Экранированные танки Т-28 проходят по Красной площади. Москва, 7 ноября 1940 года.

В конце 20-х годов наиболее активно танкостроение развивалось в трёх странах — в Великобритании, Германии и Франции. При этом английские фирмы вели работы широким фронтом, активно освещая и рекламируя их в печати. Расчёт делался прежде всего на возможные заграничные заказы — потребности собственной армии в танках были в то время весьма скромными. В Германии, которой Версальским мирным договором запрещалось иметь бронетанковую технику, разработки в этой области носили секретный характер. Франция пошла третьим путём и, имея самый большой на тот момент танковый парк в мире, новых машин практически не создавала, а ограничилась попытками модернизации своих многочисленных «Рено» FT17.

В 1926 году британская фирма «Виккерс» начала разработку нового танка. Он должен был заменить в войсках танки Мк I и Мк II, принятые на вооружение в 1924–1925 годах и имевшие массу недостатков. При конструировании фирме предоставлялась большая свобода. Основные требования Военного департамента сводились к следующему: усиление вооружения, по сравнению с предшественниками, и масса не более 15,5 т — что давало возможность использовать стандартный армейский понтонный мост грузоподъёмностью 16 т. Первый проект танка с тремя пулемётными и одной пушечной башнями, получивший обозначение А6, был военными отвергнут — он не укладывался в ограничение по массе. В ходе переработки чертежей число башен сократилось до трёх, и в 1927 году фирма «Виккерс» изготовила два прототипа, получивших обозначения А6Е1 и А6Е2. Внешне обе машины были очень похожи и отличались лишь типом трансмиссии. На А6Е1 стояла обычная четырёхскоростная коробка передач Armstrong-Siddley, а на А6Е2 — швейцарская коробка Winterthur/SLM. В качестве силовой установки на обоих танках использовался 180-сильный карбюраторный двигатель Armstrong-Siddley V8 с воздушным охлаждением. Вооружение размещалось в трёх башнях: большой (47-мм пушка и 7,71-мм пулемёт) и двух малых (по два 7,71-мм пулемёта в каждой). Экипаж состоял из шести человек. Бронирование 9—14 мм. Масса 16 т (впоследствии эти танки стали широко известны как «шестнадцатитонники», или «Виккерс» 16-тонный). Испытания, проведённые в конце 1927 года на полигоне в Фарнборо, показали, что машины развивают максимальную скорость до 40 км/ч, однако их подвеска, во многом заимствованная у танков Mk I и Мк II, оказалась неудачной.

В 1928 году был изготовлен третий экземпляр танка — А6ЕЗ. Количество пулемётов на нём сократили до трёх (по одному в каждой башне) и установили новую шестискоростную планетарную коробку передач конструкции Вильсона.

Информация о танках А6 часто мелькала на страницах периодической печати конца 20-х годов. Многие военные газеты и журналы называли их «классическими образцами современного среднего танка», а также «машинами, воплотившими в себе современное состояние среднего танкостроения». К «шестнадцатитонникам» проявили интерес многие страны, в том числе СССР, Япония, Германия и Польша. Однако в армейских кругах самой Англии машину встретили без особого энтузиазма.

В 1930 году, когда ещё полным ходом шли испытания А6, Военный департамент заказал фирме «Виккерс» три танка. В целом похожие на А6Е1, они отличались изменённой формой большой башни, получившей развитую кормовую нишу для размещения радиостанции и командирскую башенку конструкции Бишопа; малыми пулемётными башенками, сдвинутыми вперёд, и изменённой конструкцией крышки люка механика-водителя. Ряд улучшений внесли и во внутреннее устройство танка. Изготовленные к 1933 году, эти машины, получившие индексы Mk IIIE1, Мк IIIE2 и Мк IIIE3, были переданы в 1-ю бронетанковую бригаду, в составе которой эксплуатировались до конца 30-х годов.

Английский средний танк Мк III. 1934 год.

Почти одновременно с разработкой «шестнадцатитонника» в Великобритании трём немецким фирмам — «Крупп», «Рейнметалл» и «Даймлер-Бенц» — командование рейхсвера выдало задание на проектирование среднего танка. По уже упомянутой причине во всех документах оно именовалось как разработка «большого трактора для сельского хозяйства» (Großtraktor). К 1930 году было построено шесть опытных образцов, по два каждой фирмой.

По компоновке и внешнему виду все машины оказались похожими: вооружение располагалось в двух башнях, ходовую часть закрывал броневой экран. Тем не менее, различия были весьма существенными: на «гросстракторах» стояли разных типов двигатели (250-сильный BMW или 255-сильный Daimler) и трансмиссии, подвески, установки вооружения; имелись отличия и во внутреннем оборудовании. Прототипы фирмы «Даймлер-Бенц» были легче — 15 т против 19 т у крупповских и рейнметалловских, кроме того, они могли плавать. Эти танки в рамках секретного договора о военно-техническом сотрудничестве между Советским Союзом и Германией доставили в СССР.[1] В 1929–1932 годах они проходили испытания под Казанью в танковой школе КАМА, созданной и оборудованной с помощью немецкой стороны. Там же была организована специальная техническая комиссия — ТЕКО — для обмена научно-технической информацией. Советские инженеры и конструкторы смогли ознакомиться с чертежами «гросстракторов» всех трёх фирм, а также с результатами их испытаний, проведённых под Казанью. В 1933 году все шесть немецких машин вернулись в Германию. Двумя годами позже одну из них установили в качестве памятника у штаба вновь сформированной 1-й танковой дивизии вермахта, остальные пять отправили в утиль.

В 1930 году в Великобританию прибыла советская закупочная комиссия во главе с начальником УММ РККА И. А. Халепским (его заместителем был инженер С. А. Гинзбург, впоследствии известный конструктор). В её задачу входили приобретение наиболее современных образцов бронетанковой техники и отправка их в СССР для изучения и использования при организации собственного серийного производства.

Во время посещения заводов фирмы «Виккерс», с которой были заключены контракты на поставку в Советский Союз партий лёгких и средних танков, а также танкеток, советские специалисты увидели и проходивший испытания А6. Эта машина очень заинтересовала членов закупочной комиссии. В июне 1930 года прошли переговоры о её приобретении. Нашим представителям было заявлено, что фирма «готова построить для правительства СССР 16-ти тонный танк по спецификации, разработанной ею самой (продажа готового образца не может быть осуществлена ввиду его секретности), на следующих условиях:

— платёж 20 000 фунтов стерлингов как контрибуция за ознакомление с конструкцией и развитием танков этого типа;

— заказ 10 танков, которые будут изготовлены в Англии по цене 16 000 фунтов за танк без вооружения;

— дальнейший заказ у фирмы „Виккерс“ танкеток „Карден-Ллойд“ Мк VI и танков „Виккерс“ 6-ти тонный».[2]

Естественно, такое предложение ни в коей мере не могло устроить советскую сторону. Получив отчёт о результатах этих переговоров, заместитель председателя Реввоенсовета СССР М. Н. Тухачевский докладывал председателю Комиссии обороны СССР В. М. Молотову: «Предложение фирмы является для нас неприемлемым как с технической точки зрения, так и с коммерческой (20 000 фунтов это примерно 200 000 рублей золотом)… В случае несогласия фирмы „Виккерс“ продать нам 16 т танк уже существующего типа без принудительного ассортимента в виде заказа на танкетки и 6 т танки от приобретения его целесообразно отказаться, тем более наша промышленность в состоянии выполнить самостоятельно на основе полученного опыта машину, подобную 16 т „Виккерсу“».

В период пребывания на заводах фирмы «Виккерс» представители советской закупочной комиссии старались собрать как можно больше сведений о новом танке. После возвращения в СССР вся полученная информация была обобщена, и 2 декабря 1930 года Гинзбург сделал подробное сообщение руководству УММ РККА. Любопытная деталь: по словам Гинзбурга, «сведения от английских испытателей были получены лишь после того, как англичанам было заявлено, что советские представители уже купили „Виккерс“ 16-ти тонный и теперь ждут его получения»; в заключение он отметил: «Считаю, что эта машина представляет максимальный интерес для Красной Армии как лучший современный тип манёвренного среднего танка».

На основании этой оценки Халепский поручил провести эскизное проектирование 16-тонного танка факультету моторизации и механизации Военно-технической академии им. Ф. Дзержинского и одновременно созданному 28 января 1931 года танко-тракторному конструкторскому бюро ВОАО под руководством Гинзбурга.

Прототип танка Т-28 на заводских испытаниях. Июль 1932 года. Хорошо видно, что в главной башне установлена 37-мм пушка Б-3.

Прототип Т-28.

В июле 1931 года оба проекта были готовы. Вариант «дзержинцев» в отличие от «Виккерса» имел более мощный двигатель (предполагалось установить М-5) и ходовую часть с тремя тележками от танка Т-26, что, по мнению проектировщиков, должно было облегчить серийное производство. КБ ВОАО представило проект танка под индексом Т-28. Его основными разработчиками стали начальник КБ С. Гинзбург, заместитель начальника В. Заславский и инженеры-конструкторы О. Иванов и А. Гаккель. В пояснительной записке к Т-28 говорилось: «В основу проекта положены следующие тактико-технические требования:

1. Спроектировать танк среднего веса—16 000 кг — с большим радиусом действия для мехсоединений.

2. Положить в основу конструкции 16-тонного танка опыт испытания танков в ТЕКО и отечественный опыт танкостроения.

3. В основу общего расположения агрегатов положена конструкция 16-тонного танка „Виккерс“.

Исходя из расчётов, в танке предполагается установить мотор М-5 в 400 л.с. с теми же доделками, что и для БТ, коробку скоростей по типу Т-26 и бортовые фрикционы конструкции Кристи. Движитель по компоновке типа 16-тонного „Виккерса“, гусеничная цепь по типу Т-26 с шириной, доведённой до 380 мм. Нижняя подвеска спроектирована в основном по типу танка фирмы „Крупп“ в ТЕКО и состоит из следующих частей: гусеничной рамы (коробки), приклёпанной к бортовой броне корпуса со съёмной стенкой, открывающейся в виде трёх дверец. Внутри этой коробки монтируются вся нижняя подвеска и ящик для запасных частей объёмом в 1/4 м³ (на борт).

Начальник СКБ-2 в 1934–1937 годах главный конструктор Т-28 О. М. Иванов (третий справа в первом ряду) в группе выпускников Ленинградского машиностроительного института. 29 апреля 1934 года.

Система подвески спроектирована в виде 2-х тележек на каждую сторону. Каждая тележка имеет по три свечи с двумя парами катков, связанных между собой двумя парами балансиров.

Корпус — вертикальная броня 16–17 мм, листы носа 20 мм, крыша 10 мм, дно 8 мм. Большая башня проектируется со спаренной установкой 45 мм пушки и пулемёта ДТ, по типу установленной на танке БТ с механическим приводом вращения и перископическим прицелом. Параллельно разрабатывается башня с комбинированным механизмом вращения — механико-электрическим. Конструкция малых башен по типу танка Т-26 с пулемётами ДТ».

После рассмотрения обоих вариантов руководство Управления моторизации и механизации 28 сентября 1931 года заключило с ВОАО договор на «Разработку проекта, изготовление рабочих чертежей и постройку двух опытных образцов 16-ти тонного танка Т-28 с различными типами подвески». Общая стоимость заказа составила 300 000 рублей, срок изготовления образцов — к 1 мая 1932 года.

В ходе работы над опытным образцом в его конструкцию внесли ряд изменений: вместо двигателя М-5 был установлен более мощный М-17, а из-за отсутствия 45-мм орудия в главной башне смонтировали 37-мм пушку ПС-2. Кроме того, машину выполнили из обычной (неброневой) стали. Первый испытательный пробег по двору завода «Большевик» Т-28 совершил 29 мая 1932 года. Сразу же выяснилось, что новая машина имеет множество недостатков и недоделок — их приходилось устранять в ходе испытаний. Поэтому в течение июня Т-28 прошёл всего 62 километра.

Руководство страны и армии проявляли к новому танку большой интерес: 11 июля 1932 года Т-28 был продемонстрирован командному составу Управления моторизации и механизации РККА, а 28 июля — партийному руководству Ленинграда во главе с первым секретарём горкома членом политбюро ЦК ВКП(б) С. М. Кировым. В целом новый танк произвёл благоприятное впечатление. Правда, военные потребовали установить на втором опытном образце дизельный двигатель ПГЕ, разрабатываемый в Опытно-конструкторском механическом отделе (ОКМО) завода им. Ворошилова, и новую башню с 76-мм орудием ПС-3 конструкции П. Сячентова.

Прототипы тяжёлого танка Т-35 и среднего Т-28 во время испытаний. Июль 1932 года.

В августе — сентябре 1932 года конструкторы ОКМО под руководством О. Иванова, учитывая результаты испытаний и требования военных, коренным образом переработали чертежи Т-28. В результате получилась фактически другая машина: изменились подвеска и трансмиссия, конструкция башен и корпуса, было усилено вооружение. Не дожидаясь изготовления опытного образца, в конце октября 1932 года Совет труда и обороны СССР принял решение об организации серийного производства танков Т-28 на заводе «Красный путиловец» в Ленинграде.

За успешную разработку танка Т-28 решением Комитета обороны СССР от 14 ноября 1932 года высшей награды СССР — ордена Ленина — удостоили начальника ОКМО Н. В. Баранова, технического руководителя конструкторского бюро ОКМО О. М. Иванова, начальника конструкторского бюро ОКМО С. А. Гинзбурга и бригадира сборочного цеха ОКМО, руководившего сборкой опытного образца Т-28, И. И. Иванова. Кроме того, пять рабочих и мастеров были награждены орденами Трудового Красного знамени и ещё восемь — почётными грамотами ВЦИКа.

Завод «Красный путиловец» выбрали для организации серийного производства танков Т-28 — очень сложной по тому времени машины — не случайно. Это было одно из наиболее мощных машиностроительных предприятий Советского Союза, имевшее неплохую производственную базу и богатый опыт в изготовлении артиллерийских орудий, тракторов, паровозов, турбин, подъёмных кранов и т. п. А с осени 1931 года завод серийно производил детали для танков Т-26: каретки нижней подвески, ведущие колёса, бортовые редукторы, элементы коробки передач.

Впервые группа инженеров с «Красного путиловца» — Титов, Ходин, Доброхотов, Четвериков и Белов — ознакомилась с чертежами Т-28 в КБ ОКМО 30 октября 1932 года, а через месяц вся документация поступила на завод.

Один из первых серийных танков Т-28 на параде на площади Урицкого. Ленинград, 1 мая 1933 года.

Под серийное производство Т-28 был отведён механический цех № 2 (МХ-2), до этого выпускавший в небольших количествах драги, паровозы и подъёмные краны. Оборудование цеха было старым и не приспособленным для поточного изготовления деталей танков, требовавшего высокой культуры производства. Поэтому заводу пришлось задействовать законсервированные станки ещё времён Первой мировой войны — их модернизировали и запустили в работу. Кроме того, по распоряжению Кирова станки были доставлены с других предприятий Ленинграда. Эти меры, а главное, большой производственный опыт рабочих и мастеров цеха, позволили к концу апреля 1933 года собрать первые 12 танков Т-28. Десять из них прошли на первомайском параде в Москве, а два — в Ленинграде. После парадов машины вернули на завод для доделок и устранения выявленных недостатков.

Освоение производства Т-28 шло с большими трудностями. Первая партия из 14 танков была окончательно готова только к 1 октября, а к концу декабря при годовом плане в 90 единиц с большими трудностями сдали только 41 машину.

Для исправления положения в ноябре 1933 года под руководством инженеров И. Орленко и Э. Майдельмана была начата реконструкция цеха. На его базе предполагалось создать специальный танковый цех, способный выпускать до 150 Т-28 в год. Для этого было организовано восемь специальных монтажных мест для сборки танков, заказаны за границей необходимые станки и оборудование, а из тракторного цеха переведён ряд квалифицированных инженеров и мастеров.

В конце 1933 года из числа конструкторов паровозного отдела и отдела общего машиностроения (всего 27 человек) организуется специальное танковое конструкторское бюро — СКБ-2. Его возглавил 39-летний Олимпий Митрофанович Иванов, который в КБ ОКМО был ведущим инженером при разработке танка Т-28. Сначала СКБ-2 подчинялось непосредственно начальнику цеха МХ-2 и лишь с 1935 года перешло в подчинение главному инженеру завода.

Однако специалистов-танкостроителей на заводе по-прежнему не хватало, и дирекция обратилась к наркому тяжёлого машиностроения С. Орджоникидзе с просьбой выделить подготовленных людей. В результате осенью 1934 года в СКБ-2 прибыла группа выпускников Военной академии моторизации и механизации РККА им. Сталина и Ленинградского политехнического института, всего 14 человек. Некоторые из них — А. Ермолаев, Л. Сычёв, Н. Халкиопов — впоследствии стали известными конструкторами.

Следует отметить, что в 1932–1934 годах над СКБ-2 шефствовали КБ заводов им. Ворошилова и им. Кирова (бывший ОКМО завода им. Ворошилова), уже имевшие к тому времени определённый опыт в танкостроении.

Осенью 1933 года для испытаний и приёмки танков была создана комиссия под руководством С. Гинзбурга, реорганизованная в конце года в опытно-исследовательскую секцию, которую возглавил опытный инженер А. Ланцберг.

Варианты надвентиляторных колпаков и жалюзи на танках Т-28.

Серийное производство Т-28 по-настоящему стало разворачиваться только в 1934 году, когда программа выпуска танков составила 50 единиц плюс запасные части к Т-28 на сумму 500 000 рублей. К этому времени была проделана большая работа по реорганизации цеха МХ-2, перестановке оборудования, изготовлению большого количества специального режущего и мерительного инструмента, а также налажена устойчивая связь с предприятиями-смежниками. Бронекорпуса и башни Кировский завод (после убийства С. Кирова завод «Красный путиловец» переименовали в Кировский завод. — Прим. авт.) получал с Ижорского завода, двигатели М-17 с завода № 26 (г. Рыбинск), радиаторы с завода № 34 (г. Харьков), коробки перемены передач с завода «Красный Октябрь» (Ленинград), баки, боеукладки и воздушные фильтры с завода № 7 (Ленинград), подшипники с Государственного подшипникового завода (Москва), приборы — манометры, термометры, спидометры, тахометры — с завода № 213 (Москва), радиостанции — с завода № 203 (Москва).

В первые годы серийного производства (с 1933 по 1935 год) танки Т-28 имели множество недостатков, иногда весьма серьёзных. Поэтому выпущенные машины долгое время задерживались военной приёмкой, а в уже сданных приходилось устранять дефекты непосредственно в войсках, куда направлялись специальные заводские бригады. Кроме того, цех продолжал выпускать и прежнюю продукцию: краны, драги, прессы. Всё это отвлекало и без того немногочисленные рабочие кадры. Лишь к началу 1936 года МХ-2 полностью освобождается от прежних заказов. К этому времени в конструкцию Т-28 было внесено более 700 крупных конструктивных изменений, окончательно отработаны чертежи и технология производства.

В этот же период предпринимаются попытки модернизации Т-28. Осенью 1935 года в СКБ-2 начались работы по созданию его «скоростного» варианта. Планировалось улучшить скоростные и манёвренные качества танка за счёт переконструирования бортовых редукторов и коробки передач. Ведущим инженером новой машины, получившей индекс Т-28А, стал заместитель начальника СКБ-2 А. Ефимов. Первое испытание Т-28А прошёл 11 сентября 1935 года. Он без труда разогнался до скорости 55,8 км/ч! После необходимых доработок в мае 1936 года комиссия под председательством командира 6-й тяжёлой танковой бригады полковника Лизюкова провела очередные испытания «скоростной машины Т-28А „Сталин“, заводской № С-910». В своём заключении комиссия отмечала, что «скоростная машина Т-28А по своим тактико-техническим и конструктивным свойствам является боевой и для эксплуатации в войсках вполне пригодной. Для прохождения среднепересеченной местности третья передача (46 км/ч при оборотах двигателя 1450 об/мин) должна быть нормальной эксплуатационной, а четвёртая (55,8 км/ч при оборотах двигателя 1450 об/мин) должна быть резервной при движении по грунтовым дорогам и шоссе».

Серийный Т-28 выпуска 1936 года с поручневой антенной. На танке отсутствует установка пушки.

С июня 1936 года скоростные танки Т-28А стали выпускаться серийно — до конца года их изготовили 52 единицы. В ноябре 1936 года на Т-28А с заводским № 1551 была установлена трансмиссия изменённой конструкции. На испытаниях этот танк показал рекордную скорость — 65 км/ч! Но в связи с готовившимся в 1937 году переходом Кировского завода на производство колёсно-гусеничного танка Т-29 программа по Т-28 была резко сокращена (по сравнению с 1936 годом, в 2,5 раза), а с 1 января 1937 года выпуск Т-28А был совсем прекращён.

30 сентября 1936 года И. Халепский утвердил тактико-технические требования на разработку новых конических башен для Т-28. При этом правую пулемётную башню предполагалось вооружить двумя пулемётами ДТ, а левую — ДТ и 12,7-мм ДК. Проекты таких башен, рассмотренные на заседании НТК АБТУ в марте 1937 года, признали неудовлетворительными. Затем, в связи с загруженностью СКБ-2 подготовкой к серийному производству танка Т-29, работы по коническим башням для Т-28 были свёрнуты. Чертежи разработали только в 1938 году, а в 1939-м Ижорский завод изготовил десять больших конических башен (малые пулемётные конические башни не изготовляли). Они устанавливались на танках во второй половине 1939 года.

В начале 1937 года волна репрессий, терзавших страну, докатилась и до Кировского завода. Разжигались подозрительность, недоверие к инженерам и конструкторским кадрам, поощрялось доносительство. За бензин, случайно разлитый в траншее, арестовали И. Комарчева, возглавлявшего участок сборки танков Т-28, а затем и начальника СКБ-2 О. М. Иванова. Его обвинили как «участника троцкистско-зиновьевской организации на заводе» и приговорили к расстрелу (реабилитирован посмертно).

Вид спереди на главную башню. Прекрасно видны маск-установка пушки КТ-28 и шаровая установка пулемета ДТ.

Т-28 выпуска 1935–1935 годов.

23 мая 1937 года начальником СКБ-2 был назначен присланный из Москвы 29-летний военный инженер 2 ранга Ж. Я. Котин, до этого работавший в научно-исследовательском отделе Военной академии моторизации и механизации РККА. Не вызывает сомнения то, что должность эту Котин, женатый на воспитаннице К. Е. Ворошилова, получил не без протекции «первого маршала». Несмотря на это СКБ-2 приобрело в лице нового начальника талантливого организатора и администратора. Придя в КБ, Котин увидел немногочисленный, ослабленный репрессиями коллектив. Тем не менее, он быстро сумел наладить работу, назначив опытного конструктора Н. Халкиопова руководителем группы серийного производства Т-28. В течение 1937 года были обновлены комплекты чертежей Т-28, заново проведены расчёты ряда агрегатов и узлов. Всё это позволило в следующем году довести выпуск танков до уровня 1936 года, а также значительно улучшить их качество. Правда, к тому времени уже стало ясно, что броня Т-28 не защищает от снарядов орудий противотанковой артиллерии. Поэтому СКБ-2 начало активные работы по проектированию новых толстобронных танков, завершившиеся постройкой двух опытных образцов — СМК и КВ. Последний был принят на вооружение Красной Армии 19 декабря 1939 года. А 30 декабря народный комиссар тяжёлого машиностроения СССР В. Малышев подписал приказ № 254-с, в котором, в частности, говорилось: «Во исполнение постановления Комитета Обороны при СНК Союза ССР № 443-сс от 19/ХII — 1939 года о производстве танков и бронемашин в 1940 году приказываю:

1. Директору Кировского завода тов. Зальцману И. М. организовать на Кировском заводе производство танков КВ, предварительно устранив все дефекты, обнаруженные при испытании…

Танк Т-28, после выполнения заказа 1939 года, с производства снять, оставив на Кировском заводе ремонт и производство запасных частей к машинам Т-28».

Однако в январе — феврале 1940 года во время советско-финской войны было собрано из имевшегося задела корпусов и башен 13 танков Т-28. Один из них (без вооружения и большой башни) оставили на заводе в качестве опытной машины, а остальные передали в войска.

Танк Т-28 с конической башней перед парадом на площади Урицкого. Ленинград, 7 ноября 1940 года.

ПРОИЗВОДСТВО ТАНКОВ Т-28

* Указан только ремонт без учёта экранировки танков.

** Для сравнения: стоимость одного танка Т-28 в 1937–1939 годах колебалась от 250 до 248 тысяч рублей. Таким образом, за семь лет общий выпуск запасных частей эквивалентен изготовлению примерно 89 танков Т-28. Учитывая общее число произведённых за это же время танков, можно с уверенностью сказать, что уровень производства запасных частей на Кировском заводе был довольно низким и не обеспечивал в полной мере нужды армии.

КОРПУС танка представлял собой коробку, собранную из катаных броневых листов. Для увеличения жёсткости стыки верхнего переднего наклонного, лобового вертикального и переднего листа днища дополнительно прикрывались угольниками.

За весь период серийного производства Т-28 выпускались с корпусами двух типов: сварные (из гомогенной брони) и клёпано-сварные (из цементированной брони). С начала выпуска и до конца 1936 года корпуса были сварными, с конца 1936 до начала 1938-го — клёпано-сварными. В течение 1938 года танки производились с корпусами обоих типов, а все машины, изготовленные в 1939–1940 годах, с клёпано-сварными корпусами.

Сверху к переднему наклонному листу приваривались стенки верхней части кабины механика-водителя. Спереди кабина закрывалась дверкой с откидным щитком, имевшим смотровую щель, прикрытую триплексом. Сверху в кабине находился люк, служащий для посадки механика-водителя и закрывавшийся откидной крышкой на петлях. В ходе советско-финской войны на части танков Т-28 дверку кабины механика-водителя усилили броневым листом толщиной 20 мм, а также установили ограждение, предохраняющее дверку от заклинивания осколками при обстреле.

Снаружи корпуса по обоим бортам напротив боевого отделения крепились ящики для приборов дымопуска.

В днище корпуса имелись восемь лючков для доступа к различным агрегатам, слива бензина и масла. В выступающих по бортам частях днища были предусмотрены 12 отверстий для крепления амортизаторов подвески.

На крыше моторного отделения находился люк с колпаком воздухозаборника посередине. Справа и слева от люка располагались жалюзи для доступа охлаждающего воздуха к радиаторам. За моторным отделением на крыше корпуса устанавливался глушитель.

Над отделением трансмиссии в съёмном наклонном броневом листе имелось круглое отверстие диффузора вентилятора. Сверху вентилятор закрывался броневым колпаком с жалюзи.

Боевое отделение отгораживала от моторного перегородка с люком для доступа к двигателю. В бортах корпуса были два круглых отверстия для доступа к приборам дымопуска.

Корма танка Т-28. Хорошо просматриваются жалюзи на колпаке вентилятора и глушитель. В средней части крыши МТО — грибовидный колпак воздушного фильтра.

БАШНИ ТАНКА. Главная башня, как и корпус танка, изготавливалась двух типов — сварной и клёпано-сварной. В задней стенке кормовой ниши имелась вертикальная щель для бугельной установки пулемёта. С 1936 года вместо неё ввели стандартную шаровую пулемётную установку. На стенке ниши размещалась радиостанция. Первоначально в крыше башни находился один большой прямоугольный люк. В 1936 году его заменили на два — круглый, с установкой под зенитную пулемётную турель, и прямоугольный. В передней части крыши башни были два отверстия для установки закрытых броневыми колпаками перископических приборов, а в задней части справа — отверстие антенного ввода. Крыша башни имела рёбра жёсткости в виде выштамповок в форме звезды и двух полос с закруглёнными краями. На правой и левой стенках башни располагались отверстия для стрельбы из личного оружия и смотровые щели с триплексами.

Вид сверху на главную башню. Обращают на себя внимание люк с турелью для зенитного пулемета и гнездо шаровой установки в нише. Справа от люка командира — бронировка антенного ввода.

Компоновка главной башни:

1 — пушка КТ-28; 2 — маска; 3 — пулемёт ДТ; 4 — шаровая установка; 5 — прибор наблюдения; 6 — сиденье командира танка; 7 — ограждение пушки; 8 — сиденье радиста; 9 — бугельная установка пулемёта ДТ; 10 — сиденье наводчика (командира башни); 11 — механизм поворота башни; 12 — подъёмный механизм пушки; 13 — телескопический прицел; 14 — бронировка люльки.

Главная башня оснащалась подвесным полом, приподнятым над днищем корпуса и закреплённым четырьмя кронштейнами к погону башни. На стойках сидений командира и наводчика устанавливались барабанные укладки для снарядов (на 6 штук каждая). Между сиденьями находилась стойка для 8 снарядов. Откидное сиденье радиста (он же заряжающий) крепилось шарнирно на задней стойке пола.

Компоновка малой башни:

1 — пулемёт ДТ; 2 — шаровая установка; 3 — прибор наблюдения; 4 — укладка запасных стёкол триплекс; 5 — захват башенного погона.

Одинаковые по устройству малые башни различались между собой только расположением смотровых щелей.

ВООРУЖЕНИЕ. Первоначально танки Т-28 вооружались 76-мм танковой пушкой КТ-28 («Кировская танковая») обр. 1927/32 года с длиной ствола в 16,5 калибра. В ней использовалась качающаяся часть 76-мм полковой пушки обр. 1927 года с укороченной с 1000 до 500 мм длиной отката, увеличенным с 3,6 до 4,8 л количеством жидкости в накатнике, утолщёнными с 5 до 8 мм стенками салазок. Кроме того, был введён новый подъёмный механизм, ножной спуск и новые прицельные приспособления.

Размещение боекомплекта в танке (оригинальный рисунок из «Наставления бронетанковых войск РККА», 1935 г.).

Пушка устанавливалась в маске и снабжалась телескопическим и перископическим прицелами ТОП обр. 1930 года и ПТ-1 обр. 1932 года. ТОП находился слева от пушки, а ПТ-1 — на крыше башни с левой стороны и соединялся с пушкой специальным приводом. С правой стороны в крыше башни симметрично с перископическим прицелом располагалась командирская панорама ПТК.

Справа от пушки в шаровом яблоке устанавливался пулемёт ДТ, ещё один такой же — в нише башни. Малые башни вооружались одним пулемётом ДТ и имели угол обстрела по горизонту 165°.

Боекомплект танка Т-28 состоял из 69 выстрелов с осколочно-фугасными снарядами и шрапнелью и 126 пулемётных магазинов (7938 патронов).

Следует отметить, что пушка КТ рассматривалась «как временная мера для вооружения танков Т-28 вплоть до отработки специальной 76-мм танковой пушки ПС-3». Последняя создавалась в артиллерийском КБ завода «Большевик» под руководством П. Сячентова. Но к концу 1936 года пушка так и не была доведена, а после ареста Сячентова работы по этой артсистеме были свёрнуты.

Параллельно с ПС-3 в артиллерийском КБ Кировского завода под руководством Маханова была спроектирована 76-мм танковая пушка Л-10 с длиной ствола в 26 калибров. При испытании в конце 1936 — начале 1937 года опытный образец Л-10 показал неплохие результаты: бронебойный снаряд на дистанции 1000 м пробивал 50-мм броневую плиту, расположенную под углом в 30°. Однако в ходе дальнейших испытаний в конструкции артсистемы выявился целый ряд недостатков, потребовавших доработки конструкции, продлившейся целый год. Несмотря на то, что все их устранить не удалось, в апреле 1938 года Л-10 приняли на вооружение, а с конца того же года начали устанавливать в танки Т-28. Всего с 1937 по 1940 год было выпущено 330 пушек Л-10 и ещё 17 орудий изготовили в начале 1940 года «для восполнения потерь в ходе боевых действий на финском фронте».

К сожалению, авторам не удалось найти точных сведений о количестве танков Т-28, вооружённых пушками Л-10. В докладе начальника АБТУ РККА, датированном 3 января 1940 года, сказано: «В настоящий момент в армии имеется около 240 танков Т-28 с пушкой Л-10, остальные вооружены системами КТ». Кроме того, в докладе военпреда АБТУ на Кировском заводе А. Шпитанова, датированном 8 апреля 1940 года, говорится: «За время войны с белофиннами завод проделал для Красной Армии большую работу… Отремонтировано 96 танков Т-28, не считая ремонтов, произведённых на фронте. Все Т-28 перевооружены с системы КТ-28 на Л-10». Учитывая, что из этих 96 машин часть уже была вооружена пушками Л-10, а также то, что часть Л-10 находилась на полигоне и использовалась для вооружения других бронеобъектов, можно предположить, что общее число танков Т-28 с Л-10 составляло около 300 машин.

Следует отметить, что, в отличие от КТ-28, Л-10 позволяла Т-28 успешно бороться с танками противника, поскольку имела в боекомплекте бронебойный снаряд, но надёжность её была значительно ниже. Например, в докладе командующего Западным Особым военным округом Д. Павлова от 19 августа 1940 года сказано: «В ходе проведённых окружных учений системы Л-10 на машинах Т-28 часто выходят из строя. Из-за этого отмечено четыре случая травматизма экипажей танков. Впредь запрещается использовать системы Л-10 в боевых стрельбах».

На танках последних серий на люке наводчика появилась зенитная турельная установка П-40 с пулемётом ДТ, снабжённым коллиматорным прицелом для стрельбы по воздушным целям.

Компоновка танка Т-28 выпуска 1939 года:

1 — пушка Л-10; 2 — маска; 3 — подъёмный механизм пушки; 4 — телескопический прицел ТОП; 5 — перископический прицел ПТ-1; 6 — ограждение пушки; 7 — люк с турелью; 8 — кормовой пулемёт ДТ; 9 — сиденье наводчика (командира башни); 10 — радиостанция; 11 — отверстие для доступа к приборам дымопуска; 12 — жалюзи для доступа охлаждающего воздуха к радиаторам; 13 — воздушный фильтр; 14 — двигатель; 15 — выхлопной коллектор; 16 — глушитель; 17 — главный фрикцион; 18 — вентилятор; 19 — жалюзи; 20 — колпак вентилятора; 21 — бортовой фрикцион; 22 — коробка передач; 23 — бортовая передача; 24 — вторичный привод вентилятора; 25 — первичный привод вентилятора; 26 — подмоторная рама; 27 — необрезиненный опорный каток; 28 — обрезиненный опорный каток; 29 — моторная перегородка; 30 — вытяжной вентилятор; 31 — укладка артвыстрелов на стенке боевого отделения; 32 — вращающаяся боеукладка; 33 — полик боевого отделения; 34 — сиденье пулемётчика; 35 — сиденье механика-водителя; 36 — рычаг управления бортовым фрикционом; 37 — барабанная боеукладка пулемётных магазинов; 38 — направляющее колесо; 39 — бронеколпак фары; 40 — сигнал; 41 — пулемёт ДТ; 42 — прибор наблюдения механика-водителя; 43 — малая башня.

ДВИГАТЕЛЬ И ТРАНСМИССИЯ. На всех танках Т-28 устанавливался 12-цилиндровый карбюраторный авиационный двигатель М-17Л эксплуатационной мощностью 450 л.с. при 1400 об/мин. Два бензобака, ёмкостью 330 л каждый, располагались вдоль бортов в трансмиссионном отделении. Подача топлива осуществлялась с помощью бензопомпы. Карбюраторов — два, типа КД-1 (по одному на каждую группу цилиндров). Охлаждение двигателя водяное, ёмкость радиаторов 100 л.

На машинах выпуска 1933–1935 годов бензин, вытекающий из карбюраторов, скапливался на днище танка, вследствие чего часто возникали пожары. Для предотвращения этого были сконструированы специальные карманы, установленные на нижней наружной части картера двигателя. Бензин стекал в них и по специальной трубке отводился наружу за борт танка.

Трансмиссия состояла из главного фрикциона сухого трения, пятискоростной коробки передач с блокировочным устройством, предотвращающим переключение передач при невыключенном главном фрикционе, многодисковых сухих бортовых фрикционов и двухрядных бортовых передач и ленточных тормозов.

Колонна танков Т-28 на Манежной площади перед парадом. Москва, 7 ноября 1939 года. На турелях головных машин установлены зенитные пулемёты ДТ.

ХОДОВАЯ ЧАСТЬ состояла (применительно к одному борту) из двух тележек, подвешенных к корпусу танка в двух точках. Каждая тележка включала три каретки, связанные между собой рычагами, а каждая каретка — две пары катков, соединённые между собой попарно балансирами. Все каретки подрессоривались цилиндрическими спиральными пружинами. Применение рычагов, пружин и балансиров обеспечивало танку мягкое подрессоривание, хорошую устойчивость от продольных колебаний и исключало тряску при движении на больших скоростях.

Тележка подвески:

1 — балансир; 2 — короткое коромысло; 3 — длинное коромысло; 4 — центральный стакан; 5 — внутренняя труба; 6 — обрезиненный каток; 7 — металлический каток.

Опорные катки были трёх типов: с резиновыми бандажами ранних и поздних выпусков (введены в 1936 году), а также стальные, без резиновых бандажей (устанавливались на наиболее нагруженных четвёртой и пятой каретках с 1936 года). Поддерживающие катки — двойные, с резиновыми бандажами, по четыре с каждого борта. Ведущие колёса цевочного зацепления, двух типов: обычные и усиленные, с дополнительными рёбрами жёсткости. Направляющие колёса — литые, со стальным штампованным ободом и резиновым бандажом. Натяжное приспособление — винтовое.

В ходе производства многие детали подвески — направляющие шпонки свечей, крепление проушин, упоры стаканов свечей, опоры коромысел, материал стаканов свечей, пружины подвески, кронштейны («скворечницы»), коромысла — претерпели ряд существенных изменений, направленных на увеличение прочности и надёжности механизмов ходовой части.

Первоначально танки Т-28 оснащались литыми траками из хромоникелевой стали, которые поставлял ленинградский завод «Большевик». Однако эти траки оказались непрочными и лопались, главным образом, в двух местах — у основания клыка и на крайней перемычке. Несмотря на постоянно вносимые изменения в конструкцию траков, их надёжность оставалась довольно низкой — срок службы составлял не более 1000 км пробега. В 1936 году, в период создания скоростного танка, окончательно стало ясно, что литые траки совершенно для него не годятся. Поэтому был разработан и в 1937 году запущен в серийное производство штампованный трак, который обеспечивал пробег машины от 1500 до 2000 км.

ЭЛЕКТРООБОРУДОВАНИЕ. На машинах первой партии устанавливалось импортное электрооборудование напряжением 12 В. К концу 1933 года перешли на отечественное электрооборудование напряжением 24 В.

В 1933–1935 годах монтаж электрооборудования на Т-28 производила бригада электриков военно-морского флота (около 80 человек), состоявшая из квалифицированных электромонтёров-монтажников. Впоследствии под руководством инженера М. Дроздова на Кировском заводе была создана своя бригада, которая благодаря ряду нововведений осуществляла установку электрооборудования в танках в три раза быстрее.

СРЕДСТВА СВЯЗИ. С конца 1933 года на Т-28 стали устанавливать радиостанции 71-ТК с дальностью действия 18–20 км. С 1935 года — радиостанцию 71-ТК-2 с дальностью 40–60 км. Однако последняя оказалась неудачной, её детали были перегружены, вследствие чего она сильно перегревалась. Поэтому с 1936 года начали устанавливать более совершенную радиостанцию 71-ТК-3 с дальностью действия до 25 км.

На машинах выпуска 1933–1935 годов из-за плохой экранировки электрооборудования возникало множество радиопомех. Для устранения этого дефекта инженеры НИИ связи РККА Ветров и Петухов разработали рациональную блокировку электросхемы с помощью конденсаторов, что позволило значительно снизить уровень радиопомех.

Сначала танки оборудовались поручневой антенной, размещённой на главной башне. В 1939 году на Т-28 стали устанавливать штыревую антенну. Для внутренней связи машины оборудовались танковым переговорным устройством ТПУ-6, рассчитанным на шесть человек.

СПЕЦИАЛЬНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ включало в себя противопожарное оборудование, состоящее из огнетушителя, установленного под правым радиатором и приводимого в действие кнопкой с места водителя, и двух ручных огнетушителей. Кроме того, танк имел два прибора дымопуска ТДП-3, расположенных на бортах в специальных броневых ящиках.

РАЗМЕЩЕНИЕ ЗИП. Снаружи к корпусу танка крепился ЗИП, состоявший из двух домкратов, двух ломов, топора, двуручной пилы, двух лопат, стального бруска для снятия катков, буксирных тросов, брезента, запасной каретки нижней подвески и запасных опорных катков.

ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ТАНКА Т-28 выпуска 1936 года

Первым получил на вооружение танки Т-28 2-й отдельный танковый полк Ленинградского военного округа, затем — 1-й, 3-й и 4-й танковые полки. 12 декабря 1935 года эти полки были развёрнуты в отдельные тяжёлые танковые бригады (ттбр), состоящие из трёх линейных танковых батальонов, учебного батальона, батальона боевого обеспечения и других подразделений. Бригады дислоцировались: 1 ттбр — Белорусский военный округ (г. Смоленск), 4 ттбр — Киевский военный округ (г. Киев), 5 ттбр — Харьковский военный округ (г. Харьков) и 6 ттбр имени С. М. Кирова — Ленинградский военный округ (г. Слуцк). Причём 5 ттбр была смешанного состава, наряду с Т-28 в ней были и тяжёлые танки Т-35. Приказом наркома обороны от 21 мая 1936 года бригады выделили в Резерв Главного Командования. Они предназначались для качественного усиления стрелковых и танковых соединений при прорыве укреплённых позиций противника. В соответствии с этим велось и обучение танкистов. Подготовка танкистов на Т-28 осуществлялась во 2-й запасной танковой бригаде ЛВО, в Орловском бронетанковом училище, а также на Ленинградских бронетанковых курсах усовершенствования комсостава.

Небезынтересно привести «Расчёт боевого экипажа танка Т-28» по состоянию на январь 1936 года:

«Командир танка (лейтенант) — помещается в главной башне № 1 справа от орудия у перископа. Ведёт огонь из ДТ, заряжает с помощью радиста орудие, командует танком.

Техник танковый младший (воентехник 2 ранга) помещается в передней части танка в отделении управления. Непосредственно управляет движением танка, отвечает за его техническое состояние. Вне боя руководит подготовкой механиков-водителей и моториста.

Механик-водитель (старшина) помещается в башне № 2, ведёт огонь из пулемёта, обеспечивает уход за мотором.

Командир артиллерийской башни (младший командир взвода) помещается в башне № 1 слева, ведёт огонь из 76 мм орудия. Отвечает за состояние вооружения танка. Вне боя руководит подготовкой пулемётчиков.

Командир пулемётной башни № 3 (отделенный командир) помещается в башне № 3, ведёт огонь из пулемёта. Обеспечивает уход за ходовой частью танка.

Радиотелеграфист (отделенный командир) помещается в башне № 1, обслуживает радиостанцию, в бою помогает заряжать орудие.

Механик-водитель младший (младший командир взвода) находится вне танка. Обеспечивает постоянный уход, чистку и смазку трансмиссии и ходовой части в предбоевой обстановке и после боя.

Моторист (младший технический состав) находится вне танка. Обеспечивает постоянный уход за мотором, его чистку и смазку».

Танк Т-28 на учениях. Белорусский военный округ, 1936 год.

Первые манёвры с участием 15 танков Т-28 прошли в ЛВО в январе 1934 года. Самое большое количество Т-28, одновременно задействованных в манёврах, 52 машины 1 ттбр во время учений БВО 8—17 октября 1936 года. В докладе об этом говорилось: «Танками пройдено 250 километров за три дня „боя“. Мы имеем хорошие отзывы из частей о тактико-технических характеристиках Т-28, однако в части качества машин Кировский завод сделал ещё не всё».

Ещё одним мероприятием, в котором постоянно участвовали танки Т-28, были парады. Начиная с 1933 года и до начала Великой Отечественной войны они регулярно 1 мая и 7 ноября проходили по Красной площади в Москве, площади им. Урицкого (Дворцовой) в Ленинграде и по Крещатику в Киеве. Количество Т-28, участвовавших в парадах, обычно не превышало 20 машин.

По состоянию на 1 января 1938 года в РККА имелось 262 танка Т-28 в следующих частях и соединениях:

Харьковский военный округ: 5 ттбр (г. Харьков) — 16;

Приволжский военный округ: Ульяновское БТУ — 1, Казанские пехотные курсы — 2, Ульяновское училище особой техники — 2;

Киевский военный округ: 4 ттбр (г. Киев) — 80;

Московский военный округ: ВАММ — 5, Орловское БТУ — 3, Горьковское БТУ — 1, отдельная химрота 2 ск — 1, НИБТПолигон — 3;

Ленинградский военный округ: 6 ттбр им. Кирова (г. Слуцк) — 57, 2-я запасная тбр — 6, Ленинградские БТКУКС — 4, Ленинградское училище танковых техников — 3;

Белорусский военный округ: 1 ттбр (г. Смоленск) — 65;

Вне округов: Кировский завод — 2, неотправленных новых танков — 11.

В 1939 году тяжёлые танковые бригады были переведены на новый штат, а также сменили нумерацию: 5 ттбр стала 14-й, 4 ттбр — 10-й, 1 ттбр — 21-й, а 6 ттбр — 20-й им. Кирова.

В сентябре 1939 года 10-я (98 танков Т-28) и 21-я (105 танков Т-28) ттбр участвовали в «освободительном походе» — боевых действиях против Польши в составе Украинского и Белорусского фронтов соответственно. Столкновений с войсками противника практически не было, бригады прошли по 350–400 км, при этом танки Т-28 показали себя с самой лучшей стороны.

Но в конце ноября их ждало более серьёзное испытание — участие в советско-финской, или, как её называют западные источники, «зимней» войне (с 30 ноября 1939 по 13 марта 1940 года). Не вдаваясь в причины и общий ход конфликта, напомним, что боевые действия велись на довольно широком фронте — от побережья Финского залива до Мурманска. Наиболее тяжёлые и кровопролитные бои шли на Карельском перешейке.

Территория перешейка была сплошь покрыта крупными лесными массивами, допускавшими движение танков только по дорогам и просекам. Большое количество рек и озёр с болотистыми или крутыми берегами, незамерзающие озёра, валуны — всё это представляло для танков естественные труднопроходимые препятствия. Дорог было мало, движение даже по проходимым участкам леса требовало от механиков-водителей высокого мастерства. Кроме того, суровая зима 1939/40 года с морозами, достигавшими в середине января –45°, и почти метровым снежным покровом создавала дополнительные трудности в применении боевых машин.

Естественные препятствия были усилены финнами, создавшими систему мощных укреплений, известную под названием «линия Маннергейма». Она состояла из полосы заграждений (предполья), главной и второй оборонительных полос и большого числа отдельных позиций и узлов обороны. «Линия Маннергейма» имела множество мощных железобетонных дотов и противотанковых инженерных заграждений: надолбов, эскарпов, противотанковых рвов, «волчьих ям» и минных полей. Всё это прикрывалось хорошо продуманной системой артиллерийского и пулемётного огня.

Танки Т-28 проходят по Красной площади. 7 ноября 1939 года.

Именно здесь, в полосе 7-й армии, наносившей главный удар, и действовала 20-я тяжёлая танковая бригада им. Кирова, укомплектованная танками Т-28 (в некоторых публикациях упоминается об участии в советско-финской войне ещё одной бригады на Т-28 — 10-й тяжёлой танковой, однако это не соответствует действительности).

К 9 октября 1939 года 20 ттбр была переброшена из г. Слуцка Белорусского военного округа на Карельский перешеек и сосредоточена в районе Чёрной Речки. Здесь её укомплектовали до штата военного времени (в бригаду влилось до 50 % приписного состава). В течение последующих полутора месяцев шли занятия по усиленной боевой подготовке: отрабатывались действия подразделений в наступательном бою на пересечённой местности; проводились практические занятия с экипажами танков по вождению машин по азимуту ночью и по преодолению противотанковых препятствий (каменных, деревянных и земляных стенок) с помощью фашин. Особое внимание уделялось подготовке механиков-водителей. В результате к началу военных действий танковые батальоны оказались хорошо подготовлены к боям.

Варианты бронировки телескопического прицела.

Техническое состояние машин было очень хорошим, но при этом не хватало ремонтных мастерских и практически полностью отсутствовали эвакуационные средства (всего 4 трактора «Коминтерн» на всю бригаду). Такое положение сохранялось до конца войны.

К началу боевых действий в бригаду входили: управление бригады (2 танка Т-28 и 3 БТ), 90-й, 91-й и 95-й танковые батальоны (в каждом батальоне — 31 танк Т-28 и 3 БТ), 301-й отдельный автотранспортный батальон, 256-й отдельный ремонтно-восстановительный батальон, 302-я химическая рота, 215-я отдельная разведывательная рота, 57-я отдельная рота связи, 45-я отдельная зенитно-пулемётная рота, 65-я отдельная рота танкового резерва, 38-я отдельная сапёрная рота; всего — 2926 человек, 145 танков (Т-28 — 105, БХМ-3 — 11, БТ-5 — 8, БТ-7 — 21), 20 бронеавтомобилей (БА-6 — 5, БА-20 — 15), 34 легковых машины, 278 грузовых, 27 автокухонь, 4 трактора «Коммунар», 16 мотоциклов и 12 счетверённых зенитных пулемётов «максим» на автомобилях. Командовал бригадой комбриг Борзилов, военком — полковой комиссар Кулик.

29 ноября 1939 года бригада была придана 19-му стрелковому корпусу с задачей: ударом в направлении Ахи-Ярви — Кирка Кивенапа разгромить финские части и не допустить их отхода в северо-западном направлении.

30 ноября 1939 года 20 ттбр перешла границу вместе с частями 19 ск. На следующий день по приказу командира корпуса для поддержки 68-го стрелкового полка в районе Корвалы была выделена 2-я танковая рота 95 тб. Командовал ею молодой энергичный лейтенант Хохлов. Зная, что дороги заминированы, он повёл роту лесом, по азимуту. Танки, легко ломая деревья, двигались по лесу и подошли к Корвале уже в сумерках. На одной из высот была обнаружена наша пехота, залёгшая под огнём финнов. Быстро сориентировавшись, Хохлов повёл танки в атаку — и противник в панике бежал. Танкисты подоспели вовремя: оказалось, что стрелковый батальон попал в засаду и был окружён противником.

Рота Хохлова преследовала отступающих финнов, которые благодаря внезапности нападения не успели взорвать мост и заминировать дорогу. Но на Выборгском шоссе их сопротивление носило уже организованный характер. Мост через реку Линтульи-иоки взлетел на воздух буквально перед носом у советских танкистов; одновременно с другого берега ударили вражеские орудия и пулемёты. Хохлов отвёл танки в лес и организовал разведку. Выяснилось, что впереди, в монастыре Линтула расположен сильный опорный пункт противника. Комиссар бригады Кулик, находившийся всё это время в боевых порядках 2-й танковой роты, связался с комбригом Борзиловым, который подтянул в район монастыря основные силы 90 и 95 тб. Утром 2 декабря разгорелся бой. Финны оказывали упорное сопротивление. Танки, перейдя реку вброд, разбили несколько дзотов и вышли в тыл врагу, что предрешило исход боя. Финны отошли к узлу сопротивления Кирка Кивенапа. Их преследовал 95 тб, в авангарде которого двигалась рота Хохлова с посаженной на броню пехотой. Машины шли в темноте, без огней, с ходу преодолевая встречающиеся противотанковые рвы. У Тиртулы по батальону открыла огонь финская артиллерия. Рота Хохлова, ссадив пехоту, открыла ответный огонь. Правда, ориентироваться наводчикам было трудно. Финны подожгли деревню, и в зареве пожара различать вспышки их выстрелов могли только очень опытные танкисты. Ночная тьма ставила примерно в одинаковые условия как советские танки, так и гарнизоны финских дзотов — те и другие не могли вести прицельного огня. Однако финны имели преимущество, действуя на своей территории, которую они хорошо знали и где заранее пристреляли все подступы к огневым точкам. В это время на левом фланге по противнику нанёс удар 90 тб капитана Ушакова. Финские части, не выдержав одновременного удара двух танковых батальонов, в спешке отошли. Кирка Кивенапа — мощный опорный узел сопротивления финнов — была захвачена силами 20 тбр. При этом было подбито четыре Т-28 90-го танкового батальона и два Т-28 95-го.

В первые дни боёв при встрече с финнами танки действовали так: сначала обстреливали из пулемётов препятствия и укрытия вблизи препятствий, а затем проделывали проходы с помощью сапёров. Кое-где гранитные надолбы разбивались бронебойными снарядами, но бывали случаи, когда танкисты выходили из машин и вручную ломами проделывали проходы в железобетонных надолбах.

Танки 20-й танковой бригады перед маршем к линии фронта. Февраль 1940 года.

Т-28 выпуска 1939 года.

9 декабря танковый взвод 91 тб под командованием лейтенанта В. Груздева (три Т-28) был выделен для поддержки частей Карельского укрепрайона полковника Лазаренко. Взвод действовал вдоль Финского залива в направлении станции Ино. За три дня танкисты 11 раз ходили в атаку, оказав пехоте большую помощь своим артиллерийским и пулемётным огнём. 13 декабря взвод получил задачу провести разведку. Пройдя 15 км вперёд от расположения своей пехоты, у Конгаспелто танки подошли к главной полосе укреплений — «линии Маннергейма». Внезапным артиллерийским огнём машина командира взвода была подбита, но экипаж (командир Груздев, механик-водитель Ларченко, артиллерист Лупов, пулемётчики Волк и Лобастев, техник Коваль и радист Симонян) с места в течение 40 минут продолжал вести огонь по финским огневым точкам. При подходе нашей пехоты танкисты решили помочь ей. Включив дымовые приборы, они покинули танк через нижний люк и открыли огонь из двух пулемётов. Но дымовая завеса оказалась слабой, и ответным огнём финских снайперов были убиты Груздев, Волк и Лобастев, ранен Ларченко. Оставшиеся в живых ползком отошли к своим, забрав с собой раненого. Второй танк взвода также был подбит. Он загорелся, но хода не потерял. Не имея возможности находиться внутри машины, танкисты придумали остроумное решение. Они запустили мотор на малые обороты и направили танк в сторону своих, а сами шли перед ним, прикрываясь его корпусом от обстрела. Экипаж третьего Т-28 (командир Т. Ковтунов) пытался помочь своим товарищам, но его машина при маневрировании подорвалась на мине, а потом была расстреляна артиллерией. Все члены экипажа оказались тяжело ранены, их вынесли с поля боя танкисты других подбитых танков под руководством К. Симоняна. За героические действия весь состав взвода был награждён орденами и медалями, а всем членам экипажа В. Груздева присвоили звание Героя Советского Союза (трое получили его посмертно).

К этому времени основные силы 20 ттбр, после ряда маршей, вышли к главной оборонительной полосе — «линии Маннергейма» и сосредоточились в районе Бобошино. Здесь танкисты усиленно занимались подготовкой к предстоящим боям. 13 декабря все танки бригады были перекрашены в белый цвет. Примерно тогда же в состав 20 ттбр была включена «рота тяжёлых танков»: три опытных машины — КВ, СМК и Т-100, прибывшие для испытаний во фронтовых условиях.

Танки перед атакой. Карельский перешеек, февраль 1940 года.

17 декабря 1939 года бригаде была поставлена задача: поддержать наступление частей 50 ск (123 и 138 сд) при атаке укреплённых узлов Хотинен и высоты 65,5. Начальник штаба 138 сд доложил в штаб корпуса, что «впереди никакого укрепрайона нет, противник бежит». Не проверив этих сведений, командование отменило ранее назначенную пятичасовую артиллерийскую подготовку и двинуло в атаку пехоту 123 сд при поддержке 91 тб. Однако при наступлении наши войска упёрлись в мощную укреплённую полосу обороны противника и были встречены сильным артиллерийско-пулемётно-миномётным огнём. Пехота 138-й сд, не имевшая опыта взаимодействия с танками, была от них отсечена, понесла большие потери и в конце концов частично залегла, а частично отступила на исходные позиции.

91 тб прорвался в глубь обороны противника за первую и вторую линию надолбов на 450–500 м, попал под сильный артогонь и не поддержанный пехотой отошёл на исходный рубеж, понеся большие потери. Вечером того же дня командир бригады докладывал в штаб 50-го стрелкового корпуса: «После боя 17 декабря 91-й танковый батальон небоеспособен. Убито 7 человек, ранено 22, в том числе и командир батальона майор Дроздов, пропало без вести 16, в том числе и комиссар батальона Дубовский. Из 21 танка Т-28, высланного в атаку, прибыло на сборный пункт 5 машин, 2 сданы на СПАМ. Остальная матчасть требует ремонта, что и производится. 4 машины сгорели на поле боя, 1 перевернулась вверх гусеницами в противотанковом рве, 1 — неизвестно где. При атаке уничтожено ПТО до 5 шт., ДОТ до 3 шт. Ввиду того, что пехота не пошла и осталась за надолбами, которые севернее высоты 65,5 в 500 м, этот район нашими войсками не занят».

18 декабря 90 тб поддерживал 138 сд при атаке укрепрайона Хоттинен — Турта. И вновь пехота была отсечена от танков, а танки, глубоко прорвавшись в оборону противника, понесли большие потери. Командир бригады докладывал об этом бое так: «Доношу, что 18 декабря в 16.30 90-й танковый батальон получил задачу атаковать Хоттинен-Турта и вступил в бой, успешно продвинувшись в глубину обороны до 1,5 км и выйдя к лесу севернее Турта, не имея за собой пехоты, был обстрелян артогнём ДОТ и миномётами из глубины обороны противника. Передние машины 2-й роты были сожжены пехотой противника: забросаны бутылками с быстро воспламеняющимся веществом. При отходе из леса батальон понёс потери:

3-я рота — 1 машина сгорела, 1 машина (лейтенанта Логинова, подорванная на мине) оставлена в лесу; 2-я рота — сгорела машина лейтенанта Бугаева, машина лейтенанта Котова оставлена в лесу подорванная, подбита и оставлена машина командира 2-й роты лейтенанта Чёрных. Кроме того, в результате отхода в районе противника осталась сгоревшая машина командира батальона капитана Янова. О машине командира взвода 2-й роты старшего лейтенанта Тарарушкина сведений не имеется».

Жертва «зимней войны»… О накале боёв свидетельствуют начисто срубленные пулями и осколками ветви деревьев.

19 декабря в 12.00 была проведена новая атака 90 тб и 138 сд на Хотинен, а 91 тб и 123 сд — на высоту 65,5. На этот раз атаке предшествовала артиллерийская подготовка. К 14.00 рота Т-28 и рота тяжёлых танков 90 тб капитана Янова вышли к лесу в 1,5 км северо-восточнее Турта, пройдя на этом участке всю линию укреплений и фактически выполнив задачу по прорыву укрепрайона. Две другие роты батальона в это время вели бой в глубине обороны, обстреливая доты и прикрывая пехоту, а 95 тб начал атаку с фронта. Но пехота, попав под обстрел, беспорядочно отступила. Оказавшись отрезанными, танки 91 тб в одиночку вели бой в глубине финской обороны. Финны, использовав это, подтянули ПТО и их огнём, а также бутылками с бензином начали поджигать танки. К 17.00 по приказу командира бригады остатки батальона отошли на исходные позиции, понеся большие потери в матчасти и личном составе. В этом бою погиб и командир батальона капитан Янов. Атака 91 тб из-за пассивности пехоты также захлебнулась. Всего за этот день бригада потеряла 29 танков Т-28.

20 декабря 1939 года 20 ттбр была выведена в тыл, где до 1 февраля 1940 года занималась ремонтом матчасти, боевой подготовкой и пополняла личный состав. В частности, активно проводились занятия по преодолению надолб, сбросу фашин с танков, обучению взаимодействию с пехотой и т. д.

2—10 февраля 1940 года танки Т-28 действовали в составе блокировочных групп по уничтожению финских дотов, а также производили разведку боем, особая активность была проявлена на участке Хотиненского укрепрайона. Несмотря на большие потери, здесь удалось не только разрушить всю систему обороны финнов, но и отвлечь дополнительные силы из района высоты 65,5, что облегчило прорыв их укреплённой полосы на этом участке.

11 февраля 1940 года 91 тб капитана Яковлева, поддерживая части 123 сд после полуторачасовой артподготовки, начал штурм высоты 65,5. Особенно успешно действовала головная рота под командованием старшего лейтенанта Хараборкина, приданная стрелковому батальону капитана Сороки.

При уточнении вопросов взаимодействия Хараборкин предложил пехотинцам засучить правый рукав маскхалата, чтобы танкисты могли отличать наших бойцов от финнов. Кроме того, было решено обозначить синими флажками те стрелковые подразделения, которые находились ближе всего к противнику. Таким образом, синий флажок означал, что перед данным подразделением своей пехоты больше нет и танкам можно открывать огонь.

К моменту окончания артподготовки рота Хараборкина приблизилась к первым надолбам и по проходам, проделанным в них сапёрами, прошла препятствие. Затем с ходу была преодолена вторая линия надолбов, в которой отсутствовали проходы. Причём некоторые машины расстреливали надолбы из пушек, а другие, включая танк Хараборкина, прошли по верхам надолб, за которыми оказался противотанковый ров. С помощью фашин, лежавших на танках, танкисты сделали два прохода через ров и прошли по ним. Затем, развернувшись, танки завязали бой с дотами, сдерживавшими наступление пехоты. Танк командира роты оказался позади одного из дотов. Тремя бронебойными снарядами танкисты разбили его бронированные двери, и дот замолчал. Пользуясь поддержкой танков, пехотинцы перебрались через ров и пошли на штурм. К вечеру 11 февраля высота 65,5 была взята. Рота Хараборкина потеряла в этом бою четыре Т-28. За умелое руководство ротой и личное мужество старшему лейтенанту Хараборкину было присвоено звание Героя Советского Союза.

Варианты кабины механика-водителя.

На следующий день, 12 февраля, комбриг Борзилов перебросил в район высоты 65,5 95-й тб, с помощью которого прорыв был расширен и углублён, и к вечеру 13 февраля 1940 года на этом участке главная оборонительная полоса «линии Маннергейма» была полностью прорвана.

16 февраля 20 ттбр вошла в состав подвижной группы комбрига Борзилова с задачей разгромить финнов в районе Вийпура — Хонкониеми и продвигаться дальше на Выборг. Но из-за мощной полосы заграждений, а также сильно пересечённой местности это задание выполнено не было.

16—27 февраля бригада во взаимодействии со 123 сд вела бои за овладение станцией Хонкониеми и населёнными пунктами Кусисто и Юкола. В этих боях особенно хорошо проявил себя 95 тб капитана Стрельмаха. Батальон продвигался не по дорогам, а лесными дебрями, где противник не мог протащить противотанковые орудия, а наши танки свободно прокладывали дорогу, ведя за собой пехоту. «Вообще условия такие, что весь личный состав заслуживает одобрения и награды за мужество. Живут на снегу, под обстрелом, не жалуются и сохраняют прекрасный боевой дух», — докладывал в штаб фронта военком 20 ттбр Кулик, находившийся всё это время в боевых порядках.

29 февраля 91 тб завязал бои за станцию Перо. Финны пытались контратаковать пехотой при поддержке 7 танков «Виккерс». Первый из них был подбит нашей артиллерией и забросан гранатами. Второй, наскочив на пень, застрял, и его захватили неповреждённым. Три «Виккерса» расстреляла подошедшая танковая рота Т-26 капитана Архипова из 35 лтбр. Лишь двум финским танкам удалось уйти. К вечеру того же дня станция Перо была взята.

1 марта 91 тб овладел районом Пероинсункюля и высотой 30,6, захватив там батарею 76-мм орудий, радиостанцию, более 100 лошадей и разгромив штаб пехотной дивизии.

3—7 марта 1940 года бригада во взаимодействии со 123 сд вела бои за высоты 13,7 и 88,0, преодолевая при этом надолбы, минные поля и зону затопления. 7 марта во время атаки высоты 13,7, когда пехота встретила сильное сопротивление противника и залегла, лейтенанты Яник, Копытов, а также военком 90 тб старший политрук Брагин покинули свои танки, вернулись к пехоте и подняли её в рукопашную атаку на финские позиции, обеспечив этим захват высоты 13,7. Всем троим было присвоено звание Героя Советского Союза (Брагину — посмертно).

8 марта 91 тб занял станцию и населённый пункт Тали, а к 12 марта батальоны бригады, развивая успех, вышли на рубеж высоты 43,3 — озеро восточнее Портинхайка.

20-я танковая сыграла при прорыве «линии Маннергейма» наиболее активную, если не решающую роль. Эта бригада благодаря умелому и энергичному руководству была подготовлена к боевым действиям лучше других танковых частей. Её командование сумело организовать хорошую координацию действий с другими родами войск.

Взаимодействие танков с артиллерией и пехотой осуществлялось методом совмещения командных пунктов танковых, артиллерийских и пехотных командиров. На КП устанавливались дополнительные приёмники, настроенные на частоту танковых радиостанций. Этот метод дал положительные результаты, поскольку удавалось своевременно реагировать на заявки танкистов на подавление артогня противника, а командование было в курсе боевой обстановки.

Для управления танками во время боя командиры подразделений активно использовали радио. Переговоры осуществлялись с помощью закодированной условными сигналами таблицы, составленной из часто используемых в бою фраз и обозначений (например, танки назывались конями, пехота — винтовками, горючее — водой и т. д.).

Хорошо было налажено и снабжение 20 тбр: танковые батальоны, по нескольку дней находясь в боях, не имели перебоев в получении всего необходимого, несмотря на загруженность дорог в тылу.

Командование Красной Армии высоко оценило роль 20-й тяжёлой танковой бригады при прорыве «линии Маннергейма». Указом Президиума Верховного Совета СССР в апреле 1940 года бригада была награждена орденом Красного Знамени; 613 человек получили ордена и медали, из них: «Золотую звезду» Героя Советского Союза — 21, орден Ленина — 14, орден Красного Знамени — 97, орден Красной Звезды — 189.

Потери танков Т-28 в ходе советско-финской войны

Потери бригады в личном составе за всё время боёв составили: убитыми — 169, ранеными — 338, пропавшими без вести — 57 человек.

В период боевых действий на Карельском перешейке танки Т-28 использовались как раз по прямому назначению — для поддержки войск при прорыве сильно укреплённых позиций. И несмотря на то, что эти машины создавались по требованиям начала 30-х годов, они проявили себя самым лучшим образом. Т-28 превосходили Т-26 и БТ по проходимости — на второй передаче свободно передвигались по снегу глубиной 80–90 см, лучше преодолевали рвы, эскарпы и другие препятствия. Но при этом, имея более толстую броню (опять же по сравнению с Т-26 и БТ), они оказались уязвимыми для огня 40-мм противотанковых пушек «Бофорс», состоявших на вооружении у финнов (к счастью, таких пушек в финской армии было немного).

Бои в Финляндии показали, что Т-28 является надёжной и ремонтопригодной машиной, несмотря на суровые географические и климатические условия эксплуатации, артиллерийские обстрелы и минные поля. Об этом можно судить по следующим цифрам.

Жители Ленинграда приветствуют танкистов 20-й танковой бригады, возвращающихся с Карельского перешейка. 24 апреля 1940 года.

К началу войны (30 ноября 1939 года) в 20 ттбр имелось 105 танков Т-28. В ходе боевых действий с Кировского завода было получено 67 новых танков выпуска 1939–1940 годов. Таким образом, общее количество Т-28, участвовавших в советско-финской войне, составляет 172 машины. Теперь посмотрим статистику потерь.

Из 482 потерянных в ходе боёв танков было восстановлено 386 — 80 %! Кроме того, видно, что каждый участвовавший в войне Т-28 восстанавливался как минимум 2 раза (некоторые машины до 5 раз!) и снова шёл в бой. Из общего числа потерь безвозвратные составили всего 32 танка Т-28; 30 сгоревших и 2 захваченных финнами, то есть всего около 7 %.

Такое положение дел объясняется не только успешной работой ремонтно-восстановительного батальона бригады, но и близостью Кировского завода, выпускавшего эти танки. Завод в течение всей войны бесперебойно снабжал танкистов запасными частями, а также выделил в помощь ремонтникам 20-й танковой бригады опытных рабочих с необходимым оборудованием. Отсюда напрашивается вывод, что при нормальном обеспечении запасными частями танк Т-28 являлся надёжной боевой машиной даже при эксплуатации в особо тяжёлых условиях.

Как уже говорилось, в ходе советско-финской войны стало ясно, что броня Т-28 не защищает их от огня малокалиберной противотанковой артиллерии. Поэтому остро встал вопрос о повышении защищённости танков. Выход был найден простой и очевидный: экранировать боевые машины, то есть на основную броню приварить дополнительные броневые плиты. Эта работа началась с 1 января 1940 года. Первые 16 экранированных машин планировалось отправить на фронт 16 февраля. Однако они ушли в войска только 26 февраля, причём экранировка была частичной — дополнительной 25–30 мм бронёй защищались только башни и лобовая часть корпуса.

В докладе об использовании таких машин в боевых условиях, датированном 3 марта 1940 года, говорилось: «Экранировка танков дала в основном положительный результат. Участие экранированных машин в боях показало, что их броня не пробивается 37–40 мм противотанковыми орудиями. Но так как экранировались в основном башни и лобовая часть корпуса, противник через несколько дней боёв учёл это обстоятельство и стал вести огонь по незащищённым экранировкой местам. Поэтому необходимо усиление бронирования со всех сторон».

Схемы экранировки корпуса и башен танка Т-28.

В середине февраля 1940 года Кировский завод получил дополнительный заказ на усиление бронирования ещё 30 танков Т-28. На них предполагалось провести уже полную экранировку. Несмотря на ударный темп работ большая часть полностью экранированных Т-28 покинула заводские цеха уже после окончания войны. Всего к июлю 1940 года дополнительную бронезащиту получили 54 машины, из них полную экранировку — 28, частичную (в документах Кировского завода называется «малой») — 36. В ходе боёв два Т-28 с полной экранировкой были разбиты и списаны, а 18 с частичной дополнительной защитой танков в течение июня 1940 года были заэкранированы полностью.

11 июня 1940 года на Кировском заводе состоялось совещание конструкторов СКБ-2 и представителей военной приёмки по вопросу «окончательного утверждения чертежей на экранировку корпуса Т-28». В протоколе этого совещания говорилось: «Большая башня танка экранируется бронёй в 30 мм, малая башня — спереди 20 мм, сзади — 15 мм, лобовой лист малой башни — 30 мм, шаровая установка пулемёта — 30 мм, лобовой лист корпуса — 20 мм, наклонный передний лист корпуса — 20 мм, боковые стенки фонаря механика-водителя — 30 мм, щиток механика-водителя — 20 мм, корма корпуса — 30 мм, борта выше крыльев — 30 мм, днище передней части до моторного отделения — 15 мм, ящики для дымбаллонов — 20 мм. Экранировку бортов корпуса ниже крыльев ставить 10–20 мм в зависимости от расстояния от борта до гусениц. Ориентировочный вес экранировки — 4040 кг.

Примечание. Кроме того, для подготовки к последующей экранировке партии машин разработать в чертежах полную экранировку корпуса и башен с толщиной экрана в 40 мм[3] и представить их на утверждение в АБТУ».

5 июня 1940 года было подписано постановление Совета народных комиссаров и ЦК ВКП(б) за № 973-366сс, согласно которому Кировский завод совместно с Ижорским должны были до конца года полностью заэкранировать 100 танков Т-28: из них 85 — из воинских частей, а 15 — из числа находившихся в ремонте на Кировском заводе.

24 сентября 1940 года военпред АБТУ на Кировском заводе военный инженер 2 ранга А. Шпитанов докладывал о ходе работ: «7 и 30 июня 1940 г. бронетанковое управление Красной Армии подало на завод первую партию танков в количестве 44 шт. Из них заэкранировано и отправлено в войска 36 и 8 танков оставлены на заводе для производства капитального ремонта с последующей экранировкой. В счёт постановления Правительства заэкранировано 12 танков, находящихся в ремонте на заводе и два новых танка выпуска 1940 года, то есть на 22 августа в счёт постановления Правительства заэкранировано 50 Т-28. Кроме того, с 1 января 1940 года по договору с Кировским заводом отремонтировано и заэкранировано 26 танков Т-28 и таким образом с 1 января по 22 августа 1940 года заэкранировано 76. В начале августа с.г. из Киевского Особого Военного округа подана на завод вторая партия Т-28 в количестве 55 штук, не требующих ремонта, из которых 5 танков были отправлены без экранировки в в/ч Ленинградского военного округа для укомплектования, а 50, подлежащих экранировке, распределены: 25 оставлены на Кировском заводе и 25 переданы на хранение в 1-й мехкорпус. До настоящего времени работы по экранировке не развёрнуты».

Экранированные танки Т-28 на параде в честь 23-й годовщины Октябрьской революции. Ленинград, 7 ноября 1940 года.

Столь медленный ход работ объясняется довольно просто: во-первых, завод был загружен программой производства новых тяжёлых танков КВ, а во-вторых, ещё 28 мая 1940 года вышло постановление СНК и ЦК ВКП(б) № 885-330сс, в котором говорилось: «На Кировском заводе производство танков Т-28 (изготовление, ремонт, производство запасных частей и т. д.) полностью прекратить с 1 июня 1940 года». Таким образом, постановление СНК и ЦК ВКП(б) от 5 июня 1940 года полностью противоречило постановлению о прекращении изготовления и ремонта Т-28. Вполне понятно, что завод очень неохотно отвлекал силы и средства, столь необходимые для серийного производства нового, более сложного танка КВ, на экранировку снятых с производства Т-28.

Тем не менее, хотя и медленно, но работа шла. В справке, датированной 1 ноября 1940 года, говорилось: «До постановления Правительства с 1 января по 1 июня 1940 года заэкранировано:

а) в счёт договора № 4-093 от 24 января 1940 года новых танков выпуска 1940 года (задел 1939 года) — 2;

б) после капитального ремонта — 27 (1 отправлен в НАТИ без башен для установки моста (ИТ-28 — Прим. авт.), 2 списаны с вооружения и 1 находится в капитальном ремонте); всего 29 танков.

В счёт постановления Правительства (с 1 июня 1940 года):

а) заэкранировано по договору № 4-504 — 41 шт. (35 до 1 октября и 6 в октябре), из них 6 машин, заэкранированных в октябре, не приняты военной приёмкой по неисправностям агрегатов;

б) заэкранированы после капремонта и засчитаны в счёт постановления Правительства — 16 шт. (13 до 1 октября и 3 в октябре); всего 57 танков. Итого к 1 ноября 1940 года заэкранировано полностью 86 машин, кроме того, находятся в процессе экранировки 6 танков».

Всего же, согласно «Отчёту о выполнении плана военных заказов за 1940 год», Кировский завод произвёл: полную экранировку — на 103 танках Т-28, частичную — на 8.

С началом формирования в Красной Армии механизированных корпусов летом 1940 года и переходом автобронетанковых войск на новую организацию все танковые бригады постепенно расформировывались, а их кадры и материальная часть поступали на укомплектование новых танковых дивизий. Не стали исключением и тяжёлые танковые бригады. Так, на базе 20 Краснознамённой ттбр была сформирована 1-я Краснознамённая танковая дивизия 1-го механизированного корпуса. Кроме того, часть танков Т-28 20 ттбр передали в состав 3-й танковой дивизии того же мехкорпуса. Танки 10 ттбр поступили на вооружение 8 тд 4 мк и 10 тд 15 мк, а часть боевых машин 21 ттбр — 5 тд 3 мк. Правда, к началу Великой Отечественной войны довольно большое число Т-28 требовало ремонта, а так как производство запасных частей к ним было прекращено в июне 1940 года, а запас ранее выпущенных почти полностью истощился, ремонтировать боевые машины было нечем. Например, в докладе о ходе формирования 5 тд от 4 августа 1940 года сказано: «Средних танков Т-28 26 тб 21 ттбр прибыло 30 штук, из них 23 требуют среднего ремонта. Запасных частей к ним совершенно нет».

Т-28 с конической башней.

Здесь следует дать некоторые пояснения. Дело в том, что количественный и качественный учёт бронетанковой техники вёлся по специальной форме № 151 в соответствии с приказом Народного комиссариата обороны (НКО) СССР № 15 от 10 января 1940 года, вводившим в действие с 1 апреля 1940 года «Наставление по учёту и отчётности в Красной Армии». Согласно этому наставлению предусматривалось деление всего имущества по качественному состоянию на следующие категории: 1-я категория — новое, не бывшее в эксплуатации, отвечающее требованиям технических условий и вполне годное к использованию по прямому назначению. 2-я категория — бывшее (находящееся) в эксплуатации, вполне исправное и годное к использованию по прямому назначению. Сюда же относится имущество, требующее войскового ремонта. 3-я категория — требующее ремонта в окружных мастерских (средний ремонт). 4-я категория — требующее ремонта в центральных мастерских и на заводах (капитальный ремонт). Танки, уже отправленные на заводы и рембазы, из списков частей не исключались, а указывались в этой графе в знаменателе. 5-я категория — негодное (в сводную ведомость по форме № 151 не включались).

Наличие Т-28 в военных округах на 1 июня 1941 года

Таким образом, боеспособными, вроде бы, можно считать 292 танка Т-28, однако неизвестно, сколько из них требовало войскового ремонта — замены катков, траков, аккумуляторов и т. п. Учитывая же хроническое отсутствие запасных частей к Т-28, не будет преувеличением считать полностью исправными и боеготовыми примерно 170–200 машин.

Кроме того, следует учитывать, что танки с пушкой КТ-28 совершенно не годились для борьбы с танками противника, а могли использоваться только для поддержки пехоты. Количество танков Т-28, находившихся непосредственно в танковых дивизиях механизированных корпусов, было значительно меньше, чем их общее количество в военных округах. Видимо, остальные машины хранились на складах. Точной информацией об этом авторы не располагают, но достоверно известно, что все Т-28 ЗапОВО находились на складе в районе Минска, в бывшем военном городке 21-й тяжёлой танковой бригады.

Перед парадом. Москва, 7 ноября 1940 года. Все машины отличаются друг от друга деталями: наличием или отсутствием экранировки; формой ящиков с приборами дымопуска; бронировкой приборов наблюдения и т. д.

Танк Т-28 с опытной 76-мм пушкой Ф-32 1939 года.

Первыми вступили в бой танки Т-28 5-й танковой дивизии, расположенной в литовском городе Алитусе. Части дивизии, ещё 19 июня выведенные из военного городка, заняли оборону на восточной окраине города на правом берегу реки Неман. Поэтому когда 22 июня 1941 года в 4.20 утра немецкая авиация стала бомбить парки дивизии, там уже никого не было. Вслед за этим танки и пехота 39-го моторизованного корпуса вермахта стали переправляться через Неман по двум мостам, и здесь они были встречены огнём артиллерии и контратаками советских танков. В документах о боевых действиях дивизии сказано следующее: «К началу боевых действий 27 танков Т-28 были небоеспособны вследствие изношенности. Во время боя за мосты геройски действовал личный состав 1-го батальона 9-го танкового полка. Он имел 24 танка Т-28 и с места артогнём поддерживал наступление 2-го батальона (танки БТ-7 — Прим. авт.). Движение противника через северный мост было приостановлено… Только в 7.00 23 июня, при появлении новых частей противника и вследствие нехватки боеприпасов, части 5-й тд отошли в направлении Дауги — Вильно. За день боя 9-й танковый полк потерял из 24 Т-28 на поле боя 16, остальные вышли из строя и были подорваны экипажами».

Танки Т-28, находившиеся на складе под Минском, были захвачены немцами в первые же дни войны. Только одна машина, управляемая старшиной Д. Малько, 29 июня на предельной скорости промчалась по улицам Минска, тараня вражеские автомобили и тягачи. Танк прошёл через весь город и был подбит на его восточной окраине. Малько был ранен, но сумел покинуть танк и выйти к своим. Уже после войны Д. Малько за этот бой был награждён орденом Отечественной войны I степени.

На Юго-Западном фронте Т-28 4-го и 15-го механизированных корпусов вступили в бой 23–24 июня. Однако сильная изношенность матчасти и отсутствие запасных частей не позволили в полной мере использовать их боевые качества. Вот что, например, сообщал помощник командира по технической части 4 мк в донесении начальнику АБТУ Юго-Западного фронта от 25 июня 1941 года: «Совершенно нетронутым остался вопрос со снабжением запчастями, особенно боевых машин, в результате чего 25 Т-34, 5 КВ, 12 Т-28 и 14 БТ вышли из строя и находятся в ожидании среднего и текущего ремонта». Спустя сутки всё тот же помпотех 4 мк сообщает: «Основным недостатком большого выхода из строя машин и потребности в ремонте — отсутствие запчастей текущего довольствия и запасов „НЗ“. К Т-34 и Т-28 запчастей совсем нет».

Судьбу танков Т-28 4 мк можно узнать из «Ведомости потери боевой материальной части с 22 июня по 1 августа» (1941 г. — Прим. авт.): «Отправлено в ремонт на рембазы и заводы промышленности — 12; оставлено на месте расквартирования и захвачено противником — 5; отстало в пути во время маршей и пропало без вести, уничтожено артогнём противника — 58».

Сведения о количестве танков в механизированных корпусах на 22 июня 1941 года

*Из них 7 танков в ремонте на заводах Ленинграда.

По танкам Т-28 10 тд 15 мк сведений сохранилось несколько больше. В «Докладе о боевой деятельности 10-й танковой дивизии на фронте борьбы с германским фашизмом за период с 22.6 по 1.8.41 г.» говорилось: «По своему техническому состоянию танки Т-28 имели запас хода в среднем до 75 часов. В большинстве своём они требовали замены двигателей и по своему техническому состоянию не могли быть использованы в длительной операции. К 22.6 имелся 51 танк Т-28, из них выведено по тревоге 44 машины. Практически полное отсутствие запчастей сразу пагубно сказалось в период военных действий. Машины зачастую выходили из строя по малейшим техническим неисправностям. За время боёв ремонтными средствами дивизии было сделано 4 средних и 38 текущих ремонтов Т-28».

Потери Т-28 10 тд с 22 июня по 1 августа 1941 года:

оставлено в месте расквартирования в г. Злочев из-за технических неисправностей и впоследствии захвачено противником — 7;

разбито и сгорело на поле боя — 4;

вышло из строя при выполнении боевой задачи и оставлено на территории, занятой противником, — 4;

осталось с экипажами в окружении противника из-за технической неисправности или отсутствия горюче-смазочных материалов — 6;

осталось из-за отсутствия горюче-смазочных материалов и невозможности их подать, так как район расположения машин захвачен противником — 4;

пропало без вести вместе с экипажами — 3;

уничтожено на сборных пунктах аварийных машин в связи с невозможностью эвакуировать при отходе — 6;

оставлено при отходе части по техническим неисправностям и невозможности восстановить и эвакуировать — 15;

застряло на препятствиях с невозможностью извлечь и эвакуировать — 2;

всего — 51 машина.

Следовательно, к 1 августа 1941 года были потеряны все танки Т-28, находившиеся к началу Великой Отечественной войны в составе механизированных корпусов Юго-Западного фронта. Однако в первых числах июля часть Т-28, хранившихся на складах и рембазах, передали в войска. Так, на 30 июля 1941 года 22 Т-28 имелись в составе 8 мк Юго-Западного фронта и по пять машин — в 16-м и 18-м мехкорпусах Южного фронта. В течение августа все они были потеряны.

Здесь небезынтересно привести воспоминания А. Бурды, командира роты Т-28: «14 июля в бою под Белиловкой мы атаковали и уничтожили колонну противника, которая прорывалась к Белой Церкви в сопровождении 15 танков. Я с моим башенным стрелком Васей Стороженко шестнадцатью снарядами уничтожил немецкий танк, четыре машины с боеприпасами и тягач с пушкой…

Обстановка обострялась с каждым часом. Гитлеровцы хорошо знали, что мы рыщем здесь, и на рубежах нашего вероятного появления выставляли танковые и артиллерийские заслоны.

Члены экипажа танка Т-28 (командир — лейтенант Кубарев, крайний слева) уточняют боевую задачу. Юго-Западный фронт, июль 1941 года.

И вот в этой обстановке мы всё же наносим фланговый удар. Всё делалось в спешке: времени для обстоятельной разведки не хватало. Видим, бьёт противотанковая артиллерия. Старший лейтенант Соколов с тремя танками бросился подавить её, и на наших глазах все три танка сгорели…

В это время нас стали обходить крупные силы гитлеровцев. Нам дали приказ отступать. Мне с группой из шести танков было поручено прикрыть отход дивизии: она должна была сосредоточиться в новом районе. Мы вели бой из засад…

Выполнили мы боевую задачу, а тут началось самое трудное: боеприпасы и горючее на исходе, а приказа о смене позиций всё нет. Отходить без приказа нельзя и воевать уже нечем. К тому же состояние боевой техники отвратительное — моторы уже отработали то, что им положено. У одного танка вышел из строя стартёр — у него мотор заводится только от движения, когда машину на буксире потянешь. А если заглохнет под обстрелом, что тогда?

Укрылись мы в леске, замаскировались, ждём связного от командования. А тут, как на беду, гитлеровцы. Их много. И разбивают бивуак метрах в 30 от наших танков. Мы тихо ждём, присматриваемся, прислушиваемся. Гитлеровцы разожгли костры, сели поужинать, потом улеглись спать, оставив часовых. Уже полночь… Час ночи… Связного всё нет. Стало жутковато. Вдруг слышу, что-то шуршит. Пригляделся — ползёт человек без пилотки. Шепчу:

— Кто такой?

— Я… лейтенант Перджанян, с приказом.

Экранированный Т-28 с порванной правой гусеницей. Судя по всему, танк был подожжён экипажем. Июль 1941 года.

У него в одной руке винтовка, весь обвешан гранатами. Я его хорошо знал.

— Приказано отходить. Вот маршрут…

Ну, всё сделали, как условились. Удар гранатой — в сторону фашистов, все моторы взревели, неисправную машину дёрнули, она сразу завелась. Даём бешеный огонь по кучам спящих гитлеровцев, по их пушкам, грузовикам. У них паника, мечутся у костров. Много мы их там положили. Прорвались…

Остановился, пересчитал машины — одной нет. Что такое? Неужели погибла? Взял винтовку, побежал по дороге с Перджаняном поглядеть, что случилось. Смотрим, чернеет наш Т-28.

— Свои?

— Свои, — узнаю по голосу механика-водителя Черниченко.

— В чём дело?

— Машина подработалась, фрикцион не берёт. А тут ещё камень попал между ведущим колесом и плетью гусеницы, её сбросило внутрь. Теперь гусеницу не надеть…

Что делать? Противник в километре, вот-вот гитлеровцы бросятся нас догонять. Юзом машину не утянуть. Скрепя сердце принимаю решение взорвать танк.

Командиром на танке был Капотов — замечательный, храбрый танкист. Приказываю ему:

— Возьми бинты, намочи бензином, зажги и брось в бак с горючим.

Хоть и жалко ему машину, он приказ выполнил немедленно, но вот беда — бинты погасли, взрыва нет. Принимаю новое решение:

— Забросай бак гранатами, а мы тебя прикроем!

Капотов без колебаний выполнил и этот приказ. Раздались взрывы, машина запылала. Мы бросились к танкам и поехали дальше.

Нашли своих, доложили о выполнении боевого задания командованию, получили благодарность. Оттуда до Погребища дошли без боёв. Это было уже 18 июля. Там сдали свои машины и отправились на формирование в тыл».

Судя по документам, дольше всего действовали Т-28 1-го механизированного корпуса, входившего в состав Северо-Западного фронта. Это объяснялось, во-первых, наличием 8 составе корпуса преимущественно экранированных танков, прошедших ремонт в 1940 году, а во-вторых, близостью (по сравнению с другими фронтами) Кировского завода, способного быстро и качественно произвести ремонт повреждённых машин.

Оставленные экипажами неисправные «двадцатьвосьмые» 5-й танковой дивизии. Район Алитус, Литва, июнь 1941 г.

В первые же дни войны 1 мк был буквально раздёрган по отдельным частям и фактически перестал существовать как корпус: 1 тд ещё за несколько дней до войны убыла в Заполярье (г. Аллакурти), 163 мсд передана в состав 27-й армии, а из 3 тд изъят мотострелковый полк и один танковый батальон. 4 июля 1941 года командир корпуса получил боевой приказ штаба Северо-Западного фронта — уничтожить прорвавшуюся группировку противника в районе г. Остров. В контратаке, которая началась 5 июля в 5.00, участвовали 5-й и 6-й танковые полки 3 тд, имевшие к этому моменту 28 Т-28, 10 КВ, 148 БТ, 30 Т-26 и 42 XT (часть танков участия в атаке не принимала, а находилась в ремонте и на марше к месту боя; число Т-28, пошедших в этот бой, составляло 7–8 машин). Артиллерийскую поддержку осуществлял только 3-й гаубичный полк — 24 орудия. Пехота практически отсутствовала (было до одного сводного батальона из частей 11 сд, остальные части беспорядочно отошли), авиации не было совсем.

Экранированный танк Т-28 3-й танковой дивизии, подбитый немецкой артиллерией. Северо-Западный фронт, август 1941 года.

В результате упорного боя с частями 1-й танковой дивизии немцев наши танкисты выбили её из города и вышли на восточный берег р. Великая. Но закрепить достигнутый успех без поддержки пехоты не удалось — сводный батальон понёс большие потери и в беспорядке отошёл.

Немцы, после перегруппировки, в 15.55 перешли в контратаку силами 1-й и 6-й танковых дивизий при сильной артиллерийской и авиационной поддержке. Наши 5-й и 6-й танковые полки, не получив подкрепления, практически без артиллерии, упорно оборонялись до 17.00. Под ударами пикирующих бомбардировщиков и артиллерии, понеся большие потери, в 19.00 танковые полки 3 тд стали отходить.

После этого боя в полках 3 тд остались 1 Т-28, 2 КВ и 40 БТ. В дальнейшем полки дивизии действовали в составе 22 и 41 ск в районе Пскова, Порхова, Карамышево, Сельцов. К 15 июля в 3-й танковой осталось 4 Т-28, 2 КВ и 16 БТ, а 21 июля она была выведена в тыл для переформирования.

Что касается Т-28, то благодаря сохранившемуся «Акту на безвозвратные потери боевых машин», можно узнать о судьбе 13 танков из состава 3 тд:

«Т-28 № 362277 6 тп, командир младший лейтенант Конрейкин — 5 июля 1941 г. разбита и сгорела вместе с экипажем от авиабомбы в г. Остров.

Т-28 № С-940 6 тп, командир лейтенант Копичев — 5 июля 1941 г. сожжена в г. Остров из-за невозможности эвакуировать (неисправен).

Т-28 № 1673 5 тп, командир лейтенант Марков — 5 июля 1941 г. разбита снарядами и сгорела в г. Остров. Экипаж жив.

Т-28 № 350502 5 тп, командир старший лейтенант Ручко — 5 июля 1941 г. в районе г. Остров снарядами противника был разбит мотор, заклинена центральная башня, и машина сгорела.

Т-28 № 362282 5 тп, командир лейтенант Маслюков — 5 июля 1941 г. в районе г. Остров сгорела от попадания снаряда в бензобак.

Т-28 № Д-1000 5 тп, командир лейтенант Подгорнов — 5 июля 1941 г. в районе г. Остров сгорела от попадания снаряда в бензобак.

Т-28 № Е-930 6 тп, командир лейтенант Пужилин — 5 июля 1941 г. в районе г. Остров сгорела от снарядов противника, засев в болоте.

Т-28 № Д-1090 5 тп, командир младший лейтенант Шемченок — 10 июля 1941 г. при обороне д. Веретенье от попадания снаряда в бензобак машина сгорела.

Т-28 № корпуса 848 5 тп, командир лейтенант Колошников — при отходе части вследствие неисправностей и невозможности эвакуировать была взорвана экипажем 10 июля 1941.

Т-28 № 350557 5 тп, командир лейтенант Калашников — будучи в окружении в районе д. Туготино 11 июля 1941 г. пошла на прорыв к своим в район Порхова и не вернулась. Судьба неизвестна.

Экранированный танк Т-28 на боевой позиции. Ленинградский фронт, 42-я армия, 51-й отдельный танковый батальон. Декабрь 1941 года.

Т-28 № корпуса 858, 5 тп, командир старшина Митрофанов — прорываясь через территорию, занятую противником, танк 10 июля прибыл в район овчино-шубного завода г. Порхова, где вышли из строя бортовые фрикционы и тормоза. 11 июля 1941 г. завод был окружён противником, и, так как танк был неисправен, пришлось его сжечь.

Т-28 № корпуса 999 5 тп, командир лейтенант Забелин — 11 июля 1941 г. при обороне д. Турица танк попал в окружение, но так как были сожжены тормозные ленты и пушка выведена из строя снарядом противника (сорвало накатник), машину пришлось взорвать.

Т-28 № 350519 5 тп, командир лейтенант Самарский — 11 июля 1941 г. в районе д. Турица при попадании снаряда в бензобак сгорела вместе с экипажем».

Части 1 тд 1-го мехкорпуса, убывшей в Заполярье, разгрузились в районе Аллакурти 26 июня 1941 года и до конца июля вели бои, поддерживая части 42 ск. 17 июля 2-й танковый полк дивизии перебросили под Красногвардейск, туда же 1 августа прибыла и часть боевых машин 1 тп. В августе из них (оставшихся в составе 42 ск) был сформирован 107-й отдельный танковый батальон, в который, кроме прочих, входило 13 танков Т-28. Части дивизии, убывшие под Красногвардейск, вступили в бой 11 августа, имея 14 Т-28, 22 КВ, 48 БТ, 12 Т-26 и 7 Т-50. Дивизия, неся потери, вела упорные бои до 30 сентября, когда она была переформирована в 123-ю танковую бригаду. Всего за период с 11 августа по 12 сентября 1941 года 1 тд потеряла 21 (из них 13 безвозвратно) Т-28 (с учётом прибывших на пополнение):

сгорело от артогня — 12;

подбито артогнём — 2;

вышло из строя по техническим причинам — 6;

прочие причины — 1.

Осенью — зимой 1941 года небольшое количество Т-28 участвовало в битве под Москвой. Достоверно известно, что как минимум одна машина (из числа находившихся на НИБТПолигоне в Кубинке) была потеряна в боях в октябре 1941 года. В феврале 1942 года после советского контрнаступления этот танк был эвакуирован в тыл для ремонта.

Входили Т-28 и в состав 150-й танковой бригады (3-я армия). На 19 ноября 1941 года она имела 10 Т-28 (боеспособным был только один, остальные требовали ремонта), 4 Т-34, 19 БТ и 15 Т-26. К 26 февраля 1942 года две машины оказались потеряны, а к 3 апреля в бригаде числился лишь один Т-28 (не на ходу), а семь отправили в тыл для ремонта.

За Ленинград! Зима 1942.

К весне 1942 года танки Т-28 находились только в частях Ленинградского фронта. В условиях блокады и использования их в качестве подвижных огневых точек Т-28 применялись до 1943 года, а в тыловых подразделениях — до весны 1944 года. Точным количеством Т-28, участвовавших в боях на Ленинградском фронте с осени 1941 года (начало блокады), авторы не располагают, но можно предположить, что их насчитывалось не более 15–20. Например, 19 ноября 1941 года в состав 51-го отдельного танкового батальона (42-я армия) прибыла рота Т-28 (9 машин). 20 декабря ею были атакованы позиции противника в районе Верхнее Койрово. Прорвав немецкую оборону, танки углубились во вражеский тыл. В ходе этой операции пять Т-28 были подбиты артиллерией и остались на территории противника, а два сумели выйти к своим, хотя и были повреждены.

Имелись Т-28 и в составе 220 тбр 55-й армии — на 27 сентября 1942 года в ней числилось 8 Т-28, 18 КВ, 20 Т-34, 17 Т-26 и 4 Т-50. Последние сведения по Т-28 Ленинградского фронта относятся к 1 февраля 1944 года, тогда там в тыловых подразделениях ещё оставалось 3 машины.

Но дольше всего в боевых частях Красной Армии Т-28 «прожили» в составе 14-й армии Карельского фронта в Заполярье. Как уже говорилось, в августе 1941 года из танков 1 тд в районе Аллакурти был сформирован 107-й отдельный танковый батальон. В этом же месяце, участвуя в боях против финских частей, он понёс большие потери (до 50 %), сюда же вошли и 10 танков Т-28. К 1 сентября 107 отб имел в строю 3 Т-28, 12 БТ, 5 Т-26 и 5 ЛХТ-133, причём по донесениям руководства «при использовании наших танков особый эффект давали танки Т-28».

В 1943 году 107 отб был переформирован в 90-й танковый полк, и к 20 июля 1944 года (моменту начала наступления советских войск в Карелии) имел в своём составе 3 Т-28, 8 Т-26, 5 Т-30, 1 Т-60 и 3 Т-38. Это самое позднее (из найденных в документах) упоминание об использовании танков Т-28 частями Красной Армии в Великой Отечественной войне.

Немного об использовании Т-28 армиями других стран. Как уже упоминалось, в ходе «зимней войны» финны захватили два Т-28. В августе 1941 года — ещё 10 машин из состава 107 отб; 5 машин (из них одну экранированную) они отремонтировали и ввели в строй. Таким образом, общее число трофейных Т-28 в финской армии достигло 7 единиц. В составе единственной финской танковой бригады они эксплуатировались до 1951 года.

Следует отметить, что на все трофейные машины (за исключением экранированной) финны устанавливали дополнительное бронирование, по типу нашего, а также защищали маски пушек специальными броневыми плитами. В 1945 году один из Т-28 был переделан ими в ремонтно-эвакуационную машину.

Что касается немцев, то, несмотря на то, что они даже присвоили трофейным Т-28 собственное обозначение — Pz.Kpfw.746(r), информации об их эксплуатации в вермахте найти не удалось. Известна лишь одна фотография Т-28 с опознавательными знаками вермахта и немецким экипажем. Скорее всего, учитывая плохое техническое состояние Т-28, их применение немцами носило эпизодический характер, а количество едва ли превышало 10–12 единиц.

Упоминаемый некоторыми западными и отечественными авторами факт продажи двух Т-28 Турции не соответствует действительности и не находит подтверждения ни в одном архивном документе.

До настоящего времени сохранилось пять танков Т-28, четыре из них находятся в Финляндии и один — в России, в Центральном музее Вооружённых сил.

Башня танка Т-28, демонтированная с бронекатера проекта 1124.

В целом конструкцию танка Т-28 можно признать достаточно совершенной для своего времени. Состав и расположение вооружения, применительно к концепции многобашенной компоновки, были оптимальными. Три башни, размещённые в два яруса, при независимом их управлении обеспечивали эффективное сопровождение пехоты массированным огнём; последний мог управляться и корректироваться одним командиром (чего не скажешь, например, о Т-35, пятью башнями которого управлять в бою одному командиру было физически невозможно).

При довольно большом соотношении L/B = 2,04 манёвренные качества Т-28 были неплохими и по ряду параметров (особенно по скорости) приближались даже к аналогичным характеристикам лёгких танков БТ!

Подвеска танка, при всей её громоздкости, в целом работала надёжно. Она обеспечивала машине достаточно плавный ход и хорошую устойчивость к вертикальным колебаниям. Правда, ресурс некоторых деталей подвески (стаканы и пружины свечей, амортизаторы и т. д.) был невелик, они довольно быстро ломались и требовали частой замены.

Несмотря на ряд переделок и улучшений — усиление амортизаторов ходовых тележек, применение опорных катков с внутренней амортизацией, постоянное совершенствование агрегатов двигателя и трансмиссии — недостатки полностью устранить не удалось. Во многом это было связано как со скудной агрегатной базой, так и с низкой технологией изготовления. Не сразу были готовы к приёму столь сложных боевых машин и войска.

Примерно с 1936 года надёжность Т-28 значительно повысили. Однако планировавшийся переход Кировского завода на производство Т-29 отодвинул работы по модернизации Т-28 примерно на полтора года. И не будет большим преувеличением сказать, что лишь машины выпуска 1939–1940 годов стали наиболее совершенными и лишёнными недостатков, присущих Т-28 ранних выпусков.

Хочется поделиться личными впечатлениями от пребывания в танке Т-28 (одному из авторов представилась такая возможность во время посещения танкового музея в г. Пароле, Финляндия). Внутри он не кажется таким тесным, как, например, его пятибашенный собрат Т-35, который на самом деле в полтора раза больше Т-28. При нахождении на рабочем месте членов экипажа чувствуешь себя весьма комфортно. Правда, следует сделать поправку на отсутствие в танке ряда узлов, боекомплекта и собственно экипажа.

Что касается боевого использования Т-28, то у авторов нет сомнения в том, что трёхбашенная схема, выбранная для танка «качественного усиления основных танков РККА при прорыве сильно укреплённых оборонительных полос», себя полностью оправдала. Подтверждением тому служит опыт войны с Финляндией, в которой бригада на Т-28 при прорыве «линии Маннергейма» проявила себя с самой лучшей стороны.

Летом 1941 года четыре с половиной сотни «двадцатьвосьмых», освоенных в войсках и укомплектованных хорошо подготовленными экипажами, также могли принести большую пользу. Тем более, что экранировка Т-28 уравняла их по бронированию с танками Т-34, а машины с пушками Л-10 почти не уступали в вооружении «тридцатьчетвёркам» и КВ с пушками Л-11.

Однако из-за отсутствия запасных частей и бездумного расформирования накануне войны тяжёлых танковых бригад почти все они были потеряны из-за технических неисправностей.

В заключение хотелось бы отметить, что по сочетанию основных оценочных параметров — подвижности, вооружению и броневой защите — танк Т-28 был в 30-е годы сильнейшим средним танком в мире. Правда, к началу 40-х годов повышение мощи противотанковой артиллерии и, как следствие, необходимость увеличения толщины брони танка, завело саму идею многобашенной компоновки в тупик. Резко возраставшая масса и габариты делали переход к однобашенной компоновке совершенно очевидным.

Танк Т-28 в танковом музее в г. Парола (Финляндия).

Этот танк имеет советскую и частично финскую экранировку. К последней относятся «щёки» по бокам маски пушки и откидной бронещиток рубки механика-водителя.

АБТУ — Автобронетанковое управление;

БВО — Белорусский военный округ;

БТКУКС — Бронетанковые курсы усовершенствования командного состава;

БТУ — бронетанковое училище;

ВАММ — Военная академия механизации и моторизации;

ВОАО — Всесоюзное орудийно-арсенальное объединение;

ЛВО — Ленинградский военный округ;

лтбр — легкотанковая бригада;

мк — механизированный корпус;

мсд — мотострелковая дивизия;

НАТИ — Научный автотракторный институт;

НТК — Научно-технический комитет;

отб — отдельный танковый батальон;

ПТО — противотанковое орудие;

сд — стрелковая дивизия;

ск — стрелковый корпус;

СНК — Совет Народных Комиссаров;

СПАМ — сборный пункт аварийных машин;

тб — танковый батальон;

тбр — танковая бригада;

тд — танковая дивизия;

ттбр — тяжёлая танковая бригада;

УММ — Управление механизации и моторизации.

1. Материалы Российского государственного военного архива, Центрального архива Министерства обороны и Российского государственного архива экономики.

2. Жуков Ю. А. Люди сороковых годов. — М., «Советская Россия», 1975 г.

3. Материальная часть, вождение, уход и регулировка танка Т-28. — Москва — Ленинград, Издательство НКО СССР, 1935.

4. Попов Н. С., Ашик М. В., Бах И. В. и др. Конструктор боевых машин. — Л., Лениздат, 1988.

5. Попов Н. С., Петров В. И., Попов А. Н., Ашик М. В. Без тайн и секретов. — СПБ, ИТЦ «Прана», 1996.

6. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны, выпуски 33, 38, 39. — М., Воениздат, 1959.

Чертежи, схемы и рисунки выполнены В. Мальгиновым, П. Шиткиным и М. Барятинским.

Танк Т-28 в стандартной окраске и маркировке 30-х годов.

«Именной» танк Т-28 «Сталин». Парад на Красной площади 7 ноября 1938 г.

Танк Т-28 со стандартной маркировкой и опознавательной белой полосой, наносившейся во время манёвров. Белорусский военный округ, 1936 г.

Танк Т-28 с остатками зимнего камуфляжа. 90-й танковый батальон 20-й танковой бригады. Карельский перешеек, район Хоттинена, февраль 1940 г.

Танк Т-28Э старшины М. Н. Свирина. 51-й отдельный танковый батальон, 42-я армия, Ленинградский фронт, зима 1942 г.

Танк Т-28Э финской армии. Броневая защита маски пушки установлена финнами. Карельский перешеек, июнь 1944 г.

Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР. — М., «Советская Россия», 1992.

Стиль и орфография в цитируемых здесь и далее документах оставлены без изменений.

Сведениями о дополнительном бронировании Т-28 листами толщиной в 40 мм авторы не располагают.