Рэйчел уже целый час ждала встречи с кандидатом в спонсоры ее собственной марки одежды. Она еще не привыкла к разнице часовых поясов после перелета и боролась со сном, листая журнал в приемной. Когда наконец ее провели в офис управляющего, ее ноги были ватными от волнения.

«Надеюсь, теперь мой упорный труд принесет свои плоды», — думала она.

— Мне очень жаль, мисс Маккаллох, — сказал управляющий с виноватой улыбкой, не дожидаясь, когда Рэйчел сядет в кресло. — Мы передумали. Сейчас идет реорганизация нашей компании, и мы не можем рисковать, сотрудничая с малоизвестным дизайнером.

Рэйчел была потрясена.

— Но в вашем письме… Но я же приехала сюда издалека ради вас!

Менеджер поднял руку:

— Один весьма авторитетный эксперт-аналитик посоветовал нам не рисковать. Совет директоров уже принял окончательное решение, поэтому рекомендую вам рассмотреть иные варианты финансирования.

Иные варианты? Но какие? — в отчаянии думала Рэйчел. Она должна была запустить свою марку одежды в Европе. Ее труд не может пропасть даром, иначе она снова выставит себя полной идиоткой. Если она в ближайшее время не достанет деньги, ее компания обанкротится, поэтому действовать нужно быстро.

Она нахмурилась:

— Не могли бы вы назвать имя человека, который посоветовал вам не связываться со мной?

— Сожалею, но я не имею права разглашать данную информацию.

Вдруг в ее голове молнией вспыхнуло подозрение.

— Вы говорили, этот человек — уважаемый эксперт-аналитик.

— Именно.

— Не мог ли это быть Алессандро Валлини? — спросила она, глядя на управляющего пронзительным взглядом.

— Простите, мисс Маккаллох, я не вправе подтверждать или отрицать что-либо.

Девушка поднялась и с мрачной решимостью перекинула сумку через плечо.

— Спасибо, что уделили мне время, — коротко сказала она и ушла.

Рэйчел нашла адрес миланского офиса Алессандро Валлини, выйдя в Интернет с мобильного телефона. Здание было старинным, но выглядело стильно — весь его вид говорил об успехе человека, работавшего в нем.

— Я хотела бы увидеться с синьором Валлини, — сказала она элегантно одетой секретарше в его приемной.

— К сожалению, синьор Валлини сейчас отдыхает на своей вилле в Позитано, — ответила секретарша. — Он управляет всеми своими делами оттуда.

— Тогда я хотела бы назначить с ним встречу при первой же возможности.

— Вы его клиент?

— Нет, но…

— Могу записать вас на конец сентября, если хотите.

Рэйчел нахмурилась:

— Но до конца сентября больше месяца, а я буду здесь только до конца августа.

— Мне очень жаль, но…

— Честно говоря, я не его клиент, — призналась Рэйчел. — Я… его давняя приятельница из Мельбурна. Он работал у моего отца. Я подумала, что мы могли бы встретиться, пока я здесь. Меня зовут Рэйчел Маккаллох.

Секретарша замялась.

— Я сначала поговорю с ним, — сказала она, снимая трубку телефона. — Присядьте подождите.

Рэйчел села на мягкий кожаный диван, стараясь не думать о последней встрече с Алессандро. Если она права в своих подозрениях, это может означать только одно: он до сих пор не простил ее.

— Сожалею, но синьор Валлини не хочет вас видеть.

Рэйчел вскочила.

— Но мне надо увидеться с ним во что бы то ни стало, — настаивала она.

— Он сообщил мне, что не желает видеться с вами ни при каких обстоятельствах, — ответила секретарша.

Рэйчел пришла в бешенство. Неужели он считает, что она примет его отказ после того, что он только что сделал? Она заставит его встретиться с ней.

Когда автобус вез ее по извилистой дороге Амальфи до Позитано, она нервничала, но вовсе не из-за крутых поворотов. Рэйчел хотела взять напрокат машину, но ее кредитную карточку не приняли. Она позвонила в свой банк в Австралии, и ей сообщили, что карта была заблокирована, а учитывая историю операций — три года назад Крейг взял несколько кредитов на ее имя, — разблокировать ее можно будет не раньше чем через двадцать четыре часа. Но ей срочно были нужны деньги.

Рэйчел вышла из автобуса у обочины дороги, которая вела к вилле Валлини, стоявшей на высоком утесе. Но когда водитель открыл багажное отделение, ее чемодана в нем не было.

— Наверное, его по ошибке погрузили в другой автобус, — сказал водитель.

— Как такое могло произойти?

Водитель пожал плечами:

— Такое у нас часто бывает. Я позвоню в головной офис и попрошу доставить чемодан в ваш отель. Если вы дадите мне информацию, я об этом позабочусь. — Он достал ручку и блокнот.

— Я пока не заказала номер в отеле, — ответила Рэйчел, думая о своей проблеме с деньгами.

— Тогда дайте мне номер своего мобильного, и я вам позвоню, как только мы найдем чемодан.

Автобус уехал, и Рэйчел перевела взгляд на виллу, возвышавшуюся над ней. Четырехэтажное здание, которому было несколько веков, роскошные сады и панорамный бассейн, нависающий над морем. Солнце играло на синей глади воды, и от этого жара казалась ей еще невыносимее. Солнце било ей в глаза, а смутная головная боль, мучившая ее весь день, начала сильнее пульсировать в висках. Собравшись с духом, Рэйчел поднялась по крутым ступенькам к воротам виллы. Ворота были заперты на замок — так же, как и боковые ворота для пешеходов, рядом с которыми, впрочем, была кнопка домофона.

— Non ci sono visitatori, — произнес женский голос прежде, чем Рэйчел успела раскрыть рот.

— Но я…

Домофон замолчал. Она взглянула на виллу, вздрагивая от слепящего солнечного света, а затем снова нажала на кнопку.

Женский голос снова ответил, на этот раз по-английски:

— Посетители не принимаются.

— Мне надо увидеться с Алессандро Валлини. Я не уйду, пока не увижу его.

— Прошу вас, уходите, — ответила женщина.

— Но мне некуда! — почти умоляла Рэйчел. — Пожалуйста, скажите синьору Валлини, что мне некуда больше идти.

Домофон снова отключился. Рэйчел села в тени, опираясь спиной о горячий камень, и уронила голову на колени. Она не могла поверить, что это происходит с ней. Она выросла в богатой, очень богатой семье — у нее было столько денег, сколько большинству людей даже и не снилось. Очень долго она воспринимала свое богатство как должное и никогда не думала, что может в одночасье его лишиться. Но это случилось, и, хотя последние два года она усердно работала, чтобы вернуть себе хоть часть того, что имела, теперь она сидела у ворот дома человека, которого отвергла пять лет назад. Может, судьба решила ей таким образом отомстить? Она закрыла глаза, молясь, чтобы голова перестала болеть.

— Она еще там? — спросил Алессандро свою экономку Лючию.

— Да, синьор, — ответила Лючия, отрывая взгляд от окна. — Она уже больше часа там сидит, а на улице страшная жара.

Алессандро потер подбородок, борясь с угрызениями совести. Пока он находится у себя в башне, Рэйчел ждет его у ворот, страдая от жары. И все же он не мог принять ее. Он уже попросил своего секретаря отклонить ее просьбу о встрече и думал, что этого будет достаточно. Почему же она продолжает упорствовать?

— Боже мой, она вот-вот потеряет сознание! — Лючия схватилась обеими руками за подоконник.

— Да она притворяется, — спокойно ответил Алессандро, снова берясь за бумаги и стараясь не обращать внимания на острое чувство вины и жестокую душевную боль.

— Я схожу принесу ей воды и посмотрю, как она себя чувствует.

— Делайте что хотите, — ответил он, переворачивая страницу документа, на котором уже полчаса не мог сосредоточиться, — только не пускайте ее ко мне.

— Хорошо, синьор.

Лицо Рэйчел побледнело, а затем залилось краской. Ее глаза сверкали как молнии, а все ее стройное тело дрожало от ярости.

— Ты платишь мне, чтобы я… ушла?!

Алессандро откинулся в кресле:

— Таковы мои условия, Рэйчел. У тебя остается одна минута, прежде чем я отменю свое предложение. Имей в виду, другого предложения не будет.

Она сжала кулаки в гневе:

— Это возмутительно!

— Это бизнес.

— Бизнес? И что же ты за бизнесмен такой, если способен заплатить человеку за то, чтобы он ушел?

— Я тебе совсем не рад, Рэйчел. Ты хочешь денег и не намерена уходить, пока их не получишь. Так что я предлагаю тебе компромисс. С каждой лишней минутой, которую ты проведешь здесь, цифра будет уменьшаться.

Она смущенно посмотрела на него. От надменности богатой девчонки не осталось и следа. Теперь на ее лице отражалось лишь искреннее замешательство.

— Но я ничего не понимаю. — Девушка облизала губы. — Ты платишь мне десять тысяч евро за то, чтобы я ушла и больше никогда не возвращалась?

Алессандро кивнул.

— Но получается… что ты даешь мне деньги практически даром. С чего бы это?

— Я богатый человек, — ответил Алессандро, — и могу делать все, что захочу.

Рэйчел не знала, доверять ему или нет. Если бы она не была в таком бедственном положении, ее эмоции только позабавили бы Алессандро. Ей явно хотелось принять его слова за чистую монету. Десять тысяч евро были небольшой суммой по ее меркам, но их хватило бы на жилье и еду до конца ее пребывания в Италии. Возьмет ли она их или же попытается выпросить у него сумму побольше?

Он взглянул на часы.

— Сумма уменьшилась до девяти тысяч евро. И что же ты решила?

Она отвела взгляд:

— Если бы речь шла обо мне одной, я бы еще пять минут назад ушла отсюда. Я вообще бы не пришла к тебе, если бы ты не попытался сорвать мой…

— Ты лишаешь себя еще одной тысячи.

— Можно мне еще немного подумать?

— Нет.

— Но ты с ума сошел! С чего ты взял, что я тебе поверю? Может, ты дашь мне деньги и тут же изменишь правила.

— Я не намерен менять правила. Я просто хочу, чтобы ты забрала деньги и ушла.

— Это месть, да? За то, что я выбрала Крейга, а не тебя? — гневно спросила Рэйчел.

Выражение лица Алессандро оставалось безучастным.

— Если ты не возьмешь деньги, я найду того, кто в них нуждается, уж не сомневайся.

— Но мне нужно намного больше. Я должна…

— Это все, что я готов дать тебе. Теперь, прошу тебя, принимай решение, пока сумма, которую я тебе даю, не превратилась в копейки.

— Хорошо. Я принимаю твое предложение.

— Отлично. Дай мне реквизиты твоего счета, и я переведу деньги, как только ты выйдешь за ворота.

Написав реквизиты на листочке бумаги, Рэйчел передала их Алессандро.

— Вот и все? Ты даже не предложишь мне попить или поесть?

— Нет, это тебе предложат в отеле.

— Я пока не нашла отель.

— Найдешь. В Позитано полно гостиниц на любой вкус и кошелек.

— Но у меня нет даже багажа. Он по ошибке уехал с другим автобусом, и я не знаю, когда его вернут мне — если вообще вернут.

— Это не моя проблема.

— Бессердечный подлец! Тебе плевать на всех, кроме себя!

— Беру пример с тебя, Рэйчел. Теперь я только о себе и думаю.

— Ты и своим любовницам платишь, чтобы они уходили и приходили? Я слышала, что ты меняешь их как перчатки.

— Так ты читаешь про меня в газетах? — поинтересовался Алессандро с насмешливой полуулыбкой.

— Ну, австралийской прессе нелегко выведать подробности твоей жизни, но в британских газетах то и дело появляются твои фотографии с очередной подружкой.

— Правда, интересно получилось — мужчина, которого ты отвергла, теперь богаче и успешнее, чем твой отец и жених, вместе взятые?

— И как же ты этого достиг? — спросила Рэйчел и тут же прикусила губу, как будто пожалела о своем вопросе.

— Я настроился на успех и ухватился за первый же шанс. Когда я приехал из Австралии сюда, передо мной открылось множество новых возможностей, которых иначе у меня просто не было бы.

— Жаль, что у тебя нет семьи, которая могла бы тобой гордиться.

Алессандро привык к тому, что Рэйчел отпускала колкости по поводу их разницы в происхождении. Она была богатой девушкой с аристократической родословной, он — жалким беспризорником. Он ненавидел ее за то, что она заставила его поверить, что он мог рассчитывать на ее любовь. Но он больше не повторит эту ошибку — ни с ней, ни с другой женщиной.

— Зато у меня много близких друзей, которые заменяют семью. А теперь мне пора работать.

— Ты не проводишь меня до дверей?

— Это сделает Лючия. А у меня полно более важных дел.

— Она очень любезна, — заметила Рэйчел, нарочно затягивая разговор. — Твоя экономка.

— Да, Лючия — добрая душа. Она работает у меня с того дня, как я приехал в Италию. Она мне как мать.

Рэйчел подумала о своей матери. Расплывчатый, неясный образ, время от времени возникавший в ее памяти. Она умерла, когда Рэйчел было три с половиной года, но ей ее до сих пор не хватало. Ее отец постоянно менял партнерш, но никто не мог заменить ей мать. Она мысленно поинтересовалась, чувствовал ли то же самое Алессандро, у которого никогда не было ни отца, ни матери. Он не говорил о своем детстве — она лишь слышала от других людей, что он жил то в детских домах, то на улице. Может, его родители умерли, а может, и нет. А может быть, он просто не хотел ничего о них знать.

Алессандро нажал на кнопку на столе, чтобы вызвать Лючию.

— Мисс Маккаллох готова идти.

— Да, синьор, — ответила Лючия.

Рэйчел ужасно злило, что Алессандро общается с ней таким приказным тоном. Ей хотелось схватить его за белоснежный воротничок его рубашки и высказать все, что она о нем думает.

— Тебе приятно издеваться надо мной, да?

— Берегись, Рэйчел, — ответил он. — Не кусай руку, которая платит за твою еду и жилье.

Тут появилась Лючия.

— Я провожу вас до ворот, синьорина, — сказала она, открывая перед ней дверь кабинета.

— Спасибо, — ответила Рэйчел и бросила последний гневный взгляд на Алессандро. — Прощай, Алессандро. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Он не ответил, и это взбесило ее еще сильнее.

Отвернувшись от окна, Алессандро невидящим взглядом уставился в экран компьютера. Пару месяцев назад он заплатил бы Рэйчел за то, чтобы она осталась, и за то, чтобы она спала в его постели. Он с радостью показал бы ей, что она потеряла, выбрав Крейга вместо него, а затем хладнокровно и безжалостно избавился бы от нее. Точно так же, как она избавилась от него несколько лет назад.

Но теперь все изменилось.

Он не мог допустить, чтобы она узнала, что с ним произошло. Пока что об этом знали только его экономка, личный врач и физиотерапевт. Никому другому он доверять не мог, поскольку знал, что, если в прессе появится хоть слово о том, что у него возникли серьезные проблемы со здоровьем, это поставит под угрозу переговоры по самому масштабному проекту в его карьере. В его услугах был заинтересован один могущественный шейх из Дубая. Заключение контракта с шейхом означало появление новых клиентов, еще более состоятельных, чем нынешние. Алессандро боялся сорвать и без того непростые переговоры, но врач сказал ему, что нужен еще месяц на реабилитацию. Еще месяц в одиночестве — и он сможет вернуться к своей обычной жизни.

На его столе загорелась кнопка коммутатора.

— Да, Лючия?

— Мне пришлось привести мисс Маккаллох обратно на виллу.

— Почему? — рявкнул он в ответ.

— Ей плохо. Боюсь, у нее солнечный удар.

Алессандро почувствовал угрызения совести. Пожалуй, он мог бы разрешить ей провести пару дней на его вилле, не выдавая серьезности своего состояния. Он знал, что Лючия будет молчать.

— Хорошо. Поселите ее в одну из гостевых комнат подальше от меня. Может, вызвать врача?

— Не думаю, — ответила Лючия. — Ей просто нужно пить больше жидкости и отдохнуть день-другой. К тому же она еще не привыкла к разнице часовых поясов.

— Вы слишком мягкосердечны, Лючия, — угрюмо ответил Алессандро.

— Может, но мне кажется, она хорошая девушка.

— Вы, в отличие от меня, плохо ее знаете. Она скорее всего притворяется.

— Ничуть. Несколько минут назад ей было по-настоящему плохо, и мне пришлось чуть ли не на руках нести ее обратно на виллу. Казалось, она вот-вот потеряет сознание.

Алессандро нахмурился:

— Ей точно не нужно вызвать доктора?

— Если после отдыха ей не станет лучше, я так и сделаю.

Алессандро откинулся в кресле. Да, пускать Рэйчел на виллу, пусть всего на пару дней, рискованно, но и это он может превратить в приключение. Ему будет очень весело, когда она начнет вымогать у него еще денег — ведь она не получила от него того, что ей нужно, и теперь наверняка попытается еще раз. На какие же уловки она пойдет, чтобы усыпить его бдительность? Он будет играть с ней, как кошка с мышкой, заманивать ее так же, как она его в свое время, — а потом выбьет почву у нее из-под ног.

— Такие люди, как ты, думают, что на свои деньги могут купить все, что захотят, правда? — разозлилась Рэйчел. — Но я не намерена продавать себя, и уж тем более тебе.

— В моралистки записалась, богатенькая девочка? — ухмыльнулся Алессандро.

Рэйчел заскрежетала зубами.

— Я предлагаю тебе услуги экономки, и ничего более.

— Думаю, будет очень весело видеть тебя у меня на побегушках, — ответил он. — Смена обстановки пойдет тебе на пользу. Я найду для тебя самую грязную работу — посмотрим, как ты с ней справишься.

Рэйчел вылезла из бассейна, с силой оттолкнувшись от бортика. Откинув мокрые волосы с лица, она в гневе взглянула на Алессандро. Он сидел на краю бассейна, болтая в воде длинными загорелыми ногами, спокойный и собранный, — и это разжигало в ней невиданную злость.

— Сволочь! — проговорила она дрожащими губами. — Спорю, ты все это спланировал с самого начала.

— Ничего я не планировал, Рэйчел, — ответил он тем же спокойным, ровным тоном. — Я просто сделал тебе деловое предложение. Между нами будет заключен временный контракт, а когда Лючия вернется, ты можешь уехать.

— Значит, ты даже не хочешь подумать над тем, чтобы финансировать мою марку?

— Я никогда не берусь за проекты, не взвесив все за и против, и никогда не занимаюсь тем, что не стоит моего времени и моих денег, заработанных тяжелым трудом.

— Но ты хотя бы взглянешь на мои эскизы и бизнес-план?

— Если будешь хорошо себя вести, я об этом подумаю.

— Иными словами, если я лягу с тобой в постель.

Он медленно окинул ее обжигающим взглядом:

— Это твой способ вести дела?

— Конечно же нет! Я просто предположила, что ты…

— Ты не можешь ничего предполагать, когда дело касается меня, — ответил он с едва заметной улыбкой.

Рэйчел почувствовала себя загнанной в угол. Что же он еще от нее хочет, если не переспать с ней? Пять лет назад, во время их короткого романа, до секса дело не дошло, и заставить ее спать с ним за деньги было бы для него лучшей местью. Но если бы она занялась сексом с Алессандро, он был бы разочарован — в плане сексуальных умений она наверняка сильно уступала экзотическим, уверенным в себе красоткам, к которым он привык. И все же, находясь рядом с ним, Рэйчел чувствовала, что воздух между ними как будто наэлектризован, пронизан потоком чувственного тепла. Когда его взгляд останавливался на ней, волоски на ее теле вставали дыбом, а при звуке его низкого голоса ее пульс учащался. Знал ли он об этом? Может, он позволил ей остаться лишь затем, чтобы она поняла, каково это — быть отвергнутой?

— Я дам тебе время подумать до конца дня, — сказал Алессандро. — Мои юристы составят соглашение — к ужину оно будет готово для подписания.

Рэйчел нахмурилась:

— Соглашение? Какое еще соглашение? К чему такой официоз?

— Если хочешь остаться у меня хотя бы на день-два, ты должна будешь подписать контракт, запрещающий тебе общаться с прессой.

— Ты не веришь мне на слово?

— Иди прими душ, — сказал Алессандро вместо ответа. — Ты и так слишком долго пробыла на солнце.

— А ты идешь в дом? — спросила Рэйчел, недовольная тем, что ее прогоняют.

— Нет, я еще поплаваю. Увидимся за ужином. Надеюсь, ты сообразишь, как пройти на кухню. В холодильнике полно еды — Лючия об этом позаботилась. В восемь тридцать я буду ужинать и приглашаю тебя поужинать со мной.

— Звучит как-то странно. Ты ведь не ужинаешь с Лючией!

— У нас с тобой совсем другой случай, — ответил он. — Ты находишься здесь не только как временный работник, но и как гостья.

— Ну, гостьей меня назвать трудно. Ты с самого начала был мне не рад.

— Если я не самый радушный хозяин, тебе некого в этом винить, кроме себя. Но раз уж ты здесь, я хочу, чтобы мы максимально приятно провели это время.

Рэйчел сглотнула, переводя взгляд с инвалидного кресла на глаза Алессандро.

— Я… я…

Он посмотрел на нее бесстрастным взглядом:

— Прости, что не могу подняться в твоем присутствии, но я надеюсь, что смогу это сделать через несколько дней.

Ее охватило сокрушительное чувство стыда и раскаяния.

— Я и понятия не имела… Мне так жаль… Если бы я знала, я никогда бы не сказала… Боже мой! Сколько ужасных вещей я тебе наговорила! — Она закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Она вспомнила каждое оскорбление, которое бросила ему в лицо за то, что он не вставал с места при ее появлении. Ей и в голову не приходило, что встать он… просто не мог! Что он теперь думает о ней? Все время, когда они были вместе, он сидел — за исключением тех минут, когда плавал в бассейне. Но и там он ни разу не встал на ноги — он оперся на бортик, подтянулся на нем и сел, свесив ноги в воду. Но почему он ничего не сказал? Почему Лючия не предупредила ее? В чем же дело?

Алессандро подъехал к ней в кресле.

— Можешь встать. Не надо ползать передо мной на коленях, как рабыня из Средневековья.

Рэйчел неловко поднялась, забыв о том, что на ней не было ничего, кроме тонкого халатика, через который просвечивали контуры тела, — и только когда Алессандро окинул ее взглядом с головы до ног, она пожалела, что не попросила у Лючии чего-нибудь более скромного.

— Ты нашел мою подвеску, — сказала она, до сих пор пребывая в полной растерянности.

— Да, — ответил Алессандро, отдавая ее Рэйчел. — Она, наверное, упала, когда ты вытирала кофе с блузки. Я нашел ее на полу, когда возвращался из столовой наверх.

Рэйчел попыталась застегнуть цепочку на шее, но ее пальцы не слушались. После второй попытки украшение выскользнуло у нее из рук, и ей снова пришлось встать на четвереньки, чтобы поднять его с пола.

— Давай я помогу, — предложил Алессандро.

Она наклонилась к нему, и их лица оказались так близко друг к другу, что у нее перехватило дыхание.

Ей невыносимо захотелось коснуться его подбородка, провести пальцем вдоль линии его чувственных губ, а затем прижаться к ним своими губами. Ее сердце билось так сильно, что ей казалось, даже он слышит.

Алессандро взял подвеску из рук Рэйчел и застегнул цепочку у нее на шее, приподняв ее волосы одной рукой. По телу Рэйчел пробежала дрожь. Его прикосновение обжигало, и каждый ее нерв был готов загореться, как бенгальский огонь.

— Готово, — сказал он, справившись с застежкой. — Советую тебе сходить к ювелиру, чтобы убедиться, что она не разойдется снова.

Рэйчел потрогала алмаз, все еще глядя в глаза Алессандро.

— Спасибо, — хрипло произнесла она, снова садясь на пол. — Не знаю, что бы я делала, если бы потеряла ее.

— Вижу, ты ею очень дорожишь.

— Да, это подвеска моей матери. Это все, что осталось от нее.

— Что ж, теперь она нашлась.

Закусив губу, Рэйчел решила прямо спросить его о том, что больше всего волновало ее.

— Что с тобой случилось?

Алессандро долго молчал. Она ждала, затаив дыхание. Неужели именно поэтому ей пришлось подписывать соглашение о конфиденциальности? Неужели он настолько плохого мнения о ней, что пошел на такие крайние меры?

— Ты знаешь, что такое синдром Гийена-Барре? — наконец спросил он.

— Да, слышала о нем. Он ведь возникает из-за вируса, правда?

— Так и есть. Около двух месяцев назад, после поездки за границу, я заболел бронхитом. Я думал, это обычная простуда, но через несколько дней у меня начали слабеть ноги. Опять же, я подумал, что просто перетренировался — до этого я готовился к марафону. Но оказалось, это синдром Гийена-Барре. В результате этой болезни в периферических нервах разрушается миелин. Иногда паралич бывает столь сильным, что человек теряет способность дышать или глотать. Так что, как видишь, мне еще повезло — пострадали только ноги, и я надеюсь, что это не навсегда.

Рэйчел не знала, что ответить. Она до сих пор не могла оправиться от потрясения, до сих пор корила себя за все то, что сказала ему. Но почему он молчал? Не мог же он рассчитывать на то, что она об этом не узнает за время своего пребывания на вилле! Или же он нарочно скрывал свою болезнь до последнего, чтобы отомстить ей?

— Не переживай, — сказал он, глядя на нее с горечью. — Это не заразно.

Она нахмурилась — так вот как он понял ее молчание!

— Меня это совершенно не волнует.

Он недоверчиво поднял бровь:

— Неужели?

— Конечно же нет.

— Значит, ты не уедешь отсюда с первыми же лучами солнца?

— Я никуда не уезжаю, — совершенно искренне ответила она. Алессандро считает ее бессовестной и беспринципной, но она докажет ему, что у нее есть и совесть, и принципы. Она выполнит свои обязательства и останется так долго, как ему будет нужно.

Алессандро отодвинул кресло подальше от того места, где она сидела.

— Мне не нужна твоя жалость, — с презрением проговорил он.

— Это не жалость. То, что с тобой случилось, просто ужасно, но я чувствую к тебе сострадание, а не жалость.

— Встань с пола, ради бога, — раздраженно ответил он.

Рэйчел поднялась и расправила подол.

— Тебе что-нибудь нужно? Я могу тебе помочь?

Его темные глаза заблестели.

— И что же ты мне предлагаешь? Свое прекрасное тело, чтобы разбудить мои нервные окончания?

Она покраснела.

— Об этом мы не договаривались.

— Что ж, мы можем договориться об этом сейчас.

Ее глаза округлились от удивления.

— Ты шутишь.

— Я могу делать все, что захочу, Рэйчел. Теперь я заказываю музыку, как тебе известно.

— И мне придется заплатить за каждое неприятное слово, сказанное в твой адрес? Ты нашел в моем лице девочку для битья?

Его глаза были как две льдинки.

— Ложись спать, Рэйчел. Увидимся утром.

— Не отправляй меня в кровать, как маленькую. Ты уже не первый раз так говоришь, и это меня раздражает.

Он взялся за поворотный механизм кресла.

— Ты хочешь, чтобы я разозлился?

— Я не боюсь тебя, Алессандро.

— А зря. Я могу причинить тебе больший вред, чем десяток твоих жалких, бесхребетных женихов. Одно мое слово — и твоя карьера в мире моды пойдет прахом. Никто во всей Европе не захочет тебя поддерживать. Ясно?

Рэйчел проглотила ком в горле.

— Если ты это сделаешь, пострадаю не только я, но и Кейтлин.

Его губы слегка дернулись.

— Тогда веди себя хорошо, моя дорогая, — сказал Алессандро и, не дожидаясь ответа, развернул кресло и удалился.

Рэйчел смотрела на губы Алессандро — те самые губы, которые пять лет назад, касаясь ее губ, каждый раз посылали по ее телу электрический разряд. Ее сердце заколотилось так, что он, должно быть, чувствовал его биение грудью, прижатой к ее груди. Его губы были слегка сухими, с шершавыми контурами: тонкая верхняя и чувственная, полная нижняя. Она помнила, как его шершавые губы сливались с ее губами, сводя ее с ума. И теперь он снова накрыл ее губы своими в жарком, чувственном, огненном поцелуе. Его тело лежало на ее теле, его грудь прижималась к ее груди, Рэйчел снова чувствовала его эрекцию. Внутри ее пульсировало желание. Когда его язык проник в ее рот, желание пронзило ее, как острое копье. Не в силах совладать с собой, Рэйчел выгнула спину, впиваясь пальцами в его ягодицы и прижимая его бедра к своим. Его поцелуй стал еще горячее, требовательнее, его зубы покусывали ее полную нижнюю губу. Она тоже начала кусать его губы, играя с ними, как котенок, и вызывая у него стоны желания.

Алессандро прервал поцелуй и посмотрел на нее с выражением, которое она не могла распознать, но его дыхание было таким же неровным, как и ее собственное.

— Все та же Рэйчел, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, вспыхнув от негодования.

Он взглянул на ее губы, распухшие от поцелуя.

— Ты никогда не успокаиваешься, пока мужчина не окажется у тебя под контролем. Тебя забавляет то, как легко мужчины поддаются твоим чарам.

— Слезай с меня.

Алессандро усмехнулся:

— Пару минут назад ты хотела совсем не этого. Собственно говоря, твои желания были диаметрально противоположны тому, о чем ты говоришь сейчас.

— Но теперь я хочу, чтобы ты слез с меня. — Рэйчел вылезла из-под него и встала.

Алессандро приподнялся на локте, глядя, как она поправляет волосы и одежду. Она отвернулась, злясь на него за то, что он заставил ее почувствовать себя продажной девкой, — но ведь он первый поцеловал ее! Или нет? Их губы были совсем близко друг к другу, а потом кто-то из двоих сократил расстояние. Был ли это он, она или они оба сразу, она уже не помнила. Рэйчел сложила руки на груди, стремясь успокоить бурю, все еще бушевавшую внутри ее. И почему только он так действовал на нее? Прошло пять лет, но все осталось по-прежнему — каждый раз, когда он приближался к ней, она сгорала от желания.

— Это твоя тактика, да? Ты хочешь больше денег и пользуешься единственным известным тебе способом, чтобы добиться своего.

— Ты думаешь, что все заметано, но я все еще могу уйти. Есть и другие люди, к кому я могу обратиться за помощью, — ответила Рэйчел, не оборачиваясь.

— Я провел небольшое исследование твоей компании, — сказал Алессандро, выдержав паузу.

Она развернулась к нему:

— Не надо играть со мной в игры.

— Дело в том, Рэйчел, что я боюсь, тебе уже никто не поможет.

Она гневно посмотрела на него:

— Потому что ты об этом позаботился, рассказав всем, что связываться со мной рискованно.

— Я не имею никакого отношения к этому, даю слово. Впрочем, сейчас я ищу того, кто к этому причастен.

Рэйчел не поверила ему ни на секунду. Конечно же ее имя очернил именно он — это было в его интересах.

— Я хочу, чтобы ты изображала мою подружку, потому что ты идеально подходишь на эту роль, — сказал Алессандро, — потому что за короткое время нашего общения ты не влюбишься в меня. Я не хочу никаких сложностей.

— Ну, это уж точно. Могу тебя заверить, что у меня не будет никаких чувств к тебе.

Алессандро саркастически улыбнулся:

— И все-таки это грубовато на твой вкус, да?

— Ты — бессердечный, расчетливый подонок, — разозлилась Рэйчел.

— А ты — самовлюбленная вертихвостка, которая думает, что может добиться чего угодно с помощью своих женских прелестей.

Рэйчел не собиралась сдаваться — эта словесная перепалка придавала ей силы. Раньше Алессандро был намного мягче, и теперь столкновение их характеров было для нее новым и захватывающим переживанием.

— Ты и понятия не имеешь, какая я сейчас.

— Некоторые люди не меняются, — ответил Алессандро. — С тех пор как я уехал из Австралии, я несколько раз встречал женщин твоего типа — таких, которые везде ищут выгоды и используют людей в своих целях.

— Но я прошу помощи не только для себя, но и для моей подруги! — запротестовала Рэйчел.

— Ты хочешь спасти свою компанию, а не подругу. И все для того, чтобы доказать своему отцу, что ты хоть чего-то стоишь. Ты жаждешь его одобрения и боишься развала компании потому, что это твой единственный способ показать отцу, что у тебя есть не только красота, но и мозги.

Рэйчел хотела было возразить, но не решилась. То, как Алессандро истолковал ее намерения, уязвило ее — не потому, что он был не прав, а, напротив, скорее потому, что в его словах была доля истины. Всю свою жизнь она пыталась угодить отцу, дать ему повод гордиться собой, но это никогда не удавалось ей в полной мере. Она усердно училась в школе, но все же не так успешно, как ее отец в свое время, — и он постоянно напоминал ей об этом. Но ее злило то, что Алессандро считал, что она неискренна в своем желании поддержать Кейтлин.

— Пойми, Рэйчел, — продолжал Алессандро, — тебе никогда не удастся угодить отцу. Даже если твоя марка одежды станет самой успешной во всем мире, гордиться тобой он не будет. Он эгоцентрик, и его интересует лишь то, что может выставить его в выгодном свете. А чужой успех — твой или чей-либо еще — только злит его, потому что отвлекает внимание публики от его персоны.

— Мне не нужно одобрение отца, — ответила Рэйчел. — Я просто хотела бы занять свое место под солнцем. У меня есть талант, и я хочу выпустить свою продукцию на европейские рынки.

— С моей помощью ты завоюешь целый мир, — сказал Алессандро. — Ну что, ты согласна мне помочь?

— Ты просишь меня сыграть роль твоей подружки.

— Так точно.

— И я не обязана спать с тобой?

— Нет, если только сама не захочешь. — Его глаза заблестели.

Рэйчел почувствовала, что краснеет.

— А какую выгоду получишь от этого ты?

— Я позабочусь о том, чтобы получить соответствующее вознаграждение — возьму себе долю прибыли по процентной ставке, которая будет приемлема для нас обоих.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Другого предложения не будет, Рэйчел. Я бы на твоем месте принял его и извлек из него максимальную пользу.

— Ты же знаешь, что у меня нет никакой возможности отказаться.

— Если ты откажешься, это будет очень глупо с твоей стороны. Мне еще нужно будет проанализировать структуру твоей организации, и, если я захочу внести в нее изменения, тебе придется с этим согласиться.

— Боюсь, у меня нет выбора.

— Я уже организовал для тебя встречу с одним из ведущих поставщиков тканей. Он придет завтра.

— Странно, ведь это я должна была бы пойти к нему, — нахмурилась Рэйчел.

— Сейчас я веду все свои дела здесь, — ответил Алессандро. — Теперь, прошу тебя, уходи и позволь мне закончить тренировку.

Рэйчел направилась к двери, но затем обернулась.

— Никто, кроме прислуги и врачей, не знает о твоей болезни? — спросила она.

Выражение глаз Алессандро стало жестким.

— Нет, я хочу сохранить это в тайне.

— Но тебе может понадобиться несколько месяцев, чтобы встать на ноги. Ты ведь владеешь огромной корпорацией, и люди заподозрят неладное, если ты перестанешь появляться на собраниях и прочих мероприятиях.

— Быть главой корпорации хорошо, кроме всего прочего, потому, что можно самому выбирать, на какие собрания идти и когда, — ответил Алессандро и потянулся за полотенцем. — У меня очень толковый совет директоров, который ведет дела в мое отсутствие. Впрочем, я не планирую долго оставаться не у дел. Уже на следующей неделе мне предстоит важная встреча в Париже, и я хотел бы, чтобы ты пришла на нее со мной в качестве моей подруги. Мы проведем там всю неделю, и это будет твое первое появление на публике.

Рэйчел подумала о том, что она будет очередной женщиной в огромном списке его подруг, которые, вероятно, тоже сопровождали Алессандро в разных городах, но у них все было по-настоящему.

— Слышала о твоей последней подруге, модели косметической компании. Она знала о твоей болезни?

Алессандро отбросил полотенце в сторону.

— Мне нужно закончить тренировку, Рэйчел. А тебе, наверное, пора работать — рисовать эскизы, отвечать на письма, или что там еще делают дизайнеры?

— Кто разорвал ваши отношения? Ты или она? — не унималась Рэйчел.

— Если ты не уйдешь отсюда, клянусь богом, что я изменю условия нашего договора прямо сейчас.

— Ты же знаешь, что я не могу заплатить тебе, пока моя марка не выйдет на европейский рынок.

— Я говорю не о деньгах. — Алессандро многозначительно посмотрел на нее.

По телу Рэйчел пробежала дрожь, а во рту пересохло. Она провела языком по губам, которых он касался всего несколько минут назад, и подумала о том, каково это — чувствовать вкус его кожи, касаясь языком его груди, спускаясь к его плоскому животу и ниже…

Рэйчел заканчивала накрывать на стол в столовой, когда раздался шум лифта. У нее перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки. Отойдя от стола, она пригладила волосы дрожащей рукой. На ней было длинное серебристое платье с сотнями пришитых вручную кристаллов на лифе, которое она придумала и сшила сама. Платье было слишком нарядным для обычного ужина, но из-за окружавшей ее роскоши каждый ужин казался Рэйчел торжественным.

В дверях появился Алессандро, опиравшийся на пару костылей.

— Ты ходишь! — удивленно воскликнула Рэйчел.

— Можно сказать и так, — ответил он с кривой усмешкой.

— Это же чудесно! Твои усилия начали приносить плоды.

— Да. — Помолчав, Алессандро добавил: — Ты прекрасно выглядишь.

Рэйчел покраснела и опустила глаза.

— Спасибо.

— Но не знаю, стоит ли мне есть то, что ты приготовила.

— Почему ты так говоришь? — не поняла Рэйчел.

— Я был груб с тобой сегодня днем и подумал, что в отместку ты могла бы подмешать в мою еду какую-нибудь отраву.

Рэйчел выдержала его взгляд.

— Если я чем-то и могу причинить тебе вред, то только словами.

Его лицо озарилось улыбкой. Сердце Рэйчел екнуло, напоминая о том, что ей не удастся устоять перед ним, если он пустит в ход свои чары.

— Тогда мне нужно держаться подальше от твоего острого язычка, — ответил Алессандро, и его глаза заблестели.

— Ты прав, — ответила она, глядя ему прямо в глаза, но ее голос прозвучал тихо и хрипло — совсем не так, как она хотела.

Алессандро подошел к столу, опираясь на костыли, но она решила не предлагать ему помощь, чтобы не обидеть его.

— Спасибо, — сказал он, сев за стол.

— За что?

— За то, что не относишься ко мне как к инвалиду.

— Но ты не инвалид. Ты достиг больших успехов за очень короткое время, и я думаю, что совсем скоро ты полностью поправишься.

Некоторое время они молчали.

— А как же ты справился вчера вечером? — спросила Рэйчел.

— Справился с чем?

— Как тебе удалось сесть за стол без посторонней помощи? Я нигде не видела ни костылей, ни кресла.

— Я могу сделать несколько шагов, опираясь на мебель. А кресло я спрятал и достал только после того, как ты ушла наверх.

— Почему ты ничего не говорил до вчерашнего вечера?

— Я хотел быть уверен, что ты здесь ради денег, а не из жалости ко мне.

— Ты предпочитаешь, чтобы я была здесь из-за денег, а не сострадания?

— Ну, во всяком случае, на твое стремление получить деньги я могу рассчитывать.

Рэйчел села, все еще хмурясь. Алессандро ужасного мнения о ней — но, учитывая то, как она обошлась с ним в прошлом, было бы странно, если бы он думал иначе. Как же ей реабилитировать себя в его глазах? Ей действительно нужны деньги, и она не может отказаться от сделки с ним, даже если того требует ее гордость.

Алессандро посмотрел на нее, но выражение его лица было непроницаемым.

— Это платье ты сама придумала?

Рэйчел провела руками по бокам:

— Да оно уже не новое. Как-то раз мне было нечем больше заняться, вот я и сшила его.

— Так ты не только моделируешь одежду, но и шьешь?

— Конечно. Именно с этого я и начинала — шила одежду для себя, а потом люди начали подходить ко мне на улице и спрашивать, где я купила то, что на мне надето. Тогда я решила, что кое на что способна, и поступила в школу дизайна. Там я познакомилась с Кейтлин, и мы решили объединиться в команду. Но теперь, похоже, я ее подвела… — Рэйчел закусила губу. — Она вложила много денег в наше предприятие, намного больше, чем я. А потом я оказалась на мели… Короче, не буду утомлять тебя подробностями, но после разрыва с Крейгом мои дела пошли плохо, и никто из кредиторов даже общаться со мной не хотел, не говоря уже о том, чтобы давать мне деньги.

Алессандро продолжал смотреть на нее с тем же непроницаемым выражением, не говоря ни слова.

Рэйчел указала рукой в сторону кухни:

— Пожалуй, я принесу первое блюдо.

— Так что же ты решила? — спросил Алессандро.

Рэйчел взглянула на документ, который он положил на стол рядом с собой.

— Думаю, ты и так знаешь, что у меня не остается другого выбора, кроме как принять твои условия.

Алессандро протянул ей бумаги и ручку.

— Подумай сама, — сказал он. — Моя связь с тобой будет короче, чем все мои романы с другими женщинами.

Рэйчел пролистала документ. Он был очень похож на предыдущий — от нее требовалось соблюдение конфиденциальности, за которое она получит финансирование для своей марки одежды и щедрое вознаграждение за каждый день, проведенный с Алессандро. Когда их отношения закончатся, он передаст дела, связанные с ее маркой, в ведение одной из компаний, которыми он владеет. Холодно, расчетливо, без эмоций. Ей не хотелось подписывать такой контракт, но перед ее мысленным взглядом возникли лица ее сотрудников и Кейтлин — и, тяжело вздохнув, она поставила свою подпись.

— Я налью вина, — сказал Алессандро, откладывая бумаги и протягивая руку к бутылке, которую Рэйчел предварительно выставила на стол.

Когда она вернулась с закусками, бокалы уже были наполнены вином, и атмосфера стала более расслабленной. Она села за стол, делая вид, что это — просто обычный ужин двух людей, которые решили провести некоторое время вместе.

— Тут так красиво, — заметила она. — Эта красота очень вдохновляет — любуюсь садами, и идеи возникают в голове сами собой. Сегодня я уже сделала множество эскизов.

— Рад, что тебе здесь нравится. Расскажи мне о своих задумках. Что именно тебя вдохновило?

— Не знаю… просто вся эта атмосфера. Я не знаю историю этих мест, но мне кажется, что раньше на этой вилле часто собиралось общество и проводились приемы, званые вечера, праздники… Могу представить женщин в роскошных платьях, мужчин в смокингах… Сады просто великолепны, а запах цветов чувствуется даже в моей спальне. Это место очень подошло бы для свадьбы… — Рэйчел осеклась и опустила глаза. И зачем только она завела речь о свадьбе?

— Тебе когда-нибудь приходилось придумывать свадебное платье?

Рэйчел поставила бокал на стол и посмотрела ему в глаза:

— Да, пару раз шила свадебные платья на заказ, и это мне очень понравилось. Мы с Кейтлин думали о том, чтобы специализироваться на свадебных платьях, но все будет зависеть от финансов.

— Ты скучаешь по своей карьере модели? — спросил Алессандро.

— И да, и нет. С одной стороны, мне нравилось носить красивую одежду и быть в центре внимания, но у этой работы есть и недостатки — постоянное стремление соответствовать последнему слову моды, соперничество с девушками, которых я считала подругами, но оказалось, что дело обстоит совсем иначе. И я решила, мне будет лучше по ту сторону подиума.

— Зато теперь тебе известны все секреты бизнеса по обе стороны подиума, — заметил Алессандро. — Ты, так сказать, воспринимаешь систему в целом.

— И ты тоже, так ведь? — спросила Рэйчел. — Тебе удалось пробиться из низов к таким вершинам, о которых многие люди твоего происхождения и мечтать не смеют.

— Мне, конечно, повезло, но в основном я достиг успеха благодаря упорному труду, — ответил Алессандро. — Я учился, работал, старался понять, как живут и работают люди из высших слоев общества, а потом использовал возможности, которые были мне предоставлены. Я такой же, как любой другой бизнесмен, добившийся успеха своими силами, — для этого совсем не обязательно рождаться в богатой семье.

Рэйчел взялась за бокал, чтобы занять руки.

— Я все-таки хотела бы все объяснить тебе насчет того вечера… когда я объявила помолвку.

— Забудь. Даже если бы у тебя были ко мне чувства, отец все равно не позволил бы нам быть вместе — он бы вышвырнул тебя на улицу, не оставив тебе ни гроша.

— Если бы я любила тебя, мне было бы плевать на отца, — ответила Рэйчел. — Любовь дороже денег.

Губы Алессандро изогнулись в усмешке.

— И теперь, несмотря на то, чем кончилась твоя помолвка, твоя голова все еще полна романтических представлений о настоящей любви?

— Я верю в любовь. Да, она не всегда легко дается, но вполне возможно долго и счастливо жить со своим партнером, меняясь и развиваясь вместе.

— Как я понимаю, ты не теряешь надежды выйти замуж и родить детей?

— Мне хотелось бы верить, что так и будет. Отношения — это главное в жизни, без них было бы слишком скучно и одиноко.

После недолгого молчания Алессандро снова наполнил бокалы.

— А как же ты? — спросила Рэйчел. — Ты собираешься жениться, завести семью?

— На ближайшее время у меня нет таких планов. Мне тяжело даются длительные отношения. Дело, наверное, в моем происхождении, воспитании, отсутствии крепкой семьи, а может, в чем-то еще… Мой самый долгий роман длился полтора месяца. Его последние две недели были самыми ужасными в моей жизни — да и в ее жизни, пожалуй, тоже. Мы так и не смогли расстаться по-хорошему.

— Ты любил ее?

— Нет.

— А она тебя?

— Ей нравился стиль жизни, который я ей мог предложить. Роскошь нравится многим, если не сказать всем женщинам, которых я знаю. Но никакие поездки и бриллианты не могут заменить настоящих человеческих отношений.

— Не соглашусь с тем, что большинство женщин гонится за роскошью. Тебя послушать, так мы все — жадные и пустоголовые охотницы за богатством, которых интересуют только прически, шмотки и драгоценности. Думаю, тебе просто попадались не те женщины. Тебе не помешало бы для разнообразия пообщаться с людьми из других слоев общества.

Алессандро лениво улыбнулся:

— Может, познакомишь с какой-нибудь женщиной, которая заставит меня изменить мнение?

Рэйчел снова почувствовала пульсацию между бедер. Он был неотразим, когда вот так поддразнивал ее. Впрочем, он был неотразим почти всегда, даже когда был мрачен, — и это ее тревожило. Она все еще помнила тот поцелуй в спортзале, и желание до сих пор жгло ее изнутри…

— Ты вполне способен найти себе девушку и без моей помощи, — резко ответила она. — Сваха из меня плохая, да и самой мне не очень-то везет в любви.

— В этом мы похожи, Рэйчел, — ответил Алессандро, все еще улыбаясь. — Нам обоим не везет в любви. — Он поднял бокал и чокнулся с ней. — Так выпьем же за то, чтобы каждый из нас нашел свое счастье.

Рэйчел отпила из бокала. Ей было интересно, чего хотел Алессандро. Он сказал, что она не обязана спать с ним. И все же каждый раз, когда они были вместе, между ними повисало напряжение, которое стремительно росло. Она чувствовала его и сейчас, когда он смотрел на нее своими темно-синими глазами. Она была словно зачарована, и чем больше времени она проводила с Алессандро, тем слабее становилась ее броня. Может, в прошлом он и не испытывал к ней ничего, кроме физического влечения, но теперь ее притягивало к нему с невероятной силой, и она не могла ни объяснить это притяжение, ни совладать с ним. Рэйчел никогда не считала себя особо чувственной, и ее опыт с Крейгом только укрепил ее в этом мнении. Его критика глубоко ранила ее и заставляла чувствовать себя нежеланной и непривлекательной. Но Алессандро ставил под сомнение все ее представления о себе. С ним ее чувства были обострены, а желание, сильное и пламенное, не покидало ее…

Но Алессандро нужен лишь кратковременный союз, деловые отношения, в которых нет места эмоциям, и она должна помнить об этом. Было бы глупо влюбляться в него сейчас. Шансы на любовь были у нее пять лет назад, а теперь уже поздно. Она посмотрела на него, и ее сердце сжалось. Поезд ушел, и назад уже не вернуться.

— Все нормально? — спросил Алессандро.

Рэйчел печально взглянула на него:

— Я думала о том, что все могло бы быть иначе, если бы мы провели больше времени вместе пять лет назад.

Он посмотрел ей в глаза:

— Мы достаточно долго были знакомы. Как ты помнишь, я целых три года работал у твоего отца.

— Я знаю, но мы стали по-настоящему узнавать друг друга, только когда начали встречаться. Да что там, я и себя саму только тогда начала понимать…

— Ты была молода и привыкла к определенному образу жизни. У нас все равно ничего бы не вышло.

Рэйчел не знала, стоило ли соглашаться с ним. Ведь даже особы королевских кровей заключали браки с простолюдинами и жили вместе долго и счастливо. А что касается Алессандро, он обладал качествами, которых она не видела ни в одном другом мужчине. Его тяжелая жизнь дала ему мудрость, которая была недоступна людям из богатых семей.

Ужин подошел к концу, и настало время убирать со стола. Рэйчел хотела было подняться, но Алессандро накрыл ее руку своей, и их взгляды встретились.

— Спасибо за ужин, — сказал он. — Прости, что не могу помочь тебе убрать со стола.

Его прикосновение было как огонь.

— Ничего страшного, — хрипло ответила Рэйчел. — Я заварю кофе и принесу его в гостиную, хорошо?

Алессандро медленно отпустил ее руку.

— Отлично. Увидимся там через несколько минут, а пока мне надо сделать один звонок.

Чуть позже, когда Рэйчел вошла в гостиную, Алессандро сидел в одном из кожаных кресел, вытянув длинные ноги. Костыли стояли у стены.

Она поставила кофе на стол перед ним. Алессандро похлопал по креслу рядом с собой.

— Садись, — пригласил он. — Не бойся, я не кусаюсь.

Рэйчел села рядом с ним, стараясь не касаться его бедрами. Но даже так она чувствовала тепло его тела и цитрусовый аромат лосьона после бритья. Он повернулся к ней, и она сразу же поняла, что не надо было садиться рядом с ним — как бы она того ни хотела, ей не удастся скрыть свою реакцию на него.

Алессандро протянул руку, коснулся выбившейся пряди на ее виске и так нежно и осторожно откинул ее назад, что у Рэйчел перехватило дыхание.

— Как шелк, — сказал он. — Твои волосы похожи на шелковую пряжу.

— Они такие тонкие и непослушные, что порой мне хочется остричь их.

Алессандро накрыл ладонью ее затылок.

— Пожалуйста, не делай этого, — ответил он, серьезно глядя ей в глаза.

Рэйчел нервно облизнула губы, не в силах сдержать себя. Он перевел взгляд к ее губам и точно так же, как и она, провел языком по сухой и шершавой коже своих губ.

— Когда ляжешь спать, смажь губы бальзамом, — тихо, почти шепотом сказала она.

— Так вот почему у тебя такие мягкие губы. — Алессандро провел подушечкой большого пальца по ее полной нижней губе.

— Да… — Ее сердце колотилось так, что она едва могла вздохнуть.

Алессандро взял ее лицо в ладони, касаясь большими пальцами уголков губ.

— Я тут подумал… Если мы хотим, чтобы люди поверили, что у нас роман, нам не помешало бы попрактиковаться.

Сердце Рэйчел подпрыгнуло.

— В чем?

— В поцелуях, объятиях… Словом, во всем том, чем влюбленные пары занимаются на людях.

Она наморщила лоб:

— Но я не думала, что…

Алессандро заставил ее замолчать, положив оба больших пальца на ее губы.

— Так и не думай. Просто почувствуй то, что между нами. Почувствуй притяжение, жар…

Рэйчел определенно чувствовала жар — в его пальцах, касавшихся ее губ, во всем своем теле, жаждавшем его прикосновений. От одного взгляда на Алессандро внутри ее начинало пульсировать желание, а когда он касался ее, оно становилось сильнее в тысячу раз. Она прижалась губами к его пальцам и провела по ним языком. Глаза мужчины вспыхнули, и он, отняв руки от ее лица, наклонился к ней и накрыл ее губы своими.

Это был потрясающе страстный поцелуй, и он пробудил в Рэйчел чувства, о которых она раньше и не подозревала. Когда Алессандро опрокинул ее на диван, она прижалась к нему бедрами, тихонько постанывая от отчаянного желания. Их взаимное притяжение было подобно огню, вспыхивавшему, как только они оказывались в одной комнате. Теперь этот огонь горел во всем ее теле — особенно сейчас, когда их языки сплетались, изображая то, что их тела хотели больше всего на свете.

Вдруг Алессандро отстранился от нее:

— Я не должен был это начинать.

Рэйчел же не хотела останавливаться. Она хотела, чтобы он овладел ею, поднял к вершинам наслаждения. Она не желала думать ни о том, почему она оказалась здесь, ни о том, что он был намерен отомстить ей. Важно было лишь то, как сильно она хотела его — и он хотел ее. Ведь он не мог этого отрицать.

— Я хочу тебя, — проговорила она, цепляясь за него. — Я всегда хотела тебя.

Алессандро отвел ее руки от своей груди.

— Нет, Рэйчел.

Она нахмурилась:

— Но я же знаю, ты хочешь меня. Ты не будешь это отрицать?

— Нет, конечно же я не буду отрицать это.

— Тогда… почему?

Алессандро отодвинулся от нее. Выражение его лица снова стало закрытым, но в уголке его рта пульсировала крохотная жилка, выдававшая то, как трудно ему совладать с собой.

— Алессандро…

— Оставь это, Рэйчел.

— Я сделала что-то не то?

Его губы изогнулись в печальной гримасе, а потом он протянул руку и коснулся ее щеки.

— Нет, ты не виновата.

Рэйчел накрыла его руку своей.

— Это из-за болезни? — тихо спросила она. — Ты боишься, что…

Алессандро свел брови и вырвал руку из-под ее ладони.

— Я сказал — оставь эту тему, — резко ответил он.

Рэйчел сглотнула:

— Прости.

Он выдохнул, и выражение его лица смягчилось.

— Не извиняйся. Ты здесь всего пару дней, и пока что мне просто хотелось бы поближе познакомиться с тобой. Я только что вложил большую сумму в твой бизнес и хотел бы узнать о тебе как можно больше.

— Мне почти нечего рассказать, — ответила Рэйчел.

— Ты явно себя недооцениваешь. Например, я не знал, что ты умеешь готовить. Какие еще новые таланты у тебя появились?

— Ну, это не таланты… Скорее, я бы сказала, интересы.

— И какие же?

— Я люблю ходить по картинным галереям и музеям. Однажды я целый день провела в Музее Виктории и Альберта в Лондоне.

— Когда ты была в Лондоне?

— Пару лет назад, после того, как мой отец потерял все свое состояние. Я тогда уехала из страны, чтобы развеяться.

— И долго ты была за границей?

— Два месяца. Я и в Париж съездила — он мне очень понравился, я целыми днями бродила по его улицам.

— В Париж лучше ездить с любимым человеком, одному там слишком скучно.

— Ты, наверное, много раз был там с разными женщинами…

— Я хорошо знаю Париж, — ответил Алессандро с едва заметной улыбкой. — Мы с тобой поедем туда на следующей неделе.

Рэйчел старалась не думать о тех женщинах, которых Алессандро возил с собой по всей Европе. Он, наверное, не отвергал их так, как отверг ее только что. Ею снова овладели сомнения и неуверенность — она вспомнила, как Крейг говорил ей, что у него пропадало желание. Она не знала, произошло ли то же самое с Алессандро, или он все еще борется со своей болезнью. В любом случае ей было стыдно за то, что она столь откровенно сказала ему о своем желании. Это лишь давало ему больше власти над ней.

— Во время той поездки ты не заезжала в Италию? — спросил Алессандро.

Рэйчел внимательно посмотрела на него, но выражение лица не выдавало его чувств.

— Я думала об этом. Мне было известно о том, что ты разбогател в Италии, но решила туда не ездить — ведь тебе не захотелось бы видеть меня после того, что я сделала.

— Так ты думаешь, мне пора бы тебя простить? — ответил он все с тем же непроницаемым выражением лица.

— Думаю, что те, кто держит зло на своих обидчиков, в конечном итоге страдают сами, — ответила Рэйчел. — Я совершила много ошибок в прошлом, но теперь я знаю, как не допустить их повторения.

Алессандро посмотрел ей в глаза долгим взглядом:

— Как бы то ни было, предстоящие две с половиной недели покажут, так это или нет.

— Я хочу изменить условия, Алессандро. Правда.

Он не сразу ответил ей. Медленно поднявшись с кресла, он протянул руку за костылями.

— Спокойной ночи, Рэйчел. Увидимся утром.

Рэйчел поднялась. Алессандро снова давал ей понять, что разговор окончен. Он был уже не тем молодым, жаждущим любви мужчиной, которого она знала. Теперь он был сама сдержанность — он поцеловал ее, но с легкостью отстранился, в то время как она сама сгорала от желания.

— Спокойной ночи, — тихо ответила она, но Алессандро к тому времени уже вышел из комнаты.

Следующим утром, когда Рэйчел спустилась вниз, Лючия хлопотала на кухне.

— Синьор Валлини сказал мне, что вы останетесь здесь до конца месяца, — сказала она с улыбкой. — Это хорошо, а то он совсем один. Ему надо отвлекаться от работы — он слишком много трудится, потому и заболел. Я постоянно твержу ему, что, если он не будет отдыхать, ничем хорошим это не кончится.

— Он очень целеустремленный человек, — ответила Рэйчел.

— Вы уже давно знакомы с ним? — спросила Лючия.

— Да. А он вам не говорил?

Лючия хихикнула:

— Ему и говорить ничего не надо. Я ведь не слепая — вижу, что искры между вами так и летают.

— Он меня ненавидит, — ответила Рэйчел, и ее плечи опустились. — Пять лет назад у нас был короткий роман, но потом я собралась выйти замуж за другого.

— А-а, теперь все ясно.

— Я горько сожалею о том поступке. Я была очень молода и не понимала, от чего отказываюсь. Если бы у нас было чуть больше времени, все могло бы быть иначе.

— Придет время, и он вас простит. Он горячий, как все итальянцы. А еще он гордый — очень гордый.

— Это ему вы приготовили кофе? — спросила Рэйчел, указывая на поднос.

— Да, — ответила Лючия, передавая поднос Рэйчел. — Он у себя в кабинете.

Дверь кабинета была закрыта, и Рэйчел постучала.

— Войдите!

Когда она вошла, Алессандро оторвал взгляд от экрана компьютера.

— Где Лючия? — спросил он.

— Я решила ей помочь, — ответила Рэйчел. — Куда поставить поднос?

Алессандро небрежно указал на столик возле окна.

— Оставь его там, — ответил он, снова поворачиваясь к компьютеру.

Поставив поднос на место, она встала за спиной у Алессандро.

— Над чем ты работаешь?

Он раздраженно взглянул на нее:

— У тебя что, своих дел нет?

Рэйчел не сдавалась:

— Что-то ты с утра не в настроении. Не с той ноги встал, что ли?

Их взгляды встретились. Почти не осознавая, что делает, она протянула руку и легонько коснулась его подбородка. Он побрился с утра, но его подбородок все равно был шершавым. Она провела пальцем по контуру его губ, нижней и верхней, и его глаза потемнели.

— Что ты делаешь? — спросил Алессандро низким, хриплым голосом.

— Не знаю… — Ее рука опустилась, а щеки залились краской.

Алессандро взял ее руку и снова поднес к своим губам, целуя кончики пальцев. Ее серо-зеленые глаза загорелись желанием. Ему нравилось, что она желала его. Это было частью его плана: разжечь в ней страсть, а потом уйти от нее — словом, отплатить ей той же монетой. Он много лет мечтал о том, как займется с ней любовью, — о ее шелковистой коже, о прикосновении ее губ, о том, как их языки сплетаются в танце… От поцелуя накануне вечером он чуть не потерял голову. Ему хотелось снова поцеловать ее, хотелось ласкать ее до тех пор, пока из ее памяти не сотрутся прикосновения всех других мужчин, кроме него. Ночью он лежал без сна, желая ее, и только ее. Но он не был уверен, что сумеет управлять своим телом. Что, если он окажется не на высоте, как она намекнула? Это было бы величайшим унижением, которое она может использовать против него, когда истечет шестимесячный срок договора о конфиденциальности.

Алессандро взял ее руку в свою и положил ее себе на бедро, привлекая Рэйчел к себе, чтобы она могла увидеть экран компьютера.

— Я работаю над новым проектом во Флоренции, — сказал он. — Мы реставрируем старый отель, пострадавший из-за плохого менеджмента. Это очень масштабный проект.

— Похоже на то. Отель, как вижу, очень выгодно расположен.

— Да, расположение — это все.

Алессандро ощущал запах духов и аромат ее волос, чувствовал тепло ее ладони на своем бедре. Кровь быстрее побежала по его жилам. Может, его сомнения были напрасны? Жизнь пульсировала в его теле так же, как и раньше — а может, и еще сильнее. Сдерживая свое желание, он показал ей еще несколько страниц.

— Вот этот отель я спроектировал в Мадриде, а этот — на Сицилии.

— Дизайн просто великолепен, — ответила Рэйчел. — У тебя, наверное, целая команда дизайнеров интерьера?

— Да, в моей корпорации работают профессионалы своего дела, но большую часть подготовительной работы я провожу сам.

Она снова посмотрела на него:

— Похоже, ты очень много работаешь.

— Это единственный способ добиться успеха.

Она взглянула на свою руку, лежавшую у него на бедре.

— Алессандро…

Он развернул кресло так, что она оказалась между его коленями, как в ловушке. Он почувствовал, как его мышцы наливаются силой. Может, это ее присутствие вернуло его нервы к жизни? До этого неделями боролся с болезнью, изнуряя себя тренировками, а теперь всего за пару дней его тело ожило так быстро, как он и представить себе не мог. И все же, даже сгорая от желания физической близости, он не мог позволить себе испытывать к Рэйчел какие-либо эмоции. Он не собирался менять свое мнение о ней, даже если она и вправду изменилась. Это было его оружием против нее.

— Чего ты хочешь, Рэйчел? Еще денег? И поэтому ты предлагаешь мне себя? Увидев, насколько я богат, ты решила набить свой кошелек потуже?

Ее глаза расширились от ужаса, и она попыталась вырваться, но он крепко сжал ее бедрами и не отпускал.

— Почему ты всегда понимаешь меня превратно? Я себя вовсе не предлагаю. Я думала… Боже мой, даже не знаю, что я думала. Вчера вечером, когда ты поцеловал меня…

— Ты подумала, что хочешь меня, — ответил Алессандро. — Но на самом деле ты хочешь только денег.

Рэйчел покраснела от злости, и ее глаза засверкали как молнии.

— Ты полагаешь, я бы переспала с тобой лишь потому, что ты богат и влиятелен? Ты и вправду считаешь, что я на это способна?

— Я прекрасно знаю, на что ты способна. Ты готова на все ради успеха, и, если для этого тебе надо с кем-то переспать, ты сделаешь это не задумываясь.

— Ты ведь и сам пользовался этим способом, не так ли? Спал с состоятельными женщинами, чтобы выбиться в высшее общество? Может, ты даже лег в постель с какой-нибудь богатой старушенцией, чтобы…

— Замолчи! — рявкнул Алессандро, резко вставая.

Рэйчел сделала неловкий шаг назад, но задела бедром за край стола и, вздрогнув от боли, потеряла равновесие. Алессандро протянул руки, чтобы удержать ее от падения, но для этого ему пришлось оторвать их от стола, за который он держался.

Все произошло очень быстро, но в памяти Рэйчел каждое мгновение отпечаталось четко, как в замедленной съемке. Когда она падала, сильные руки Алессандро схватили ее, но, поскольку он еще нетвердо держался на ногах, он и сам начал падать, и под его весом она уже окончательно потеряла равновесие. Но вместо того, чтобы рухнуть на нее, он каким-то образом извернулся и приземлился на пол, чтобы смягчить ее падение, и она упала на него, ахнув от испуга.

— Не ушиблась? — спросил Алессандро, тяжело дыша.

— Н-нет… А ты? — Рэйчел приподнялась на локтях и посмотрела на него.

— Со мной все в порядке. Прости, что не удержал тебя от падения.

— Ты не виноват.

— Я забыл про свои ноги, — с печальной гримасой ответил Алессандро. — Они с каждым днем становятся сильнее, но пока не готовы к таким резким движениям.

— Наверное, тебя это очень расстраивает.

— Да, очень. — Алессандро посмотрел на ее губы.

Рэйчел облизнула их и сделала движение, чтобы встать, но Алессандро обнял ее за талию и притянул к себе. Ее сердце забилось сильнее, отзываясь пульсацией в глубине тела. Рука Алессандро скользнула вдоль ее спины к шее. Другой рукой он откинул волосы с ее лица.

— Не двигайся, — хрипло проговорил он.

Рэйчел почувствовала, как все внутри ее сжимается от желания. Это просто безумие. Она не из тех, кто легко поддается зову плоти, но ее тело, по-видимому, считало иначе.

— Алессандро, поверь мне, дело не в деньгах, — сказала она. — Я никогда ни с кем не чувствовала себя так, как с тобой.

Он долго молчал, изучая взглядом каждую подробность ее лица.

— Я всегда мечтал об этой минуте.

— Да? — прохрипела Рэйчел.

Алессандро едва заметно улыбнулся ей.

— Я всегда мечтал вот так обнимать тебя и чувствовать, как бьется твое сердце.

— А ты это чувствуешь?

— Да, — ответил Алессандро, медленно проводя пальцами по ее груди и смотря ей в глаза.

Тело Рэйчел горело от его нежных и вместе с тем властных прикосновений. Ее соски напряглись от желания. Ей хотелось, чтобы он сорвал с нее одежду и покрыл ее тело поцелуями, но он не сделал ни того ни другого.

Алессандро осторожно перевернул ее на спину, будто бы она была чем-то невероятно ценным и хрупким.

— Я никого не желал так, как тебя. Но мне нужно знать, что наше влечение взаимно. Не хочу, чтобы ты чувствовала, что вынуждена продавать свое тело ради спасения компании.

— Я очень благодарна тебе, но пойми, я никогда не продам себя ни за какую цену. Я делала это раньше и очень в этом раскаиваюсь — ты даже не представляешь, как сильно. Но я хочу тебя ради тебя самого, а не из-за денег. Мне очень хочется почувствовать, каково это — заниматься любовью с человеком и быть на одной волне с ним. Я никогда еще этого не испытывала.

Алессандро нахмурился:

— А с Хьюсоном тебе не было хорошо?

— Мне ужасно не нравилось спать с ним, — ответила Рэйчел, опуская глаза. — Это было как повинность. Он злился, но во время секса с ним я постоянно вспоминала, как ты целовал меня, и думала…

Алессандро взял ее за подбородок и поднял ее лицо вверх, чтобы она снова посмотрела ему в глаза.

— И о чем же ты думала?

— О том, как все было бы с тобой. Если бы мы с тобой занялись любовью до моей помолвки, я не уверена, что сделала бы выбор в пользу Крейга.

— Так ты не спала с ним до помолвки?

— Нет. Подростком я была влюблена в него. Мы целовались, но до секса дело не дошло. Когда я заканчивала школу, я встречалась еще с одним парнем, но и об этом я предпочла бы забыть.

— Значит, если бы мы занялись любовью сейчас, для тебя это было бы как впервые.

Она горько улыбнулась:

— Похоже на то.

Его взгляд помрачнел.

— Рэйчел, возможно, что наш первый раз не оправдает твоих ожиданий.

К ней вернулись знакомые сомнения.

— Я научусь делать это. Я знаю, надо расслабиться. Все проблемы не столько в теле, сколько в голове. Все говорят об этом. Ты меня научишь. С тобой мне хорошо и спокойно. Это ведь главное, правда?

Алессандро накрыл ладонью ее щеку и провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Я не о тебе говорю, дорогая. Меня больше всего тревожит то, что я сам не в форме.

Она взглянула на него со слезами на глазах:

— Это не важно. Мне достаточно просто быть рядом с тобой, в твоих объятиях.

Сердце Алессандро сжалось. Он ожидал насмешки, но получил сострадание. Похоже, он ее недооценивал. История ее отношений с Хьюсоном потрясла его. Алессандро считал Рэйчел весьма чувственной девушкой, и каждый раз, когда она оказывалась в его объятиях, был тому подтверждением. А этот бездушный негодяй разрушил ее уверенность в себе своим грубым поведением — но она заслуживала намного большего! И если он не может дать ей все, что она хочет, он, по меньшей мере, вернет ей веру в собственную сексуальную привлекательность.

Он попытался встать с пола, и Рэйчел нахмурилась:

— Что ты делаешь?

Он поднялся и протянул ей руку:

— Я не хотел бы впервые заниматься с тобой любовью на полу своего кабинета.

Рэйчел встала.

— Похоже, ты всегда был настоящим джентльменом, Алессандро. Просто поначалу я этого не заметила.

Он печально улыбнулся, протягивая руку за костылем:

— Я был бы рад отнести тебя наверх, в свою комнату, но пока что не могу. Боюсь, тебе придется подняться самой.

Рэйчел легонько коснулась его губ своими.

— Давай встретимся там через несколько минут, ты не против?

Алессандро поцеловал ее в ответ медленным поцелуем.

— Только не задерживайся слишком долго, — ответил он, проводя пальцем по ее щеке.

Она прижала его руку к своему лицу.

— Хорошо, не буду, — обещала она.

Несколько минут спустя Рэйчел вошла в комнату Алессандро. На ней был шелковый халат, но в последнюю минуту она решила не снимать нижнее белье. Он все еще был полностью одет, и она подумала, что он не разделся для того, чтобы иметь возможность выпроводить ее из комнаты, если она передумает. Эта мысль дала ей понять, насколько изменились ее чувства к нему. Два дня назад она полагала, что ненавидит его, но сейчас ей казалось, что она никогда никого так не любила.

— Я боялся, ты передумаешь, — сказал Алессандро. — Если так, то никаких проблем.

— Я здесь потому, что сама захотела. Никто меня не заставлял.

— Иди ко мне. — Он похлопал по кровати, на которой сидел.

Рэйчел неуверенно направилась к нему.

Я не очень искусна в сексе, и мне не хотелось бы разочаровать тебя.

Он взял ее руку и поднес к своим губам.

— Хватит заниматься самоедством. Ты красивая. Все в тебе прекрасно и восхитительно.

Она посмотрела ему в глаза — они горели желанием. Алессандро никогда не переставал желать ее, и это невероятно ее взволновало.

— Обними меня, — тихо произнесла она. — Пожалуйста.

В ответ он потянулся к ней и поцеловал, сначала нежно и осторожно, а потом со все большей страстью. Она ответила на его поцелуй так же пламенно, вложив в него всю тоску своей души по Алессандро, с которым ей столь долго не удавалось соединиться.

И они пустились вдвоем в волшебное путешествие, медленно раздевая друг друга. Рэйчел поцеловала его шею, скользнула вниз к его груди и обвела языком его соски. Когда ее губы спустились к его бедру, ему стало щекотно, и он, смеясь, перевернул ее на спину и начал так же исследовать ее тело. Он целовал чувствительную кожу ее шеи и мочки ушей, а затем бережно снял с нее бюстгальтер и накрыл ладонями ее груди.

— Какая ты красивая, — проговорил Алессандро голосом, хриплым от желания.

Сомнения Рэйчел в своей привлекательности исчезли, а его губы коснулись ее соска, она выгнула спину от удовольствия. Он уделил то же внимание ее второй груди, прежде чем начал медленно спускаться по ее животу все ниже… Ее желание становилось сильнее с каждой минутой, но она подумала о том, что с бывшим женихом ей никогда не было хорошо в постели, и инстинктивно напряглась, вспомнив, как он оскорблял ее.

Алессандро ласково накрыл ее губы ладонью, помедлив, прежде чем двигаться дальше.

— Ты не против? — спросил он.

Рэйчел закусила губу.

— Как я уже говорила, я не очень искусна в этом деле.

Алессандро сместился вверх и откинул волосы с ее лица.

— Тебя никто не оценивает, дорогая. Двоим всегда нужно время, чтобы настроиться друг на друга. Что хорошо для одного человека, может совершенно не подходить другому.

Рэйчел взглянула ему в глаза:

— Ты намного опытнее меня.

— Тебе нечего стыдиться. Заниматься сексом ради самого секса и заниматься любовью — это разные вещи.

Она коснулась пальцами его губ.

— А мы чем занимаемся — сексом или любовью?

Алессандро поцеловал кончики ее пальцев.

— Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — ответил он, накрывая ее губы своими.

Он долго и нежно целовал ее, и ее тело заныло от желания. Она беспокойно дернулась, но он продолжал целовать ее губы и ласкать ее грудь и живот, не спускаясь ниже.

— Пожалуйста… — прошептала она. — Я так хочу тебя.

Алессандро ласкал ее клитор, пока она не достигла оргазма, который захлестнул ее, как огромная океанская волна маленькую ракушку.

— О боже… — выдохнула она, потрясенная.

— Будет еще лучше, — ответил Алессандро.

— Ты думаешь?

— Не думаю, а знаю, — ответил он, вновь целуя ее.

Теперь Рэйчел взяла его член в руки и, лаская его напряженную плоть, поняла, как долго он оттягивал свой собственный оргазм.

— Я правильно делаю? — спросила она.

— Отлично, — ответил он, тяжело дыша. — Но мне нужно надеть презерватив, прежде чем продолжать.

Он протянул руку к ящику прикроватного столика и достал презерватив. Она с удовольствием помогла ему надеть его, чувствуя себя все увереннее с каждой лаской. Затем он осторожно, не спеша вошел в нее. Это было не похоже ни на ее подростковый опыт, ни на то, что она испытывала с бывшим. Ее тело расцвело от наслаждения, которое становилось все острее с каждым движением Алессандро. И даже тогда он дождался ее оргазма, прежде чем извергнуть семя. Достигнув пика, он застонал, и она почувствовала мурашки, побежавшие по его плечам и спине. Довольная, она прижала его к себе, боясь разрушить волшебство мгновения.

Алессандро, ощущая легкие прикосновения ее пальцев, хотел, чтобы это длилось вечно. Но тут его мысли вернулись в реальную жизнь — привязываться к Рэйчел для него немыслимо. Он дал обещание и сдержит его. Их отношения были чисто деловыми, и он не должен допускать никаких эмоций.

Когда он отодвинулся от Рэйчел, она ощутила резкую перемену в его настроении — он снова закрылся от нее. Она надеялась… впрочем, она и сама не знала, на что надеялась. Алессандро сказал, что никогда не любил ее — он всего лишь хотел использовать ее, чтобы пробиться в высшее общество. Но во время близости с ним она почувствовала нечто большее, чем физическое притяжение, и теперь лелеяла тайную надежду на то, что он разделяет ее чувства.

— Алессандро?

Он выбросил презерватив, прежде чем повернуться к ней.

— Ты была великолепна, Рэйчел. У тебя нет никаких причин для сомнений в своей способности доставить удовольствие. Любой мужчина был бы счастлив иметь такую партнершу, как ты.

Любой, кроме него самого, подумала Рэйчел. Она всмотрелась в его лицо, но на нем не отражалось никаких чувств, похожих на ее чувства. Какая же она наивная! Для него это только секс. Она была для него всего лишь очередной женщиной, которую он затащил в постель, лишь с той разницей, что с ней ему давно хотелось это сделать, но не удавалось. Наверное, теперь, получив желаемое, Алессандро очень доволен собой. Галочка поставлена, миссия выполнена.

— Рада, что тебе понравилось, — сказала она, вставая с постели и накидывая халат. — Дашь мне все десять баллов из десяти?

Алессандро нахмурился:

— О чем ты?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — бросила она в ответ. — Мы занимались любовью, но никакой любви нет. Был лишь зов плоти, который мы наконец-то утолили.

Он поднялся с кровати, держась за стену и хмурясь еще сильнее.

— Я тебя не понимаю. Что это еще за разговоры про любовь?

Рэйчел сжала губы, но они все равно дрожали.

— Ответь мне, ради бога, — потребовал он.

Она помолчала пару мгновений, чтобы успокоиться.

— Алессандро, я давно хотела рассказать тебе, почему пять лет назад я сделала то, что сделала, — почему я выбрала Крейга, а не тебя.

Взгляд Алессандро помрачнел.

— Я знаю почему. У него были деньги, а у меня — нет.

— Деньги, конечно, сыграли свою роль, но это было не то, что ты думаешь. Большую часть своей жизни я провела, стараясь угодить отцу, но у меня мало что получалось. Единственный случай, когда он был доволен мной, — это когда я согласилась выйти замуж за Крейга. Это был мой шанс стать ему той дочерью, о которой он всегда мечтал, и я не могла упустить его.

Алессандро не возражал ей. Он молчал, ожидая продолжения ее монолога, но от этого ей было не легче.

Рэйчел вздохнула:

— Тем вечером отец пришел ко мне и сказал: если я не соглашусь выйти за Крейга, он больше никогда не заговорит со мной. Я рассказала ему о том, что мы с тобой начали встречаться, и он ответил, что ты просто используешь меня, чтобы войти в высшие слои общества. Он был так зол, а я испугалась, что меня отвергнет единственный родной мне человек, и я согласилась — у меня не оставалось выбора. Отец никогда не дал бы свое согласие на наш с тобой союз, так что я в любом случае оказывалась в проигрыше. Теперь я знаю, что сделала неправильный выбор. Иногда лучше быть одной, чем с родным человеком, которому наплевать на твое счастье.

Наконец Алессандро заговорил:

— Ты могла бы все объяснить мне тем вечером. Почему ты этого не сделала?

— Я собиралась, но тут ворвался Крейг. И потом, ты же сам сказал мне, что хотел жениться на мне лишь затем, чтобы пробиться в люди.

Алессандро провел рукой по волосам.

— Мне не надо было говорить тебе такое.

Она удивленно посмотрела на него:

— Ты хочешь сказать, что это неправда?

— Что теперь-то к этому возвращаться? Все уже позади.

— Но ты любил меня тогда?

Он внимательно посмотрел ей в глаза:

— Я думал, что любил, но это чувство долго не продлилось — так что это никак не могло быть настоящей любовью. Если, конечно, любовь вообще существует.

Сердце Рэйчел сжалось от разочарования.

— Так, значит, это с самого начала было просто влечение.

— Мне было двадцать семь лет, и я провел большую часть своей юности на улице. Я не знал, что такое любовь. Когда умер мой отец, я был совершенно уверен, что никого не люблю и что никто не полюбит меня. Ты была не из моего круга, но меня влекло к тебе. Поэтому, когда ты выбрала Хьюсона, я почувствовал к тебе жгучую ненависть. Я хотел показать тебе, как много ты потеряла, и это подстегивало меня. Я работал как проклятый, чтобы добиться того, что имею сейчас.

— Но ты несчастен.

Его взгляд стал жестче.

— Я стремился к успеху, а не к счастью, — хотя, впрочем, некоторым удается быть и успешными, и счастливыми одновременно.

— А я хочу и того и другого. Но если бы пришлось выбирать, я выбрала бы счастье.

— Жаль, что пять лет назад ты так не считала, — ответил Алессандро, с горечью посмотрев на нее.

— Ты думаешь, мы могли бы быть счастливы вместе?

— Возможно, наш роман продлился бы какое-то время, но по своему опыту я знаю, что у большинства отношений, так сказать, ограничен срок годности.

— А может, ты просто не готов работать над ними?

— Что ты предлагаешь? — насмешливо спросил Алессандро. — Хочешь посмотреть, что получится у нас сейчас? Забудь об этом. Я говорил тебе об условиях нашей сделки — я финансирую твою марку, но через три недели мы расстаемся и возвращаемся каждый к своей жизни.

— Но отношения — это не сделка, — возразила Рэйчел.

Его взгляд пронзил ее, как острый нож.

— Наши отношения — это именно сделка, — сказал Алессандро. — И ты, богатенькая девочка, не забывай об этом.

Рэйчел не виделась с Алессандро до конца дня — Лючия сказала ей, что он работает над важным проектом и не хочет, чтобы его отвлекали.

— Он просил меня напомнить вам, что сегодня к вам придет Рокко Джанатто, чтобы поговорить о тканях, — добавила экономка. — Он будет с минуты на минуту. А я пока приготовлю для него кофе.

— Спасибо. Я подожду его в гостиной.

Через несколько минут Лючия привела элегантно одетого мужчину лет сорока. Рэйчел протянула ему руку:

— Спасибо, что приехали ко мне, синьор Джанатто.

— Мне приехать не проблема, — ответил Рокко с улыбкой. — Когда Алессандро мне звонил, он рассказал о своей травме.

Рэйчел не знала, что ответить. Алессандро ничего не говорил ей, кроме того, что не желал, чтобы пресса узнала о его болезни. Она подумала, что он подвергает ее своего рода испытанию, чтобы понять, не сболтнет ли она лишнего при первой же возможности.

— Он очень расстроен этим, — наконец сказала она.

— Да, подвернуть ногу — это неприятно, но вы наверняка его утешаете, — ответил Рокко.

Она покраснела, но заставила себя сосредоточиться на деле.

— Вот мое портфолио, — сказала она, открывая его перед гостем на компьютере.

— Наверное, Алессандро и впрямь впечатлили ваши работы, если он решил вложить деньги в ваш бизнес, — сказал Рокко, просмотрев несколько работ. — Он очень разборчивый инвестор — впрочем, в наши дни всем бизнесменам приходится быть осторожными.

— Я очень рада, что он поддержал меня.

— Ваши работы прекрасны, и я уверен — вы на пути к успеху.

— Спасибо.

Рокко достал из своего портфеля толстую папку с образцами тканей.

— Вот некоторые из моих лучших тканей — все высшего качества. Посмотрите их на досуге. Я оставлю вам свои контакты, и, если у вас найдется время посетить фабрику до отъезда домой, я буду рад показать вам, как мы работаем.

— Вы очень добры.

— Всегда к вашим услугам, — ответил Рокко с очаровательной улыбкой.

Рэйчел хотела было предложить гостю еще кофе, но тут вошел Алессандро, опираясь на трость. Глаза Рэйчел расширились от удивления, но Алессандро просто улыбнулся, подошел к ней и обнял ее за талию.

— Вижу, ты уже знаком с моей прелестной молодой подругой, — сказал он Рокко.

— Да, она и впрямь прелестна, — ответил Рокко. — Не похожа на большинство твоих девушек. Надеюсь, твой роман с ней продлится чуть дольше, чем все остальные.

Рэйчел ощетинилась:

— Я не привыкла, чтобы мужчины обсуждали меня так, будто я — пустое место.

Алессандро поцеловал ее в макушку.

— Видишь, какая она у меня боевая? Может, я и подольше с ней повстречаюсь. С ней весело. Когда она уедет в Австралию, я буду по ней скучать.

— Если не смените тему, я сейчас уйду, — предупредила Рэйчел.

Алессандро ласково постучал пальцем по кончику ее носа:

— Ты шутишь.

«Я не шучу!» — хотела выкрикнуть Рэйчел, но сдержалась. Она не может уехать, не вернув ему все деньги, которые он дал ей, — ведь он слишком умен, чтобы позволить эксплуатировать себя. Он мстит ей, и это очень хорошо ему удается. Она доверилась ему, а он относится к ней как к игрушке.

Когда за Рокко Джанатто закрылась дверь, она в гневе повернулась к Алессандро:

— Не смей обращаться со мной как с дешевой шлюшкой, которую ты купил себе ради развлечения!

Он оперся на трость, но все равно возвышался над ней.

— Ты слишком обидчива. Тебе прекрасно известны условия — ты согласилась действовать в качестве моей подруги на людях, а тот факт, что мы переспали, здесь ни при чем. Это только наше личное дело.

Она заскрежетала зубами.

— Как ты можешь быть настолько безразличен к этому? Это меняет все.

— Ты все усложняешь, — спокойно ответил Алессандро.

— Я не хочу, чтобы люди думали, что я сплю с тобой за деньги. Когда ты говоришь, что поддерживаешь мою марку, люди именно это и предполагают. Наверняка и Рокко подумал то же самое, а ты активно поддержал его в этом мнении.

— Почему тебе так важно, что подумают люди?

— А почему тебе это не важно?

— Как бы то ни было, тебе придется привыкнуть к этому, потому что я уже сделал заявление для прессы, — ответил Алессандро. — К утру все узнают, что ты — моя любовница.

— Я и сама могу сделать заявление для прессы.

— Можешь, но ты прекрасно знаешь, что случится, если ты это сделаешь. Ты прочитала и подписала соглашение.

— Зря я вообще пришла к тебе. — Рэйчел отошла в противоположный конец комнаты. — Я так и знала, что это ничем хорошим не кончится.

— Что значит — ничем хорошим не кончится? Твоя компания в безопасности. Ты получила что хотела. Я мог бы так и не помочь тебе, но все же помог.

Рэйчел развернулась к нему:

— Ты ничего не понимаешь!

— А что я должен понимать?

Рэйчел покачала головой:

— Не обращай внимания. Я, как всегда, сморозила очередную глупость.

— Ты совсем не глупая. Хватит уже себя ругать.

Она усмехнулась:

— Ты так добр ко мне, но все же хочешь, чтобы я уехала в конце месяца?

— Так надо, Рэйчел.

— А почему?

— Ты живешь в Австралии, а я — здесь. И это лишь одна из множества причин.

— И ты не приемлешь никаких компромиссов?

— Нет.

Рэйчел натянуто улыбнулась. Теперь ей хотелось скрыть от него то, как сильно он ее обидел. Пусть думает, что ей нужны его деньги, а не любовь — так проще.

— Что ж, пожалуй, все не так уж и плохо. Я бы с радостью вышла замуж за миллионера. Может, познакомишь меня с парочкой твоих богатых друзей или даже устроишь мне свидание вслепую после того, как мы расстанемся?

Его взгляд помрачнел.

— Я об этом подумаю, — ответил Алессандро и ушел, не сказав больше ни единого слова.

Рэйчел тяжело вздохнула. Что толку стараться выиграть битву, когда война уже проиграна?

Парижский отель был полностью занят шейхом, его сопровождающими и избранными гостями. Везде стояли охранники. Рэйчел словно оказалась в другой реальности — обстановка была еще роскошнее, чем та, в которой она выросла. Это был мир личных самолетов и прислуги, удовлетворявшей каждую прихоть гостей. Теперь она в полной мере ощутила, насколько грандиозного успеха добился Алессандро, — вращаться в мире акул большого бизнеса было для него обычным делом.

Впрочем, за прошедшие несколько дней на вилле она узнала многое о нем как о человеке. Он был молчалив, ценил свое личное пространство и не любил пустой болтовни. Алессандро был начитан и интересовался тем, что происходит в мире. Он не был предвзятым, но его убеждения были твердыми и хорошо продуманными. У него было сдержанное чувство юмора, но он редко улыбался. Он всегда относился к прислуге вежливо и уважительно. Когда на виллу пришла бригада садовников, Алессандро болтал с ними о растениях и живых изгородях, как с коллегами, и это напомнило ей о том, как плохо в свое время обходился с ним ее отец.

— Ужин подадут только к восьми, — сказал Алессандро, когда их провели в личные апартаменты и они наконец остались одни. — Чего тебе хочется сейчас — отдохнуть или чем-нибудь заняться?

Рэйчел заметила, что его глаза заблестели. После той первой ночи он много раз целовал ее, но они больше не занимались любовью, и ее тело истосковалось по нему. Ее месячные уже давно закончились, но она не осмеливалась склонять его к сексу. Ей было так хорошо с ним, что она боялась влюбиться в него.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, стараясь скрыть свои чувства.

Алессандро подошел к ней, взял за подбородок и посмотрел ей в глаза.

— В чем дело? — спросил он.

— Ничего, — ответила Рэйчел, пытаясь улыбнуться.

Он провел большим пальцем по ее губе.

— Эта улыбка была неискренней, — сказал он. — Что творится в этой прелестной головке? Ты всю дорогу молчала. Может, я чем-то тебя расстроил?

Рэйчел закусила губу.

— Алессандро… я не уверена, что могу разделять эмоции и секс так же, как ты.

— О чем ты говоришь?

Она посмотрела ему в глаза, но их выражение было непроницаемым.

— Я не хочу влюбиться в тебя.

— Так не влюбляйся.

Она нахмурилась:

— Я не могу запретить себе испытывать чувства.

Алессандро отнял руку от лица Рэйчел.

— Я с самого начала говорил тебе, как все у нас будет. Никаких привязанностей. Наши отношения закончатся, когда придет время.

— А что, если одному из нас не хочется, чтобы они заканчивались? — спросила Рэйчел.

Алессандро подошел к окнам, из которых открывался вид на Сену и город.

— Все должно закончиться, — бесстрастно сказал он.

Сердце Рэйчел сжалось.

— Я хочу большего, Алессандро.

Он обернулся и мрачно посмотрел на нее:

— Этого не будет, Рэйчел.

— Я не верю, что ты неспособен любить. Хотела бы поверить, но не могу.

Он тоже хотел в это верить, но не хотел говорить ей о своих сомнениях и опасениях. Пять лет назад он многое отдал бы за то, чтобы услышать от нее признание в любви, но сейчас его охватывал страх при мысли, что он свяжет себя обязательствами, если она открыто заявит ему о своих чувствах.

Алессандро подошел к Рэйчел и взял ее за плечи.

— К чему этот разговор сейчас? Через пару часов начнется самая важная встреча в моей карьере, а ты говоришь о вещах, которые не имеют никакого отношения к делу.

— Зато они имеют отношение ко мне, — резко ответила она.

Алессандро тихо выругался, но теперь его руки касались ее плеч мягче.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Так сильно, что последние несколько дней стали для меня пыткой. Но я не могу дать тебе больше, чем это, и тебе придется с этим смириться.

Она взглянула в его темно-сапфировые глаза, и ее сердце растаяло.

— Я тоже хочу тебя, — прошептала она.

Алессандро наклонился и поцеловал ее губы — горячо, властно, даже немного гневно, подумала Рэйчел. Его язык резко раздвинул ее губы, и Рэйчел уступила ему, издав тихий стон удовольствия. Он обнял ее так крепко, что она почувствовала его горячую, твердую эрекцию, и это подстегнуло ее собственное желание. Он захватил ее нижнюю губу зубами, а затем отпустил ее и погладил языком. Каждая ласка разжигала в ней огонь, и она отвечала ему игривыми покусываниями. Они начали неистово срывать друг с друга одежду.

Алессандро накрыл губами ее сосок, а она обвила его ногами, притягивая к себе, и выгнула спину, чтобы принять его внутрь себя. Он вошел в нее со стоном наслаждения, от которого по ее коже пошли мурашки. Не в силах контролировать желание, он начал двигаться в бешеном ритме, но Рэйчел не отставала. Ее руки ласкали его спину и плечи, ее губы слились с его губами. Ее оргазм был настолько мощным и ярким, что у нее закружилась голова.

Его оргазм был таким же сокрушительным — Рэйчел почувствовала, как все его мускулы напряглись, готовясь к финальному рывку, прежде чем он, содрогаясь, изверг в нее семя.

Потом она лежала в его объятиях, тяжело дыша. Ей нравилось чувствовать его рядом с собой, и ей не хотелось, чтобы он отстранился от нее и закрылся, как в тот раз. Она хотела, чтобы эти мгновения были так же дороги ему, как и ей.

— Я, наверное, слишком поспешил, — сказал Алессандро, целуя ее шею.

— Вовсе нет. Это было чудесно.

Он приподнялся на локтях.

— А еще должен был надеть презерватив, — сказал он. — Ты, наверное, пьешь таблетки?

Рэйчел не решилась признаться ему, что пропустила пару дней, когда у нее потерялся багаж.

— Конечно, — ответила она.

Алессандро откинул волосы с ее лба.

— Можешь встать и принять душ, если хочешь.

— Мне и так хорошо, — ответила она, проведя кончиком пальца по контуру его губ.

Он взял ее руку в свою и начал ласкать губами ее палец. По телу Рэйчел пробежала дрожь возбуждения — ей захотелось сделать то же самое с ним, но куда более интимно.

Она высвободилась из-под его тела и опрокинула его на спину.

— Лежи, — приказала она.

— Я и не ухожу никуда, — ответил Алессандро, улыбаясь.

Никогда еще Рэйчел не чувствовала себя настолько сильной и женственной. Она провела пальцами по его груди, задержавшись на пупке, прежде чем спуститься ниже. Она сместилась вниз и посмотрела на него из-под ресниц, прежде чем начать ласкать его ртом. Он тяжело дышал, наслаждаясь ее движениями. Это было совсем не похоже на ее опыт с бывшим, который заставлял ее ублажать себя. Это не было ни противно, ни пошло. Это было подобно священнодействию.

Она вдохнула его запах, ускоряя ритм, и отпустила его как раз вовремя, прежде чем он достиг оргазма. Его дыхание замедлилось, и он легонько коснулся ее лица пальцами. Он ни слова не говорил — лишь молча изучал ее черты, будто желал запечатлеть их в памяти. При этом выражение ее лица было серьезным и задумчивым.

— Мне никогда не было так хорошо в постели с мужчиной, как сейчас, — тихо проговорила Рэйчел. — С тобой все по-другому.

Алессандро поцеловал кончики ее пальцев.

— Ты — очень чувственная женщина. Я всегда знал, что ты такая.

— Крейг так бы не сказал. Он говорил мне, что я фригидна.

Алессандро нахмурился:

— Тебе надо забыть о нем. Не упрекай себя за его недостатки.

— Я знаю. Прости, я не должна была заводить разговор о нем.

— Мне невыносимо думать о том, как он прикасался к тебе без всякого уважения к твоим чувствам.

Рэйчел коснулась его щеки.

— А ты, похоже, ревнуешь.

Отняв ее руку от своего лица, он повернулся к ней спиной и встал с постели.

— Нам надо готовиться к ужину. Иди в душ первой, а я пока перечитаю свое предложение. — Алессандро накинул халат и потянулся за тростью. Выражение его лица было непроницаемым.

Рэйчел тяжело вздохнула. Секс сексом, а дело — прежде всего, и ей нельзя забывать об этом.

Она наносила последние штрихи макияжа, когда Алессандро вошел в комнату, одетый в черный парадный костюм. Увидев его в зеркале, она заметила, как расширились его зрачки, и по ее спине пробежали мурашки. Может, он и не любил ее, но он желал ее, и она буквально кожей ощущала это.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он.

Она была рада, что привезла черное платье из своей коллекции. Оно было длиной до щиколоток с оборкой по краю и подчеркивало ее стройную фигуру. На плечи она накинула тонкую, как паутинка, шелковую шаль. Волосы она подняла наверх и скрепила заколкой с кристаллами Сваровски.

— Спасибо, — ответила Рэйчел.

Алессандро взял ее за руку, и его лицо посерьезнело.

— Рэйчел…

Она почувствовала, как в ее груди вспыхивает пламя надежды.

— Что?

Он поднес ее руку к губам и поцеловал ее.

— Да ладно, не важно.

— Что ты хотел сказать?

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сейчас здесь, со мной.

— Разве у меня был выбор?

— Ты могла уйти. Я постоянно ожидал этого от тебя — я и сам знаю, что со мной нелегко.

— Мы оба несовершенны, Алессандро.

— Ты права, — ответил он, все еще держа ее за руку.

Она посмотрела на часы на его запястье.

— Не пора ли нам спуститься вниз?

Алессандро взял ее под руку:

— Пойдем.

Неделя, которую они провели в Париже, была незабываемой. Рэйчел знала, что Алессандро будет помнить ее всегда, как то бесценное время, когда они забыли о своих разногласиях и просто гуляли по Парижу, словно обычная пара. Алессандро мог проходить все большие и большие расстояния, но он все еще опирался на трость, особенно вечером, когда его мышцы уставали. Они не взбирались на Эйфелеву башню и не бродили часами по Лувру, но Рэйчел не возражала. Ей было достаточно того, что он рядом.

Вечером они избегали шумных мест и ужинали в маленьких уютных ресторанчиках. Днем брали напрокат машину и ездили по разным интересным местам — в Живерни, чтобы посмотреть на сад Клода Моне, или в Нормандию, чтобы посетить аббатство Мон-Сен-Мишель. Они останавливались на местных рынках, покупая малину, а потом устраивали пикник и кормили ею друг друга, смеясь над своими запачканными пальцами и одеждой. Они пили вино и шампанское и ели новый сорт сыра каждый день.

А еще они занимались любовью с такой страстью, что после этого тело Рэйчел несколько часов горело. Она все сильнее влюблялась в Алессандро, несмотря на то что времени у них оставалось все меньше. С ним она чувствовала себя единственной женщиной на свете, делавшей его по-настоящему счастливым.

Но он ничего не говорил ей о своих чувствах.

Утром их последнего дня в Париже она проснулась и посмотрела на спавшего рядом Алессандро. Любуясь его чертами, она провела пальцем по его бровям, вдоль носа, по верхней и нижней губе. Почему эти губы никак не скажут ей те слова, которые ей больше всего на свете хочется услышать? Мысль об этом навязчиво преследовала ее, как ноющая боль, — она каждую минуту ждала его признания в своих настоящих чувствах.

Алессандро открыл глаза и лениво улыбнулся ей.

— Мне снился чудесный сон, — сказал он.

Рэйчел снова провела пальцем по его верхней губе.

— Расскажи мне о нем.

Он перевернулся на спину и посмотрел на нее глазами, полными страсти:

— Мне снилось, что я был в Париже в постели с самой прекрасной женщиной на свете.

Рэйчел задрожала от удовольствия, когда его мускулистое тело коснулось ее.

— И ты был так же безумно и безнадежно влюблен в нее, как она в тебя? — с игривой улыбкой спросила она.

Его лицо окаменело на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы разрушить чувственное очарование мгновения.

— Рэйчел, — начал он, — это была сумасшедшая неделя — точнее, две недели. Но это совсем не похоже на реальную жизнь.

Сердце Рэйчел упало.

— Ты не веришь, что я люблю тебя? Думаешь, я говорю это только из-за денег?

— Я знаю, дело не в деньгах, — ответил Алессандро, вставая с постели. — Я знаю, ты считаешь, что влюблена в меня, но ты путаешь физическое притяжение с чувствами.

— Не знаю, как у тебя, а у меня чувства точно есть, — раздраженно бросила она.

Он посмотрел ей в глаза жестким, как сталь, взглядом, а затем отвернулся.

— Мне надо готовиться к последней встрече с шейхом. Я позвоню тебе, когда закончу.

Когда Алессандро вернулся от шейха, он объявил, что сделка заключена. Его миссия выполнена, но вместо того, чтобы радоваться, он все больше уходил в себя. Он молчал, хмурился и хромал сильнее, чем обычно, и пару раз, когда ему казалось, что Рэйчел не смотрит на него, он даже вздрогнул.

— Все в порядке? — спросила она, когда они возвращались к машине после вечернего чаепития в кафе.

— Конечно.

— Прости за то, что я сказала сегодня утром. Я не имела в виду, что ты — человек без чувств.

Алессандро молча взглянул на нее, и на его губах промелькнула улыбка.

— Ты сам на себя не похож, — сказала Рэйчел, когда они проехали пару километров. — Вчера мы разговаривали с тобой всю дорогу до отеля, а сегодня ты молчишь.

— Все нормально, — ответил он со вздохом облегчения. — Неделя была тяжелой, и я рад, что она закончилась.

Неужели он рад, что отведенное им двоим время подходит к концу? Оставалась всего неделя, и он ничего не говорил ей о планах продлить этот срок. А ей безумно хотелось побыть с ним подольше и услышать слова любви. Слова о том, что их отношения — не просто сделка, а нечто намного большее. Она уже дала ему возможность признаться в своих чувствах, но он снова ушел от ответа. Его молчание вызывало у нее желание припереть его к стене и заставить признать, что она нужна ему — не только сейчас, но и всегда.

— Я тоже рада, что неделя закончилась, — сказала Рэйчел. — Хорошо, что на следующей неделе я улетаю домой. Если я буду продолжать так же ужинать, как в последнее время, я страшно растолстею.

Он не ответил, а лишь снова нахмурился.

— Интересно, кто же займет мое место? — спросила она.

Алессандро мрачно посмотрел на нее.

— Я про твою следующую любовницу, — сказала она. — У тебя уже есть кто-нибудь на примете?

— Конечно же нет. — Он крепче вцепился в руль.

— И как же ты выбираешь любовниц?

— А как люди выбирают друг друга? Это вопрос взаимного притяжения.

— Как бы то ни было, через месяц от этого притяжения не остается и следа, — холодно ответила она.

— Может, я пока еще не нашел ту, которая мне подходит.

Когда они вошли в вестибюль отеля, Алессандро опирался на трость, а уголки его губ побелели, будто он страдал от боли.

— С тобой точно все в порядке? — спросила Рэйчел.

— Все отлично.

— Но выглядишь ты неважно. Может, вызовем врача?

— Мне не нужен врач, — огрызнулся Алессандро. — Хватит уже надо мной трястись. Ты ведешь себя как жена, а не как любовница, — а я вовсе не за это плачу тебе деньги.

Они ехали на лифте в напряженном молчании. Когда они вошли в апартаменты, Рэйчел кинула сумку на диван и сбросила туфли.

— Я пошла в душ, — отрывисто сказала она.

— Рэйчел!

Каждый раз, когда он окликал ее по имени, она всегда останавливалась как вкопанная. Но на этот раз в его голосе была какая-то новая нотка, которую она прежде не слышала. В ее сердце затеплилась надежда — может, он молчал весь день потому, что готовился признаться ей в любви? Тогда понятно, почему он так напряжен.

Она повернулась к нему с улыбкой:

— Да?

— У меня есть для тебя подарок. — Алессандро извлек из ящика в прикроватном столике коробочку и вручил ей.

Она взяла ее дрожащей рукой.

— Что это?

— Открой.

В коробочке лежал комплект из ожерелья с бриллиантами и изумрудами и длинных сережек в том же стиле. Все это было красиво, но несколько аляповато на ее вкус, хотя наверняка стоило больших денег. Она попыталась понять, почему он выбрал для нее именно эти украшения.

— Не знаю, что и сказать… Они красивые, но…

— Если тебе не нравится, я попрошу свою секретаршу выбрать что-нибудь еще, — ответил Алессандро, поворачиваясь к зеркалу и развязывая галстук.

Рэйчел выпрямила спину, вспыхнув от гнева.

— Значит, это твоя секретарша выбирала украшения для меня?

— Конечно, — ответил он, повернувшись к ней. — Она выбирает все подарки от моего имени.

Рэйчел захлопнула коробку и протянула ему:

— Забирай. Мне это не нужно.

Он нахмурился:

— Рэйчел, этот комплект стоит намного больше, чем все прочие подарки, которые я когда-либо дарил своим любовницам.

— Думаешь, для меня это важно? Давай забирай его. Сейчас же.

Он сложил руки на груди:

— Ты можешь продать его, когда наш роман закончится. Считай, что это издержки работы.

Рэйчел захотелось ударить его, но вместо этого она швырнула подарок на кровать и отошла в другой конец комнаты.

— Убери ее с моих глаз долой.

— Не понимаю, с чего ты так завелась.

— Как ты можешь такое говорить? Я дала тебе свою любовь, не прося ничего взамен, а ты все опошлил — преподнес мне эти безвкусные побрякушки за бешеные деньги. Ты хоть понимаешь, как я чувствую себя после этого?

Алессандро взял коробочку и положил ее обратно в ящик стола.

— Все, презренные бриллианты и изумруды убраны с твоих глаз долой. Теперь ты довольна?

Она бросила на него гневный взгляд:

— Как ты мог?

— Как я мог — что?

— Ты занимался со мной любовью всю неделю, а теперь даришь мне какую-то ерунду, которую даже не потрудился выбрать сам.

— Пять лет назад я подарил тебе украшение, которое выбрал сам, а ты бросила его мне в лицо и приняла кольцо от другого мужчины, — с усмешкой ответил Алессандро. — Так к чему мне еще раз проходить через все это?

Рэйчел горько вздохнула:

— Я больше не могу оставаться здесь. Брось меня на растерзание своим адвокатам, и пусть они сожрут меня заживо, но я не выдержу больше ни недели, ни дня, ни даже часа рядом с тобой.

Его лицо окаменело.

— Если ты уйдешь сейчас, тебе придется иметь дело с последствиями.

Рэйчел сглотнула, вспомнив о Кейтлин и своих сотрудниках. Неужели он погубит ее фирму, чтобы окончательно отомстить ей за прошлое? Что ж, если так, ничего не поделаешь.

— Делай что хочешь, — ответила она, отворачиваясь, чтобы он не видел отчаяния на ее лице.

Когда Рэйчел собрала вещи и вышла из комнаты, Алессандро стоял у бара с бокалом в руке — судя по тому, как покраснели его щеки, это был не первый бокал, который он выпил за время ее короткого отсутствия.

— Я пошла, — объявила она.

— Отлично, — ответил он, осушая бокал.

— Ты не проводишь меня?

— Думаю, ты и сама знаешь, где дверь.

— Так нельзя…

— Можно. — Он снова наполнил бокал.

— Тебе хватило бы одного слова, чтобы удержать меня.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась. Все кончено, Рэйчел. Мне не стоило даже начинать — это было просто безумием с моей стороны.

— Ты даже не попрощаешься за меня с Лючией?

— Конечно. Она будет скучать по тебе. Ты ей очень понравилась.

— Мне она тоже нравилась. — Рэйчел немного подождала, но Алессандро продолжал стоять к ней спиной. — Что ж, тогда прощай. Наверное, мы больше не увидимся.

— Нет, — ответил он, снова наполняя бокал.

Когда за Рэйчел закрылась дверь, Алессандро отставил полный бокал в сторону. Ему хотелось побежать за ней и умолять остаться, но что толку? Так даже лучше. Она очень скоро вернется к своей жизни. Он не хотел, чтобы она смотрела на него с жалостью — он мог вынести что угодно, но только не это.

— Черт подери, — сказал он, роняя голову на руки.

Рэйчел пропустила свой дебют на показе мод в Милане, но ничуть из-за этого не расстроилась. Когда малыш Леонардо Тристано Валлини появился на свет, она радостно взглянула на Алессандро:

— Неплохо для первого раза, правда?

Алессандро утер слезы, качая новорожденного сына на руках.

— Потрясающе. Все, что ты делаешь, просто волшебно.

Рэйчел прижалась к нему. Их совместная жизнь оказалась такой же прекрасной, какой она ее представляла. Алессандро быстро выздоравливал, и теперь его хромота была едва заметна — во всяком случае, так говорила Рэйчел. Их свадьба была великолепна и произвела фурор во всей Европе. Рэйчел была в платье собственного дизайна. Ее отец прилетел на свадьбу со своей новой подругой Джейн — серьезной, уверенной в себе женщиной, которая смогла раскрыть его лучшие качества. Еще никогда Рэйчел не видела отца таким счастливым.

— Ты очень расстроена, что пропустила свой первый показ? — спросил Алессандро, откидывая с ее лба прядь мокрых волос.

— Нет. Кейтлин потом все расскажет. Самое важное, что мы теперь семья.

— Семья… — повторил Алессандро срывающимся голосом. — Я и представить не мог, что у меня будет своя семья. Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете. Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя.

Она улыбнулась ему со слезами счастья на глазах:

— Я уже начала привыкать к этому, но, чтобы я не сомневалась, тебе еще лет пятьдесят придется признаваться мне в любви каждый день. Договорились?

Он наклонился к ней и поцеловал ее:

— Договорились.