— Гоподи, Трэвис, ну почему ты никогда не слушаешь? Тебе говорили тысячу раз! Держись подальше от этих сомнительных ночных клубов! — Дензил Рейнз, глава Сандорсской ТВ-студии в Лос-Анджелесе, едва сдерживал гнев. Трэвис явно испытывал его терпение.

Студия уже выпустила несколько рейтинговых сериалов, но ни один их них не пользовался такой популярностью, как «Человек с небес» с Трэвисом Фэлконом в главной роли. И сейчас главным было сохранить популярность и доходность проекта.

Молодой человек, которому предназначалась гневная тирада, казалось, сам по себе являлся залогом успешного проекта. Стройная, подтянутая фигура, привлекательное лицо, несомненное обаяние. Невероятная улыбка, в которой угадывалось желание жить сполна. Поздние вечеринки, жажда новых сомнительных приключений, неиссякаемая энергия — озорной огонек в глазах и лукавая улыбка выдавали характер Трэвиса. Трэвис доставлял немало хлопот людям, желающим взять его под свое крыло.

«Сомнительный — точно!» — Дензил решил, что подобрал верное определение. Сомнительные ночные клубы, сомнительные удовольствия и сомнительный Трэвис. Он был уверен, что именно едва уловимый имидж «плохого мальчика» привлекал телезрителей. Так будет продолжаться и дальше, если только уговорить Трэвиса оставаться в тени. «Исчезнуть бы куда-нибудь», — глухо простонал Дензил.

Трэвис стоял у окна и любовался открывшимся видом Лос-Анджелеса. Вдалеке светилась надпись «Голливуд», которая уже более девяноста лет олицетворяла блеск, славу и деньги. Глаза Трэвиса были прикованы к надписи, словно стараясь зафиксировать все цели, которые он пытался достичь. Лицо Трэвиса было невозмутимо, хотя внутренне он был готов к любому повороту событий.

— Я и не подозревал, что это сомнительный ночной клуб, — пожал плечами Трэвис. — Мой друг решил провести там мальчишник.

— Мальчишник, говоришь?! — проревел возмущенный Дензил. — Мог бы сообразить, что там будет полдюжины полуголых девиц, порхающих вокруг да около. А для чего еще мальчишники, а? Обходил бы ты стороной такие заведения! Вот, полюбуйся!

Дензил яростно ткнул пальцем в газету. На снимке была изображена страстно целующаяся парочка. Едва одетая девица сидит у Трэвиса на коленях, его рубашка расстегнута — весь вид говорит о прекрасно проведенном времени.

— Держись подальше от таких девиц! — не унимался Дензил.

— Да я тихо стоял в сторонке и пил коктейль, когда эта… мм… леди… — начал было Трэвис.

— Тихо? Черта с два! — взорвался Дензил. — Ты вообще не умеешь ничего делать тихо! А девица совсем не леди! Ее просто наняли развлекать гостей на вашем мальчишнике. Тебя, я вижу, она развлекла по полной программе!

— Я не просил ее усаживаться мне на колени, — заметил Трэвис.

— Да, но ты ее и не согнал!

— Ну, это было бы просто грубо, — протянул Трэвис. — Я старался быть вежливым.

— Ах, так это ты из вежливости обнимался с девчонкой? — Гневу Дензила не было предела.

— Я всего лишь человек из плоти и крови, — запротестовал Трэвис. — Когда полуодетая девица усаживается к тебе на колени, мужчина должен как-то отреагировать.

— Ты с этим прекрасно справился, — фыркнул Дензил. — Ты только посмотри на себя! Рубашка наполовину расстегнута! Это она тебе расстегнула или, может, ты в таком виде явился на вечеринку, предвкушая любовное приключение, а?

— Давай оставим эту тему, — простонал Трэвис. — Я понятия не имел, что там будут папарацци.

— Заруби себе на носу! — прорычал Дензил. — Папарацци всегда начеку, когда речь идет о тебе. С тех пор, как ты стал звездой сериала, они только и вынюхивают что-то такое, что может опорочить тебя в глазах общественности. А поводов ты даешь предостаточно, скажем прямо!

— Я отказываюсь отвечать на вопросы, которые могут опорочить мою честь, — не без сарказма ответил Трэвис.

— Мудро! Пойми, тебя хотят подловить на действительно чем-то пагубном, — уже более спокойно продолжил Дензил. — Не было бы проблем, играй ты менее положительного персонажа.

Все только и говорили о новом интересном сериалe «Человек с небес». На первый взгляд это была обычная мыльная опера. Действие фильма происходит вокруг молодого симпатичного доктора Брэда Харрисона, которого играл Трэвис Фэлкон. Главная интрига была в том, что доктор Харрисон вел уединенный, почти монашеский образ жизни, который шел вразрез с яркой, мужественно-сексуальной внешностью героя. Было понятно, что он не простой смертный, а таинственный дух, пришедший из другого измерения.

Продюсеры планировали и дальше удерживать фильм на позициях топ-лидера, сумей они только обуздать Трэвиса.

— Ничто не доставит людям большего удовольствия, чем увидеть, как «небесное создание» поддается низменным человеческим инстинктам!

— А я не ангел с крылышками, — упрямо возразил Трэвис.

— Можешь мне не рассказывать, — сурово взглянул Дензил. — Публика по тебе с ума сходит, огромные деньги вкладываются в проект. Новые серии уже запланированы! Но все изменится в один прекрасный миг, если ты отступишь от характера главного героя в жизни. — Я не ханжа. — Дензил решил высказать все. — Конечно, тебе необходимо женское общество. Но не такого сорта!

— Да знаю я. — Вздохнув, Трэвис взглянул на снимок. — Это было легкомысленно с моей стороны. Впредь буду осторожнее.

— Пошло бы на пользу всем, если бы у тебя был роман с хорошей, правильной девушкой. Вот только не надо делать такое лицо! — проворчал Дензил. — Я знаю, что слово «правильная» звучит как смертный приговор для тебя. Нам нужно, чтобы публика поверила, что ты хороший, добропорядочный парень. А не один из этих… донжуанов!

— А я как раз такой и есть, — отчеканил Трэвис.

— Тогда сыграй, притворись, в конце концов! — бушевал Дензил. — Ты же актер!

— Сыграть что? Бессовестно обманывать девушку и делать вид, что все по-настоящему? — удивился Трэвис. — Так не пойдет! Нечестно. Или рассказать ей все заранее и спокойно наблюдать, как она мчится к газетчикам?

— Трэвис, приведи свою жизнь в порядок, — практически простонал Дензил. — На карту поставлено многое. Слава, карьера. Подумай о деньгах, в конце концов!

— Хорошо! Кстати, я не пойду на сегодняшний званый ужин, — решил переменить тему Трэвис. — Мы с Брентоном терпеть друг друга не можем.

«Все», — с облегчением выдохнул Трэвис и направился по коридору. В кармане зазвонил мобильный телефон. Это был Пит, агент Трэвиса.

— Ну что, дружище, тебе тоже досталось? — ухмыльнулся Трэвис.

— Дензил мне сразу же позвонил, как ты ушел, — ответил Пит. — Между прочим, он зол как черт, что ты не идешь на вечеринку.

— Мой ответ по-прежнему «нет», — отрезал Трэвис.

Готовился вечер в честь шестидесятилетия Фрэнка Брентона. Он был большой шишкой, инвестировал деньги в телепроекты. И как надеялись многие, еще будет вкладывать деньги.

— Нет, нам лучше не встречаться, — объяснил Трэвис. — Брентон сделал все, лишь бы я не прошел кастинг. Не вышло! С тех пор он меня тихо ненавидит.

— О’кей, о’кей! — сдался Пит. — Дензил хочет быть уверенным, что ты проникся разговором.

— Ну почему я должен быть единственным примерным парнем в Лос-Анджелесе? — взорвался Трэвис.

— Потому что это выделяет тебя из общей толпы! И приносит неплохой доход, между прочим, — раздраженно ответил Пит. — Тебе же не стали вдруг безразличны такие понятия, как «успех» и «деньги», а?

— Естественно, нет!

— Тогда заткнись!

— И что? Теперь я должен вести абсолютно правильную жизнь? — Трэвис не мог скрыть изумления.

— Конечно же нет! Я слишком хорошо тебя знаю. Просто держи свои приключения под железным замком. На публике появляйся только с дамами безупречной репутации. Если тебя решат выкинуть, что ж, вокруг полно молодых талантливых актеров, которые будут из кожи вон лезть, лишь бы заполучить твою роль. — С этими словами Пит повесил трубку.

Трэвис понимал, что и Дензил, и Пит были правы. Такое беспечное поведение могло погубить его карьеру, а этого он хотел меньше всего на свете. Уж слишком по душе ему пришлась роль любимчика публики. Да, но образцово-правильная жизнь? Нет, это не для него!

«Они думают, что если я играю парня, сумевшего отказаться от всех земных радостей, то и в жизни могу быть таким же, — размышлял Трэвис. — Если бы… Будь я ангелом, в мгновение ока решил бы эту проблему! Раз, и за углом меня ждет готовое решение. Увы, только чудес не бывает, — усмехнулся Трэвис. Ладно, пора за работу! При определенном везении я могу повстречаться со своей светлой стороной».

Войдя в студию, Трэвис и Шарлин сразу же заметили продюсера сериала. Бровь изогнута в немом вопросе. Улыбнувшись и приобняв девушку за плечи, Трэвис разом ответил на все вопросы. Усадив Шарлин, он открыл сценарий:

— Какую сцену репетируем?

— Ты уговариваешь Миру не связываться с доктором Бейкером, а доктор подслушивает ваш разговор, — ответил режиссер. — Черт, где носит эту парочку? Ли, Пенни, вот вы где!

Шарлин застыла, увидев Ли вместе с девицей, которую она уже встречала в коридоре студии. Шарлин отвернулась, но Ли успел заметить ее. Он узнал ее. Замешательство, проскользнувшее на его лице, Шарлин старалась истолковать как удивление от встречи. Вот сейчас он подойдет к ней. Но нет, Ли стоял на месте в явном смущении, не проявляя особой радости от встречи с ней.

— Так, Ли! Приготовься! Камера крупным планом! Нам нужно снять выражение лица. Трэвис! Начинаем со слов «Вам следует забыть доктора Бейкера».

Все заняли свои места.

— Вам следует забыть доктора Бейкера, — начал Трэвис. — Я знаю, он очень привлекательный мужчина, но ведь в человеке главное не лицо.

— Ах, доктор Харрисон, он такой красивый! Я не могу не любить его, — вздохнула Пенни.

— А он честен? Щедр? Любит вас? Вы всегда будете для него на первом месте?

— Вы имеете в виду, скучный и надежный? — с вызовом спросила Пенни.

Доктор Харрисон взял Пенни за руки:

— Поверьте мне, когда речь идет о замужестве, понятия «скучный» и «надежный» играют немалую роль.

— Прекрасно, — прокомментировал режиссер. — А тебе, Ли, нужно сыграть так, как будто ты только что пережил настоящий шок.

«А ведь он только что его пережил», — подумала Шарлин.

— Скучный и надежный, — поддразнила Пенни Трэвиса. — Ты так говоришь, как будто сам веришь в эту чепуху.

— Я же актер, — запротестовал Трэвис. — Мне положено уверенно нести всякую чепуху. Не важно, верю я в это или нет.

— А тебя трудно обвинить в скучности и надежности, — протянула Пенни. — Взять хотя бы недавнее фото…

— Не было никакой фотографии, забудь об этом! — предупредил он.

— Как скажешь, — легко согласилась Пенни.

Они репетировали сцену снова и снова, но Ли даже ни разу не взглянул на Шарлин. Кажется, Трэвис тоже это заметил. Во время перерыва Трэвис отвел Ли в сторону, что-то тихо сказал ему. Шарлин не слышала, о чем они говорили. Только в следующее мгновение Трэвис уже подводил к ней Ли. От Шарлин не укрылся извиняющийся взгляд, который Ли бросил в сторону Пенни.

— Глазам не верю, неужели ты приехала? — выдавил улыбку Ли.

Сердце девушки замерло от этих слов.

— Почему ты так удивлен? Я оставляла тебе сообщения, — заметила Шарлин.

— Телефон сломался. Ладно, не бери в голову! Что ты здесь делаешь? Приехала повидать Трэвиса? Я слышал, вы друзья. О’кей, уже иду! — Последние слова адресовались Пенни, стоящей в дверях и приглашающей Ли пойти на ланч с ней.

— Да, мы старые добрые друзья, — внезапно услышала Шарлин. — День заиграл новыми красками с ее появлением, — одарив Шарлин улыбкой, сказал Трэвис. — Пойдем пообедаем вместе!

С этими словами Трэвис взял ее за руку. Она не сопротивлялась. Ли выдал ничего не значащую улыбку и побежал обедать с Пенни.

Шарлин была благодарна Трэвису, ведь он спас ее. Окружающие не сводили с них глаз. Все только и смотрели на Трэвиса, который появился с никому не знакомой девушкой. Она пыталась собраться с мыслями. Поведение Ли объяснило ей все, о чем она только догадывалась. «Изменится ли его отношение, если я все расскажу ему? Вряд ли», — размышляла она.

— Спасибо, что не дали мне выглядеть глупо, — поблагодарила Шарлин.

— Это игра! Самопрезентация — не более того.

— Я проделала весь этот путь из-за человека, которому я не нужна. — Голос Шарлин был полон горечи.

— А об этом никто не должен знать! Улыбайся! Пусть все видят, что нам хорошо вместе, — наставлял ее Трэвис. — Давай! Ну-ка, улыбнись! Так-то лучше.

За столиком в студийном кафетерии Шарлин всей кожей ощущала присутствие Ли и Пенни.

«Ну и что! — с горечью подумала она. — Теперь он будет знать, что я не схожу по нему с ума».

— Значит, ты еще и финансовый гений, — продолжил начатый разговор Трэвис.

Шарлин состроила рожицу.

— Раньше я была уверена в этом, теперь нет, — ответила она.

— Если ты с цифрами на ты, у меня нет слов, — произнес Трэвис. — У меня с цифрами просто беда!

— Можно быть с цифрами на ты, но при этом быть неудачницей в остальных делах, — тихо добавила Шарлин. — Любовь к цифрам не помогает найти общий язык с людьми. Я думала, старательность приведет меня к повышению по службе. Повысили в итоге молоденькую куколку, которую я всему и научила. А когда я возмутилась, сказали, что вверяют мне в обязанность контролировать ее.

— Значит, ты делаешь всю работу, а ей все сходит с рук? — посочувствовал Трэвис.

— Как-то так… Но я сказала, чтобы начальство забыло об этом! — Шарлин усмехнулась: — Не очень-то мудро с моей стороны! Мне пообещали бонус, если я возьму девицу под свой контроль и буду молчать обо всем.

— Эта девица и твой босс… Они спят вместе?

— Да. Но они просто вывели меня из себя. Я просто разозлилась и хлопнула дверью так, что стены затряслись.

— Ты? И вне себя от ярости? — не поверил ее словам Трэвис.

— У тебя уже была возможность убедиться в этом!

— Да, но это же случайность! Ты не хотела. Ты выглядишь такой спокойной. Просто представить не могу, что ты можешь хлопать дверью.

То же самое Трэвис мог бы сказать и об ее облике — спокойный, умеренный макияж, простая, строгая, даже немного скучная, на его взгляд, одежда. Нет, не было и намека на взрывной характер. «По крайней мере, сразу не догадаешься, — отметил про себя Трэвис. — Лед и пламя. Может, Ли удалось разбудить в ней эту страсть? Тогда тем более непонятно его поведение».

— Будь я умнее, — продолжила Шарлин, — заставила бы уволить меня. А потом рассказала бы всем о нечестной игре и затаскала бы их по судам.

— Восхитительно! Только как бы ты заставила босса уволить тебя? — поинтересовался Трэвис.

— Ну, есть много возможностей, — улыбнулась Шарлин. — Иногда можно и манипулировать людьми. Думаю, ты прекрасно это знаешь.

— Иногда, — согласился Трэвис. — Только, боюсь, я не так ловок в плетении интриг.

— Да и я не так уж ловка, — призналась Шарлин. — Я вышла из себя, а потом горько пожалела, что допустила это. Но было слишком поздно.

— Да, точно, — пробормотал Трэвис. — Как же ты нашла деньги на поездку?

— Бабушка с дедушкой помогли! Они и вырастили меня, родители погибли. А сейчас они в Африке, хотят увидеть слонов, — не могла сдержать улыбку Шарлин. — Они меня звали с собой, но я предпочла приехать сюда.

— А где ты остановилась?

— В «Хаулей». Почему ты так смотришь? Знаешь это место?

— Это не отель, а дыра. Ужас. Я на твоем месте поскорее бы оттуда убрался! Найди что-то получше!

Трэвис едва не прикусил себе язык — надо же быть таким бестактным. Бедняжка потратила свои последние деньги, а сколько ей еще предстоит здесь быть — неизвестно.

— Шарлин, послушай. — Трэвис взял девушку за руку. — Не делай глупостей…

— Так-так-так, — услышали они голос.

Перед ними стоял Дензил, сверкая голливудской улыбкой.

— Привет, Дензил, — сказал Трэвис. — Шарлин, познакомься, это мой босс, Дензил Рейнз.

— Ну что вы, какой босс! Мы все здесь друзья! — разулыбался Дензил. — Итак, вы — Шарлин. Рад знакомству. Смотри, Трэвис, веди себя прилично с этой леди. Ладно-ладно, оставляю вас одних! — рассмеялся он.

Дензил направился к выходу, обернулся и ободряюще подмигнул Трэвису. Трэвис тихо застонал.

— Он очень славный, — произнесла Шарлин. — Что-то не так?

— Все! — кивнул головой Трэвис. — Он решил, что сможет использовать тебя, — пояснил он.

— Меня? Но как? — поразилась девушка.

— Ну… Я вел себя как идиот, — нехотя признался Трэвис. — И если все пойдет прахом, виноват буду только я один.

Трэвис было замолчал, решив, что сказал достаточно. Но, увидев полное сочувствия лицо Шарлин, продолжил:

— Я пошел с друзьями в ночной клуб, а там одна девушка…

— Девушка? С фотографии в газете? — уточнила Шарлин.

— В газете? Ты уже видела? Все, теперь мне конец, — мрачно ответил Трэвис. — Я был уже навеселе, когда она подошла ко мне. И я просто позволил ей… А теперь я расплачиваюсь за свою ошибку! Я и в личной жизни должен быть таким же добропорядочным, как и мой герой в сериале, — вздохнул Трэвис.

— А ты совсем другой, — посочувствовала Шарлин. — По крайней мере, в вопросах ниже пояса, — добавила она.

— Да, — согласился Трэвис, пораженный, что она так точно поняла его.

— Ну что же, кажется, я знаю выход из ситуации. — Шарлин пристально посмотрела на Трэвиса.

— Какой? — Он был явно заинтригован.

— Ты поселяешься в монастырской келье. Жизнь твоя чиста и праведна. Карьере ничто не угрожает. Деньги продюсеров в целости и сохранности.

— Да что ты гово… — Трэвис запнулся на полуслове, увидев смеющиеся глаза Шарлин. Он и сам уже хохотал от души: — А ты маленькая злючка! Хорошая шутка! Я мог бы догадаться… Черт, я на секунду испугался до смерти!

— По крайней мере, я тебя рассмешила, — хитро улыбнулась Шарлин.

— Да, но дело-то нешуточное… Я могу потерять многое… Если не все. — Трэвис поднял трубку зазвонившего мобильного телефона. — Алло! Мам, все в порядке! Я справлюсь с этим, не волнуйся, — ответил на звонок Трэвис. — Я перезвоню позднее, пока! — Он был явно раздражен. — Мама думает, что меня теперь уберут из сериала. Когда она снималась, после таких скандалов актеров просто выгоняли, — поделился Трэвис.

— У тебя мама актриса? Точно! А я все думаю, кого же ты мне напоминаешь. Джулия Франклин, да?

Джулия Франклин была восходящей звездой экрана тридцать лет назад, старые фильмы с ее участием до сих показывали по телевизору.

— Да, это моя мама.

— Буквально прошлым вечером показывали один из ее фильмов. У нас в Англии тоже часто показывают ее картины. Все думали, что она станет настоящей звездой, но почему-то этого не случилоcь.

— Потому что у нее появился ребенок, полная катастрофа, — подсказал Трэвис.

— Это твой отец заставил ее бросить кинематограф?

— Они не были женаты. Мой отец англичанин. Бизнесмен, разъезжающий по всему свету. Однажды он приехал в Штаты подписать какую-то сделку, познакомился с моей матерью, и вот вам результат, появился я. Он уже был женат на своей второй жене в то время. Но он все равно хотел, чтобы мать бросила все и поехала с ним в Англию, хотя это был расцвет ее карьеры. Поехать с ним в качестве любовницы — вот что он предложил.

— Я надеюсь, твоя мама сказала ему все, что думает по этому поводу? — возмутилась Шарлин.

— Да, — с гордостью ответил Трэвис. — Скорее, не сказала, а показала, — усмехнулся он. — На его щеке остался маленький шрам от… мм, скажем так, след от воплощения слов в действие.

— Ты имеешь в виду Эймоса Фэлкона? — спросила пораженная Шарлин. — Так ты из династии Фэлконов!

— В каком-то смысле да, — едва слышно промолвил Трэвис.

— А журналист описывал героическое сопротивление Эймоса Фэлкона какому-то грабителю! — рассмеялась Шарлин. — В результате чего у твоего отца и остался тот шрам.

— Господи, какой еще грабитель? — усмехнулся Трэвис. — Мама швырнула в него подносом. Она, наверное, разбушевалась так же, как ты. В этом вы с ней похожи, вы бы понравились друг другу. Если честно, — добавил он, — мама так напугала отца, что он до сих пор старается держаться от нее подальше. Мы встречаемся время от времени, но мы не близки с ним, — продолжил Трэвис. — После того, как его выгнала вторая жена, он женился еще раз. Я был юный, наивный в то время. Мне казалось, что отец обязательно должен жениться на матери. А она ответила, что скорее выйдет замуж за дьявола, чем за отца. Правда, дьявол не так изобретателен по сравнению с ним.

— Неоднозначная личность, — задумчиво сказала Шарлин.

— Его конкуренты говорят то же самое. Фэлкон — хищная птица, и охотится он на людей. Ну все, хватит уже о нем! Надо обязательно сказать маме, что ты помнишь ее фильмы. Кстати, как назывался фильм, который показывали вчера?

— «Танцующая на острие»! Она играет сестру главного героя, которая все время сует нос не свое дело! Но ей все сходит с рук за очаровательную улыбку, — вспомнила Шарлин.

— Она и в жизни такая же! Наговорит чего-нибудь, потом улыбнется, скажет «прости, милый», и ты тут же обо все забываешь.

«Интересно, — подумала Шарлин, — Трэвис знает, что у него такая же очаровательная улыбка, как у матери? Он, конечно, хорош собой и ведет себя со мной как с раскрасавицей. Да, только он не Ли…»

— И почему только ты им увлеклась? — спросил Трэвис, как будто прочитав ее мысли.

— Дурочка потому что! — с легкостью ответила Шарлин. — Мы сблизились с ним во время репетиций, все эти любовные сцены…

— Но в пьесе нет любовных сцен, — заметил Трэвис. — Деметрий отвергает любовь Елены на протяжении всего действия, и только под воздействием чар он…

— Да, — тихо кивнула Шарлин. — Только это была ненастоящая любовь. В жизни чудес не бывает. Ох, прости! Мне не нужно было всего говорить тебе! Ты и так был слишком добр ко мне. Хотя я незаслуженно влепила тебе пощечину, — отозвалась Шарлин.

У Трэвиса было доброе сердце, и он зачастую помогал окружающим. Но на этот раз произошло что-то особенное. «Может, все дело в затрещине?» — размышлял Трэвис. В тот миг, увидев наполненные ужасом и отчаянием глаза Шарлин, он почувствовал острую жалость. Ему так хотелось ее защитить! Она вызывала в нем желание защищать и оберегать ее. Только один человек на свете раньше вызывал у него такие чувства — его мать.

— Все, не буду больше докучать тебе! — поспешила ответить Шарлин.

— А ты мне вовсе не докучаешь! Послушай, — продолжил Трэвис, взяв руки девушки в свои. — Буду откровенен. Действую из эгоистических соображений. Не знаю почему, но мне совсем не нравится Ли. Мне доставит истинное наслаждение подразнить его. Ты же не откажешь мне в этом удовольствии?

Игра началась! Глаза Трэвиса лучились лукавством, как будто приглашая Шарлин присоединиться к игре. «А почему бы и нет? Я только выиграю от этого!» — решила про себя Шарлин.

— Ах, разве я могу отказать тебе в такой малости, — промурлыкала она, входя в роль.

Трэвис поцеловал ей руку.

— Отлично, — еле слышно пробормотал он. — Ли вовсю смотрит на нас. Не оборачивайся! Смотри на меня! Нежно.

Шарлин откинула волосы, томно вздохнула и одарила Трэвиса улыбкой.

— Прекрасно! — улыбнулся в ответ Трэвис. — Ли сидит достаточно близко, чтобы все увидеть. Надо проучить его! Как тебе наше представление, а? — поинтересовался Трэвис. — Поверь, все будет хорошо!

— Награда за лучшую мужскую роль! Нет слов! — ответила Шарлин. — А он еще смотрит на нас? — с явным волнением добавила она.

— Нет, увлеченно болтает с Пенни. Да хватит уже думать о нем! Неужели он так много для тебя значит? — не вытерпел Трэвис.

— Да, — согласилась Шарлин. — Но я не в силах говорить об этом.

— Ладно, вечером поговорим!

— Но я обещала… — запротестовала она.

— Ты хотела провести вечер с ним? Так знай, что сегодня он идет на званый ужин в честь Фрэнка Брентона. А я терпеть его не могу, поэтому… Постой-ка! О чем я только думаю?

— Ты о чем? — не поняла Шарлин.

— Дензил! — позвал Трэвис.

— Что еще стряслось? — проворчал появившийся Дензил.

Трэвис крепко взял Шарлин за руку, не давая сказать ей ни слова.

— Я погорячился насчет вечера. Думаю, что надо обязательно пойти на ужин. Если, конечно, можно еще подтвердить свое присутствие.

— Не проблема, все сделаем, — обрадовался Дензил.

— Но мне нужен столик на двоих, Шарлин — моя гостья, — продолжил Трэвис.

— Я что-нибудь придумаю, — медленно кивнул Дензил и так же тихо исчез.

— К девяти будь готова, — скомандовал Трэвис. — Ли поймет, что он потерял, — усмехнулся он.

У Шарлин закружилась голова от всего происходящего — все случилось так быстро!

— Ты слишком добр ко мне, — начала она.

— Так, давай расставим все точки над «i», — твердо сказал Трэвис. — Я ввязался в это дело исключительно из своих собственных эгоистических соображений, понятно? Мне нужно, чтобы меня сопровождала прекрасная дама. В глазах окружающих я должен выглядеть респектабельно. Поэтому я и не спрашивал твоего мнения, а просто вынудил сделать так, как мне надо. Так что не надо благодарностей! Я эгоист.

— Так ты просто эгоист? — Шарлин шутливо посмотрела на Трэвиса.

— Ужасный эгоист! — подтвердил он. В глазах плясали чертики. — Даже не знаю, как ты меня выносишь!

— Я тоже не знаю, — улыбаясь, ответила Шарлин. — Побольше бы таких эгоистов как ты! Мир был бы лучше и добрее, — добавила она.

— Значит, идешь?

— Попробуй только остановить меня! — рассмеялась Шарлин.

— Отлично! Рик, мой водитель, довезет тебя до отеля. Тебе же надо принарядиться к ужину. — Трэвис проводил Шарлин на улицу, где их уже поджидал Рик — седовласый, доброжелательного вида мужчина. — Рик, познакомься! Это мисс Уилкинс. Мы вместе идем на званый ужин сегодня, — произнес Трэвис.

— Но разве… — Рик выглядел ошеломленным.

— Планы изменились, — прервал его Трэвис. — Отвези, пожалуйста, мисс Уилкинс в отель! Потом нужно будет привезти ее обратно. Увидимся!

И автомобиль нырнул в поток машин.

— Простите, я не ослышался? — осторожно поинтересовался Рик. — Вы действительно вместе идете на званый ужин?

— Да, а что такое? — откликнулась Шарлин. — Я, правда, слышала, что Трэвис не хотел туда идти.

— Брентон хотел разрушить его карьеру. Трэвис неплохо ладит с людьми, но только не с Брентоном.

— Неужели?

— Да, сын Брентона — театральный агент, и он уже присмотрел одного из своих актеров на роль, которую играет Трэвис. Брентон делал все, чтобы уволить Трэвиса — распускал слухи, грязные сплетни в газетах. Не сработало! — усмехнулся Рик. — И сегодня Трэвис явится к нему на юбилей. С вами. Наверное, вы необыкновенная девушка, раз Трэвис выбрал вас.

— Ну что вы, нет, — скромно пролепетала Шарлин. — Но если он так считает, то, конечно, да! — добавила она, улыбнувшись своим мыслям.

— Значит, правда, — улыбнулся в ответ водитель.

Чтобы привести себя в порядок перед торжественным мероприятием, Шарлин зашла в салон красоты почистить перышки. За какие-то полчаса молодой стилист превратил ее прямые волосы в роскошную гриву. Синее шелковое платье плотно облегало стройную фигуру. Такой изящной фигуре могли бы позавидовать многие женщины!

«И все-таки чего-то не хватает, — вынуждена была признаться Шарлин. — Какой-то изюминки! А так я просто симпатичная девушка, не более того. Не особенная», — с грустью подумала она.

Она никогда ни для кого не была особенной, даже для своей матери. Отец часто бывал в отъезде, поглощенный своей работой. Он умер, когда ей было всего пять лет. А через год мать снова вышла замуж. С Марком, отчимом, у Шарлин сложились ровные отношения. Марк так гордился своим сыном от предыдущего брака. Сын жил со своей матерью, и Марк редко его видел, но часто звонил и очень скучал по нему. Отчим с таким воодушевлением рассказывал об успехах сына, а мать, желая угодить мужу, тоже хвалила пасынка. Маленькой Шарлин казалось, будто ее и не существует, она никому не нужна.

Когда ей было пятнадцать, мать с Марком уехали в отпуск.

— Можно мне с вами? — почти умоляла Шарлин.

— Дорогая, ты же понимаешь, что нам нужно побыть одним. У нас годовщина свадьбы, — отрезала мать.

Да, она понимала. После нового замужества она не была у матери на первом месте. И на втором — тоже не была. Они улетели в отпуск без нее. Больше она их никогда не видела. Все только и говорили, как же ей повезло, что ее не было в разбившемся самолете. К страшному горю добавилось горькое чувство одиночества. Она осталась одна.

Шарлин взяли к себе бабушка с дедушкой. Она была единственной внучкой, и вся их любовь и нежность достались ей. И боль утраты понемногу стала затихать. Правда, чувство «второсортности» все еще не покидало ее. Сводный брат не поддерживал с ней связь, а ей так хотелось иметь сильного старшего брата, защитника!

Вскоре Шарлин поняла, что она была средним, ничем не выделяющимся человеком: обыкновенная внешность, ничего особенного. Средние способности. И она привыкла оставаться в тени: на работе, в жизни, в любви — во всем. Яркие лучи света не для нее. Она встречалась с молодыми людьми. Но отношения были кратковременными. Один из ее приятелей ухаживал за ней только для того, чтобы приблизиться к ее подруге. Шарлин была подружкой невесты на их свадьбе.

«Вечная подружка невесты, а не невеста!» — подумала Шарлин, разглядывая свое отражение в зеркале.

А на сцене, в лучах прожекторов все было по-другому. «Вы двое… Вы должны сыграть отношения! Между вами что-то происходит!» — вспомнила Шарлин слова режиссера.

И они сыграли эти отношения, которые вылились в ночи любви вне сцены. До Ли у Шарлин никого не было. Ее душа ликовала.

— Ты… У тебя что, никого не было до меня? — Ли вовсе не был обрадован.

— Наверное, я всю жизнь тебя ждала. — Счастью Шарлин не было предела. Она не заметила, что ее слова слегка покоробили Ли.

«Как трогательно он обо мне заботится», — решила Шарлин, отогнав от себя мысли, что Ли просто боится ответственности.

Но сегодня она напомнит ему об ответственности. Они поговорят обо всем.

Послышался стук в дверь.

— Идем, моя прекрасная леди? — На пороге стоял Трэвис.

— Да, благодарю вас, сэр! — вошла в роль Шарлин.

— Тебе нужно быть поосторожнее здесь, — промолвил Трэвис, оглядывая убогое помещение так называемого отеля. — Как бы не стащили твой браслет. Это Ли тебе подарил? У него хороший вкус.

— Нет, это бабушкин браслет, — ответила Шарлин.

— На тебе есть украшения, подаренные Ли? — неожиданно спросил Трэвис.

Она покачала головой. Нет, Ли не дарил ей украшений.

— Тогда надень вот это! — С этими словами Трэвис достал из кармана ожерелье.

Даже при тусклом освещении было понятно, что это — дорогая вещь. Шарлин была как в тумане, когда Трэвис легко прикоснулся к ее шее, застегивая ожерелье.

Она впервые идет на великолепную вечеринку, ее сопровождает великолепный мужчина… Шарлин решила, что насладится сполна этим вечером.

— А где проходит ужин? — поинтересовалась она.

— В отеле «Столлвей», — ответил Трэвис.

Шарлин не могла поверить своим ушам! «Столлвей» был самым дорогим, помпезным местом в Лос-Анджелесе. Она и представить не могла, что будет там гостьей.

— Господи, я и не подозревала, что все будет так, — выдохнула она, увидев у входа в отель шикарно одетых мужчин и женщин. Красная дорожка словно приглашала гостей пройти в зал.

— Да, организаторы постарались на славу! — ухмыльнулся Трэвис.

— Я думала, это будет просто ресторан, не более! Все эти фотографы, толпа людей! У меня ощущение, что мы попали на какую-то премьеру, — промолвила Шарлин.

— Тем лучше для нас! Столько людей увидят шоу, которое мы им сейчас покажем! Все поймут, что тебе абсолютно не нужен Ли Энтон. У твоих ног будет любой мужчина, стоит лишь пальцем поманить. Ну а я… пусть увидят, что мне по душе лишь правильные девушки.

— Ты думаешь, я справлюсь? Мне страшно, — призналась Шарлин.

— Не бойся, я с тобой, — поддержал ее Трэвис. — Мы вместе пройдем через это. Просто улыбайся и делай вид, что получаешь удовольствие от каждого мгновения этого вечера. — Трэвис нежно взял ее лицо в свои руки: — Ты справишься, я знаю!

Внезапно Шарлин почувствовала прилив сил и вдохновения.

— Пока не вышли из машины, скажи, что нужно делать, — твердо произнесла она.

— Так-то лучше! Я знал, что могу рассчитывать на тебя.

Толпа загудела, увидев Трэвиса у главного входа. Трэвис подал руку Шарлин и медленно направился с ней по красной дорожке, давая возможность папарацци запечатлеть утонченную красоту девушки.

«Какой актер», — мелькнуло у нее в голове. Трэвис смотрел на нее с немым обожанием. Если бы Шарлин не знала об их уговоре, она могла бы поклясться, что Трэвис готов встать на колени и умолять ее о любви.

Трэвис поднес ее руку к губам. Шарлин опустила глаза, скромно и одновременно нежно улыбнувшись.

— Прекрасно, — прошептал Трэвис. — Так держать!

Вспышки фотоаппаратов защелкали с новой силой, встречая только что прибывших актеров. Из машины показались улыбающиеся Ли с Пенни, которые старались предстать самым выгодным ракурсом перед объективами фотокамер. Послышались вялые аплодисменты. Пара фотографов подбежала к Ли, чтобы заснять героя сериала поближе. Встреча Ли и в подметки не годилась той встрече, которую устроили Трэвису.

Улыбка замерла на губах Ли. Он увидел Трэвиса и Шарлин, входящих в здание отеля.

Их проводили к столику на двоих. Зал назывался «Пещера Аладдина», утонченная восточная тематика ощущалась повсюду.

— Шампанского? — предложил Трэвис, беря бокал у проходящего официанта.

— Минеральной воды, пожалуйста! — ответила Шарлин.

— Может быть, все-таки шампанское? — настаивал Трэвис. — Оно превосходно.

— Нет, минеральную воду или апельсиновый сок, — твердо произнесла Шарлин.

Трэвис внимательно посмотрел на девушку. Ей показалось, что он обо всем догадался.

Все без исключения гости с интересом разглядывали красивую пару.

— Ты в курсе, что спасла мой престиж и спонсорские деньги? Я имею в виду эти газетные фотографии. Карьера и жизнь вне опасности, — улыбнулся Трэвис.

— Даже так? — Она подняла на него глаза и постаралась загадочно улыбаться в этот момент.

— Всякое может случиться. Сегодня ты звезда, а завтра никто. И наоборот, — серьезно ответил Трэвис.

— Наверное, это здорово — иметь такой успех, — продолжила разговор Шарлин.

— Успех значит для меня достижение цели. Добиться того, что мне нужно. Стать независимым от отца.

— Но ты вполне независимый человек, — не могла скрыть удивления Шарлин.

— Я имею в виду внутреннюю независимость, — жестко усмехнулся Трэвис. — Забавно, да? Иногда я ненавижу отца. А он презирает меня, что я не такой, как он сам и мои братья. Дариус, например, финансовый гений. Марсель — наполовину француз, очень похож на отца. Он владелец сети фешенебельных отелей в Париже. А недавно приобрел еще несколько в Англии. Отец одобряет его. По его мнению, только так и должен вести себя настоящий Фэлкон. Расширять империю. — Трэвис замолчал, глядя поверх толпы.

— Тогда тебе нужно сыграть римского императора, — предложила Шарлин. — Как насчет Юлия Цезаря?

— Лучше Нерон. Или даже Калигула! — подхватил Трэвис.

— Но Нерон был тиран, — запротестовала девушка.

— Великолепно! Настоящий Фэлкон!

— А Калигула? Сумасшедший, — продолжила Шарлин. — Твоему отцу понравилось бы?

— Если на этом можно заработать деньги — да, — рассмеялся Трэвис.

— А остальные братья? — поинтересовалась Шарлин.

— Леонид живет в Москве, но мы с ним практически не видимся. Должно быть, он тоже добился успеха. Отец всегда уважительно отзывается о нем. А Джексон совсем другой — натуралист, написал кучу книг, снимает фильмы о дикой природе.

— Скорее всего, он не миллионер, — задумчиво произнесла Шарлин.

— Да, но тем не менее отец им гордится. Джексона все знают как режиссера, снимающего авторские программы. Джексон выступает в защиту окружающей среды, и фамилия Фэлкон растет в глазах остальных. А я так, мелькаю в прессе. Однажды отец попросил меня взять псевдоним. Он не хочет, чтобы фамилия Фэлкон ассоциировалась с кривлянием перед камерами.

— Твой отец не хочет, чтобы ты носил его фамилию? — поразилась Шарлин.

— Он презирает то, чем я занимаюсь. Отец был в ярости, когда я отказался взять псевдоним. Думаю, он в глубине души надеется, что я когда-нибудь стану таким мини-Эймосом.

— Ты всегда сможешь таким стать!

— Ну уж нет, пока я в здравом уме, — ответил Трэвис. — Так, по крайней мере, я знаю, кто я такой.

— Бедняга, тяжелое бремя славы. А ты подумай только о тех безработных актерах, которые должны быть благодарны Богу, что им не приходится сталкиваться с твоими проблемами.

— Прости, — виновато улыбнулся Трэвис. — Распустился, да? А это все из-за тебя, между прочим. Сочувствуешь, переживаешь… Так и хочется прильнуть к твоему сильному плечу и зарыдать. Ладно, все! Буду неотразимым мачо!

— О, только не это! — воскликнула Шарлин. — Терпеть их не могу!

— Я тоже, — откликнулся Трэвис. — Умру с мыслью, что мне не дано быть мачо!

— Все не так страшно, — поддразнила его девушка.

Трэвис взглянул на Шарлин. На какое-то мгновение ей показалось, что она знает его всю свою жизнь. Она чувствовала, что между ними зарождалось какое-то чувство. Дружба, может быть?

— Кажется, ты видишь меня насквозь, — неожиданно сказал Трэвис.

— А ты против? — спросила Шарлин.

— Ни капельки! Знаешь, мне кажется, мы поладим с тобой.

— Мне тоже так кажется, — согласилась Шарлин.

Они подняли свои бокалы за этот прекрасный вечер.

— Ну и ну, кто к нам пожаловал!

Перед ними стоял высокий мужчина среднего возраста, он холодно-оценивающе взглянул на пару.

Трэвис едва не застонал. Это был Фрэнк Брентон собственной персоной.

— Шарлин, познакомься, это Фрэнк Брентон, — представил его Трэвис, — Брентон, мисс Шарлин Уилкинс.

— У некоторых есть талант выпутываться из неприятных историй, — прошипел Брентон. — Мои поздравления! Сейчас ты победил. Но неизвестно, что ждет тебя впереди, поверь!

— Этого никто не знает, — усмехнулся Трэвис.

— А ты напрашиваешься на неприятности, приятель. И они не заставят себя ждать, — ответил Брентон.

Неприкрытая злоба горела в его глазах. А взгляд, которым он одарил Шарлин, был почти оскорбительным. Внезапная догадка осенила Шарлин. Кровь застучала в ее висках.

— Да, некоторые думают, что могут предвидеть события. Но, увы, их ждет разочарование, — промурлыкала Шарлин, приобняв Трэвиса.

— Не думаю, что буду разочарован, — резко ответил Брентон, пристально посмотрев на Шарлин. — Боюсь, как раз вас и коснется разочарование.

Шарлин медленно покачала головой.

— Отнюдь. — Она в упор посмотрела на Брентона. — Я вижу худшее в людях. Дело в том, что я очень подозрительна. Давайте подождем, посмотрим, как вы говорите.

Брентон хотел было сказать что-то, но решил промолчать. Выдавив на прощание улыбку, он удалился.

— Черт побери, что это было? — взорвался Трэвис.

— А ты не догадался? — усмехнулась Шарлин. — Он тебе даже больший враг, чем ты подозреваешь. Та девица в клубе, как она очутилась около тебя?

— Ну, — замялся Трэвис, — у нас был мальчишник. Подожди, ты имеешь в виду…

— Что он все подстроил? — продолжила Шарлин. — Не знаю, но он мог легко все организовать — девица, вовремя подоспевший папарацци… Тебе не приходило это в голову?

Трэвис покачал головой.

— Трэвис, очнись! Ты слишком доверчив! Люди то и дело подставляют друг друга, действуя в собственных интересах. Не особенно мучаясь выбором средств. Когда я увидела Брентона, то сразу поняла — он способен на подлость.

— Ты успела оценить его за пять минут? — спросил Трэвис. — А я еще думал, что хорошо разбираюсь в людях, — вздохнул он.

Шарлин долгим взглядом посмотрела на погрустневшего Трэвиса. «Какой же он, в сущности, доверчивый», — подумала она.

— Что бы я без тебя делал, — произнес Трэвис, и в его голосе явно звучали растерянные и уважительные нотки.

— Теперь у тебя есть старшая сестра, которая присмотрит за тобой, — улыбнулась Шарлин.

Трэвис ухмыльнулся и взял ее за руки:

— Я мог бы стать твоим старшим братом, но боюсь, из меня не выйдет толку.

— Старший брат, как заманчиво! Будь осторожнее, не дай им победить тебя, — предупредила она.

Трэвис потер глаза, посмотрел на Шарлин, будто увидел ее в первый раз, и заговорщически прошептал:

— Знаешь, ты — лучшее, что со мной случилось в последнее время.

— Шарлин! — позвал Трэвис, но, казалось, она его не слышит. Ее взгляд был прикован к паре, входящей в зал.

Ли и Пенни. Фотограф только успевал снимать Ли и Пенни, позирующих перед камерой.

Трэвис почувствовал, что Шарлин закаменела. Он тихо взял ее за руку. В ответ Шарлин слегка сжала его ладонь. Не было произнесено ни слова.

«И что меня заставило наговорить всего Брентону, — размышляла Шарлин. Она дала понять Трэвису, что пошла на вечеринку ради спасения его репутации. — Старшая сестра, старший брат…»

На самом деле Шарлин была здесь исключительно из-за Ли. «Совсем скоро все изменится, и мы станем настоящей парой», — была уверена Шарлин.

Ли с Пенни сидели неподалеку, буквально несколько столиков разделяли их.

— Шарлин, с тобой все в порядке? — Голос Трэвиса вернул ее в реальность.

— Конечно, — лучезарно улыбнулась Шарлин. — Вечер замечательный.

Трэвис все понял. Он восхищался умением этой женщины держаться уверенно и непринужденно.

— Давай пройдемся, пообщаемся с гостями, я постараюсь представить тебе интересных людей, — предложил Трэвис, подавая руку.

— Ли, рад тебя видеть, — продолжил Трэвис, подводя Шарлин к столику, где сидели Ли и Пенни. — Пенни, дорогая, ты просто обворожительна!

Пенни охотно подставила щеку для поцелуя, явно наслаждаясь вниманием звезды сериала. Ли ничего не оставалось, как обратиться к Шарлин.

— Забавно, вот мы и встретились опять, — промолвил Ли.

— Ты так говоришь, будто не ожидал меня увидеть вновь, — напряженно ответила Шарлин.

— Все случилось так неожиданно, я…

— Знаю, но мне необходимо было тебя увидеть, — прервала его Шарлин. — После всего, чтобы было между нами…

— Я все прекрасно помню, — не дал договорить ей Ли. — Жизнь не стоит на месте! С моей стороны было бы просто нечестно притащить тебя сюда.

— Меня никто и не тащил! Я сама приехала к тебе.

— Очень мило, — не удержался Ли. — Сколько же ты потратила на поездку? Жизнь в Лос-Анджелесе такая дорогая.

— Да, я заметила. Но…

«Неужели он поможет мне с деньгами?» — подумала девушка. Она решила выдержать паузу.

— Послушай, Шарлин… Может, тебе лучше уехать домой? Жизнь в городе тебе не по карману. Я буду волноваться за тебя, — услышала она.

— Не стоит беспокоиться! Ли, нам нужно с тобой поговорить!

После последних слов лицо Ли застыло в каменной улыбке.

— Минуточку внимания! — раздался голос ведущего. — Прошу всех вернуться за свои столики! Начинается торжественная часть ужина!

Трэвис взял Шарлин под руку и медленно повел ее к столику.

— Пенни! Следующий танец за мной! — небрежно бросил Трэвис.

— С удовольствием! — проворковала Пенни.

«Он же ради меня все это делает, — пришло в голову Шарлин. — Развлекал Пенни, чтобы я могла поговорить с Ли. А теперь приглашает ее на танец, чтобы дать мне возможность договорить. Бесполезно… Ли не хочет ни видеть меня, ни говорить со мной… Не стоило приезжать».

Шарлин инстинктивно положила руку на живот. Она и не подозревала, что Трэвис внимательно наблюдал за ней.

А в это время Дензил Рейнз стоял на сцене, вознося похвалы Фрэнку Брентону. Раздались аплодисменты и поздравительные речи.

Брентон выглядел вполне довольным происходящим. «А он не из тех людей, кто легко сдается», — решила Шарлин.

Пришло время танцев, и Трэвис сразу же пригласил Пенни, давая Шарлин возможность пообщаться наедине с Ли. Но… Ли не оказалось за столиком. Шарлин не хотела поступаться своей гордостью и идти разыскивать Ли. А Ли делал вид, что увлечен болтовней с Дензилом, прекрасно понимая, что Шарлин не рискнет подойти сейчас.

— Не уделите ли вы мне минуточку? — услышала Шарлин чей-то голос.

Рядом с ней стоял Фрэнк Брентон.

— Что, Трэвис уже бросил вас? — недобро уxмыльнулся он. — Ну разумеется, он же просто использует вас. И вышвырнет вон, как только сочтет нужным!

— А вы, мистер Брентон, видимо, главный специалист по использованию других людей, — спокойно ответила Шарлин. — Кого вы пытаетесь одурачить?

— Простите, не понял, — протянул Брентон.

— О нет, вы прекрасно меня поняли! Я знаю, что вы сделали. Поверьте, ситуация не под вашим контролем.

— Все в порядке? — Трэвис спешил к ним навстречу.

— Да, более чем, — с улыбкой посмотрела на него Шарлин. — Мы с мистером Брентоном обменялись мнениями по одному вопросу. Он открыто заявил о своих намерениях, а я ему — о своих. — С этими словами Шарлин обвила рукой шею Трэвиса и нежно прижалась к нему.

Трэвис не заставил себя ждать — он обнял ее за талию и медленно привлек к себе.

Брентон скривился в угрюмой улыбке и зашагал прочь.

— Пойдем прогуляемся! — предложил Трэвис.

— Да, давай выберемся отсюда!

Сад был украшен сотнями маленьких огоньков, вдалеке тихо звучала музыка.

— Готов поклясться, что ты уже второй раз за вечер сразила противника! Доставил неприятностей?

— Не более чем я ему, — ответила Шарлин. — Брентон предупредил меня, что ты используешь меня и бросишь.

— Ерунда! У меня даже шанса не будет, ты же первая меня бросишь. Кстати, решила все дела с Ли?

— Не совсем, — уклончиво ответила Шарлин. — Мне нужно еще раз переговорить с ним.

— А что это изменит? — не без иронии спросил Трэвис. — Прости, не нужно было говорить это.

— Да, Ли совсем не рад меня видеть, — вынуждена была признаться Шарлин. — Но я не могу, не имею права оставить это просто так!

— Хорошо, тебе виднее, — согласился Трэвис. — Только сегодня же ты переезжаешь в этот отель!

— Но это невозможно дорого, — возразила Шарлин.

— Ты помогла мне, теперь я помогаю тебе. Даже не думай о деньгах! — возразил он спокойно.

— Но… — заикнулась было девушка.

— Не спорь! Мы снимем тебе номер, и ты будешь жить здесь как настоящая звезда. Сейчас же забираем твои вещи из «Хаулей».

— Значит, ты все-таки можешь быть мачо? — лукаво улыбнулась Шарлин.

— Еще как могу! Если я не автор сценария, конечно!

Сотни глаз наблюдали за Трэвисом, заказывающим номер в отеле.

— Нам, пожалуйста, лучший номер, и передайте, пожалуйста, моему водителю, что он мне нужен в ближайшее время, — перечислил он свои требования служащему отеля.

Рик уважительно выразил восхищение, увидев Шарлин.

— Видел по телевизору кусочек программы, показывали юбилей Брентона. Вы были неотразимы, — сказал водитель, встречая молодых людей на входе, чтобы отвезти Шарлин и забрать ее вещи из отеля.

Девушка быстро собрала вещи и спустилась вниз к ресепшн.

— Боже, как же я расплачусь? Уже поздно, никого нет.

— Не беспокойся, ты уже все оплатила, — уверил ее Трэвис.

— Но как? Ты? — изумленно спросила она. — Сколько я тебе должна?

— Пойдем отсюда! — пропустил ее вопрос Трэвис.

— Так, сколько я тебе должна?

— Забирайся в машину! — скомандовал Трэвис.

Шарлин хотела было рассердиться и не смогла.

Странное дело, но она почувствовала себя защищенной. Это чувство было настолько новым и пьянящим, что даже образ Ли отошел на второй план.

— Знаешь, кто ты? — Шарлин отступила немного, чтобы получше рассмотреть Трэвиса.

— Негодяй, — ответил довольный Трэвис.

— Самец и шовинист! — подытожила Шарлин.

— Это же лучший комплимент! — рассмеялся он.

Шарлин быстро собрала свои вещи.

— Надо решить, что будем делать с прессой, — задумчиво произнес Трэвис. — Нужно ли нам сейчас появляться вместе.

— И что ты думаешь? — поинтересовалась Шарлин.

— Поскольку тебе нужен Ли и вы еще не разобрались в своих отношениях, разумнее будет, чтобы нас пока не видели вместе, — решил Трэвис. — Пойдем через запасной выход. — С этими словами он крепко взял Шарлин за руку и повел вниз по ступенькам.

«А я ведь пойду за ним куда угодно», — удивленно подумала она.

Рик уже ждал их около черного входа. Было совсем раннее утро, всего несколько машин проехали мимо. Шарлин с любопытством смотрела в окно.

— Пригнись! — скомандовал Трэвис и резко привлек девушку к себе.

Шарлин уткнулась лицом в плечо Трэвиса.

— Не думаю, что тебя заметили, — проговорил он. — Увидел знакомых, тебе лучше не высовываться, — предупредил Трэвис. — Не сделал больно?

— Все в порядке, — растерянно пробормотала Шарлин.

Его руки все еще обнимали ее, прикрывая от нежелательных взглядов.

— Я отпущу тебя, как только мы будем в безопасности, — пообещал Трэвис. — Рик, сворачивай в переулок! — распорядился он.

— Эй, Шарлин, что с тобой? — позвал Трэвис. — Ты смеешься?

Шарлин уже открыто хохотала:

— Жизнь полна неожиданностей!

— Определенно, — озорно рассмеялся Трэвис, все крепче обнимая ее.

Шарлин чувствовала его крепкое тело, ее руки нежно обвили шею Трэвиса.

«Я не влюблюсь в него», — настаивал рассудок. Шарлин мягко высвободилась.

— Я испортил тебе прическу, — произнес Трэвис.

— Это не конец света, — легко ответила Шарлин.

— А многие девушки сочли бы иначе, — усмехнулся Трэвис. — Сегодня целый день ты сможешь заниматься исключительно собой.

— А где ты живешь?

— Бичвуд-Каньон, рядом с Голливуд-Хиллз.

«Здесь же жили Хэмфри Богарт, Чарли Чаплин», — пришло в голову Шарлин.

Они подъехали к трехэтажному зданию.

— Нам наверх, — пояснил Трэвис. — Да, скоро буду… неотложные дела… до встречи! — ответил он на звонок.

— Опаздываешь? — забеспокоилась Шарлин.

— Все нормально. Сейчас я покажу тебе дом и уеду, — отозвался Трэвис. — Вот твоя спальня, кухня… Располагайся! Если что — звони!

— Я не буду звонить тебе. Ты же будешь занят, — твердо сказала Шарлин. — И что подумают о тебе, если я буду звонить тебе все время?

— Продюсеров волнует только моя безупречная репутация, — подмигнул он. — У нас сегодня репетиция, так что смело звони! — с этими словами Трэвис захлопнул за собой дверь.

Пока Трэвис был рядом, Шарлин чувствовала себя в полной безопасности. Она провела полдня, обустраиваясь на новом месте, отдыхая после вчерашних впечатлений. В полдень позвонил Трэвис, узнать, как она себя чувствует. Ли по-прежнему молчал.

За ужином Трэвис продолжил разговор:

— Ли как-то подозрительно смотрел на меня весь день. Что ж, я его понимаю. Он хочет быть уверен, что он отец твоего ребенка, а не кто-то другой.

— Ты так говоришь, как будто проходил через это, — удивилась Шарлин.

— Было дело, — признался Трэвис. — Мы встречались некоторое время, а потом она сказала, что беременна. Правда, она не знала с точностью, мой ли это ребенок. Оказалось, не я отец ребенка.

— А ты хотел бы? — неожиданно спросила Шарлин.

— Было бы здорово! Дети возвращают тебя в реальность, показывают твое место в жизни. Как тебе моя квартира? — перевел разговор Трэвис, наливая себе чашку кофе.

— Потрясающая! А сколько у тебя книг, собрание Шекспира, — с искренним воодушевлением ответила Шарлин.

— Удивлена, что я читаю Шекспира? — усмехнулся Трэвис.

— Нет, ну что ты! — возмутилась девушка.

— Иди-ка сюда! — позвал Трэвис, жестом приглашая Шарлин подойти к окну. Уже практически стемнело, вдали сверкали разноцветные огни Лос-Анджелеса.

— Ах, — выдохнула девушка. — Я ничего подобного не видела! — воскликнула она, указывая на светящуюся надпись «Голливуд».

— Я каждый вечер любуюсь этим видом, — сказал Трэвис. — Мне завтра нельзя опаздывать, так что я иду спать!

Шарлин убрала со стола, подошла к окну. Внизу под окнами стояли рыжеволосая женщина и какой-то мужчина.

— Не может быть! — чуть не вскрикнула Шарлин. Рыжеволосая девица в клубе и…

В подтверждение ее догадки раздался звонок в дверь. Шарлин дикой кошкой бросилась на Трэвиса, преграждая ему путь к двери.

— Что происходит? — возмутился Трэвис.

— Та девица в клубе, какая она? Рыжеволосая? — быстро спросила Шарлин.

— Да, но при чем тут…

— Это она сейчас звонит в дверь!

— Что? А как ты…

— Я увидела ее из окна, — не дала договорить ему Шарлин. — Ты что не понимаешь, что они затеяли? Ты сейчас откроешь дверь, она кинется к тебе на шею, тут-то вас и поймает фотограф. Брентон же предупреждал, что он предпримет что-нибудь еще! — разволновалась Шарлин.

— Сейчас они у меня попляшут! — прорычал Трэвис. — Отойди в сторону!

— Не делай глупостей! — Шарлин попыталась оттащить Трэвиса от двери и негодующе ткнула его кулачком в плечо. — Я не позволю тебе открыть! — решительно сказала она.

— Не позволишь? — отозвался Трэвис. — Как ты не понимаешь! Пришло время проучить их!

— Нет, — повторила Шарлин. — Ты откроешь дверь и сам же, собственными руками дашь им оружие против себя. Пусть звонят в дверь, сколько им вздумается! Не открывай!

— Да что ты говоришь! — усмехнулся Трэвис.

— Ты им докажешь, что раскусил их план! Успокойся! — ответила Шарлин. — Брентону совсем не понравится остаться в дураках!

— А что, твой план может сработать, — согласился Трэвис.

— Сработает! Вот увидишь! Нужно задернуть все шторы, — забегала Шарлин. — Тебя нет дома, на звонки не отвечай!

— Напомни мне, чтобы я никогда не перебегал тебе дорогу, — хмыкнул Трэвис.

— Обещаю!

И тут раздался еще один звонок в дверь.

— Тебя нет дома, — прошептала Шарлин, удерживая Трэвиса за руку.

Но ее опасения были напрасны. Трэвис стоял не шелохнувшись. Еще звонок. Непрошеные гости, потеряв терпение, начали барабанить в дверь.

— Как думаешь, это надолго? — шепотом спросил Трэвис.

— Пока не проснутся соседи и не вызовут полицию, — ответила Шарлин, в ее глазах светился озорной огонек.

— Эй, нельзя ли потише! — раздался чей-то грозный голос. — Люди спят вообще-то!

Наконец-то стук в дверь прекратился. Настойчиво зазвонил мобильный.

— Не бери трубку, — предупредила Трэвиса Шарлин.

Раздался какой-то глухой звук.

— Кажется, хлопнула входная дверь, — заметил Трэвис.

— Точно! Уходят! — обрадовался Трэвис, проследив за парочкой в щелку занавески. — Я чуть не угодил в ловушку! — воскликнул он. — Какая же ты умница! — Трэвис легко поднял Шарлин на руки и закружил ее по комнате. — Спокойной ночи, — тихо сказал он, проводив девушку до ее комнаты.

Трэвис не мог уснуть. Душа ликовала. «Мы победили», — радостно подумал он. Он встал с кровати и тихо подошел к двери спальни Шарлин. Ему очень хотелось знать, не позвонил ли ей Ли. Из спальни не раздавалось ни звука. Успокоенный, он вернулся в свою спальню и уснул как младенец.

— Пришло время вывести тебя в свет, — сказал за завтраком Трэвис. — Надеюсь, ты не возражаешь?

— Конечно нет! — улыбнулась Шарлин.

— Мы должны показать всем влюбленную пару, — продолжил Трэвис. — Ужин в отеле «Столлвей» как раз то, что нам нужно! Тем более тебя уже там знают, — заговорщически подмигнул Трэвис.

— Прекрасно! А где же бесценные указания режиссера? Тебе нужно проинструктировать меня!

— Хорошая идея! — согласился Трэвис. — Помнишь, в отеле есть лестница рядом с ресепшн? С видом на огромную картину в холле? Так вот, поднимайся по лестнице и любуйся картиной, пока я не появлюсь! — решил Трэвис.

— Да, пока ты будешь высматривать меня, тебе нужно немного покрутиться около ресепшн, чтобы на тебя обратили внимание.

— Точно! А ты медленно спускайся по лестнице, — расписывал дальнейший сценарий Трэвис. — Я буду ждать тебя внизу. Восхищение в моих глазах. Может, лучше обожание, а?

— Нет, пока достаточно восхищения, — серьезно ответила Шарлин. — Немного позднее оно может перерасти в обожание.

— А можно я упаду перед тобой на колени от избытка чувств? — развеселился Трэвис.

— Думаю, не стоит, — все так же серьезно ответила Шарлин.

— Я буду сдерживать свой любовный пыл и лишь томно вздыхать, глядя на свою богиню, — не унимался Трэвис. — Не возражаешь? Эй, послушай! Прекрасная половина человечества обычно не заливается смехом, когда я говорю о таких серьезных вещах! — не выдержал он.

— Они бы умерли со смеху, если бы услышали твою пламенную речь! — засмеялась Шарлин. — И часто ты произносишь такие речи? — поинтересовалась она.

— Забудь, — отмахнулся Трэвис. — Я рад, что развеселил тебя. На чем мы остановились? Да, ты спускаешься вниз. Я подаю тебе руку и медленно привлекаю к себе. Надеюсь, у кого-нибудь будет с собой мобильный с камерой. Получится прекрасное фото!

— А что ты наденешь?

— Смокинг с бабочкой. А тебе нужно обновить гардероб. Но вот какая проблема…

— Какая проблема? — забеспокоилась Шарлин.

— Так как сейчас ты помогаешь мне, то это моя обязанность купить тебе новые вещи. Боюсь, ты будешь оскорблена таким поворотом событий. А, ладно! Мне не привыкать! — С этими словами он достал свою кредитную карточку.

— Съезди лучше в… — Трэвис назвал один из самых модных и дорогих магазинов Лос-Анджелеса, — и полностью обнови гардероб.

— Нет, только вечернее платье, — решила Шарлин. — Строгое, утонченное. Достаточно будет лишь одного взгляда, чтобы все поняли, ты встал на путь добродетели, — поддразнила она.

Трэвис усмехнулся и взглянул на часы:

— Мне пора, у меня назначена встреча с журналистом.

— И что ты ему скажешь?

— Ничего особенного! Пару туманных намеков, не более. Надо разжечь их интерес!

— А ты знаешь, как заставить людей плясать под свою дудку, — промолвила Шарлин.

— Мне кажется, не у одного меня такой талант. — Трэвис пристально посмотрел на Шарлин.

Они обедали в ресторанчике, который находился всего в нескольких кварталах от дома Трэвиса.

— Ты слишком много тратишь на меня, — заказывая десерт, сказала Шарлин.

— Ты отрабатываешь каждый пенни, — заверил ее Трэвис. — Честно говоря, я хочу дать тебе еще денег, чтобы ты обзавелась подобающим гардеробом.

— Я буду сама покупать себе вещи, — упрямо возразила Шарлин. — Я не содержанка! Считай, что я всего лишь необходимый атрибут. У нас с тобой партнерские отношения.

— Партнерские? — чуть не подавился Трэвис.

— Да! — ничуть не смущаясь, ответила Шарлин. — Ты когда-нибудь слышал о защите прав женщин?

— Господи, куда катится мир, — вздохнул Трэвис. — Моя девушка будет сама за себя платить. Ушам своим не верю! Ладно, по крайней мере, тебе придется принять вот это. — С этими словами он протянул Шарлин бархатную коробочку.

В коробочке лежали жемчужные серьги, которые он обещал ей подарить.

— Какие красивые, — залюбовалась она подарком.

Трэвис с облегчением улыбнулся. Шарлин явно понравился его подарок.

Они вернулись домой поздно, наслаждаясь прекрасным вечером. Шарлин ушла к себе наверх в спальню. Задергивая шторы, она заметила на улице Трэвиса, который прислонился спиной к дереву. Губы его беззвучно шевелились, казалось, он репетирует свою роль.

«Необходимый атрибут, — вновь и вновь повторял услышанные слова Трэвис, уязвленный ее отношением до глубины души. — Что ж, по крайней мере, я предупрежден».

Шарлин на следующий день нанесла визит Джулии. Женщины понравились друг другу. Нахальная девчонка, которую играла Джулия, будучи старлеткой, была просто ее собственным «я», и тридцать лет спустя она все еще была такой же. За едой они обменивались остротами, хотя обе хотели поговорить о Трэвисе. Наконец Джулия сказала:

— Он всегда был милым мальчиком. Таким добродушным и полным чувств. Мне бы хотелось, чтобы он был менее чувствительным и отец не мог ранить его так сильно.

— Он на самом деле очень переживает, правда? Он многого не рассказывал, но я понимаю, какие эмоции бурлят под этой маской спокойствия, — ответила Шарлин.

Джулия кивнула, затем подошла к шкафу и вытащила большой альбом. Открыв его, она показала портретный снимок Эймоса Фэлкона.

— Я сделала этот снимок, когда мы были вместе, много лет назад, — сказала она.

Эймос был привлекательным мужчиной. Не стандартно красивым, а с агрессивной целеустремленностью на лице, провозгласившей его победителем жизни. Многие женщины нашли бы это притягательным, как это и случилось с молодой Джулией.

«И она до сих пор так считает», — поняла Шарлин, наблюдая за женщиной, рассматривавшей фотографию. Спустя столько лет на ее лице было выражение печали и желания, в то время как она перелистывала страницы в поисках фотографии, на которой они были запечатлены вдвоем.

Эймос и Джулия, молодая влюбленная девушка, счастливая в своей уверенности, что нашла своего мужчину и они будут вместе всегда. Еще фотографии: Джулия вдвоем с маленьким Трэвисом на руках, но никогда втроем.

— А есть фотографии, где Трэвис и Эймос вдвоем? — спросила Шарлин.

— Ни одной, — ответила Джулия. — И это одна из тех вещей, которые я не могу простить Эймосу. Он исправно платил алименты, но никогда в действительности не интересовался Трэвисом. Он приезжал, спрашивал, как у него дела в школе, критиковал. Но никогда не фотографировался с ним и не был никогда по-настоящему заинтересован им. Но взгляни сюда!

В конце альбома были газетные вырезки с фотографиями Эймоса и некоторых из его сыновей.

— Дариус, Джексон, Марсель, — с горечью произнесла Джулия. — Но не Трэвис. Я видела, как он смотрел на эти снимки с такой грустью. Только представь, о чем он тогда думал.

— Что они были полноценной семьей и без него, — прошептала Шарлин. — Мне хорошо знакомо это чувство.

— Тогда ты понимаешь, каково ему было. Я рада. Весь мир у его ног, женщины преследуют его. Но то, что он никогда по-настоящему не был частью собственной семьи, разбивает ему сердце, — горько усмехнулась Джулия. — Но у него есть ты, — продолжала она. — Он многого не рассказывал, но я сделала вывод, что ты защищаешь его от людей, способных причинить ему вред. Я вижу, как он близок с тобой. Гораздо ближе, чем с женщинами, с которыми спит. Иногда секс может стать препятствием на пути духовной близости. — Джулия взяла Шарлин за руку. — Просто будь с ним ради него, — попросила она. — Я знаю, что будешь. И я благодарна тебе от всего сердца.

— Хорошо, — пообещала Шарлин.

Вскоре после этого приехал Трэвис, чтобы забрать ее, и, переводя взгляд с одной женщины на другую, улыбнулся, увидев между ними теплоту и дружелюбность.

При первой же возможности Джулия отвела его в сторону:

— Теперь я могу быть за тебя спокойна. Никогда не думала, что скажу это.

— Мам, это не то, о чем ты подумала. Она мой друг, — произнес Трэвис.

— И так случилось, что этот друг живет с тобой. Друг, о котором судачит весь мир.

— И только, — согласился Трэвис. — Мы хотим, чтобы мир говорил о ней, чтобы поскорее забылось то, что произошло в ночном клубе. Я не могу потерять все, чего добился. К счастью, Шарлин согласилась помочь мне.

— Что ей известно?

— Все. Я не лгал ей. И это в ней самое прекрасное. Ты можешь быть с ней абсолютно откровенным, и она поймет.

— Человек, которому ты можешь полностью открыться. Это такое счастье! И ты практически вынудил ее принять участие в представлении на камеру?

— Да, — кивнул Трэвис.

— И то, что вы живете вместе, не…

— Нет, — ответил Трэвис.

— И вы не…

— Нет! — не дал договорить Трэвис.

— И даже не пытались…

— Нет!

Джулия изучающе смотрела на него, наполовину цинично, наполовину изумленно.

— Это не мой сын. Это какой-то самозванец. Что ты сделал с настоящим Трэвисом? — наконец спросила она.

Он хмыкнул:

— Решил ненадолго залечь на дно. Не такой уж он и умный.

Джулия похлопала его по руке:

— Что ж, решение Шарлин помочь тебе было действительно мудрым. Она способна сделать для тебя много хорошего. Тебе пора начинать ценить в женщинах другие качества, помимо формы их задниц. Дорогой мой, да ты покраснел!

— Чепуха! — поспешно сказал Трэвис. — Можем мы оставить эту тему?

— Конечно. Я скажу тебе лишь одно. Я думаю, эта женщина как раз для тебя, и тебе стоит завоевать ее, чтобы прожить вместе жизнь.

— Мама, прошу тебя. Ты не понимаешь.

Она погладила его по щеке:

— Нет, мой милый, это ты не понимаешь.

Шарлин рассказала Трэвису о помолвке Ли и Пенни на следующее утро.

— О, Чарли. Мне так жаль. Тебе очень больно?

— Совсем нет. С этим уже покончено.

Было странно мысленно возвращаться к тому, как это однажды разбило бы ей сердце. Но это было до того, как она узнала Трэвиса как мужчину. Пока это была только теплая дружба, было легко соблюдать уговор, что мы как брат и сестра. Но с тех пор, как она увидела его практически голым, все изменилось.

— Кстати, хочу извиниться за прошлую ночь, — внезапно сказал Трэвис.

— А разве есть за что извиняться?

— Я зашел слишком далеко. Ты же знаешь, тебе нечего бояться, так ведь?

— Да, — сказала Шарлин с легкой грустью. — Я знаю.

— Я пообещал тебе это, когда ты переехала сюда, — он смущенно рассмеялся, — когда я в той или иной степени заставил тебя это сделать.

— Ты не принуждал меня.

— Хорошо, я манипулировал тобой. Я ухватился за возможность заставить тебя сделать то, что мне подходит. Боюсь, я очень хорош в этом, и я не виню тебя, если ты мне не доверяешь. Я темная лошадка. Но ты и так это знаешь.

— Трэвис, в этом нет никакой необходимости. Честно.

— Хорошо, через минуту я заткнусь. Ко всему прочему, я слишком много говорю.

Это было правдой. Если бы она не была так увлечена собственными переживаниями, наверняка бы заметила, что он быстро и невнятно бормочет, словно человек, цепляющийся за драгоценную жизнь.

— Ты уже, наверное, готовишься совершить побег, — продолжал Трэвис, — но в этом нет необходимости. Даю тебе слово. Не бросай меня, Чарли.

— Не брошу. Я знаю, ты не сможешь обойтись без своей старшей сестры.

Трэвис печально усмехнулся:

— Полагаю, так оно и есть. Что бы я делал без тебя, наставляющей меня на путь истинный?

— Подобрал бы еще кого-нибудь из толпы желающих.

— Но толпы нет, потому что никто другой не знает обо мне так много. Я никогда им этого не позволю. Только тебе.

— Что ж, тогда будь осторожен с количеством мрачных тайн, которые ты мне рассказываешь. Когда все закончится, возможно, я начну тебя шантажировать.

Они рассмеялись, но потом Трэвис спросил:

— Почему все должно закончиться? Почему мы не можем провести вместе остаток дней? Ты — лучший друг, который у меня когда-либо был, и я не дам лучшему другу уйти.

Лучший друг. Когда-то эти слова были бы ей приятны. Но сейчас они прозвучали как гром среди ясного неба.

Зазвонил телефон. Трэвис ответил, и миг спустя она услышала, как он воскликнул «Да!» полным восторга голосом.

— Это замечательно! — продолжил он. — Да, да, хорошо. Разумеется, я приеду. Ни за что на свете не пропущу такое! Поцелуй за меня Кэсси.

Он повесил трубку, подхватил Шарлин и закружил ее в вальсе по комнате.

— Что случилось? — спросила она смеясь.

— Это был мой брат, Марсель. В следующем месяце у него свадьба в Париже. Мы отлично повеселимся, и ты познакомишься с моей семьей.

— А я приглашена?

— Приглашена ли ты? Да все только и мечтают познакомиться с тобой. Я не посмею явиться без тебя. Подожди! Кто это еще?

Телефон снова зазвонил.

— Да? Привет, Джо! — ответил Трэвис. — Уже собираюсь… Рад, что ты доволен… Ну, я думаю, мы можем еще что-нибудь сделать… Подожди, она здесь. Я спрошу у нее. — Он повернулся к Шарлин: — Это Джо. Пока что он очень доволен историей, но хочет «выработать стратегию», как он это называет. Не могла бы ты поехать со мной в студию этим утром?

— Конечно.

— Джо, мы уже выезжаем.

Джо припер их к стенке, как только они появились, и потом уволок в студийный кафетерий. К тому времени Шарлин уже привыкла, что ее постоянно изучают, и не была оскорблена тем, как он окинул ее взглядом с головы до ног и кивнул.

— Можем мы поговорить серьезно? — спросил Джо. — Мы должны что-то срежиссировать. Я организовал для вас посещение театра, так что публика и журналисты смогут увидеть вас входящими в ложу. И я думаю, пара выходов на шопинг. Трэвис, я считаю, тебе стоит купить Шарлин какое-то ювелирное украшение, чтобы заставить всех строить догадки.

— А мы хотим заставить их строить догадки? — спросила Шарлин. — Что, если это ни к чему не приведет?

— Кто сказал, что это ни к чему не приведет? — спросил Джо.

— Достаточно, — строго сказал Трэвис. — Не заходи слишком далеко. Шарлин помогает нам по доброте душевной.

— Она только выиграет. Ты подаришь ей много драгоценностей, оплаченных студией, а если вы в итоге рассоритесь, и она швырнет их в тебя, я лично позабочусь о том, чтобы их ей вернули, не привлекая всеобщего внимания.

— О, мы рассоримся, и я швырну их в него, — весело сказала она.

— Да, только будь осторожна. Не попади ему в физиономию. Студия вложила в это лицо слишком много денег.

— Да, я не должен был говорить вам этого так скоро, — продолжил Джо, понизив голос, — но есть вероятность, что на основе сериала снимут фильм.

— Фильм? — прошептал Трэвис.

Они с Шарлин в онемении уставились на Джо.

— Да, и ты — главный кандидат на роль, — кивнул он.

— Он должен быть единственным кандидатом! — с негодованием воскликнула Шарлин. — Он создал этот персонаж.

— Вот почему мы ставим на него. Но Аларик Лэнли также заинтересован в роли.

Шарлин и Трэвис резко выдохнули. Лэнли был ведущей кинозвездой.

— Если он хочет эту роль, он ее получит, — сказал Трэвис.

— Не обязательно. Как сказала Шарлин, тебя ассоциируют с этой ролью, а это стоит денег. Кстати, ты когда-нибудь встречал Аларика?

— Да, однажды на вечеринке, — ответил Трэвис. — Мне он показался приятным парнем.

— Никогда больше не произноси этого вслух. Вы враги, — жестко сказал Джо. — У вас схватка не на жизнь, а на смерть. Скажешь в нескольких интервью, что он осмелился украсть у тебя роль. Ничего особенного. Просто смутные угрозы из мира шоу-бизнеса.

— Забудь! — мгновенно отреагировал Трэвис.

— Но послушай… — начал было Джо.

— Я сказал, забудь. Простите. — Он отклонился вбок, чтобы привлечь внимание официантки.

Пока он с ней разговаривал, Джо жаловался Шарлин:

— Что ты будешь делать с этим парнем! Есть вещи, которых он просто не понимает.

— Да, — согласилась она. — Как можно быть омерзительным — вот чего он определенно не понимает. Не пытайся изменить то, что делает его самим собой.

Джо посмотрел на нее с признательностью.

— Пожалуй, ты права. Хорошо, — продолжил он, когда Трэвис снова к ним повернулся, — нам нужно проделать срочную пиар-работу. Это поможет нам сделать большую историю о вас двоих. Сейчас нам надо показать публике то, что мы хотим, чтобы они видели.

Шарлин засомневалась. Это почти военное планирование не было тем, на что она соглашалась. Но потом она увидела Трэвиса, с трудом глядящего ей в глаза, и поняла, что у нее нет выбора. Это была хорошая возможность, и она обещала быть здесь ради него.

— Вы за? — спросил Джо.

— Да, — уверенно произнесла она.

— Да, — ответил Трэвис, с благодарностью глядя на нее.

— Как насчет пляжной вечеринки? — спросил Трэвис. — Мы собираемся на Венецианском побережье, плаваем, веселимся, танцуем.

Все, что он знал о теле Шарлин, пришло из его ощущений. Он отчаянно нуждался в том, чтобы увидеть ее всю, и объединить ощущения с тем, что он видит. Он ломал голову в поисках возможности, и теперь она ему предоставлена. Пляж. Шарлин в купальнике, все выставлено напоказ, чтобы он мог насладиться увиденным.

Трэвис почувствовал муки совести. Заставить ее демонстрировать свои прелести было не по-джентльменски.

— Ты уверена, что согласна на это? — спросил он с беспокойством. — Я знаю, что ты согласилась, чтобы помочь мне, но я не хотел бы тебя к чему-либо принуждать.

Картинка проплыла перед внутренним взором Шарлин: Трэвис, каким она его видела прошлой ночью, обнаженный, за исключением обтягивающих плавок, и каким он будет снова, на пляже.

— Думаю, я это выдержу, — сказала она.

Джо решительно приступил к выполнению своих планов, объявив, что их места в театре были забронированы на следующий вечер.

— Что за спектакль? — спросил Трэвис.

— М-м-м… Погоди, сейчас узнаю. — Он проглядел газету, вызвав у Трэвиса шок. — Ты заказал билеты, даже не зная, на какой спектакль?

— Это прекрасный театр с большой ложей, где каждый сможет вас увидеть. Какая разница, что за пьеса? Ну вот. «В поисках ночного кошмара».

Они оба подпрыгнули, услышав название пьесы, печально известной своей заумностью и таинственностью.

— Она имела большой успех в Вест-Энде в Лондоне, — сказал Джо. — Шарлин ее видела, и она ей понравилась.

— Неправда, — возмущенно сказала Шарлин. — Совершенно не в моем вкусе.

— Тебе она понравилась, — с нажимом повторил Джо, — и Трэвис пригласил тебя на нее в качестве особого подарка.

— Хорошо, что сказал об этом, — сказал Трэвис тусклым голосом. — Не придется притворяться, что мне понравилось.

— Тебе придется решить, то ли ты галантный кавалер, терпящий это ради своей дамы, то ли мрачный интеллектуал, погрязший в своих мыслях, — усмехнулся Джо.

Трэвис одарил его испепеляющим взглядом.

— А в антракте, — подводил итог Джо, — не забывайте разговаривать. Пресса это обожает, потому что они могут пофантазировать, о чем вы говорите: «Он уже попросил ее?» Что-то в этом роде. Ладно, я закончил.

Он покинул их прежде, чем они спросили его, что бы значило это его «он уже попросил ее?».

Трэвис, по обыкновению, включил телевизор, как только они добрались до дома, чтобы успеть посмотреть новости. Он моментально напрягся, уставившись в экран.

— Это же… — выдохнула Шарлин.

— Мой отец, — подтвердил он, прибавив звук.

«…Люди, помнящие Эймоса Фэлкона по прежним временам, заинтересованы в том, чтобы снова увидеть его в действии, и эта конференция в Нью-Йорке…»

Потрясенный, Трэвис присел на диван, взгляд прикован к экрану. Шарлин села рядом, пытаясь представить, как это отразится на нем.

Оказалось, что Эймос Фэлкон пробыл в Нью-Йорке три дня, в течение которых присутствовал на встречах и общался с людьми такими же богатыми, как и он сам. Единственное, чего он не сделал, так это не встретился с собственным сыном.

Внезапно Шарлин почувствовала, что Трэвис напрягся еще сильнее. Другой человек появился на экране. Ему было около тридцати, внешне очень похожий на Эймоса и, кажется, в прекрасных отношениях с ним.

«…Его сын, Дариус Фэлкон, который, казалось, покинул финансовый мир, но который присоединится к отцу в его новом начинании…»

Репортаж закончился.

— Он в Нью-Йорке, — пробормотал Трэвис. — Сколько сейчас там времени?

— На три часа больше, чем у нас, — сказала Шарлин. — Должно быть, он уже спит.

— Самое время позвонить ему. Нет, погоди. — Он начал нажимать кнопки телефона в поисках сообщения. Но ничего не было.

— Они не говорили, где он остановился, — сказала Шарлин. — Так что куда ты собрался звонить? Может, кто-то у него дома знает. Если ты позвонишь…

— Нет! — резко оборвал ее Трэвис. — Ни за что!

«Конечно, он не будет афишировать, что отец проигнорировал его», — подумала Шарлин, обвиняя себя в невнимательности.

Трэвис назвал отель.

— Он всегда там раньше останавливался.

Трэвис набрал номер. Шарлин тихонько отошла.

Она страшно боялась того, что может произойти, и знала, что он возненавидит каждого, кто это увидит. Но она оставила дверь своей спальни открытой и услышала, как он говорит:

— Хорошо, когда он придет, не могли бы вы передать ему сообщение? Я оставлю вам номера своего домашнего и мобильного телефонов. В любое время дня и ночи.

Трэвис повесил трубку и обернулся, увидев ее в дверном проеме.

— Доброй ночи, — сказал он. — У тебя был долгий изнурительный день.

Смысл был прост. Он часто говорил об их близости и его доверии к ней, и все же сейчас она ничем не могла ему помочь. Шарлин тихо закрыла дверь.

Дважды за ночь она вставала и осторожно заглядывала в комнату Трэвиса. Он все еще был там, молчаливый и неподвижный. Телефон ни разу не зазвонил. Ответ мог быть простым. Эймос мог съехать накануне вечером или поздно вернуться и оставить записку на потом. Он еще позвонит. Обязательно.

За завтраком она спросила о последних новостях, не выдавая, как много ей известно.

— Я уснул, — произнес Трэвис как можно более равнодушным голосом. — Если телефон звонил, я мог его не услышать.

С тяжелым сердцем Шарлин наблюдала, как он уходит на работу. Инстинкт подсказывал ей опасаться худшего. Она знала, что Трэвис чувствует себя изолированным, вырванным из сердца членов семьи. Он прекрасно осознавал отцовское равнодушие, граничащее с презрением. Эймос приехал в страну, в которой жил его сын, и не связался с ним, даже не сказал об этом заранее. Когда Трэвис протянул руку, он даже не откликнулся. А Трэвис вынужден был смотреть на брата Дариуса, любимого сына, которым ему самому никогда не стать. Но Эймос позвонит. Обязательно. Наверное, он воспользуется мобильным и позвонит Трэвису на студию. Но на случай, если он позвонит на городской телефон, она пробудет дома весь день.

Время шло в тишине. После полудня зазвонил телефон, и Шарлин схватила трубку.

— Это я, — сказал Трэвис. — Кто-нибудь звонил?

— Нет.

— Ясно. Ладно, увидимся вечером.

Трэвис пришел домой рано, взглядом задав вопрос, и пожал плечами, когда она покачала головой. Он расположился на диване, просматривая новости, пытаясь найти дополнительную информацию об Эймосе. Но ничего не было.

Шарлин принесла ему кофе.

— Ты выглядишь уставшим, — заметила она.

Зазвонил телефон. Их взгляды встретились, разделив надежду. Трэвис ответил.

— Алло? Отец! Рад слышать тебя. Я слышал, ты неподалеку. Может, мы могли бы встретиться? Я могу взять пару дней отпуска и слетать в Нью-Йорк, что скажешь? А, понятно. Что ж, в таком случае… — донесся до Шарлин голос Трэвиса.

«Чертов Эймос Фэлкон! — с раздражением думала она. — Будь он проклят за то, что посмел ранить Трэвиса».

Разговор был окончен. Трэвис так и сидел на диване, будто слишком устал, чтобы когда-нибудь снова пошевелиться.

— Что случилось? — спросила Шарлин, собираясь присесть рядом.

— Он возвращается в Монте-Карло, — ответил Трэвис тусклым голосом. — Он позвонил мне из аэропорта.

— Черт бы его побрал! — не выдержала Шарлин.

Трэвис пожал плечами:

— Я для него ничего не значу. Зачем ему притворяться в обратном? Ладно, все. Пора быть реалистом. Я, пожалуй, пройдусь. Не жди меня.

— Можно я пойду с тобой? — тихо спросила Шарлин.

— Нет, тебе не придется по вкусу такое времяпрепровождение.

— Эй, будь осторожен! Если ты закончишь вечер в ночном клубе с какой-нибудь потаскушкой, это будет для тебя гораздо разрушительнее, чем ты думаешь.

— Никаких женщин, я обещаю, только…

— Только целое море выпивки, да? — догадалась Шарлин.

— Ну, разве что самую малость.

Она не могла оставить его одного в таком состоянии! На этот раз он будет потакать своим слабостям, все больше и больше. Враги будут наготове. Все, кто хочет уничтожить его, сойдутся в одной точке.

— Ни за что! — воскликнула Шарлин, удерживая его. — Даже не вздумай уйти!

Но Трэвис мягко высвободился из ее рук.

— Я ухожу, — сказал он. — Я знаю, ты желаешь мне добра, но я не могу вечно прятаться за твоей спиной.

— Трэвис, не делай этого. Это опасно, — почти умоляла она.

— Это как раз по мне. Мужчина имеет право иногда себя плохо вести.

— Конечно, имеет, — согласилась она. — И ты можешь вести себя так плохо, как ты только захочешь. Но только здесь, со мной. Никаких свидетелей. А если меня кто-то спросит, был ли ты плохим мальчиком, я буду безбожно врать.

— Не пытайся меня контролировать, Шарлин.

В отчаянии она так и осталась сидеть на диване, подперев голову руками. Это должно было произойти. Она ничем не может ему помочь.

— Ладно тебе, не делай из мухи слона, — сказал Трэвис, сидя рядом с ней. — Я ненадолго. Может, пришло время вырваться из-под твоей опеки? Эй, ты что, плачешь?

— Нет, — хрипло проговорила она.

— Нет, плачешь. Со мной все будет в порядке, — пообещал он.

— Пожалуйста, — прошептала Шарлин. — Прошу тебя, не делай этого. Они будут ждать тебя.

— Тебе не кажется, что тут попахивает паранойей?

— Да, я параноик. Но иногда паранойя — абсолютно правильная вещь. Пожалуйста, Трэвис, не ходи. Я не пытаюсь контролировать тебя. Я пытаюсь помешать тебе все потерять.

— Я не…

— Потеряешь, потеряешь! — Шарлин не дала ему договорить. — О господи, как ты можешь спустить все в трубу? Пожалуйста… Прошу тебя…

Ее захлестнуло ощущение собственной беспомощности. Поведение его отца лишило Трэвиса присутствия духа, вселяя в него саморазрушение так, что только мятеж может успокоить его дух. Он заплатит за это высокую цену, и она, поклявшаяся защищать его, ничего не могла сделать. Ее рыдания становились все безутешнее.

— Не плачь, — попросил Трэвис, проводя пальцами по ее щеке. — Я не могу этого вынести. Послушай… Послушай, я…

Ответом была долгая тишина.

Трэвис наклонился, и его губы коснулись ее губ. Даже сейчас он все еще пребывал в нерешительности, но только на мгновение, пока не прочел нежное желание на ее губах, в ее руках, прикасающихся к его лицу. Страстное возбуждение, завладевшее ими, было подобно шторму на побережье, но все еще прячущемуся за облаками, соблазнявшее их обещанием сладостных открытий, лишь бы они имели мужество сделать их.

— Шарлин. — Он отодвинулся. — Ты думаешь…

— Т-ш-ш… Я думаю… что сейчас не время для раздумий.

Трэвис засомневался всего на миг, словно ему нужно было быть полностью уверенным. Тогда он медленно поднялся и взял Шарлин за руку, чтобы переместиться в его комнату. Огромные окна, распростертые над огнями города, были не зашторены. Но они не стали их закрывать. В том не было необходимости. Здесь, наверху, в темноте, никто не мог видеть, как их одежда упала на пол. Какое-то время, лежа на кровати в странной неподвижности, безмолвно задавая друг другу вопросы, ища ответы, они были счастливы, найдя их. Первыми несмелыми движениями они познавали друг друга, осознавая, что все правильно.

Прикосновения его пальцев, скользящих по ее обнаженной коже, были нежными. Они останавливались, неторопливо изучая, словно готовые отступить, но так и не отступившие. И Шарлин была этому рада. Остановись он сейчас, она была бы опустошена. Она хотела выразить свои чувства через кончики пальцев, мягко лаская его, давая понять, что все идеально. Мгновение, когда она стала его, было лучшим в ее жизни. Потом наступил штиль, радостное удовольствие от того, что ее голова покоилась на его груди. Оба они лежали неподвижно. Через несколько минут она уснула.

Она проснулась среди ночи и увидела Трэвиса, беспокойно мечущегося, словно отчаянно ищущего что-то. Его глаза были закрыты, дыхание было глубоким. Он все еще спал, но даже в глубоком сне его что-то беспокоило. Она нежно коснулась его, и он мгновенно застыл. Через минуту он снова пошевелился, протянув руку, пока не наткнулся на нее, прикасаясь к ее лицу, глазам, губам.

— Я здесь, — прошептала она. — Я рядом с тобой.

Она почувствовала, как напряжение медленно покидает его. Долгий вздох вырвался из его губ. Трэвис повернулся так, что его голова оказалась на ее плече, и больше не шевелился до тех пор, пока они не проснулись рано утром.

Трэвис приподнялся на локте, посмотрев на нее.

— Как ты? — спросил он.

— Со мной все в порядке. Ты хорошо спал ночью?

— Под конец да. Я не знаю, что произошло. Меня что-то беспокоило. Я хотел проснуться, но не смог. А потом тревога ушла и все успокоилось.

— Сны бывают такими, — прошептала Шарлин.

Он погладил ее по щеке:

— Так это был сон? Шарлин, я не знаю, как сказать, но…

— Тогда не говори, — прошептала она, прижав палец к его губам. — Не сейчас.

Трэвис встал с кровати, разрываемый двумя противоречивыми желаниями: быть рядом с ней, ощутив окутывающие его тепло и комфорт, и побыть наедине со своими мыслями.

«Кто из нас, — думал он, — привел другого в эту спальню?»

Это он первым поднялся, взял ее за руку и повел за собой. Но он никогда не сделал бы этого, если бы не почувствовал желание, не ощутил, что Шарлин побуждает его к действию и что она будет разочарована, если он этого не сделает. Так кто кого повел?

Но был и другой вопрос, более безотлагательный и волнующий.

Прошлой ночью она спасла его, как уже не раз делала прежде. Но кем была та женщина в его постели? Шарлин, любовь к которой тронула его сердце? Или Чарли, сестра и защитница, которая потворствовала его нуждам как сиделка?

А если второе, не может ли быть крошечной нотки презрения в ее доброте?

От этой мысли его бросило в дрожь.