, и вскоре Кирк предложил Анжелике уйти. Действительно ли Уэбб вернется домой через несколько дней? Она так на это надеялась, но сомнения не давали покоя.

По пути к выходу с Кирком поздоровались несколько человек — в основном женщины, заметила Анжелика. Не то чтобы она осуждала их. Он выглядел сегодня даже лучше, чем когда она впервые встретила его.

— Тебе нужно здесь что-нибудь, прежде чем мы вернемся в Смоки-Холлоу? — спросил он, когда они подошли к мотоциклу.

— Как я перевезу это? — спросила она.

— Мы что-нибудь придумаем. — Он смотрел на нее тем же пристальным взглядом. Эти черные глаза, казалось, изучали ее душу.

Она почувствовала легкое головокружение.

— Подожду и куплю все на месте. Если я и правда остановлюсь в доме Уэбба, мне нужно купить еду и несколько вещей.

— Хорошо. Давай только пообедаем, а потом поедем.

Она кивнула, обрадовавшись возможности посмотреть Брасельвилль. Более индустриальный, чем Смоки-Холлоу, и более крупный, город мог похвастаться несколькими интересными местами. Ей было любопытно увидеть больше.

К тому времени, когда они вернулись в Смоки-Холлоу, уже наступил вечер. Голова Анжелики кружилась от новых впечатлений и идей. Ей так и не удалось узнать больше о своем спутнике. Они пообедали в небольшом кафе в переулке, где все, казалось, знали Кирка, были дружелюбными и приветливыми. На улице было очень жарко. От зноя некуда было деться, и, когда они подъехали к Смоки-Холлоу, Анжелика едва держалась на ногах от усталости.

— Купи все, что надо. Я вернусь, и мы заберем твои вещи из гостиницы. Я подброшу тебя к Уэббу, — сказал Кирк, когда она слезла.

Отдавая ему шлем, она посмотрела на мотоцикл:

— На нем?

— У меня есть пикап.

Она удивилась, почему они не поехали в Брасельвилль на машине, но вопроса не задала.

— Спасибо. Я признательна вам за это. Городок маленький, так что я быстро освоюсь.

— Ну да. — Он тронулся с места.

Старики, по-прежнему расположившиеся на крыльце, поинтересовались, понравился ли ей Брасельвилль.

— Очень милый город, — ответила она, направляясь к магазину.

Люди в таких местах всегда все про всех знают. Анжелике это было в новинку. В Нью-Йорке она ни разу не разговаривала с соседями, а ведь жила там уже три года.

Бэлла Смит, владелица магазина, оказалась милой и дружелюбной женщиной, как и ожидала Анжелика.

— Кирк всем помогает, полная противоположность своего дедушки, — говорила Бэлла, пока Анжелика наполняла тележку продуктами.

— Его дедушка живет неподалеку? — спросила Анжелика.

— Конечно. На Доу-Лейн. Скупой старик. Он вырастил Кирка. Странно, что мальчик так не похож на него.

Анжелика закрыла глаза. Мальчик? Он же мужчина.

Взяв все необходимое, она направилась к кассе.

— Как поживает Уэбб Френсис? — поинтересовалась Бэлла, пробивая чек.

— Он показался мне очень слабым и уставшим. Но надеется вскоре вернуться домой.

— Хорошо, что Кирк навещает его. Уэббу было бы хуже, если бы он не нашел его и не отвез в больницу, когда тому стало плохо. Вот, возьмите, думаю, это все, что вы хотели. Дайте знать, если понадобится что-то еще.

— Спасибо.

Анжелика посмотрела на четыре сумки с продуктами и задумалась, как дотащить их до дома Уэбба. Она хорошо запаслась — ей не придется в скором времени возвращаться в магазин.

— Готова? — Кирк, точно рассчитав время, появился в магазине.

Анжелика кивнула, сделала глубокий вдох, чтобы справиться с волнением. Ей пора привыкнуть к его присутствию.

— На пикапе? — спросила Бэлла.

— Конечно, много везти, — ответил он, подхватив два пакета так легко, словно они ничего не весили.

Третий пакет взяла Анжелика, а последний — Бэлла.

На улице была припаркована большая машина. Кирк бросил покупки на заднее сиденье просторного салона.

— Поехали, — сказал он, приглашая Анжелику сесть в салон.

— Если у тебя есть машина, почему мы поехали на мотоцикле сегодня утром? — спросила она, когда Кирк завел двигатель и включил кондиционер.

— Машина — практично, мотоцикл — весело, — просто ответил он.

Анжелика задумалась над этим. Когда в последний раз она делала что-то ради веселья? Ей нужно было расслабиться. Она любила музыку, но чувствовала, что ограничила свое внимание классическими произведениями и бесконечными часами практики.

— Далеко от города до дома Уэбба? — спросила она.

Кирк не ответил. Она посмотрела на него. Он следил за дорогой.

— Далеко? — повторила она настойчиво.

Двигатель работал не настолько громко. Может, он был поглощен своими мыслями?

— Как насчет здесь?

Кирк въехал на каменную подъездную аллею. В двадцати шагах от них располагался небольшой коттедж. Белый, с ярко-синей отделкой, он выглядел как кукольный дом. Его окружала неухоженная лужайка, на которой рос единственный куст роз, зато было много ветвистых деревьев.

— Удобно дойти до города, — заметила Анжелика.

— Устраивайся в доме, а потом я покажу тебе окрестности и познакомлю с местными. Затем можешь делать что угодно.

— Ты не обязан со мной возиться, — ответила она холодно.

Ей показалось, что Кирку больше не хочется проводить с ней время, а она уже начала привыкать к нему. Он просто из уважения к другу выполнял его просьбу. Анжелика могла освободить Кирка от неприятной обязанности. Она и сама справится.

— Уэбб Френсис попросил меня.

Он вышел из машины и повесил ее рюкзак на плечо. Анжелика выпрыгнула и забрала свою скрипку. Взяв один из пакетов с продуктами, она подошла к парадной двери и стала ждать. Кирк приблизился через минуту, неся оставшиеся покупки.

— Открывай, дверь не заперта.

Анжелика послушалась.

— Удивительно, — пробормотала она.

Они оказались в уютном доме. Впереди виднелась кухня.

— Давай заходи сюда, — пригласил Кирк, ведя ее вперед.

Здесь было очень просторно, несмотря на то что снаружи коттедж выглядел крошечным.

Кирк положил пакеты на стол.

— Хочешь пойти в город сейчас или подождешь до утра? — спросил он, глядя своими черными глазами в ее глаза.

— Лучше завтра. Надо еще обустроиться.

— Если тебе что-нибудь нужно, крикни. Я буду в соседнем доме.

— В соседнем доме? — переспросила она.

Неужели бревенчатый домик, который они видели, проезжая мимо, принадлежал Кирку?

— Что-то не так? — Он оглянулся.

Она быстро покачала головой. Меньше всего ей хотелось, чтобы Кирк Девон понял, как сильно он влияет на ее душевное равновесие.

— У меня все будет хорошо.

— Тогда до завтра. В десять.

Анжелика последовала за ним к двери и посмотрела, как он выгонял пикап на проезжую часть. Через несколько секунд Кирк подъехал к бревенчатому домику. Он припарковался с другой стороны.

Напротив дома располагалось еще одно здание. Может, гараж? Было тяжело разглядеть сквозь тонкие ростки деревьев и кустарников. Здесь так много зелени!

Глава 3

Было раннее утро, когда Кирк завел мотоцикл и направился к дедушке. Он навещал старика два-три раза в неделю. Попс больше не выходил в город — предпочитал одиночество на ферме. Никаких забот. У него был угрюмый характер.

Но он воспитал Кирка, поэтому тот питал глубокую привязанность к старику.

Когда Кирк заехал во двор, залаяла старая охотничья собака и побежала встречать его. Вскоре вышел и сам Попс.

— Ты сюда позавтракать? — спросил он угрюмо.

— Если здесь что-либо готовится, то да, — ответил Кирк и снял шлем.

Оглядевшись, он вновь порадовался тому, что ферма все еще в хорошем состоянии. Он надеялся, что, когда ему исполнится семьдесят, у него будет столько же энергии и решимости, как у дедушки.

— Сможешь приготовить яичницу? — произнес Кирк, когда старик подошел ближе.

Никаких объятий. Они даже не обменялись рукопожатием. Но Кирк чувствовал к старику благодарность и любовь.

— Вчера Бэлла принесла мне яиц. Заходи. Кофе готов. Можешь испечь булочки.

Они вдвоем взялись за приготовление завтрака, как в те времена, когда Кирк был маленьким. Мать бросила его, когда ему было около двух лет. Он не помнил ее. Бабушка и отец давным-давно умерли. Остались только Кирк и Попс.

— Навещал вчера Уэбба, — сказал Кирк, поставив булочки в духовку.

— Ему лучше?

— Кажется, да, хотя выглядит плохо. Говорит, скоро будет дома, но я так не думаю.

— Ты присматриваешь за его домом?

— Да. У него кое-кто остановился на несколько дней. Девушка из Нью-Йорка.

— Что она здесь делает?

— Приехала записывать наши песни для будущих поколений.

— Только тем поколениям необходимо знать, чьи родственники находятся здесь сегодня. И они будут передавать их дальше. — Попс внимательно посмотрел на внука. — Симпатичная?

— Слишком худая. У нее усталые глаза. Кажется, немного высокомерна. Однако может испугаться собственной тени и убежать.

— Она здесь ненадолго.

— Женщины никогда не задерживаются, да? — произнес Кирк, думая о своей семейной жизни.

Он не был женат и не мог похвастаться удачными отношениями. Найдет ли он когда-либо женщину, с которой сможет создать семью? Когда-то он рассчитывал, что они с Элис поженятся. Но ее повысили в должности, она уехала в Атланту и нашла себе богатого адвоката. Кирк же хотел жить в Смоки-Холлоу.

— Тебе следует жениться, завести детей. Я был бы не против посмотреть и на правнуков, — сказал Попс угрюмо.

Кирк удивился, услышав это.

— Ты мне сам говорил, что жизнь холостяка более обеспеченная, чем женатика.

— Но ты не сможешь сделать ребенка один, — справедливо заметил Попс.

На секунду он задумался о красавице из Нью-Йорка. Мысли о ней раздражали Кирка, так как он не мог от них избавиться. Она казалась ему слишком холодной и недоступной. Вряд ли она или ей подобные захотели бы выйти замуж за Кирка и родить ему детей.

А было бы приятно целовать Анжелику, видеть блеск в ее глазах, ощутить страсть в ее теле.

— Придется жить одному, — сказал Кирк.

Старик пожал плечами:

— Постарайся измениться ради меня.

Кирку нравилось строительство и резьба по дереву. В последние месяцы он занимался в основном творчеством.

— Я поеду в Брасельвилль в конце этой недели проведать Уэбба, — произнес Попс.

— Хорошо. Передай ему, что я собираюсь показать его новой знакомой окрестности.

Старик внимательно посмотрел на внука:

— Пригласи ее к нам как-нибудь.

Кирк лишь покачал головой.

Анжелика, услышав стук, сразу открыла, словно стояла и ждала его. Кирк посмотрел на часы: десяти еще не было, значит, он не опоздал. Он вошел в дом и закрыл дверь. Он уловил дуновение свежего цветочного аромата, смешавшегося с запахом травы и роз, пышно растущих во дворе Уэбба.

Ее глаза пристально смотрели на него.

— Что? — спросил Кирк.

— Мы идем? Или останемся здесь до утра?

Анжелика была прекрасна, как весеннее утро, и недоступна.

— Идем. Ты все собрала?

Она приподняла сумку, затем направилась к двери.

— Сколько нам туда ехать, куда мы идем и почему мы еще не выехали?

— Я думал, жители Нью-Йорка всегда гуляют пешком, — ответил Кирк, игнорируя первые два вопроса.

— Я обычно беру такси.

— Лентяйка, — подразнил он.

Она возмутилась, затем уловила блеск в его глазах, немного смягчилась и улыбнулась:

— Возможно, я немного и лентяйка. Но я не хочу плестись пешком со скрипкой по шумной улице.

— Так не бери везде ее с собой.

Она кивнула:

— Да, в общем-то ты прав.

— Так ты известная или какая-то важная персона?

Она покачала головой:

— Почему ты так думаешь?

— На Уэбба Френсиса ты, кажется, произвела впечатление. Он сказал, что мог бы научиться чему-нибудь у тебя, а ведь он лучший в округе музыкант, играющий на струнном инструменте.

— На скрипке, — поправила она тихим голосом.

— Что ты сказала?

Анжелика остановилась и посмотрела прямо на него.

— На скрипке, — повторила она громко и четко.

— Я глухой на одно ухо и плохо слышу другим, — произнес Кирк.

Ее глаза округлились от удивления.

— Я не знала, извини! — крикнула она.

Он наклонился ближе, уловив свежий цветочный аромат и ее тепло.

— Я могу слышать по большей части нормальную интонацию голоса, если смотрю в лицо говорящему. Так что не ори.

Она отвела взгляд и отстранилась.

— Куда мы идем? — вновь спросила она.

— Вначале в библиотеку. У Мэри Маргарет Мак-Брайд есть видеоролики предыдущих музыкальных фестивалей и компакт-диски. Познакомившись с ней, ты сможешь смотреть и слушать их, увидеть тех, о ком тебе говорили. Затем, если я смогу найти их, я познакомлю тебя с Дотти и Паулой. Они были в группе вместе с Уэббом. Потом навестим Джину. Она возглавляет фестиваль — делает все теперь сама, пока Уэбб не в состоянии.

Становилось все жарче, но Анжелика не обращала на это внимания. Шаг у Кирка был длиннее, чем у нее, поэтому ей приходилось идти быстро, чтобы не отстать. Она и подумать не могла, что он был глух. Как это произошло? Родился ли он таким? Вот почему он так сосредоточенно всегда разговаривает с людьми. Читает по губам?

Анжелика знала Кирка очень недолгое время и вряд ли имела право спрашивать о его травме, хоть ей и было любопытно. Для нее подобная ситуация стала бы трагедией. Слушать музыку, щебетание птиц, общаться с друзьями — как сильно ей не хватало бы этого.

— Ты работаешь? — спросила она, когда они повернули за угол.

Впереди виднелась пешеходная дорожка. Они пришли в город.

— Конечно.

— Ты не работал последние три дня.

— Так же, как и ты, — ответил он.

— Ты тоже в отпуске?

— А у тебя отпуск?

Анжелика прикусила губу, рассматривая здания и витрины.

— Что-то вроде того.

Она не собиралась ничего объяснять. Она не была уверена, что сможет. Нудная работа, постоянные практики и репетиции, отсутствие общения со сверстниками, давление со стороны родителей, которые побуждали ее достигать все больших и больших результатов, — все это в конечном счете довело ее до грани, и она больше не была ни в чем уверена. Только музыка приводила ее в восторг.

— Где все люди? — спросила Анжелика.

— Я думаю, главным образом на работе.

Она снова на него взглянула:

— Чем ты занимаешься?

— Строительством. И немного резьбой по дереву. Что подвернется. Библиотека находится здесь. — Кирк открыл одну из двойных дверей, ведущих в одноэтажное здание.

Внутри было прохладно. Настроение Анжелики улучшилось.

Полная женщина с жизнерадостной улыбкой взглянула на нее со своего рабочего места.

— Доброе утро, — пропела она.

Анжелика тоже невольно улыбнулась. Счастье женщины было почти заразительным.

— Мэри Маргарет, я бы хотел представить вам Анжелику Кэннон. Она остановилась у Уэбба Френсиса, пока он в больнице. Она играет на скрипке и хочет изучать местную музыку, — произнес Кирк.

— Добро пожаловать в Смоки-Холлоу. Как поживает Уэбб? — спросила Мэри, посмотрев сначала на Анжелику, затем на Кирка.

— Поправляется.

— Я слышала, у вас здесь есть записи некоторых музыкальных собраний. Я хотела бы послушать их, — вставила Анжелика.

— У нас есть замечательная комната с большим диваном, с DVD-плеером. Плюс кассетный видеомагнитофон для старых записей. Или можете взять материалы домой. Я знаю, что у Уэбба Френсиса есть проигрыватель.

— Я у него не живу.

— Хорошо, Уэбб Френсис и Кирк ручаются за тебя, я считаю, ты можешь получить временную абонементную карточку. Хочешь посмотреть прямо сейчас?

— Мы зайдем на обратном пути. Выберите для нее парочку, если не сложно, Мэри. Она хочет прослушать много записей, — произнес Кирк.

Мэри улыбнулась:

— Хорошо. Приходите в любое время. Я здесь почти всегда.

Анжелика поблагодарила ее и направилась к двери.

— У нее нет выходных? — спросила она, как только дверь за ними закрылась.

— Она здесь почти всегда. Если ее нет, посетители просто заходят и сами берут то, что надо, а потом оставляют записку.

Анжелика не часто пользовалась общественной библиотекой в Нью-Йорке.

Кирк прибавил шагу.

— Мы спешим? — спросила она, задыхаясь, стараясь не отставать от него.

— Хочу показать тебе окрестности, как просил Уэбб.

— Я могу посмотреть и сама. Поговорю с заведующей библиотекой, и она даст мне путеводитель. А ты можешь не играть роль экскурсовода.

— Я сказал, что покажу тебе все достопримечательности в наших окрестностях, и сделаю это.

— Я освобождаю тебя от обязанностей. Не хочу быть обузой.

Но Кирк не обратил на ее слова внимания — он просто шел вперед.

— Я хочу начать с библиотеки. Послушать компакт-диски. Поговорить с Мэри и узнать о фестивале, о том, где искать музыку, что искать. Мне не нужен гид. Я путешествовала по Европе.

— Давай, у меня не весь день свободен, — сказал он, потянувшись, чтобы взять ее руку.

Она почувствовала его горячее прикосновение и невольно отстранилась. Смутившись, Анжелика попыталась смягчить ситуацию, сменив тему:

— На улице так жарко… Я не ожидала, что будет так тепло.

Ее поразило собственное поведение. Глубоко вдохнув, она попыталась успокоиться.

Она должна перестать думать о Кирке!

Положение становилось комическим: они пристально смотрели друг на друга, не двигаясь.

— Идем или нет? — наконец спросил Кирк.

— Наверное. Но ты не обязан мучиться со мной. Я могу это сделать сама, — на всякий случай еще раз повторила Анжелика.

— В маленьком городке лучше с кем-нибудь подружиться, — засмеялся он и снова пошел вперед.

Анжелика заспешила следом.

* * *

Было уже за полдень, когда Кирк с Анжеликой вернулись в коттедж. Она познакомилась с несколькими людьми: в частности, с Дотти Фергюсон и Паулой Кентвела, которые играли вместе с Уэббом Френсисом. Все они были дружелюбными и с удовольствием рассказывали о песнях, которые так хотела изучать Анжелика. Она взяла телефонные номера, записала имена и адреса.

У дома Кирк и Анжелика остановились в растерянности. Он выполнил свое обещание, даже против ее желания, затем накормил обедом в местной столовой. Теперь Кирк был свободен. Анжелика вдруг почувствовала себя одинокой и брошенной.

Он протянул руку, взял маленькую, скрепленную спиралью тетрадь, которую она все еще держала в руках, и записал свой номер телефона.

— Хоть ты и находишься по соседству, но иногда проще позвонить. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

— Я справлюсь.

Его пристальный взгляд был особенным. Анжелика заметила, как Кирк посмотрел на ее губы, но не могла произнести ни слова. Она вдруг подумала, каков был бы его поцелуй.

— Спасибо, — наконец смогла выдавить она.

Вскоре Анжелика вернулась в библиотеку. Мэри сидела за столом с большой кучей книг и делала записи в блокноте. Она подняла глаза и улыбнулась, увидев Анжелику.

— Пришла послушать диски? — спросила она.

— Сейчас самое лучшее время.

— Конечно. Давай вернемся в информационный центр. Я покажу тебе все, что есть, и ты сама выберешь. Можешь взять несколько домой, если хочешь.

Анжелика покорно последовала за Мэри. Вокруг никого не было. У стен стояло несколько новых компьютеров; в помещении, куда они вошли, был большой телевизор, DVD-плеер и видеомагнитофон. В углу стоял высокий шкаф, в котором хранились компакт-диски. Интересно, как маленькому городку удалось так оборудовать библиотеку?

— Это все благодаря Кирку, — пояснила Мэри, словно Анжелика задала вопрос вслух. — У нас самое лучшее оснащение в округе. В соседних городках нам завидуют. Пойдем, я покажу. — Она подвела Анжелику к полкам и объяснила принцип сортировки дисков.

Затем Мэри ушла, оставив ее в одиночестве. Анжелика выбрала музыку, о которой говорил Уэбб.

Как Кирк смог закупить такое дорогостоящее оборудование? Неужели строители много зарабатывают?

Через некоторое время к ней заглянула Мэри:

— Мне нужно уйти — выполнить пару поручений.

Анжелика сняла наушники:

— Через секунду меня здесь не будет.

— Нет-нет, дорогая, оставайся сколько хочешь. Если уйдешь раньше, чем я вернусь, обязательно закрой дверь. На улице ветер. Не удивлюсь, если пойдет дождь. Нашла, что хотела?

— Да. Здесь даже больше, чем я надеялась, — ответила Анжелика с улыбкой.

Она продолжила слушать.

* * *

Кирк постучал в дверь дома Уэбба Френсиса. Он ждал и смотрел на раскачивающиеся от сильного ветра деревья. Надвигалась гроза. Анжелика не ответила. Он постучал снова. Видимо, никого не было. Куда она могла уйти? В библиотеку, с уверенностью подумал Кирк.

Стоило показать ей, где находятся свечи и генератор на случай отключения электричества из-за грозы.

Анжелика вздрогнула, открыв глаза и увидев перед собой Кирка.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

За окном сверкнула молния.

— Заходил к тебе домой, чтобы сказать о свечах. Из-за здешней грозы у нас иногда вырубают свет на несколько часов или даже дней. Сейчас там проливной дождь, — сказал он. — Тебе необходимо ехать домой.

Он подошел к окнам и выглянул на улицу. Удары по металлической крыше были похожи на барабанную дробь.

Анжелика встала и тоже выглянула в окно.

— Если мы выйдем прямо сейчас, промокнем насквозь.

— Я приехал на машине. Добежим до нее, — предложил Кирк.

— Мэри ушла. Она сказала закрыть дверь.

Яркая вспышка молнии осветила небо, грохот последовал незамедлительно. Анжелика вздрогнула и невольно коснулась Кирка. Он потянулся, чтобы удержать ее. С темными тучами, которые затянули небо, день стал таким же темным, как в сумерки.

— Я полагаю, что она задержится до тех пор, пока не пройдет гроза, — заметил он.

— Может, нам тоже лучше остаться здесь?

— Дождь будет идти еще долго. Если сейчас выйдет из строя электричество, что мы будем делать?

Он был прав. Без энергии она не сможет слушать музыку. Возможно, действительно лучше вернуться домой.

Кирк припарковался прямо перед крыльцом. Анжелика выскочила из машины и рванула под крышу. Спрятавшись, она потрясла головой. Вскоре рядом с ней оказался Кирк.

— Промок! — сказал он. — Идем, я покажу, где лежат свечи.

Он повел ее на кухню, залез в шкаф над холодильником и достал несколько свечек и огромный фонарь. Из выдвижного ящика вытащил спички.

— У тебя будет светло до вечера.

— Спасибо. А как ты будешь есть?

— У меня газовая плита, — ответил Кирк и кинул взгляд на плиту Уэбба — она была электрической. — Добро пожаловать в гости, — со вздохом произнес он.

Анжелика задумалась. Ей хотелось есть.

— Если свет не включат, я зайду позже. — Она проводила его до порога.

— Позвони, если тебе что-нибудь понадобится, — произнес Кирк.

Он был так близко, что она могла чувствовать его дыхание.

— Хорошо, — прошептала она.

Анжелике хотелось дотронуться до него. Пальцы стремились почувствовать эти сильные руки, мощь его мускулов.

Кирк замер на секунду, и ей стало интересно, мог ли он прочитать ее мысли. Когда он отстранился и повернулся, собираясь уйти, она схватилась за перила — ноги стали ватными. Даже ураган не пугал ее так, как Кирк.

Она глубоко вдохнула. Посмотрев в окно, за пеленой дождя она заметила фигуру.

— Кто это гуляет в такую погоду? — спросила она.

Кирк замер на крыльце. Вскоре из водяной завесы вынырнул мальчик лет восьми.

— Уэбб Френсис вернулся? — задыхаясь, спросил он.

— Нет, он в больнице в Брасельвилле, — ответил Кирк, наклонившись к его лицу. Анжелика подумала, что это помогло ему слышать.

— Он давал мне уроки по скрипке. У меня не было занятий всю неделю. А мне нужна практика, я же буду выступать на фестивале.

Печальное выражение его лица тронуло Анжелику. Кирк взглянул на нее, затем на мальчика:

— Тебе повезло, Сэм, эта девушка играет на скрипке. Она может учить тебя, пока Уэбб не вернется домой.

Глава 4

— Я не смогу научить его играть! — возразила Анжелика. Она никогда ни с кем не занималась. — Он знает основы, позволь ему попрактиковаться. Уэбб будет дома через несколько дней. Он, возможно, только и сможет сидеть в кресле, а Сэм будет его развлекать игрой. Что здесь сложного?

— Я ничего не знаю о детях, — парировала она, взглянув на маленького мальчика.

Он был настолько хрупкий, что Анжелика удивлялась, как он может удерживать скрипку. Затем она вспомнила о том времени, когда была в его возрасте — может, даже младше. Она испытывала такой сильный трепет, беря в руки инструмент, что даже непрерывные упражнения не лишали ее вдохновения. Она была способна чувствовать музыку. Отголосок того трепета, казалось, угас больше десяти лет назад.

— Сэм Таннер, знакомься, это Анжелика Кэннон. Она играет на скрипке и может помочь тебе, пока Уэбб не вернется домой, — произнес Кирк, уже решив, что она согласилась.

— Привет, — сказал мальчик с многообещающим блеском в глазах. — Ты сможешь меня учить?

— Если откажусь, то выставлю себя злодейкой, — пробормотала она.

— Повтори еще раз, — попросил Кирк.

— Не обращай внимания. Думаю, мы можем попробовать, — произнесла она без особого энтузиазма.

— Спасибо, леди. Я пользуюсь скрипкой Уэбба Френсиса, у меня нет своей. Но он разрешает мне.

— Возможно, Анжелика позволит тебе взять ее, — предположил Кирк.

— Ни в коем случае. Она стоит тысячу фунтов стерлингов. Пусть мальчик берет скрипку Уэбба.

— Его зовут Сэм.

— Сэм, — повторила Анжелика, улыбнувшись ребенку.

Она никогда близко не общалась с детьми. Ее жизнь была посвящена музыке.

— Давай в дом, и мы посмотрим. Ты идешь? — спросила она Кирка, когда Сэм скрылся внутри.

— Нет, мне надо еще кое-что доделать. Кроме того, я не совсем хорошо слышу, чтобы наслаждаться музыкой. Если к ужину электричества все еще не будет, приходи ко мне на ужин.

Кирк попрощался с Сэмом, посоветовал ему вести себя хорошо, затем стремительно направился к пикапу.

Анжелику вновь обуяли сомнения. Она действительно ничего не знала о преподавании.

Впрочем, Сэм и не думал унывать. Он спрятал свой зонтик и решительно прошагал в музыкальную комнату. Он выбрал одну из скрипок и повернулся к своей новой учительнице, его глаза сияли.

— Покажи мне, что ты уже умеешь, — попросила Анжелика.

Несколько минут он настраивал инструмент, что получалось у него довольно неплохо. Затем сыграл неизвестную ей песню, быстро и неуверенно.

Сэм опустил руки и посмотрел с надеждой.

— Что это была за песня? — спросила Анжелика.

— «Бабушка выгуливает твою собаку». Я хочу сыграть ее на фестивале. Уэбб помогал мне разучивать ее.

— У тебя есть ноты? — спросила она.

Он покачал головой:

— Нет, Уэбб Френсис сказал, что настоящий музыкант играет на слух. Думаешь, когда-нибудь я смогу стать настоящим музыкантом? Я могу заниматься каждый день, пока вы будете здесь.

Анжелика была очарована решимостью ребенка.

— Да, думаю, ты прекрасно выступишь на фестивале. — Она задумчиво побарабанила пальцами по столу. — Я принесу свою скрипку, и мы потренируемся вместе, как тебе это?

— Хорошо.

Анжелика поспешила в свою комнату, достала инструмент и тихо засмеялась. Что бы подумали ее родители, если бы узнали о ее желании играть американскую народную музыку на фамильной ценности?

На улице уже стемнело. Буря поутихла, но дождь все еще лил. Электричества не было. Возможно, свет не дадут до утра. В воздухе ощущалась прохлада.

Кирк развел огонь в камине. Теперь можно приготовить сосиски и пастилу. Время от времени он поглядывал на соседний дом. Кажется, Сэм еще не уходил. Интересно, нравится ли Анжелике заниматься с мальчиком?

Кирк уже собрался удостовериться, что с ней все в порядке, когда услышал стук в дверь. Открыв ее, он увидел свою соседку. Капли дождя блестели на ее волосах. На Анжелике была хлопчатобумажная рубашка.

— Заведи молоточек, а то я всю руку отбила, пока колотила в дверь, — пожаловалась она.

— Большинство друзей просто зовут меня.

— Я же не друг и не знаю нравов этого края. В Нью-Йорке каждый обязательно сначала стучит. И ждет, пока хозяин откроет несколько замков.

Он кивнул:

— Пришла на ужин?

Он посторонился и жестом пригласил войти.

Анжелика оглядела гостиную, ее глаза расширились от удивления. Кирк понимал, что она судила его бревенчатый домик по скромному внешнему виду и ожидала увидеть простое сельское жилище, однако ошиблась. Обставлен он был в современном стиле, не утратив при этом комфорта.

— Здесь мило, — заметила она.

— Ужин почти готов. Пойдем прямо на кухню. Поможешь мне. Снимешь промокшую рубашку?

Она кивнула. Кирк повесил рубашку на спинку кресла.

— Ты всегда готовишь сам? — спросила она, осматриваясь вокруг.

— Да.

— Деликатесы? — Анжелика провела кончиками пальцев по краю газовой плиты.

— Нет. Гамбургеры, горячие сосиски, бифштексы — вот мое довольно ограниченное меню. Возможно, покажется примитивным для жителя Нью-Йорка.

Кирк вытащил сосиски, булочки и приправы из холодильника и разложил их на кухонном столе. Анжелика взяла продукты и отнесла в гостиную. Через некоторое время небольшой столик у камина был накрыт.

Кирк протянул ей ветку ивы.

— Для чего это? — недоуменно спросила Анжелика.

— Нанизываешь сосиску, как это делаю я, — объяснил он и проткнул сосиску по всей длине. — Затем держишь ее над огнем до получения зажаристой корочки.

— Ты шутишь? — Она некоторое время наблюдала, а затем решила последовать его примеру.

— Когда они поджарятся, мы положим их в разрезанную булочку, сверху посыпем приправой и будем наслаждаться, — продолжал Кирк.

Его слова не расходились с делом.

Несколько минут спустя они уже жевали хот-доги. Анжелика осторожно пробовала свою порцию, словно боялась отравиться.

— Вкусно, — наконец произнесла она.

— Расскажи, как прошел урок.

Она кивнула, все еще пережевывая хот-дог. Затем проглотила его и улыбнулась.

— Мальчик действительно хороший. И думаю, он выучил даже больше, чем надо. Наши занятия подготовят его к фестивалю. Я повторяла за ним мелодию и смогла подыграть ему. Ради этого я приехала, хотя и не догадывалась, что придется давать уроки маленьким детям. Мы играли «Бабушка выгуливает твою собаку», знаешь ее?

— Конечно. — Кирк откинулся на спинку дивана, вытянув ноги. — Спасибо за помощь, девушка из Нью-Йорка.

Анжелика доела хот-дог и присела рядом с Кирком.

— Мне понравилось, хоть это и странно. Я — единственный ребенок в семье, вокруг меня никогда не было много детей.

— Почему? Разве ты не ходила в школу?

— Ходила, но мало с кем общалась. А после занятий я играла. Я была очень одаренной, и родители хотели получить с моего таланта как можно больше.

Анжелика рассказала Кирку о своей жизни в Бостоне. С каждым словом он все больше мрачнел. Казалось, у Анжелики не было детства.

Вместо гулянок, общения с друзьями она трудилась, пойманная в сети собственного дара. Он представил одинокую маленькую девочку со скрипкой. Сколько концертов она выдержала, сколько произведений сыграла…

— А как твои родители отнеслись к этой поездке? — спросил он вдруг.

Она долго смотрела на огонь, затем произнесла:

— Они не знают.

— Не знают чего?

— Где я и что делаю. Ради бога, мне двадцать четыре года, и я не нуждаюсь в чьем-то одобрении.

— Ты не должна была так поступать.

— Я могу сделать свой собственный выбор. И этот выбор — узнать больше о народной музыке.

— Анжелика, никто здесь с тобой не спорит.

Она бросила на него раздраженный взгляд:

— Ты прав. Но я впервые совершаю нечто подобное.

— Ты великолепна. — Кирк потянулся и взял ее за руку.

Мгновение она напряженно смотрела на него, а затем расслабилась. Он погладил ее пальцы.

— Твои пальцы застрахованы?

Анжелика засмеялась:

— Нет, конечно.

Поддавшись порыву, Кирк поднес ее руку к губам и поцеловал, затем отпустил ее, заметив, как по щекам Анжелики расползаются красные пятна.

Она интриговала его, притягивала. Но он прекрасно знал женщин и не хотел в очередной раз попасться на крючок. Анжелика остановилась здесь на несколько недель, а потом уедет.

— Ты всегда жил в Смоки-Холлоу? — спросила она, вытянув ноги к огню и откидываясь на спинку дивана.

Она старалась занять время беседой, чтобы отогнать воспоминания о губах Кирка, прикоснувшихся к ее пальцам.

— Нет. Когда-то я служил в армии. — Он коснулся левого уха. — Я оглох, попав под огонь.

Она поморщилась:

— Я не могу представить, как это — не слышать.

— Я привык к этому. Когда моя служба закончилась, я отправился путешествовать по Америке.

— И тебе удалось все осмотреть?

— О да.

Кирк рассказал, что начал с Нью-Йорка: осмотрел там все достопримечательности. Затем не торопясь двинулся на север, восток и юг. Найти работу в строительстве было легко. Общение с местными жителями помогло ему по-настоящему узнать людей.

Анжелика слушала Кирка, и ее внезапно охватила острая зависть. Он сделал так много всего за несколько лет. Она же сделала так мало. Места оживали, когда он делился с ней историями о своих подвигах. Случались ли эти события в горах Кентукки, или Кирк просто был одаренным рассказчиком? Анжелика смеялась над его историей о том, как он купался в холодной воде в Йосемитском водопаде, восторженно охала, когда описывал великолепие Гранд-Каньона. С легкой завистью мечтала, что сможет увидеть китов на побережье Британской Колумбии.

— Вот это жизнь! Ты можешь пойти куда угодно, работать где вздумается, двигаться дальше. Я же знаю только, как играть на скрипке, — грустно произнесла Анжелика.

— На самом деле я не очень люблю жить на чемоданах, — сказал он.

— А кому интересно, что я люблю?! Я застряла и нахожусь в ловушке с шести лет.

— В этот раз ты убежала.

— Да, выбрала дикую природу Кентукки.

Кирк улыбнулся и вновь взял ее за руку. Анжелика почувствовала дрожь во всем теле, но не отстранилась.

— Я думала, ты невзлюбил меня, — призналась она.

Он усмехнулся:

— Первое впечатление бывает обманчивым. Я судил поспешно. Давай проведем время вместе.

— Идет. А что ты с этого получишь?

— Чудесное лето.

— А разве ты не должен работать?

— Я помогаю возводить сарай Куперов.

— Звучит так, будто ты делаешь одолжение Куперам, помогая им. Ты что, независимый богач?

Кирк усмехнулся, его глаза засверкали. Анжелика ощутила, как сильно застучало ее сердце. Могла ли она действительно провести лето, изучая горы Кентукки, с этим мужчиной и легко отделаться? Когда настанет время возвращаться, ей будет очень тоскливо.

Тем не менее предложение было заманчивым.

— А ты? — задал он встречный вопрос.

— У меня есть достаточно сэкономленных денег, чтобы взять отпуск.

— Не волнуйся, у меня их тоже достаточно.

Он задумался, их взгляды встретились. Казалось, Кирк наклонялся все ближе и ближе, и ее сердце неистово билось в груди.

Вскоре на кухне зажегся свет.

— Электричество дали! — воскликнул он и вскочил.

— Мне надо домой. Уже поздно.

Время быстро пролетело. Анжелика не могла припомнить, когда последний раз наслаждалась вечером, проведенным в беседе. И держалась за руки. Она неохотно поднялась.

— Я провожу тебя.

Они стояли так близко, что Анжелика могла видеть мелкие морщинки вокруг его глаз, чувствовать легкое прикосновение его дыхания к щекам.

— Спасибо за ужин, — произнесла она.

— Ты можешь как-нибудь оказать мне ответную любезность, — небрежно заметил он.

Через несколько минут Анжелика закрыла дверь своего коттеджа и прислонилась к ней. Она надеялась, что Кирк поцелует ее на прощание. Какая глупость! Он ведь прямо сказал, что она ему даже не нравилась.

На следующее утро Анжелика пошла в библиотеку. Она рано встала, быстро позавтракала и села у двери ждать Кирка. Он сказал, что покажет ей местные красоты. Но конкретных планов не было. Возможно, он просто хотел быть вежливым. Время от времени она вставала и смотрела в окно на дом Кирка. Может, Кирк ушел на работу?

Потеряв терпение, Анжелика пошла в библиотеку.

Мэри, как и накануне, сидела за столом.

— Я так и думала, что вы придете этим утром. Вчера ведь электричество отключили. Помочь найти что-нибудь?

— На самом деле я не ищу чего-то особого. Я хочу краткий обзор и произвольно выбранные диски, и этого будет достаточно, — ответила она и заглянула за двойную дверь.

Кирка не было. Она вела себя как влюбленная школьница, надеющаяся поймать краткий взгляд понравившегося парня. Приподняв подбородок, Анжелика направилась в помещение, где недавно слушала музыку.

Анжелика распознала твердые шаги Кирка. Он появился в дверном проеме и прислонился к косяку.

— Закончила? — спросил он, заметив, что она вытащила диск.

— Пока нет, хоть и слушаю уже пару часов. Это очень увлекательно. Я люблю ритмичность народных песен. И слова иногда забавные.

— Сделай паузу. Пойдем перекусим.

— Около трех я занимаюсь с Сэмом, — ответила Анжелика.

— Мы вернемся к этому времени. Я заказал обед из магазина. Бэлла делает великолепные корзинки.

— Мы поедем на мотоцикле? — уточнила она.

— Нет, пешком. Пойдем. Это самое лучшее время дня.

Кирк подхватил корзину, стоявшую около двери. Они углубились в тенистый уголок.

Поблизости был ручей — Анжелика еще издалека расслышала его журчание.

— Это волшебно, — произнесла она, осматривая милую поляну, на которую они вышли. Солнечный свет заливал траву. — Ты слышишь воду?

— Когда я близко.

— Почему деревья не растут на этом участке?

Кирк поставил корзинку, открыл ее и достал красно-белую клетчатую скатерть. Развернув ее, он сказал:

— Никто не знает, но так уже давно. Словно есть что-то ядовитое в почве.

Анжелика встала коленями на край скатерти, Кирк начал распаковывать обед. Холодная жареная курица, булочки, масло, картофельный салат и охлажденные напитки.

— Спасибо, что взял меня сюда, это чудесно.

— Мы можем как-нибудь подняться по течению. Около мили дальше есть водопад, а внизу можно купаться.

— У меня нет купальника, — с горечью призналась Анжелика.

— У меня тоже, и что с того?

Она посмотрела на Кирка. Задорный огонек в глазах выдал его. Она сглотнула и покачала головой. Он улыбнулся.

Когда они достигли водоема, Анжелика запыхалась и устала от жары. Теперь она уже была готова последовать предложению Кирка и нырнуть в прохладную воду.

Кирк подошел к краю и опустил руки в живительную влагу. Затем побрызгал на Анжелику.

Она пригнулась и ответила тем же.

Кирк набрал воду в ладони и направился к ней, его глаза горели озорством. Анжелика завизжала и повернулась, собираясь пуститься наутек, но не успела. Вся спина уже была мокрой. Она засмеялась и повернулась к Кирку.

— Это нечестно, у тебя есть преимущество! — крикнула она.

Почти падая со смеху, она добралась до края воды и, не обращая внимания на обувь, начала плескаться. Кирк присоединился к ней.

— Ну, ты хочешь искупаться обнаженной?

Она взглянула на него из-под влажных ресниц:

— В следующий раз я возьму с собой купальник.

Для начала надо купить его.

— Портишь удовольствие другим, — заметил он.

— Наверное, у тебя было замечательное детство… — протянула Анжелика.

— Конечно.

— И ты единственный ребенок?

— Единственный ребенок единственного ребенка от единственного ребенка, — уточнил он.

— И не было родственников, с которыми можно было поиграть?

— Было много других детей в округе.

— Твои родители живут в Смоки-Холлоу?

— Здесь только мой дедушка. Он вырастил меня.

— Понятно. Мне надо идти. Привести себя в порядок перед тем, как придет Сэм. Спасибо за пикник и за то, что привел меня сюда. Это чудесное место.

Кирк кивнул, затем наклонился и скользнул губами по губам Анжелики. Это было мимолетное прикосновение, но оно пробудило дрожь во всем теле. Она почувствовала взрыв чувств, неописуемо острых, пряных и неизведанных.

Не говоря ни слова, Кирк предложил ей руку. Вода лилась с них обоих, когда Анжелика взяла его ладонь, боясь поднять глаза. Кирк поцеловал ее!

Она не знала, как реагировать. Должна ли она что-нибудь сказать? Игнорировать случившееся?

Кирк снял свою рубашку и выжал ее. Анжелика затаила дыхание при виде его мужественной красоты. Он словно сошел с картины художника эпохи Возрождения — таким он был сильным.

— Готова? — спросил он.

Анжелика кивнула и последовала за Кирком: они пошли вдоль течения к месту пикника.

Глава 5

Анжелика спешила — ей надо быстро принять душ и переодеться в сухое. Она едва успела высушить волосы, как Сэм уже барабанил в дверь. Он привел с собой девочку того же возраста.

— Здравствуйте, мисс Кэннон. Это Тереза Энн. Вы не могли бы ее тоже научить играть на скрипке?

— Здравствуй, Тереза. Ты хочешь, чтобы я подготовила ее к выступлению на фестивале? — Анжелика была встревожена тем, что Сэм привел еще одного ребенка.

Тереза засмеялась:

— Нет. Но если бы я стала заниматься, то смогла бы выступить в следующем году. Моя мама просила передать вам, что, если вы согласитесь меня учить, она готова платить по пять долларов за урок. Но мне придется играть на скрипке Уэбба Френсиса.

— Понятно. Но на самом деле я не даю уроки, — произнесла Анжелика, но, увидев разочарование на лице Терезы Энн, смягчилась. — Хорошо. Я позвоню Уэббу Френсису и спрошу: не будет ли он против, если ты возьмешь его скрипку. Если он согласится, я обучу тебя основам. Он скоро вернется домой и тогда сможет заниматься с вами.

— Он согласится, — уверенно сказал Сэм. — Он хочет нас учить.

Анжелика усадила детей на крыльце и угостила молоком, а сама отправилась в дом Кирка. Постучала в парадную дверь, и спустя мгновение он открыл ее.

— Я должна поговорить с Уэббом, — произнесла она, оглядываясь на свой дом, чтобы удостовериться, что дети все еще сидят там, где она их оставила.

— Прямо сейчас? — Он проследил за ее взглядом и улыбнулся. — А-а, твой класс растет.

— Я не ожидала, что Сэм приведет подругу. Она хочет упражняться на скрипке Уэбба. Я должна убедиться, что он не возражает.

— Это можно. Входи, позвоним в больницу.

Сэм оказался прав. Анжелика привела детей в комнату, на время ставшую музыкальным классом.

— Мы начнем с песни Сэма, а затем я позанимаюсь с тобой отдельно, — сказала она Терезе.

Несмотря на страх, Анжелика прекрасно справилась.

— Ты молодец, Тереза Энн, — сказала она, вытирая скрипку и ставя ее на место, которое Уэбб Френсис определил для нее. — И ты, Сэм, сможешь стать звездой фестиваля. Вы действительно делаете успехи. Просто продолжайте играть.

Дети заулыбались.

— Передай своей маме, что уроки один раз в неделю, но практика должна быть каждый день. Уроки бесплатны.

Анжелика подозревала, что в семье девочки трудности с деньгами, и не хотела отказывать ей в возможности учиться из-за финансовых проблем.

Уэбб может определить плату, когда вернется и начнет работать.

— Каждый день? — Глаза Терезы Энн расширились.

— В выходные можешь отдохнуть, — объяснила Анжелика. — Хотя бы полчасика каждый день. Так вы будете заниматься?

Дети торжественно кивнули.

— Спасибо, мисс Кэннон, — сказал Сэм.

— Спасибо, мисс Кэннон, — повторила Тереза.

Анжелика убралась в комнате и решила выпить чаю со льдом. Скоро надо было готовить ужин.

На следующее утро Анжелика только уселась пить кофе, как кто-то постучал в заднюю дверь. Это оказался Кирк.

— Пойдем со мной. Мы строим сарай, и там будут те, кто может поговорить с тобой о музыке. Джина — председатель фестиваля в этом году. Она работала с Уэббом в прошлом году. Ты можешь пообщаться с ней, — сказал он.

Он был одет в футболку и потертые джинсы, на ногах — рабочие ботинки.

— Я не умею строить, — улыбнулась она.

Кирк засмеялся:

— Никто не просит тебя об этом. Будет обеденный перерыв, и ты сможешь со всеми поболтать.

— Мне что-нибудь захватить?

— Нет, об этом уже позаботились.

Она ненадолго задумалась.

— Ладно. Мы идем прямо сейчас?

— Через двадцать минут.

— Я буду готова. А что мне надеть?

Он осмотрел ее с ног до головы и усмехнулся:

— То, что на тебе сейчас, и захвати шляпу, если она у тебя есть. Иначе будешь сидеть в тени. Я вернусь через двадцать минут.

Анжелика допила кофе и быстро проглотила бутерброд с сыром. У нее еще оставалось немного времени на сборы, когда она услышала, что к задней части дома подъехала машина. Она вышла раньше, чем Кирк успел выйти из машины.

— Быстро, — заметил он, направляя машину к дороге.

— Ты же сказал — через двадцать.

— Не все такие же пунктуальные.

Она не ответила, с интересом поглядывая в окно. Она любила обрамленную лесом дорогу. Вскоре они оказались на фермерской земле. Впереди лежали поля и пашни с кукурузой.

— Такая резкая перемена, — произнесла она.

— Это место очищали от леса несколько поколений много лет назад. Тяжелая работа.

Она увидела несколько строений. Машины и грузовики были припаркованы перед домом. Здесь рос большой дуб, затемняющий передний двор.

— Они сохранили это дерево для защиты от солнца, — пробормотала она, наблюдая за суетой во дворе.

Кирк объехал вокруг дома. Длинный складной стол был установлен под несколькими большими зонтами. Тут же были несколько контейнеров с едой.

Небольшая группа мужчин разговаривала, двое уже взобрались по лестнице, чтобы начать с кровли.

— Пойдем со мной, — попросил Кирк, когда они припарковались.

Он познакомил ее с Кэрри Купер, которая, вместе с мужем Беном, владела фермой. Вскоре Кирк удалился в сарай, Анжелика осталась с Кэрри. Хозяйка знакомила ее с каждым, кто к ним подходил.

— Ты знаешь, нам повезло с ним, — вдруг заметила Кэрри, махнув в сторону Кирка.

— Правда? — Анжелика не отводила взгляд.

Он выглядел великолепно: мускулы, широкие плечи и загорелая кожа. Она сглотнула.

— Он знает о строительстве очень много. Нам пришлось бы нанимать работников, если бы Кирк не пожертвовал своим временем и знаниями. Ведь наш старый сарай сгорел.

— На самом деле нам всем повезло, что он выжил после обстрела. Я и не думала, что он вернется в Смоки-Холлоу. Что здесь делать холостому парню? Ты знаешь, мало женщин, нечем заняться. Фермерство — наша индустрия. Его дедушка занимается хозяйством, но Кирк никогда не справится с этим так, как хотел бы дед Девон.

— Вы знаете его долгое время, — произнесла Анжелика.

— Мы вместе ходили в школу. Он был на год старше меня и на год младше Бена. Шумный и веселый. — Она улыбнулась своим воспоминаниям. — Я должна вернуться к гостям. Кирк сказал, что ты хочешь узнать больше о музыкальном фестивале. Джина только что приехала. Пойдем, я познакомлю тебя с ней. Вы сможете поговорить. Она будет рада.

Анжелика и Джина тотчас же поладили. Обе любили музыку, хотя и отдавали предпочтение разным жанрам. Анжелика поняла, что может многому у нее научиться.

Вскоре к ним подошел Кирк.

— Привет, Кирк. Ты хорошо выглядишь, — заметила Джина, обнимая его.

Он усмехнулся:

— Перестань флиртовать со мной.

Она засмеялась:

— Это будет нашим секретом. Я так счастлива, что познакомилась с Анжеликой. Она сказала, что ты показываешь ей местные красоты.

— Я помогаю ей ради Уэбба. Он возьмет ее под свое крыло, как только вернется.

Анжелике стало обидно. Она надеялась, что Кирк делал нечто большее, чем просто помогал пожилому человеку. Встав, она решительно направилась к столу.

В очереди за едой Кирк встал позади нее.

— Со всеми познакомилась? — спросил он.

— Да, спасибо. — Она пододвинулась к одному из горшочков.

— Ты собираешься выступать на фестивале?

— Скорее всего, нет. — Анжелика продвинулась дальше, желая, чтобы кто-нибудь втянул Кирка в разговор.

— Почему нет?

— Моя музыка не то, что здешние люди хотят услышать.

— Музыка есть музыка, — пробормотал он.

Она взглянула на его тарелку, в которую уже ничего не помещалось.

— Ты собираешься все это съесть? — удивленно спросила она.

— А ты собираешься съесть только это? — задал он встречный вопрос.

Анжелика прищурилась. Затем быстро наложила себе еще всякой снеди.

— Так лучше?

Кирк невозмутимо пожал плечами и дотронулся до ее руки. Его прикосновение обожгло ее, как молния. Она почувствовала, как подогнулись колени.

— Не толкайся, — прошептала она.

— Что ты сказала? — Он наклонился ближе, чтобы услышать ее.

Она пристально посмотрела в его темные глаза. Она хотела бросить свою тарелку, обнять его и целовать до тех пор, пока не забудет своего имени.

Но здравомыслие вернулось. Анжелика отступила и взяла стакан охлажденного чая.

— Джина заняла нам места, — сказал Кирк.

Она заметила свою новую подругу и направилась к ней.

— Ты не обязан нянчиться со мной весь день, — обратилась она к Кирку.

— Ничего страшного, — ответил он, затем поприветствовал других людей у длинного закусочного стола.

После обеда мужчины продолжили работу. Анжелика пошла к сараю, желая посмотреть, что там происходит.

Там было темно, и ей понадобилось несколько минут, чтобы привыкнуть к полумраку. Заметив Кирка, она осторожно приблизилась.

— Я хотела взглянуть, что вы делаете, — сказала она.

Он склонил голову.

— Эти дрова для конюшен? — спросила она.

— Да. Сегодня нам нужно хорошо потрудиться. Думаю, даже сможем закончить, если кто-то из ребят задержится.

— Кэрри сказала, что ты жертвуешь своим временем и опытом, — произнесла Анжелика, наблюдая за другими мужчинами.

— Все эти люди чем-то жертвуют. Традиция помогать друг другу существует с момента основания города.

Анжелика кивнула, пытаясь вспомнить, когда в последний раз просила кого-то из жителей Нью-Йорка об одолжении. Такого никогда не случалось.

— Извините, мисс, — пробурчал один из мужчин, пытаясь обойти ее, чтобы взять доску.

— Я, кажется, мешаю… — сказала Анжелика.

— Встань здесь, если хочешь посмотреть. Ты с Джиной пообщалась?

Она кивнула.

— Ей надо было уехать, но я узнала о фестивале достаточно и теперь помогу Сэму.

Она хотела поделиться только что принятым решением относительно дальнейшего обучения мальчика, но сейчас было не подходящее время. Анжелика наблюдала, как Кирк быстро измерил длину фанеры, провел прямую линию и через секунду распилил ее.

— Такое ощущение, будто тебе все дается легко, — заметила она.

— Да, только если знаешь, что делаешь, — ответил Кирк, и пила издала пронзительный визг, врезавшись в дерево.

— Наверное, я поймаю машину и вернусь в библиотеку, — сказала она через минуту.

Она хотела посмотреть, есть ли там книги, которые помогли бы ей в обучении детей.

— Возьми мою. — Кирк вытащил ключи из кармана и кинул ей.

Они были все еще теплыми. Анжелика с силой сжала их в руке, сомневаясь, сможет ли справиться с управлением.

— Поверни направо от проезжей дороги и придерживайся этого направления, пока не доедешь до библиотеки. Дорогу домой ты знаешь, — сказал он, выбирая еще одну доску.

— А как ты поедешь домой?

— Я попрошу кого-нибудь подвезти. — Он посмотрел на нее. — Или ты можешь вернуться через пару часов и забрать меня.

— Давай после четырех. Сэм придет сегодня, чтобы позаниматься. И возможно, Тереза.

— Хорошо.

Анжелика остановилась во дворе, чтобы попрощаться с Кэрри и предупредить ее, что она вернется за Кирком.

— Мы должны как-нибудь пообедать, и ты расскажешь мне все о Нью-Йорке. Я никогда не была там, это так далеко отсюда, — произнесла Кэрри.

* * *

Было уже около пяти, когда Анжелика свернула на проселочную дорогу. Кажется, сарай был закончен, осталось только докрасить его. Во дворе повсюду отдыхали работники, уставшие после тяжелого дня. Она сразу же заметила Кирка. Он сидел на земле, согнув ногу, и разговаривал с приятелями. Он, должно быть, услышал шум мотора, потому что обернулся.

Анжелика заметила его улыбку. Она открыла дверь машины и вышла на улицу.

— Ни единой царапины или вмятины, — сказала она.

— Я знал, что ты справишься, — улыбнулся Кирк.

— Готов ехать? — спросила она.

— Да. Я устал, но зато мы закончили. Парни придут в субботу, чтобы покрасить. У Джейсона есть распылитель, поэтому они справятся с этим за один день.

— Хорошо. — Анжелика почти бегом бросилась к пассажирской дверце.

Кирк посмотрел на нее, а затем, помахав и попрощавшись со всеми, сел за руль. Некоторое время ехали молча.

— Сэм делает успехи? — спросил Кирк, когда они были уже около дома.

— Он играет очень хорошо. Думаю, мы успеем подготовиться к фестивалю. Тереза любит играть. Даже аккорды. Я вижу восторженный блеск в ее глазах.

— Я знаю, что они ценят твою помощь.

— Уэбб давал уроки? — спросила Анжелика.

— Когда просили дети. В те дни он по большей части играл для себя. Какое-то время преподавал в университете. Но сейчас он ушел на пенсию. А ты не передумала? Сама-то не будешь выступать?

— Наверное, буду. Я так решила после разговора с Джиной. Хочу попытаться исполнить что-нибудь. Есть что-нибудь любимое?

Он на мгновение посмотрел на нее:

— «Особый оранжевый цветок», но это нелегкая мелодия. Лишь немногие могут сыграть ее полностью.

Кирк бросил ей вызов? Анжелика слышала эту песню и знала, с какими трудностями ей придется столкнуться, разучивая ее.

— Возможно, я поработаю над этим ради тебя, — заключила она, открывая дверь. — Спасибо, что взял меня сегодня. Я получила удовольствие от знакомства со всеми этими людьми. В следующий раз захвачу немного еды. Я действительно умею готовить.

— Я не прочь попробовать твою стряпню.

Анжелика вошла в дом, прислушиваясь к шуму отъезжающей машины.

Кирк быстро принял душ и на ходу приготовил ужин. Поев, он направился в свою студию. Он очень устал после рабочего дня, но все же хотел приступить к новому изделию. У него был подходящий дубовый брус почти четырех футов в ширину, который хранился в студии уже несколько лет. Наконец Кирк понял, что с ним делать.

На следующее утро, когда Кирк все еще завтракал, зазвонил телефон.

— Привет, Кирк. Это Уэбб.

— Как дела? Вы вернетесь сегодня?

— Пока не собираюсь. Моя сестра узнала, что я болен, и уговорила меня остаться с ней в Луисвилле до полного выздоровления. Я выпишусь из больницы в конце этой недели. Есть надежда. Как у вас там дела?

— Отлично. Вас не хватает. Особенно Джине — она хочет обсудить фестиваль. Кстати о нем. Ваша гостья все-таки планирует выступать.

— Анжелика Кэннон? Это замечательно. Она — редкий талант, была солистом в Нью-Йоркской филармонии, в ее-то годы. На самом деле я звоню из-за нее. Не смог с ней связаться, видимо, ее мобильный здесь не работает, а на домашний она не отвечает. Можешь передать ей, что ее разыскивает Райан Симмонс, преподаватель из консерватории. Она изучает что-нибудь?

— Она набрала массу дисков в библиотеке и занимается с детьми каждый день.

— Они многому от нее научатся. Хотел бы я быть там, но сестра.

— Больше ешьте. Насколько я помню, Бетси замечательный повар.

— Да, как раз то, что мне нужно. — Уэбб снова закашлял. — И присмотри, пожалуйста, за моим домом еще немного. Извини, что прошу об этом.

— Для чего еще нужны соседи?

Глава 6

Кирк направился к дому Уэбба, в очередной раз мысленно отметив, что лужайку не мешало бы привести в порядок. Возможно, он займется этим в конце дня. Он подошел к задней двери и постучал. Анжелика открыла и улыбнулась. В этот момент она показалась ему самой прекрасной женщиной на свете.

— Заходи. Хочешь кофе? — спросила она.

Кирк задумался, затем произнес:

— Конечно. Я получил сообщение от Уэбба.

— Присаживайся. Как он поживает? — Анжелика засуетилась на кухне.

— Лучше. Хотя голос по телефону звучал ужасно. После выписки он собирается к своей сестре.

— Да? — Она остановилась и оглянулась. — Это значит, я должна уехать?

— Нет, ему нравится, что здесь есть человек, который присматривает за его домом.

— Но здесь безопасно.

— Да уж… Он передал тебе сообщение. Звонил Райан Симмонс. Видимо, пытается связаться с тобой, но твой мобильный не доступен.

— Интересно, что он хочет?

— Позвони и узнай, — предложил он.

— Хорошо, если ты не возражаешь. Кофе будет готов через пару минут.

Анжелика направилась к аппарату на кухне и набрала номер. Она попросила профессора, но он был на занятии.

— Мне ничего не удалось выяснить, — сказала она, разливая кофе. — Тебе что-нибудь добавить?

— Нет, люблю черный и крепкий.

Анжелика поставила чашку перед Кирком и села напротив.

— Расскажи мне о других зданиях, над которыми ты работал, — попросила она.

— Почему это так тебе интересно?

— Ты, видимо, настоящий профи. Я заметила, что другие советуются с тобой, словно ты был боссом или кем-нибудь еще.

— Кем-нибудь еще. В свое время я построил несколько зданий.

— Работал по всей Америке?

Кирк кивнул, потягивая горячий кофе.

— Значит, так ты зарабатываешь на жизнь?

— Именно.

— Ты придешь на фестиваль?

— Возможно, заскочу, — кратко ответил он.

«Чтобы послушать твое выступление», — мысленно добавил Кирк.

— Прошлой ночью я слушала балладу, но слов не разобрала.

— Возможно, это древнеанглийский. Есть много печальных песен, обращенных к древним временам.

— А кто-нибудь сможет перевести их для меня? — спросила Анжелика.

Он на мгновение задумался.

— Уэбб, Джина, мой дедушка.

— Твой дедушка? Он играет?

— Нет, но у него потрясающий голос. Раньше пел на всех фестивалях. Последние двадцать лет он их не посещает, но знает все песни.

— Почему он перестал выступать?

— Вылетел из-за женщины, которая была ответственна за организацию.

— Он обижается?

Кирк кивнул.

— Думаешь, он поможет мне? — уточнила Анжелика.

— Нужно спросить. Я отвезу тебя сегодня.

Время шло к одиннадцати, когда Кирк и Анжелика приехали на ферму, где вырос Кирк.

— Здесь так мило, — заметила Анжелика. — Когда собираете урожай? — Она рассматривала высокие растения.

— В следующем месяце.

— И куда уходит вся эта кукуруза?

— Местные покупают ее у дедушки, а остальное для свиней.

— Свиней?

— Это основное прибыльное дело моего дедушки. Свиньи.

Когда Кирк въехал во двор, прилегающий к дому, Анжелика увидела старую деревянную усадьбу, заново выкрашенную и выглядящую массивной и надежной. Перед домом был сарай, меньше, чем тот, который помогал строить Кирк. Он был покрыт красной антикоррозийной краской. Огромная двухстворчатая дверь была открыта настежь. Слышался визг свиней. Шум был оглушительным. Тут из сарая выбежала гончая.

— Поздно кормятся этим утром, — заметил Кирк.

Он обошел грузовик и открыл дверь со стороны Анжелики, а затем жестом пригласил ее в сарай:

— Хочешь посмотреть?

Она кивнула.

Внутри сарай был освещен лампами. Старик сидел в углу, сбрасывая в корыто корм. На голове у него была старая фетровая шляпа. Свиньи стояли на задних ногах, а передними опирались на деревянные дверцы стойла, визжа от удовольствия.

Дедушка Кирка обернулся и увидел их, но дела своего не оставил. Когда последние животные были сыты, он повернулся.

— Это гостья Уэбба? — спросил он.

Вежливо улыбнувшись, Анжелика дождалась, когда Кирк представит ее.

— Да. Анжелика, это мой дедушка, Хирам Девон. А это Анжелика Кэннон из Нью-Йорка.

— Хм. Надолго ты здесь?

Она удивилась, не услышав приветствия. Все в Смоки-Холлоу были дружелюбными и вежливыми.

— Пока не закончится музыкальный фестиваль. Я слышала, вы поете.

— Больше нет. — Он отвернулся и повесил ковш на стену.

— Я изучаю местную музыку, — объяснила она. — Песня, которую я вчера слушала, привела меня в замешательство. Я не смогла понять ни слова. Кирк сказал, что вы можете знать ее сюжет.

Хирам нахмурился. Его густые серо-стальные брови сошлись на переносице.

— Что за песня?

— «Ольха».

Он кивнул:

— Я знаю ее.

— Тебе помочь с чем-нибудь? — спросил Кирк дедушку.

— Еще надо проверить воду в каждом корыте, открыть двери так, чтобы животные могли выйти.

— Хорошо. Тогда поговори пока с Анжеликой, — попросил он.

Старик недолго рассматривал ее, затем кивнул:

— Договорились.

Анжелика последовала за Хирамом в дом через прихожую в старую кухню, где он снял свои грязные ботинки и надел чистую обувь. Она огляделась: мебель была исцарапанной и ветхой, но везде было очень чисто.

— Хочешь что-нибудь? — спросил Хирам, моя руки.

— Нет, спасибо, — ответила Анжелика, садясь за деревянный стол и доставая из сумки тетрадь. — Я попыталась воспроизвести слова так, как расслышала.

Старик взял тетрадь и прочел написанное. Затем со вздохом взял ручку и начал исправлять ошибки.

Анжелика наблюдала за его работой, время от времени поглядывая на лицо и пытаясь найти в нем сходство с чертами Кирка.

— Вот то, что должно быть здесь написано. Песня пришла из старой деревни много лет назад. Она о молодом человеке, покинувшем Шотландию, чтобы отправиться в Америку, о девушке и друзьях, которых он оставил. Когда известие о его смерти дошло до них, скорбь была во всей деревне.

— Как грустно.

Он пожал плечами:

— Жизнь была трудной в те дни.

— А что точно означает это? — Анжелика принялась делать пометки рядом со словами, которых не знала. — Я могу сыграть это на скрипке.

— Попробуй, это не сложно.

— Если я сыграю, не могли бы вы спеть это вместе со мной, так я узнаю, что получилось правильно?

— Здесь?

— Я могу принести инструмент сюда. Или в доме Уэбба?

— Я не хожу часто в город. Приходи ты. Попрактикуйся и дай мне знать, когда будешь готова.

— Спасибо, мистер Девон. Я действительно ценю это.

— Посмотрим, как ты справишься. Почему тебя заинтересовала эта музыка? Я думал, ты играешь в Нью-Йоркском симфоническом оркестре.

— Да. Я сделала перерыв и захотела разучить что-то новенькое. Когда у меня был курс народной музыки в консерватории, мне действительно нравилось.

— Поэтому ты просто встала и приехала сюда. Кирк знает, что ты не останешься?

— Конечно. Все знают. Я просто в отпуске.

Хирам кивнул, посмотрел на заднюю дверь. В следующую секунду появился Кирк. Он сбросил мотоциклетные ботинки и прошел на кухню в носках.

— Все готово. Удалось помочь Анжелике? — спросил он, собираясь вымыть руки.

— Всего-то и надо было разобрать несколько слов, — ответил старик.

— Он пообещал спеть ее со мной, когда я буду готова, — похвалилась Анжелика.

Кирк придвинул стул ближе и сел.

— Как ты добилась этого? — тихо спросил он.

— Я просто попросила, — сказала она.

— У меня был хороший голос, когда я был моложе, — произнес Хирам.

— Уверена, вы все еще прекрасно поете.

— Расскажи мне о Нью-Йорке. Я не был там уже много лет, — попросил старик.

Кирк удивленно посмотрел на него:

— Когда это ты был в Нью-Йорке?

— После того как твой отец расстался с твоей матерью. Поехал, чтобы посмотреть игру того друга, о котором писал Уэбб. Видел статую Свободы и некоторые другие достопримечательности. Густонаселенный, грязный, суетливый город. Мне он сильно не понравился. Хотя было интересно взглянуть на Бродвей ночью. Должен заметить, это было что-то.

Анжелика улыбнулась:

— Ничто не изменилось. Там все освещено, поэтому светло как днем. Представления и концерты, рестораны и бары. Уйма развлечений. Центральный парк в погожие дни просто замечательный. Я люблю посидеть в кафе рядом с водой, понаблюдать за людьми. И шопинг просто потрясающий.

Кирк откинулся на спинку стула. Ему следовало обратить внимание на знаки. Влечение могло завести в тупик, поэтому надо подавить его с самого начала. Анжелика была прекрасна, особенно такая оживленная и полная энтузиазма. Может, однажды ему понравится другая женщина, которая согласится жить в Смоки-Холлоу. Но Анжелика не была ею.

Внезапно Кирк осознал, что Анжелика и Хирам пристально смотрят на него.

— Что?

— Ты в замешательстве? Я спросил тебя об Уэббе.

— Извини, не расслышал.

Это было жалкое оправдание, но лучше, чем позволить им понять, что он собирался с духом, чтобы игнорировать притяжение к прекрасной гостье.

— Он собирается к своей сестре, чтобы восстановить силы. Она настояла.

— Семья поддержит, когда необходимо, — кивнул Хирам.

Вскоре Анжелика и Кирк, попрощавшись, вышли на улицу.

— Я благодарна твоему дедушке за помощь, — сообщила она.

— Я немного удивлен. Он обычно более холоден с незнакомцами. По-моему, дедушке нравится жить в Смоки-Холлоу. Он не ездит в город.

— Почему?

— Кажется, он враждует с половиной населения.

— Очевидно, что с Уэббом он не враждует, раз спрашивал о нем.

— Они хорошо ладят. Надеюсь, Уэбб примет участие в фестивале.

— Это хорошо, когда близкие поддерживают тебя.

Он взглянул на нее:

— Твоя семья не помогла бы тебе?

— Возможно. Но иногда чрезмерная помощь может задушить.

— Хочешь перекусить в столовой? — спросил Кирк, когда они въехали в город.

— Давай.

Несколько минут спустя, когда Анжелика изучала меню, к ним подошла женщина.

— Привет, Кирк. Как поживаешь? — спросила она.

Он привстал и кивнул:

— Миссис Харпер, отлично. А вы?

— Снова суставы воспалились, но это ничего нового. — Она посмотрела на Анжелику.

Кирк представил ее, и они с миссис Харпер продолжили беседу.

Анжелика, внимательно прислушиваясь к каждому слову, заметила напряжение, неожиданно возникшее между ними.

Когда миссис Харпер оставила их, Анжелика наклонилась к уху Кирка и спросила:

— Кто это?

— Мать Элис.

— А кто такая Элис?

— Моя бывшая невеста.

Анжелика моргнула.

— Что случилось?

Кирк закрыл меню и положил его на стол.

— Она не захотела жить в Смоки-Холлоу. Переехала в Атланту, нашла другого мужчину и вышла за него замуж.

Анжелика не могла поверить, что другой мужчина может соперничать с Кирком.

— А ты не захотел жить в Атланте?

Он покачал головой:

— Мой дедушка здесь. Мне здесь нравится. Почему я должен переезжать в город, когда лес и горы намного лучше?

— Ты любил ее?

— Что за вопрос? Конечно, любил. Я бы не предлагал девушке выйти за меня, если бы не любил. Женитьба — серьезный шаг. Особенно для меня.

— Почему?

— Жена моего дедушки ушла от него, когда мой отец был ребенком. И моя собственная мать бросила меня. А затем Элис.

— Все уходили, потому что не хотели жить в Смоки-Холлоу? — произнесла Анжелика с недоверием.

Кирк покачал головой. Появилась официантка, чтобы принять заказы. Когда она ушла, Анжелика снова наклонилась к Кирку:

— Так почему?

— Я не знаю всю историю бабушки, но с дедушкой нелегко ужиться. Она сбежала ради карьеры актрисы в Голливуде. У нее было несколько маленьких ролей. Никто не знает, что случилось потом. Возможно, она все еще живет там или умерла много лет назад.

— А твоя мама?

— Она решила, что не хочет растить ребенка, и уехала в Новый Орлеан, где, как я в последний раз слышал, она купила небольшой ресторан.

— Ты с тех пор не видел ее?

Кирк покачал головой.

— Мы встречались несколько лет назад, когда я путешествовал. Но не было никаких объятий и поцелуев. Она была чужой. Посмотрела на меня так же, как на любого другого. Она хорошо готовила.

— Твои папа и дедушка так больше никого и не нашли?

— Они не напоролись на те же грабли.

— А ты?

— О, я надеюсь однажды встретить кого-нибудь. Мне хочется завести детей — одного или двух. Мне нужен человек, который останется со мной.

— Ты найдешь ее, — уверенно произнесла Анжелика.

Она никогда не мечтала о замужестве. И даже о детях особо не думала. Вся ее жизнь была посвящена музыке.

В одном Анжелика была уверена: если ей суждено когда-нибудь родить ребенка, она никогда его не оставит.

— А у тебя есть кто-нибудь на горизонте? — спросил Кирк.

Она покачала головой и, оглядев столовую, улыбнулась.

— У вас в Нью-Йорке отношения не в моде? — усмехнулся Кирк.

Анжелика промолчала.

Наконец им принесли гамбургеры, картофель фри и газированную воду. Анжелика принялась за свою порцию с удовольствием. Она не спеша наслаждалась каждым кусочком — сегодня ей не надо было нестись на репетицию или важную встречу.

— Эти гамбургеры великолепны, — заметила она через несколько минут.

— Да уж… — согласился Кирк.

После обеда они поехали в магазин, чтобы Анжелика смогла купить несколько вещей. У крыльца по-прежнему сидели старики.

— Добрый день, мисс Кэннон, — сказал один.

— Добрый день. Что здесь происходило сегодня? — спросила она, останавливаясь на крыльце.

Мужчины рассказали ей последние новости о том, кто ходил в магазин этим утром, кто был в библиотеке и о слухах про ее участие в фестивале.

— Я запросто могу там выступить, — произнесла Анжелика. — Я уже готовлюсь, — призналась она, наклоняясь ближе, словно сообщала секрет.

— Расскажи, на чем ты будешь играть?

— На скрипке конечно же.

— Какую песню?

— Ага, вы должны прийти на фестиваль и тогда услышите, — хитро улыбнулась она, наслаждаясь беседой.

Старики были очаровательны.

— А кстати, где будет проходить фестиваль? — спросила она Кирка, когда они вошли в магазин.

Бэлла поприветствовала их. Анжелика помахала рукой и взяла корзинку для продуктов.

— На ярмарочной площади. Все случится после окружной ярмарки, которая началась вчера. Там сделают что-то наподобие амфитеатра, где хорошая акустика. Многие обычно сидят на лужайке вокруг сцены.

— Покажешь мне как-нибудь?

— Конечно.

— Мы можем пойти на ярмарку завтра, если хочешь, посмотреть, что там происходит. Это недалеко. Между Смоки-Холлоу и Брасельвиллем.

Она кивнула:

— Я никогда не была в подобных местах.

— Неудивительно, — пробормотал Кирк. — Поедем около десяти, пообедаем там, побродим и на все посмотрим.

— А что там будет?

— Выставки домашнего скота, лоскутных стеганых одеял, варенья и пирогов. Там весь день играет музыка, есть небольшой карнавал с аттракционами и играми. Ну а также много еды.

— Хорошо. Я дам знать моим ученикам, что завтра меня не будет. Спасибо, Кирк.

Анжелика понимала, что он сопровождает ее только из чувства привязанности к Уэббу. Тем не менее при мысли о завтрашней поездке она предвкушала нечто необычное, загадочное. В очередной раз Анжелика почувствовала, будто попала в другой мир. А она очень любила путешествовать и исследовать.

* * *

Анжелика успела вернуться домой до того, как пришли дети. Видимо, они бежали, потому что оба раскраснелись и запыхались. Сегодня Анжелика решила обучить Терезу нескольким новым приемам, а Сэма усадила готовиться к фестивалю. Мальчик и правда делал успехи, и Анжелика им гордилась.

После занятий она угостила детей печеньем и молоком. Она любила слушать их забавную болтовню, хоть они и обсуждали незнакомых людей. Анжелике стало интересно, что Сэм и Тереза делают в свободные от занятий дни. Они принялись наперебой рассказывать об играх, друзьях, сочных яблоках и сливах, лесах, полях и вечерних посиделках. В Смоки-Холлоу жизнь течет медленнее, но ее нельзя назвать менее насыщенной, чем в больших городах. Когда Анжелика упомянула, что в следующий раз занятия не будет, дети расстроились.

— Но мне нравится сюда приходить, — сказала Тереза Энн, неожиданно обнимая ее.

— А мне нравиться учить тебя, дорогая, — ответила Анжелика с улыбкой. — Это только один день. Я никогда раньше не была на ярмарке.

Оба были удивлены. Они бывали там каждый год.

— Мне больше всего нравятся аттракционы! — воскликнул Сэм. — Особенно один, где мы едем вверх тормашками.

Тереза сказала, что любит смотреть на животных.

— Вам понравится, — сказала девочка. — Можно я поеду с вами тоже? Тогда у меня будет два дня.

— Это не самое лучшее время. Кирк Девон пригласил меня, поэтому я не могу пригласить кого-либо еще.

— Это свидание, — серьезно изрек Сэм. — Дети не должны ходить на свидания!

Глава 7

Анжелика постепенно привыкла к повседневной одежде, которую все время носила в Смоки-Холлоу. В этот раз она надела хлопковые брюки, футболку и кроссовки. Ровно в десять раздался рев мотоцикла. Анжелика вышла через заднюю дверь, перед которой остановился Кирк. Она непрестанно думала о комментарии Сэма — что это свидание. Но ведь мальчик ошибся. Это вовсе не свидание. Тем не менее шла Анжелика пританцовывая. Она встречается с Кирком Девоном!

Он поприветствовал ее, протянул шлем и затем подождал, пока она взберется на мотоцикл. Анжелика почувствовала смущение, обхватив Кирка и прижавшись лицом к его спине. Она знала, что поцелуй на водоеме ничего не значил для него. Она отчаянно старалась держать эмоции под контролем. Впереди у них целый день. Не стоит вести себя подобно глупой малолетке.

Анжелика вдохнула аромат Кирка. Он пах мылом и средством после бритья, и эта комбинация сводила ее с ума, вызывая в голове волшебные грезы.

Пока она боролась с желанием поцеловать Кирка, тот развернулся и с шумом выехал на улицу, ведущую к Брасельвиллю и к ярмарке.

* * *

Когда они добрались до пункта назначения, Анжелика не чувствовала ног — настолько они затекли. В ушах звенело, а щеки горели от смущения. Они слезли с мотоцикла и приблизились к воротам, где долговязый подросток ставил штамп на обратной стороне руки посетителей.

— Мы можем пойти, куда пожелаем, — объяснил Кирк. — Все включено, даже аттракционы.

Анжелика кивнула и осмотрелась. Устраивались ли в Нью-Йорке ярмарки, подобные этой? Она никогда не слышала об этом, да и вряд ли заглянула бы туда.

Миновав ворота, Анжелика увидела конюшни. Несколько детишек опасливо переминались с ноги на ногу, желая коснуться бархатной морды лошади и в то же время боясь этого. Владельцы сидели рядом, на скамейках, управляя уздечками и разговаривая с друзьями.

Кирк направился по одному из проходов, вдоль которого располагались небольшие огороженные площадки с овцами. Животные с грязно-белой или темно-серой шерстью с любопытством таращились на людей. У некоторых на спине красовались покрывала.

— Это чтобы сохранить их чистыми для оценки, — объяснил Кирк, когда Анжелика спросила, почему овцы прикрыты в такой жаркий день.

Навстречу им двигалась группа смеющихся подростков. Кирк притянул Анжелику к себе и отвел в сторону от тропинки. Одной рукой обхватив ее за плечи, он крепко удерживал ее рядом. Пульс стремительно застучал. Анжелика не могла вымолвить ни слова. Она ощущала его запах, прикосновение горячей ладони к нежной коже. Она могла бы остаться в этой позиции навечно.

Кирк заметил нескольких знакомых и подошел к ним, желая представить Анжелику и немного поболтать. Она вдруг захотела стать частью этого маленького сообщества, несмотря на то что не принадлежала Смоки-Холлоу.

Утро принесло Анжелике много волшебства — оно походило на сказку. Она была очарована пейзажем, суматохой, дружелюбием и даже овцами. Пикантные ароматы вызывали нешуточный аппетит: жареное мясо и картошка, рыба, яблоки в карамели, сахарная вата, попкорн, чай и лимонад — все это казалось частью неизведанного мира, в который Анжелика угодила по ошибке. Этот мир, полный красок и энергии, не мог существовать в реальности; он лишь мог быть частью сна, от которого она должна будет скоро пробудиться.

С каждой минутой становилось все жарче.

— Ты нанесла солнцезащитный крем? — спросил Кирк, когда они пообедали.

Она покачала головой.

— Твой нос уже обгорел, — сообщил он. — Пойдем купим тебе шляпу. Она защитит тебя от солнца.

Она сморщила носик:

— Я даже не подумала об этом утром.

Анжелика редко бывала под палящим солнцем и не побеспокоилась об ожогах. Теперь если она немедленно не прикроется, то сгорит, и на следующий день ей будет очень больно, может, даже поднимется температура.

Кирк повел Анжелику к одной из торговых палаток, где продавались головные уборы и солнечные очки. Он выбрал розовую ковбойскую шляпу и надел ей на голову.

— Она так тебе идет.

Анжелика засмеялась и посмотрела в маленькое зеркало, висящее в палатке. Мгновение она не могла узнать свое отражение. Лицо было красным, а глаза сверкали ярче, чем обычно. Они светились от радости и веселья.

— Мы возьмем ее, — сказал Кирк продавцу, расплачиваясь за шляпу.

— Я сама могу купить ее, — запротестовала Анжелика.

— Считай это подарком от Смоки-Холлоу. Уверен, у тебя не найдется смелости носить ее в Нью-Йорке.

Она улыбнулась и покачала головой:

— Маловероятно, но в Нью-Йорке я не провожу много времени на улице.

— Почему?

— Слишком занята на практике.

Это прозвучало неубедительно. Анжелика могла найти время, чтобы пойти в Центральный парк или даже на пляж. Возможно, если бы она делала больше пауз в своем графике, она бы не чувствовала себя такой подавленной и напряженной. Она управляла своей жизнью. Для нее было важно найти баланс.

— Как хорошо, что я вовремя заметил твой красный нос, — довольно произнес Кирк, снова беря ее руку.

Он отвел ее к амфитеатру, где в конце августа пройдет музыкальный фестиваль. Сегодня здесь играла рок-группа, на трибуне и на траве сидели одни подростки. Многие танцевали под музыку, другие хлопали или подпевали. Кирк нашел место на трибуне, и они сели.

— Здесь хорошая акустика, — заметила Анжелика.

Кирк кивнул. Он мог слышать музыку и бормотание вокруг. Обычно это стоило ему слишком больших усилий. Он взглянул на Анжелику и ее новую шляпу. Она прелестно выглядела, словно сошла с картинки, наблюдая оценивающим взглядом за музыкантами. Он надеялся, что солнечный ожог постепенно исчезнет и кожа не будет шелушиться. Хотя, он был уверен, она бы выглядела симпатичной и с облезлым носом.

Кирк прислонился спиной к пустым местам позади них, вспоминая, когда в последний раз посещал ярмарку. Это было перед тем, как он ушел в армию. Он взял с собой Элис. Они только что окончили среднюю школу и обещали друг другу, что поженятся, как только он вернется со службы. Они слушали музыку, катались на аттракционах. Он даже выиграл дурацкую черепаху в палатке.

— Ты, должно быть, приходишь сюда каждый год, — сказала Анжелика.

— Нет. Первый раз за долгое время.

— Почему? Это же потрясающе.

Он приподнялся:

— Намного веселее приходить с кем-то. Но у меня никого не было. Никого. После Элис.

— Правда?

— Да. В маленьком городке быстро разносятся сплетни, так что слишком рискованно связываться с кем-то, не подразумевая серьезных отношений.

— То есть ты сильно рискуешь, приведя меня сюда?

— Нет. — Кирк улыбнулся. — Привести кого-то на ярмарку — это первый способ показать, что ты с ним встречаешься. Но…

— Но не со мной?

— Нет, ты не живешь здесь.

Если бы Анжелика жила в Смоки-Холлоу, пригласил бы ее Кирк на ярмарку? Возможно, он бы относился к ней по-другому. Но он хорошо знал, каково это — иметь отношения с женщиной, любящей яркие огни и большой город. Элис не осталась. Кирк ничего не мог ей предложить. И она уехала. Да и сама Анжелика вряд ли приспособится к существованию в таком тесном городке.

Сегодня Кирк чувствовал себя невероятно смелым, и это пугало и смущало его.

— Хорошо, давай пойдем к аттракционам и прокатимся на колесе обозрения, — сказал он, вставая и снова предлагая свою руку.

Когда они проходили мимо палатки, где проводился конкурс «Кто дальше докинет», он предложил попытаться выиграть плюшевого медвежонка.

— Ты шутишь? — воскликнула Анжелика, оглядываясь, стараясь заглянуть ему за плечо и увидеть стенд.

Три бутылки были сложены в виде пирамиды у задней панели. Прямое попадание в одну из них привело бы к падению всех трех.

Кирк взял мячи. Несколько других пар остановились, чтобы посмотреть. Он бросил первый мяч, который подрезал верхнюю бутылку. Она только качнулась, но удержалась, не дав упасть двум другим. Следующий мяч пролетел мимо, и все засмеялись. Третий попал в бутылку по левой нижней части. Снова бутылки закачались, но остались в вертикальном положении.

— Я возьму еще один набор мячей, — сказал Кирк.

Настал решающий момент. Из толпы донеслось несколько язвительных комментариев. Парень — знакомый Кирка из Брасельвилля — выкрикнул оскорбление по поводу его способностей.

— Не слушай их, — сказала Анжелика. — Ты можешь это сделать.

Кирк делал это прежде — для Элис. Он хотел сделать это сегодня для Анжелики. Он попадет, чего бы ему ни стоило.

И снова промах. Он посмотрел на Анжелику. В ее взгляде светилась вера в его силы, и это тронуло его. Они были знакомы недолго, Анжелика не могла узнать его хорошо, но уверенность во всем ее облике воодушевляла.

Кирк бросил мяч, и бутылки разбились, осколки разлетелись по палатке.

— Ух ты! — воскликнула Анжелика, подбегая, чтобы обнять его. — Ты сделал это! Я знала, ты сможешь.

Толпа поаплодировала и разошлась. Друг Кирка выкрикнул поздравления, перед тем как уйти.

— Парень, когда ты включился, ты сделал это со вкусом, — сказал продавец, глядя на Анжелику. — Какого цвета мишку хотите? — спросил он.

— Розового, пожалуйста, чтобы подходил к моей шляпе, — ответила она, посматривая на Кирка.

Ему нравилось чувствовать ее прикосновения. Держа Анжелику в объятиях, он немного отстранился, чтобы она могла взять большого плюшевого медведя. Широко улыбаясь, она посмотрела на него:

— Спасибо, никто прежде не выигрывал для меня плюшевого медведя.

— Не за что.

* * *

Сумерки постепенно переросли в темноту, когда Кирк въехал на дорогу, ведущую к дому Уэбба. Анжелика одной рукой держала медведя, другой обхватывала Кирка. Ее шляпа втиснулась между ними, так чтобы ветер ее не унес.

— Это был самый лучший день, — сказала она, когда они остановились.

Анжелика медленно ослабила хват, когда Кирк пошевелился, собираясь встать и проводить ее до двери. Он взял ее розовую шляпу и придал ей прежнюю форму, пока Анжелика снимала шлем.

— Спасибо, — сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его.

Кирк притянул Анжелику ближе, наслаждаясь ее вкусом, чувствуя ее в своих руках. Целоваться было неудобно, так как он все еще сидел на мотоцикле, но Анжелике было все равно. Она наслаждалась моментом, и ничто не могло заставить ее отступить. Наконец она выпрямилась, и Кирк выпустил ее из своих объятий. Он старался рассмотреть ее выражение лица в тусклом свете, но это было невозможно. Он видел лишь ярко блестевшие глаза.

— Я провожу тебя, — сказал он.

— В этом нет необходимости. Здесь всего-то несколько шагов пройти. Еще раз спасибо. Я потрясающе провела время!

Анжелика бросилась к двери. Кирк наблюдал за ней до тех пор, пока она не скрылась внутри и на кухне не зажегся свет. Тело горело после поцелуя. В момент, когда их губы разомкнулись, Анжелика была похожа на испуганную лань.

Он нахмурился, рассматривая темную дверь. Анжелика была с ним весь день, немного к нему привыкла и даже рассказала о своем прошлом. Интересно, у нее когда-нибудь были серьезные отношения? Наверное, да. Она же такая красивая, умная и талантливая.

И жила в Нью-Йорке, многонаселенном городе.

Кирк не спеша откатил мотоцикл немного назад, завел двигатель и направился к своему дому. Чем больше он размышлял над сложившейся ситуацией, тем больше убеждался, что Анжелика не очень опытна в любовных делах. Вряд ли у нее было много свиданий.

— О черт, — тяжело вздохнул он, заглушив мотор и оставив мотоцикл.

К своему удивлению, он тоже насладился этим днем. Но нельзя влюбляться в прекрасную скрипачку из Нью-Йорка. Она уедет, как и все женщины в его жизни, оставит его. По крайней мере, он заранее знает, что эти отношения не имеют будущего. Он надеялся, что окажется достаточно мудрым, чтобы сохранить свое сердце. Иначе Кирк потеряет голову и даже не успеет этого заметить.

Он выпил стакан воды, затем направился в студию. Обеспокоенный, слишком взвинченный, чтобы спать, Кирк хотел убежать от своих мыслей. Ему необходимо было сосредоточиться на резьбе по дереву, а не на прекрасной женщине из соседнего дома. Она скоро уедет. Он просто должен ждать ее ухода.

Анжелика уже собралась выключить свет и подняться наверх, желая почитать перед сном, но тут зазвонил телефон. Это оказался профессор Симмонс.

— Извини, что так поздно. Я пытался дозвониться несколько раз. Как ты там поживаешь? — спросил он.

— Я прекрасно провожу время. Извините, меня не было дома весь день. Я ходила на местную ярмарку. — Она улыбнулась, вспоминая чудеса, которые успела увидеть.

— Звучит неплохо.

— Было так весело! Мы катались на карнавальных аттракционах, как дети. Мужчина, с которым я ездила, выиграл для меня плюшевого мишку, и мы так много съели, что я, кажется, раздулась, как шар. Вы знали, что сладкая вата просто тает во рту?

— Ах, вряд ли я когда-нибудь попробую что-то подобное.

Она покачала головой. Это был один из ее профессоров. Серьезный, сосредоточенный. Она всегда боялась выглядеть глупой в его глазах.

— Ты там нормально поживаешь? Я не знал, что Уэбб болен, когда предложил тебе найти его, — продолжил профессор Симмонс.

— Я поживаю даже лучше, чем нормально. Он позволил мне остановиться в его доме. Вы должны знать, что я вне зоны доступа здесь. У него есть фантастическая коллекция горной музыки. И я даже учу двух маленьких детей играть на скрипке.

— Вот как? — произнес он.

Она засмеялась:

— Да. Все просто отлично. Я уже выучила несколько песен и прослушала море дисков. У Уэбба есть множество нотных тетрадей.

— Я рад. У тебя редкий дар, и ты должна использовать его. Так ты довольна, что поехала в Смоки-Холлоу?

— О, еще как. Мне нравится здесь. На ярмарке, кстати, тоже выступало несколько групп. На музыкальном фестивале будет еще больше, я так думаю. Он состоится в августе. Это удивительно — наблюдать за людьми, которые от всей души наслаждаются музыкой, хлопают, иногда подпевают. Я ни за что не упустила бы эту возможность. Спасибо.

— Я рад, что все сложилось так удачно. Теперь о деле. Мне звонили твои родители, хотели узнать, где ты остановилась. Твой мобильный же не работает. Из вопросов, которые последовали дальше, я понял, что ты не упомянула, куда собираешься. Надеюсь, я не совершил глупость, все им рассказав.

— Ой, извините, профессор Симмонс. Я просто хотела немного отдохнуть, посвятить время творчеству.

— Ты должна дать им номер. Они показались мне обеспокоенными.

— Спасибо, что сообщили.

— Иногда родные оказывают давление и не дают полностью реализоваться. Я знаю, они поддерживали тебя, когда ты была студенткой.

— Возможно, они немного переборщили. Но сейчас я выросла. Я могу принимать собственные решения. Вы когда-либо думали о том, чтобы углубиться в фольклорную музыку?

— У меня нет возможности. Большого труда стоит обучить один курс, а уж сколько времени на это уходит… Несколько раз я проводил лето в Смоки-Холлоу с Уэббом Френсисом. У него необыкновенный талант. Он знает больше об их музыке, чем кто-либо другой. У тебя будет хороший учитель. Жаль только, он разболелся…

— А вы бывали на местном музыкальном фестивале?

— Конечно. Ты не должна пропустить такое событие. Там будут шумовой оркестр, гусли и народные песни, которые сохранились еще со времен древних поселенцев. Позвони мне, когда вернешься в Нью-Йорк. Ты должна рассказать о своих впечатлениях.

— Обязательно. Спасибо за все, профессор.

Анжелика повесила трубку, чувствуя вину за то, что поставила его в неудобное положение. Но она никогда не ожидала от своих родителей, что они позвонят ему, чтобы узнать, где она. Может, они уже подняли на уши всех, кто когда-либо общался с их дочерью. Неужели не могли они дать ей несколько недель, чтобы побыть одной?

С неохотой Анжелика подняла трубку и набрала домашний номер. Телефон звонил до тех пор, пока не включился автоответчик.

— Привет, мам, это Анжелика. Я просто хотела поздороваться. Я позвоню позже.

Она оставила номер телефона. Она не хотела, чтобы они звонили ей каждый день, пытаясь поговорить о возвращении в Нью-Йорк.

Анжелика знала, что родные желали ей всего самого лучшего. Она была поздним — долгожданным — ребенком, поэтому росла в неге.

Анжелика подошла к окну посмотреть на дом Кирка, вспомнив его поцелуй. Свет не горел. Он, должно быть, пошел спать. Ей следовало сделать то же самое. Тут Анжелика заметила отблеск из здания позади дома Кирка. Поддавшись импульсу, она вышла на улицу.

Дверь была открыта, широкая подъездная дорожка была слабо освещена. Анжелика остановилась и заглянула внутрь. Это был точно не гараж. Мастерская. У одной из стен стояли деревянные фигуры. Напротив были сложены в кучу деревянные брусья различного размера. Внимание тут же переключилось на прекрасную статую матери и ребенка. Анжелика медленно вошла и направилась к Кирку.

— Это потрясающе, — сказала она.

Он оглянулся:

— Что ты здесь делаешь?

Она не останавливалась:

— Это твоя работа? Почему ты не говорил? Это же удивительно.

Трепеща от волнения, Анжелика прикоснулась к статуе, изумляясь древесине, которая была невероятно гладкой под ее кончиками пальцев.

Она знала, что Кирк наблюдает за ней.

— Они прекрасны!

— Спасибо.

Она рассмотрела другие работы, касалась их, гладила, восхищаясь цветом древесины, оттенками, тенями и бликами. Мастерство резчика поражало. Снова и снова Анжелика возвращалась к статуе матери и ребенка.

— Это будет продаваться в художественной галерее? — спросила она.

— Надеюсь, что да. У меня есть контакты галерей по всему югу.

— Это так ты зарабатываешь на жизнь… Это же совсем не строительство. Это творчество. Они потрясающи.

Анжелика заинтересовалась недоделанной работой:

— Что это будет?

— Женщина у обрыва, — ответил Кирк.

Она могла видеть очертания, уже выявленные из грубого материала. Обрыв, ряд деревьев, растущих неподалеку, а на краю — фигура.

— Можно понаблюдать за тобой? — спросила Анжелика, очарованная удивительным талантом Кирка.

Она никогда не видела ничего подобного.

— Это довольно скучно. Я срезаю малую часть, посмотришь, как это выглядит, когда сделаю больше, — сказал он, задумчиво глядя на нее и вертя в руках брус.

— Когда ты планируешь ее закончить?

— Через несколько недель.

Анжелика оглянулась и заметила табуретку. Она пододвинула ее ближе и села.

— Не обращай на меня внимания.

Она не спускала с Кирка глаз, надеясь, что он позволит ей остаться. Она была очарована этим мужественным человеком, делающим такую тонкую работу. Снова взглянув на фигуру матери, она заметила безмятежное выражение лица, хотя черты подробно не были проработаны. Это могла быть любая мать.

Кирк вернулся к своему занятию, полностью сконцентрировавшись на бруске и не замечая ничего вокруг. Анжелика наблюдала за ним, изумляясь, как его большие руки вырезают плавные изгибы и мельчайшие детали. Инструменты были крошечными, движения четкими, точными и естественными. Его руки были в рубцах. В первые дни Анжелика думала, что это из-за строительства. Теперь она знала, что это — следы резца и, может, других инструментов. Терпение и внимание, с которыми он отсекал стружку, были непоколебимы. Если бы Анжелика делала это, она бы спешила закончить. Да и вряд ли она бы смогла создать подобную красоту.

— Откуда ты берешь идеи? — спросила она.

Он взглянул на нее:

— Некоторые — от тебя.

— От меня? — Анжелика нахмурилась. — Я никогда не стояла на краю обрыва.

— Ты на нем прямо сейчас, если думаешь об этом. То, что позади тебя, — это лес твоего прошлого. Впереди ничего привычного, ничего обычного. Ты балансируешь на краю. Шагнешь ли ты с верой и изменишь жизнь? Или задумаешься, затем повернешь и снова войдешь в лес привычного?

Она пристально смотрела на него долгое время.

— А как ты думаешь? — спросила она.

Сможет ли она шагнуть и найти удовлетворение в своей жизни? Или ее предназначением было остаться на пути, который выбрали для нее родители?

— Ты достигла невероятных высот для женщины твоих лет. Я думаю, что ты вернешься обратно к привычному.

Она не была уверена, нравится ли ей эта идея или нет. С другой стороны, это был наглядный пример, что может произойти, если она пойдет вперед, — она бы закончила свою карьеру.

Кирку было интересно, как Анжелика ответит на его выпад. Наверное, вспомнит свой жизненный опыт. В Смоки-Холлоу было всего несколько человек, которые отказались от своей прошлой жизни и остались в глуши.

— А ты когда-нибудь стоял на краю пропасти? — спросила она.

— Да. Каждому человеку выпадает подобное рано или поздно.

Он поднял широкое плоское лезвие и некоторое время молча стругал им древесину. Кирк хотел показать неизвестность, опасность стремительного падения.

— И что ты выбрал? — спросила она.

— Мечту. Иначе бы стал фермером, как мой дедушка. Но жизнь оказалась привычной, я ведь не уехал в большой город. Так что мне особо ни от чего не пришлось отказываться.

— Ты соприкасаешься с внешним миром через свое творчество, — заметила она.

— Я не отшельник. Иногда путешествую. Но я всегда рад вернуться домой. Когда служил, я увидел то, что никогда и не надеялся увидеть. Я побывал в необыкновенных местах.

— И все-таки ты всегда возвращался сюда.

— Снова и снова, — подтвердил он, кивнув.

— Элис хотела большего. Значит, ты не особо требователен? — спросила она.

Он перестал работать, положив свои инструменты.

— А нужно быть требовательным, чтобы быть счастливым здесь?

— Я не знаю. Всю жизнь я слушала рассказы о больших городах, об амбициях и известности.

— Ты счастлива?

Анжелика на мгновение задумалась, затем медленно покачала головой:

— Ты и сам знаешь ответ. Я приехала сюда, чтобы найти нечто новое.

Кирк притянул ее к себе, крепко обняв.

— У тебя есть парень, Анжелика?

Она покачала головой, не в силах отвести глаз от его лица. Ее сердце сильно стучало. Пальцы схватились за его рубашку, чувствуя тепло груди, горячность во взгляде.

— У счастливых людей всегда кто-то есть. Они заводят семью. Объединяются с соседями и находят удовлетворение в работе, в которую вкладывают душу. Они сами делают выбор.

Анжелика сглотнула, чувствуя неуверенность и смущение.

— Был ли у тебя когда-либо парень? — спросил он тихо, прислоняя свой лоб к ее.

Все, что она могла видеть, были темные глаза Кирка, серьезно глядевшие на нее. Медленно она покачала головой, ожидая и желая, чтобы он прекратил говорить и поцеловал ее. Это было страшно и волнующе. Анжелика чувствовала себя на краю обрыва. Вызовет ли его поцелуй головокружение или оставит ее равнодушной?

Кирк наклонился и коснулся губами ее губ.

Анжелика закрыла глаза и наслаждалась каждой минутой поцелуя, теплыми губами, скользящими по ее телу, ощущениями, которые стирали все, кроме них двоих.

Чувства были чистым восторгом. Она парила. Его губы двигались, умоляя об ответе, который она собиралась дать, но не была уверена, что он будет правильным. Когда Кирк углубил поцелуй, она прильнула к нему, возбуждение вихрем проносилось через нее. Она никогда не чувствовала такую дикую смесь совершенного наслаждения и страстного влечения. Она теснее прижалась к Кирку, желая стать его частью, сливаясь до тех пор, пока они не превратятся в единое целое.

Когда он отстранился, чтобы приласкать ее щеки, она обхватила его за шею. Анжелика могла ощущать напряжение во всем его теле.

Кирк целовал ее в губы снова и снова, возбуждая ее. Температура поднялась на несколько градусов, так как пламя, которое они вызвали, могло согреть в самый холодный день.

Немного позже он обхватил ее лицо ладонями и посмотрел ей в глаза. Медленно Анжелика приходила в себя, почти утонув в глубоких шоколадно-коричне-вых глазах. Ее сердце сильно стучало, кожу пощипывало, душа парила.

— Ты способна на риск, — нежно произнес он.

Ее колени были слабыми, тело — вялым. Все, что она хотела сейчас, — это целовать его без передышки и смотреть, куда это может завести, словно она этого не знала.

— Иди домой, ангел. Иди домой к Уэббу и завтра возвращайся в Нью-Йорк. Это не твое место.

Глава 8

Вряд ли он шокировал бы Анжелику сильнее, даже если бы вылил ведро ледяной воды ей на голову. Ощутив страстность ее поцелуя, он хотел, чтобы она осталась.

Но она отстранилась и направилась к двери, стараясь держать под контролем свои эмоции. Разочарование и расстройство боролись с гневом и гордостью.

Она могла бы подумать. Если бы у нее был талант красиво говорить, Анжелика отделалась бы каким-нибудь остроумным ответом. «Иди домой. Это не твое место».

«Уходи прочь от меня». Она уже влюбилась в этого загадочного, сильного мужчину, а он решил отказаться от нее. Вряд ли она неправильно его поняла.

У двери она наконец набралась смелости повернуться и сердито посмотреть на него.

— Я пробуду здесь до окончания фестиваля. Я не стану отягощать тебя своим присутствием. И не уеду до тех пор, пока не буду готова. Так что смирись с этим.

«Молодец, Девон», — иронично подумал Кирк, наблюдая, как уходит Анжелика. Он считал, что влюбиться можно только однажды. А он уже потерял ту, которую ценил больше всех. Элис. Оглядываясь теперь, он удивлялся, насколько слабо было его чувство. Может, их связывала лишь дружба, ответственность, симпатия. Если бы он действительно любил Элис, он бы уехал в Атланту.

Кирк вернулся к работе. Чем скорее он забудет Анжелику Кэннон, тем лучше для него.

Он был безжалостным, когда дело касалось защиты. Анжелика не принадлежала этому месту. Она была связана, поймана в ловушку большого города и ни за что бы не осталась в Смоки-Холлоу. Еще месяц придется терпеть ее присутствие. Месяц мучений и бессонных ночей, а потом Анжелика исчезнет. След останется только в скульптуре.

Ее скульптуре. Он пытался представить, что это кто-нибудь другой, но бесполезно: Кирк признал правду. Это была Анжелика, его ангел. Когда он наделит статую чертами лица, это будет лицо Анжелики.

Чувствуя отвращение к собственным мыслям, Кирк выключил свет и закрыл дверь. Он решил перекусить, а затем лечь спать. Если Анжелика будет держаться в стороне, его безрассудная страсть постепенно исчезнет в течение нескольких дней. Он начнет завтрашний день с визита к Уэббу Френсису, который наконец-то выпишется из больницы, а затем проведет оставшееся время в Брасельвилле.

Кирк рано встал и поехал навестить дедушку, перед тем как направиться в Брасельвилль. Посещать больных можно было лишь после десяти, поэтому сначала он спокойно разберется с насущными делами на ферме, а затем поедет к Уэббу.

Едва рассвело, когда он заехал во двор фермы. Свет горел на кухне, очевидно, дедушка завтракал.

— Не ожидал увидеть тебя, — сказал Хирам, увидев внука.

— Позже я собираюсь в Брасельвилль, подумал заглянуть сюда, посмотреть, ничего ли тебе не нужно.

— Ты будешь сегодня у Уэбба?

— Да. Хочу поймать его, прежде чем он уедет к Бетси.

Как только завтрак был на столе, Хирам посмотрел на Кирка:

— Где та нью-йоркская девушка?

— Дома, я так думаю.

— Она показалась мне хорошей.

Кирк кивнул. Он приехал сюда, чтобы сбежать от мыслей об Анжелике, а не обсуждать ее с дедушкой.

— Слышал, как она играет?

— Нет. Но, по мнению Уэбба Френсиса, она прекрасный музыкант. Я говорил тебе, что она занимается с двумя ребятами из города. Сэм планирует играть на фестивале. И Анжелика тоже.

— Отлично.

— Хочешь пойти в этом году?

Хирам уже давно не посещал музыкальные фестивали: не был там лет двадцать, несмотря на то что Уэбб и другие настойчиво звали его.

— Возможно.

Кирк взглянул на него:

— Что ты сказал?

— Я сказал, что могу пойти. Почему ты выглядишь таким удивленным, я привык ходить туда.

— Ты собираешься петь?

— Нет. Просто послушаю, как та девушка играет на скрипке. Если она так хороша, то можно и высунуть нос.

— Попроси ее сыграть для тебя, — произнес Кирк.

Он собирался избегать Анжелики.

— Она же остановилась по соседству с тобой, будь дружелюбным и сходи, чтобы послушать ее выступление, — предложил Хирам.

Зря он сегодня решил повидать дедушку. Как он теперь объяснит, почему не хочет встречаться с Анжеликой и наслаждаться ее талантом?

— Собираюсь скоро заменить старый забор вокруг свинарника. Некоторые доски становятся слишком ветхими. Не хочу, чтобы эти глупые свиньи бродили за пределами деревни, — тем временем бубнил Хирам.

Кирк кивнул, довольный тем, что дед наконец сменил тему.

— Я помогу тебе. Когда?

— На следующей неделе, может быть.

— Хочешь, добуду материалы?

Они обсуждали план и, закончив завтракать, вышли к забору, чтобы определить, что заменить и как много это отнимет времени.

Была середина дня, когда Кирк свернул на подъездную дорожку, ведшую к дому. Он навестил Уэбба Френсиса и купил кое-что в Брасельвилле. Он также заскочил на склад лесоматериалов и заказал доски для забора. Он заберет их на следующей неделе.

В очередной раз Кирк обратил внимание на заросшую лужайку напротив дома Уэбба. Его собственный газон тоже неплохо было бы привести в порядок. Было жарко, но не очень. Он переоделся в потрепанную одежду, выпил пару стаканов воды и принялся за дело.

Поработав немного, Кирк с удивлением заметил Анжелику, идущую к нему с большим стаканом янтарной жидкости.

— Хорошо, если это холодный чай.

Он замер, внезапно вспомнив их поцелуй. Он потянулся за стаканом. Божественно. Он осушил его одним глотком.

— Жарко, — заметила Анжелика. — Хочешь еще? — спросила она.

— Пожалуйста. Буду очень благодарен.

Он наблюдал, как она шла обратно в дом, разговаривая с детьми, а затем скрылась внутри. Через минуту она вновь появилась на лужайке и вскоре протянула ему еще один стакан.

— Я сама должна была сделать это, ведь я здесь живу, хоть и временно, — виновато произнесла она, поглядывая с некоторым трепетом на газонокосилку.

— Попробуй, — предложил Кирк, отступая назад.

Анжелика посмотрела на него и кивнула:

— Хорошо. Просто толкать ее?

Он кивнул.

— Никогда не косила лужайку прежде?

Она покачала головой и взялась за ручку. Секунду ничего не происходило, затем, когда Анжелика приложила чуть больше усилий, газонокосилка начала двигаться, выплевывая срезанную траву. Было бы легче косить, если бы трава была короче. Кирк, попивая чай, наблюдал за ней, улыбаясь пропущенным участкам.

Анжелике становилось все тяжелее. Обращаться с газонокосилкой было не так просто, как казалось. Достигнув наконец края, она с трудом повернула машину. Взглянув на результат своего труда, она приуныла, заметив участки, где ничего не было срезано. Повсюду пестрели клочки, напоминавшие ирокез. Решив попытаться улучшить положение, Анжелика снова толкнула вперед газонокосилку. Когда она добралась до Кирка, она едва дышала. Ей очень хотелось пить, и мышцы ныли от напряжения.

Кирк передал ей стакан и молча продолжил работать. Отойдя немного в сторону, Анжелика наблюдала за ним. Рельефные мускулы его брюшного пресса сокращались, когда он толкал косилку. Она была очарована.

Анжелика посмотрела на дом: двое детей наблюдали за ними. Она улыбнулась и пошла к крыльцу. Кирк ясно дал понять ей, что не хочет никаких отношений. Надо забыть его!

— У вас получается не так хорошо, мисс Кэннон, — сказал Сэм.

Этот ребенок всегда был чересчур откровенен.

— Это был мой первый раз. Думаю, что подобное занятие требует практики, как и игра на струнном инструменте.

— Наверное…

— Мой папа говорит, что косить траву — это мужская работа. Тогда мама приносит ему чай, прямо так вы, мисс Кэннон, — вставила Тереза. — Все это заканчивалось поцелуем и тому подобным.

— Фу, ужасно, — пробурчал Сэм.

— Спасибо за молоко. — Девочка протянула Анжелике пустой стакан.

— Завтра я не смогу быть на занятиях, мы собираемся на ярмарку. Но приду в субботу.

— Если хочешь, приходи. Я буду здесь.

— Я тоже. Хочу быть уверенным, что готов к фестивалю! — воскликнул Сэм.

— Хорошо, тогда в субботу.

Анжелика задумчиво смотрела на убегавших детей, удивляясь, где они черпают энергию в такую жару. Она унесла стаканы в дом и положила их в раковину. Поддавшись искушению, Анжелика вернулась к двери.

Когда Кирк наконец закончил, она осознала, что наблюдала за ним почти полчаса. Анжелика бросилась на кухню, сполоснула стаканы, а затем направилась в музыкальную комнату. Взяв скрипку, она приступила к собственным занятиям. Она хотела сыграть сложную песню для фестиваля.

Погрузившись в музыку, она тем не менее краем глаза заметила движение. Остановившись, она посмотрела на дверной проем. Там стоял Кирк.

— Я постучал, но, наверное, ты не услышала, — сказал он.

— Чем могу быть полезна?

Она старалась не смотреть на соблазнительную широкую загорелую грудь. В одной руке он держал рубашку. Его джинсы были с низкой посадкой.

— Я услышал, как ты играешь, захотелось послушать больше. «Особый оранжевый цветок», не так ли?

Она кивнула.

— Я слышал, это сложная партия.

— Ты правильно услышал. Тем не менее я решилась.

— Звучит хорошо. Я сообщу об этом своему дедушке.

— Почему он об этом заботится?

— Он планирует прийти на фестиваль в этом году. Первый раз за двадцать лет. Хочет послушать, как ты играешь. Сказал: если Уэбб Френсис думает, что ты хороша, то, возможно, это так и есть.

Она улыбнулась:

— Он сам желает убедиться?

— Полагаю, что да.

— Я все еще хочу вернуться на его ферму и послушать песни, которые он поет. Я нашла музыку и также репетирую ее.

— Думаю, он будет рад послушать это.

Зазвонил телефон.

— Кто это может быть? — спросила Анжелика, кладя скрипку и направляясь на кухню.

Кирк посторонился, а затем последовал за ней.

— Мама! — Анжелика была сильно удивлена услышать ее голос на другом конце провода.

Она надеялась, пройдет больше времени, прежде чем кто-то из ее родителей позвонит.

— И что же ты делаешь в глуши Аппалачи, Анжелика? — задала вопрос ее мама. — Я не могу поверить, что ты просто ушла и ничего не сказала. О чем ты думаешь?

— Я взяла отпуск, — ответила Анжелика.

Она чувствовала вину. Она пыталась дать разумное объяснение, убедить себя в том, что поступила правильно, но от старых привычек тяжело избавиться.

Кирк подошел ближе.

— И ты просто сбежала, не сказав ни слова твоему отцу и мне? Не могу поверить, что ты сорвалась так внезапно и не связалась с нами!

Анжелика пристально смотрела на обнаженную грудь Кирка, бронзовую от загара, обозначенную мускулами. Ни один мужчина, которых она знала, не выглядел так хорошо.

— Анжелика!

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Я захотела взять отпуск, что и сделала. Я имела на это право. — Она отвернулась вполоборота от Кирка, чтобы сфокусироваться на тираде матери.

— Хорошо, конечно, ты можешь взять отпуск. Тебе следовало сказать нам, мы бы сняли коттедж в Кейпе.

— Я не захотела ехать в Кейп-Код в этом году. Мне нужен был перерыв и шанс изучить различную музыку. Я решила приехать сюда.

— Сейчас время планирования концертов, возобновлений контракта с филармонией, ты не можешь прятаться в лесах. Боже мой, о чем ты думаешь? Ты постоянно должна держаться, у тебя же море поклонников! Я поэтому и звоню. Твой агент получил несколько предложений. Европа! На два месяца у тебя будет тур по столицам: Париж, Рим, Мадрид, Берлин! Это фантастический шанс завоевать признание за границей, а также расширить свое резюме здесь, в Штатах.

— Как солистки? — с горечью спросила Анжелика.

Она не хотела ехать в тур по Европе. Она уже мечтала остаться здесь. Эта мысль испугала ее, и она посмотрела на Кирка. Он уставился на нее с напряжением, к которому она привыкла.

— Да. Позвони ему сегодня. Он трезвонит нам уже несколько дней, волнуется.

— Я позвоню ему позже.

— Нет, Анжелика!

Анжелика сжала трубку. Она уехала из Нью-Йорка, чтобы сбежать от давления.

Ее мать, кажется, даже вскочила, сетуя на непослушную дочь.

— Тебе необходимо вернуться в Нью-Йорк.

— Я позвоню позже, — повторила Анжелика, придавая своему голосу решительность.

Это был ее первый отпуск, и она не собиралась от него отказываться.

— Я не могу поверить. У тебя было самое лучшее музыкальное образование, которое можно получить за деньги. И ты выбираешь поехать в какое-то захолустье, в Кентукки?! А сейчас ты отказываешься связаться со своим агентом. Что произошло с тобой?

— Это лето я хочу провести здесь, — твердо произнесла она.

Она больше не хотела подчиняться родителям. Они не могли понять ее желания вырваться и узнать нечто большее, чем классическую и современную музыку. Она хотела стать свободной.

— В Кейп-Коде замечательная программа. Тебе следует поехать. По крайней мере, будешь ближе к дому, — продолжала мама. — И будешь более доступна, когда твой агент позвонит. Я не могу поверить, что ты упускаешь такой шанс.

Анжелика взглянула на Кирка. Он внимательно смотрел на нее, и ей было интересно, как много он слышал.

Чувство безысходности росло.

— Мам, я позабочусь об этом, — произнесла Анжелика.

Она была зла на мать за то, что та яростно настаивала на своем. Анжелика наслаждалась отдыхом от рутины и не хотела ничего менять. Она больше не ребенок!

Кирк положил руку поверх ее.

— Что? — спросил он тихо.

— Она не хочет слушать.

— Тогда повесь трубку, — сказал он.

Анжелика пристально посмотрела на него. Ее мама что-то говорила, но она пропускала большую часть ее слов.

— Мне надо идти, мам. До свидания. — А затем положила трубку.

— Анжелика… — начал Кирк.

Она подняла глаза.

— Ты не сделала ничего плохого. Ты взрослая женщина, способная принимать решения. Почему ты так расстроилась?

— Они поступают несправедливо. Как будто я должна выполнять некий великий план, чтобы стать самой лучшей в мире скрипачкой. И до этого лета я всегда позволяла указывать мне, что делать. Не уверена, что смогу противостоять им.

— Просто скажи «нет», — произнес Кирк.

Она повторила эту фразу и кивнула:

— Ладно.

Телефон снова зазвонил. Анжелика посмотрела на него, а затем пожала плечами:

— Пусть орет. Спасибо за то, что скосил траву. Пахнет такой свежестью. И розы лучше видно без неопрятной травы. Хочешь еще чаю?

Телефон продолжал звонить.

— Давай выйдем на крыльцо, — предложила она.

Анжелика никогда в жизни сознательно не игнорировала родителей. Она чувствовала странное освобождение. Она была взрослой. Она могла сделать собственный выбор.

Когда Кирк ушел, она начала испытывать угрызения совести. Наверное, нужно хотя бы узнать условия, предложенные ее агенту, Генри. Она же всегда может отказаться.

Позвонив ему, Анжелика удивилась, каким встревоженным он был, разговаривая с ней.

— Никогда не уезжай из города, не оставив переадресацию телефонного номера, — произнес он.

— Я в отпуске, — ответила она. — Моя мама сказала, что у тебя есть предложение.

— Это великолепная возможность представить твою лучшую работу в туре по пяти столицам Европы, несколько концертов в каждом месте. Совместно с производством «Мьюзик Франсайс». Ты не можешь отказаться!

— Когда? — спросила она.

Ее мама была права, это оказалась возможность всей жизни. Многие исполнители годами добивались подобной чести.

— Начинается со второй недели сентября. Я уже задержался дольше, чем следовало, пытаясь добраться до тебя. Ты должна полететь в Лондон, чтобы начать репетиции и практику на следующей неделе. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую. Как скоро ты вернешься в Нью-Йорк?

— Есть проблема, — перебила Генри Анжелика. — Я занимаюсь с двумя учениками и не могу оставить их перед музыкальным фестивалем.

— Что? Ты учишь! — Генри, казалось, удивился. — Это бессмысленно. Только если они не одаренные. Могу я послушать их?

— Они изучают народные песни, поэтому не думаю, что они твои потенциальные клиенты, Генри. На самом деле это довольно весело. Мне нравится радость, с которой они приходят ко мне. Я пообещала, что сделаю все возможное, чтобы подготовить Сэма для выступления. Он много работает. Он планирует прийти даже в субботу. Что за самоотверженность!

— И о чем ты только думаешь? — спросил он. — Ты же не учитель, а талантливый музыкант.

Заканчивая, Анжелика объяснила:

— Я все равно должна выполнить обещание.

— Ничего подобного. Ребенку восемь лет. Он сам может заниматься. Пусть местные учат его. Позволь ему импровизировать. Ты нужна здесь, а затем в Европе.

— Здесь нет учителя, пока не выздоровеет Уэбб Френсис. И я сдержу свое обещание.

— Откажись от этого. Тур гораздо важнее. Ты знаешь, как редко выпадает такой шанс?

Анжелика в нерешительности прикусила губу. Она была уверена: вряд ли ей сделают такое предложение во второй раз. Но тут ей вспомнилось лицо Сэма — она не могла его подвести.

— Я дам тебе знать.

— Анжелика…

— Я подумаю об этом и позвоню тебе через день или два. До свидания.

Ей стало лучше, когда она закончила препирательства с Генри. По крайней мере, у него не было ее номера телефона, чтобы продолжать докучать ей, как делала мама.

Анжелика вышла посидеть на крыльце, посмотреть на только что скошенную лужайку, чувствуя тепло, исходящее от земли. На мгновение она почувствовала себя школьницей, которой сделали выговор. Вдохнув, Анжелика понадеялась, что сможет сосредоточиться на нужном решении, а не на своем расстройстве по поводу того, как с ней поступили другие. Она оценила работу, которую проделал для нее Генри. Но, в конце концов, это был ее выбор.

Мысль играть в столицах Европы была очень заманчивой. Прошлая Анжелика ухватилась бы за такую возможность. Сейчас же она хотела передохнуть и поразмышлять о последствиях. Возможно, прогулка освежит голову. Она быстрым шагом направилась к городу, к ставшим родными местам.

Старики сидели на крыльце, она помахала им, но не остановилась. Только когда ей стало чересчур жарко, она пошла немного медленнее.

Мысленно составив список положительных сторон отпуска, Анжелика взвесила все за и против. Несмотря на очевидную выгоду тура по Европе, она чувствовала его несостоятельность. Она не станет свободной, послушавшись родителей и Генри. Так или иначе, она должна придумать уважительную причину не принимать участия в поездке по Европе или отказаться от отпуска, который приносил ей столько радости.

Кирк постучал в ее дверь, когда еще не было шести. Он принял душ, переоделся и выглядел восхитительно в хлопковой рубашке и брюках цвета хаки. Анжелика пригласила его внутрь.

— Как дела? — спросила она.

— Думаю, ты захочешь отвлечься. Мы можем поужинать.

Она рассматривала его недолго, затем улыбнулась и кивнула:

— Было бы хорошо. Днем у меня было слишком много мыслей.

— Как с мамой?

— Я знаю, мои родители могут быть немного властными. Впервые я возразила им и думаю, что они не знают, как с этим справиться. Для них я всего лишь ребенок. Я была такой послушной все это время, что они просто удивились. Мама хотела, чтобы я провела лето в Кейп-Коде. Отец обычно едет вместе с ней.

— Большинство детей протестуют, но ты, возможно, немного запоздала. Ты выросла, и у тебя собственная жизнь. Ты живешь на Манхэттене, не в Бостоне.

Она печально пожала плечами:

— Да уж. По их мнению, уж лучше я буду в Мадриде, чем в Кентукки.

— Они снобы, — сказал Кирк легко.

Анжелика хотела опровергнуть это. Она только открыла рот, но тут же передумала.

— Вероятно, ты прав. Я никогда так не говорила.

Он провел своим пальцем по ее подбородку:

— Ты и сама немного сноб.

— Я — нет.

— Сейчас нет, но я помню твой взгляд, полный ужаса, когда ты вышла из автобуса.

— Я не была снобом, я просто удивилась. Здесь совсем другой мир. Мне было странно, что я до сих пор в Америке.

— Ну ладно. Готова ехать? Я подумал взять мотоцикл.

Она ухмыльнулась:

— Снобы не ездят на мотоциклах.

— Расширяй свои горизонты, — произнес Кирк.

Он сел на мотоцикл и подождал. Анжелика надела шлем, мечтая, чтобы они могли просто умчаться прочь и нестись до тех пор, пока не закончится бензин. Избегая принятия решений, просто уйти туда, где поднимется настроение. Она хотела защитить свой выбор, разделить с родителями восторг от дружелюбия людей в Смоки-Холлоу, которые отвлекались от своих дел, чтобы радушно ее принять, передать свои знания, наполнявшие ее каждый день.

Когда они сели ужинать, Анжелика осознала, как неуместны были ее родители в подобной обстановке. Их утонченная одежда кричала бы всему миру, что они не из Смоки-Холлоу. Она знала, что мама посмотрела бы с презрением на внешний вид дочери. Она была всегда одета изысканно и аккуратно. Анжелике же нравилось чувствовать, что она вписывается в это место.

Глава 9

Кирк откинулся на спинку стула, наблюдая, как Анжелика изучает меню. Он понимал, что она не прочла слова, так как ее глаза не двигались. Она задумалась. Он подождал еще одну минуту.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она подняла глаза и кивнула. Положив меню на стол, она тихо вздохнула:

— Всегда сложно, когда имеешь дело с моими родителями.

— Ты не обязана связываться с ними здесь. Они в тысяче миль отсюда.

Она пожала плечами:

— Вот представь: ты берешь обязательства и тебе необходимо довести дело до конца. Как бы ты поступил в данной ситуации?

— Я бы сдержал слово. Сэм и Тереза рассчитывают на тебя. Им нужна твоя помощь. Сэм планирует играть на фестивале в первый раз. Ему восемь. Неплохо для ребенка его возраста. Ты разобьешь его мечту?

— Если Уэбб Френсис скоро вернется, он сможет со всем управиться сам.

— Он не планирует пока возвращаться. Плюс я с нетерпением жду твоего исполнения «Особого оранжевого цветка».

Она улыбнулась:

— Тебе не следует так радоваться, раз ты уже слышал меня. Это коварно.

— Редко кто из жителей Смоки-Холлоу выбирается в Нью-Йорк, чтобы послушать филармонию. Ты не можешь лишить нас шанса насладиться твоим представлением этим летом. Тебе же не обязательно оставаться здесь на всю жизнь.

Кирк упорно продолжал твердить это, словно заклинание. Даже если Анжелика решит поселиться в этом маленьком городке, ей нечего ему предложить.

Когда принесли еду, Анжелика расслабилась и принялась расхваливать восхитительное тушеное мясо, которое она давно хотела попробовать. Напряжение понемногу угасло, и вскоре Кирк смог общаться более свободно. Не желая рисковать, он пытался затрагивать нейтральные темы.

— Я благодарна тебе, что ты позвал меня на ужин, — сказала Анжелика, когда они оба закончили с едой. — Я не знаю, что мне делать.

— Насчет чего?

Она изучала его недолго, затем произнесла:

— Мой агент нашел для меня фантастическую возможность совершить тур по Европе осенью. Полгода назад я бы согласилась без колебаний. А сейчас — не знаю.

Кирк бросил взгляд на остатки охлажденного чая в стакане. Еще одна причина, по которой Анжелика никогда бы не приспособилась к здешней жизни. Она была скрипачкой, дающей концерты мирового класса, с возможностью путешествовать по всему миру.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

— Не знаю. Но я должна скоро решить. Еще одна точка давления. Я хотела приехать сюда летом, чтобы добиться некоторых перспектив. Я прямо выгорела от всего этого. Мои родители любят меня и хотят только лучшего, но это выглядит так, словно они все время толкают, толкают, толкают…

— Звучит так, будто они хотят, чтобы ты следовала по пути, который они бросили. Взрослые дети не могут всегда быть правильными для них. Мой дедушка мечтал, чтобы мой папа стал фермером. Он старался, но возненавидел это и пошел работать в шахты, которые любил. Странно, но это правда. Отец, может, был бы жив, если бы стал фермером. Я тоже должен был пойти по стопам дедушки. Я не возражаю помогать ему время от времени, но это не то, чем я собираюсь заниматься. Ему тяжело было принять мое решение, но он справился. Если я когда-либо женюсь и у меня будут дети, я не стану надеяться, что они посвятят себя скульптуре. Человек должен сам выбрать свой путь. Настала твоя очередь.

В глубине души Кирк хотел, чтобы Анжелика переехала в Смоки-Холлоу навсегда. Она смотрела в окно на город, и слабая улыбка играла на ее губах. В маленьком сельском Смоки-Холлоу было все. Но как он мог сравниться с Нью-Йорком, или Лондоном, или Парижем?

— Я должна буду решить, не так ли? Нет больше движения по инерции.

Он пытался найти слова, которые волшебным образом помогли бы ей определиться, но ничего не получалось. Хорошо бы она осталась здесь…

Анжелика не могла заснуть этой ночью. Она побродила по музыкальной комнате и сыграла несколько песен, но была слишком неспокойной, чтобы продолжать. Посмотрев в окно, она увидела свет в студии Кирка, и ей захотелось пойти понаблюдать за его работой. Но сердце не могло вынести этого горестного страдания.

Анжелика и сама точно не знала, где ее дом и был ли он вообще. Это квартира в Нью-Йорке? Старый особняк, в котором она выросла, в Бостоне?

Ей нравился Смоки-Холлоу, но как могла она зарабатывать здесь на жизнь? Она была скрипачкой, не учителем. Она училась многие годы, но теперь мысль о туре, о дополнительных выступлениях утомляла ее.

Идея о Европе ей не нравилась, хотя это и стало бы огромным достижением для такого молодого исполнителя, как она. Могла ли она вернуться?

Кирк был прав. Анжелика стояла на обрыве, будущее расстилалось перед ней, и она не хотела возвращаться в лес обыденности. Она жаждала стать достаточно смелой, чтобы сделать шаг к новому и рискнуть. Где ее место?

* * *

На следующее утро Анжелика проснулась со смутным чувством опасности. Скоро она должна принять решение. Анжелика медленно встала и попыталась обдумать пути, сделать правильный выбор. Было так много переменчивых факторов.

Во-первых, ее родители. Она поступила бы лучшим образом, если бы поблагодарила их за заботу. Кирк был прав, пришло время отвечать за свои поступки. Она не хотела ранить их.

Во-вторых, Генри. Он приметил ее сразу после консерватории, неопытную и молодую. Работал с ней, строил ее карьеру, которой бы завидовали многие. От него она сбежала этим летом, когда возросло давление.

Анжелика все еще была в раздумьях по поводу выбора, когда зазвонил телефон. Стрелки часов указывали на десять. Она долго колебалась, прежде чем ответить. Она не была готова озвучить свое решение.

— Анжелика.

Звонил ее отец.

— Привет, пап. — Интересно, это мама уговорила его позвонить?

— Милая, мы хотим для тебя лучшего. Но пришло время тебе решать. Только ты вправе сделать выбор.

Анжелика была ошарашена. Неужели родители предоставили ей право думать? Вот так просто? Без давления? Без криков, что они знают намного лучше? Некоторое время она молчала.

— Где ты остановилась? Что это за место? — спросил отец.

Анжелика неуверенно начала рассказывать о знакомстве с гостеприимными и дружелюбными жителями маленького городка. О двух детях, которых она обожала. О Хираме Девоне и его удивительном голосе. О Кирке она лишь упомянула. Анжелика боялась показать, насколько сильно зависима от него.

— Звучит так, будто ты отлично проводишь время, — заключил отец.

— Полагаю, что да, — ответила она медленно, замечая проблески утра.

У нее было великолепное лето. Глядя в окно, Анжелика улыбнулась деревьям, которые затемняли задний двор.

— Ты примешь правильное решение. Дай нам о нем знать.

Она чувствовала себя, как узник, освободившийся из тюрьмы. Что толкнуло его позвонить ей? Она не хотела сомневаться в своей счастливой судьбе. Хорошо, что не придется убеждать родителей.

— Было приятно поговорить с тобой, папа, — произнесла она.

— А я получил удовольствие от того, что услышал. Выступи хорошо на музыкальном фестивале.

Она повесила трубку. Что произошло? Знала ли мама о звонке? Анжелика села за кухонный стол и обдумывала странное происшествие. Отец всегда поддерживал ее и никогда не подталкивал так сильно, как мама. Услышал ли что-нибудь папа в ее решимости, изменения в ней, когда она разговаривала с мамой? Словно он дал разрешение Анжелике быть свободной.

Тут телефон снова подал признаки жизни.

— Да? — ответила она.

— Привет, Анжелика, это Джина. В школьной комнате днем в два часа состоится встреча для подготовки к фестивалю. Ты сможешь присоединиться к нам? Сможешь посмотреть различные группы, которые будут на фестивале, и со всеми познакомиться. Извини, что поздно предупредила, но девушка, которая распределяла все это, не внесла тебя в список.

— Да, в два. Где находится школа?

Джина объяснила и затем добавила, насколько она рада, что Анжелика будет там.

Анжелика задумалась, знает ли Сэм о репетиции. Мальчик бы очень расстроился, если бы узнал о том, что его в список тоже не включили. Но сегодня он собирался на ярмарку. Тем не менее он должен знать о репетиции. Заглянув в телефонную книгу, она нашла несколько семей с такой же фамилией, как у Сэма.

Лучше спросить Кирка.

Дойдя до его дома, Анжелика постучала в заднюю дверь. Через несколько минут она испугалась, что он не услышал. Она открыла дверь и заглянула внутрь. Кухня была в идеальном порядке. В доме было тихо.

Анжелика повернулась и направилась в студию. Там тоже никого не было.

Вернувшись к дому, она услышала рев мотора. Вскоре из-за поворота показался Кирк. Он снял шлем и посмотрел на нее:

— Привет. Тебе что-то нужно?

— Номер телефона Сэма Таннера. Сегодня будет репетиция, и я не хочу, чтобы он пропустил ее.

— Конечно, я думаю, Сэм поддержит. Как бы там ни было, его отца тоже зовут Сэм. У меня есть его номер, заходи. — Он слез с мотоцикла и повесил шлем на руль.

— Ты уехал рано, — заметила она.

— Ездил повидать дедушку, — ответил Кирк и придержал для нее дверь.

— Как он?

— Хорошо. Все твердил о той песне, над которой вы вдвоем работаете. — Он потянулся, чтобы открыть ящик, и покопался в бумагах, вытащив список с именами и телефонами.

— Вот, Сэм-старший, четвертый снизу.

— Что это за список? — спросила она, беря страницу и изучая все имена.

— Различные парни, которые имеют навыки в строительстве. Таким образом, я знаю, кому позвонить, когда мы строили сарай, как мы это сделали для Бена и Кэрри. Или некоторые другие проекты. Специальность Сэма — электричество. Ты можешь воспользоваться моим телефоном. — Он указал на телефон на стене.

Поговорив с мамой мальчика и рассказав ей о репетиции, Анжелика повесила трубку и повернулась к Кирку:

— Мой папа звонил сегодня утром. На самом деле он сказал мне не обращать внимания на то, что они говорили в прошлом, и добиваться желаемого. Я не могла в это поверить.

Кирк прислонился к кухонному столу и скрестил руки на груди, немного наклонив голову.

— Почему? Он взрослый человек и, кажется, осознал, что ты тоже.

— Он расспрашивал о Смоки-Холлоу.

— И?

— Я все ему рассказала, и он решил, что я очень счастлива. И он прав. Я счастлива здесь.

— Тебе так странно осознавать это?

— Полагаю, что да.

— Тебя подвезти на репетицию? — спросил Кирк.

Она обдумала предложение. Однажды он попросил ее уйти домой, затем пригласил на ужин. Анжелика запуталась.

— Было бы хорошо.

— Когда репетиция?

— В два часа в школе.

— Я заеду за тобой. Здесь недалеко.

— В Смоки-Холлоу все близко. Наверное, я могу прогуляться пешком.

— Не придется нести всю дорогу твой струнный инструмент.

Ей следовало уйти. Анжелика ничего больше не говорила, но и покидать Кирка не хотела. В конце концов, когда тишина затянулась, она улыбнулась, повернулась и направилась к двери.

Кирк наблюдал за ней. Как только дверь закрылась, он облегченно выдохнул. С тех пор как Анжелика Кэннон появилась в Смоки-Холлоу, его жизнь пришла в беспорядок и не думала возвращаться в привычное русло.

Как только фестиваль закончится, она вернется обратно, к своей карьере, к шуму большого города.

Как бы он ни желал, Анжелика здесь не останется. Это не ее путь.

На репетиции было намного больше людей, чем ожидала Анжелика. Держа в руках свою скрипку и скрипку Сэма, она с трудом пробиралась вперед.

Заметив Анжелику и Кирка, Джина поспешила им навстречу.

— Ты останешься? — спросила она Кирка.

— Нет. Сколько продлится репетиция?

— Два-три часа. Мы позвоним тебе.

После этого ее внимание переключилось на Анжелику.

— Рада, что ты смогла приехать. Пойдем, я познакомлю тебя с другими.

К тому времени, когда было организовано некое подобие порядка, Анжелика познакомилась как минимум с двумя десятками человек. В то время как Анжелика искала Сэма, подъехал грузовик. Маленький мальчик выпрыгнул из него и побежал к ней.

Он огляделся:

— Здесь много народу.

Его глаза расширились, когда он смотрел на толпу.

— И каждый будет рад послушать, как ты играешь, — гарантировала она, отдавая ему его скрипку. — Просто сконцентрируйся на музыке и скрипке и представь, что здесь только ты и я.

Он с сомнением посмотрел и кивнул.

— Хорошо, — сказал он.

Джина потребовала тишины и затем зачитала список.

— Все остаются на своих местах до тех пор, пока их не пригласят на сцену, — закончила она.

Анжелика расположилась на траве, озадаченная мыслями о том, как они отрепетируют для филармонии.

Одна за другой играли группы. Ей нравилось. Кантри-группы с банджо, барабанами и скрипками заставляли ее поддерживать ритм живой музыки.

Когда полдень подошел к концу, она заметила, что каждый с воодушевлением присоединился к музыкальным произведениям. Все хлопали, смеялись, приветствовали одобрительными возгласами и аплодисментами.

Наконец настала очередь сольных номеров.

— Мы занимаемся этим для порядка, — сказала Джина, подойдя, чтобы стать рядом с их группой.

— Я планирую разбросать солистов между группами. Но сегодня я просто хочу посмотреть, как все будет выглядеть. Боб, ты и твой аккордеон первые.

Мелодия «Шенандоа» вскоре заполнила пространство. В концовке все одобрительно зааплодировали.

— Хорошо, Сэм Таннер, ты следующий, — сказала Джина с улыбкой.

Мальчик встал и достал скрипку из футляра. Застенчиво оглядевшись, он посмотрел на Анжелику, ища поддержки.

Она одобрительно улыбнулась:

— Ты сможешь это сделать, Сэм. Заставь меня гордиться тобой.

Мальчик открыл ноты, поднес скрипку к подбородку и начал играть песню, которой они занимались все лето. Вскоре все захлопали, заулыбались и выкрикивали слова одобрения. Раздались аплодисменты. Сэм светился от гордости.

— Я знала, что ты сможешь сделать это, Сэм. Ты будешь иметь большой успех на фестивале. — Она обняла его.

— Ты следующая, Анжелика.

Внезапно на нее нахлынула паника. Она стояла, чувствуя себя неуклюжей и взволнованной, как перед людьми в филармонии.

— Вы сможете это сделать, мисс Кэннон, — прошептал Сэм.

Она улыбнулась ему. Он прав, она сможет.

— Я подумала, что сыграю две, если это нормально, — сказала она Джине.

Заручившись ее согласием, Анжелика начала играть отрывок из последней симфонии. Музыка разлилась по поляне, и Анжелика подняла глаза, пытаясь оценить реакцию остальных исполнителей. Большинство улыбались. Она свободно могла видеть каждого. Когда песня закончилась, аплодисменты были искренними.

Она приступила к «Особому оранжевому цветку». Это было быстро и неистово. Когда Анжелика играла, остальные исполнители начинали хлопать, свистеть в знак одобрения и выкрикивать поощрения. Она расслабилась и начала наслаждаться процессом. Окидывая взглядом толпу, она осознала, что была частью собравшихся людей, которые разделяли ту же любовь к музыке. Прямо посредине песни кто-то выкрикнул: «Быстрее!»

Аплодисменты были потрясающие. Она широко улыбнулась и поддерживала свою скрипку, как награду. Те, кто сидели, встали, продолжая хлопать и требовать сделать это снова.

Джина подошла, чтобы обнять ее.

— Сможешь повторить?

— Конечно.

Это гораздо веселее, чем все, что она когда-либо играла на скрипке. Анжелика выступила на бис, и толпа проявила свой восторг. Она никогда не чувствовала такую отдачу, какую получила сегодня. Это было невероятно.

— Хорошо, давайте не будем загружать нашу гостью, — сказала Джина с широкой улыбкой. — Она будет играть на фестивале. Мэри Маргарет, ты следующая.

— Не знаю, хочу ли я выступать после нее, — сказала библиотекарь, с улыбкой смотря на Анжелику.

У нее была гитара, и вскоре она начала петь грустную балладу о потерянной любви.

Сэм пододвинулся близко к Анжелике.

— Спасибо, что помогаешь мне, — прошептал он.

Она потянулась и обняла его:

— Не за что.

После того как все выступили, Джина объявила репетицию успешной и составила список: именно в таком порядке участники будут выступать на самом торжественном мероприятии лета.

Рейчэл Таннер пришла за Сэмом. Когда она услышала, что Анжелика должна была позвонить Кирку, чтобы он приехал за ней, она настояла на том, чтобы отвезти ее домой.

— Мам, я хорошо сыграл. И все хлопали мне! — восторженно кричал Сэм, подскакивая в возбуждении.

— Он изумительно сыграл. Нам всем понравилось, — добавила Анжелика, сидя в машине.

— Уэбб Френсис сказал, что у мальчика есть способности к этому. Спасибо, что позволяете ему практиковаться, даже несмотря на то, что Уэбб уехал, — произнесла Рейчэл Таннер. — Мы действительно ценим это.

— Он многого добьется, если захочет, — сказала Анжелика.

Интересно, так же чувствовали себя ее профессора, когда она достигла славы?

— Мисс Кэннон выбрала «Особый оранжевый цветок» и сыграла его действительно быстро, — произнес мальчик.

— Я люблю эту песню. Это твоя часть на фестивале? — спросила Рейчэл.

— Да, одна из двух. И одна из классической подборки.

— Ты будешь пользоваться исключительным успехом с этой одной песней. Мне хочется послушать одну из песен, которые ты играешь в Нью-Йорке, — сказала она.

Анжелика была довольна тем, как провела день. Все здесь очень отличалось от репетиций для оркестра.

Вскоре Анжелика была дома. Она положила инструмент Уэбба на место и выглянула в окно. Она была слишком взволнована и хотела поделиться своей радостью с Кирком. Она направилась к его студии и осторожно заглянула внутрь. Кирк работал над скульптурой, и она немного подождала, пока он обратит на нее внимание.

Она молча наблюдала за его движениями, тщательно изучая каждую черточку сосредоточенного лица. Он положил нож, взял наждачную бумагу и принялся натирать древесину. Его руки были твердые и умелые. Анжелика часами могла наблюдать за ним. Но кипящее возбуждение этого дня не давало покоя.

— Кирк, — сказала она, заходя внутрь.

Он поднял глаза:

— Уже вернулась? Как прошло? Как ты добралась?

— Мама Сэма подвезла меня. Это было удивительно. Мне понравилось слушать музыку, наблюдать за игрой каждого. Это было великолепно.

Она подошла к столу и посмотрела на скульптуру. Это была одинокая женщина. На ее лице застыло выражение печали, словно она предчувствовала несчастье. Как у Кирка получилось создать подобный шедевр? Он сделал это?

— Это удивительно. Я действительно вижу фигуру, — сказала Анжелика, коснувшись древесины.

— Это приходит со временем. Расскажи мне еще о репетиции.

Она лучезарно улыбнулась ему:

— В целом она не похожа ни на одну из моих прошлых репетиций. Это было так весело! Песни очень сильно отличаются от тех, к каким я привыкла. Это было так волшебно. Я не могла представить ничего подобного. Сейчас мне интересно, смогу ли я вернуться к филармонии. Мы сидели на траве, и каждый поддерживал другого. Это было дико, но весело.

— Музыка есть музыка, различные вкусы для различных народов, — сказал он. — Подумай о радости, которую ты даришь тем, кто посещает филармонию.

— Я догадываюсь. Но это очень сложно — часами репетировать каждый день. Это больше работа, чем удовольствие. Сегодня было приятно поделиться музыкой.

— Ты репетируешь с того дня, как сюда приехала. В чем отличие от Нью-Йорка?

— Не знаю. Это просто… по-другому.

Анжелика взяла нож и принялась сосредоточенно его рассматривать.

— Здесь просто весело. Разучивая новые песни, осваивая сложные мелодии, я словно постигаю какую-то тайну. Я играла «Особый оранжевый цветок», и все улыбались, смеялись, хлопали. Я чувствовала, будто кто-то посылал энергию, чтобы воодушевить меня. В Нью-Йорке я играю совсем иначе.

Кирк пожал плечами, глядя на нее с той напряженностью, которую она сейчас ожидала.

— Сэм был великолепен, — продолжала она. — Он начал немного смущенно и взволнованно, но скоро полностью погрузился в музыку, и люди отнеслись к нему очень доброжелательно. Не важно, что ему только восемь и что это его первая попытка. — Она быстро размахивала руками. — Это был самый лучший день! Благодаря тебе! — закончила она, широко улыбаясь Кирку.

— Я ничего не сделал, — сказал он.

— Ты поверил в меня и в мое право принимать собственные решения. Это важно. Ты собираешься прийти на фестиваль, верно? — спросила она в очередной раз, чтобы убедиться.

Он задумался на мгновение, и Анжелика вспомнила о его потере слуха. Возможно, это не так уж и весело, если не слышать музыку во всей полноте ее красок. Но она действительно хотела, чтобы он услышал ее игру. Если Кирк сядет прямо перед сценой, она сыграет для него в полную силу.

— Конечно, я буду там.

Кирк смотрел на Анжелику, которая продолжала болтать об удивительном дне. Его сердце страдало от желания притянуть ее в свои объятия, поцеловать ее, порадоваться с ней. Он жаждал услышать каждую деталь. Анжелика была такой счастливой. Он хотел навсегда запомнить ее такой.

Она внезапно замолчала и склонила голову, вопросительно посмотрев на Кирка:

— Ты меня слушаешь?

Он кивнул, желая, чтобы она осталась навсегда, зная, что она не сможет. Ее будущее не было связано со Смоки-Холлоу.

Глава 10

Когда через некоторое время Анжелика ушла, Кирк прислонился к столу, чувствуя себя уставшим и опустошенным. Он приложил много усилий, чтобы удержаться и не коснуться ее. Но Кирк не мог позволить еще больше увлечься ею. Он ясно помнил тот момент, когда Элис вернула ему кольцо. Он понял: она хотела большего от жизни, чем он.

Если бы он последовал за ней, это что-нибудь изменило бы?

Но он не последовал. И все это уже не важно.

Он не знал Анжелику так близко, как Элис. Огонь, сжигающий его сердце, возможно, погаснет. Он не хотел думать о том злополучном дне, не хотел вновь проходить через подобное. Элис бросила его, так поступит и Анжелика.

У нее было мало опыта общения с мужчинами. Кирку нравилось разговаривать с ней, ужинать, просто смотреть на нее.

Кирк позвонил Хираму, и старик сразу же взял трубку.

— Конечно, приходи. И возьми с собой ту девушку из Нью-Йорка. Я нашел еще музыку для нее. Песни моей мамы, спетые, когда я был мальчиком. Я вспомнил ее голос, как у ангела.

Кирк тяжело вздохнул от расстройства. Даже его дедушка был против него. Отношения с Анжеликой привели бы к сплетням, без которых они вполне могли обойтись. А еще и история с Элис отравляла его душу. Ему уже хватило страданий.

— Я спрошу Анжелику. У нее могут быть другие планы.

— Чем она может быть занята в Смоки-Холлоу? — спросил дедушка.

— Я не слежу за ней каждую секунду, — ответил Кирк.

— Я слышал, у участников фестиваля сегодня была репетиция? — спросил Хирам.

Кирк никогда не переставал удивляться, как много его дед знал, не выходя в город.

— Ей понравилось, — ответил он.

— Она участвовала. Она может рассказать мне все за ужином. Я поставлю барбекю, ты можешь что-нибудь приготовить.

— Хорошо, мы будем около шести, — сдался он.

Анжелика была рада принять приглашение Хирама. Кирк подъехал вечером. Она все еще пребывала в восторженном состоянии.

— Я могу все рассказать об этом твоему дедушке. Я все еще хочу, чтобы он спел на фестивале. Думаешь, он придет? — спросила она, надевая шлем.

— Нет, но ты можешь попросить.

Хирам наблюдал за ними из окна и вышел, как только подъехали к двери. Его собака приветливо лаяла и прыгала вокруг них, поднимая пыль в воздухе.

— Привет, мисси, расскажи мне, как все прошло на репетиции, — поприветствовал он ее, как только Кирк остановился.

В течение нескольких минут Кирк сидел на мотоцикле, наблюдая за тем, как Анжелика очаровала его дедушку своей восторженной и искренней оценкой всего, что видела. Она была в восторге от похвалы и добавила, что еще одному певцу было необходимо ее мнение.

— Я замолвлю о вас словечко Джине, — закончила она, улыбаясь Хираму.

Кирк наблюдал, как дедушка, казалось, обдумывает предложение. Мог ли он действительно попытаться спеть на фестивале?

Втроем они готовили ужин. Анжелика попросилась помочь. Когда они сели за старый фермерский стол, Кирк попытался вспомнить, когда в последний раз здесь была женщина. Хирам был оживленным — таким внук его давно не видел. Визит молодой женщины пошел старику на пользу. Он надеялся, она будет вспоминать Хирама время от времени и, возможно, пошлет ему записку.

— Таким образом, вы видите, что нужны нам, — сделала она вывод, когда попросила его спеть. — Я думаю, вам следует выбрать ту песню, к которой вы переводили слова. Как считаете, я смогу разучить музыку вовремя? Я разыскивала ее и все-таки нашла ноты в тетради Уэбба Френсиса. Я могу аккомпанировать вам.

Хирам посмотрел на Кирка:

— Что ты думаешь?

— По поводу ее возможностей, из того, что я знаю, она на самом деле, один раз услышав песню, играет ее. Ты хочешь петь?

— Может быть.

— Прекрасно. Давайте позвоним Джине прямо сейчас. У тебя есть ее номер? — спросила Анжелика, глядя на Кирка.

— Он в книге. Правда, дедушка?

— Ты думаешь, что я не смогу? — спросил он раздраженно.

— Я думаю, это было бы чудесно и притом замечательно, — ответил Кирк. — Звони ей, посмотрим, что она скажет, — дал он наставление Анжелике.

Спустя десять минут улыбающаяся Анжелика повесила трубку.

— Она сильно взволнована. Сказала, что получается намного больше людей.

— Я полагаю, придут, чтобы посмотреть, есть ли у меня еще голос, — сказал Хирам с иронией.

Она засмеялась:

— Вы покажите им. Мне надо репетировать, чтобы аккомпанировать вам.

— Конечно, тем более больше некому.

— Давайте посмотрим, что у нас есть. Я могу начать утром, — сказала она.

— Я уберу, — предложил Кирк, когда они встали, чтобы пойти в переднюю часть дома обсудить предложения.

Он помыл посуду и вышел на улицу, чтобы проверить, как идут дела на ферме. Забор был укреплен.

Свиньи выглядели достаточно счастливыми в больших загонах. Он положил ногу на низкий затвор и прислонился к нему, любуясь темнеющим небом.

На следующее утро Кирк едва успел выпить кофе, когда зазвонил телефон. Это был его дедушка.

— Я приеду, чтобы увидеться с Анжеликой, мы собираемся репетировать в музыкальной комнате Уэбба Френсиса. Ее ученики придут в полдень, поэтому мы будем заниматься все утро.

— Хорошо.

— Давай пообедаем. Она сказала, что у тебя есть удивительная скульптура, над которой ты сейчас работаешь. Может старый человек посмотреть на нее?

— В любое время, ты это знаешь. Если я в студии, заходи. Могу прерваться, если вспомню, что время обеденного перерыва.

Хирам будет проводить часы с Анжеликой всю следующую неделю. Если бы Кирк мог слышать, если бы мог петь, он бы первым предложил свою помощь на фестивале, только чтобы быть рядом. Он завидовал своему дедушке.

Как жаль.

Следующая неделя быстро пролетела. Кирк привык, что дедушка приходит к Анжелике каждое утро. В полдень у нее занимаются Тереза и Сэм. Кирк редко ее видел. Он взялся за еще одну работу: помогал семье на противоположной стороне города. Это был тяжелый труд, остальные рабочие постоянно испытывали его терпение. По вечерам занимался скульптурой. Свободное время Кирк старался проводить как можно дальше от дома.

Он не виделся с Анжеликой, но желание не угасало. Как-то раз Кирк снова поехал на ферму.

— Ты был занят? — спросил Хирам, когда они сели есть.

Кирк кивнул.

— Анжелика сказала, что вы редко встречаетесь. Она, конечно, тоже занята, готовится к фестивалю, — продолжил Хирам.

Кирк смотрел на него мгновение, затем спросил:

— Ты все еще поешь?

Хирам кивнул:

— Все улажено. Ты идешь?

— Да. Я бы хотел услышать твой голос. Он пробуждает во мне светлые воспоминания.

На мгновение он пожалел, что не может повернуть время вспять.

Но мог ли он и вправду сделать что-нибудь иначе? Кирк был почти глух.

— Джоди Миллер звонил пару дней назад, спрашивал у меня, нормально ли ты питаешься, — произнес Хирам.

— Почему тебе? Я занимаюсь очередным проектом.

— Я знаю, и он сказал, что ты работаешь, как медведь с больной лапой. Что-то мучает тебя?

Кирк пожал плечами.

— Может, прекрасная девушка из Нью-Йорка? — предположил его дедушка.

— Она скоро уедет.

— И это задевает тебя?

Кирк посмотрел на старика, затем вздохнул и кивнул.

— Она красотка, и у нее мягкий характер. Немного напоминает твою бабушку, когда она была молодой и сильной. Я сделал все неправильно. Сожалел об этом все эти годы.

Кирк оторопел. Хирам никогда не говорил о своей жене. Кирк не слышал от него ни слова сожаления, признания собственной неправоты.

— Мужчины рода Девон просто не могут сберечь своих женщин, — сказал Кирк.

— Твой отец делал все, что мог, для своей жены, но она отчаянно хотела уехать.

— Как и Элис.

— Да, но та девушка была неугомонной. Вспомни, на протяжении стольких лет она твердила, что собирается жить где-то в другом месте.

— Я тоже. И я уехал. Признаться, мне нравится здесь больше всего.

— Элис нужен был шанс. Только когда она получила его, она не выбрала Смоки-Холлоу. Это не ее место. Ты не должен оставаться здесь, Кирк. Ты молодой, можешь делать свои деревянные скульптуры где угодно, работать строителем, где угодно, как ты делал это раньше. Если что-то проскочило между тобой и Анжеликой, не отпускай это.

— Я никогда не слышал, чтобы ты говорил подобное, — заметил Кирк.

— Человек становится старым и одиноким. Он вспоминает прошлое и понимает, что многое изменил бы.

— Но у меня не было такой возможности, — сказал Кирк.

— Есть. Масса вариантов. И возможно, твой отец был бы сейчас жив, и у меня был бы дом, полный внуков. Конечно, ты не можешь изменить это. Но не совершай моих ошибок. Следуй за тем, чего желаешь.

Кирк кивнул.

— Посмотрим, — сказал он.

Ему не нравилась тема разговора, поэтому он тут же заговорил о хозяйстве. Лучше уж рассуждать о повседневности, чем о высших материях и законах бытия.

— Ты слышал что-нибудь от Уэбба Френсиса? — спросил Хирам, когда Кирк собрался уходить.

— Да, на днях. Ему становится лучше. Планирует быть на фестивале. Он сказал, сядет в первом ряду.

— Он собирается играть?

— Не в этом году, но он в предвкушении послушать Анжелику. Ему интересно, сыграет ли она классическую часть, ту, что она играет в Нью-Йорке.

— Я спрашивал ее. Она будет, — сказал Хирам.

— Отлично. Надеюсь, он придет.

Кирк направился в библиотеку, после того как уехал с фермы, чтобы воспользоваться Интернетом. Он разыскал имя Анжелики и был удивлен, как много ссылок выдал поисковик. Просмотрев несколько страниц, он осознал, каким ценным музыкантом она была в филармонии — настоящая восходящая звезда. Отзывы были проникновенными.

Последняя капля надежды, что она решит остаться в Смоки-Холлоу, испарилась.

И Кирк навредил бы ей и музыкальному миру, даже просто попросив. У нее было блестящее будущее. У него оставалось мало времени.

Ему следовало максимально использовать оставшееся время, вместо того чтобы игнорировать Анжелику. До фестиваля всего две недели. Как только он закончится, она уедет. Сможет ли Кирк, проведя четырнадцать дней с Анжеликой, затем отпустить ее?

И не будет ли он всю свою оставшуюся жизнь сожалеть о том, что не провел эти дни с ней?

Приготовив себе бутерброд, Анжелика услышала стук в дверь. Это был Кирк.

— Занята? — спросил он.

Она не видела его неделю, и сейчас он как ни в чем не бывало появился на ее пороге.

— Я готовлю обед.

Он молчал, пристально смотря на нее, как делал всегда. Анжелика словно еще больше похорошела.

— Хочешь поесть со мной? — спросила она наконец, когда он не нарушил молчание.

— Конечно.

Он открыл дверь-ширму и вошел в комнату. Анжелика заспешила на кухню — сделать еще один бутерброд.

— Я удивлена, увидев тебя, — сказала она, внеся в комнату тарелку с едой.

Он сел и смотрел на нее:

— Я работаю над реконструкцией на другом конце города. И занимаюсь фигурой.

— И как?

— Продвигается. Хочешь прийти и посмотреть на нее после обеда?

— Конечно, — сказала она осторожно.

Они ели в молчании.

— Почему ты здесь? — наконец не выдержала она.

— Чтобы увидеть тебя.

— Но ты хотел, чтобы я уехала домой.

Он пожал плечами:

— Ты и так уедешь после фестиваля. Почему бы нам сейчас не провести время вместе?

Анжелика могла придумать дюжину причин, основная из которых заключалась в том, что она влюблялась в Кирка. Она многому научилась за эти несколько недель. Ей нравились люди, с которыми она познакомилась. Ей нравилось заниматься с детьми. Здесь были различные способы заработать себе на жизнь.

Кто знает? Возможно, чудо случилось бы: он влюбился бы в нее, и они связали бы свои судьбы.

— И что делать? — спросила она.

— Думаю, мы можем поехать в Брасельвилль позже, поужинать в прекрасном месте, которое я знаю, а затем посмотреть, если ли интересное кино в городе.

Здесь нечего было избегать — это походило на свидание.

Она кивнула.

— Расскажи мне, как дети занимаются? — спросил он.

Анжелика вняла его просьбе.

— Сэм поразил меня своей игрой. Возраст не имеет значения. Все будут в восторге.

— Уэбб Френсис, кажется, думает так же про тебя.

Она пожала плечами:

— Я репетирую.

— Попс сказал, что ты играешь соло на каждом из твоих концертов, — сказал он медленно.

— И?.. — Она выглядела защищающейся.

— Я думаю, мы будем счастливы послушать тебя.

Они бы наслаждались всем, что она играла. Просто смотреть на нее было бы достаточно.

Анжелика одевалась с особой тщательностью на свидание. У нее не было много вариантов, но пока никто в городе не показывал особое разнообразие одежды. Ее розовый хлопковый топ усиливал цвет, когда она была на солнце, заставляя ее глаза выглядеть ярче. Или это было из-за предвкушения снова увидеть Кирка?

Поездка в Брасельвилль была веселой. Она держалась за него, наслаждаясь каждым движением его тела, когда он мягко наклонялся на поворотах.

Барбекю было восхитительным и грязным. Она использовала дюжину салфеток, и ей все еще приходилось останавливаться и вытирать свои руки, прежде чем они направятся в кинотеатр. Показывали комедию. Когда они стояли в очереди, чтобы купить билеты, она спросила, слышит ли он саундтреки к фильмам.

— Большую часть. В кинотеатре звук достаточно громкий. Иногда я пропускаю какие-то части, — сказал он и погладил ее по руке.

Он коснулся ее спины, когда они продвинулись вперед, пуская ускоренную дрожь вниз по ее позвоночнику. Они нашли места в центре. Народу было мало. Кондиционеры работали на всю катушку, и Анжелика подумала, что каждому следует прийти сюда, чтобы немного остыть.

Кирк поставил попкорн на колено рядом с ней, так что она могла легко дотянуться до него. Свет погас, и начался фильм. Анжелика дотянулась до Кирка и переплелась своими пальцами с его. Она посмотрела на него. Он отвернулся и улыбнулся, убирая назад свою руку.

Разочарованная, она взяла еще немного попкорна, а затем прошептала:

— Я закончила. Я не могу поверить, что ем что-нибудь после ужина.

Он поставил попкорн на пол к своим ногам, и дотянулся до ее руки как будто случайно и уверенно, словно они держали руки вечно.

Постепенно биение ее сердца успокоилось, и она обратила внимание на экран.

Было темно по пути домой. Воздух стал прохладнее, чувствовались ночные запахи.

Когда они подъехали к коттеджу, она неохотно слезла с мотоцикла. Она могла бы поехать до Калифорнии и обратно, и ей все еще было бы недостаточно.

— Было весело, — сказала она, идя к двери. — Хочешь выпить чашечку кофе?

— В другой раз. У меня еще один рабочий день завтра у Миллера.

Он медленно выпустил ее из своих рук и поцеловал. Анжелика закрыла глаза и позволила волшебству момента унести ее. Кирк заставлял ее чувствовать себя самой драгоценной вещью на земле.

Анжелика не знала, почему мнение Кирка изменилось, но следующие несколько дней были очень радостными. Они ходили к водопаду и на пруд. У нее опять не было купальника, но это не имело значения. Они наслаждались пикником и обрызгивали друг друга, до тех пор пока не промокли.

Еще одна гроза заставила их готовить в камине, целоваться, разговаривать обо всем, что приходило в голову, и снова целоваться. Она начала желать, чтобы было как можно больше гроз, поскольку она жила по соседству с Кирком. Он никогда не давил на нее. Она влюблялась все больше и больше, что делало ее решение намного труднее.

У нее совсем не оставалось времени. Ее агент звонил еще два раза, давя на нее, чтобы она вернулась в Нью-Йорк и начала репетиции.

Каждый день Кирк прикасался к ней, держал за руки, целовал, и иногда она не могла подумать, что он мог бы отпустить ее. Она была так сильно влюблена в него накануне музыкального фестиваля, что не могла нормально думать. Она хотела, чтобы Кирк гордился ею на фестивале. Но как много сможет он действительно услышать? Насладится ли он этим так же, как все остальные?

Она также переживала за Сэма. Часы, которые он вложил в репетиции, действительно окупятся. Он был готов настолько, насколько мог, но последние пару дней он, казалось, делал все с неохотой. Он не поддастся страху перед аудиторией, не так ли?

За день до фестиваля было дождливо. Сэм пришел, таща за собой зонтик. Он был промокшим.

— Тебе надо высохнуть, прежде чем ты сможешь играть на скрипке, — сказала Анжелика, удивляясь, каким мокрым он был.

— Я могу подхватить простуду и заболеть завтра, — сказал он, смотря на скрипку с некоторым трепетом.

— Даже с простудой ты сможешь играть. Если только ты не сломаешь все свои пальцы и свой подбородок, ты сможешь играть, — сказала она, нагибаясь, чтобы посмотреть прямо ему в глаза. — Это то, что мы делаем как музыканты. Мы играем, если сказали, что будем играть. Люди приходят отовсюду, чтобы послушать нас. Что бы ты почувствовал, если бы пришел куда-нибудь, рассчитывая на что-то, и там этого не было?

— Все играют лучше.

— Неправда. Большинство людей в зрительном зале не могут сыграть простую мелодию. Им нравится слушать музыку, но они не могут создавать ее. Некоторые лучше тебя, некоторые хуже. Некоторые учатся дольше, но у тебя есть талант и стремление к успеху. — Она убрала его влажные волосы со лба. — Ты знаешь, я уеду через пару дней, — сказала она.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — сказал он, смотря на нее так удрученно, что она почти улыбнулась.

Она хотела, чтобы эти слова сказал Кирк.

— Я знаю, но моя жизнь в Нью-Йорке. Я замечательно провела здесь время. И я всегда буду помнить наши совместные репетиции. Поэтому ты должен сделать еще одну вещь для меня и сыграть завтра лучше всех.

Он кивнул, протирая свои мокрые кроссовки.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Что, если Уэбб Френсис не захочет учить меня? Что, если он не будет учить Терезу Энн?

Она обняла мальчика, мечтая о том же.

— Он будет. — Она надеялась, что была права. — Фу, ты весь мокрый, — сказала она, отходя назад.

Он засмеялся.

— Давай подкрепимся, ты можешь выпить молока с печеньем, а я буду сушить твою рубашку в сушилке.

Было горько наблюдать за его репетицией в последний раз. Она никогда не думала, что ей так сильно понравится учить детей. Она была так же горда за него, как будто сама только что освоила что-то невообразимо трудное.

Появилась Тереза, дети поссорились из-за пустяка, а затем репетировали и оба просили ее остаться и никогда не уезжать. Анжелика обняла их обоих, когда они уходили, и пообещала встретиться с ними на фестивале. Она и Тереза Энн собирались стоять за сценой, когда Сэм будет играть.

Кирк пришел после того, как ушли дети. Она будет скучать по нему даже больше, чем по детям. Она не хотела думать об этом. Несмотря на ее раннее высказывание, она бы потратила много времени на этого мужчину. И он никогда не намекал, что ей следует остаться.

— Хочешь покататься? — спросил он.

— Конечно.

Последние несколько дней проходили тяжело. Она все откладывала в памяти, как сумасшедшая. Она не хотела забыть единственный момент ее замечательного лета.

Она никогда не забудет лето в Смоки-Холлоу. Вернется ли она обратно?

Кирк подъехал к своему дому и остановился.

— Заходи поешь со мной, — пригласил он. — Или мы можем пойти на ужин.

— Ты не думаешь, что вскоре соберется дождь? Возможно, безопаснее остаться здесь.

Они вместе готовили еду — она делала салат и сервировала стол, Кирк жарил два куска мяса и кукурузу в початках. Время от времени Анжелика останавливалась, чтобы понаблюдать за ним. Как-то он повернул голову и поймал ее взгляд.

— Переживаешь о завтрашнем дне? — спросил он, когда они ели.

— Не очень. Я много сделала для этого. Я больше обеспокоена Сэмом. Он так много репетировал. Я хочу, чтобы он сделал это хорошо.

— Он сделает отлично. Никто не ожидает виртуозного уровня от него. Это его первый раз, и ему только восемь.

Но они ожидали этого от нее. Иногда она мечтала, что играла ради забавы, а не для карьеры. Могла ли она наслаждаться от этого больше, быть более снисходительной к ошибкам?

— Когда ты уезжаешь? — спросил Кирк, изучая охлажденный чай в стакане.

Она подождала, пока он поднимет свой взгляд на нее.

— Послезавтра. У меня есть обязательства, я не могу не уйти. Я бы хотела игнорировать их, но это мой путь.

— Мы знали, что ты бы уехала, — сказал он. Его темные глаза очаровывали ее. Она хотела бы попросить его остаться или хотя бы сказать, что он не хочет, чтобы она уезжала, как сказал Сэм.

— Ты когда-нибудь собираешься в Нью-Йорк? — спросила она, отчаянно желая что-нибудь, чтобы продолжать.

Он задумался ненадолго, словно не желая думать об этом, затем медленно покачал головой.

— Мое место здесь, — сказал он.

Она знала это. Здесь он был нужен. Здесь он мог делать то, что делает лучше всего, помогая своим соседям, создавая удивительные деревянные скульптуры. Это было его место. Но не ее.

— Уэбб Френсис звонил сегодня, его сестра привезет его рано на фестиваль. Он решил достать место на первом ряду, — сказала она, преднамеренно меняя тему разговора, боясь разрыдаться.

— Я тоже это от него слышал. Возможно, мы будем сидеть вместе. Я привезу дедушку. Тебя нужно подвезти?

Она покачала головой.

— Я собираюсь с Сэмом и его родителями. И Терезой Энн.

Когда тарелки были помыты, начался дождь.

— Я добегу до дома сейчас, пока не стало хуже, — сказала она, смотря, как первые капли стучат по окну кухни.

— Ты промокнешь.

— Неизвестно, как долго он будет продолжаться. Я смогу высохнуть перед тем, как лягу спать.

Он проводил ее до двери, несмотря на протесты, что она промокнет. Крыльцо было закрыто от дождя, только громкие звуки по крыше.

Кирк подержал ее голову в своих руках, его большой палец слегка тер ее щеки, когда он пристально смотрел в ее глаза. Она едва ли могла видеть его в темноте, только свет от заднего коттеджа светил через окна, давая слабое освещение.

— Ты особенная, Энжел. Я желаю для тебя лучшей жизни. — Он поцеловал ее, нежно, сладко. Затем опустил свои руки.

— До завтра.

Она смотрела, как он бежал через лужайку и исчезал в ночи. Его фигура была расплывчатой от дождя или от слез, которые сейчас падали, она не была точно уверена.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Глава 11

Атмосфера была праздничной, толпа благожелательной и готовой к веселью. Когда Анжелика, Сэм и семья Таннер приехали на ярмарку, парковка была почти наполовину полной, а представление не было запланировано в течение следующего часа. Они приехали рано, и Анжелика была удивлена, увидев, что многие поступили так же. Они поспешили к амфитеатру и нашли там Джину, которая размещала в определенном порядке каждого по местам в ряд.

Сэм прижал скрипку Уэбба Френсиса и оставался так близко к Анжелике, что она почти споткнулась о него, когда повернулась.

Она посмотрела на него. Народ не мог быть виден с их расположения, но она могла слушать всех людей.

Она наклонилась к нему:

— Сэм, посмотри на меня.

Он подчинился и выглядел так, словно собирался расплакаться.

Она мягко улыбнулась:

— Тебе восемь лет, и это выступление на твоем первом фестивале. Я хочу, чтобы ты помнил то веселое время, которое у нас было все эти недели. Я хочу, чтобы ты навсегда запомнил свой первый раз. Ты, возможно, будешь играть на каждом фестивале в дальнейшем, пока ты здесь, как и мистер Девон. Но это выступление навсегда останется первым. Проведи хорошо время, дорогой. Сыграй для меня, Терезы Энн и своей мамы. Не переживай ни о ком.

— Может быть, еще для Кирка? — сказал он. — И моего папы?

— Хорошо, сыграй и для них тоже. Если ты начнешь думать о ком-то еще, повернись и смотри на меня, и только на меня, хорошо?

Он мрачно кивнул.

— Заставь меня гордиться, — сказала она, обнимая его и затем вставая. Она нагнулась и подняла свой футляр со скрипкой с травы, куда положила ее, когда разговаривала с Сэмом.

Хорошо, что ее мамы здесь не было. Она бы сильно разозлилась.

— Слушайте все, мы скоро начинаем, ни пуха ни пера! — прокричала Джина, ведя первую группу к краю сцены.

Сэм посмотрел на Анжелику:

— Почему она так сказала?

— Театральное суеверие. Чтобы ничего не сорвалось.

Когда настала очередь Сэма, Анжелика пошла прямо к краю сцены с ним. Сейчас она могла видеть зрителей, амфитеатр был также заполнен, как это было во время ярмарки. Сэм вышел на сцену и посмотрел на Анжелику. Он поднял скрипку и начал играть. Он играл превосходно.

Слезы текли из ее глаз во время исполнения. Она думала, ее сердце разорвется от гордости за него. Его взгляд никогда не покинет ее. Когда он закончил, то низко поклонился и поспешно ушел со сцены.

— Милый, возвращайся на сцену, они хлопают для тебя, — сказала она, разворачивая Сэма обратно и толкая в спину.

Его глаза расширились от изумления, а затем он одарил своей улыбкой публику. Аплодисменты продолжались несколько минут. Он снова поклонился и затем ушел со сцены, улыбаясь во весь рот.

— Я сделал это!

— Ты сделал это восхитительно! — Она обняла его, а затем поспешно ушла, когда объявляли следующую группу.

Через двадцать минут Анжелика вздохнула и вышла на сцену Брасельвилля, штат Кентукки. Это был не затемненный зал, а широко открытый амфитеатр, заполненный до края людьми, которые при шли, чтобы насладиться хорошей южной горной музыкой.

Она искала Кирка и Уэбба Френсиса. Они были прямо на переднем ряду, оба улыбались ей.

Она оглядела зрителей. Обычно она никогда не смотрела на кого-либо со сцены. Сейчас она могла видеть здесь каждого — даже Пола и Мэлвина. Значит, они покидали иногда крыльцо магазина. Она увидела Сэма, стоящего за сценой, желая поддержать ее. Если она испугается, то будет смотреть на него. Она подмигнула и поставила скрипку на привычное место, оставшись в поклоне пару секунд, — и начала. Чайковский был первым действием. Она играла его невероятно эмоционально, чтобы почтить всех людей, которые приехали издалека, чтобы послушать хорошую музыку. Это полностью отличалось от других программ. Но, как ни странно, после стольких лет успеха она нервничала. Найдя снова Кирка, она сконцентрировалась на нем. Остальные зрители, казалось, исчезли, когда он потихоньку улыбнулся. Она надеялась, что он слышит каждую ноту.

Когда она закончила, аплодисменты были оглушительными. Люди даже встали, хлопали и выкрикивали — в том числе Кирк и Уэбб Френсис.

Она чувствовала головокружительный восторг, оттого что каждому понравилась музыка.

Аплодисменты продолжались несколько минут и наконец затихли. Она снова улыбнулась, кивнула Кирку и начала играть песню, которую репетировала этим летом, «Особый оранжевый цветок». Она играла ее, смотря прямо на Кирка, надеясь, что он услышит ее.

Зрители неистовствовали, хлопая и выкрикивая. Безусловно, это любимая песня. Люди призывали сыграть ее снова. Джина кивнула с боковой линии, поэтому Анжелика сыграла ее от начала до конца во второй раз, затем поклонилась и ушла.

— Они все еще хлопают и хлопают, — сказал Сэм. — Ты должна вернуться.

Она помахала своей скрипкой, снова поклонилась и исчезла.

— Великолепно, — сказал Хирам, подходя к ним.

— Мне интересно, где вы были? — спросила она, быстро обнимая его.

— Я сидел впереди, нет смысла пропускать все, что пропустили другие, стоя здесь.

— Вы готовы? — спросила она.

— Как никогда раньше. Вы, мистер Сэм, отлично сделали свою работу, — сказал он мальчику.

Сэм улыбнулся:

— Я собираюсь играть и в следующем году.

Хирам и Анжелика вышли на сцену. Она стояла немного позади, справа от него, предоставив ему центр сцены. Он показал жестом приблизиться, но она улыбнулась и покачала головой.

— Готовы? — спросила она.

Он кивнул и повернул лицо к зрителям.

Она была уверена, что старая баллада никогда не звучала так хорошо, как его голос пел о потерянной любви. Зрители в изумлении замерли, когда Хирам пел, но взорвались аплодисментами и одобрительными восклицаниями, когда он закончил.

Джина обняла их, когда они ушли со сцены.

— Вы двое великолепны. Планирую вас на следующий год, — сказала она.

Анжелика вздрогнула. Она никогда не думала о том, чтобы вернуться.

Хирам кивнул, затем оглянулся на Кирка, который выходил из зрительного зала.

— Ты спел великолепно, — сказал он своему дедушке, обнимая его.

Старик запротестовал, но румянец на его лице показал, что он доволен.

— А ты играла как ангел, — добавил Кирк, обращаясь к Анжелике. — У тебя такой потрясающий талант. Мир будет воздавать хвалу твоей музыке многие годы.

Она моргнула. Она не ожидала этого.

— Готовы ехать? — спросил Хирам.

— Конечно, — ответил Кирк, но его глаза никогда не прекращали смотреть на нее. — Ты все еще хочешь уехать утром?

Она кивнула:

— У меня автобус.

Он долгое время колебался, разглядывая вокруг всех людей.

«Попроси меня остаться. Скажи мне, что ты приедешь навестить меня. Напишешь мне. Что ты хочешь остаться со мной на связи». Она желала этого настолько сильно, что ей стало интересно, не будет ли телепатия ее сильного желания влиять на каждого.

— Счастливого пути, — сказал он.

Она кивнула и улыбнулась, ее сердцу было больно, и слезы подступили к горлу. Но она не унывала.

— Спасибо за все, что ты сделал. Пришли мне фото законченной скульптуры.

«Ты самый удивительный мужчина, — хотела она сказать. — Мне жаль, что ты не любишь меня».

Он кивнул.

— Пойдемте. Их свиньи будут голодными, — сказал Хирам и посмотрел на Анжелику: — Ты вернешься, да? Я могу найти еще одну песню, которую мы можем сыграть в следующем году.

— Я буду иметь это в виду, — ответила она, не беря на себя каких-либо обязательств. Слезы навернулись на глаза, несмотря на ее усилия сдержать их.

— Пока, дочка, — произнес старик, заключая ее в свои объятия. — Не забывай нас.

* * *

Анжелика ехала домой с Таннерами и стойко принимала чрезмерные благодарности за помощь их сыну. Она попрощалась с сожалением, особенно крепко обняв Сэма. Совершенно новый мир открылся ей, пока она постигала основы обучения. О такой карьере Анжелика могла бы подумать. Она отнесла скрипку Уэбба Френсиса обратно в коттедж. У нее было мало вещей, поэтому она могла упаковать сумку перед самым отъездом. Она сядет на автобус до Луисвилля, а оттуда улетит на самолете. Ей осталось сделать совсем немного. Коттедж был чист. Простыни тоже можно поменять утром.

Уже собираясь спать, Анжелика подошла к окну своей комнаты и пристально всмотрелась сквозь темноту на дом Кирка. Свет горел в студии. Она мечтала увидеть законченную скульптуру.

Она смогла противостоять своим родителям. Она могла выбирать концерты и симфонии. Она смогла изучить другие жанры музыки и покинуть Нью-Йорк и работать в другом месте.

Анжелика прижала руку к груди, к боли и страху, что засели в ее сердце, оттого, что она отказывалась от самого лучшего, что когда-либо случалось с ней. Она покидала Кирка Девона.

Кирк отошел назад и посмотрел на скульптуру. Работа спорилась. Он уже закончил деревья, да и выражение лица стало более четким.

Его дедушка хорошо выступил на фестивале. Поездка обратно домой прошла в тишине. Они вместе сделали уборку, поужинали. Когда Кирк собрался домой, Хирам остановил его:

— Вспомни прошлое, когда ты был в школе и учил американских поэтов. Одна строчка навсегда сохранилась в моей памяти: самые печальные слова — это упущенная возможность. Подумай о том, какое могло бы быть будущее, если бы мы взяли упущенные возможности и сделали их реальностью.

Кирк думал об этом. Возможно, его дедушка сожалел об упущенных возможностях. О годах, прошедших со дня его последнего выступления. Но это можно применить к большому количеству различных вещей — то, что он потерял свою жену, то, что он не проводил время, помогая соседям. Что отпустил своего единственного сына на опасную работу, которая убила его.

Но возможно, он пытался сказать Кирку что-то более конкретное. Что было бы, если бы Анжелика осталась. Был бы он счастлив, просыпаясь каждое утро рядом с ней и ложась в постель вместе каждую ночь? Поддерживая ее, смеясь вместе с ней, слушая ее мягкий голос, напрягаясь, чтобы уловить каждый его оттенок. Прикасаясь к ней. Целуя ее. Обучая ее желанию предаваться любовной страсти.

Он наклонился к дверному косяку и все обдумал. Жизнь никогда уже не будет прежней, когда уедет Анжелика.

На следующее утро Кирк направился в соседний коттедж. Постучавшись, он подождал. Не было никакого ответа. Он открыл дверь и вошел внутрь, позвав Анжелику.

Она уехала.

Он почувствовал вспышку тревоги. Она действительно уехала.

Кирк побежал к машине и помчался к магазину.

Анжелика стояла на крыльце, разговаривая с Полом и Мэлвином, ее рюкзак валялся на земле, футляр с бесценной скрипкой был прислонен к столбу. Смеясь над словами одного из мужчин, она повернулась и увидела Кирка. В руках у нее были плюшевый мишка и розовая шляпа.

Кирк остановился и долго на нее смотрел. Словно во сне, он вышел из машины и пошел к ней.

— Пришел, чтобы попрощаться с тобой? — спросил ее Пол.

— Мы попрощались, — сказала Анжелика, взглянув на Кирка и опустив голову.

Автобус загромыхал внизу улицы, черный дым вырывался из выхлопной трубы.

Она посмотрела на автобус, затем на Кирка.

Он сглотнул. Время промчалось быстрее, чем он мог предположить.

Автобус остановился, водитель открыл дверь и вышел на улицу.

— Вы едете? — обратился он к Анжелике.

Она кивнула. Сердце Кирка упало.

— У меня только рюкзак и скрипка, — сказала она и вновь грустно посмотрела на Кирка. — Это был удивительный отпуск. Спасибо тебе. Возможно, я приеду сюда снова.

— Если уедешь, то никогда сюда не вернешься.

Кирк знал это, но не мог найти слов, способных удержать Анжелику в Смоки-Холлоу.

— Возможно, — ответила она.

Анжелика помахала старикам, сидящим на крыльце, снова улыбнулась Кирку и пошла к автобусу. Он вспомнил тот день, когда она появилась в их городке. Тогда в ее глазах светилась неуверенность. Теперь он больше никогда не увидит Анжелику.

Кирк хотел попросить ее остаться, но не мог выдавить из себя ни звука. Вспомнилось прошлое: сначала мать бросила его, затем невеста.

Через секунду автобус уехал.

Кирк пристально смотрел ему вслед, краем уха прислушиваясь к тихой болтовне стариков.

— Песня, которую она играла вчера, была прелестна, — произнес Пол.

Кирк кивнул и направился к машине. Он должен запомнить Анжелику и ее песни.

Он завел двигатель, но долго сидел, уставившись на пустую дорогу.

— Будь счастлива, — прошептал он.

Глава 12

Прозвучали финальные ноты, мягко затихнув в переполненном концертном зале. Анжелика выдохнула и опустила скрипку. Яркий свет ослеплял, аплодисменты были оглушительными. Она благодарно склонила голову.

Анжелика улыбалась, мечтая об уединенном номере парижского отеля. Она быстро протерла скрипку и убрала ее в футляр.

— Эти люди когда-нибудь слышали «Особый оранжевый цветок»? — спросил знакомый голос за ее спиной.

Анжелика повернулась, не в силах поверить своим глазам. На самом ли деле это был Кирк Девон, стоящий здесь, — одетый в черный костюм, в ослепительно-белой рубашке и красном галстуке? Он выглядел великолепно. Ее сердце остановилось, а затем начало бешено биться. Она почувствовала, что оно взлетело. Мог ли он действительно быть здесь, в Париже? За кулисами?

— Кирк?

Он кивнул, внимательно разглядывая ее. Она знала этот взгляд и думала, что никогда не увидит его снова.

— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила она, с благоговением изучая его лицо.

— Я пришел, чтобы увидеть тебя. Послушать тебя.

— Так ты можешь услышать мою музыку?

— Смотреть на тебя — уже счастье.

— Я никогда не думала, что ты приедешь в Париж.

— Я сам не знал, пока не купил билеты. Я поехал в Нью-Йорк, чтобы увидеть тебя. Но тебя там не было.

— Я в туре уже несколько недель.

— Поэтому я отыскал тебя. — Кирк подошел ближе и вытащил из кармана конверт.

— Я принес тебе фотографии скульптуры, как и обещал. Я всегда держу свое слово.

Анжелика чуть не разрыдалась. Он приехал ради того, чтобы показать ей законченную работу? Она в замешательстве смотрела на конверт, затем выхватила его у Кирка из рук. Пальцы ее дрожали.

Внутри лежали фотографии. Работа действительно была завершена. Статуя выглядела изумительно.

— Это прекрасно, — прошептала она наконец, моргая, чтобы сдержать слезы.

— Почти так же прекрасно, как то, что вдохновило меня на ее создание, — произнес он медленно, подходя ближе. — Анжелика, я должен был подумать. — Он остановился на мгновение, облизнул губы и вздохнул. — Мужчины из нашей семьи не могли сберечь своих женщин. Ты знаешь о моем дедушке и папе. И обо мне с Элис. Думаю, мне чего-то недостает.

— Это неправда! — воскликнула она невольно, уязвленная тем, что он думает о подобных вещах.

— Возможно. Я был упертым. Думал, что точно знаю, чего хочу. Только кажется, что с некоторыми вещами стоит соглашаться.

Она нахмурилась, не понимая, к чему он ведет.

— Например, с идеей поселиться в другом месте.

— Но ты любишь Смоки-Холлоу. Ты — часть его общества. Что бы без тебя делал дедушка? А соседи?

— Очевидно, глупости, — усмехнулся Кирк. — Я — не самый главный человек в Смоки-Холлоу и могу сделать свой выбор.

Сейчас он стоял достаточно близко и мог коснуться ее волос.

У Анжелики возникло ощущение, что остальной мир перестал существовать.

— Меня достаточно, Анжелика?

— Для чего? — спросила она. Ее сердце бешено колотилось.

— Для тебя, чтобы разделить жизнь с тобой.

Она закрыла глаза, и слезы полились из ее глаз.

— О, милая, не плачь. Пожалуйста! — Он вытер слезы большим пальцем. — Ты выйдешь за меня? Подумай, прежде чем ответить. Я поеду туда, куда ты пожелаешь. Мы не должны постоянно жить в Смоки-Холлоу. Я могу работать в любом месте, где есть достаточно пространства и света. Я люблю тебя, Анжелика. Знаю, в нашей семье не все гладко, но я постараюсь сделать тебя самой счастливой женщиной в мире. Подумай об этом.

Она покачала головой.

— Просто подумай, — продолжал упрашивать Кирк.

— Не могу поверить, что ты решил, будто мне нужно время. Ты должен был спросить раньше, до того, как я уехала. Но ты молчал.

— Ты хотела этого? Просто я не был уверен в твоих чувствах. Ты такая наивная, и я подумал, ты просто экспериментировала и немного увлеклась. Я люблю тебя, — улыбнулся он.

— Я тоже люблю тебя, Кирк. Я поняла это в тот момент, когда мы плескались в ручье. Никогда мне не было так хорошо.

— Мне тоже. — Кирк протянул к ней руки, едва сдерживая свою страсть.

Вскоре он отступил. Оба тяжело дышали.

— Ты здесь закончила? — спросил он.

— На сегодняшний вечер. — Анжелика улыбнулась, надеясь, что это не сон, а если и сон, то она хотела проспать вечность.

— Тогда давай поужинаем и поговорим. Нам надо продумать план. У нас же вся жизнь впереди.

Она засмеялась:

— Хорошо.

Они нашли небольшой ресторанчик, заказали легкий ужин и проговорили всю ночь.

— Давай поженимся в Париже, — предложил Кирк, пока они ждали такси.

— Сейчас? — Анжелика подняла на него взгляд, потрясенная, затем широко улыбнулась.

— Но у нас не будет большой свадьбы и вечеринки, — предупредил он.

— Из нас двоих только у тебя есть друзья, так что мне все равно, если ты не возражаешь. А у нас получится?

— Скоро узнаем. Значит, твой ответ — да? — спросил Кирк, усаживая Анжелику в такси.

— Да! Я люблю тебя, Кирк Девон, и всегда буду любить. Возможно, в твоей семье мы будем первыми, кто проживет долго и счастливо вместе.

Кирк целовал ее, пока водитель такси терпеливо ждал. В конце концов, это же Париж.