Профессор Миранда Свит пыталась пробраться сквозь толпу людей, собравшихся перед конференц-центром Джорджтаунского университета, где она только что произнесла программную речь на международном саммите, посвященном борьбе с насилием в средствах массовой информации. Не успела она опомниться, как кто-то с такой силой схватил ее за плечи, что на них, скорее всего, останутся синяки.

Крепче вцепившись в ручку сумочки, она против своей воли повернулась и увидела мужское лицо в опасной близости от своего. Внезапно теплый весенний день показался ей холодным и мрачным. Под яростным взглядом она вдруг снова почувствовала себя напуганной беззащитной девочкой, забившейся в угол во время очередного отцовского припадка гнева.

— Что… — начала она и услышала в своем голосе дрожь, напомнившую ей о Миранде десятилетней давности. О той, которую она все эти годы пыталась забыть.

— Вам впервые нужно будет слушать, а не говорить, — произнес мужчина с сильным акцентом.

Инстинкт самосохранения побуждал Миранду извиниться и подчиниться, сжаться в комок и согласиться со всем, что ей скажут. Сделать что угодно, чтобы смягчить направленный на нее гнев.

Но неожиданно ей сзади на талию легла еще одна рука. Это прикосновение было мягким, но в нем чувствовалась скрытая сила. Хватка на ее плечах ослабла, и в следующее мгновение она оказалась прижата к широкой мужской груди. У нее перехватило дыхание. Она понимала, что ей следовало кричать и вырываться, но по какой-то причине не делала этого. Несмотря на все свидетельства обратного, она чувствовала себя в безопасности. Железные тиски, сжимавшие ее плечи, исчезли, и она наконец подняла голову и посмотрела на мужчину, который защитил ее, словно благородный рыцарь. Узнав своего спасителя, она часто заморгала от изумления. Нет, он никакой не рыцарь вовсе.

— Ты ошибся, — сказал мужчина ее обидчику ледяным тоном. В его голосе слышался русский акцент.

Когда он снова на нее посмотрел, Миранда поняла, что он тоже ее узнал. Она прочитала это в его черных как ночь глазах, и по ее телу пробежала ледяная дрожь. Она изучала биографию этого человека, его спортивную и актерскую деятельность, на занятиях со своими студентами рассказывала, как его представляли в печатной прессе и на телевидении, но никогда прежде с ним не встречалась.

Это был Иван Коровин. Тот самый Иван Коровин, непобежденный чемпион по смешанным единоборствам в прошлом и исполнитель главных ролей в голливудских боевиках в настоящем, который являлся воплощением всего того, с чем она так отчаянно боролась вот уже столько лет.

Коровин что-то отрывисто произнес на своем родном языке. Не нужно владеть русским, чтобы понять, что это было грязное ругательство. Она уже слышала раньше этот тон, и он действовал на нее как удар.

Миранда почувствовала, как твердое тело Ивана напряглось под дорогим костюмом.

— Подумай дважды, прежде чем посягать на то, что принадлежит мне, — предупредил он другого мужчину. Его низкий бархатный голос в реальности оказался более глубоким и волнующим, чем в записи. Миранду словно накрыла волна расплавленного огня. Она была так потрясена реакцией собственного тела, что не сразу осознала смысл его слов.

Что принадлежит ему?

— У меня и в мыслях этого не было, — ответил обидчик Миранды, глядя на нее своими маслеными глазками-бусинками. Это заставило ее поежиться, но она не сделала ничего, чтобы высвободиться, и мысленно отругала себя за трусость. — Быть твоим врагом себе дороже.

Улыбка, которую продемонстрировал ему Иван, была подобна грозному оружию. Впрочем, поверженные им на ринге противники утверждали, что человеку с такими руками, как у него, другого оружия и не надо.

— В таком случае больше к ней не подходи, Губерев, — пророкотал он, и в глубине ее женского естества вспыхнул огонь.

Что с ней творится? Она всегда предпочитала ум грубой физической силе. Последняя вызывала у нее отвращение с детства, которое она провела в благополучной с виду семье в фешенебельном квартале города Гринвич, штат Коннектикут. Кроме того… это же Иван Коровин!

Миранда стала постоянной участницей телевизионных ток-шоу с тех пор, как два года назад опубликовала свою докторскую диссертацию в виде книги «Поклонение пещерному человеку», которая была на удивление хорошо принята общественностью. В ней говорилось о том, как чемпионы по спортивным единоборствам становятся всеобщими кумирами. Она взяла на себя роль голоса разума в этом жестоком мире, где многие восхищаются дикарями вроде сурового, немногословного Ивана Коровина, который по завершении спортивной карьеры вот уже несколько лет снимается в кровавых боевиках про супергероя Джонаса Дарка.

Миранда надавила ладонью на грудь Ивана и немного отстранилась. Из-за взгляда, которым пронзил ее Иван, она едва слышала, что говорил другой мужчина. Ее сердце бешено застучало, кровь растеклась по венам пьянящим зельем.

Оказалось, что камера нисколько ему не льстит. В жизни он выглядел таким же безжалостным и опасным, как и на экране. Его герой был кем-то вроде кровожадного робота-убийцы, стреляющего во всех, кто вставал у него на пути. Обычно он был обнажен по пояс, и его тело украшали замысловатые татуировки. От него исходила первобытная мужская сила, которая превращала его в совершенную машину, сметающую без особых усилий всех его противников.

Миранда называла его пещерным человеком, дикарем и чудовищем. В реальной жизни он оказался таким же высоким и крепким, как в кино, но, оказавшись так близко к нему, она лучше его разглядела и обнаружила, что он обладает суровой мужской красотой. Она посмотрела на его выразительные скулы и твердо очерченный рот, едва заметив, что его нос, скорее всего, был сломан не один раз, а левую бровь рассекал шрам. Костюм отличного покроя лишь тонко намекал на опасную силу, притаившуюся под ним, а черные глаза сияли умом.

Смотреть в них было все равно что падать в бездонную темную пропасть. Миранда забыла о своем обидчике и обо всем, что она когда-либо слышала или читала об Иване Коровине. Забыла обо всем, даже о самоконтроле, потому что в данный момент ее мир сузился до его взгляда.

Миранда Свит никогда не теряла над собой контроль. Никогда. Она пришла в ужас оттого, что ей пришлось себе об этом напоминать.

— Что вам принадлежит? — спросила она, отчаянно пытаясь вернуть себе остатки душевного равновесия. — Не обо мне ли вы говорили как о собственности, будто я коза или лошадь?

Его красивый рот изогнулся в улыбке, и Миранда поняла, что он еще опаснее, чем она думала.

А ведь она всего неделю назад назвала его монстром в популярной телепередаче.

— Я очень ревностно отношусь к тому, что принадлежит мне. — Он посмотрел на другого мужчину, который едва сдерживал свою злость, затем перевел взгляд на Миранду. Та ощутила его почти физически. — Это ужасный недостаток.

Затем он с удивительной непринужденностью снова притянул ее к себе, словно безвольную тряпичную куклу, наклонил голову и накрыл ее губы своими.

У нее не было времени возразить. Она даже не пикнула. Он целовал ее, словно имел на это право. Словно она сама попросила его. Его большая твердая ладонь легла ей на щеку, и поцелуй стал более глубоким и страстным. Внутри у нее снова разгорелся огонь желания, и последние мысли о сопротивлении улетучились. Она просто позволила мужчине, который, как ей казалось, ненавидит ее не меньше, чем она его, целовать ее так, словно они собирались заняться любовью. Просто растворилась в бесконечном эротическом наслаждении.

Когда Иван наконец оторвался от ее губ, Миранда увидела в его черных глазах тот же огонь, что поглотил ее. В ушах у нее звенело, и она не чувствовала своих рук, которые лежали на его широкой груди. Может, у нее сердечный приступ? Мгновение спустя она была потрясена, поняв, что это всего лишь реакция ее тела на то, что произошло. Но еще больше ее поразило то, что она даже не пыталась сопротивляться. Поэтому ей следует поскорее обо всем забыть.

— Milaya, — пробормотал Иван.

Какое красивое слово. Миранда была уверена, что это ругательство, но оно пронзило ее подобно огненной стреле.

Наверное, дело было в том, как он его произнес, или в его волнующем взгляде. Под действием всего этого внутри ее словно щелкнул какой-то выключатель, и то, что охватило ее затем, нельзя было охарактеризовать просто как огонь желания. Это было новое сложное чувство, которое сделало ее беззащитной. И что хуже всего, Иван наверняка это заметил. Какое унижение!

В какой-то момент Миранда подумала, что на самом деле воспламенилась. Ее ослепляли яркие вспышки света, и она смутно осознала, что это продолжается уже какое-то время.

Она сделала один судорожный вдох, затем другой и наконец поняла, что источники слепящих вспышек — фотокамеры. Папарацци, которые ловили каждое слово молчаливого Ивана Коровина, несомненно, решили сделать из этого безумного происшествия сенсацию. Завтра эти снимки будут на обложках всех глянцевых журналов.

Ее обидчик растворился в толпе, и Миранда сделала еще одно пугающее открытие. Она только что была застигнута врасплох в объятиях одного из своих главных противников. Человека, который в одном из популярных вечерних ток-шоу назвал ее маленькой собачонкой, тявкающей на слона, вызвав всеобщий смех и шквал аплодисментов.

Она целовалась с ним на публике после международного саммита, на котором произнесла речь перед политическими деятелями и академиками из пятнадцати стран — ярыми противниками всего того, что он собой олицетворял.

Лица репортеров выражали изумление и восторг. Миранда не сомневалась, что все до единой секунды было записано на видеопленку. Это означало, что одним своим поцелуем Иван Коровин отправил в нокаут ее карьеру.

Что ей делать дальше?

«Наконец-то! — с облегчением подумала Миранда, вернувшись вечером в свой гостиничный номер. — Можно перестать притворяться».

Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной, медленно сползла на пол и, притянув колени к груди, обхватила их руками и опустила на них голову.

Синяки на ее плечах болели, но она не плакала. Она вспомнила, как страх и растерянность неожиданно уступили место ощущению безопасности. Вспомнила поцелуй Ивана Коровина и неистовую реакцию своего тела на него. Она не понимала, что с ней происходило, когда Иван к ней прикоснулся. Она потеряла над собой контроль, что было для нее абсолютно неприемлемо, так же как и дать волю слезам, которые остались в далеком прошлом.

Зажмурившись, Миранда стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Если она просидит так довольно долго, возможно, кошмары на этот раз не вернутся. Возможно, ей удастся их прогнать.

Остаток дня после инцидента у входа в конференц-центр она провела как на автопилоте. Она записала информационный фрагмент для передачи о насилии в школе на одном из кабельных каналов, затем поужинала со своим литературным агентом, который смотрел на нее с жалостью, когда она пыталась говорить о своей работе.

— Правда состоит в том, — прямо сказал Боб, прожевав кусочек рыбного филе, — что тебе нужно придумать нечто потрясающее вроде «Поклонения пещерному человеку». Все, о чем ты мне сейчас рассказывала, не идет ни в какое сравнение с этим.

Таким образом он пытался ей сообщить, что издатель отверг идею ее новой книги. Миранда сделала вид, что этот отказ для нее новый интеллектуальный вызов, а не сокрушительное поражение. По правде говоря, ее больше волновало то, что она никак не могла забыть взгляд Ивана Коровина. Он смотрел на нее так, словно она была изысканным десертом, который ему не терпелось попробовать. Что бы он ей ни наговорил, он хотел ее.

Как один мужчина смог одновременно дать ей ощущение безопасности и лишить ее самоконтроля?

Запрокинув голову, Миранда медленно выдохнула, сбросила туфли и пожалела о том, что не вернулась на поезде домой в Нью-Йорк.

В ее завтрашних планах было подольше поспать, а затем отправиться в Колумбийский университет, где она преподавала с тех пор, как три года назад получила степень доктора философии. Думала, что сегодняшняя конференция даст ей сил и энергии для работы над новой статьей.

Встреча с Иваном Коровиным лишила ее душевного равновесия. Разве она может сосредоточиться на работе, когда у нее из головы не выходит их страстный поцелуй?

«Горячая ванна поможет мне расслабиться, — сказала она себе, проводя ладонями по лицу. — И бокал вина». Ее нервное напряжение — не что иное, как запоздалая реакция на грубые действия Губерева. Они вызвали знакомые ощущения и детские страхи, которые она так старательно подавляла.

Тогда она снова вспомнила, как Иван Коровин защитил ее. Он оказался совсем не таким, каким она себе его представляла. Его мягкий низкий голос согрел ее, несмотря на циничные слова, которые он ей наговорил. Все самое важное она прочитала в его горящем взгляде. Его прикосновения были легкими и бережными, словно он ею дорожил. Словно она действительно принадлежала ему. Потом еще этот поцелуй… Нет, сейчас не время о нем думать.

Поднявшись с пола, Миранда села на мягкую кровать, занимавшую большую часть номера, и достала из сумочки свой мобильный телефон, который забыла включить после конференции. Она нажала на кнопку, экран загорелся, и на нем появился крошечный значок, указывающий на количество пропущенных вызовов. Оно росло. Рядом с ним был счетчик электронных писем. Их число тоже стремительно увеличивалось. Десять. Двадцать. Тридцать пять. Сорок. Ее пульс участился.

Миранда все еще тупо смотрела на экран своего мобильного, когда зазвонил стационарный телефон на прикроватном столике. Вздрогнув, она перевела на него взгляд и увидела на электронном дисплее число полученных сообщений. Их было шестьдесят два.

Ее бросило в дрожь. Сказав себе, что причин для страха нет, она заставила себя снять трубку.

— Алло.

— Доктор Свит?

Это был Иван Коровин, о котором она только что думала. От его голоса с эротичным русским акцентом ее бросило в жар. Она не знала ни одной причины, по которой этот человек мог ей позвонить.

— Нам не о чем говорить, — сказала Миранда, гордясь тем, что ее голос прозвучал ровно и спокойно. Затем она посмотрела на экран мобильного. Семьдесят три пропущенных звонка и восемьдесят девять электронных писем. Что, черт побери, происходит?

— Напротив, у нас много вопросов для обсуждения, — произнес он тоном, который был запоздалым напоминанием о его безжалостности и непреклонности. Тоном, который требовал немедленного подчинения. — Моя машина ждет вас внизу.

— Не понимаю, с чего вы взяли, что я соглашусь куда-то с вами поехать, — небрежно произнесла она в ответ. — Это самая нелепая идея, которая только могла прийти вам в голову.

За этим последовало напряженное молчание, во время которого Миранде казалось, что она чувствует на себе его обжигающий взгляд.

— Я так понимаю, вы еще не проверяли ваши сообщения, — наконец сказал он.

Сердце Миранды бешено заколотилось. Она обвела взглядом номер, словно боясь, что он мог откуда-то выскочить.

— Откуда вы знаете про сообщения?

Она была слишком взволнована, чтобы обратить внимание на дрожь в своем голосе. Несомненно, ее собеседник это услышал.

— Прослушайте несколько. После этого, полагаю, вы все же сядете в мою машину.

— Встречаться? — в ужасе повторила она, словно одна лишь мысль о свиданиях с ним казалась ей отталкивающей.

Иван знал, что женщина, выросшая в элитном зеленом пригороде, который является воплощением американской мечты, не могла отреагировать по-другому. Диплом престижного университета, научные изыскания, написание пустых книг — все это может стать частью жизни человека только в том случае, если он никогда ни в чем не нуждался. У него была совсем другая история. После развала Советского Союза он выбрался из Нижнего Новгорода только благодаря своим кулакам и решимости сделать все что угодно, чтобы выжить и сбежать.

Совсем не удивительно, что она находит его отталкивающим.

Ее восхитительный рот приоткрылся, затем снова закрылся, и он вспомнил пьянящий вкус ее губ. Внутри его тут же вспыхнуло пламя желания. Учитывая ее мнение о нем, ему не следовало находить ее привлекательной. Иван злился на себя за свое влечение к ней и подозревал, что оно говорит о недостатках, которые он считал давно устраненными. Недостатках, которые могут привести его в опасное положение.

Но разве он когда-нибудь стремился к безопасности? Безопаснее для него было бы остаться в Нижнем Новгороде со своим жестоким дядей, выбрать другой род занятий и еле сводить концы с концами.

Почему бы ему не пойти на риск? Он умеет побеждать, и этот раз не станет исключением. Он соблазнит Миранду Свит, но прежде почему бы ему не предстать перед ней именно таким, каким она его считает? Месть будет вдвойне сладкой, если она увлечется тем Иваном Коровиным, которого придумала сама. Главное — самому не потерять голову от этой женщины.

— Мне следовало догадаться, что вы сумасшедший, — наконец произнесла она.

— Вовсе нет, — ответил Иван, не скрывая своего раздражения. — Я бизнесмен. И как бы вы ни относились к моему бизнесу, я в нем весьма успешен. Мои люди считают, что было бы глупо, если бы мы с вами не извлекли выгоды из случившегося.

Миранда покачала головой.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — надменно произнесла она.

Внутри у Ивана что-то перевернулось. Он знал, что женщине вроде нее меньше всего нужен необразованный русский мужик с огромными кулачищами и мрачным прошлым, каких бы успехов он ни добился. Что ей больше пришелся бы по душе холеный киноактер, только играющий роль крутого парня.

— Если вы все-таки соблаговолите сесть, профессор, я с удовольствием все вам объясню.

Миранда посмотрела на него с опаской, затем опустилась на край ближайшего к ней дивана. Ее поза была напряженной, словно она пришла на прием к дантисту. Садясь напротив нее, он вдруг понял, что она нарочно так себя ведет, чтобы он почувствовал себя слишком большим, грубым и опасным — в общем, недостойным ее.

«Она за все заплатит», — мрачно подумал Иван.

— Вы пытаетесь меня спровоцировать? — прямо спросил он. — Вы поэтому ведете себя так, словно вас привезли в логово льва?

— Так оно и есть. Кто знает, что вы сделаете дальше?

— Вы хотите сказать, что сейчас испытываете страх?

В ответ ее глаза неистово сверкнули. Она даже не догадывалась, что он находит ее дерзость сексуальной.

— У вас учащенный пульс, — мягко сказал он, глядя на дергающуюся жилку у нее на шее. — На ваших щеках румянец. Ваши зрачки слегка расширены. Вы покусываете нижнюю губу. Это не страх. Это влечение.

В течение двух-трех секунд Миранда ошеломленно смотрела на него, затем ее глаза снова сверкнули.

— Вы не знаете меня настолько хорошо, чтобы это утверждать. — Ее голос прозвучал сдавленно, спина еще сильнее напряглась.

— Мне совсем не нужно вас знать. — Он пожал плечами. — Я умею читать язык тела.

— Физическая сторона влечения наименее важна. Главное в человеке разум.

Ему стало смешно.

— Мне жаль вам это говорить, но вы ошибаетесь, профессор.

Миранда выглядела так, словно собиралась убежать. Затем она глубоко вдохнула и немного расслабилась. Иван много заплатил бы, чтобы узнать, что происходит в ее хорошенькой головке.

— Вы поэтому считаете, что нам следует встречаться? — недоверчиво спросила она. — Чтобы вы могли делиться со мной своими теориями о физиологических реакциях незнакомых людей?

— Это лишь самая незначительная из причин.

— Какая нелепость! Я знала, что мне не следовало сюда приходить. Моя жизнь рушится, а вы предлагаете мне встречаться.

— Успокойтесь, пожалуйста. — Иван вытянул перед собой свои длинные ноги — пусть Миранда увидит, что он полностью расслаблен.

Ее глаза сузились от ярости. Это лучше, чем слезы.

— Разумеется, наши отношения будут ненастоящими. Мне известно ваше мнение обо мне. Вы мне нравитесь не больше, чем я вам. Видите, у нас все же есть кое-что общее.

— Как вам только в голову пришло мне такое предложить? — возмутилась Миранда.

— Вы определенно не можете отрицать, что наш поцелуй стал сенсацией. На тот момент, когда я проверял в последний раз, видео посмотрело более…

— Сегодняшняя публика непритязательна, — перебила она его, словно ей было невыносимо это слышать.

Несомненно, утонченная профессорша считала себя грязной после публичного прикосновения к ней грубого верзилы без роду и племени. Из-за этого ему захотелось еще больше ее запачкать.

— Согласен, — холодно ответил он, — но из записи видно, что поцелуй доставил удовольствие нам обоим. Подумайте только, сколько пользы мы могли бы извлечь из публичного внимания, если бы как следует постарались.

— Вы, наверное, шутите…

Румянец, проступивший на щеках Миранды, был красноречивее любых слов. С одной стороны, она желала его так же сильно, как он ее, с другой — не хотела признавать, что ее влечет к мужчине, которого она считает воплощением всего, с чем столько лет отчаянно борется.

— Я собираюсь снова поменять род занятий.

Миранда слегка наклонила голову, словно обдумывая это.

— Будете ездить по миру, пропагандируя случайные поцелуи на публике? — язвительно произнесла она. — Учитывая вашу бешеную популярность, уверена, вы сможете поставить это на поток. Оборудуете передвижную будку для поцелуев и будете каждый день получать новые скандальные заголовки и море удовольствия.

— Я целиком посвящу себя благотворительности, — спокойно ответил Иван, и она еще гуще покраснела, словно от стыда. — Последний фильм о Джонасе Дарке выходит в июне. Неделю спустя я устраиваю прием по случаю расширения моей благотворительной организации. Так что мне могло бы пойти на пользу, если бы мой главный критик показал всему миру, что видит во мне человека, а не только агрессивного неандертальца, умеющего лишь махать кулаками.

— Я вижу, как вам это необходимо.

Она произнесла так, словно хотела, чтобы он встал перед ней на колени и умолял ее о помощи.

Представив себе эту сцену, Иван усмехнулся про себя.

— Позвольте уточнить одну вещь. Я сказал, что это могло бы принести мне пользу, а не что я нуждаюсь в вашей помощи. Я справлюсь и без вас, но ваша помощь мне не помешала бы.

— Я вижу разницу, но не понимаю, какую выгоду наш с вами фиктивный роман принесет мне. Напротив, он сделает меня лицемеркой.

— Публика придет в восторг от того, что вызывает такое отвращение у вас. От того, что мужчина вроде меня и женщина вроде вас могут быть вместе. Мы сыграем на этом, потешим сплетников, а через месяц разойдемся. Я не вижу в этом плане никаких недостатков.

— Потому что их нет, — мрачно ответила Миранда. — Для вас. Мне совсем не хотелось бы, чтобы меня считали лицемеркой. Не все в этом мире продается.

— Это говорит женщина, которой никогда не приходилось ничего продавать, чтобы выжить. Выбирать между гордостью и выживанием, — произнес он с нескрываемым раздражением. — Я тоже вас понимаю, профессор. Не вы одна изучаете своих противников. Я знаю, что вы кисейная барышня, прячущаяся от реальной жизни в башне из слоновой кости, несмотря на то что вы всячески стараетесь это скрыть.

В ее глазах промелькнула паника, щеки снова вспыхнули. Глядя на нее, он испытал то же удовольствие, какое получал, выиграв трудный раунд. Наверное, это доказывало, что он грубое чудовище, каким она его считала, но в данный момент ему было все равно.

— Вы выбрали неэффективный способ ведения переговоров, — спокойно сказала она после небольшой паузы, заставив Ивана невольно восхититься ее самообладанием. — Не стоит критиковать человека, с которым вы пытаетесь договориться.

— Вот другой способ, — предложил Иван. — Губерев как раз такой, каким вы считаете меня. Я не знаю, чего он от вас хотел, но тот факт, что он появился на саммите и набросился на вас, должен был заставить вас задуматься.

— Так оно и есть.

— В таком случае, приняв мое предложение, вы сможете быть уверенной в том, что он к вам больше не подойдет.

— Потому что будет знать, что самка занята другим самцом? — Миранда холодно улыбнулась. — То есть себе в этой истории вы отводите роль доминирующего самца?

Тогда Иван подумал, что его брат, возможно, прав, и он может больше потерять, нежели приобрести.

Иван настоял на том, чтобы их игра началась немедленно.

— Это недопустимо, — заявил он в тот первый вечер в вашингтонском отеле, когда Миранда сказала ему, что может встретиться с ним через несколько дней в Каннах, где они собирались появиться на ежегодном кинофестивале и продемонстрировать всем свои новые отношения. — Мы полетим в Европу вместе.

Он отмел ее возражения с пугающей легкостью. «Во что я только ввязалась?» — спросила она себя, хотя уже знала ответ.

— В чем вы собираетесь появиться на красной ковровой дорожке? — спросил он, окинув критическим взглядом ее черный брючный костюм строгого покроя. — В этом?

Миранда не позволила себе обидеться. Он нарочно к ней придирается, чтобы унизить. Если это способ отмщения, она выдержит его нападки. По сравнению с тем, через что ей пришлось пройти, это сущие пустяки.

— Нет. У меня есть платья, — ответила Миранда. — Верите вы это или нет, но мне уже доводилось бывать на торжественных мероприятиях.

— Ни одно из них вам не понадобится, профессор, — твердо сказал Иван. — Мне нужно высоко держать свою марку, поэтому моя спутница должна соответствовать определенным стандартам. Речь идет не о коктейльной вечеринке для самодовольных университетских преподавателей и не встрече членов яхт-клуба Гринвича. Мы говорим о мировой сцене.

— И на этой вашей сцене модная одежда — самое главное? — спросила она с насмешкой, которую ей, несмотря на старания, не удалось скрыть.

— На моей сцене, — ответил он, — одежда — это выражение намерений и целей. Нравится вам это или нет, к внешнему виду там относятся очень серьезно.

— Хорошо, — уступила Миранда, напомнив себе о своих важных целях и планах. О своей будущей книге, которая станет ей наградой за все эти мелкие унижения. — Если хотите выбросить деньги на ветер, это ваше полное право.

— Спасибо, — произнес Иван сардоническим тоном. — Я благодарен вам за разрешение.

Вот так семьдесят два часа спустя Миранда оказалась в известном парижском доме моды. Все происходило так быстро, что у нее голова шла кругом. Она сказала себе, что причина этого в смене часовых поясов и старых кошмарах, которые не давали ей выспаться несколько ночей подряд.

Стоя на небольшом помосте, она смотрела на свое отражение в ряду зеркал, прижимая к груди то, что, как ее заверили, однажды станет роскошным платьем, и гадая, увидел ли кто-нибудь следы усталости на ее лице.

Скорее всего, нет. На нее никто не обращал внимания, как если бы она была предметом мебели.

Иван развалился на мягком диване, который занимал треть частной примерочной комнаты в алых и золотых тонах с мягкими коврами и великолепными портьерами. Известные дизайнеры и их исполнительные помощники лебезили перед ним, угощали его шампанским и легкими закусками и смеялись вместе с ним над его плохим французским. С Мирандой они все это время обращались как с одной из его взаимозаменяемых любовниц, которую он наряжал ради развлечения. Ее мнения о нарядах, которые для нее отбирали, никто не спрашивал.

Миранда едва узнавала собственное отражение в зеркале. Она чувствовала себя заблудившейся во времени. Ей казалось, что она находится в декадентском Париже конца девятнадцатого века. Что она распутная женщина, находящаяся на содержании у богатого любовника. Миранда тряхнула головой, чтобы прогнать этот возмутительный образ.

Неужели она действительно наряжается для мужчины? Неужели она заходит за ширму в углу, чтобы примерить ту или иную вещь, по его указанию? Неужели она действительно позволила Ивану выбрать для нее целый гардероб, как будто у нее самой ничего нет?

Одно дело было представлять себе их спланированные фальшивые отношения с разумными целями в его пентхаусе в Джорджтауне, и совсем другое — претворять этот план в жизнь. Позволять всем этим высокомерным незнакомцам думать, будто они знают, как она будет расплачиваться с Иваном за кучу готовых вещей, которые он счел подходящими для «своей женщины». Все они были уже сложены в блестящие пакеты, и теперь осталось только выбрать платья, в которых она появится на двух кинофестивалях и благотворительном вечере шесть недель спустя.

«Все дело в разнице во времени, — снова сказала себе Миранда. — Это из-за нее и ночных кошмаров я сделалась такой чувствительной».

Но она не слышала голоса разума. Она слышала только, как Иван в свойственной ему грубой манере называл ее «моя женщина». Эти слова, приправленные сексуальным русским акцентом, снова и снова повторялись в ее голове.

Иван поднял голову и встретился взглядом с ее отражением в зеркале. Она увидела огонь в глубине его черных глаз, и по ее спине пробежала дрожь. Корсаж будущего платья из мерцающей синей ткани был прикреплен к подолу только спереди, а сзади она была обнажена почти до трусиков.

Под его взглядом Миранда внезапно почувствовала себя голой и тут же напомнила себе, что сегодня она играет роль вещи, выставленной напоказ. Что это было частью их с Иваном договоренности. Она сама согласилась делать все то, что он скажет.

Нет, это слишком. Она не может…

Его губы зашевелились, и она прочитала по ним одно-единственное слово.

Публика.

Его сообщение было беззвучным, но оно оглушило ее подобно раскату грома.

— Мы договорились, что будем притворяться только в присутствии камер, — нервно напомнила она Ивану, когда они летели над Атлантическим океаном.

Он сидел напротив нее с бокалом вина в руке. На нем была белая рубашка, в расстегнутом вороте которой виднелся край черной татуировки. Расстояние, которое разделяло их с Мирандой, было слишком маленьким, и ее волнение было близко к панике.

Вернувшись в Нью-Йорк на следующий день после их встречи в отеле, она обнаружила рядом со своим подъездом дежурящие машины с папарацци. Быстро поднявшись наверх, она заперлась в своей квартире, радуясь, что церемония вручения дипломов была на прошлой неделе и ей не нужно читать лекции до начала следующего семестра. Сказав себе, что ничего страшного не произошло, она разработала план новой книги и стала мечтать о счастливом будущем, которое начнется, когда Иван Коровин исчезнет из ее жизни. Когда она сможет проанализировать все, что произошло, и оформить это в виде книги. Когда она сможет найти рациональное объяснение тому поцелую и спокойно рассказывать о нем в интервью.

Когда кошмары снова исчезнут и она сможет нормально спать по ночам.

Она оказалась не готова так скоро встретиться с Иваном после того, что случилось в Джорджтауне. Все произошло слишком быстро. Иван заехал за ней на серебристой машине с шофером, и они отправились в аэропорт. Не успела она опомниться, как они оказались вдвоем в салоне его самолета.

— Мы не договорились, — небрежно ответил он, сделав глоток вина. — Это вы сделали заявление.

— Означает ли это, что вы с ним не согласны? — спросила Миранда.

Только когда его взгляд упал на ее руки, она осознала, что крепко вцепилась в подлокотники кресла, и заставила себя расслабиться.

— Нет, не означает. На людях мы будем изображать влюбленную пару. Только оставшись наедине, мы будем переставать притворяться.

— Но…

— Любопытные глаза и камеры повсюду, — спокойно продолжил Иван. — Сейчас у каждого есть телефон с камерой и доступом в Интернет. Вы думаете, будто знаете, что такое быть в центре внимания публики, потому что принимали участие в нескольких телепрограммах для домохозяек и потому что ваше имя известно в некоторых кругах. — Его губы изогнулись в усмешке. — Вы ошибаетесь.

В его взгляде была печаль, при виде которой у Миранды защемило сердце. Она прокашлялась, сбитая с толку безумным желанием утешить его.

— Это моя игра, профессор. Если вы хотите получить информацию для книги, вам придется играть по моим правилам.

Когда час спустя самолет Ивана приземлился в Ницце, команда стилистов уже закончила преображение сердитой профессорши.

Стоя на взлетно-посадочной полосе, Иван разглядывал Миранду, спускающуюся к нему по трапу. Он ожидал, что возбудится, но его поразила сила охватившего его желания. Какая-то его часть жалела о том, что он не овладел ею тогда в примерочной.

Нет. Это безумие. Он должен придерживаться своего плана. Эта игра должна навредить ей, а не ему.

Как он и распорядился, стилисты одели ее во все белое, чтобы подчеркнуть контраст между ее нежностью и хрупкостью и его грубой силой, которую она неустанно критиковала все эти годы.

Брюки из дорогой ткани мягко облегали ее длинные ноги, слегка расширяясь над босоножками на высоких каблуках. Яркий лак на маленьких ноготках смотрелся очень эротично. Два топа на тонких бретельках, белый и кремовый, надетые один поверх другого, подчеркивали красивую форму ее груди. Ее темно-рыжие волосы выглядели слегка растрепанными, словно кто-то запускал в них пальцы во время любовных игр.

— Ну что, я прошла фейс-контроль? — спросила Миранда притворно вежливым тоном, уперевшись руками в бока. Как бы он хотел сейчас, чтобы его руки лежали на этом хрупком изящном теле.

Игра действительно становится опасной. Он одержим этой женщиной, что не может его не беспокоить. После того как он прикоснулся к ней в Париже, его не покидала мысль о том, что цена мести может оказаться для него слишком высокой.

Судя по неистовому блеску ее зеленых глаз, она едва сдерживала свою ярость. Иван ничего не ответил, чтобы не злить ее еще больше. Вместо этого он достал из кармана большие темные очки, которые ему передал незадолго до этого один из стилистов, и надел на нее, насладившись мимолетным прикосновением пальцев к ее шелковистым волосам. Она опустила руки, и линия ее рта смягчилась.

— Пойдемте.

Иван взял ее за руку. Она вздрогнула, но ничего не сказала и позволила ему переплести его пальцы с ее. Судя по ее судорожному вздоху, она бы с большой радостью вонзила ногти в его кожу, чтобы потекла кровь.

Он наслаждался ее неохотным повиновением. Вряд ли его можно назвать хорошим человеком. Впрочем, у него никогда не было никаких иллюзий на этот счет.

Он подвел ее к приготовленному для них спортивному автомобилю с откидным верхом, открыл для нее пассажирскую дверцу, после чего сел за руль. Подав сигнал Николаю и остальным телохранителям, он завел мотор и тронулся с места.

— Нам нужно поговорить о том, что случилось в Париже, — сказала Миранда. — Наша игра должна оставаться игрой. Мы уже это обсудили. Вы подписали те же бумаги, что и я…

— Мы на улице, — перебил ее Иван, словно она была капризным ребенком. — Постарайтесь сдерживать свое желание прочитать мне лекцию до тех пор, пока мы не окажемся за толстыми стенами.

Миранда посмотрела на него так, словно ей хотелось ударить его чем-нибудь по голове, но у нее не было под рукой ничего подходящего. Он снова едва удержался от смеха.

— Не нужно разговаривать со мной так, будто я одна из ваших сотрудниц, — отрезала она, когда он сбросил скорость перед перекрестком.

— Я так не разговариваю со своими сотрудниками. Они не настолько глупы, чтобы со мной спорить.

Когда она открыла рот, чтобы что-то сказать, Иван прижал к ее мягким губам два пальца.

— Я обязательно выслушаю длинный перечень ваших жалоб, — сказал он. Миранда резко мотнула головой, прервав контакт, но его кожа еще какое-то время хранила тепло ее губ. — Но не сейчас. Я бы посоветовал вам расслабиться и насладиться красотой известного на весь мир пейзажа. Это Лазурный Берег, а я знаменитый голливудский актер. Многие женщины продали бы душу дьяволу, чтобы сейчас оказаться на вашем месте. Мне не пришлось бы их упрашивать сидеть смирно и любоваться природой.

Миранда достала из сумочки шелковый шарфик и принялась повязывать его на голову. Она не произнесла ни слова и даже не посмотрела в сторону Ивана, но отрывистые движения ее рук выдавали ее ярость. Ему пришлось прикусить губу, чтобы сдержать улыбку. Он не должен восхищаться ее строптивостью. Она может доставить много проблем им обоим.

Иван гнал мощный спортивный автомобиль по Променад-дез-Англе, живописному участку шоссе, отделяющему Ниццу от Бэ-дез-Анж и Средиземного моря. Он наслаждался видами гор, окутанных мягким солнечным светом, сверкающей морской гладью и интригующей женщиной рядом, чье молчание было лишь временной передышкой. Разумеется, она молчала потому, что в шуме движения он все равно бы ее не услышал. А вовсе не потому, что подчинилась его требованиям.

Проехав очаровательную прибрежную деревушку Вильфранш-сюр-Мер, он свернул на Кап-Ферра. Узкие улочки обрамляли раскидистые старые деревья и буйные виноградные лозы. Из-за заборов выглядывали красные крыши домов. Куда ни глянь, отовсюду открывались живописные виды на скалистое побережье и бесконечную лазурную гладь Средиземного моря.

Добравшись до оконечности мыса, Иван свернул на красивую аллею, которая вела к известному на весь мир «Гранд-отель дю Кап-Ферра». Отель представлял собой величественный белый дворец, расположенный в одном из самых живописных мест на юге Франции.

Профессорша была слишком занята изучением великолепного здания перед ними, чтобы сразу заметить небольшую группу репортеров, дежуривших рядом с входом. Когда она напряглась, Иван понял, что она наконец их увидела.

— Что они здесь делают? — спросила она, снимая с головы шарф.

— Я их позвал.

Миранда потрясенно уставилась на него.

— Почему вы это сделали? — В ее голосе слышалось замешательство. Несомненно, скоро за ним последует гнев. — Мы так не договаривались.

Иван положил руку ей на бедро, как если бы она на самом деле была его любовницей. В ответ на этот контакт она напряглась и резко вдохнула.

— Улыбайтесь, — сказал ей Иван, припарковавшись в конце аллеи. — Говорить буду я. Все, что от вас требуется, — это помнить о том, что у нас с вами страстный роман. Что вы так сильно меня хотите, что наплевали на свою дурацкую теорию, которую так рьяно отстаиваете на телеэкране. Что вы не можете жить без моих прикосновений. Они здесь для того, чтобы увидеть именно это.

Он не мог видеть ее глаза за темными стеклами очков, зато заметил очаровательный румянец, проступивший на ее щеках. Она задержала дыхание, ее нога слегка подрагивала под его ладонью.

Иван с удовольствием сказал бы ей, что он думает о ее реакции на его прикосновения и взгляды. Сказал бы, как хорошо им будет вместе в постели. Впрочем, наличие кровати вовсе не обязательно. Стена или пол тоже вполне подошли бы. Даже эта машина, если бы они находились в уединенном месте. Но сейчас, к сожалению, не самое подходящее для этого время. Он должен действовать строго по плану, если хочет, чтобы его месть удалась. Эта женщина должна ответить за все возможности, которые он не смог использовать по ее вине. За все вопросы, которые он задавал самому себе. Поэтому ему следует на время забыть о цели и сконцентрироваться на средствах ее достижения.

Миранда судорожно выдохнула, словно пытаясь успокоиться, затем повернулась к нему лицом и обнажила зубы. Иван был не настолько глуп, чтобы принять это за улыбку.

— Я вас терпеть не могу, — произнесла она мягким тоном, которым обычно говорят слова любви.

— Прекрасно, — ответил он тем же тоном, заглушил мотор, после чего наклонил голову и прошептал ей на ухо: — Это всегда хорошо смотрится на пленке.

Затем их окружили папарацци, и на них со всех сторон посыпались непристойные комментарии на разных языках, которые Иван игнорировал, чтобы избежать скандала. Фото— и видеокамеры фиксировали каждое их движение, каждый взгляд. Он помог Миранде выбраться из автомобиля и непринужденно обнял ее рукой за плечи. Она напряглась, но улыбнулась и прижалась к нему. В этот момент он снова чуть не забыл, что это всего лишь спектакль, срежиссированный им самим.

«Будь осторожнее. Ты играешь в опасную игру», — вспомнились ему слова Николая. Отмахнувшись от них, он принялся отвечать на вопросы назойливых папарацци с легкостью и остроумием, как делал уже много лет.

«Как долго длится ваш роман? Кто сделал первый шаг? Что заставило вас выставить ваши отношения на всеобщий обзор подобным образом? Был ли тот поцелуй постановочным? Можете ли вы посмотреть сюда и улыбнуться? Поцеловаться снова?»

— Зачем? Весь мир уже определенно насмотрелся на наш поцелуй, — сказала Миранда.

Она нарушила его приказ молчать, но ему понравился ее шутливый тон. Притянув ее к себе, он посмотрел на нее с нежностью и почувствовал, как она задрожала от желания под его взглядом. Похоже, она сама не осознает, какие сигналы ему подает. Соблазнить ее будет гораздо проще, чем он предполагал.

— Все. Пять минут закончились, — сказал он, увидев в дверях отеля Николая. — Увидимся на фестивале.

— Иван, как насчет всех тех гадостей, которые мисс Свит говорила о вас с экрана? — послышался громкий женский голос. — Вы решили этот вопрос за закрытыми дверями?

Это была журналистка из Америки, которая славилась своими скандальными репортажами. Сняв темные очки, Иван долго смотрел на Миранду, пока она снова не покраснела. Он знал, что со стороны это выглядит так, словно они не могут насытиться друг другом.

Он знал, что делает. Он проделывал это много раз в образе Джонаса Дарка, загадочного, опасного и безумно сексуального.

Посмотрев в камеру, Иван улыбнулся, зная, что улыбка — самое мощное оружие в его арсенале.

— Это была просто прелюдия, — сказал он.

Следующим утром Иван устроил себе пробежку. Николай не отставал от него на протяжении всех пяти миль. Он дышал лишь немного тяжелее, чем Иван, когда они остановились над скалистым берегом, спускающимся к лазурному морю. В детстве Иван мечтал побывать в таком месте. Ему следовало наслаждаться тем, что сейчас он может себе позволить любые путешествия, однако он мог думать только об одной высокомерной профессорше, которую хотел проучить. Он знал, что для этого ему нужно только соблазнить ее. Вчера у него была такая возможность, но он почему-то ей не воспользовался. Полночи он проворочался в постели, пытаясь понять причину.

Иван продолжал думать об этом, когда они шли обратно на виллу. Николай, как обычно, угрюмо молчал. Иван почти скучал по тому вспыльчивому горячему мальчишке, каким был его младший брат до тех пор, пока он не отправился покорять Америку.

Того Николая больше не существовало, да и сам Иван благодаря Голливуду сильно изменился. Он бегло говорил по-английски, модно одевался и ездил на дорогих спортивных автомобилях. Если раньше его манеры оставляли желать лучшего, то теперь он был настоящим светским львом, желанным гостем на любом приеме. Но, несмотря на весь этот внешний лоск, в душе он остался простым русским парнем, сыном фабричного рабочего из Нижнего Новгорода.

Он не был уверен, что знает мрачного мужчину с ледяным взглядом, который сейчас идет рядом с ним. В конце концов Иван вытащил младшего брата из России, как и обещал, когда они были детьми. Но чтобы это сделать, ему сначала пришлось надолго оставить Николая. Последствия этого сказывались на них обоих до сих пор.

— Ты думаешь, что таким образом справишься со сложившейся ситуацией? — спросил Николай, нарушив напряженное молчание.

— У меня все под контролем, — ответил Иван.

— Я вижу, как ты все контролируешь, — произнес его младший брат, не скрывая своего сарказма. — Бегаешь по Кап-Ферра, словно за тобой гонятся черти.

— Поскольку ты сам настоял на том, что, пока мы здесь, ты не мой брат и не президент нашего фонда, а лишь мой телохранитель, выполняй свои обязанности и не лезь в мои дела.

— Слушаюсь, босс, — холодно ответил Николай.

Поняв, что продолжать этот разговор бессмысленно, Иван побежал в сторону виллы. Он знал, почему Николай приехал сюда вместе с ним в качестве его телохранителя, вместо того чтобы готовиться к предстоящему благотворительному приему в Лос-Анджелесе. Младший брат беспокоится о нем. Разумеется, для этого нет никаких оснований. Ему вполне по силам соблазнить самодовольную женщину, которая хочет его, хотя и всячески пытается это отрицать.

Ему нужно принять душ и переодеться, прежде чем он поведет Миранду на романтическую прогулку под ярким средиземноморским солнцем. Пусть их увидит как можно больше людей.

Он будет вести себя так, словно она уже принадлежит ему. Он сможет себя контролировать. Это его игра, и ей совсем не нужно знать, что вчера он пару раз был близок к тому, чтобы забыть о правилах и овладеть ею.

Под утро Миранде приснился кошмар. В нем были те же образы, что и всегда. Теплый вечерний ветерок, проникающий в открытые окна небольшого автомобиля. Темнота, стрекот цикад и веселый смех. Головокружительный поцелуй и ощущение счастья, переполнявшее ее, когда она по мощеной дорожке идет к красивому кирпичному дому. Внезапно на смену радости пришел ужас. Яростные крики, оскорбления, боль и кровь. Ее собственные жалобные крики, которых никто не слышал.

Разбуженная этими криками, Миранда резко приподнялась в постели. Ее сердце бешено стучало, дыхание было учащенным, по щекам катились слезы. Чтобы прийти в себя, ей понадобилось больше времени, чем обычно. Ведь она находилась в другой стране, и вокруг нее было все чужое. И всему виной был Иван Коровин с его прикосновениями и репортеры, которых он позвал, не предупредив ее. Неудивительно, что кошмары вернулись.

В полпятого утра у нее не было другого выбора, кроме как свернуться калачиком в мягкой постели и ждать, когда восход солнца избавит ее на время от гнетущих мыслей о прошлом. Потом она вышла на балкон с видом на море, села за столик, на котором лежал раскрытый журнал, и уставилась на их с Иваном фотографии. На одной они сидели в спортивной машине, на другой — стояли возле отеля. Глядя на эти снимки, любой человек предположит, что у них страстный роман. Что она потеряла голову от этого мужчины, несмотря на всю свою критику в его адрес. Статья называлась «Парижская сказка». Было нетрудно догадаться, что ее автор имел в виду. Иван, судя по всему, был прекрасным принцем, а она — Золушкой. Ей не понравилось это сравнение, потому что оно было слишком близким к правде.

Миранда плотнее завернулась в мягкий кардиган цвета карамели. У Ивана полно недостатков, но одежду он определенно умеет выбирать. Ее собственные джинсовые шорты и простая майка, которые были на ней под кардиганом, не могли сравниться с ним по качеству. Прикосновение кашемира к ее коже было таким же нежным, как прикосновения пальцев Ивана. Вопреки своей воле она представила себе, как его сильные руки скользят по ее обнаженному телу…

— Пожалуйста, постарайтесь не хмуриться, — раздался у нее за спиной глубокий бархатный голос, и сердце Миранды подпрыгнуло, — а то люди начнут думать, что я не удовлетворяю вас в постели, и все наши старания пойдут насмарку.

Внешне Миранда никак на это не отреагировала. Она листала лежащий перед ней журнал, радуясь, что пока ей удается оставаться невозмутимой в его присутствии.

— Доброе утро, — мягко произнесла она и сделала глоток кофе из чашки, про которую совсем забыла до этого момента. — Вы страдаете нарциссизмом или ваше самолюбование — это естественный результат работы в Голливуде? — Услышав его вздох, она улыбнулась. — Ваша уверенность в том, что весь мир очарован вами, явно носит нездоровый характер.

Только после этого она повернулась и посмотрела на него. Это было ошибкой.

Иван стоял в дверях ее спальни. На нем не было ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг бедер. Его загорелая кожа блестела от капелек воды. Черная татуировка в виде устрашающего дракона начиналась у него справа на груди, извиваясь, спускалась по боку и уходила назад. Другая татуировка, которую она уже видела в Джорджтауне, начиналась в районе бицепса и обвивала руку замысловатым узором. Третья в виде трех букв располагалась над сердцем. Она выглядела как «MNP», только перекладина у N была наклонена в другую сторону.

У Миранды было такое ощущение, будто кто-то ударил ее в солнечное сплетение и в легких у нее не осталось ни грамма воздуха. В висках у нее словно стучали кузнечные молоты.

— Правда? — произнес Иван с самодовольной улыбкой.

Затем он направился к ней, встал у нее за спиной и запустил пальцы ей в волосы. Это было похоже на интимную ласку, и на одно странное мгновение ей захотелось прижаться к его руке, но она вовремя опомнилась и открыто возмутилась:

— Что вы делаете?

— Папарацци часто арендуют лодки, притворяясь рыбаками или туристами, выходят в море и направляют свои телеобъективы на балконы эксклюзивных отелей и вилл, — произнес он со знанием дела. — Вы можете говорить что угодно, но, пожалуйста, постарайтесь, чтобы ваши чувства не отражались на вашем лице.

Голос Ивана был мягким и завораживающим, и она не могла не представлять себе его загорелое мускулистое тело, украшенное татуировками.

— О, — только и смогла вымолвить она.

Вытащив руку из ее волос, Иван сел напротив нее. Легче ей от этого не стало, потому что его длинные ноги теперь касались ее ног. Ей пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не отодвинуть назад стул. Он бы расценил это как молчаливую капитуляцию. Поэтому у нее не осталось выбора, кроме как спокойно сидеть и смотреть на его великолепный торс.

— Полагаю, вы делаете это нарочно, — сказала Миранда, чтобы нарушить напряженное молчание.

— Что я делаю? — спросил он, взяв журнал и начав с непроницаемым лицом изучать статью. — Я даже боюсь спросить.

— Это, — ответила Миранда, указав на его обнаженный торс. — Вы лезете из кожи вон, чтобы подчеркнуть свои физические данные. Это эффективное психологическое оружие.

Опустив журнал, Иван посмотрел на нее.

— У нас с вами война, Миранда? — спросил он обманчиво мягким тоном.

— У меня такое впечатление, будто вы на все смотрите как на войну. И если у нас сейчас война, это означает, что я ваш враг и вы можете обращаться со мной как хотите.

Их взгляды встретились, и время словно остановилось. Миранда видела сверкающую водную гладь и сочную зелень деревьев, чувствовала аромат цветов и теплый ветерок на своей коже.

— Это жалоба? — спросил Иван после продолжительной паузы. Затем, не отводя глаз, он кивком указал ей на журнал. — Насколько мне известно, вы не пленница, и эти снимки являются подтверждением того, что наша игра приносит желаемые плоды.

— Я никогда не говорила, что я пленница.

Он небрежно пожал плечами:

— Когда вы станете моим врагом, Миранда, вы это узнаете. Ваша жизнь начнет разваливаться на части.

— Моя жизнь уже разваливается на части, — язвительно заметила она. — Эти фотографии поднимают шумиху, которая нужна вам, и губят мою репутацию. А вы тем временем еще ничего не рассказали мне о себе.

В его темных глазах появился вызывающий блеск.

— Если вы хотите что-то обо мне узнать, спросите меня, — произнес он со стальными нотками в голосе. — Если вы ждете, что я начну спонтанно рассказывать вам о себе, боюсь, ожидание будет слишком долгим.

— Почему вы оставляете Голливуд ради благотворительной деятельности?

Иван рассеянно потер татуировку у себя на груди.

— Помимо тех, которые я практиковал, есть другие виды борьбы, — ответил он каким-то странным тоном. — Возможно, даже лучшие.

— Почему вы начали заниматься боевыми искусствами?

В глубине его глаз опять промелькнули тени, и она снова подумала о том, какие страшные секреты хранятся в душе этого сурового мужчины.

— У меня хорошо получалось.

Не дождавшись продолжения, Миранда возразила:

— Это не ответ.

— Это точный ответ на конкретный вопрос, — безжалостно отрезал он.

— Но не тот, что я бы хотела услышать.

— В таком случае вам следовало бы задавать вопросы получше.

— Если вы не можете рассказать мне историю своей жизни, — мягко произнесла она, — как я вообще могу верить вашим словам?

— Я знаю, что вы хотите услышать, — мрачно ответил Иван. — Что я родился жестоким агрессивным монстром, этаким роботом с железными кулаками. Я знаю, что вы обо мне думаете, профессор. — Его рот дернулся в циничной усмешке. — Не сомневаюсь, что вы ждете от меня рассказа, соответствующего образу, который прочно обосновался в вашей голове.

— Значит, вот как вы выполняете свои обещания, Иван? — спросила Миранда с притворным спокойствием. — Я из кожи вон лезу, выполняя то, что вам нужно от меня, а вы не можете ответить даже на самый простой вопрос.

— Ну конечно. Я совсем забыл, какая огромная это для вас жертва.

Он произнес это так, будто она его оскорбила, и, что ужаснее всего, ей было не все равно. Что произошло? Что это может означать? Она боялась, что ответы на эти вопросы могут ей не понравиться, и отмахнулась от них.

Вот только притворяться невозмутимой она больше не могла. Иван лишил ее душевного равновесия. Это из-за него ее кошмары вернулись. Ей хотелось думать, что все дело в смене часовых поясов, но себя было невозможно обмануть.

— Разумеется, это жертва, — бросила Миранда. Иван пронзил ее ледяным взглядом, от которого ей стало не по себе. — Я не люблю, когда ко мне прикасаются.

Миранда не могла поверить, что сказала такое вслух. Будь это возможно, она бы взяла свои слова назад.

Иван посмотрел на нее как на мерзкое насекомое.

— Такие грубые, необразованные типы, как я, — добавил он с сарказмом. — Я вас понимаю. Это действительно огромная жертва. Вы так страдаете по моей вине, что для вас было бы проще броситься в огонь.

— Я вовсе не это имела в виду, — смущенно пробормотала Миранда, испытывая непонятное чувство вины. Почему-то ей было неприятно осознавать, что она обидела этого мужчину. — Я имела в виду вообще любые прикосновения, не только ваши.

Прошло несколько дней. Миранда привыкла к бескрайнему морю, лазурному небу, окружавшей ее красоте и роскоши и Ивану, который слишком хорошо играл свою роль.

Как он ее и предупреждал, камеры снимали каждый их шаг. У нее не было выбора, кроме как притворяться, что она его обожает и у них бурный роман.

— Я знаю, что вам не нравятся телесные контакты, — сказал он во время автомобильной прогулки, на которую они отправились после неловкого разговора на балконе. — Мне жаль, но у нас нет выбора.

— Я и не прошу вас изменить свое поведение на публике, — раздраженно ответила Миранда, услышав насмешку в его тоне. Ее злило, что он знает о ней такие интимные вещи, а сам не дает ей обещанную информацию для книги. — Я не жалуюсь, — продолжила она. — Вы первый заговорили о сексе. Несомненно, для того, чтобы отвлечь мое внимание от того факта, что вы не хотите отвечать на мои вопросы.

— Это так, — сказал он, смеясь. — Но еще одна причина состоит в том, что мне нравится заниматься сексом. Жаль, что вам нет. Мы могли бы весело провести время.

— Почему-то я не думаю, что «весело» — это то слово, которое я бы использовала для описания секса с вами, — сухо ответила Миранда.

Тогда Иван остановил машину и, положив руку ей сзади на шею, притянул ее к себе и посмотрел в глаза.

«Немедленно перестань говорить с этим мужчиной о сексе, — отчаянно приказала она самой себе. — Ты не можешь себя контролировать».

— Я бы тоже его не выбрал, но это единственное слово, которого вы не боитесь.

— Я не… — начала Миранда, но в этот момент его горящий взгляд упал на ее губы и задержался на них.

Когда он снова поднял глаза, она вся дрожала от возбуждения, а на его губах играла улыбка.

— Нисколько не боитесь, — насмешливо произнес он, медленно убирая руку.

Миранда долго не могла перевести дух.

После этого Иван еще много раз к ней прикасался. Сначала она думала, что он это делает ей назло, но неистовый огонь в его глазах навел ее на мысль, что ему, возможно, нравится к ней прикасаться. Он обнимал ее за плечи, за талию и за бедра. Его прикосновения говорили окружающим, что она принадлежит ему и он главный в их отношениях. Это ощущалось, даже когда он вел ее за руку по Рю Мейнадье, оживленной улочке в Каннах, на которой стояли лотки с сувенирами, домашним сыром и оливками.

Иван предложил ей кусочек местного сыра, но не позволил взять его у него из рук.

— Откройте рот, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Если нужно, притворитесь, что вы на причастии. Не сомневаюсь, что у вас полно грехов, в которых вам нужно покаяться.

— Я не ребенок и не инвалид, — ответила Миранда с притворной улыбкой. — Не думаю, что кто-то захочет увидеть, как вы со мной обращаетесь…

— Как с робкой послушной скромницей, которую вы так умело изображаете на телеэкране? — мягко спросил он, положив ей в рот кусочек сыра. — Вы правы. Такая перемена в характере показалась бы всем неправдоподобной.

Миранда яростно сверкнула глазами. Он улыбнулся.

На следующий день на глянцевых страницах таблоидов они снова выглядели как влюбленные, которые не могут расстаться ни на минуту. Во время прогулки она постоянно испытывала напряжение, но, когда они вернулись на виллу, ей стало не хватать его очаровательной улыбки и нежных прикосновений. Это не могло ее не напугать.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил ее Иван как-то вечером.

Они провели целый день в деревушках, которые были словно прилеплены к крутым склонам прибрежных утесов. Они ходили в обнимку по узким извилистым улочкам. Стук их шагов отражался эхом от белых каменных стен. Он вторил стуку сердца Миранды, которое билось слишком часто из-за близости Ивана.

— Что? — произнесла она и только в тот момент осознала, что пристально смотрит на него. Весь день она чувствовала его тепло и силу, его неповторимый запах, а сейчас их разделяет пространство огромного холла.

Она тяжело сглотнула. Что с ней творится?

— Может, вы чего-нибудь хотите, Миранда? — Его голос был мягким, словно бархат. — Вам нужно только попросить.

Женское чутье сказало ей, что означает его томный взгляд.

— Нет, — произнесла она шепотом, потому что у нее сдавило горло. — Я ничего не хочу.

Иван долго молча смотрел на нее глазами, похожими на бездонные омуты.

— Ну раз вы так говорите, — пробормотал он, когда ей начало казаться, что она вот-вот взорвется от напряжения.

— Я так говорю, потому что это правда, — ответила она и, не доверяя самой себе, повернулась и направилась в свою спальню. Уж лучше знакомые ночные кошмары, чем неизвестность.

В одно тихое утро они, держась за руки, прогуливались по Променад-де-ла-Круазетт, улице, тянущейся вдоль всей береговой линии Канн, на которой располагалось множество шикарных бутиков и пятизвездочных отелей. В это время года сюда стекались богатые и знаменитые со всего земного шара, а также папарацци, следующие за ними по пятам.

Одним вечером Иван и Миранда пили коктейли в отеле «Карлтон» в обществе представителей киноиндустрии из нескольких стран, другим — ужинали при свечах в известном на весь мир ресторане «Ла Пальме д’Ор» в отеле «Мартинес». Иван кормил ее с ложечки вкуснейшим крем-брюле. Удовольствие было так велико, что она думала, что потеряет сознание.

А может, все дело было не в десерте, а в присутствии Ивана? В обещании, которое она читала в его черных глазах, в его сексуальной улыбке? В том, что он слишком хорошо играл свою роль?

Он прижимал ее к себе, когда они на берегу в Антибе любовались яхтами и лодками, скользящими по бескрайней морской глади. Несомненно, они выглядели как счастливая пара. Никто не догадался бы, что перед этим они шепотом спорили о том, куда ему следует положить руки. Когда они гуляли по рынку в старой части Ниццы, он время от времени касался губами ее виска или макушки.

— Именно так и должна выглядеть любовь, — сказал он ей, когда она закатила глаза в ответ на один из его притворных влюбленных взглядов.

— В кино — возможно, — ответила Миранда. — В жизни любовь трудно запечатлеть на фотоснимке. Но вы ведь встречаетесь только с теми женщинами, которым нужно внимание публики, не так ли? Возможно, для вас это и есть любовь.

— Я не знаю.

У нее перехватило дыхание. Окружающий мир превратился в расплывчатое пятно, когда они оба осознали, чем он только что с ней поделился. Он сам не заметил, как на мгновение маска упала с его лица.

— Неужели? — мягко произнесла Миранда.

— Там, где я рос, главным было выжить, — сухо ответил Иван. — Мы с братом научились обходиться без многих вещей.

Затем, не дожидаясь ее реакции, он достал телефон и вызвал своего шофера.

Они посещали вечеринки на роскошных яхтах и приемы в отелях по всему побережью. Известные и состоятельные люди, с которыми они общались, знали Ивана, и ему не составляло никакого труда притворяться перед ними влюбленным в Миранду. Признанные красавицы всячески пытались завладеть его вниманием, однако он смотрел только на профессоршу, которая до сих пор его лишь критиковала.

Он так хорошо играл свою роль, что Миранда сама почти поверила ему.

Сегодня он держал ее в объятиях на переполненном танцполе яхты, принадлежащей одному уважаемому итальянскому режиссеру. На вечеринке присутствовало множество знаменитостей и представителей прессы, съехавшихся на Лазурный Берег со всех уголков земного шара.

Когда они скользили по танцполу, Миранде пришлось напомнить себе, что это не волшебная сказка, а игра на публику. Что ей не следует трепетать, глядя на очаровательную улыбку Ивана. Что все это происходит не по-настоящему. Что Иван с большим удовольствием закрутил бы роман с какой-нибудь юной старлеткой.

Но ей было так трудно об этом помнить, когда его рука лежала у нее сзади на талии, а ее — на его твердом, как сталь, плече. На нем был светлый костюм, который он носил с небрежной элегантностью. Глядя на него, можно было подумать, что он не выбирал себе одежду специально для этого случая, а надел первое, что попалось под руку. Одним словом, он выглядел как настоящая кинозвезда и был в центре всеобщего внимания даже среди всех этих богатых и знаменитых людей.

— Вы готовы к завтрашнему дню? — прошептал он.

Его грудь находилась в считаных миллиметрах от ее груди, и она не сразу поняла, что он имел в виду.

— К выходу на красную ковровую дорожку? — наконец спросила она, надеясь, что он не заметил ее волнения.

Иван окинул взглядом толпу — несомненно, для того, чтобы узнать, где находятся репортеры с камерами.

— Мне на него плевать, — ответила она. — В отличие от вас. Мне нужна только информация о вас, а вы, вопреки нашей договоренности, почти ничего о себе не рассказываете.

— Мои родители погибли во время пожара на фабрике, когда мне было семь, а Николаю пять лет, — произнес Иван, слегка замедлив темп и усилив хватку. — Нас забрал к себе дядя. Его не интересовало ничего, кроме водки и самбо. Николай в трудный момент своей жизни пристрастился к водке. Я предпочел самбо. — Он пронзил ее безжалостным взглядом. — Я ненавидел своего дядю, поэтому много тренировался и делал успехи. Я хотел, чтобы в один из вечеров, когда он, напившись до чертиков, начнет избивать нас обоих только потому, что мы были рядом, ему не удалось это сделать. В конце концов я смог дать ему отпор.

Миранда боялась не то что пошевелиться — вздохнуть. На мгновение Иван отвел взгляд, словно хотел таким образом отгородиться от нее. Она вдруг обнаружила, что сочувствует ему, и это потрясло ее до глубины души.

— Вот как я начал заниматься борьбой, — подытожил он после продолжительного молчания. В его взгляде была горечь, которую он даже не пытался спрятать. — Вы рады, что узнали это, Миранда? Мой рассказ изменил ваше мнение обо мне или я для вас по-прежнему пещерный человек?

— Просто человек, — ответила она, не подумав.

— Полагаю, это вам нужно меньше всего.

Его взгляд и язвительная улыбка причинили ей боль, и она спросила себя, удастся ли ей сохранить свое сердце невредимым, когда все закончится. Она не сразу поняла смысл его слов. Когда он наконец до нее дошел, она осознала, что Иван прав, и ужаснулась. Если он и дальше будет проявлять человеческие качества, от ее теории камня на камне не останется.

— Миранда, вы готовы? — спросил Иван, когда настала их очередь выходить из автомобиля. На мгновение ей захотелось ответить «нет», отказаться от их сделки, как если бы они еще не зашли слишком далеко. Как если бы она могла как ни в чем не бывало вернуться на виллу, собрать свои вещи и вернуться в Нью-Йорк.

— Конечно, — солгала она.

В черных глазах Ивана было что-то похожее на сочувствие. Нет, ей, наверное, это показалось.

— Перед первым своим появлением на красной ковровой дорожке я нервничал сильнее, чем перед первым боем за чемпионский титул. Драться у меня получается лучше, чем позировать перед камерами, — сказал он ей. Это было еще одним из его редких откровений. — Но вам нечего бояться. Вы будете не одна.

Миранда сглотнула:

— Да, я знаю.

В ответ Иван одарил ее искренней улыбкой, в которой не было ни капли притворства. Миранда это знала наверняка. Ей было с чем сравнивать, поэтому его улыбка запала ей глубоко в душу. Она могла бы смотреть на нее часами.

Затем дверца лимузина открылась, и у Миранды не осталось другого выбора, кроме как выйти вместе с ним навстречу толпе.

Появление Ивана было встречено оглушительными криками. Представителей прессы Крейг тут же взял на себя. Он подводил Ивана и Миранду к разным репортерам, прерывал затянувшиеся интервью, встревал в те, ход которых ему не нравился, говорил, когда нужно улыбаться и махать рукой. Они делали в точности то, что он говорил. Миранда поняла, что проход по красной ковровой дорожке выглядит безупречно только на телеэкране.

— Вы выжили, — сказал Иван, когда они смогли наконец отойти в сторону.

— Я в этом не уверена.

Что-то заставило ее улыбнуться Ивану так же искренне, как он улыбнулся ей до этого. Он удивился. Затем в глубине его темных глаз промелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Milaya, — прошептал он. Это было очень похоже на извинение. Впрочем, ей, наверное, показалось.

Затем он положил ладонь ей на затылок, уверенно притянул к себе и накрыл ее губы своими.

Миранде показалось, что все вокруг исчезло. Не было ни красной дорожки, ни людей, ни шума, ни вспышек фотокамер. В целом мире остались только они с Иваном.

Она забыла, что нужно сопротивляться. Забыла обо всем и полностью растворилась в его пьянящем поцелуе. Прошла целая вечность, а может, всего минута, прежде чем он оторвался от ее губ. Но только для того, чтобы позволить ей немного отдышаться. Его ладонь по-прежнему лежала у нее на затылке, словно он собирался снова ее поцеловать.

Сердце Миранды замерло, когда она вдруг осознала, что чувства, которые она испытывает к этому человеку, намного глубже, чем она готова признать. Также, к своему глубокому разочарованию, она поняла, что этот поцелуй был ничем иным, как умелой игрой на публику.

Стыд и унижение боролись друг с другом, оставляя в ее душе глубокие раны. Она не могла поверить, какой жалкой и глупой была. Красивыми мечтами реальность не изменишь. Точно так же нельзя вернуть ее прежнее отношение к Ивану.

— Почему здесь? — Сдавленный голос, должно быть, выдал ее чувства, но она ничего не могла с этим поделать. — Почему не перед толпой для достижения максимального эффекта?

Его красивый рот искривился. Что-то подсказало ей, что на этот раз его насмешка направлена не на нее, а на него самого, и к ее глазам почему-то подступили слезы.

— Это выглядело бы слишком наигранно, — ответил он. — Поцелуи украдкой, напротив, выглядят естественно. Какой фотограф сможет перед ними устоять?

Разве она с самого начала не подозревала, что все будет именно так? Что после прикосновений и поцелуев этого мужчины она уже не сможет стать прежней? Что он перевернет ее привычный мир с ног на голову?

Как бы красиво все ни выглядело со стороны, ей ни в коем случае нельзя забывать, что в этой сказке она играет всего лишь временную роль.

— Надеюсь, вы не испортили мне макияж, — сказала она. Ей даже удалось беззаботно улыбнуться. Похоже, у нее все-таки есть актерские способности.

Иван пронзил ее взглядом, в котором она не увидела ничего, кроме боли и сожаления. Это не должно было ее волновать, но почему-то волновало так сильно, что она не могла это выносить.

— Конечно нет, — спокойно произнес он. — Я же профессионал.

Затем он поцеловал ее снова, то ли потому, что так было нужно, то ли потому, что он сам этого хотел. Причина перестала иметь значение в тот момент, когда его горячий рот накрыл ее губы.

Миранда ответила на его поцелуй. Это было гораздо проще, чем признать правду, которая снедала ее изнутри. Правду о том, что она влюбилась в мужчину, который ее ненавидит и использует в своих целях. Чтобы не расплакаться на глазах у стольких людей, она запретила себе об этом думать и вложила в свой поцелуй все то, в чем не могла признаться Ивану и даже самой себе.

Иван стоял в дверном проеме, скрестив руки на своей широкой загорелой груди. На нем не было ничего, кроме свободных черных брюк, сидящих низко на бедрах. Его темные глаза смотрели на нее так же, как в ее эротических снах. У нее закружилась голова, в низу живота разлился расплавленный огонь.

К своему разочарованию, Миранда осознала, что за прошедшие десять дней ничего не изменилось. Что этот мужчина прочно обосновался в ее сердце и мыслях и разрушает ее. Что для этого ему нужно просто смотреть на нее как сейчас.

Его твердо очерченный рот изогнулся, но Миранда была не настолько глупа, чтобы принять это за улыбку.

Он выставил вперед руку, согнул указательный палец и поманил ее к себе.

— Вы думаете, что я к вам побегу? — спросила Миранда, не сдвинувшись с места. Она едва осмеливалась дышать и боялась, что ноги сами понесут ее к нему.

— Если хотите, можете ползти.

Миранда напомнила себе, что она сильная и смелая. Что он всего лишь человек, а не чудовище, которым она всегда его считала. Что он может контролировать ситуацию лишь настолько, насколько она ему это позволяет.

— У меня был долгий перелет, — сказала она, проведя ладонями по своему черному сарафану, надеясь таким образом скрыть свое волнение. Судя по тому, как Иван смотрел на ее руки, эффект получился прямо противоположным. — Я хочу чего-нибудь выпить и прилечь. У меня нет на это сил.

— На это? — весело спросил он.

— На ваши игры.

Темные глаза Ивана сузились. Он неподвижно стоял перед ней, выжидая.

Миранда заставила себя пойти к нему. Она сказала себе, что у нее нет причин испытывать страх.

«Ты это сделаешь! Ты не можешь контролировать его, но ты можешь контролировать себя».

Когда она подошла к Ивану, он взял ее за локоть:

— Миранда.

Одного его прикосновения оказалось достаточно, чтобы ее решимость улетучилась. Чтобы остатки здравого смысла сгорели в огне желания.

Она не знала, кто первый пошевелился и сократил дистанцию между ними, но в следующую секунду его рот накрыл ее губы. Запустив пальцы в его густые темные волосы, она ответила на его поцелуй порывисто и страстно.

Рядом не было никого, кто мог бы их сфотографировать, а следовательно, им не было необходимости останавливаться.

Отбросив последние сомнения, Миранда прижалась грудью к его мускулистой груди и принялась водить ладонями по его спине и бокам. Наконец-то.

Иван слегка отстранился, но только для того, чтобы приподнять ее. Когда ее ноги сомкнулись вокруг его бедер, его рот снова завладел ее губами.

Они целовались так жадно и горячо, словно через минуту должен был наступить конец света.

Миранда упивалась происходящим. Ей доставляло удовольствие прикосновение его твердой ладони к ее щеке. Другая его ладонь лежала у нее на ягодицах, так тесно прижимая ее к нему, что она чувствовала, как он возбужден. Она испытала колоссальное наслаждение, когда его язык ворвался в глубь ее рта и скользнул по ее языку.

Иван был огромным как древнеримский гладиатор. Его мускулы были такими твердыми, словно их отлили из стали.

Не переставая ее целовать, Иван направился в дом. По пути она заметила голубизну моря и неба за стеклом и большую абстрактную картину на белой стене. Главным образом она видела суровое лицо Ивана и желание в его глазах, которое было отражением ее собственного желания.

Затем он положил ее на мягкий ковер перед камином и опустился рядом с ней. Его ладонь медленно скользнула по ее плечу, груди, изгибу талии и внешней стороне бедра, и ее тело словно пронзило огненной стрелой. Закрыв глаза, она отдалась пьянящему безумию.

— Milaya moya, — прошептал он.

— Не думаю, что хочу знать, что это означает, — ответила Миранда и с трудом узнала собственный голос.

Открыв глаза, она обнаружила, что Иван пристально на нее смотрит.

— Моя милая, — хрипло произнес он. — Это означает «моя милая».

После этого он снова завладел ее губами, и она, растворившись в удовольствии, поняла, что он высоко задрал ей подол, только когда ее разгоряченной кожи коснулся прохладный воздух. В этот момент вернулась реальность, а вместе с ней чувство неловкости.

— Иван…

Но его горячая ладонь уже легла на ее обнаженное бедро. Миранда закусила губу, чтобы сдержать стон наслаждения.

Иван встретился с ней взглядом. Его рука продвинулась выше и замерла.

Миранда была ошеломлена, но не сказала ни слова. Не попросила его остановиться. Наверное, в ее голове произошло короткое замыкание.

Его рука скользнула в сторону, и не успела Миранда опомниться, как он прижался губами к внутренней стороне ее бедра рядом с заветным местечком, которое было средоточием ее желания.

— Иван… — с трудом вымолвила она, охваченная паникой. — Я не…

— Ты не… что?

Раздвинув ей бедра, он бросил на нее горящий взгляд и поцеловал низ ее живота через кружево трусиков.

Миранду захлестнула волна расплавленного огня, и она выгнулась дугой. Иван просунул руку ей под ягодицы и приподнял ее. Она не могла понять, почему позволяет ему вытворять с ней такое. Не могла понять, как ему удается пробуждать в ней такие мощные ощущения, что она едва может дышать.

— Я не…

Она не договорила, потому что в этот момент Иван спустил ей трусики и раздвинул языком нежные складки между ее бедер.

Похоже, он интуитивно знал, как довести ее до безумия. Это было слишком. Как она может после всего этого остаться собой? Как что-то может доставлять столько удовольствия?

— Мне не нравится…

— Это? — Его язык проник в ее заветную пустоту. Миранда услышала крик наслаждения и смутно поняла, что сама издала его.

— Или это? — Подняв голову, Иван погрузил внутрь ее два пальца. Миранда заерзала под ним, не в силах противостоять мощнейшему из удовольствий.

— Я не могу… — снова начала она.

— Можешь. Я обещал.

Затем он снова наклонился и, убрав руку, повторил самый интимный из всех возможных поцелуев, доведя ее до экстаза.

Миранда не позволила себе думать. Этого было с нее достаточно. Она целовала Ивана снова и снова, чувствуя, как огонь желания разгорается внутри ее с новой силой.

Иван — единственный мужчина, который когда-либо пробуждал в ней этот неистовый огонь. С которым, как она верила, она будет в полной безопасности, когда сгорит дотла, и который прогонит ее кошмары, если она ему позволит.

Разве он только что не доказал ей это?

Иван отстранился, но руки не убрал. Что-то подсказывало ей, что он боится снова ее отпугнуть.

— Ты не должна меня целовать, — сказал он, слегка нахмурившись.

— Разумеется, не должна, — ответила Миранда, подняв брови. — Это было бы отвратительно. Прямо как наша игра во влюбленных.

Он долго смотрел на нее, и на мгновение ей показалось, что он может сказать что-то прекрасное и правильное, что заставит ее броситься в его объятия …

— Да, — усмехнулся он, глядя на их соединенные руки. — Я заметил, какое отвращение ты испытывала. Это видно на всех фотографиях в таблоидах.

— Иван, — сказала Миранда, когда он осторожно посмотрел на нее, словно боялся, что она снова заплачет, — замолчи.

Его темные глаза заблестели.

Когда она снова придвинулась к нему и прижалась губами к его губам, он не стал сопротивляться и ответил на поцелуй.

Миранда захотела большего. Высвободив свои руки, она положила ладони ему на щеки и поцеловала его глубже, наслаждаясь вкусом его губ, его пьянящей близостью.

Иван даже не попытался ее обнять или погладить, и в конце концов ее терпение лопнуло.

— Почему ты ко мне не прикасаешься? — спросила она, отстранившись.

Его лицо озарила очаровательная искренняя улыбка. Затем он поднял руку и нежно провел тыльной стороной пальцев по ее щеке.

— Я не хочу быть еще одной причиной твоих страхов, Миранда. — В его взгляде промелькнула тень.

— Я хочу тебя, — уверенно произнесла она. — Тебя настоящего, а не более мягкую версию, которую ты предлагаешь побитым жизнью женщинам, плачущим у тебя на плече.

— Это не мягкость, а терпеливость, — рассмеялся он. — Я совсем не удивлен, что ты не можешь ее узнать.

— Когда ты на меня смотришь, мне кажется, что ты сожжешь меня своим взглядом, — прошептала она. — Я хочу именно этого, Иван. Я не хочу, чтобы ты обращался со мной как с неврастеничкой.

— Ты уже считаешь меня грубым животным, — сказал Иван, и она покраснела. — Зачем мне делать что-то, что убедит тебя в этом?

— Я не считаю тебя животным, — возразила Миранда и вдруг осознала, что это правда. Подобное открытие многое меняет, но сейчас ей не хочется это анализировать.

— Пещерным человеком, — продолжил он. — Озабоченным неандертальцем.

— Да, я говорила все эти вещи, — согласилась она. — Только не говори мне, что это твоя месть. Я назвала тебя пещерным человеком, а ты в отместку решил вести себя как монах?

— Да, — ответил он, но затем провел ладонью вверх по ее спине. От этого по ее коже пробежала дрожь. — Я планирую наказать тебя с помощью медленного, вялого секса.

К тому моменту, когда он закончил фразу, его горячая рука уже лежала у нее сзади на шее. Миранда содрогнулась от удовольствия, и его губы изогнулись в дерзкой улыбке.

— Что я буду делать, когда в результате моих умелых прикосновений ты будешь стонать у меня на полу? — поддразнил ее Иван, проведя кончиками пальцев по ее щеке, затем по губам. — Да, я действительно так хорош.

В этот момент Миранда поняла, что ни один мужчина прежде не делал для нее столько прекрасного. Иван заставил ее почувствовать себя нормальной.

— Мне нужно тебя умолять, чтобы ты мне это доказал?

— Я говорил тебе, что однажды ты будешь меня умолять заняться с тобой любовью.

— Я не умею просить, — сказала Миранда, чувствуя, как кровь стучит у нее в висках. — Я надеялась, что этому ты тоже сможешь меня научить.

Иван вздохнул:

— Миранда, Миранда, ты и так уже слишком образованная.

Затем он приподнял ее без видимых усилий, словно пушинку, усадил к себе на колени так, чтобы она его оседлала. Она задрожала, и он, поняв, что причина не в страхе, а в желании, поцеловал ее в губы. В низу ее живота мгновенно вспыхнул огонь. Поерзав у него на коленях, она тесно прижалась к нему и почувствовала, как сильно он возбужден. Застонав, он запустил пальцы ей в волосы и покрыл поцелуями ее шею и щеку, потом слегка откинулся назад и, схватившись за подол ее сарафана, стянул его с нее.

Сердце Миранды билось так громко, что ей казалось, что она может оглохнуть. У нее перехватило дыхание, когда Иван уставился на ее тело словно зачарованный.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, затем прижался губами к ложбинке на ее груди, прикрытой бледно-голубым бюстгальтером. — Само совершенство.

Миранда поверила ему. У нее кружилась голова, все нервные окончания звенели. Не успела она опомниться, как он расстегнул ее бюстгальтер, отбросил его в сторону и начал поочередно ласкать губами ее затвердевшие соски. При этом он что-то бормотал на своем родном языке. Незнакомые слова, произнесенные его охрипшим от желания голосом, казались ей прекрасной музыкой.

Затем он без предупреждения повалился вместе с ней на пол, и она оказалась под ним. Миранда видела, как неистово горят его глаза, когда он сказал:

— Помни, что со мной ты в безопасности.

Не в силах вымолвить ни слова, она лишь кивнула в ответ. Затем он наклонился и так нежно поцеловал ее в губы, что ее сердце затрепетало. После этого он снова переключил свое внимание на ее грудь.

— Иван… — тихо простонала она, чувствуя, что вот-вот взорвется от напряжения, пока его губы, язык и руки подвергали ее сладостной пытке.

Тогда он просунул между ними руку и, спустив ей трусики, проверил, готова ли она его принять. Перед глазами у нее замелькали разноцветные искры, и она задрожала от наслаждения.

Когда она вернулась к реальности, он навис над ней, полностью обнаженный, готовясь овладеть ею. У нее не осталось времени, чтобы испугаться и убежать. В его взгляде было что-то неумолимое, и под ним ее тело стало безвольным, как у тряпичной куклы.

— Я не хочу себя потерять, — прошептала она.

— Потерять себя можно по-разному, — хрипло произнес он, приподнимая ее бедра. — Этот способ самый приятный. После него ты обретешь себя обновленную.

С этими словами он погрузился в нее мощным рывком.

Она извивалась под ним, выгибалась дугой, обхватывала его руками и ногами, отзываясь на каждое его прикосновение, на каждую ласку. Ее губы припухли от его поцелуев, нежная кожа порозовела, и он едва удерживался от того, чтобы не потерять от нее голову.

Будь он добрым и чувствительным, он бы полюбил эту потрясающую женщину и растворился бы в ней без остатка. Но он не был таким, а притворяться более мягким не имело смысла, потому что Миранда этого не хотела. Она хотела его настоящего и вряд ли могла себе представить, как много это для него значило. Так много, что он боялся об этом думать.

Опустив голову, Иван зарылся лицом в ее шею и задвигался. Она тут же подхватила его ритм, обвила руками его шею, и ее грудь тесно прижалась к его груди. Ее разгоряченное податливое тело предлагало ему наивысшее наслаждение.

«Я никогда не смогу ею пресытиться», — подумал Иван, ускоряясь, и, услышав ее тихий стон, накрыл ее губы своими.

В этом первобытном эротическом танце не было никакого притворства. Что бы ни думала о нем Миранда, она хотела его так же сильно, как он ее.

«Ты моя», — подумал он, когда она напряглась под ним, вцепилась ногтями в его плечи и, мотая головой из стороны в сторону, прокричала его имя.

«А я твой», — подумал он, присоединяясь к ней в экстазе освобождения.

«Вот что происходит, когда игра перестает быть игрой», — подумала Миранда, когда проснулась следующим утром в объятиях Ивана в его спальне и осознала, что на этот раз привычных ночных кошмаров не было. Что Иван помог ей самой с ними справиться.

Она чувствовала себя потерянной, но больше ничего не имела против этого. Тихий внутренний голосок все еще предупреждал ее об опасности, но она его не слушала. Сейчас для нее имел значение только Иван.

— Я думаю… я… — начала она, собираясь сказать ему, как хорошо чувствует себя после их близости, но не смогла закончить фразу.

— Я же говорил тебе, что я хорош в постели, — самодовольно произнес он, заставив ее улыбнуться и восхититься его великолепным телом, которое выглядело особенно сексуально на фоне темно-коричневых атласных простыней.

Миранда обвела пальцем буквы, вытатуированные у него на груди:

— Что означают эти буквы?

Во взгляде Ивана, промелькнула странная грусть, которую она уже видела раньше.

— Мир, — невыразительно произнес он, сняв ее руку со своей груди.

Глаза Миранды зажгло от слез, когда она вспомнила, как на вилле во Франции он упомянул о лучших вида борьбы.

— Не делай из мухи слона, — пробурчал он.

— Расслабься, — произнесла Миранда, испытывая боль, которую ей не следовало испытывать.

То, что она эмоционально привязалась к Ивану, вовсе не означает, что он привязался к ней. Что он когда-нибудь ответит ей взаимностью. Она понимала, что должна с этим смириться. — Это всего лишь секс.

В ответ он пронзил ее мрачным, задумчивым взглядом, от которого внутри у нее все сжалось. Похоже, он даже еще более одинок, чем она.

— Да, — сказал он после паузы, затем привлек ее к себе и снова заставил забыть обо всем на свете.

Благотворительный прием, устроенный по случаю расширения «Коровин фаундейшн» прошел отлично. Николай произнес свою первую речь в качестве президента организации, и ни у кого не осталось сомнений в том, что из него выйдет отличный руководитель. Каждое его слово было исполнено решимости изменить этот мир к лучшему. После него выступил Иван. С помощью рассказа о своем трудном детстве он объяснил, почему хочет продать ценные подарки, полученные им за годы спортивной и кинокарьеры, и отдать вырученные средства нуждающимся детям, чтобы им не пришлось выбирать между выживанием и самоуважением. Чтобы они становились борцами потому, что хотели этого, а не потому, что у них не было выбора.

Миранда все это время стояла рядом с ним и держала его за руку. Она была прекрасна как никогда. Ее роскошные волосы были уложены в высокую прическу. На ней было серебристое платье, сшитое в том же парижском доме моды, что и предыдущее.

Ивану понравились эскизы, и он часто представлял себе Миранду в этом наряде, но реальность превзошла даже самые смелые его фантазии. Платье смотрелось элегантно и в то же время так сексуально, что Иван не мог дождаться, когда снимет его с нее. Он не мог насытиться этой женщиной.

После того как он рассказал ей об ужасах, которые ему пришлось пережить, и о чувстве вины перед братом, многое изменилось. Она все знала, но считала его хорошим человеком. Их отношения все меньше походили на игру. Он часто забывал о том, что их роман — это тщательно продуманный спектакль.

Он не знал, как ее отпустить, и в то же время понимал, что не может ее удерживать. Это единственный бой, в котором он не может одержать победу.

Впрочем, победа ему не нужна. Ему нужна только Миранда.

Он понятия не имел, как быть дальше.

— Это было замечательно, — сказала ему Миранда после речей и общения с прессой. Она улыбалась, и он знал, что эта улыбка настоящая. — Вы с Николаем заставили всех гостей прослезиться.

— Главное, чтобы они не утопили в слезах свои чековые книжки, — пробормотал Иван.

Миранда улыбнулась шире, и он прижал ее руку к своим губам.

— Уверена, они щедро раскошелятся, — сказала она.

Неожиданно выражение ее лица изменилось, но на смену ему тут же пришла новая улыбка, которая понравилась ему гораздо меньше, чем предыдущая. Ему хотелось узнать, что за ней скрывается.

— Нам с тобой нужно поговорить, — произнес Иван, глядя ей в глаза. — Сегодня вечером.

Ему не терпелось снова спрятаться от остального мира и раствориться в ней.

— Тебя ждут гости, — сказала она, и ему это совсем не понравилось.

— Сегодня, — повторил он более твердо.

— Ступай. — Она высвободила свою руку.

Ему совсем не хотелось ее покидать, но он должен был работать, поэтому изобразил на лице голливудскую улыбку и пошел к гостям.

«Будь спокойной и благоразумной, — сказала себе Миранда, стирая резкими движениями макияж перед огромным зеркалом в ванной комнате. — Не вздумай сползти по стене на пол и начать себя жалеть».

Пока она умывалась, из ее глаз все-таки выкатилось несколько предательских слезинок, но она сказала себе, что причина в туши для ресниц, которая попала ей в глаза.

Миранда начала заниматься волосами, когда увидела в зеркале отражение Ивана, прислонившегося к дверному косяку. Она не слышала, как он вошел. В его черных глазах были боль, чувство вины и желание. Ее сердце замерло на мгновение, затем бешено застучало.

Опустив руку, она, проигнорировав его появление, положила несколько шпилек, которые только что вынула из волос, на гранитную стойку рядом с раковиной. Ей хотелось уехать до окончания вечеринки. Она уже собрала вещи и чувствовала себя отлично в старых джинсах и выцветшей футболке, которую дома использовала как ночную рубашку. Ей осталось только расчесать волосы, надеть удобные туфли и уйти.

Но она не могла отвести взгляд от отражения Ивана, и, что было еще хуже, она не могла пошевелиться.

Тишина, повисшая между ними, ощущалась почти физически. Миранда жалела о том, что безнадежно влюбилась в этого мужчину. Она не хотела замечать боль в его черных глазах и усилием воли подавила в себе желание подойти к нему и утешить его.

— Я говорила то, что думала, — произнесла Миранда, не в силах больше выносить напряженное молчание. Она боялась, что, если просто продолжит на него смотреть, от ее спокойствия и благоразумия не останется и следа. — Я ошибалась на твой счет. Если ты хочешь, чтобы я сказала это в телевизионном эфире, я это сделаю.

— Я не хочу.

Она сжала руки в кулаки:

— Если это нужно тебе или твоему брату, я с удовольствием это сделаю.

Отойдя от двери, Иван направился к ней, и она не смогла сдержать радостного возбуждения. Ее телу было наплевать на ее душевное состояние. Оно так сильно жаждало Ивана, что было готово отдаться ему.

Иван остановился в нескольких дюймах от нее. Какое-то время он неподвижно стоял у нее за спиной, внушительный и опасный, и Миранда, вопреки своей воле, вспомнила сцену в парижской примерочной. У нее сдавило грудь, и она, испугавшись, что ее сердце разорвется на части, повернулась к нему лицом, чтобы прогнать мучительное воспоминание.

Это оказалось ошибкой.

Она так привыкла прижиматься к Ивану, водить ладонями по его широкой груди, что испытала физическую боль, когда отвела руки назад и вцепилась в край гранитной стойки.

— Когда ты стала пассивной и уступчивой? — спокойно спросил он. — Я нахожу это ужасным.

— Это не пассивность, Иван, — ответила она, — а вежливость и понимание. Ты сказал, что не хочешь публичного скандала. Ты передумал?

— Нет. И все остальное тоже не изменилось.

Она не понимала его до тех пор, пока он не положил свою большую руку ей на бедро, не притянул ее к себе и не накрыл ее губы своими.

Поцелуй был великолепным, но он так сильно ранил ее сердце, что на нем, несомненно, останутся шрамы.

Миранда оттолкнула Ивана, но слезы, которые она все это время сдерживала с таким трудом, полились наружу.

— Это последняя часть твоей мести? — спросила она. — Ты хочешь, чтобы я рухнула к твоим ногам? Просто отпусти меня, Иван. Позволь мне сдержать свое обещание и уехать.

— Что, если я не хочу, чтобы ты уезжала? — хрипло произнес он, глядя ей в глаза.

Тогда она поняла, что это ее шанс проявить наконец силу и защитить себя. Больше всего на свете ей хотелось верить ему, потому что она любила его всем сердцем. Она понимала, что было бы слишком просто поверить ему и оттянуть расставание на неопределенный срок.

Также она понимала, что это может ее погубить, поэтому покачала головой, вытерла слезы и приказала себе быть сильной.

— На свете есть много женщин, которые с радостью заменят меня в твоей постели, — сказала она ему. — Уверена, ты это знаешь. Я тебе не нужна.

Он мрачно рассмеялся, и Миранда воспользовалась этим, чтобы обойти его и направиться в гардеробную за сумкой с вещами. Черт с ней, с прической. Она сделает себе хвост по пути в аэропорт. Ей необходимо уйти отсюда, пока он не поработил ее волю.

— Но ты нуждаешься во мне, — раздался голос у нее за спиной.

Миранда остановилась, словно была у него на поводке и он только что резко за него дернул. Медленно повернувшись, она с недоверием посмотрела на Ивана.

На нем был элегантный смокинг от-кутюр, но свирепое выражение лица напомнило ей о дикаре, которым она столько лет его считала. От него исходил первобытный мужской магнетизм, и Миранда почувствовала тянущую боль желания и тупо уставилась на него, словно не расслышала, что он сказал.

— Я скажу больше, Миранда, — произнес он с сексуальным русским акцентом. — Ты меня любишь.

Ей показалось, что мир рухнул и ее поглотила гигантская черная дыра, но, к своему глубокому сожалению, она по-прежнему стояла, заплаканная, босиком, на полированном полу его спальни и испытывала унижение и ужас. Надо же ей было согласиться принять участие в этом фарсе! Ее жизнь и без него была похожа на чью-то злую шутку.

Она хотела опровергнуть его слова. Хотела громко закричать и провалиться сквозь пол, чтобы ей не нужно было справляться с этим унижением. Она с самого начала знала, что он разобьет ей сердце, но не ожидала, что он вырвет его у нее из груди.

Ей следовало помнить, что это Иван Коровин. Человек, способный на все.

— Ты сказала это на днях во сне, — произнес он, неумолимо приближаясь к ней, словно грациозный хищник к своей жертве. — И прокричала это вчера, когда я довел тебя до экстаза.

Каждый удар израненного сердца причинял ей боль. Она глубоко вдохнула, затем еще раз и поняла, что бороться дальше бессмысленно. Что она уже потеряла все, что было для нее важно. Карьеру, которая оказалась карточным домиком, построенным на критике человека, добившегося в жизни больше, чем она. Теперь она потеряла Ивана. Конечно, это было ожидаемо, но легче ей от этого не становилось.

— Да, это так. — Она издала истерический смешок. — Я никогда не была благоразумной, когда речь шла о тебе.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— Потому что ты не умеешь проигрывать, — ответила она. — Но нравится тебе это или нет, на этот раз тебе придется уступить и выполнить условие нашего соглашения.

Иван чувствовал, что теряет над собой контроль.

— Мне наплевать на наше соглашение, равно как и на то, одержу я верх или нет, — заявил он, но Миранда лишь покачала головой.

— Иван…

— Ты не можешь сказать мне, что любишь, а потом уйти! — громко воскликнул он, не заботясь о том, что их могут услышать. — Ты не можешь кричать от наслаждения в моих объятиях и рассказывать мне то, что никогда никому не рассказывала, а потом просто вернуться в Нью-Йорк, словно ничего этого не было!

— Почему нет? Ты ведь этого хочешь!

— Тебе давно следовало понять, что я никогда не получаю то, что хочу, — ответил он, потеряв самообладание, которым всегда так гордился. — Я выполняю свой долг. Делаю то, чего хотят от меня другие. Но то, чего хочу я сам, никогда не принимается во внимание.

— Иван… — начала Миранда, когда он снова приблизился к ней, и она попятилась назад, словно испугавшись его ярости. Но ее темно-зеленые глаза, полные душевной муки, продолжали смотреть на него, несмотря ни на что.

— Ты не давала мне покоя все эти годы. Бросала мне вызов, провоцировала меня. Все это было до того, как мы встретились. Я не ожидал, что ты мне понравишься. Не ожидал, что буду тебя желать. — Он больше не кричал, хотя его по-прежнему переполняло отчаяние, которого он не испытывал с детства. — Скажи мне, как тебя отпустить, Миранда. Скажи мне, как сделать вид, будто ничего не было. Скажи мне, как притвориться, будто я не замечаю, что ты хочешь того же, что и я.

— Ты хотел публично меня унизить, но сначала соблазнил, чтобы мне было больнее.

— Ты собираешься написать обо мне книгу. Еще одну книгу, полную грязных намеков, глупых фантазий и лжи, — сказал он в свое оправдание.

— Я уже сообщила своему агенту, что этого не случится, — отрезала она.

Иван протянул руку, чтобы смахнуть слезы с ее красивого лица.

— Ты меня любишь, — повторил он. — Ты не хочешь уезжать.

Миранда поморщилась, всхлипнула и прижала ладонь к губам, словно это могло помочь ей успокоиться. Иван почувствовал себя подлецом.

— Что будет, если я останусь? — произнесла она сдавленным голосом. — Если мне так больно сейчас, каково мне будет через две недели? Через месяц? Я так не могу, Иван. Не могу добровольно подвергнуть себя…

— Ты меня любишь.

Она пробормотала это во сне, выкрикнула в момент наивысшего наслаждения. Иван напряженно посмотрел на Миранду, словно мог таким образом заставить ее повторить эти слова сейчас, когда решалась дальнейшая судьба их обоих.

Миранда издала звук — нечто среднее между всхлипом и вздохом. Затем ее плечи опустились и голова слегка наклонилась вперед, словно она собиралась избавиться от тяжелой ноши.

— Да, — прошептала она. — Я действительно тебя люблю.

В этот момент последние защитные барьеры внутри его рухнули, и он, положив руки ей на талию, прочитал в ее глазах, что она считает его таким, каким он всегда хотел быть. Что она видит в нем то, что больше никто не может видеть.

— Я грубый необразованный мужик, — сказал он. — Я выжил лишь благодаря кулакам и силе воли. У меня не было башни из слоновой кости, в которую я мог спрятаться, поэтому я всегда был один на один с реальностью. Мне приходилось бороться за все то, что у меня есть.

Она положила ладонь ему на щеку, и он почувствовал странное успокоение, которого никогда раньше не испытывал. Тот факт, что она знает его лучше всех на свете и все равно любит, казался ему чудом.

— Я буду бороться вместе с тобой, — прошептала она.

Тогда Иван крепко прижал ее к себе и поцеловал в губы. Затем он отстранился, но только для того, чтобы поднять ее и отнести в постель, где она обхватила его руками и ногами, словно не желала больше никогда отпускать.

— Мне нужно больше, чем две недели, — сказал он, чувствуя, как темная пустота в его душе наполняется светом. — Мне нужна целая вечность. Выходи за меня замуж. Если не хочешь, я не буду настаивать. Для меня главное, чтобы ты была со мной.

Миранда тепло улыбнулась ему, и он наконец понял, почему так хочет быть вместе с этой женщиной.

— Я люблю тебя, — признался он.

Было так странно и непривычно произносить слова, которые он до сих пор не говорил ни одной женщине.

Ее улыбка сделалась шире и увлекла его в мир счастья и радости, который до сих пор был ему неведом.

— Я знаю, — мягко ответила она и поцеловала его.

Полтора года спустя Миранда стояла посреди своей нью-йоркской квартиры и, наморщив нос, смотрела на голые стены и полы и прощалась с местом, в котором жила целую вечность назад, когда была совсем другим человеком. Когда не знала саму себя. Когда по ночам в одиночку боролась с кошмарами, а не стонала от наслаждения в объятиях любимого мужчины.

Она посмотрела на простое элегантное кольцо с бриллиантом, которое Иван надел ей на палец всего неделю назад, когда она после долгих уговоров наконец согласилась выйти за него замуж. Разумеется, большая часть переговоров проходила в постели.

Миранда улыбнулась. Пришло время избавиться от страха и переехать в пентхаус в Сентрал-Парк-Уэст, который Иван приобрел, чтобы быть рядом с ней во время учебного года.

Он не издал ни единого звука, но она, как всегда, почувствовала его присутствие. Повернувшись, она увидела Ивана в длинном черном пальто, надетом поверх джинсов и пиджака. Он, как обычно, был неотразим.

— Может, передумаешь? Еще не поздно, — произнес он.

Миранда знала его извращенное чувство юмора и не восприняла эти слова всерьез.

— Никогда, — ответила она.

Он ослепительно улыбнулся и кивком указал на книгу, которую она держала в руке.

— Возьмешь ее с собой на память?

— Я нашла ее в дальнем углу шкафа, — ответила Миранда.

Это было «Поклонение пещерному человеку», та самая книга, с которой все началось. Книга лжи, которая привела ее к правде.

— Наверное, мне следует оставить ее здесь. Мне бы не хотелось, чтобы ты устроил ее ритуальное сожжение на террасе.

— Если ты снова превратишься в профессоршу, любящую критиковать всех и вся, milaya moya, я буду заниматься с тобой любовью на террасе, пока ты не сгоришь дотла.

— Обещания, обещания, — произнесла она нараспев и рассмеялась, когда он подошел к ней, заключил ее в объятия и поцеловал.

— Как долго мы будем здесь стоять? — тихо спросил он. — Впереди нас ждет новый этап счастливой жизни, и призракам прошлого там нет места.

Он прав. Ее прежняя жизнь осталась в прошлом, и она не собирается туда возвращаться. За эти полтора года произошло слишком много качественных изменений, чтобы возвращаться назад. Ее последняя книга была посвящена высокой моде, и никто не хотел обсуждать ее в телевизионных шоу. Миранда испытала чувство облегчения. Вместо того чтобы продолжать публично критиковать Ивана, она работала в его благотворительном фонде, создавая программы помощи для детей и подростков, подвергающихся домашнему насилию. Теперь они боролись вместе, а не друг против друга.

Рядом с Иваном она чувствовала себя в полной безопасности и забывала обо всем, когда он к ней прикасался.

«Это лучше, чем любая сказка», — подумала Миранда.

— С прошлым покончено. Пойдем, — сказала она, собираясь бросить книгу на пол.

Иван помешал ей это сделать, забрав у нее книгу.

— Отдай ее мне, — произнес он со счастливой улыбкой, и Миранда почувствовала себя так, словно у нее выросли крылья. За прошедшие месяцы Иван тоже изменился. Стал таким, каким, по его словам, хотел быть всегда. Более открытым и жизнерадостным. — Это моя любимая книга. Именно ей мы обязаны нашему счастью.