Бум!

Когда что-то взрывается, самое страшное после грохота и первобытного ужаса — это доля секунды, в которую весь мир распадается на части. Будто проваливаешься в неизвестность сквозь разорванную ткань времени и пространства.

Полковник Бисмарк лежал распростёртый на мраморном полу. Он пришёл в себя, но первые несколько секунд не мог пошевелиться — тело отказывалось ему подчиняться, словно зная, что ни к чему хорошему это не приведёт.

Полнейшая тишина совсем не удивила полковника. Тревожиться было не о чем, спешить некуда. Он лежал и зачарованно смотрел на разбитый потолок, где мерно покачивались снежно-белые лохмотья штукатурки. Туда-сюда, туда-сюда, как будто ими играет ветерок. К ещё большему восхищению Бисмарка, несколько кусков оторвались от потолка и плавно опустились на пол рядом с ним.

И тут к полковнику начал возвращаться слух.

Он различил какой-то шум, похожий на стук дятла.

— Vater,[2] — пробормотал полковник, вспомнив о том, как отец брал его с собой на охоту в джунгли в окрестностях Новой Германии. Иногда они не возвращались домой по целой неделе — ночевали в палатке и питались дичью, которую вместе стреляли.

Воспоминания были приятные. Лёжа среди обломков полуразрушенного взрывом здания, полковник умиротворённо вздохнул, словно человек, у которого нет никаких забот. Откуда-то издалека снова послышались частые отрывистые щелчки. Бисмарк не узнал в них автоматную очередь.

А потом Королевский монетный двор сотряс второй взрыв. Полковник зажмурился от ослепительной вспышки, такой же яркой, как Солнце в его мире в центре Земли.

Ударная волна накрыла его со всей мощью, и у мужчины перехватило дыхание.

— Was ist…?[3] — хватая ртом воздух, выговорил Бисмарк. Град стеклянных осколков пронёсся по комнате и со звоном обрушился на полированный мраморный пол вокруг него.

Только тут полковник понял, что творится неладное. Воздух быстро заполнялся едким чёрным дымом, но и в голове у него стоял такой же туман.

— Wie komme ich hierher?[4] — озадаченно произнёс полковник.

Он совершенно не представлял, как здесь оказался. Последнее, что Бисмарк помнил достаточно отчётливо — как на него напали в Новой Германии и захватили в плен. А дальше — полковник решил, что это очень странно, — он помнил только фиолетовую лампу. Нет, много фиолетовых ламп, таких ярких, что в сравнении с ними все остальные воспоминания блекли.

Он смутно припоминал долгую дорогу до наружной земной коры, а затем грузовик, на котором ехал вместе со своим отрядом новогерманских солдат. Их отвезли в большое здание — на фабрику. И с этой фабрикой, ясно сознавал Бисмарк, было связано какое-то дело. Жизненно важное задание, которое необходимо было выполнить невзирая ни на что.

Однако сейчас полковник ни за что не мог бы объяснить, в чём это задание заключалось. А размышлять об этом не было времени — совсем рядом раздалась стрельба и заставила Бисмарка действовать. Он сел и тут же скривился от боли — похоже, он сильно ударился головой об пол, когда падал. Кашляя и задыхаясь от дыма, полковник сообразил, что прежде всего надо найти укрытие.

Он пополз на четвереньках к дверному проёму, у которого дым был не такой плотный, и оказался в офисном помещении с высокими потолками. Там стоял письменный стол, на нём — ваза с цветами. Захлопнув дверь ногой, полковник прилёг перевести дух и осмотреть себя. Он пощупал разбитый затылок. Волосы были влажные от крови, но насколько рана серьёзна, Бисмарк определить не мог — кожа вокруг онемела, а он знал по опыту, что на голове даже лёгкие раны обильно кровоточат. Он ощупал тело и не обнаружил больше никаких повреждений. Полковник был не в униформе, а в незнакомых пальто и гражданском костюме. По крайней мере, при нём остался форменный ремень, а пистолет так и лежал в кобуре. Бисмарк вытащил оружие. Привычная тяжесть в руке успокаивала. Он прислушался к шуму за дверью.

Долго ждать не пришлось. После краткого затишья полковник услышал английскую речь и хруст обломков под ботинками в том коридоре, где он очнулся. Затем кто-то с разбегу вышиб плечом дверь комнаты и ворвался внутрь. Это был человек в чёрной куртке с надписью «Полиция» на груди. На нём был шлем с противогазом, а в руках он держал необычный автомат, совсем не похожий на те, какие доводилось видеть полковнику Бисмарку.

Полковник напал на полицейского сзади и ловко взял его в захват. Полицейский потерял сознание. Под треск и гудение его рации Бисмарк быстро снял с него форму и переоделся. Надевая противогаз, он обнаружил, что из раны на голове продолжает течь кровь, но беспокоиться об этом было некогда.

Он изучил штурмовую винтовку — «Хеклер и Кох» — и пришёл к выводу, что без труда с ней справится. Затем полковник вышел из офиса обратно в чёрный дым. Не успел он сделать и двух шагов, как оказался лицом к лицу с другим полицейским в таком же обмундировании. Поймав взгляд Бисмарка за стёклами противогаза, он сделал знак рукой, но полковник не знал, как на это ответить. Полицейский вопросительно посмотрел на него. Решив, что его обман раскрыт, Бисмарк стал наводить на него прицел.

Его спас ещё один взрыв, прокатившийся по коридору и сбивший его с ног. Ошеломлённый полковник поднялся и, шатаясь, добрёл до главного входа. Миновав перекошенные двери на сломанных петлях, он вышел наружу, споткнулся о ступеньку и едва не упал на тротуар.

Тут он остановился как вкопанный.

Вооружённый кордон. С таким количеством противников Бисмарку ни за что не справиться. Укрываясь за автомобилями или большими щитами, полицейские навели на него лазерные прицелы.

Но того, что случилось дальше, полковник никак не ожидал. У него до сих пор кружилась голова, и он не успел среагировать, когда из рук вырвали винтовку. В ту же секунду двое полицейских подняли его и быстро понесли прочь.

— Всё хорошо, приятель, не волнуйся. Тебе сейчас помогут, — попытался приободрить Бисмарка тот, что держал его слева. Второй полицейский тоже что-то сказал, но полковник его не понял.

С него сняли шлем и противогаз.

— Ты не из наших, — удивился полицейский, увидев залитое кровью лицо Бисмарка.

— Наверно, он из команды «Е», которую к нам из провинции перебросили, — предположил второй.

Но полковник ничего не слышал. Метрах в пяти от него, в канаве, лежало тело. Вокруг собрались полицейские. Один потыкал труп носком ботинка, остальные ответили дружным хохотом. Бисмарк сразу узнал покойного — это был новогерманец из его полка. Он хорошо знал и бойца, и его жену — у них совсем недавно родилась дочка. Полковник попытался вырваться, но полицейские, которые его держали, неверно истолковали это движение.

— Ага, и часу не пройдёт, как мы покончим с этими ублюдками, — прорычал тот, что повыше. — Понятия не имею, кто они, но четверых мы уже уложили.

Бисмарк продолжал вырываться, и второй полицейский — казалось, он готов лопнуть от ярости — отчеканил:

— Успокойтесь, офицер. Мы справимся.

— Ладно, — пробормотал полковник, понимая, что лучше не спорить — иначе кто-нибудь догадается о его истинной роли в этих событиях. Он больше не сопротивлялся, и полицейские проводили его до конца Треднидл-стрит и вывели в переулок, где стояло несколько машин «скорой помощи».

— Позаботьтесь о нём. Беднягу зацепило последним взрывом, — сообщил санитару один из полицейских и вслед за товарищем побежал обратно к Банку Англии.

В машине санитар принялся за осмотр.

— Замечательные у вас усы, — сообщил он полковнику.

Санитар был совсем молодой; судя по тому, как у него тряслись руки, ему ещё не приходилось принимать участие в таких серьёзных полицейских операциях. Он обработал полковнику рану на голове и едва успел приладить повязку, как от конца улицы послышались крики. Полицейские принесли ещё нескольких пострадавших. Санитар поспешил к ним, и у Бисмарка наконец появилась возможность ускользнуть. Он выбрался из «скорой», хотя его ещё пошатывало, и незаметно скрылся.

В районе собралось столько людей в форме — и полицейских, и всё прибывавших военных, — что к полковнику никто не приглядывался, но он на всякий случай держался проулков и дворов. Вдруг он обратил внимание на служебный вход в одно из офисных зданий: за открытыми двойными дверями темнел пологий съезд в подземную парковку. Бисмарк спустился туда и стал обходить машины, надеясь найти незапертую. Тут появился мужчина в полосатом костюме и направился к большому внедорожнику. Полковник подкрался к нему, когда тот ставил в багажник два чемодана, и вырубил точным ударом. Затем сменил полицейскую куртку на полосатый пиджак, уложил мужчину рядом с чемоданами, пока тот не пришёл в сознание, и захлопнул багажник.

Хотя Бисмарк прежде водил автомобили только с левым рулем, он без труда освоился с управлением. Встав в затор на выезде из Сити — многие торопились выбраться из опасного района, — полковник обследовал карманы пиджака. Он нашёл бумажник, вытащил кредитки — просмотрел и бросил на пассажирское сиденье. Ещё в бумажнике оказались водительские права. Прочитав адрес на них, Бисмарк стал глядеть по сторонам на дорожные указатели. Он не представлял, как добраться туда, где живет владелец внедорожника, но теперь, когда опасность немного отступила, можно было не торопиться.

Полковник дотронулся до кнопки на панели рядом с водительским сиденьем, и на экранчике перед ним появился бело-синий логотип «BMW». Бисмарк улыбнулся. Несколькими нажатиями он включил встроенный навигатор GPS и сразу ввёл почтовый индекс, указанный на правах. Услышав, как строгий женский голос даёт указания, полковник кивнул сам себе и расплылся в ещё более широкой улыбке.

— Bayerishen Motoren Werke, — произнёс он, одобрительно погладив дорогую кожаную оплётку рулевого колеса. — Ausgezeichnet.[5] — Полковник хорошо знал эту марку — в мировую войну его отец летал на самолетах производства BMW.

Многое в этом внешнем мире было так хорошо знакомо Бисмарку, что он мог бы подумать, что вовсе не покидал Новую Германию. Но кое к чему предстояло привыкнуть. Прежде всего к огромной силе тяжести — здесь каждое движение давалось полковнику с большим трудом: ему казалось, будто руки и ноги у него налиты свинцом.

И Солнце…

Он взглянул на небо через тонированное лобовое стекло, удивляясь непривычно маленькому светилу, куда менее яркому, чем вечно пылающий шар, под которым он провёл всю жизнь. Солнце уже не стояло прямо над головой, и Бисмарк осознал, что через несколько часов оно скроется за горизонтом, и наступит ночь — полнейшая темнота.

А ещё его поражали люди на улицах — люди всех рас. Полковник увидел, как чернокожий пожилой мужчина споткнулся и рухнул на тротуар. Белая женщина тут же бросилась ему на помощь.

Новую Германию — по причине её происхождения — населяли представители только одной расы, и полковник Бисмарк слишком хорошо знал, какие зверства творили немцы во время войны. Разглядывая спешащих домой из Сити людей, таких непохожих друг на друга, он улыбнулся. Поистине он попал в просвещённый мир!

— Через триста метров на круговом перекрёстке Олд-стрит сверните на второй выезд, — механически произнёс навигатор.

Пусть стигийцы вырвали полковника из родного мира и зашвырнули в чужой, но Бисмарк не собирался сдаваться. Он знал свои возможности и умел выживать.

Кроме того, ему надо было кое с кем свести счёты.

— Чёрт побери! — тихо произнёс кто-то в вязком полумраке маленького флигеля, принадлежащего поместью Перри. Если бы кто-нибудь видел, с какой скоростью обитатель флигеля метнулся через комнату к окну, затянутому паутиной, он бы не поверил своим глазам. Человек отвёл в сторону ветхую занавеску, и дневной свет, совсем слабый из-за дождя, упал ему на лицо. Лицо старика.

Это лицо никак нельзя было назвать обычным. Рельефом оно походило на землю, изрытую червями: от глаз расходились концентрические круги, образованные небольшими выступами на коже, а лоб покрывала сетка таких же выпуклых линий, спускавшаяся к вискам и под уши.

— Да кого же это принесло? — пробурчал человек и скривил лицо, плотно прижимая к ушам клапаны кепи, зашуршавшие подкладкой из фольги. — Кого это принесло? — повторил он и медленно отступил в глубину комнаты.

— Стой! — крикнул Честер, когда Уилл бросился к воротам, перекрывавшим дорогу.

Уилл остановился и сверился с электронными часами, даже не подозревая, какое неудобство доставляло человеку во флигеле это невинное устройство.

— Почему «стой»? Мы всего тридцать минут бегаем, — сообщил он Честеру. Только сейчас он заметил среди деревьев заросшую мхом крышу флигеля, но не придал этому особого значения.

— Полчаса? — пропыхтел Честер, смаргивая капли дождя, попавшие в глаза.

— Ага. Давай посмотрим, что там дальше? — предложил Уилл, бросив взгляд на дорожку. — Или ты устал? Если хочешь, давай на этом закончим и вернёмся в дом.

— Нет уж. Вовсе я не устал, — с некоторым возмущением ответил Честер. Он указал на знак на калитке. — Но тут же написано: «Опасно. Не входить».

— Опасно? И когда это нас останавливало? — поинтересовался Уилл и тут же перелез через калитку. Честер неохотно последовал за ним.

— У меня только второе дыхание открылось, — соврал он.

— Отлично, давай наперегонки до той опушки! — обрадовался Уилл и поднажал.

Честер кое-как нагнал друга.

— Я думал, мы и так наперегонки, — проворчал он, отфыркиваясь.

Дождь ещё усилился.

Дрейка не было уже почти месяц, и Перри в его отсутствие всерьёз взялся за ребят: каждый день отправлял их на пробежки по поместью и учил заниматься с гирями в старомодном подвальном спортзале. Представления Перри о физическом воспитании уходили корнями в армейскую подготовку, но Уилл с Честером не жаловались на большую нагрузку — они не рисковали спорить с хозяином поместья, к тому же им всё равно было нечем больше заняться, пока приходилось скрываться от стигийцев.

— Неужели кто-то может жить в такой глуши? Когда машина съехала с автострады, Ребекка-один выпрямилась на сиденье и стала приглядываться к промышленным зонам, которые одна за другой проносились за тонированным стеклом.

— Даже название противное — Слау. Слау. Как будто болото под ногами чавкает. И кто только додумался? — Тут её отбросило в сторону на крутом повороте. — О, надо же, очередная развязка. До чего мне это надоело!

Ребекка-два ничего не сказала. Она, задумавшись, смотрела в окно. По её лицу бежали полосы света от фонарей.

Раздражённая молчанием сестры, Ребекка-один фыркнула и стала водить острыми ноготками по сиденью, царапая роскошную кожаную обивку:

— Ты что-то слишком откровенно влюбилась. Не думай, что никто не видит, — объявила она и тут же получила реакцию: сестра мгновенно развернулась к ней.

— О чём это ты? — спросила Ребекка-два.

— Да о том, как ты вздыхаешь по своему оловянному солдатику, — огрызнулась Ребекка-один, кивнув в сторону молодого человека за рулём их «мерседеса». Это был капитан Франц, новогерманский офицер, который приглянулся Ребекке-два во внутреннем мире. — Нас должен возить один из наших, а не твой голубоглазый красавчик, наряженный в шоферскую форму, — продолжала стигийка. — Ты даже велишь ему не надевать фуражку, потому что иначе не сможешь любоваться его золотыми кудрями.

Ребекка-один злобно уставилась вперёд, сверля взглядом красивую голову капитана Франца, а он, как будто и не слыша, о чём говорят его пассажирки, по-прежнему невозмутимо управлял машиной.

— Ты чепуху несёшь! — вспыхнула Ребекка-два. — Ничего я не вздыхаю…

— Ещё как вздыхаешь. Я твоя сестра… меня ты не проведёшь, — покачала головой Ребекка-один. — Но я просто не понимаю.

Ребекка-два догадалась по лицу сестры, что та в самом деле серьёзно озадачена.

— Чего не понимаешь? — спросила она.

— Ну, прежде всего, что в нём такого особенного? Он всего лишь человек, ничем не лучше этих жалких верхоземских слизняков. Даже хуже: его протемнили до такой степени, что он превратился в зомби. — Для наглядности Ребекка-один вывалила язык наружу и скосила глаза. — Он как бестолковая сломанная кукла, которую ты для забавы таскаешь с собой. И это нездорово.

Капитан Франц остановил «мерседес» перед двустворчатыми воротами фабрики. Увидев, куда они приехали, Ребекка-один прервала свою тираду:

— Какие огромные, — произнесла она, оглядывая постройки величиной с ангары.

— Да, огромные, — согласилась Ребекка-два, успокоенная тем, что сестра отвлеклась.

Двое Граничников в верхоземской одежде открыли ворота. Заглянув в машину, они сделали капитану Францу знак, что можно проезжать.

Ребекка-один наклонилась вперёд и грубо толкнула новогерманца в плечо:

— Эй, ты, комнатная собачка, поезжай вокруг. Я хочу сперва осмотреть склады.

Капитан Франц немедленно подчинился: он объехал невысокое административное здание и затем притормозил. — Дальше, дальше, тупица! Вези внутрь! — прикрикнула Ребекка-один и так стукнула его по голове, что машина вильнула. — И руль крепче держи, дубина!

Ребекка-два стиснула зубы, но промолчала. «Мерседес» заехал в дверь склада.

— Останови тут, — резким тоном распорядилась Ребекка-один. Капитан Франц ударил по тормозам, и шины взвизгнули на крашеном бетонном полу. Сёстры вышли из машины, а навстречу им уже спешили старый стигиец с адъютантом в длинных чёрных одеяниях с белоснежными воротниками.

— Неплохое место, — одобрительно кивнула старому стигийцу Ребекка-два, осматриваясь.

— Три склада общей площадью три тысячи семьсот квадратных метров. Там, — старик указал на двери в углу просторного помещения, — развёрнут полевой госпиталь, где мы проводим массовое протемнение и имплантацию бомб. Как и многие другие компании в регионе, эта фабрика разорилась, и нам удалось купить землю со всеми постройками за бесценок. Эта территория идеально подходит для наших целей, и никто даже не подумает нас тут искать!

— А насколько хорошо она защищена? — осведомилась Ребекка-один.

— Начиная со вчерашнего дня мы удвоили количество часовых на всех входах и выходах. Наши бойцы совместно с новогерманцами несут дежурство круглые сутки, — ответил старый стигиец. — Также мы перекроем все подъезды к территории.

Стигийка кивнула:

— Так когда всё будет готово к приёму гостей?

Старик улыбнулся, и его чёрные глаза сверкнули радостным возбуждением:

— Первый склад будет полностью оборудован к вечеру. — Тут он прервался, наблюдая вместе с близнецами за тем, как новогерманские солдаты вкатывают на склад больничные койки и расставляют ровными рядами. — После массового закрытия больниц раздобыть сколько угодно коек не составляет труда, — продолжил старый стигиец. — Здесь вполне можно разместить сто пятьдесят, ещё как минимум столько же — в прилегающих помещениях. Затем установим увлажнители и отрегулируем атмосферу. Всё должно быть безупречно. — Он запрокинул голову, потянул носом воздух и хлопнул руками в перчатках. — Наш час приближается. Наконец-то.

— О, я чувствую, чувствую, — прошептала Ребекка-один. Всё время, пока старый стигиец говорил, она, запустив руку за воротник, тёрла себе спину между лопаток. Сейчас она вытащила руку, и Ребекка-два увидела у сестры на пальцах крошечные пятнышки крови.

Она и сама ощущала тупую боль вверху позвоночника и неодолимый зов природы.

Стигийской природы.

Хотя близнецы ещё не достигли зрелости и не могли участвовать в намеченном событии, они испытывали такое же жгучее, опьяняющее желание. Ребекке-два казалось, что у неё в жилах течёт не кровь, а электрический ток. Древняя сила манила её, звала исполнить своё назначение в завершении цикла, который тянулся сотни, если не тысячи лет.

Ребекка-два вытерла пот со лба. Она с изумлением поняла, что пытается бороться с этим внутренним позывом, и встревожилась — с какой стати ей сопротивляться?

Это ненормально.

Она отвернулась от сестры и старого стигийца — вдруг они каким-то образом почувствуют, что с ней происходит?

Раздался скрежет, потом трубы затряслись, и наконец брякнуло сообщение. Первый Офицер, держась за живот, поспешно приковылял из своего кабинета к трубам, нашёл нужную, открыл на ней задвижку и извлёк продолговатую округлую капсулу величиной с небольшую кухонную скалку.

— Что там, сэр? — спросил Второй Офицер, выглянув из Темницы в приёмную.

— Да погоди ты, — осадил его коллега. — Прочитать спокойно не даёшь! — В свете последних событий в Колонии оба полицейских не высыпались неделями, что не лучшим образом сказывалось на их настроении.

— Уже и спросить нельзя, — пробормотал Второй Офицер.

Первый Офицер тем временем открутил крышку капсулы и выудил наружу тоненький свиток. Из-за усталости он выронил сообщение и, разразившись несколькими отборными ругательствами, нагнулся за ним. Едва полицейский выпрямился, как взвыл:

— Ох ты, брюхо! — позеленел и застыл, прижав руку к животу.

— Не отпустило ещё? — поинтересовался Второй Офицер.

Вместо ответа тот угрюмо глянул на него, давая понять, что вопрос совершенно излишний. Наконец Первый Офицер развернул свиток и принялся разбирать мелкие буквы.

— Проблемы в Северной… драки… стигийцы просят выделить все доступные силы.

Второй Офицер ответил не сразу, но известие о беспорядках в Северной пещере его не удивило. За последнее время колонисты уже не раз поднимали друг на друга оружие, и полицейскому трудно было их за это винить. Многих теперь выселяли, превращая городские дома в казармы для постоянно прибывающих новогерманских солдат. Всё, что стигийцы предоставляли взамен, — это временное жильё в сырых грибных полях, где наспех настроили лачуг.

Потом ограничили пайки: огромная доля продовольственных запасов Колонии направлялась новым войскам, проходящим обучение у стигийцев.

Ещё больше накаляли ситуацию вспышки болезни, которая вызывала сильнейший понос и происходила, вероятнее всего, от нынешней перенаселённости в пещерах. Первый Офицер до сих пор мучился этим недугом.

Так что Второй Офицер совсем не удивился ни новым беспорядкам, ни тому, что стигийцы поручили уладить дело колониальной полиции.

Первый Офицер уставился на коллегу, барабаня пальцами по стойке в приёмной.

— Если хотите, возьму это на себя, — предложил Второй Офицер.

— Да, хочу, — коротко ответил Первый.

— Есть, сэр. Раз уж вы готовы удерживать позиции.

Невзирая на то, что тюремные камеры были до отказа забиты недовольными колонистами, Первый Офицер лишь презрительно хмыкнул: как только кто-то смеет сомневаться, что он не справится один? Он скомкал послание от стигийцев, но тут его живот издал неописуемый звук:

— Мне пора! — бросив на бегу полицейский и скрылся в кабинете, захлопнув за собой дверь.

— Держите себя в руках! — буркнул ему вслед Второй Офицер. — Хотя, может, лучше не надо, — добавил он и позволил себе усмехнуться.

Однако его веселье быстро улетучилось. Покачав головой, полицейский потянулся через стойку и снял с колышка свой шлем. Надев его, Второй Офицер потянулся ещё раз — за дубинкой. Она могла ему потребоваться — столкновения на улицах становились всё более ожесточёнными.

Помахивая дубинкой, полицейский толкнул дверь и вышел из участка. Он ненадолго задержался на лестнице, оглядывая дома через дорогу. В сиянии никогда не гаснущих фонарей со светосферами Второй Офицер заметил движение в одном из окон на верхнем этаже — как будто кто-то наблюдал оттуда за участком. Наверняка причин для беспокойства не было, но Второй Офицер теперь отовсюду ожидал опасности. Он никогда прежде не замечал за колонистами бунтарских настроений или настолько сильной неприязни к стигийцам — правящему классу подземного мира. Однако стигийцы, похоже, были настолько поглощены операцией в Верхоземье, что их уже не интересовало, что думают и делают жители Колонии, — лишь бы не вмешивались в их планы.

Второй Офицер неспешно спустился по ступенькам и вдруг услышал внизу поскуливание. Он ещё не потерял надежды на то, что его кошка-Охотница, Колли, когда-нибудь вернётся. Она убежала после взрыва в Лабораториях — происшествия, после которого Второй Офицер удостоился официальной благодарности за то, что отважно преследовал злоумышленников. По крайней мере, так он сказал стигийцам, и они, по всей видимости, приняли его версию событий.

Но когда полицейский посмотрел под ноги, то увидел вовсе не Колли, а маленькую собачку-альбиноса. Это был щенок гончей с ослепительно белой шерстью. Он, поджав хвост, уставился розовыми глазёнками на огромного человека. Животное явно изголодалось, а больше всего обеспокоило Второго Офицера то, что в Колонии таких чистокровных собак могли себе позволить только самые обеспеченные семьи. Похоже, хозяева оказались в такой нужде, что просто выбросили щенка на улицу.

— Бедняжка, — пробормотал полицейский и протянул ему руку, величиной с гроздь бананов. Щенок заскулил, обнюхал ему пальцы и подошёл ближе. Второй Офицер погладил его по голове.

А когда полицейский пошёл дальше, щенок увязался следом.

Вскоре Второй Офицер добрался до Черепных ворот. Из караульни тут же показался стигиец в характерной тёмно-зелёной форме Дивизии. Второй Офицер по нескольку раз в день ходил этой дорогой: на службу, по разным делам и со службы. Тем не менее стигиец внимательно рассмотрел его пропуск, несколько раз подозрительно поглядев на щенка, как будто полицейский пытался пронести мимо поста запрещённый товар.

Наконец солдат вернул ему пропуск и поднял фонарь, подавая знак открыть ворота. Решётка уползла внутрь черепа, вырезанного в камне, — словно чудовищный призрак спрятал зубы. Второй Офицер двинулся дальше, в тёмный туннель, начинавшийся во рту черепа и служивший главным проходом из Квартала в Колонию. Оттого, что щенок вприпрыжку бежал за ним, дорога показалась полицейскому не такой долгой и мрачной.

На последнем отрезке туннеля Второго Офицера сопровождал ровный гул. С высоты ему было хорошо видно Южную пещеру Колонии с бесчисленными рядами домов, окутанными пеленой тёплого воздуха и дыма.

— Как служба? — крикнул кто-то.

Второй Офицер остановился, оглядел чугунные ступени, взбиравшиеся на стену пещеры, и заметил на самом верху лестницы Четвёртого Офицера. Тот стерёг вход в центр управления Вентиляторными станциями, откуда и доносился низкий гул. Как и многие его коллеги из колониальной полиции, Четвёртый Офицер был коренастый и плотный, с коротким ёжиком белёсых волос. А стоял на посту у Вентиляторных станций он потому, что там было приказано усилить охрану после того, как Дрейк и Честер через систему вентиляции распылили по всей Колонии нервнопаралитический газ.

— Как служба? — повторил Четвёртый Офицер, на этот раз громче, чтобы его наверняка было слышно из-за гула вентиляторов.

— Как обычно! — прокричал в ответ Второй Офицер. — Заваруха в Северной.

Четвёртый кивнул и добавил, заметив щенка:

— Смотрю, ты себе друга завёл.

Второй Офицер поглядел на своего маленького спутника и пожал плечами вместо ответа, а затем побрёл вниз по склону.

Едва оказавшись на ровной земле, полицейский услышал мерный топот ног, в унисон стучащих по булыжной мостовой. Из-за угла показался отряд новогерманских солдат. Они бежали строем, а темп им задавал конный боец Дивизии.

Щенок спрятался за ногами Второго Офицера, пока отряд не прогрохотал мимо. Новогерманцы двигались абсолютно синхронно, как автоматы, и смотрели прямо перед собой. Полицейский знал, почему у них у всех такое отсутствующее выражение лица: их сильно протемнили.

За последнее время такие учения стали частым явлением в Колонии. Не реже можно было увидеть, как новогерманцы прямо во время маневров падают без сознания от усталости, а то и умирают от разрыва сердца. До Второго Офицера доходили слухи о том, что стигийцы так загоняют солдат, чтобы те потом быстрее приспособились к непривычно большой для них силе тяжести.

— Пойдём, малыш. Ничего страшного тут нет, — успокоил щенка Второй Офицер, когда отряд скрылся вдалеке. Полицейский вышел на одну из окраинных улочек Колонии, но направился не прямо в Северную пещеру, а сделал крюк до своего дома.

Как только он вошёл, навстречу из гостиной выскочила Эльза.

— Ты почему так рано? — строго спросила Второго Офицера сестра. — Ты зна… — начала она и вдруг увидела щенка. — О нет! Быть не может! — воскликнула она.

— Не мог же я бросить малыша одного на холоде, — объяснил полицейский. Он присел на корточки — при этом коленки у него хрустнули громче, чем залп винтовки, — и погладил животное. Его глаза на мгновение встретились с перепуганными собачьими. — Мне сейчас нужно в Северную, но я разыщу его хозяев, как только вернусь.

Эльза недовольно покачала головой и скрестила руки на груди:

— Полюбуйтесь-ка, заступник бедных, обездоленных и верхоземцев! — проворчала она. — Я-то думала, ты уже усвоил урок.

Второй Офицер с кряхтением поднялся:

— Где матушка? — спросил он.

— Наверху, отды… — начала Эльза и осеклась, вспомнив, какую новость хотела рассказать брату. — Представляешь, что сегодня приключилось? Смитов переселили, вот что.

Полицейский кивнул. Смиты жили через два дома от них и обосновались в этих местах ещё в незапамятные времена — во всяком случае, за несколько десятков лет до рождения Второго Офицера.

— Матушка очень тяжело это восприняла. Наших на улице почти не осталось. — Эльза нахмурилась. — Всех выселяют ради этих солдат-новогерманцев, которые и слова-то в ответ не говорят, когда с ними здороваешься, и смотрят на тебя как на пустое место. Да что творится-то?! — От волнения она сама не заметила, как сорвалась на крик, но теперь понизила голос на случай, если кто-то подслушивает: — Не знаю даже, переселяют ли наших в Северную на самом деле. На рынке поговаривают, будто целые семьи пропадают без следа. — Она положила руку на плечо брату. — Может, ты что-нибудь сделаешь? Поговоришь со стигийцами?

— Шутишь, что ли? Я? — переспросил Второй Офицер.

— Ну да, ты. Послушай, нашу семью пока не вышвырнули отсюда только потому, что стигийцы тебя считают героем. Ты ведь в одиночку бросился против тех верхоземцев, которые явились выручать твою зазнобу.

Полицейский отвернулся от уничижительного взгляда Эльзы. Пусть ему удалось обмануть стигийцев — охранник Лабораторий, его старый приятель, подтвердил рассказ Второго Офицера, — но сестра знала его слишком хорошо.

— А раз они думают, что ты такой чертовски замечательный, то, может, и послушают, что ты им скажешь, — отрезала она.

Второй Офицер сам не знал, что его больше потрясло: то, что Эльза чертыхнулась, или её безумное предложение: каким-то образом переубедить стигийцев.

Качая головой, полицейский направился к выходу. Дверь он аккуратно прикрыл, чтобы щенок за ним не увязался, и с неохотой побрёл прочь от душного домашнего тепла, мучимый дурными предчувствиями насчёт Северной пещеры и крайне удручённый своей жизнью в целом.

Перри подождал, пока все не собрались в холле. Последней пришла Эллиот. В красном платье, с блестящими волосами, собранными в высокую причёску, она неторопливо прошествовала по лестнице. Со времени прибытия в Верхоземье девушка заметно подросла — вытянулась сантиметров на десять и даже немного поправилась, так что её мальчишеская фигура приобрела более мягкие контуры. Возможно, причиной были щедрые порции кулинарных шедевров Перри, который неусыпно следил за тем, чтобы «дети хорошо ели», а возможно, просто возраст. Как бы то ни было, Уиллу и Честеру Эллиот ещё никогда не казалась такой женственной, и они изо всех сил старались не пожирать девушку глазами. Она же не на кого особо не смотрела, а меньше всего — на ребят.

— Хорошо. Пойдёмте, — объявил Перри и отворил тяжёлую дубовую дверь кабинета. Все гуськом вошли внутрь, молча оглядывая комнату, куда до этой минуты им было запрещено входить. Она оказалась больше, чем ожидал Уилл. Вдоль стен, обшитых панелями, тянулся ряд сейфов. Один из них стоял открытый, и Уилл увидел внутри аккуратно сложенные папки с бумагами.

— Привет, пап, — поздоровался Честер. Мистер Ролс, в мятой рубашке, небритый, встал из-за принтера и пошёл ему навстречу. Принтер продолжал грохотать, жадно заглатывая бумагу с перфорированными краями, которая со скрипом разматывалась из огромного рулона.

На столе около принтера Уилл увидел несколько компьютерных мониторов, но все они были выключены. На другом столе, у дальней стены, стоял ещё один, только он «смотрел» в угол, так что Уилл не мог разглядеть, включён он или нет. А на самой стене висела большая карта Шотландии в пастельных тонах с горами и низинами, обозначенными разными оттенками. Все, за исключением миссис Берроуз, остановили на ней взгляд.

— Да, вы в Шотландии, — сказал Перри, повышая голос, чтобы перекричать принтер. — В шестидесяти милях к северу от Глазго, если быть точным. — Он ткнул тростью в точку на карте. — Примерно вот здесь. — У Уилла по спине пробежал холодок. Очевидно, теперь уже не имело значения, что они смогут выдать расположение поместья, и от этого делалось жутковато. Перри открыл рот, но вместо того чтобы заговорить, неодобрительно поцокал языком и развернулся к мистеру Ролсу. — Будь добр, выключи на минуту эту чёртову машину. Я сам себя не слышу!

Мистер Ролс щёлкнул клавишей на принтере. Старик опёрся на край стола и продолжил:

— Вы, без сомнения, задаётесь вопросом, для чего мы с Джеффом заперлись тут на целые сутки. — Он взглянул на мистера Ролса, тот слегка кивнул, и Перри дважды стукнул по полу тростью. — Я попросил его помочь, потому что мне нужен был дежурный на телекс. Я до сих пор получаю бюллетени «Кобры». — Он невесело улыбнулся. — Сильные мира сего по-прежнему держат меня в курсе дел. В моей сфере никто по-настоящему не выходит в отставку.

Мистер Ролс заметил, как Честер недоумённо наморщил лоб.

— «Кобра» — это правительственный комитет, который собирается, когда возникает угроза государственной безопасности, — объяснил он.

— А не проще было бы переслать по инету? — спросил Уилл, переводя взгляд со старого принтера за спиной мистера Ролса на монитор.

— Сеть недостаточно безопасна, — ответил Перри. — А наш телекс можно отследить только одним способом: откопать многокилометровый выделенный кабель, к которому он подсоединён. — Старый боец глубоко вздохнул. — Так, с чего же начать… Мой сын, которого вы знаете под нелепым прозвищем Дрейк, упорно отказывался от моего содействия в борьбе против стигийцев. Более того, чтобы меня защитить, он распустил слух, будто я отдал богу душу. — Перри закатил глаза. — Но теперь моя безопасность не имеет значения — правила игры изменились. Зачитай, пожалуйста, последние бюллетени, — обратился он к мистеру Ролсу.

— Конечно. Итак, немногим больше суток назад стали появляться сообщения о чрезвычайных происшествиях по всей Европе: произошёл ряд покушений на глав государств и видных политических деятелей. Французский президент и его супруга чудом спаслись, однако в Испании и Италии в результате терактов погибли несколько десятков парламентариев. А в Брюсселе был взорван зал заседаний, где находилось множество политиков из разных стран.

— Но по телевизору ничего про это не было, — озадаченно заметил Уилл.

— А сегодня с утра мы даже новости посмотреть не смогли — почти на всех каналах профилактика, — добавил Честер.

— Ничего удивительного, — кивнул Перри. — Но сперва о главном. Продолжай, Джефф.

— Сведения об этих покушениях замалчиваются, поскольку дело крайне щекотливое. Следы ведут сюда.

— В Великобританию, — пояснил Перри. — Террористами-самоубийцами становятся простые англичане… обычные люди, превращённые в живые бомбы. Выбор взрывчатых веществ — без ферритных компонентов — означает, что стандартными методами обнаружить их невозможно.

— «Живые бомбы»? Как это? — нахмурившись, спросила миссис Берроуз.

— После неудавшейся попытки взрыва в парламенте Германии удалось захватить террористку живой, — начал объяснять мистер Ролс. — Оказалось, что у неё из грудной и брюшной полостей удалены все основные органы.

Перри перегнулся через стол за распечаткой из телекса, надел очки и прочитал вслух:

— «Лобэктомия правого легкого», — подняв глаза от листа, он объяснил: — Медицинский осмотр показал, что у женщины хирургическим путём целиком удалено лёгкое. — Перри снова сверился с распечаткой. — Также над ней провели цистэктомию, спленэктомию и холецистэктомию: удаление мочевого пузыря, селезёнки и желчного пузыря соответственно. И наконец — это самое жуткое — у неё извлекли практически весь тонкий и толстый кишечник, заменив их импровизированным шунтом. Ей вырезали все внутренности.

Уилл увидел, что Честер покачнулся и побледнел.

— Значит, она всё равно бы умерла? — спросила миссис Берроуз.

— Да, в считаные дни, — ответил мистер Ролс. — Она ещё могла пить и употреблять жидкую пищу, но переваривать твёрдую была не в состоянии. Причём она вряд ли дотянула бы до голодной смерти — без серьёзного медицинского вмешательства она умерла бы от инфекции или от самой травмы, которую нанесли её организму эти операции.

— Из неё вынули все ненужное… выпотрошили, как рыбу… — пробормотал Перри, снял очки и принялся тереть лоб. — И поместили в её тело две пластиковых ёмкости с химикалиями. Одним механическим движением в области пояса ёмкости соединяются, и между веществами происходит реакция, которая сопровождается мощнейшим взрывом. А для того, чтобы увеличить радиус поражения, ёмкости обложили осколками.

Миссис Берроуз закачала головой.

— Значит, это сделали стигийцы: обработали ни в чём не повинных людей Тёмным светом и раскромсали, чтобы превратить в ходячие бомбы. Но зачем?

— Зачем? — взревел Перри с яростью, какой никто от него не ожидал. — Затем, чтобы британское правительство никак не могло объяснить остальному миру, с какой стати наши рядовые граждане, вроде бы не замеченные в радикальных устремлениях, совершают бессмысленно жестокие теракты, — проворчал он. — Поскольку наша миграционная политика в прошлом была недостаточно строгой, СИТА и многие другие страны привыкли считать, что в Великобританию стекаются инакомыслящие со всего мира. Стигийцы всего лишь приближают то, что было давно предсказано. — Постепенно успокаиваясь, старик продолжал: — В результате сегодня в час дня будут закрыты государственная граница и воздушное пространство Великобритании. И весьма вероятно, что в стране введут военное положение.

Раздался звонок, и Перри вынул что-то из кармана. Предмет величиной с колоду карт больше походил на пейджер, чем на современный сотовый телефон. Старик взглянул на его маленький светодиодный экран.

— Одну минуту, — сказал он и перегнулся через стол, чтобы посмотреть на монитор. Честер воспользовался паузой:

— И что всё это значит? — спросил парень.

— Наш островок отгородят железным занавесом, так что мы окажемся полностью изолированы от внешнего мира… и под властью военных, — объяснил Перри, убирая устройство обратно в карман. — Со дня на день введут военное положение.

— И тогда стигийцы сделают решающий ход, — негромко произнесла Эллиот. Она впервые за день заговорила, и все тут же повернулись к ней. — Я знаю, как рассуждают Белые воротнички. Они вторгнутся к вам в страну, используя армию новогерманцев, которых забрали с собой наверх. А потом возьмут в оборот и ваших солдат, как только протемнят их.

— Даже если у них в распоряжении будут значительные наземные силы, им придётся чертовски нелегко, — с озадаченным видом произнёс Перри. — Нет, всё не так просто. В их планах должен быть ещё какой-то компонент, которого я пока не вижу. Я уже всю голову сломал, думая об этом. — Перри оттолкнулся от стола и встал прямо. Теперь Уилл заметил, какой усталый у него вид — ничего общего с оплотом силы и уверенности, каким Перри казался до этого.

— Что бы они ни замышляли, нельзя допустить, чтобы им это удалось, — сказала миссис Берроуз.

— Совершенно верно, — согласился старик. — И если не мы, то кто их остановит? — Он резко развернулся к открытой двери кабинета.

Едва у входа показалась фигура в чёрном, Уилл и Честер предположили худшее — что это стигиец, — и сразу отреагировали. Но миссис Берроуз схватила сына за руку, чтобы остановить.

— Ого! — изумился Честер. Они с Уиллом наконец узнали гостя с гладко выбритой головой и эспаньолкой.

— Кто их остановит? — повторил Дрейк слова отца. — Мы, чёрт побери!

Эллиот бросилась к нему на шею. Когда она разжала объятия, у неё на лице сияла широкая улыбка. На мгновение она стала прежней Эллиот, которой так не хватало Уиллу и Честеру.

— Ты теперь выглядишь как настоящий ренегат, — усмехнулась она. — Причём хитрый и опасный.

— Ха! А ты-то… — сказал в ответ Дрейк, любуясь её платьем и причёской. — Настоящая молодая леди!

Затем он вошёл в кабинет, поздоровался с ребятами, миссис Берроуз и мистером Ролсом и встал рядом с Перри.

— Значит, вас допустили до святая святых. — Дрейк быстро обвёл взглядом комнату и снова обратился к собравшимся: — Итак, последние новости. Сегодня на рассвете были одновременно нанесены удары по телецентрам, интернет-провайдерам и крупнейшим телефонным узлам.

— Вот почему мы не смогли поймать ни один канал по ТВ, — понял Честер.

— Именно так. Стигийцы отрезают нам связь с миром. А уж в Лондоне дела обстоят из рук вон плохо, можете мне поверить. Люди в панике. В магазинах сметают с полок всё подряд, новые партии товаров не подвозят. Социальные службы работают кое-как, если не сказать хуже: улицы завалены мусором, школы закрыты, в больницах почти не осталось медперсонала. С электричеством тоже перебои: за прошлую неделю целые районы города несколько раз оставались без света. Да, лондонцам сейчас несладко. К тому же ходят слухи, будто бы половина министров пропала без вести.

— Обезглавливание. Классический приём, — вставил Перри. Уилл с Честером переглянулись. Оба подумали об одном и том же: не подразумевает ли старик под «классикой» свой любимый трактат о повстанческой борьбе за авторством Фрэнка Китсона. Перри провёл ребром ладони по горлу. — Убираешь тех, кто наверху, — голову — и оставшийся народ — тело — не знает, что делать.

— В нашем случае голову, по всей вероятности, потом приставят на место, — сказал Дрейк. — Вот только голова будет стигийская.

— Ничего не понимаю. Раз творятся такие дела, может, нам лучше обратиться к властям и рассказать, кто за этим стоит? — предложил Честер.

— Так мы быстро подпишем сами себе смертный приговор, — возразил ему Дрейк. — Загвоздка в том, что никак не определить, до кого они уже добрались. Мы не знаем, кому можно доверять.

Перри хлопнул в ладоши:

— Я-то знаю, — сказал он. — Пора будить старых призраков.

Дрейк встретился взглядом с отцом, как будто знал, что тот имеет в виду, а потом поднял палец, кое-что вспомнив:

— Кстати о старых призраках, я совсем позабыл о приличиях, — произнёс ренегат и направился к выходу. Через секунду он вернулся в сопровождении человека, голову которого скрывал капюшон. Все в комнате знали, каково это: когда Дрейк вёз их в поместье отца, то всех заставил надеть капюшоны, чтобы не видеть дороги.

Ренегат перерезал ножом нейлоновую стяжку, которой были связаны руки новоприбывшего, и театральным жестом откинул капюшон у него с головы.

Уилл и Эллиот ахнули.

— Полковник! — воскликнула девушка, сразу его узнавшая, несмотря на то что сейчас он был не в военной форме, а в двубортном деловом костюме, явно дорогом, но плохо сидевшем на его фигуре.

— Это новогерманец, который вам помог? — спросил Честер у Уилла. Тот промолчал, с подозрением глядя на полковника. Хотя Бисмарк на одном из вертолётов спас его и Эллиот от стигийцев в Нижнем мире, Уилл знал, что полковник мог оказаться в Верхоземье, только если участвовал в нападении на лондонский Сити.

Новогерманец, моргая от непривычно яркого света, вышел на середину комнаты. Степенно поклонившись и щёлкнув каблуками, он пожал руку Эллиот:

— Для меня большая честь видеть вас снова, — сказал он и подошёл приветствовать Уилла. Парень не подал ему руки в ответ, только продолжал смотреть на полковника, не скрывая недоверия.

— Может, стигийцы специально это подстроили, — заметил Уилл. — Зря ты его сюда привёз. Его наверняка протемнили.

Дрейк, напротив, отнюдь не казался обеспокоенным.

— Да, полковника, должно быть, серьёзно обработали, однако, по всей видимости, удар по голове вернул его в норму. Он увидел, что стигийцы делают с его людьми — творят свои грязные дела их руками. Теперь он хочет отомстить.

Полковник Бисмарк кивнул в знак согласия, и Дрейк продолжал:

— И, да, Уилл, ты совершенно прав. Полковник понимает, что подвергает нас опасности, и согласился, чтобы здесь его держали под замком. — Ренегат бросил взгляд на карту на стене. — Особенно теперь, когда он знает, где мы находимся.

Перри с интересом оглядел Бисмарка и, признав в нем такого же военного, как он сам, сказал:

— Willkommen.[9]

— Danke,[10] — ответил тот.

— А как ты нашёл полковника? — спросил Перри у сына.

— Кое-кто раздавал направо и налево номер для чрезвычайной связи с моим секретным сервером, — улыбнулся Дрейк. — К счастью, бумажку с ним полковник спрятал в поясе, и стигийцы её не нашли.

— Ага, понадеемся, — буркнул Уилл.

Дрейк проигнорировал его замечание и продолжил:

— И полковник оставил сообщение кое-кому из присутствующих.

Все стали в недоумении переглядываться, но тут заговорила Эллиот. Под суровым взглядом Уилла она пробормотала:

— Я надеялась, ему не придётся воспользоваться номером. Но у меня было предчувствие, что полковник и его люди скоро окажутся на поверхности.

Уилл хотел что-то сказать, но Дрейк его опередил:

— Что ж, я рад, что ты так поступила, Эллиот. Полковник даёт нам ещё одну козырную карту в предстоящей борьбе со стигийцами, а расклад сейчас отнюдь не в нашу пользу.

Тем временем в километре от дома Бартлби ловко взбирался на древний дуб, цепляясь за кору длинными когтями. Остановившись около широкой трещины в стволе, кот мяукнул Колли, ждавшей на земле. Она мяукнула в ответ и вскарабкалась вслед за ним. Когда подруга его догнала, Бартлби осторожно перебрался на ветку, нависавшую над оградой владений Перри. Пусть люди понимали, как важно оставаться в безопасных границах поместья, но Охотников с их неутолимым аппетитом к свежей дичи пример хозяев не убеждал.

По большей части предоставленные сами себе, Колли и Бартлби вдоволь наелись куропаток, которых Перри разводил специально к охотничьему сезону. Вялые и глуповатые птицы не успевали даже сообразить, что происходит, когда кошки на них нападали. Колли и Бартлби извели почти всю популяцию куропаток, и теперь природный инстинкт побуждал их искать новые территории для охоты.

Оказавшись прямо над стеной, Бартлби прошёл ещё чуть дальше по ветке, прогнувшейся под весом двух крупных животных, и мотнул широкой головой, делая знак подруге, чтобы та спрыгивала первой. Колли улыбнулась бы ему в ответ, если бы умела. Ей понравилось, что её партнер такой внимательный: заботится о том, чтобы она не ушиблась, прыгая с большой высоты, ведь в её положении это может быть опасно.

Колли благополучно соскочила вниз, но из-за прыжка ветка качнулась вверх. Застигнутому врасплох Бартлби пришлось прыгать раньше, чем он собирался. Отчаянно размахивая хвостом в попытке хоть как-то управлять полётом, кот неуклюже шлёпнулся на землю. Колли тут же подбежала к нему и ласково потёрлась щекой о его морду.

Бартлби негромко поскулил, пользуясь, как любой мужчина, возможностью вызвать сочувствие подруги. Он принялся демонстративно зализывать подушечку передней лапы, которую поцарапал об острый камень. Через несколько секунд Колли решила, что с него хватит, и легонько шлёпнула его лапой по голове.

Бартлби тут же сосредоточился. Первым делом кот подыскал подходящее местечко, задрал ногу и обильно оросил его мочой. После того как новая территория была помечена по всем правилам, Бартлби двинулся вперёд, припав носом к земле: он выслеживал будущий обед, полагаясь на острейший нюх.

Задача была непроста: Охотники находились на краю густого соснового леса, который чуть поодаль взбирался на холм, и резкий аромат лежалой хвои мешал взять след. Однако кота это не останавливало. Хотя им с Колли пока что удалось поймать одного-единственного самца косули, который на свою беду решил срезать дорогу через владения Перри, они заметили, что в лесу пасётся целое стадо. Предвкушая аппетитную оленину, кошки едва не захлебывались слюной. А самой желанной добычей для Бартлби был вожак стада — Охотник слышал по ночам характерный крик, которым тот подзывал свой гарем самок.

Кот зигзагом продвигался вверх по склону: бегая из стороны в сторону, он пытался взять след. Колли следовала за ним на расстоянии около шести метров. Время от времени Охотники останавливались и взглядом выискивали друг друга среди сосновых стволов.

Перри и Дрейк могли бы гордиться их безупречной тактикой: кошки готовились взять цель в тиски, отрезав ей путь спереди и сзади, чтобы жертва, когда один из Охотников бросится на неё, в панике побежала прямо на второго и угодила ему в пасть.

Где-то крикнула птица, и кошки, заслышав хлопанье крыльев в ветвях, огляделись. Но тут подул ветерок, и Бартлби уставился на склон перед собой. Он лёг на землю и, водя носом, стал изучать местность. По тому, как дёрнулось его ухо, Колли всё поняла.

Бартлби учуял добычу.

Кот двинулся к цели, осторожно переставляя лапы; его выступающие лопатки заходили ходуном.

Колли скоро потеряла его из виду, но догонять не спешила — в охоте важнее всего терпение и точно выбранное время. Наконец, рассчитав, что Бартлби занял свою позицию, кошка стала красться вперёд. За шелестом ветвей её шагов вовсе не было слышно.

Вдруг раздался негромкий стук, и Колли замерла. Оказалось, просто шишка упала с дерева. Успокоившись, кошка продолжила путь.

К сожалению, деревьев выше по склону было куда меньше, и укрываться за ними стало неудобно. Поэтому Колли не торопилась. Она не хотела вспугнуть дичь раньше времени — если жертва кинется не назад, туда, где ждёт в засаде Бартлби, а вправо или влево, охоте настанет конец. Добыча ускользнёт из западни. Тут кошка заметила впереди поваленное дерево и свернула к нему — за ним жертва её не заметит.

Она припала к земле так низко, что касалась грудью слежавшейся хвои.

Колли показалось странным, что она не может по запаху ясно представить себе цель. И она, и Бартлби хорошо знали, как пахнут моча и помет косуль, и хотя кошка их чуяла, однако запах был не настолько сильным, как можно было бы ожидать.

Хотя возможно, тут паслось только одно животное, а не всё стадо. Колли это нисколько не разочаровало: одной косули им с Бартлби хватит, чтобы вдоволь наесться.

Когда кошка решила, что подобралась достаточно близко, она приготовилась к прыжку, уперевшись лапами в землю, и наконец с шипением и рычанием, стараясь произвести как можно больше шума, ринулась вперёд.

Верхоземским солдатам далеко до Граничников.

В какой бы природной среде ни приходилось действовать стигийским бойцам, они полностью с ней сживаются: пользуются, питаются, становятся тем, что их окружает. Два Граничника пахли, как сосновый лес, потому что скрывались там уже несколько недель. Ели они не только кроликов и птиц, которых удавалось изловить, но и грибы и разнообразные растения. По сравнению с Глубокими пещерами этот лес был настоящим рестораном. А пару раз бойцы обедали сырым мясом косули, которое и учуял Бартлби.

Колли с силой оттолкнулась от земли, чтобы одним длинным прыжком перемахнуть через поваленное дерево, но уже в полёте заметила то, чего в лесу быть не должно.

Блеск стекла в подзорной трубе, стоящей на треножнике.

А из-за телескопа показалось бледное, похожее на череп лицо Граничника.

В следующую долю секунды кошка увидела, как сверкнуло лезвие серпа.

Громко мяукнув, она выгнула спину и замолотила лапами в воздухе, отчаянно пытаясь притормозить.

Поваленное дерево было прямо перед ней. Колли понадеялась, что сможет приземлиться на ствол и отскочить, а не перелететь через него.

Граничник занёс серп над головой.

Когда он замахнулся оружием, Колли услышала хриплое рычание Бартлби. Защищая подругу, он прыгнул на солдата. Серым вихрем напряжённых мышц кот влетел прямо в спину Граничнику и впился когтями ему в шею.

Но серп был уже в воздухе.

Один раз перевернувшись, сверкающее лезвие царапнуло Колли по боку, отскочило в сторону, пролетело ещё пару метров и врезалось в дерево.

Рана была лёгкая, но кошка взвыла от боли и неожиданности.

Услышав это, Бартлби пришёл в неистовство. Он обхватил голову Граничника и стал царапать ему лицо задними лапами. На солдате было что-то вроде шерстяной шапки, и кот собирался вцепиться в неё зубами, но тут второй Граничник вонзил свой серп в шею Охотнику у основания черепа. Удар был мастерский и точный — лезвие перерубило позвоночник.

Бартлби издал высокий стон, который закончился, едва начавшись.

Закончился предсмертным хрипом.

Громадный кот умер ещё до того, как рухнул на землю.

Колли знала, что значит этот хрип.

Она бежала и бежала, пока не нашла дерево, по которому они перебирались через ограду.

Она бежала без оглядки до самого дома.

«Булка и надфиль», один из самых популярных кабаков в Колонии, находился на перекрёстке двух главных улиц. Проходя мимо, Второй Офицер заметил, что заведение пустует. Прежде в таверне кипела жизнь, колонисты собирались тут после окончания рабочего дня и обсуждали новости, а теперь двери были заперты на засов и внутри царила тишина.

Миновав ещё несколько перекрёстков, полицейский повернул за угол и замер. Это был один из самых бедных районов, где на уличное освещение особенно не тратились, и хотя двери всех одинаковых домиков, стоявших ровными рядами, были открыты настежь, свет внутри не горел. Но не это заставило Второго Офицера остановиться. Вдоль улицы выстроился отряд из полусотни новогерманцев в форме. Будто манекены в магазине, они стояли не шелохнувшись, глядя прямо перед собой широко раскрытыми немигающими глазами.

Командира-стигийца при них не было, но Второй Офицер видел в отдалении здание Гарнизона, расположенное в стигийском квартале города. В окнах приземистого здания вспыхивали и гасли фиолетовые огоньки — словно мерцали звёзды в далеком неведомом созвездии. Полицейский покачал головой: он никогда прежде не видел, чтобы Тёмный свет применяли в таких масштабах.

Вскоре он прошёл по короткому служебному туннелю в Северную пещеру. Вдалеке виднелась кучка хижин, окружённая фонарями. Северная пещера — сельскохозяйственный район Колонии, где производилась большая часть продуктов, — до недавнего времени была наименее населённой во всём городе. Приблизившись к хижинам, Второй Офицер обнаружил, что их стало ещё больше — теперь наспех сколоченных построек было уже несколько сотен. Но несмотря на величину нового района, колонистов на улочках почти не встречалось.

У Второго Офицера за годы службы появилось что-то вроде шестого чувства, каким обладают все полицейские. Он сразу понял: если тут и были беспорядки, то сейчас они уже закончились. Над районом висела оглушительная мрачная тишина. Полицейский зашагал по улочке и тут заметил среди разномастных хибарок, приклеившихся друг к другу, Третьего Офицера. Тот сидел на земле, согнувшись и обхватив голову руками. Второй Офицер тут же поспешил к товарищу.

— Ты цел? — спросил он.

— Пару раз получил, — дрожащим голосом ответил тот. — Ничего, жить буду.

Он поднял голову, и Второй Офицер увидел на его лице кровь.

— Кто это тебя так?

Третий Офицер указал на открытое место перед одной из лачуг.

— Они.

Увидев мёртвые тела, Второй Офицер снял с пояса полицейский фонарь и пошёл их осматривать.

Трупа было три. Они распластались среди гниющих грибов-пенсовиков, растоптанных в серую кашу. Неподалёку от мертвецов валялся опрокинутый складной стол; упавшие с него карты рассыпались по грязи.

— Крессвелл, — негромко произнёс Второй Офицер, перевернув ближайшее тело на спину. — Кузнец. Застрелили в шею.

Третий Офицер что-то промямлил. Второй Офицер не обращал на него внимания, хотя тот и был ранен. Он не хотел зря тратить время: Третий был редкостный олух, вовсе не приспособленный для работы в полиции. Он продвинулся по службе только благодаря дяде, входившему в Комитет губернаторов, и за это пользовался единодушным презрением сослуживцев.

Второй Офицер отлично понимал, что особым умом похвастаться не может, однако у него было то, что Эльза называла «земляное чутьё»: он хорошо знал неписаные законы улиц и достаточно быстро соображал. А нынешнего звания он добился упорством и многолетним тяжёлым трудом.

Третий Офицер снова забормотал.

— Затихни, — осадил его Второй, переходя к следующему телу. — Грейсон… каменщик, — пробормотал он, а когда перевернул тело, чтобы осмотреть огнестрельную рану, из рукава мертвеца выскользнул червонный туз.

Держась за лоб, Третий Офицер кое-как поднялся на ноги и указал на третий труп.

— И двоюродный брат Крессвелла, Уолш, — сказал он.

— Да, вижу. Этому тоже выстрелили точно в шею, — заметил Второй Офицер. Это в самом деле был Эральдо Уолш, мускулистый коренастый мужчина, которого было легко узнать по неизменному ярко-красному шарфу на шее. Почёсывая подбородок, Второй Офицер восстановил картину событий. — Значит, так. Крессвелл с Грейсоном играли в карты… на табачок, — начал он, указав кивком на блестящие пакетики, рассыпавшиеся вперемешку с картами. — Они повздорили, видимо, из-за того, что Грейсон пытался жульничать, а потом Уолш пришёл на выручку братцу.

— Когда я попытался их разнять, все трое набросились на меня, — пожаловался Третий Офицер. — Потом набежала целая толпа — я думал, меня на месте прикончат.

Второй Офицер присвистнул:

— Да уж, теперь закон никто в грош не ставит, — сказал он, чувствуя, что упустил ещё одну, и очень важную часть головоломки. Полицейский догадывался, какой ответ услышит, но не мог не спросить: — А кто же стре… — Он осёкся, заметив Граничника. Солдат с винтовкой на плече возник у него за спиной будто призрак. Само по себе его появление не удивляло: было общеизвестно, что Граничников направили в Северную пещеру бороться с воровством на грибных фермах.

Присутствие Граничника объясняло, как погибли колонисты, но одна из жертв весьма озадачила Второго Офицера. Все знали, что Эральдо Уолш работает на стигийцев: шпионит по их приказу за колонистами и время от времени устраивает заварушки, когда ему велят. Уолша нельзя было назвать примерным гражданином, но до сих пор он жил как за каменной стеной — стигийцы очень многое спускали ему с рук.

— Похоже, вы не очень-то сюда торопились, — проворчал Граничник низким голосом. Второй Офицер хотел было объяснить, что шёл пешком из самого Квартала, но тут солдат ткнул носком сапога голову Эральдо Уолша.

Второму Офицеру нечасто приходилось иметь дело с Граничниками, да и, по правде говоря, он их до смерти боялся. Но для отчёта ему надо было знать все обстоятельства дела. Он собрался с духом и спросил:

— Хоть они и напали на полицейского, оружия я ни у кого из них не увидел. Неужели обязательно было в них стрелять?

Граничник резко повернул голову ко Второму Офицеру и пригвоздил его к месту силой взгляда. Глаза стигийского солдата горели огнём на иссечённом шрамами лице. Второй Офицер много лет прослужил в полиции и в своё время повидал немало ужасного, но сейчас невольно вздрогнул — эти глаза были словно окна в ад.

— Оберегать сородичей — ваша обязанность, — рявкнул Граничник. — А вас тут не было.

Второй Офицер, сглотнув, выдавил «да» и отвернулся. Он знал, что ему лучше промолчать, но всё-таки нервно продолжил:

— Нужно будет провести следствие. Мы доставим тела в м…

— Никакого следствия, — тоном, похожим на далёкий раскат грома, перебил его Граничник, держа длинную винтовку так, будто собирался выстрелить снова, на этот раз в полицейского. — И оставьте трупы лежать здесь. Чтобы остальным было неповадно. — Через мгновение стигиец снова скрылся в тени.

— Никакого следствия, — пробормотал Второй Офицер. Выходит, теперь стигийцы наскоро выносят смертный приговор без суда. Он переглянулся с Третьим Офицером, однако оба промолчали — полицейским не пристало ставить под сомнение мотивы стигийцев.

— Ужасно, — вздохнул Второй Офицер и медленно прошёл между телами, застывшими в тех положениях, в которых их застала смерть. На следующее утро, когда их найдут дети, трупы будут покрыты плотоядными слизнями, если, конечно, бродячие Охотники не обглодают их за ночь.

Полицейский отослал Третьего Офицера домой, восстанавливать силы после ранения, а сам на несколько часов отправился патрулировать окрестности. После происшествия жители лачуг старались не высовываться на улицу, но из-за закрытых дверей до Второго Офицера доносился женский плач и гул сердитых, недовольных голосов. Кое-где двери были открыты, и из темноты дверных проёмов сверкали злобные взгляды и алые огоньки курительных трубок.

Наконец Второго Офицера сменил другой полицейский, и он с гудящими от долгой ходьбы ногами поплёлся домой. Он вошёл, стараясь не шуметь, чтобы не перебудить домашних, но, к своему удивлению, услышал голоса на кухне.

— Здравствуй, матушка! — сказал Второй Офицер, войдя в душно натопленную комнату. Он никак не ожидал, что мать в такой поздний час ещё не спит.

Пожилая женщина, возившаяся у плиты, вздрогнув, развернулась к нему.

— Здравствуй, сынок, — ответила она. — Ты, верно, измотался. Иди-ка погрей ноги у камина. Мы с Эльзой уже поужинали, но твою порцию я, вишь, в тепле держала. Можешь на подносе поесть.

Полицейский прошёл в гостиную и с наслаждением опустился в кресло. Он скользнул усталым взглядом по лопате Уилла, лежавшей на серванте. Обнаружив её в комнате, мать и сестра Второго Офицера после случая с миссис Берроуз специально оставили лопату на видном месте — ему в назидание, даже в знак предупреждения. Но вышло наоборот: полицейскому приятно было её видеть. Лопата напоминала о Селии.

— Держи, мой хороший, — сказала мать, ставя ему на колени поднос с внушительной миской. Второй Офицер, голодный как волк, тут же схватил ложку и принялся жадно хлебать, чавкая на всю комнату — в Колонии мало кто заботился о приличиях за столом.

Мать тем временем затараторила:

— Я глазам не поверила, когда стигийцы явились в двадцать третий дом и в два счёта выставили Смитов. Глядеть было больно. Миссис Эс даже сундук собрать не успела — прямо в руках понесла платья. Я ведь сама ей кое-какие пошила, помню. Дочка её форменную истерику закатила. Вой подняла на всю улицу, слёзы в три ручья — в общем, словами не расскажешь. А мистер Эс без всякого шуму пошёл куда велено, только вид у него был такой, будто его на плаху ведут. Сердце разрывалось, на них глядючи. В Северной-то, чай, тоже страх. — Она вскинула руку, будто не желая об этом ничего слышать, и выжидательно посмотрела на сына, надеясь услышать от него подробности.

Когда подробностей не последовало, пожилая женщина продолжала: — Знаешь, я б тебя не винила, если б ты ушёл с той верхоземкой жить выше травы. Молодым тут жизни нет, хоть вы с Эльзой уже и не юные. Стигийцы-то, они нынче нас ни в грош не ставят.

Второй Офицер перестал жевать, так и застыв с поднесённой ко рту ложкой. Он в жизни не слышал, чтобы мать так говорила о Колонии или о стигийцах. Она всегда была законопослушна и почтительна и не терпела, когда при ней дурно отзывались о властях.

— Матушка! — воскликнул Второй Офицер. — Ты что, серьёзно?

Пожилая женщина склонила голову. Она не расчесала редеющие седые волосы после того, как дремала днём, и они были спутаны и растрёпаны, будто разорённое ветром птичье гнездо.

— Боюсь, что да, — печально прошептала она. — Боюсь, что да. Для нас всё кончено.

— Ты сама не веришь в то, что говоришь. — Замечание прозвучало достаточно строго, хотя Второй Офицер и говорил с набитым ртом. Обнаружив, что у него с ложки капает подлива, полицейский быстро выпрямился, чтобы капли попали на поднос, а не на синюю форменную куртку. Шмыгнув носом, он учуял аромат похлёбки. — Очень вкусно, — похвалил он стряпню матери, надеясь её подбодрить. — Ты прямо превзошла себя. — Тут полицейский нахмурился. — Но ведь мы никогда не едим крыс по будням!

Он помешал жидкую похлёбку ложкой, и со дна миски что-то всплыло.

Несмотря на то что от нагрева крошечный щенячий глаз почти весь посерел, в одном месте он еще остался розоватым.

Второй Офицер с грохотом уронил ложку.

— Как ты могла?!

Мать уже встала с кресла и торопливо пробиралась к двери.

— Времена-то тяжкие! Еды на всех не хва…

— Ах ты поганая старая ведьма! — заорал Второй Офицер, швырнув поднос ей вслед. — Да как ты посмела! Как ты посмела сварить мою собаку?!

Бартлби не возвращался целых два дня, и Уилл с Честером снова отправились на его поиски, на этот раз в сопровождении миссис Берроуз.

— Он может быть где угодно, — сказал Честер, бредя по размокшей тропинке вдоль зарослей камыша на берегу озера. Он остановился и посмотрел на воду. — А если он свалился в озеро и утонул, мы его вообще не найдём… Мало ли, за рыбой полез…

— Нет, он осторожный, да и плавать умеет. Я уверен, что он жив и здоров, где бы он ни был, — правда, без энтузиазма в голосе возразил ему Уилл. Он старался не поддаваться печальным мыслям, но Честера его пример не убеждал.

— Как скажешь, — буркнул он.

Уилл медленно покивал в такт своим мыслям.

— Готов поспорить, он скоро вернётся домой как ни в чем не бывало.

— Нет, — вдруг сказала миссис Берроуз.

Ребята посмотрели на неё так, будто ожидали услышать печальную новость, но Селия просто сказала им то, что ей сообщило её новое чувство, с помощью которого она пыталась обнаружить Охотника. — Здесь только слабые отзвуки… Он тут побывал, пометил территорию, но это было уже давно. Свежих следов я не чувствую.

Повернувшись лицом к востоку, миссис Берроуз высоко подняла голову и стала медленно ей вращать, пока невидящий взгляд не остановился на островке посреди озера. На ней было длинное белое платье из хлопка, которое Перри нашёл в гардеробе одной из гостевых комнат. Стоя на берегу, с развевающимися на ветерке волосами Селия в таком одеянии чем-то походила на святую.

— Значит, вы не думаете, что Бартлби просто бросил Колли и убежал на волю? — спросил Честер. — Всё-таки он кот, а на котов, ну, трудно полагаться.

— Как и на мужей, — отстранённо ответила миссис Берроуз и резко повернула голову на запад, как будто что-то услышала.

Ребята терпеливо ждали, надеясь, что она учуяла Охотника, но женщина молчала.

— Мам, это он? — наконец спросил Уилл.

— Нет, что-то другое… слишком далеко… трудно сказать… может быть, олень, — тихо произнесла она.

Честер отломил один камыш.

— Перри говорит, Старый Уилки тоже его не встречал, когда делал обход. — Он ненадолго задумался, похлопывая коричневой головкой камыша по ладони. — Слушай, Уилл… Ты не думаешь, что он сам тут как-то замешан?

— Осторожней, может, там какие насекомые водятся, — усмехнулся Уилл, зная, что Честер панически боится всех ползучих тварей. — А что ты имеешь в виду? С какой стати Старому Уилки вредить Барту?

Честер, тут же бросив камыш, отряхнул руки и внимательно их осмотрел.

— Ну… Перри ведь говорил, что у Старого Уилки пропал спаниель, а ты-то знаешь, кто в этом скорее всего виноват.

Уилл сразу отмёл это предположение.

— Неужели он бы стал обманывать Перри? Старый Уилки столько лет у него служит, что вряд ли.

Миссис Берроуз всё так же стояла лицом к западу, где сосновый лес зелёным ковром стелился по невысокому холму. Где был наблюдательный пост Граничников. — Да… олень… должно быть, олень, — решила она. — Я возвращаюсь, — объявила Селия, развернулась к дому и двинулась вверх по склону.

— Хорошо, мам, — сказал Уилл. — Мы ещё немного поищем и придём.

Честер подождал, пока миссис Берроуз отойдёт достаточно далеко, и сказал:

— Ты же сам понимаешь, что мы только зря тратим время, Уилл! Мы его не найдём. Может, просто приманим его кроликом или курицей? Или привяжем около дома живого козлёнка. Как только Бартлби его учует — сразу прибежит.

— У меня нехорошее предчувствие, — ответил Уилл, пропустив мимо ушей идеи друга. — Давай глянем, что там на холме. — И он побежал вдоль берега озера туда, где начинался крутой подъём.

Лицо Честера на экране исказилось гримасой боли. Он кричал так громко, что динамики трещали. Эллиот поёрзала на стуле и обхватила себя руками, массируя плечи кончиками пальцев.

— Тебе настолько тяжело смотреть? — спросил Дрейк, поставив запись на паузу.

— Нет, не в этом дело, — ответила Эллиот. — У меня в последнее время спина побаливает.

Эллиот последней прошла «чистку Данфорта», но процедура никак на неё не подействовала; это позволило заключить, что её ни разу не протемняли. Все остальные в поместье, за тремя исключениями, были избавлены от последствий стигийского воздействия. Во-первых, Дрейк освободил от чистки миссис Берроуз, опасаясь, что устранение результатов такой обширной обработки Тёмным светом, которой её подвергли в Колонии, слишком сильно травмирует женщину. Во-вторых, Перри наотрез отказался от процедуры: он сообщил Дрейку, что никого не подпустит к своему мозгу, даже Данфорта, которому безгранично доверяет. А в-третьих, чистки избежал Джиггс, потому что никто не знал, где он.

Дрейк заполучил копии записей, сделанных на чердаке у профессора, и теперь они вдвоём с Эллиот просматривали их на большом экране, установленном в бильярдной. Данфорт сделал по два варианта каждого ролика: простая запись и воспроизвёденная в обратной последовательности, поскольку некоторые жертвы Тёмного света, подвергшиеся особенно сильной обработке, в том числе Дрейк и УИЛЛ, говорили по-стигийски задом наперёд.

— Так странно слышать стигийскую речь от Честера и от всех вас, — заметила Эллиот.

Они отсмотрели сеансы чистки Дрейка, Уилла и полковника Бисмарка, однако Эллиот пока удалось вычленить лишь несколько путаных и совершенно бессмысленных фраз, которые никак не указывали, на что их запрограммировали.

— Можем продолжать? — спросил Дрейк.

Эллиот кивнула.

Ренегат нажал кнопку на пульте, и они прислушались к треску стигийских слов, произносимых Честером.

— Какая-то чепуха, — пожала плечами Эллиот. — Большей частью отдельные слова, а если и попадаются куски предложений, то в них всё равно нет никакого смысла, — подытожила она, не переставая слушать. — Как будто кто-то говорит во сне.

Дрейк глубоко вздохнул. Он уже смирился с тем, что записи ничем им не помогут.

— Ну что ж, это уже конец сеан…

— Погоди! — воскликнула Эллиот, резко выпрямившись. — Перемотай!

Уилл и Честер забрались по склону холма на такую высоту, что дом вдалеке был виден как на ладони.

Уилл остановился и, пока друг неохотно его догонял, позвал:

— Барт! Ты здесь, Барт?

Тут раздался шорох, и кто-то вышел из-за большого дуба.

— Стэфани! — воскликнул Честер.

Девушка держала в руке мобильный телефон. Она подняла ворот тёмно-синего плаща, а ярко-рыжие волосы перевязала лентой, чтобы ветер их не трепал. Уилл заметил, что на ногах у неё чёрные туфли на высоких каблуках, которые в этой глуши казались совершенно неуместными.

— Ой, привет, — без особой радости произнесла она, пряча телефон за спину. — А что вы тут делаете? — Стэфани кивнула сама себе. — Погодите, я знаю. Псину ищете, которая убежала от Перри. Дед тоже её разыскивает.

— Да, — подтвердил Уилл. — Псина пропала.

— Ну, я её не видела, — безразличным тоном сказала Стэфани. Она обвела ребят чуть презрительным взглядом и отвернулась, будто давая им понять, что они вторглись в её владения.

— А ты что здесь делаешь? — поинтересовался Честер, чтобы поддержать разговор.

Вместо ответа девушка посмотрела на него так, словно вопрос был совершенно неуместен.

— Ты кому-то звонила, так? — обвиняющим тоном спросил Уилл.

Поняв, что её поймали с поличным, Стэфани смягчилась.

— Сеть пытаюсь поймать, только ничего не выходит, — призналась она и вытащила телефон из-за спины. — Дед такой, всё запрещено, у Перри какие-то там враги, типа в поместье нельзя мобильником пользоваться и всё тут. — Она пожала плечами. — А я такая, можно подумать мне есть кому и что разболтать. — Стэфани заговорщически взглянула на Уилла с Честером. — Вы же деду не скажете? И Перри тоже, — добавила она с такой уверенностью, будто уже заручилась согласием ребят беречь её секрет.

— Не скажем, конечно, — живо согласился Честер.

— Так кому ты звонила? — спросил Уилл, подозрительно прищурившись.

— Пытаюсь эсэмэски получить от девчонок, но сигнал слишком слабый. В Лондоне типа крутая вечерина сегодня, все туда идут, а я типа торчу тут, в этой… — Она не договорила, как будто и без того было ясно, какого она мнения о поместье Перри.

— Вечерина? — переспросил Честер.

— Ну да. Из Итона приедут знакомые — клёвые такие ребята. И из Хэрроу ещё. А меня не будет. Типа вообще нереально! — У Стэфани чуть не срывался голос от отчаяния. — А вы где учитесь? — вдруг спросила она.

— Э-э-э… в школе, — ответил Честер. Когда Стэфани на него смотрела, у него перед глазами всё плыло, и он едва мог связать два слова.

— В Хайфилде, — уточнил Уилл.

Девушка, наморщив лоб, сделала жест, будто показывала район на карте.

— Это где-то на севере… на севере Лондона, так? — И она закусила губу, всем своим видом выражая жалость к ребятам.

— Нет, что ты, — рассмеялся Уилл. — На самом деле правильно произносится «Хайфельд». Это в Швейцарии.

— В Швейцарии? — озадаченно переспросила Стэфани. — Но я никогда не слы…

— Ничего удивительного, — перебил её Уилл и гордо выпятил грудь. — Это вроде как элитная школа. Типа дорогая. И нереально клёвая — мы каждое утро перед занятиями на горных лыжах катаемся.

— Правда? А меня родители ни разу не возили кататься на горных лыжах, — мрачно призналась она. — Я бы хотела попробовать.

Из-за спины Стэфани Честер отчаянно мотал головой и беззвучно кричал Уиллу: «Нет!». Но Уилла уже понесло.

— А мой друг — он на лыжах типа мегазвезда. Наш тренер говорит, он так потрясно проходит скоростной слалом на трамплине, что его стопудово возьмут в олимпийскую сборную. — В подкрепление своих слов Уилл стал размахивать руками, как горнолыжники, которых он видел по телевизору.

— Правда? — восхищённо взвизгнула Стэфани и так быстро развернулась к Честеру, что едва не увидела, как он подаёт знаки Уиллу. — Скоростной слалом на трамплине! А-а-а, потрясно! — Она похлопала ресницами, окончательно смутив парня. — Я теперь всем буду рассказывать, что типа знаю олимпийского спортсмена.

— Ну, это Уилл преувеличивает, — пробормотал Честер. — И вообще-то нам пора. — Он схватил приятеля за локоть и потащил за собой вниз по склону холма. — Для чего ты это всё насочинял? — спросил его Честер. — Зачем ей наврал?

— Она так нос задирает: Итон, Хэрроу. Она же нас в упор не замечала, потому что мы в таких школах не учились. На самом-то деле мы вообще нигде не учимся, потому что за нами гоняется типа целая армия кровожадных психов из-под земли. По-твоему, я ей это должен был рассказать? — возразил Уилл. — Типа лучше было бы?

— Только не надо теперь всё время говорить «типа», ладно? — страдальческим тоном попросил Честер. — Хотя, по-моему, она ничего.

Уилл оглянулся через плечо и обнаружил, что Стэфани смотрит им вслед. Он помахал девушке, и она с энтузиазмом помахала в ответ. Тогда Уилл согнул колени и покачался из стороны в сторону, изображая спуск на лыжах. Стэфани захихикала, пронзительно, но довольно приятно на слух.

— Хватит уже, блин! — буркнул другу Честер и с пыхтением побежал вниз.

Досмотрев вместе с Дрейком последние записи, Эллиот вернулась к себе в комнату. Она села за туалетный столик, увенчанный зеркалом, и обвела взглядом все важные мелочи, которые Перри купил для неё, подчинившись настояниям миссис Берроуз. Девушка полюбовалась яркими пузырьками с лаком для ногтей, которые недавно поселились рядом с подводкой для глаз, тональным кремом и тюбиками с помадой. А ещё там стоял флакон духов — миссис Берроуз подарила ей свои собственные.

Эллиот повертела в руках стеклянный флакон, так что на нём заиграл свет, а потом понюхала пробку. Духи были ей дороже всего прочего на столике. Они напоминали ей о матери, которая с особой гордостью пользовалась духами, пусть и незамысловатыми — парфюмерная лавка в Южной пещере не могла похвастаться богатым ассортиментом. Сама же Эллиот питала к духам Колонии смешанные чувства. Девушка улыбнулась, вспомнив, как ученик парфюмера, её сверстник, рассказывал, будто их делают из забродившего грибного сока пополам с мочой Охотников. Она по сей день не знала, правда это или нет.

Поставив флакон на место, Эллиот зевнула и потянулась. Казалось, с тех пор, как она бегала по Глубоким пещерам вооружённая до зубов, прошла целая вечность. В доме Перри девушка чувствовала себя совершенно другим человеком. Прежде всю её жизнь составляла борьба за существование: за каждым поворотом могла таиться опасность, будь то враждебно настроенный ренегат, стигиец или голодный хищник. Теперь Эллиот наслаждалась передышкой. Верхоземцы столько всего принимали как должное: и мягкий климат, и бытовой комфорт, и изобилие пищи…

Но больше всего в гостях у Перри ей нравилось быть чистой. Проведя столько лет в грязи, порой месяцами не меняя одежды, Эллиот, пожалуй, теперь излишне усердствовала с купанием, принимая ванну по два, а то и три раза в день, но ведь раньше она никогда не могла себе позволить такой роскоши.

В глубине души она всегда знала, что передышка не будет вечной.

Знала, что рано или поздно что-то нарушит безмятежный покой. И теперь, когда это «что-то» неумолимо надвигалось на неё, Уилла, Честера и всех остальных, Эллиот оставалось только одно — стать прежней. Ради себя самой и ради тех, кто ей дорог.

Девушка со вздохом остановила взгляд на длинной винтовке, прислонённой к туалетному столику. Эллиот потянулась за ней, щёлкнула затвором, чтобы убедиться, что магазин пуст, и повернулась к окну. Из её комнаты открывался вид на одну из скульптур, украшавших лужайку за особняком, — статую святого Георгия, ведущего смертный бой с драконом. Девушка посмотрела в прибор ночного видения, подрегулировала его с поправкой на расстояние и взяла на прицел голову дракона. Раздался щелчок холостого выстрела.

— Это всё, что я умею, — пробормотала Эллиот, кладя винтовку на колени. Она провела пальцем по стволу, покрытому мелкими вмятинками, по зазубринам на деревянном прикладе. Многие из них отмечали опасные моменты, трудности, которые Эллиот удавалось преодолеть.

Удавалось до этих пор.

Она повернулась на стуле и посмотрела на девушку в зеркале, с аккуратной причёской и безупречной кожей, в красном шерстяном свитере и юбке до колен. Чем дольше Эллиот глядела на своё отражение, тем больше ей казалось, что это вовсе не она, а кто-то незнакомый.

Ощущение было настолько сильным, что, тряхнув головой, Эллиот почти что ожидала, что девушка в зеркале не пошевелится, а может быть, даже заговорит с ней.

— Я тебя не знаю. — Эллиот быстро отвернулась от зеркала, словно почувствовав на себе пристальный взгляд незнакомки. Она встала, положила винтовку на туалетный столик, отодвинув на край косметику и смахнув несколько флакончиков, и пошла за своей старой одеждой.

Уилл поудобнее уложил «стэн» на коленях и с нежностью на него посмотрел.

— Знаешь, мне как-то уютнее стало оттого, что старый друг снова со мной, — он поднял взгляд на Честера. — Как ты после всей этой истории с Тёмным светом?

Честер повёл плечами.

— Что меня бесит, так это то, что я ни черта не помню, как звонил. Вообще ничего, — он нахмурился. — Даже в том коттедже в Норфолке, куда меня притащила сумасшедшая Марта… там же был телефон… может, я и оттуда звонил стигийцам. Правда, я мало что мог бы им рассказать: я же понятия не имел, где нахожусь. Думал, что звоню родителям, но если это было не так, может, даже хорошо, что Марта стукнула меня по голове…

— Не надо, — перебил его Уилл. — Скоро сам с ума сойдёшь, если не перестанешь на этом зацикливаться. Забудь. Что сделано, то сделано. И вообще, ты же знаешь, что они внушили мне. Это было куда хуже.

— Верно, — согласился Честер. — Давай, твой ход.

Ребята сидели в гостиной, где в камине умиротворяюще потрескивали поленья, и играли вторую партию в шахматы. Дрейк попросил их подежурить до утра, на случай если в поместье явятся незваные гости.

Уилл потянулся к ферзю, но убрал руку, отвлекшись на пляшущие языки пламени.

— Кстати о Марте, помнишь, сколько мы играли в шахматы у неё в хижине? — задумчиво произнёс он.

Честер кивнул.

Уилл по-прежнему смотрел на огонь отсутствующим взглядом.

— Мы тогда всерьёз думали, что Эллиот умрёт, — проговорил он.

— Она тебе очень нравится, правда? — невзначай поинтересовался Честер, оценивая расстановку сил на шахматной доске.

Уилл ответил не сразу.

— Да, пожалуй. Так и тебе тоже, разве нет?

— Угу… Только, по-моему, ты ей нравишься куда больше, чем я, — заметил Честер, продолжая разглядывать свои фигуры.

— Ну не знаю, — пробормотал Уилл и снова сосредоточился на игре, недовольно хмыкнув: ситуация складывалась не в его пользу.

— Скажи ей, — вдруг выпалил Честер.

Уилл наконец сделал ход ферзём и, зная, что может доверять другу, сказал прямо:

— Не могу. Когда творится такое… В общем, это бы только всё усложнило. — Тут ему пришло в голову, что Честер мог завести этот разговор потому, что сам любит Эллиот и хочет убедиться, что его друг это одобрит. Уилл посмотрел на Честера. Тот больше ничего не говорил, и Уилл заключил, что ошибся. — Честно говоря, я сомневаюсь, что у меня вообще могут быть с кем-то отношения, — признался он. — После того, что вышло у моих родителей…

Уилл думал о докторе Берроузе и миссис Берроуз. Обоим был в тягость скучный брак без любви, они жили каждый своей жизнью. Он не мог забыть, с какой неприязнью мать встретила доктора Берроуза, когда они вернулись в Хайфилд. Миссис Берроуз ясно дала мужу понять, что не готова опять жить вместе с ним.

— У которых? — спросил Честер.

— А? — не понял Уилл.

— Ты про каких родителей? Про настоящих?

Это заставило Уилла вспомнить о биологических родителях и о том, что рассказал ему Кэл. Мистер Джером беспокоился о соблюдении законов Колонии куда больше, чем о собственной семье, даже когда его маленький сын умирал от тяжёлой лихорадки. Без ума от отчаяния, Сара Джером, бросив мужа, совершила немыслимое — сбежала с ребёнком в Верхоземье.

Хоть это и могло оскорбить её память, Уилл невольно расхохотался.

Честер удивлённо посмотрел на него.

— На твой выбор, — пожал плечами Уилл. — Одни других стоят.

Тут в коридоре послышались торопливые шаги, и в дверях появился Перри.

— Нас атакуют! — проревел он. Его пейджер пищал так часто, что сигналы сливались в одну ноту. Перри принялся бить в гонг, стоящий на столе в холле. Дом наполнился тревожным звоном. Затем старик ринулся в кабинет. Ребята последовали за ним. Мистер Ролс, по-прежнему дежуривший у телекса, уже поднялся. Перри направился к монитору у себя на столе и застучал по клавиатуре, переключаясь между картинками с разных камер наблюдения. — Вот! Инфракрасная одного засекла! — крикнул старик. — Они в периметре!

В кадре можно было ясно различить тёмный силуэт, крадущийся мимо дерева. Уилл ахнул: следующая камера показала его уже на фоне главного въезда в поместье.

— Поглядите на оружие! — воскликнул парень, сразу узнавший длинноствольную винтовку с громоздким прибором ночного видения, какими пользовались Граничники. — Это они!

— О господи! — отозвался Честер. — И правда они!

— Да уж, это точно не викарий на прогулке. А вон ещё одна команда, — показал Перри на группу, в которой было не меньше четырёх бойцов, продвигавшуюся под прикрытием стены. — Периметр нарушен с южной стороны в нескольких местах. — Старик поднял взгляд на Дрейка, вошедшего в кабинет вместе с полковником Бисмарком. — Слышал? — спросил он у сына. — Они здесь.

Дрейк коротко кивнул.

— Пора эвакуироваться.

Перри встал из-за стола и сверился с часами.

— Стигийцы пешком, значит, сюда они доберутся через восемь-девять минут. Действуем как договаривались, — сказал он Дрейку. — Уведёшь их на восток, пока мы доберёмся до «бедфорда» через ливневую канализацию. И если не встретишь Радиста, уходи без него. Он может сам о себе позаботиться.

— А Джиггс и Дан… — начал было Дрейк.

— Джиггс предпочитает действовать в одиночку, а Данфорт уже отбыл, — перебил сына Перри, потрясая пейджером. Потом он замахал руками на собравшихся в кабинете. — А ну-ка вышли! Вышли все! — приказал он. Старик опустился на одно колено рядом со столом и отодвинул панель в полу, открыв небольшое углубление, в котором из паза торчал ключ. Перри повернул ключ и сказал: — Тут всё заминировано. Не получат ни единой бумажки из этого кабинета!

Внизу лестницы Дрейк, Уилл, Честер и мистер Ролс встретили Эллиот и Селию.

— Я ещё до гонга почувствовала, что на нас что-то надвигается, и велела Эллиот одеваться, — сказала миссис Берроуз. — Насколько я понимаю, мы уходим.

— Да, — подтвердил Дрейк. — Берите вещи. — Он обвёл взглядом стройный ряд рюкзаков и оружия у дальней стены. — Мой отец отведёт вас к грузовику. — Ренегат взглянул на полковника Бисмарка, хотел было что-то сказать, но потом как будто передумал и обратился к Уиллу. — Линза у тебя далеко? — спросил он у парня.

Уилл указал на верх своего рюкзака.

— Хорошо, — похвалил Дрейк. — Большую часть пути придётся ехать без света, а мне понадобится смена за рулём. Поможешь?

— Ну да… конечно, — кивнул Уилл, польщённый тем, что Дрейк выбрал его, а не полковника.

Парень подхватил рюкзак и несколько сумок с оборудованием для Дрейка. Попрощаться со всеми как следует не было времени: он быстро обнял маму, потом повернулся к Эллиот, но та была занята сборами и не обратила на него внимания. Затем Уилл с Дрейком выбежали по коридору на кухню, а оттуда через чёрный ход наружу. К удивлению парня, Дрейк не стал выключать лампу на кухне и даже зажёг освещение на заднем крыльце.

— Как только поедем, помашешь им вокруг, — сказал ренегат, протягивая парню мощный фонарь. — Надо, чтобы нас обязательно заметили.

— Чтобы заметили? — удивился Уилл.

— Разве я тебе не сказал, что мы будем приманкой? — усмехнулся Дрейк. — Мы уведём стигийцев за собой, чтобы Перри и остальные могли ускользнуть на «бедфорде».

Они направились за дом, к сараю, которым Уилл ни разу не заинтересовался. Когда Дрейк распахнул двери, парень почувствовал запах бензина и разглядел при тусклом лунном свете какую-то угловатую машину, с ветровым стеклом, но без крыши.

— Мой старый джип, — пояснил ренегат, забрасывая сумки на заднее сиденье. — Я ещё в детстве на нём рассекал.

Уилл вскрикнул и отшатнулся — прямо на него из темноты выплыло диковинное лицо.

— Не бойсь, парнишка, — пробурчал Суини. Он повернулся к Дрейку, который уже уселся за руль. — Услышал, как наши гости топают по дороге. Странные они звуки издают — вроде даже на слова похоже, но уж больно противно.

— Они по-стигийски говорят, — объяснил Уилл. — У них такой язык.

— А-а-а, — протянул Суини и раскатисто засмеялся. — Занятно, значит, болтают стегайцы.

— У нас мало времени. Садитесь оба в машину, и поскорее, — распорядился Дрейк. Он собрался было включить зажигание, но помедлил.

— Давай уж, — вздохнул Суини, натягивая кепку на уши. — Электрику в машине я вытерпеть могу, только от генератора зубы страшно ноют.

— Нет, меня не это беспокоит, — мотнул головой Дрейк. — С какой стати Граничникам разговаривать во время операции? С их-то опытом, и допустить такую ошибку? — Пожав плечами, он завёл машину и включил фары на полную мощность. — Зажигай, — скомандовал он Уиллу.

Дрейк нажал на газ, стараясь, чтобы машина производила как можно больше шума, задним ходом вывел джип из сарая и рванул к парадному входу и подъездной аллее. Из-под колёс полетел гравий. Уилл направил яркий луч на холм, по которому должны были наступать стигийцы.

— Думаю, хватит, Уилл. Не может быть, чтобы они не заметили! — крикнул Дрейк сквозь рёв мотора. Он объехал дом с другой стороны и вдавил педаль газа, чтобы машина перескочила канаву. После жёсткого приземления на другой стороне канавы они промчались напрямик через несколько полей. Уилл заметил впереди ограду, но Дрейк не затормозил, а пробил её на полном ходу и поехал вниз по пологому склону. — Будут новые северные ворота, — засмеялся ренегат. — Выключай фонарь, Уилл. Мы уходим в тень. — Он опустил на лицо устройство ночного видения и одновременно выключил фары джипа. — Переходим на бесшумный ход, ребята.

Возглавляя остальных, Перри торопливо спустился по лестнице в подвал и поспешил через пыльный тускло освещённый коридор, миновав спортзал, винные погреба и наконец арсенал. Перед бронированной дверью в конце коридора он остановился проверить, не отстал ли кто.

— И почему меня это не удивляет? — спросил он, когда Колли выглянула из-за ног миссис Берроуз.

Не дожидаясь ответа, старик снова повернулся к двери и поднял тяжёлый железный засов, оплетённый паутиной. — Тут мне нужна будет помощь, — сказал он Честеру, указав на ручки с краю. Они вдвоём навалились на дверь, но та не поддалась. Только со второй попытки она открылась, засыпав всех грязью и ржавчиной. Честер попал под волну сырого воздуха, а когда Перри посветил фонарём, различил что-то похожее на внутреннюю поверхность наклонной кирпичной трубы.

— Этот желоб ведёт в канализацию. Осторожнее, тут скользко, — предупредил старик. — Просто съезжай как с горки, — сказал он Честеру и помог сесть на пол.

Желоб, весь покрытый какой-то слизью, шёл вниз под уклоном градусов в сорок пять. Честер с громоздким рюкзаком на спине и «стэном» на плече стал продвигаться вперёд, светя фонарём в кромешную темноту. Очень скоро пол сделался настолько влажным и скользким, что управлять движением стало практически невозможно. Честер попытался откинуться на спину и притормозить пятками, но безуспешно. Парень покатился вниз, разгоняясь всё сильнее и сильнее, и наконец с громким плеском рухнул в воду глубиной больше полуметра.

— Ох, лучше не бывает, — проворчал он, вытирая с лица вонючую жидкость. Честер поправил рюкзак на спине, и тут луч его фонаря упал на громадную бурую крысу. Когда парень вскрикнул от неожиданности, крыса, испуганно пискнув, бросилась прочь.

— Всё в порядке? — послышался сверху встревоженный голос Перри.

«Ну почему меня вечно заносит в такие места?!» — спросил себя Честер, поёжившись. Он посветил фонарём вверх и отозвался:

— Да, всё нормально!

Остальные по очереди тоже съехали вниз; Честер следил, чтобы никто не ушибся. Миссис Берроуз помощь вовсе не понадобилась: её новые сверхтонкие чувства прекрасно справились с задачей. Перри спустился последним и, едва коснувшись ногами земли, обратился ко всем:

— Мы в главном канале ливневой канализации, который соединяет реку с озером. Прекрасный образец гидроинженерного искусства эдвардианской эпохи. А теперь нужно ускориться. — И он побежал трусцой по грязной воде.

Остальные последовали его примеру. Свет фонарей отражался от старинных кирпичных стен туннеля. Перри заметно прихрамывал — было видно, что ему тяжело передвигаться с такой скоростью. Однако мистер Ролс бежал так же медленно, то и дело оступался и падал в воду. Честер каждый раз приходил ему на помощь.

Меньше чем через десять минут они добрались до конца туннеля и оказались в коллекторе, почти отвесные стены которого заросли папоротником и мхом. Сквозняк здесь был такой сильный, что вымокшая насквозь одежда тут же задубела. Метрах в пяти-шести от выхода, где коллектор расширялся, Честер заметил тёмный силуэт грузовика. Из-за машины вышел Старый Уилки с дробовиком в руках, и они с Перри тут же принялись что-то полушёпотом обсуждать.

Остальные подтянулись к грузовику. Вдруг из брезентового кузова высунулась голова Стэфани. Девушка растерянно оглядела мокрых, забрызганных грязью людей, потом увидела Честера и просияла.

— Ой, привет! Дед не говорил, что ты тоже поедешь.

— Э-э-э… вот, поеду, — пробормотал тот.

— Потрясно, правда? В этой глуши вообще никогда ничего интересного не происходит, а я типа просто тащусь по всем этим шпионским штучкам! Ружья, и куда-то ночью тайком ехать — типа как в кино!

— Не хочешь меня познакомить со своей подружкой? — поинтересовалась Эллиот.

Честер начал мямлить что-то похожее на имена, но тут Стэфани заметила Колли и восторженно взвизгнула: — Ой, вы свою псину нашли!

— Тихо там! — буркнул Перри.

— Ой-ой-ой, прошу прощения, — едко отозвалась Стэфани, зажав рот рукой и состроив рожу. — Вечно я попадаю в неприятности из-за того, что у меня голос такой громкий!

— Это не та псина, — объяснил Честер. — Это… э-э-э… другая псина. Их две.

Стэфани кивнула. Она чувствовала на себе испытующий взгляд Эллиот.

— Ладно, короче, залезай сюда и садись ко мне. Хочу, чтобы мой любимый горнолыжник сидел рядом со мной! — отрезала рыжеволосая девушка. — Фш-ш, фш-ш! — она покачала бёдрами и звонко рассмеялась.

— Фш-ш? — нахмурившись, повторила Эллиот.

— Горнолыжник? — удивился мистер Ролс.

Честер беспомощно посмотрел на обоих, забросил рюкзак в кузов и следом забрался туда сам.

— Только я типа не собираюсь сидеть возле этих мёртвых свиней и коров, — категорично заявила Стэфани. Теперь и Честер увидел, что в задней части кузова составлено около десятка ящиков и синих пластмассовых бочек. Над ними висели туши, обмотанные какими-то тряпками. — Фу-у! — скривилась Стэфани. — Сам видишь, — она ткнула пальцем в сторону туш. — Ещё накапает какая-нибудь гадость мне на плащ!

— Нет… ну, да, может накапать, — согласился Честер. Он никак не мог взять в толк, понимает ли Стэфани вообще, что происходит, или её оставили в полнейшем неведении.

— Выезжаем прямо сейчас? — осведомился у Перри полковник Бисмарк.

— Да, поскорее грузитесь в машину. Метров через двести коллектор соединяется с рекой. В это время года вода стоит высоко, так что придётся искупаться, — сообщил Перри, а затем обратился к полковнику. — Я попрошу вас сесть рядом со мной, на случай опасности в пути.

— Ja.[11] Разумеется, — ответил полковник и похлопал по стволу своей винтовки.

Наконец все уложили вещи в грузовик и, закрыв кузов, расселись по скамейкам вдоль обоих бортов кузова. Перри забрался в кабину к Старому Уилки, завёл мотор, и машина покатилась вниз по склону, к выходу из коллектора. Там он переключил передачу, отчего всех в кузове порядочно тряхнуло, и грузовик, вскарабкавшись на гравийный берег, въехал в реку. В темноте под брезентом трудно было что-то разглядеть, но пассажиры слышали, как на дне кузова плещется вода.

— Ох! — театрально вздохнула Стэфани, поджала ноги и вцепилась в руку Честера.

Дрейк увёл джип с дороги и остановился неподалёку в лесу. Тут он нарубил веток своим мачете и с помощью Уилла замаскировал ими автомобиль.

Затем они вернулись на дорогу, где их дожидался Суини. Отставной капитан связал на макушке клапаны кепи и, наклонив голову, смотрел в ту сторону, откуда они приехали.

— Пока ничего, — сообщил он Дрейку и полез в сумку, висевшую у него на плече. — Прихватил подарочков этим вашим стегайцам. — Суини вытащил массивный тридцатисантиметровый армейский нож и, зажав его в зубах, будто пират, продолжил рыться в сумке.

— У вас даже пистолета нет, — заметил Уилл.

— Огнестрел не по моей части, — покачал головой Суини и ухмыльнулся, не выпуская ножа изо рта. Он выставил вперёд огромную руку и сжал её, будто душил невидимого противника. Костяшки затрещали, словно кто-то откупорил несколько бутылок шампанского одну за другой. — Вот это мне по душе. Есть где разгуляться фантазии. — Наконец он нашёл, что искал. — Ага, — он вытащил две гранаты. — Свежие ананасики.

— Спасибо, — ухмыльнулся Дрейк и взял одну с таким непринуждённым видом, как будто Суини его угостил шоколадкой. Потом ренегат с Уиллом устроились с одной стороны дороги, капитан занял позицию с другой, и они принялись ждать. Дрейк уже объяснил Уиллу, что нужно сосредоточиться на придорожных зарослях, потому что ни один уважающий себя Граничник не пойдёт прямо по дороге. И вот Уилл внимательно смотрел по сторонам, сжимая в руках «стэн». Линза на правом глазу окрашивала деревья и кусты оранжевым, и они были видны так же чётко, как днём. «Интересно, а какими их видит Суини?» — подумал он.

После часа сидения в кустах под дождём воодушевление Уилла поугасло. Вначале парень с замиранием сердца предвкушал, как они застанут Граничников врасплох. Время шло, но ничего не происходило, только одежда намокала всё сильнее и ноги затекали. Уилл промучился ещё два часа, прежде чем Дрейк наконец решил устроить совещание.

— Никаких новостей? — спросил ренегат у появившегося из укрытия Суини.

Великан покачал головой.

— Ничегошеньки, — он бросил взгляд на Уилла. — Зато наслушался, как парнишка зевает и ёрзает на заднице, будто сел в муравейник.

— Извините, — пробормотал Уилл.

— У них было более чем достаточно времени, чтобы нас догнать, — задумчиво проговорил Дрейк, глядя на дорогу. — Они никак не могли не заметить, как мы уезжали, так что точно знают, куда мы направились.

— Может, они окопались возле дома: надеются, что нам хватит глупости вернуться? — предположил Суини.

Дрейк повертел в руке гранату:

— Может быть.

Он вывел джип на дорогу и тронулся, как только Уилл и Суини сели в машину.

— Деревья… — пробормотал Уилл, глядя в окно, за которым миля за милей тянулся лес. Они всё больше удалялись от поместья Перри. Смотреть, в общем-то, было не на что. Суини неподвижно сидел сзади, держа сумку на коленях; его странные глаза, окружённые рисунками, были плотно закрыты.

Уилл вдруг осознал, насколько замёрз, и натянул шарф на лицо, но это мало помогло. Сказав себе, что можно расслабиться, ведь Граничники вряд ли знают местность так же хорошо, как Дрейк, — парень поддался усталости и заснул.

Разбудил его маневр Дрейка — тот прошёл поворот на такой скорости, что джип встал на два колеса, и Уилла стукнуло о дверь. Приближался рассвет. Небо начало синеть. Они вписались в ещё один крутой поворот и помчались вниз по склону. Под холмом Уилл заметил речку, пересекавшую дорогу. Его отвлёк крик Суини. Парень обернулся, но ни капитана, ни его сумки не увидел.

Тут Дрейк ударил по тормозам, и машина, вильнув, остановилась.

— Это ещё кто? — шепнул Уилл.

Впереди, метрах в десяти от них, посреди брода через речку стояла женщина и подавала сигналы фонариком.

Уилл услышал, как Дрейк произнёс:

— Миссис Ролс, — переключил передачу и снова нажал на газ.

Парень не мог понять, почему он не даст задний ход.

— Чего ты ждёшь? — взволнованно спросил он Дрейка. — Это наверняка ловушка.

— Слишком поздно. Мы уже в неё попались, — негромко ответил ренегат. Он не стал выключать мотор, но выскользнул из машины и пригнулся. Уилл, держа «стэн» наготове, последовал его примеру.

Миссис Ролс несколько раз позвала Дрейка по имени, однако тот не откликался. Обводя «береттой» деревья, он осторожно продвигался к броду.

— И что теперь? — спросил Уилл.

— Будем импровизировать, — шепнул в ответ ренегат. Он вытащил зубами чеку гранаты, выплюнул её, но гранату продолжал держать в руке, прижимая спусковой рычаг. Дрейк встретился взглядом с парнем и сказал: — Прикрой меня сзади.

Уиллу не нужно было повторять дважды. Он навел «стэн» на дорогу.

— Дрейк, всё в порядке! — крикнула миссис Ролс, продолжая размахивать фонариком.

Кроме мамы Честера, вокруг не было видно ни единого живого существа. Суини тоже нигде не было, но Уилл и не ожидал его увидеть: старый солдат был в своём деле мастером.

— Всё в порядке! — снова прокричала миссис Ролс и опустила фонарь. — Правда, Дрейк, всё в порядке!

— Эмили, — отозвался ренегат, не сводя глаз с деревьев, — кто с вами?

— Здравствуй, Дрейк, — произнёс Эдди, выступив из-за дерева на другом берегу ручья. Он направился к миссис Ролс.

— Ни с места! — распорядился Дрейк, целясь стигийцу в голову. — Я так и думал, что это ты.

Эдди медленно поднял обе руки, расставив пальцы.

— Я без оружия. Я просто хочу с тобой поговорить.

Хоть ему и было велено прикрывать Дрейка сзади, Уилл не удержался и посмотрел на бывшего Граничника — он ведь не видел его прежде. Эдди был высокий и тощий, как все стигийцы. На нём было тёмно-коричневое пальто до колен, резиновые сапоги и кепка. Если бы не впалые щёки и угольно-чёрные глаза, его можно было бы принять за сельского жителя на прогулке.

— Это не засада. Иначе я бы здесь не стоял, — продолжил Эдди, опустив руки. — Мне нужно с тобой поговорить. Это куда важнее, чем наши взаимные обиды.

Дрейк застыл в боевой стойке на одном берегу ручья, Эдди — на другом; миссис Ролс стояла по щиколотку в воде ровно на полпути между ними.

— Откуда ты знал, что я поеду этой дорогой? — строгим тоном спросил ренегат.

— Самый разумный вариант с точки зрения тактики, — пожал плечами Эдди. — Я установил наблюдение за домом и, естественно, исследовал окрестности.

— Естественно, — саркастически повторил Дрейк.

— Я предугадал, что ты выберешь не самый очевидный путь к отступлению. — Стигиец взглянул на миссис Ролс. — Между прочим, они собирались задействовать Эмили для операции в Сити, но я вмешался. О ней позаботились.

— Это правда? — спросил Дрейк. — Он спас вам жизнь?

— Да, — кивнула миссис Ролс и улыбнулась. По её виду в самом деле нельзя было предположить, чтобы её мучили или держали в заточении.

— И я привел её к тебе, — подытожил Эдди. — В подтверждение моих мирных намерений.

Миссис Ролс двинулась к Дрейку.

— Извините, Эмили, но ближе подходить не стоит. Возможно, вас протемнили, — сказал ренегат. — Уилл, держи её на прицеле.

— Здрасте, миссис Ролс, — растерянно пробормотал парень, наводя на неё «стэн». — Как ваши дела?

— Замечательно, спасибо, Уилл, — ответила она.

— Её не обрабатывали Тёмным светом. Во всяком случае, я не обрабатывал, — подал голос Эдди.

Повисла тишина, нарушаемая только журчанием ручья и редкими птичьими криками вдалеке.

— Ладно, где остальные? — спросил Дрейк. — Ты же не в одиночку наблюдал за домом и изучал местность.

— Совершенно верно, не в одиночку, — ответил Эдди, медленно поднимая руку. — С твоего позволения…

— Пожалуйста, — кивнул Дрейк.

Эдди щёлкнул пальцами.

Впереди и позади на дороге послышался рокот моторов.

С треском ломая кусты на своём пути, из леса выкатились два американских армейских вездехода.

— «Хамви»? — встревоженно произнёс Дрейк.

Огромные машины остановились, перекрыв дорогу в обе стороны. Они были матового зелёного цвета, с тонированными стёклами. Шум двигателей стих, и двери обоих автомобилей распахнулись одновременно.

Стигийцы вышли из машин, ещё несколько солдат появились из леса. Уилл насчитал восьмерых.

— Граничники? — ещё больше встревожившись, спросил Дрейк.

— Прошу любить и жаловать, — кивнул Эдди.

Ни на ком из стигийских бойцов не было привычной коричневой формы — только разномастная гражданская одежда из Верхоземья: непромокаемые куртки, анораки, туристические ботинки. Один даже был в джинсах. Но по суровым лицам и бесстрастным глазам в этих солдатах безошибочно можно было опознать элиту стигийской армии. Даже невооружённые, они внушали Уиллу страх. У него внутри всё сжалось. В последний раз он видел такое количество Граничников, когда одна из двойняшек безжалостно расстреляла его отца.

— Где нам встать? — осведомился Эдди.

Дрейк кивнул в его сторону.

— Пусть держатся около тебя, чтобы мне всех было видно.

Граничники послушно промаршировали к берегу ручья и выстроились в ряд за спиной Эдди. Уилл обратил внимание, что у одного из бойцов перебинтована голова, а левый глаз вроде бы даже зашит. От этого стигиец выглядел ещё более угрожающе.

— Это всё? — спросил Дрейк, наведя пистолет на стигийский отряд.

Эдди, не торопясь с ответом, оглядел солдат.

Наконец он повернулся к Дрейку, но тот не дал ему заговорить.

— Радист, можешь выходить, — едва повысив голос, произнёс ренегат.

— Эх, а я только вошёл во вкус, — раздался ответ, и по лесу разнеслось эхо короткого смешка. Суини с довольным видом вышел на дорогу. Он без видимого усилия, будто они вовсе ничего не весили, держал на каждом плече по обмякшему Граничнику. — Вот отловил тут парочку стегайцев. Не так уж быстро они соображают, а? — Он снова усмехнулся.

Эдди отрывисто кивнул в сторону Радиста.

— Ты им ничего не сделал? — спросил Дрейк.

Суини расплылся в ухмылке.

— Я рассудил, что незачем — они ведь были без оружия. Не бойсь, они спят, как ангелочки. — Он поглядел на одного Граничника у себя на плече, потом на другого. — Ох и страхолюдные же ангелочки. — Он поднял взгляд на Дрейка. — Куда их класть? Главному стегайцу отнести?

— Нет, положи здесь. — Дрейк улыбнулся Эдди, который с любопытством рассматривал крепыша ветерана. — Знакомься, это Радист, мой старый приятель. У меня много интересных друзей.

Эдди поднял брови, явно потрясённый тем, что кому-то удалось застать врасплох стигийских солдат.

— Ещё одного не хватает, — сказал он.

— Джиггс, — пояснил Суини.

— Джиггс тут? — изумлённо переспросил Дрейк.

— Ещё бы! Тоже вырубил одного болванчика.

— Молодец, — похвалил Дрейк. Отрывисто рассмеявшись, он обвёл взглядом Граничников, по-прежнему стоящих неподвижным рядом. — А по какому поводу маскарад, Эдди? Решили отдохнуть на природе? — холодно осведомился ренегат. — Я так понимаю, что все эти Граничники переметнулись на твою сторону? А ты уверен, что можешь на них положиться?

— Они преданы мне, — без тени сомнения ответил Эдди. — Ведь я рассказывал тебе, что некоторые стигийцы придерживаются тех же взглядов, что и я. Эти бойцы перешли под моё начало из-за своих убеждений. Они считают, что экспансию необходимо остановить.

Взглянув в сторону Уилла, Дрейк обратил внимание на его напряжённое выражение лица.

— Что с тобой? — спросил он у парня.

Уилл и сам не знал, что с ним. Он думал о том, что кто-то из этих Граничников, быть может, стоял на вершине пирамиды и смотрел, как убивают доктора Берроуза. Он осуждал Дрейка за союз с Эдди, пусть и непродолжительный — на время операции в Вечном городе, но прямо сказать ренегату не решился; зато он не стеснялся в выражениях, когда говорил об этом с Честером. Уилл просто не мог поверить в существование «хорошего» стигийца.

— Уилл? — окликнул его Дрейк.

— Ничего… всё нормально, — процедил сквозь зубы парень.

— Значит, ты Уилл Берроуз, — негромко произнёс Эдди. — Я о тебе наслышан.

— Да ну, — буркнул Уилл, не зная, как реагировать на внимание со стороны стигийца.

— И о твоей семье, — продолжал Эдди. — Чрезвычайно интересные люди: Тэм, твоя мать Сара… и Кэл, твой брат. По поводу него мы должны принести тебе свои извинения.

— Кэл? — только и смог выговорить Уилл.

— Да, касательно его Охотника. Бартлби — кажется, так его звали.

— Что значит звали? — воскликнул Дрейк, но стигиец оставил его слова без внимания.

— На одном из моих наблюдательных постов в окрестностях поместья произошло грубейшее и необъяснимое нарушение регламента, и вашему Охотнику удалось воспользовался невнимательностью бойцов, — сказал Эдди. — Часовой допустил, чтобы животное подкралось к нему и даже атаковало.

— О чём вы? — не мог понять Уилл.

— К несчастью, Бартлби погиб. — Эдди указал скрюченным пальцем на «хамви» за спиной Уилла. Парень повернулся и как загипнотизированный побрёл к автомобилю. Он знал, что там увидит, и не хотел на это смотреть, но должен был.

На плоском капоте что-то лежало. Уилл откинул наверх устройство ночного видения — уже начинало светать.

Подойдя к «хамви», он увидел на капоте Бартлби. Его лапы попарно связали верёвками, чтобы растянуть тело поперёк передней части машины — будто охотничью добычу.

Как предрассветная синева через ночной мрак, сетка кобальтовых вен просвечивала сквозь тёмно-серую кожу кота, будто поблёкшую после смерти. Янтарные глаза Бартлби тоже потускнели — матово-желтоватые, словно скисшее молоко, они смотрели в никуда.

Но больше всего Уилла потрясло то, что кот — всегда такой энергичный и полный сил — лежал совершенно неподвижно. Ведь он постоянно носился в поисках съестного либо устраивал шалости, как озорной мальчишка.

— Барт, — шепнул парень. На долю секунды ему почудилось, что Бартлби вот-вот шевельнётся, будто тот только прилёг подремать. Но Уилл знал, что этого не случится. Он протянул руку и погладил толстую лапу Охотника. — Бедный старина Бартлби, — проговорил Уилл, давясь комом в горле. — Бедный Бартлби.

Повторяя себе под нос эти слова и качая головой, он поплёлся обратно к «форду», поникший от горя и обиды.

Все взгляды были устремлены на него, но никто не сказал ни слова. Наконец Эдди нарушил молчание.

— Приношу свои глубочайшие извинения.

— Извинения, надо же, — буркнул Уилл.

В ушах у него зазвенел голос мёртвого брата, Кэла, взывающего к мести:

— Убей этих тощих гадов! Давай, Уилл, пусть они за всё заплатят!

Уилл понял, что ему ничто не мешает поступить именно так: он может расстрелять Эдди и его солдат, и ему за это ничего не будет. Ведь он не нарушит никаких законов. Дрейк и Суини просто зароют трупы в лесу, вместе с Бартлби.

— Извинения, значит? — повторил Уилл, с вызовом глядя на стигийца. — Знаешь куда засунь свои извинения! — И он угрожающе наставил «стэн» на Эдди.

У парня руки чесались нажать на курок.

В глазах у него стояли слёзы.

— Вы у меня всё отобрали. Всё на свете. Только и можете, что убивать. Я…

Палец на курке дёрнулся.

— Уилл! — воскликнул Дрейк.

— Тихо, приятель… не делай того, о чём потом будешь жалеть, — сказал Суини, скользнув к Уиллу, взялся за ствол «стэна» и направил его вниз. Уилл покорно дал ему забрать у себя оружие. — Нельзя так поддаваться ярости, — добавил старый солдат.

— Я хочу возместить ущерб, — сказал Эдди как ни в чем не бывало.

— Что? — изумился Дрейк.

Эдди перешёл ручей вброд и остановился в шаге от ренегата.

— Давай выброшу, — предложил он, указав на взведённую гранату, которую Дрейк по-прежнему сжимал в руке. — Она тебе не понадобится.

Дрейк недоверчиво посмотрел на него.

— Я не собираюсь нас подрывать, — заверил его стигиец. — Я не тороплюсь на тот свет.

Ренегат нахмурился, но, к крайнему удивлению Уилла, позволил Эдди забрать гранату. Поразительнее всего было, что между Дрейком и стигийцем не чувствовалось враждебности — напротив, они держались как старые приятели, даже друзья. Уиллу стало тошно.

Эдди вернулся к шеренге Граничников и вручил гранату стигийцу с перебинтованной головой. Тот молча её принял.

— Этот боец желает выразить своё сожаление по поводу случившегося, — объявил Эдди, и Граничник зашагал в сторону леса.

— Нет! — крикнул Дрейк, сообразив, что сейчас произойдёт, и развернулся к Суини. — Радист! Уши! — заорал он.

В это мгновение Граничник упал животом на гранату. Его тело приглушило взрыв. Самого бойца подбросило кверху, на всех остальных полетели комья земли и щепки. Одно дерево со скрипом завалилось, и миссис Ролс взвизгнула.

— Ах ты ж! — проворчал Суини, зажимая руками уши. — Так и оглохнуть недолго.

— В этом не было необходимости, — мрачно произнёс Дрейк, обращаясь к Эдди.

Лица Граничников и Эдди были, как обычно, непроницаемы.

— Нет, это была расплата за небрежное отношение к службе, — объяснил Эдди. — Заодно я дал ответ на твой вопрос, Дрейк. Каждый из этих бойцов беспрекословно подчиняется мне. Они всецело мне преданы. Потому они и здесь. Они выполнят любое моё распоряжение.

Затем Эдди обратился к ошеломлённому Уиллу, который по-прежнему стоял сжавшись, как в момент взрыва.

— Как я уже сказал, мы чрезвычайно сожалеем о гибели Охотника. Теперь виновный понёс наказание, и я надеюсь, что это хотя бы отчасти послужит возмещением. — Эдди развернулся к Дрейку. — А теперь давай поговорим, если ты не против.

— Не против, только постарайся обойтись без подобных трюков, — попросил ренегат.

В огромных ручищах Суини, которого Уилл с Дрейком оставили стеречь миссис Ролс и Граничников, «стэн» казался детской игрушкой. Эдди деликатно предложил побеседовать в «хамви» на другой стороне ручья, чтобы Уиллу не пришлось второй раз смотреть на тело Бартлби.

Парень забрался на переднее пассажирское место. Он раньше никогда не видел «хамви» изнутри и теперь с интересом осматривался в просторной машине.

— Всё нормально? — осведомился у него Дрейк, устраиваясь на одном из задних сидений.

Уилл повернулся и кивнул, но ренегат уже не смотрел на него, занятый изучением стойки с оружием в кузове. Там было около десятка стигийских винтовок и суперсовременных верхоземских автоматов. Рядом лежали рации, на вид очень дорогие.

— Готов поспорить, одним алмазом тут не ограничилось, — заметил Дрейк, когда Эдди забрался на сиденье рядом с ним.

— У меня в Лондоне ещё пара таких машин, — ответил стигиец. — И несколько броне…

Совершенно неожиданно для Уилла Дрейк размахнулся и ударил Эдди кулаком в лицо.

— Это тебе за то, что протемнил меня, — сказал ренегат, потирая костяшки пальцев.

На глазах Эдди выступили слёзы. Он порылся в кармане брюк, достал платок и промокнул нос. Уилл увидел кровь у него на верхней губе.

— Пожалуй, я заслу…

Дрейк снова ударил его, казалось, даже ещё сильнее, чем в первый раз. Платок отлетел прочь, кровь из носа у стигийца потекла ручьём.

— А это за что? — спросил Эдди. Голос у него звучал ещё более гнусаво, чем обычно.

— Это за Честера, — проворчал ренегат. — Его протемнять — это было уж совсем низко и подло.

— Как? — воскликнул Уилл. — Так его не настоящие стигийцы обработали?

— Нет. Правильно я говорю, Эдди? — обвиняющим тоном спросил у стигийца Дрейк.

Эдди кивнул.

— Полагаю, и это я заслужил, — сказал он. Стигиец нисколько не казался обиженным тем, как обошёлся с ним Дрейк. Голос его был ровным и бесстрастным. — Да, я повёл грязную игру, но мне нужно было как-то за вами следить. Так что когда ты оставил Честера одного у меня в квартире, я устроил ему небольшую процедуру — ничего серьёзного.

— Ты так легко об этом говоришь, будто налил ему ванну с пеной, — сухо заметил Дрейк и покачал головой. — Значит, мы напрасно бежали из дома моего отца. Ради всего святого, мог бы просто явиться с парадного входа!

Эдди шмыгнул разбитым носом.

— Мне нужно было полностью завладеть твоим вниманием. Если бы я пришёл с обычным визитом, ты вряд ли принял бы мои слова всерьёз. И ты забываешь о том, какую услугу я тебе в итоге оказал. После того как ты бросил Эмили Ролс обратно в яму со змеями, я вмешался, чтобы спасти её, и вернул тебе целой и невредимой.

— В яму со змеями? О чём это он? — спросил Уилл у Дрейка.

— Она сама так захотела, — попытался оправдаться ренегат, однако Уилл почувствовал, что тут Эдди припёр Дрейка к стене. — Эмили жаждала помочь, а мне нужен был способ следить за планами стигийцев.

— Значит, по-твоему, то, как я поступил с Честером, было хуже, чем оставить его мать на растерзание, — рявкнул Эдди на ренегата, а затем сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ладно. Эти разговоры всё равно ни к чему не приведут, а я ещё должен сообщить тебе чрезвы…

Дрейк, явно задетый обвинением Эдди, сердито перебил его:

— Ради какого же это важного дела ты на стенку лезешь, лишь бы со мной поговорить? Если это по поводу твоей дочери, не трать время понапрасну. Она о тебе знать ничего не хочет.

— И да… и нет, — осторожно ответил стигиец. — Нет, дело не в Эллиот. Но не заметил ли ты в ней ничего особенного? Каких-то изменений?

Дрейк нахмурился, озадаченный вопросом.

— Ну, она быстро растёт, — ответил он. — Как любая нормальная девочка её лет.

— Нормальная девочка, — едва слышно повторил Эдди, медленно сжимая и разжимая кулак. Этот простой жест выдавал необычное для стигийца волнение: Уилл и Дрейк сразу это поняли. Эдди встретился взглядом с Дрейком. — Я собираюсь рассказать тебе о том, что не ведомо ни одному человеку. И ты поймёшь, почему мои сородичи развернули такую масштабную операцию на поверхности.

— Продолжай, — проговорил Дрейк, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку сиденья. — Я весь внимание.

— Я должен рассказать тебе… — начал Эдди и на мгновение запнулся, словно губы отказывались ему повиноваться, — …о Фазе.

Два новогерманца распахнули ворота фабрики перед «мерседесом», и капитан Франц повёл машину на асфальтированную площадку с табличкой «Парковка для гостей». Тут он остановился, в мгновение ока выскочил из машины и открыл заднюю дверь, чтобы высадить близнецов. Затем Франц поспешил открыть перед ними входную дверь административного здания. Ребекки на мгновение задержались на парковке, любуясь стройными рядами дорогих автомобилей.

— Нам есть чем гордиться, — заметила Ребекка-один, взглянув на «бугатти-вейрон» рядом с «феррари-энцо».

Её сестра одобрительно хмыкнула, и девочки направились к зданию. Капитан Франц застыл у двери, держа её открытой.

— Вы очень любезны. Спасибо, — сказала Ребекка-два, проходя мимо него.

— Вы очень любезны. Спасибо, — повторила Ребекка-один хрипловатым голосом, подражая Мэрилин Монро, поравнявшись с капитаном, и вдобавок сделала шутливый реверанс.

Ребекка-два оставила без внимания выходку сестры, тем более что навстречу им уже устремился Граничник в полном обмундировании.

— Судя по машинам, все в сборе, — сказала ему стигийка. — Проводи их в конференц-зал.

Быстро миновав приёмную, близнецы прошли по коридору в просторную комнату, в центре которой стоял внушительный стол длиной около семи метров, окружённый креслами. Ребекки сразу сели в его главе. Капитан Франц, держа руки за спиной, встал у них за спиной словно почётный караул.

Меньше чем через минуту конференц-зал стал заполняться взрослыми стигийками. В Верхоземье они вели довольно разнообразную жизнь, что нашло отражение в их внешности. Одни сохранили свой естественный цвет волос, чёрный как вороново крыло, другие предпочли стать блондинками или рыжими. Наряды их так же различались. В отличие от своих сородичей мужского пола, стигийки не скрывались в тени; напротив, многие из них проникли в высшие эшелоны власти и бизнеса Верхоземья и постоянно находились в центре внимания. Эти женщины играли важные, порой решающие роли в английском обществе.

Стигиек было сорок. Несмотря на различия в внешности, их объединяла потрясающая красота. Очень высокие, стройные, с тонкими чертами лица и выразительными глазами, все они по меркам Верхоземья были ослепительны.

Женщина с коротко остриженными чёрными волосами прошла, покачивая бёдрами, к креслу на противоположной от близнецов стороне стола и села в него, изящно закинув ногу на ногу.

— Эрмиона, — приветствовала её Ребекка-один.

Эрмиона улыбнулась в ответ.

— Видела в «Хелло!» статью про тебя, — продолжала Ребекка-один. — Фотографии просто роскошные!

— Да, я тоже осталась довольна съёмкой, — улыбнулась Эрмиона. Советник директора в одной из ведущих мировых пиар-компаний, она попеременно жила то в Лондоне, то в Париже, то в Нью-Йорке, где у неё были собственные дома.

К Эрмионе подошла другая стигийка, со светлыми волосами длиной до плеч, одетая в чёрный костюм от Вивьен Вествуд. С томной кошачьей грацией она опустилась на соседнее кресло и упёрлась ногой в край стола, демонстрируя туфельку от Джимми Чу.

— О, привет, Вейн, — поздоровалась Ребекка-два. — Давно не виделись.

— Да, давно, — ответила светловолосая стигийка.

Хотя с первого взгляда это было трудно заметить, Эрмиона и Вейн были близнецами, как и Ребекки, которые во всём брали с них пример.

— Ты здорово поработала над последними выпусками, — заметила Вейн, обращаясь к Ребекке-два.

Блондинка приподняла уголки рта в улыбке. Она вела реалити-шоу на телевидении, собиравшее огромные рейтинги:

— Среднему верхоземцу не так уж много надо, — отметила она с нескрываемым презрением.

Эрмиона, потирая плечо через пиджак, обвела взглядом зал.

— Ну и дыра. Совершенно ничем не примечательное место.

Ребекка-два кивнула.

— Да, просто идеально, правда? А там, — она кивнула вправо, — почти четыре тысячи метров контролируемого пространства.

Ребекка-один продолжила, обращаясь ко всем стигийкам:

— И на этом пространстве для вас уже приготовлены триста объектов.

Женщины мгновенно отреагировали, одобрительно закивав. У всех без исключения участилось дыхание, на лицах выступил румянец. Некоторые стали разминать плечи.

Однако стигийка, стоявшая в центре группы за спиной Вейн и Эрмионы, выглядела не особенно довольной.

— И это всё? — резко осведомилась она. По сравнению с остальными эта женщина в униформе цвета хаки казалась блёклой и неэлегантной. Косметики на ней не было; под офицерской фуражкой скрывались тусклые тёмно-русые волосы. Она носила одно из самых высоких званий в британской армии, какого только удавалось добиться женщине. — Потому что я знаю, где можно раздобыть значительно большее число кандидатов, — сказала стигийка, имея в виду подчинённые ей войска. — И все они в превосходной физической форме.

Ребекка-один быстро возразила:

— В этом нет нужды. Ещё столько же объектов уже проходят обработку, скоро они будут готовы. Это должно удовлетворить даже ваш аппетит, майор.

Женщина в тёмно-синем деловом костюме отделилась от группы и шагнула вперёд. Она прибыла прямо из офтальмологической клиники на Харли-стрит, где регулярно обрабатывала Тёмным светом ведущих политиков и бизнесменов.

— Могу я начать с него? — спросила она, разглядывая капитана Франца. — Он такой аппетитный. — Её тёмные глаза расширились в предвкушении.

— Я первая его увидела, — рассмеялась Эрмиона, выпрямила ноги и обвела кончиком языка безупречно ровные зубы.

— Вы обе ошибаетесь. Думаю, что он достанется мне, — промурлыкала Вейн.

— Нет, — чересчур поспешно возразила Ребекка-два. — Он нужен нам.

— Неужели? — поинтересовалась Эрмиона, сверкнув глазами. От неё не укрылось неожиданное напряжение девочки. — И для какой же цели может быть нужен этот верхоземец?

Чтобы разрядить обстановку, Ребекка-один хлопнула в ладоши и поднялась со своего места.

— Если все готовы, — громко сказала она, — просим вас следовать за нами.

Девочки вышли первыми, взрослые стигийки двинулись следом. Когда они покинули застеленный ковром зал, их каблуки зацокали по линолеуму на полу коридора, ведущего на первый склад. Двое Граничников бесстрашной элиты стигийской армии охраняли вход на бывшую фабрику. Однако сейчас они выглядели вовсе не такими бесстрашными и отступили к стенам, когда женщины шествовали мимо них. Эрмиона шатнулась к одному из них и зарычала. Граничник едва не подпрыгнул на месте.

— Мужчины такие жалкие, — усмехнулась она.

Остальные стигийки не проронили ни слова, направляясь в цех. По углам гудели промышленные увлажнители воздуха, в огромном помещении было тепло и душно. Полумрак рассеивали только редкие светосферы, водружённые на треножники.

Весь цех занимали триста больничных коек, расставленных ровными рядами. На каждой лежал человек в бессознательном состоянии. Больше всего это походило на казарму или спальню в общежитии. Среди спящих были и верхоземцы, и колонисты, и даже несколько новогерманцев, добавленных для ровного счёта.

Ребекка-один повернулась к стигийкам.

— Это… — начала было она, но тут заметила, что большинство женщин не обращает на неё абсолютно никакого внимания. Охваченные всепоглощающим первобытным инстинктом, многие уже устремились к койкам. Ребекка-один высоко подняла руки и обратилась к стигийкам во весь голос: — Это один из величайших моментов в нашей долгой истории, и мы гордимся тем, что нам представилась… — Она замолчала, видя, что произносить речь бесполезно. Женщины не слушали её, только жадно оглядывали койки.

— Как только закончите здесь, можете проследовать на другие склады, там вас ждут остальные кандидаты, — добавила Ребекка-два. — Не волнуйтесь, если вам не хватит сил на всех, скоро к нам присоединятся и другие наши сёстры.

— Мы постараемся для них хоть что-нибудь оставить, — усмехнулась Эрмиона. Несколько женщин встретили её слова приглушённым смехом, но большинство не отреагировали, сгорая от предвкушения.

— Да начнется Фаза! — громко провозгласила Ребекка-один.

Стигийки рассредоточились по цеху; некоторые даже перешли на бег, чтобы успеть захватить дальние койки.

— Сколько изменений со времён Румынии, — заметила Ребекка-один. — Теперь, когда у нас есть средство, чтобы начисто промывать им мозги, всё гораздо проще, — сказала она, имея в виду интенсивную обработку Тёмным светом, которой подверглись все лежащие на койках.

— Да, это гораздо опрятнее, чем перерезать сухожилия. Некоторые умудрялись сопротивляться и в таком состоянии, — проговорила Ребекка-два, зачарованно наблюдая за Эрмионой.

Стигийка подошла к одной из ближайших коек, сбросила пиджак, затем блузку. Усевшись верхом на бесчувственное тело, Эрмиона выгнула спину и запрокинула голову, огласив помещение первобытным пронзительным криком, который, казалось, вознёсся до самой проржавевшей крыши и рухнул обратно вниз.

На её спине выступила кровь. А когда Эрмиона начала кричать, над лопатками треснула кожа и раскрылись длинные щели.

Из них стали пробиваться две членистые конечности, похожие на ноги насекомого. Они выбрались наружу, подрагивая, будто только что появившиеся на свет самостоятельные существа, сделавшие первый вдох, а затем расправились во всю длину, огромные, чёрные, гладкие, покрытые мелкими щетинками. Они блестели от крови и плазмы.

Эрмиона продолжала кричать; к ней присоединялись другие женщины, тоже оседлавшие своих жертв. Этот общий вопль стал невыносимо громким — казалось, он проникает в самые стены цеха, чтобы, отразившись от них, многократно усилиться.

Эрмиона схватилась за плечи бесчувственного человека, и в то же мгновение насекомьи конечности, взметнувшись у неё из-за спины, впились ему в виски, удерживая на месте голову жертвы.

Стигийка, отрывисто дыша, склонилась над человеком и запустила большие пальцы ему в рот, широко его растягивая. Из её рта выскочила трубка длиной в полметра, тут же устремившаяся в раскрытый рот жертвы.

— Какое прекрасное зрелище! — восхищённо пробормотала Ребекка-один, не сводя глаз с Эрмионы. — Какое счастье за этим наблюдать!

Трубка напоминала яйцеклад, какой располагается у многих насекомых на конце тела, только значительно больших размеров. Очутившись во рту человека, яйцеклад Эрмионы запульсировал — мышцы проталкивали по нему что-то округлое величиной со спичечный коробок. Яйцо.

Когда трубка, углубившись, проникла в горло, человек рефлекторно закашлялся и попытался помотать головой. Но наконец яйцо с хлюпаньем пробилось внутрь, и он снова стал неподвижен.

Насекомьи конечности Эрмионы отсоединились от висков человека. Она подняла руки, изящно потянувшись, слезла с жертвы и тут же переместилась на соседнюю койку, где лежала женщина.

— Один есть, осталось пятьсот девяносто девять, — улыбнулась Ребекка-два.

— Из каждого такого яйца, — продолжал Эдди, — появляется больше трёх десятков стигийцев. Они проходят через стадию личинки, питаясь живой плотью человека-хозяина. А когда от его тела ничего не остаётся, они вырываются наружу и…

— Вырываются? — переспросил Уилл, уже порядком позеленевший.

— Да, прорывают кожу и выползают наружу искать новые источники пищи. В эти дни им необходимо обильно питаться свежим мясом, чтобы полностью развиться. Затем, получив достаточное количество белка, они окукливаются. Через одну-две недели они вылупляются, и вот вам новенькая армия.

Дрейк недоверчиво нахмурился.

— Ты говоришь, что так появляются стигийцы. Что это значит?

— Стигийцы. Такие, как я, как Граничники, — ответил Эдди.

Ренегат нахмурился ещё больше.

— За две недели? Но как взрослый организм может сформироваться всего за несколько недель? Объясни.

— Они обладают умственными способностями взрослого стигийца-мужчины, однако лишены эмоций. Они им и не требуются: такие стигийцы создаются с одной-единственной целью — убивать. И они безупречно с этим справляются, потому что сами не боятся смерти. У нас их называют Воителями. Они будут методично истреблять верхоземское население любым оружием, какое будет в их распоряжении, до тех пор пока им не прикажут остановиться. Или пока они всех не уничтожат.

В машине повисло ошеломлённое молчание, которое лишь через несколько минут нарушил Уилл.

— Они как осы-наездники, — потрясённо прошептал он. Парень, казалось, побледнел, если только это было возможно при его бесцветной коже. — Я как-то видел про них передачу по телевизору. Они откладывают яйца в живое существо, а потом из них вылупляются и…

— Всё не так просто, — перебил Дрейк, поворачиваясь к Уиллу. — Помнишь, как мы последний раз были в Хайфилде вместе с твоим отцом? Когда он ещё хотел посмотреть на Селию с крыши?

— Конечно помню, — ответил Уилл. — На площади Мартино.

— Так вот, я тогда довольно подробно распространялся о том, насколько стигийцы по своему образу действий похожи на вирусы. Я даже не догадывался, что окажусь так близко к истине. — Ренегат развернулся к Эдди. — Полагаю, что когда личинки растут в теле хозяина, они не только поглощают белки из его организма, но и ассимилируют в своем геноме часть его ДНК. Я прав? И именно поэтому современные стигийцы по своей физиологии так близки к нам?

Эдди кивнул.

— Наши учёные считают, что первая Фаза состоялась в доисторическую эпоху и в конечном счёте привела к вымиранию динозавров. Разумеется, в те времена мы не были гуманоидами. По мнению учёных, сходство с человеком мы приобрели после второй Фазы, при неандертальцах.

Уилл едва слышно ахнул.

— Погоди… это уже что-то из области фантастики, — воскликнул Дрейк. — Чем ты докажешь, что всё это правда, Эдди? Откуда мне знать, что ты это не выдумал? — недоверчиво, но без агрессии спросил он, как будто прежде всего пытался осознать услышанное. — Выходит, мы должны полагаться только на твои ело…

Эдди запустил руку внутрь своей куртки. Во мгновение ока Дрейк выхватил пистолет и наставил его на стигийца.

— Ты же знаешь, я не вооружён, — напомнил Эдди, не шелохнувшись. — Просто хочу тебе кое-что показать.

— Показывай, — согласился ренегат, не опуская оружия.

Стигиец медленно вытащил из внутреннего кармана книгу в потёртом, растрескавшемся переплёте.

— «Книга Катастроф»? — выдохнул Уилл, разглядывая светло-коричневатый пергамент обложки.

— Нет, она намного более древняя, — ответил Эдди. — С пятнадцатого века сохранилось всего несколько экземпляров. Её ни разу не видели глаза колониста, и вряд ли хоть одна найдётся выше травы. Этот экземпляр для меня тайком вынесли из Цитадели.

Дрейк убрал пистолет и пожал плечами.

— И что же это?

— Ну… — Эдди на секунду задумался. — По-стигийски её название означает «многие происходят из одного». В вашем языке трудно найти подходящее слово… пожалуй, «порождение», нет, скорее «отпрыск». — Он обвёл пальцем перевёрнутый треугольник, вытисненный на переплёте. — Да, «Книга отпрысков», — подытожил он свои размышления и показал обложку Уиллу и Дрейку. — Между прочим, это кожа. Точнее, не простая кожа. Человеческая.

— Та-ак, — нахмурился Дрейк. — Пожалуй, это сразу задаёт определённый тон.

Эдди раскрыл книгу и стал аккуратно листать. Страницы шелестели словно сухие листья. — О, вот оно, — сказал он наконец и повернул книгу так, чтобы Уилл и Дрейк увидели иллюстрацию — грубовато выполненную гравюру.

Она изображала лежащего навзничь человека с раздувшимся изуродованным телом, над которым нависало узкое женское лицо. Её фигура была полускрыта в тени и едва различима.

Уилл прищурился, рассматривая картинку.

— У неё как будто крылья за спиной… это, наверное, те самые щупальца, о которых вы говорили, — предположил он.

— Верно. — Эдди развернул книгу обратно к себе и взглянул на убористый рукописный текст. — Это хроника нашей последней Фазы. Здесь описано, что произошло в середине пятнадцатого века в Румынии, — объяснил он Уиллу и Дрейку. — Это было во времена правления князя Валашского, который прославился безжалостным истреблением…

Уилл не удержался и вставил:

— Влад… как его… мне папа рассказывал. Вы ведь говорите про Влада Колосажателя, так?

— Именно о нём, — подтвердил Эдди. — Легенды и домыслы, окружавшие его персону, породили невероятные вампирские истории и фильмы, которые сейчас так популярны у вас. Но на самом деле всё было совсем иначе… на самом деле этот миф обязан своим появлением нашей Фазе. Видите ли, князь предложил нам защиту в обмен на то, что мы уничтожим его давних противников, бояр. Со своей стороны он должен был предоставить нам надёжное, тихое место, чтобы провести Фазу, и снабжать нас свежими телами.

— Наверняка он вам всё обеспечил. Папа рассказывал, что он убил тысячи людей, жарил их заживо, сдирал с них кожу, отрубал руки и ноги… — припомнил Уилл. — А ещё он любил насаживать головы убитых на колья.

— Это был лишь способ отвлечь внимание от наших замыслов, — сказал Эдди. — В действительности князь отличался мягким характером и был просвещённым для своего времени человеком.

Дрейк ещё сильнее нахмурился.

— Погоди-ка. Я что-то не понимаю. Если Фаза была в пятнадцатом веке… то… что произошло? Мы до сих пор живы, в рабство нас не обратили. Так что же пошло не так?

— Князь предал нас, — объяснил стигиец. — Его священнослужители убедили его, что мы — богопротивные создания, которым следует помешать. И тогда он приказал своим рыцарям напасть на катакомбы дворца, где проходила Фаза. Едва вылупившиеся Воители были ещё личинками или куколками, так что рыцари, не встретив никакого сопротивления, перерезали их и сожгли останки. Лишь наши женщины попытались дать им отпор, но в конце концов рыцари загнали их в тупик и перебили. — На лице Эдди мелькнула тень улыбки, когда он добавил: — Так что Влад по прозвищу Колосажатель должен был бы остаться в истории не жестоким деспотом, а одним из величайших героев. Ведь он спас всё человечество.

Дрейк, переплетя пальцы, обдумывал услышанное.

— Так ты говоришь, обычные солдаты, вооружённые лишь простым оружием, смогли остановить Фазу? Тогда с современными средствами это не составит никакого труда.

— Если — и только если — вы найдёте место, где проходит новая Фаза, и истребите Воителей до того, как они войдут в полную силу, — ответил Эдди. — На стадии окукливания либо до неё.

— Почему? — вставил Дрейк.

— Потому что Воители тоже могут размножаться. Едва они достигнут зрелости, как их число будет возрастать…

— В геометрической прогрессии, — перебил Дрейк. — Значит, женщин среди них нет, но они всё равно могут размножаться. — Тут его осенил ещё один вопрос. — А почему эта новая Фаза началась именно сейчас?

— Как я уже объяснял, для начала Фазы необходимы несколько факторов, и даже наши учёные не знают точно, какие именно. Возможно, отчасти причина в наших биологических часах. Грядёт… нет, уже настало наше время. Я уверен в этом. Я это чувствую, так же, как и все Граничники, которые перешли на мою сторону.

Обе Ребекки расположились в комнате охраны перед экраном, куда передавалось изображение с внутренних камер наблюдения. Капитан Франц застыл позади их кресел как манекен в витрине. Близнецы следили за тем, как Эрмиона и другие стигийки методично переходят с койки на койку, откладывая яйца.

Ребекка-два увидела на другом экране движение около фабричных ворот.

— Прибыл обед, — заметила она.

— Самое время. Наши сёстры наверняка проголодались. Так, не получится ли поглядеть поближе? — проговорила Ребекка-один и застучала по клавишам на панели управления, переключаясь между камерами. — Вот. — На экране появилась погрузочная зона, куда задним ходом заезжал внушительный грузовик. Едва машина остановилась, отряд новогерманцев принялся торопливо выгружать содержимое кузова в тачки. — Еда с доставкой на дом, — улыбнулась девочка и, тихонько напевая «Ты моё солнышко», переключилась обратно на камеру, установленную в душном влажном цехе. Она повернула рукоятку на панели и приблизила изображение так, что в кадре оказались двери, ведущие из погрузочной зоны. Меньше чем через минуту двери распахнулись, и в цех вошли два новогерманца, толкая перед собой тяжёлую тачку. За ними появился Граничник, он остался караулить вход.

Стигийки, почуяв запах пищи, уже перебрались к самым дверям.

Ребекка-один злорадно рассмеялась:

— Что сейчас будет!..

Вейн кинулась на одного из новогерманцев, вцепилась ногтями ему в горло и во мгновение ока повалила солдата на пол. Остальные женщины тут же набросились на него и его товарища и принялись рвать их на части. Оба были настолько одурманены Тёмным светом, что даже не сопротивлялись.

— Что ж, мы ведь обещали сёстрам свежее мясо, — задумчиво произнесла Ребекка-два, наблюдая за кровавым пиршеством. — Свежее, по-моему, некуда.

Даже Граничник не избежал внимания стигиек.

— Потрясающе! — ахнула Ребекка-два.

Вейн, словно паук, метнулась к стигийскому бойцу с такой поразительной скоростью, что камера засекла только неясное пятно.

Одним прыжком она оказалась возле Граничника и, не успел он осознать, что происходит, полоснула ему по глазам насекомьими лапами. Ослеплённый стигиец, шатаясь, попытался отбиться винтовкой, но Эрмиона уже прыгнула ему на спину и впилась зубами в шею.

— Самки всегда кровожаднее самцов, — негромко заметила Ребекка-один.

— Ха! — усмехнулась Ребекка-два, любуясь, как Вейн и Эрмиона разрывают стигийца на части. Другой Граничник тем временем в панике запирал снаружи двери цеха. — До чего же эти две красотки разборчивы в еде!

«Бедфорд» катился вдоль русла реки. Уровень воды скоро понизился, так что пассажирам в кузове больше не заливало ноги. Затем грузовик свернул и выехал на берег, на какую-то дорогу.

Честер почувствовал тяжесть на плече. Стэфани задремала, прислонив к нему голову. Осторожно, чтобы не потревожить её, парень достал фонарик и, прикрывая свет рукой, попытался разобрать время на часах. Прежде чем он выключил фонарик, его луч на мгновение осветил Эллиот, сидящую напротив. Она не спала и смотрела прямо на Честера и Стэфани. Может быть, из-за того, как на её лицо падал свет, парню показалось, что выглядит она мрачной и сердитой.

Хотя в темноте ничего нельзя было разглядеть, Честер залился краской — будто его поймали за каким-то недозволенным делом.

Он совершенно не представлял, как реагировать на неожиданное внимание Стэфани, тем более что, как предполагал Честер, интерес девочки к нему был вызван прежде всего дурацкой выдумкой Уилла про успехи на горнолыжных склонах.

И вообще всё происходило слишком быстро — как будто его несла бурная река. В итоге Честер не мог понять, ни как Эллиот к нему относится, ни как он сам относится к ней. Раньше ему казалось, что они стали ближе друг к другу, но в последнее время, пока они жили в доме Перри, Эллиот отстранилась от него. Впрочем, и ото всех остальных.

Парень окончательно запутался.

Он почувствовал огромное облегчение, когда «бедфорд» наконец со скрипом остановился и Стэфани проснулась.

— Где мы? — зевая, спросила она и выпрямилась.

— Не знаю, — проворчал Честер, по-прежнему чувствуя, а может быть, только воображая на себе взгляд Эллиот.

Перри с грохотом открыл кузов.

— Все на выход.

Честер спрыгнул на землю следом за полковником Бисмарком и обнаружил, что машина стоит под ржавым навесом. Он вышел наружу и, щурясь, посмотрел на небо. Сквозь облака пробивались первые лучи солнца.

— Ну вот, дождь идёт, — пожаловался парень, смаргивая мелкие капли, попавшие в глаза.

— Это же «моррис-майнор»! — воскликнул мистер Ролс. Честер обернулся и увидел выглядывающий из-за грузовика старенький легковой автомобиль. Он напоминал огромную перезрелую виноградину, не только округлой формой, но и тусклым налётом на всей поверхности.

— Машина Данфорта, — пояснил Перри. — Слава богу, добрался без происшествий.

Собрав вещи, все последовали за ним по тропинке, окаймлённой густым кустарником. Честер заметил, что Эллиот остановилась и, скривившись, стала потирать плечо под лямкой рюкзака. Встревожившись, парень вернулся к ней.

— Всё в порядке? — спросил он, положив руку ей на плечо.

Эллиот вздрогнула и отшатнулась, а затем посмотрела ему в глаза.

— Стэфани очень красивая. Ты не говорил, что познакомился с кем-то в поместье, — сказала она.

— Я… э-э-э… думал, это неважно, — пробормотал Честер. — И я вообще-то совсем не знаю, что она за человек.

— Зато я знаю, — ответила Эллиот. — У неё есть всё, о чем я только мечтала. И всё, за что я себя ненавижу.

Честер понятия не имел, как на это ответить, но тут Перри обратил внимание на то, что они отстали.

— Эй, вы двое, догоняйте! — крикнул он и зашагал дальше по тропинке. Через несколько минут Честер увидел впереди открытое пространство.

— Здесь надо ускориться, — предупредил Перри.

Они вышли в овраг у подножия горы, которая большей частью была покрыта выщипанной овцами травой. Однако на вершине почву размыла вода, обнажив крупные бороздчатые камни, напоминавшие развалины древних укреплений. Честер заметил, что овраг ведёт к линии электропередачи.

Перри остановился у края оврага и велел всем подойти к нему.

— Наверху мы будем на виду. Крайне маловероятно, что в долине кто-то окажется, но из предосторожности Уилки будет отправлять вас по одному. Понятно?

Все кивнули, и Перри, вскарабкавшись по склону оврага, скрылся из виду. Когда пришла очередь Честера, Уилки похлопал его по спине. Взобравшись наверх, парень побежал через ветер и морось к Перри, присевшему на корточки метрах в десяти от оврага, около одного из двух сооружений у основания ближайшей опоры. Приблизившись, Честер увидел, что это два одинаковых приземистых трансформатора, выкрашенных серой краской, с рядами охлаждающих рёбер по бокам. Каждый был площадью около двух квадратных метров. Сверху на них было что-то вроде регбийных ворот, от которых к опорам линии электропередачи тянулись провода.

Трансформаторы окружал сетчатый забор, по верху оплетённый колючей проволокой. Перри провёл Честера через калитку в заборе; внутри уже ждали мистер Ролс и очень недовольная Стэфани.

— Уже ни разу не клёво, — буркнула она, сердито наблюдая, как у неё с носа капает вода.

Наконец Старый Уилки, замыкавший процессию, тоже добрался до забора, и Перри направился к ближнему из трансформаторов, издававшему мерный гул. На нём висел знак: две молнии по обе стороны от красного черепа с костями и надпись «Опасно для жизни! Не влезай — убьёт!».

— В самом деле опасно, — произнёс Перри и положил руку на стену трансформатора. Раздался треск электрического разряда, и мокрые волосы старика встали дыбом. Пожалуй, это бы выглядело довольно забавно, если бы только все не испугались, что его ударило током.

Но Перри был цел и невредим.

— Всё нормально, — рассмеялся он. — Небольшой электростатический заряд, чтобы отпугнуть любопытных. — Он коснулся одного из рёбер на стенке трансформатора, нажал на выступ на нём и отодвинул ребро, открывая небольшой люк.

Все, пригнувшись, прошли внутрь и столпились в крошечном помещении. Перри, светя себе фонариком, ввёл последовательность цифр на маленькой приборной панели. Едва он закончил, как над решёткой около панели загорелась красная лампочка. Мужской голос строго произнёс:

— Первый код.

— Ты прекрасно знаешь, кто я. Неужели надо каждый раз ломать комедию? — раздражённо возразил Перри.

— Разумеется, — отрезал голос и после многозначительной паузы добавил, — сэр.

Перри шумно вздохнул и продекламировал:

— Зверь в горных недрах скован сном, но пробудится на зов королевства и исполнит августейшую волю.

— Принято, — отозвалась панель. — А теперь будьте любезны код четырнадцатый, сэр.

Перри на мгновение задумался.

— Есть радость в дремучих лесах, есть отрада на пустом берегу, есть общество, куда чужим заказан путь…

— И код восьмой, пожалуйста, — перебил голос.

— Чёрт побери, мы промёрзли до костей, помираем с голоду и устали, как собаки. Финч, если сейчас же не пустишь нас в Комплекс, я взорву эту проклятую дверь, — пригрозил Перри.

После недолгой паузы сбоку от панели раздался щелчок и появилась узкая полоска света.

— Ну наконец-то! — воскликнул Перри и толкнул дверь. За ней начинался наклонный проход с ржавыми перилами по обе стороны. Все спустились по нему в комнату с низким потолком.

— Это единственный вход и выход Комплекса, — объяснил Перри, кивая в сторону массивной двери в тусклом свете фонарей. — Танковая броня, — прокомментировал он. — Понадобится целая тонна взрывчатки, чтобы оставить на ней хотя бы вмятину. — Затем он указал на узкие щели-бойницы в серых металлических пластинах, вставленных в бетонные стены по обе стороны от двери. — За ними караульни, чтобы размещать часовых, — продолжал старик.

— Что же это за место? — поинтересовался мистер Ролс.

— Комплекс служил базой для операции «Страж», — ответил Перри. — Она настолько секретная, что наверху уже наверняка и не помнят, что им положено забыть о её существовании.

— Вроде того убежища на случай атомной войны, которое нашёл Уилл? — спросил Честер.

— Нет, гораздо серьёзнее, — покачал головой Перри. — Ещё в начале века, перед Первой мировой, аристократы, правившие страной, решили обеспечить себе надёжное укрытие — чтобы спрятать родных и движимые ценности в случае вторжения врага. Они выстроили Комплекс на собственные средства. Пожалуй, можно сказать, что это подземный дворец для богатеев. Позднее, в годы Второй мировой, когда запахло жареным, Высший военный совет реквизировал Комплекс, чтобы использовать его ещё и в качестве центра управления Сопротивлением.

— Это и была операция «Страж»? — предположил мистер Ролс.

— Совершенно верно. В каждом городе на юго-востоке и в каждом крупном регионе по всей остальной территории Британских островов ждала наготове группа Сопротивления. Любой историк вам расскажет: как только немцы пересекли бы Ла-Манш, каждой группе предписывалось распечатать свой конверт с инструкциями и в точности их выполнить. Перри бросил взгляд на полковника Бисмарка, который только кивнул в ответ. — Однако историкам неизвестно, что эти группы не были полностью независимы. Крупные операции должны были управляться из тактического штаба, который находится здесь, в Комплексе, — так называемого «Центра». Он сохранился до наших дней, и его название тоже.

— И для чего же теперь используется Комплекс? — поинтересовался мистер Ролс.

— Его поддерживают в состоянии готовности на случай чрезвычайных событий в будущем, — объяснил Перри. — И я полагаю, что сейчас как раз такой случай.

Он замолчал, услышав металлический звон. Казалось, что он доносится из-за бронированной двери, но точно сказать было трудно — звук шёл откуда-то издалека. Затем он послышался снова, уже громче, а потом повторился ещё несколько раз.

Огромная дверь медленно отворилась. Честер и полковник Бисмарк осветили фонариками прямоугольный коридор с кремово-белыми стенами и блестящим зелёным полом. Однако свет не проникал в глубину прохода, где царил зловещий мрак.

Затем вдали появились огоньки.

— А длинный этот коридор? — спросил Честер, щурясь на них.

Перри не ответил. Загорелись ещё несколько ламп, уже ближе.

Потом из темноты послышался шум какой-то машины.

— Что это? — встревожился мистер Ролс, невольно отступая назад.

— Последний рыцарь-хранитель, — усмехнулся Перри.

Тут зажёгся свет в помещении, где они стояли.

В ту же секунду из коридора выехал пожилой человек на инвалидном мотороллере и со скрипом затормозил на линолеуме перед ними.

Стэфани хихикнула.

Вдогонку за стариком по коридору бежало не меньше десятка кошек всех мастей и возрастов.

— Сержант Финч, — приветствовал старика Перри и, подойдя к нему, с чувством пожал протянутую руку. Желтовато-коричневый форменный берет сержанта низко нависал над его кустистыми седыми бровями и казался велик на несколько размеров, будто его хозяина неудачно выстирали. Одет Финч был в кофту цвета хаки. На задней части его мотороллера был закреплён карман, из которого торчали два костыля.

— Командир! Очень рад снова вас видеть, сэр, — улыбнулся сержант. — Извините, что не встаю — ноги у меня уже не те.

— Да и у меня, — заметил Перри и помахал тростью.

Сержант Финч посмотрел вниз, на кошку, устроившуюся у его ног на полу мотороллера. — И вы уж простите за все эти формальности на входе. Сами знаете, мне по инструкции положено.

— Разумеется, — успокоил его Перри.

Сержант обвёл взглядом остальных и остановился на Колли, которая осторожно высунулась из-за спины миссис Берроуз, чтобы обнюхать одну из рискнувших подобраться к ней кошек.

— Это у вас, случаем, не собака, а, командир? Собаку-то сюда бы не стоило, у меня ведь ко…

— Не волнуйтесь, это тоже кошка. Просто очень большая, — сказала миссис Берроуз.

Колли с интересом глядела с высоты своего роста на простых кошек, которые, почуяв в ней сородича, быстро осмелели. Они окружили Охотницу и принялись с мяуканьем тереться о её ноги.

— Чего только не придумают! — воскликнул сержант Финч. — Я и понятия не имел, что таких кошек вывели! — Покачав головой, он наклонился вперёд, чтобы достать из корзинки на руле несколько планшетов с бумагами и связку дешёвых шариковых ручек. — Так, прежде всего вот что. Мне нужно, чтобы каждый из вас подписал эту форму в трёх экземплярах, тогда я пропущу вас дальше.

Перри состроил гримасу.

— Да уж. Я и забыл, какая у нас тут бюрократия.

— И что это такое? — спросил мистер Ролс, взяв планшет и проглядывая документ.

Сержант Финч погрозил ему пальцем.

— Нет-нет, сэр, не читайте. Вам не полагается читать. Это ОСГТ — Особое соглашение по государственной тайне, — пояснил он.

— Что? — возмутился мистер Ролс. — Раз мне нельзя это читать, как мне узнать, на что я соглашаюсь?

— Никак, — улыбнулся Перри. — Это настолько секретный документ, что прочесть его разрешается только после подписания.

— Безумие какое-то, — проворчал мистер Ролс, поставив подпись на верхнем экземпляре и переворачивая лист.

Когда все, включая миссис Берроуз — ей показали, в каком месте подписаться, — закончили с документами, сержант Финч повёл их дальше по коридору. Он оказался довольно длинный — метров сто, а по стенам тянулись полки с помятыми касками, старыми противогазами, велосипедами, на вид годов сороковых, и старинными рациями в тряпичных футлярах.

Время от времени сержант нажимал кнопку на руле своего мотороллера, закрывая за ними двери. Одно прикосновение к красной кнопке с цифрой — и толстый лист металла, отрезая путь назад, выдвигался из стены с тем самым скрежетом, который они слышали до этого.

— Значит, Данфорт уже прибыл? — уточнил Перри.

— Да, профессор сейчас в Центре, сэр, — ответил Финч. — Подключает какие-то новые приспособления.

Перри кивнул.

— Надо бы его проведать.

— Есть, сэр! — отчеканил сержант, и его мотороллер заскрипел колёсами по линолеуму, набирая скорость, — коридор пошёл под уклон. Колли скакала впереди группы людей, сопровождаемая остальными кошками. Охотница впервые за долгое время выглядела бодрой и оживлённой, хотя, возможно, только потому, что один разыгравшийся котёнок то и дело пытался запрыгнуть ей на спину, цепляясь крошечными коготками.

Данфорт лишь на мгновение отвёл взгляд от экрана своего ноутбука, когда процессия вошла в Центр.

— Рекомендую посмотреть, — без какого-либо вступления сказал профессор. — Главная новость в Америке.

Центр представлял собой просторное круглое помещение, в середине которого стояли в пять рядов длинные столы с древними телефонами и какими-то деревянными конструкциями со множеством рычажков и переключателей. Примерно полстены Центра от пола до потолка было увешано листами оргстекла с картами разных районов Британских островов, нарисованными жирными чёрными линиями. Честер ненадолго задержался у одной, изображавшей юг Англии, Ла-Манш и часть французского берега.

Данфорт сидел у самого входа. Из-за панели на стене рядом с ним свисал клубок спутанных проводов, которые дергались от того, что профессор возился с чем-то позади стола, попутно глядя на экран ноутбука.

— Сейчас, только разберусь с этой бестолковой рухлядью, — проворчал он, махнув рукой в сторону большого экрана на стене, — и можно будет посмотреть новости на самом старом цветном телевизоре в Англии.

По экрану вдруг побежали зигзаги.

— Так, почти… — отметил Данфорт, когда линии на несколько секунд сложились в изображение какого-то человека. Профессор что-то переключил на ноутбуке и наконец объявил: — Осталось подрегулировать затухание… и вуаля!

— «Си-эн-эн»? — нахмурился Перри, увидев на экране диктора за столом. Звука пока не было. — Так ты нам это хотел показать?

— Да, — кивнул Данфорт. — Главная тема на всех каналах в Штатах. «Си-эн-эн», «Фокс», «Эй-би-си» — выбирайте на свой вкус.

Сержант Финч с раскрытым ртом глядел на экран.

— Это что, телевизор? У меня в жизни тут телевизора не было.

— Опора ЛЭП над нами представляет собой мощную радиоантенну, но внутри него вмонтирована пара спутниковых тарелок. Я подхватил сигнал с одной, — объяснил Данфорт. — А теперь… Хиту Робинсону такое и не снилось… у нас наконец-то… будет звук. — Он что-то ещё подрегулировал на ноутбуке, и колонки на стенах отозвались оглушительным треском.

Все собрались перед большим экраном, только миссис Берроуз опустилась на колени рядом с Колли, отгоняя от неё нахального котёнка.

Диктор с мрачным видом говорил:

«Только что из Управления внутренней безопасности поступили подробности относительно взрыва, который произошёл вчера вечером перед зданием правительства на Капитолийском холме и унёс жизни трёх членов Сената и ещё четырёх человек. Ряд информагентств поспешил сообщить о том, что причиной взрыва стал заминированный автомобиль».

В кадре появились американские солдаты, охраняющие перегороженную улицу. Камера двинулась мимо них, к нескольким сгоревшим остовам машин, вокруг которых толпились криминалисты в белых комбинезонах.

«В Управлении эту версию опровергли. Записи с камер наблюдения показали, что взрывное устройство привёл в действие террорист-смертник, мужчина средних лет, по всей видимости, действовавший в одиночку. — На экране снова появился диктор. — Несколько часов назад Управление внутренней безопасности провело пресс-конференцию, на которой было сделано следующее заявление».

Сидящая за столом женщина обращалась к журналистам, заполнившим всю просторную комнату перед ней:

«Предполагаемый террорист был опознан. Это гражданин США… — В толпе поднялся удивлённый ропот, многие подняли руки. — Пожалуйста, подождите. Я отвечу на ваши вопросы позднее, — сказала она и подождала, пока журналисты успокоятся. — Это гражданин США, который последние пять лет провёл в Великобритании, где снимал документальные телефильмы».

Миссис Берроуз вскочила.

«Вот недавняя фотография предполагаемого террориста», — продолжала женщина, и на экране появился портрет мужчины.

— Его показывают? Как он выглядит? Пожалуйста, опишите мне его! — взволнованно попросила миссис Берроуз.

Все в Центре, кроме Перри, повернулись к ней.

— Около сорока лет, вес восемьдесят килограммов, отросшие курчавые волосы, борода… — начал старик.

— Бен, — выдохнула Селия, догадавшись, что это американский телепродюсер, с которым она подружилась в Хайфилде.

Перри не пришлось описывать фотографию дальше.

«Согласно списку пассажиров, предоставленному международным аэропортом имени Кеннеди, Бенджамин Уилбрахамс прибыл вчера из Лондона утренним рейсом, затем взял напрокат автомобиль и направился в Вашингтон. В последние две недели коммерческое авиасообщение с Великобританией приостановлено, однако Уилбрахамс воспользовался особым рейсом, организованным военной авиацией США для возвращения на родину граждан США, оказавшихся в Великобритании. Перед посадкой Уилбрахамс прошёл полный досмотр. Взрывное устройство не было обнаружено ни в его багаже, ни на нём, однако есть предположение, что он мог перевезти его в своём теле, подобно английским «живым бомбам», которые за последний месяц совершили ряд терактов в различных европейских странах».

Зал совершенно затих.

На экране опять появился диктор в студии.

«После чрезвычайной ситуации с разливом нефти у Восточного побережья негативное отношение к Великобритании в прошлом году достигло небывалых масштабов. Нынешнее происшествие, при котором наш соотечественник был неизвестным образом принуждён совершить ужасающий террористический акт на американской земле, ещё больше усилило антибританские настроения. Перед британским посольством в Нью-Йорке и рядом британских консульств по всей стране проходят массовые демонстрации».

Показали бушующую толпу с транспарантами.

«Наши американские ребята жизни отдавали, чтобы помочь англичанам победить Германию во Второй мировой. И вот как они нам отплатили!» — возмущался мужчина, потрясая кулаком в камеру.

«Да они каких только террористов к себе не пускали! Вот, доигрались. Рано или поздно этим и должно было кончиться», — комментировал другой.

Потом женщина стала скандировать:

«Бомби бритишей! Бомби бритишей!»

— Очень умно придумано. Стигийцы позаботились о том, чтобы мы не получили помощи от наших друзей с другого берега Атлантики, — отметил Данфорт.

— Хватит, — скомандовал Перри. — Выключай.

Когда экран погас, все повернулись к миссис Берроуз.

— Они использовали Бена. Наверное, протемнили его до помешательства, — тихо произнесла Селия, опустив голову. — Он не заслуживал такой смерти.

Перри смущённо откашлялся. Переглянувшись со Старым Уилки, он подошёл к Стэфани.

— Думаю, нам с тобой пора серьёзно поговорить.

Стэфани, вместо того чтобы ответить в своей обычной жизнерадостной манере, только вяло кивнула. Честера захлестнула жалость к девушке: стало ясно, что ей ещё не объяснили, насколько серьёзно положение.

— Сержант Финч покажет вам ваши комнаты, — тем временем обратился Перри к остальным. — По крайней мере, на недостаток комфорта здесь не пожалуешься: жилые помещения этажом ниже мало чем уступают пятизвёздочным гостиницам.

Уилл никогда не видел Дрейка настолько взволнованным, как в эту минуту, когда он поднял взгляд на Эдди и начал:

— Скажи мне вот что. Почему ты так уверен, что эта ваша Фаза началась? Кто-то из твоих людей видел её своими глазами? И где она происходит? — принялся расспрашивать он.

— Началась, началась, но где — мы не знаем, — сказал Эдди, когда Дрейк наконец дал ему вставить хоть слово. — Для стигийца это самая мощная сила, какая только может быть… мы чувствуем её каждой клеточкой тела. И я, и все мои люди — мы уже довольно давно ощущали её приближение. А стигийские женщины, где бы они ни были, должны были почувствовать Фазу намного раньше. Они воспринимают её в сотни раз острее. Это неодолимая, всепоглощающая жажда размножения. Это… — Эдди задумался, подбирая подходящее сравнение, — как труба, зовущая в бой… только в данном случае мы имеем дело с некой химической реакцией.

— Феромоны, — предположил Дрейк, вздохнув.

Эдди, казалось, был так поглощён собственными размышлениями, что не расслышал его.

— Эта реакция запускает Фазу… управляет ею… хотим мы того или нет. Наши женщины превращаются в нечто иное… нечто страшное. А их детища — Воители — выводят из игры все виды, которые не могут служить пищей. Король умер — да здравствует король.

— Нас, соответственно, тоже собираются вывести из игры? — уточнил Дрейк.

— Да, любая форма жизни, которая хотя бы отдалённо может представлять угрозу господству стигийцев, подлежит уничтожению, — заметив краем глаза какое-то движение рядом с машиной, Эдди обратил внимание на рыжую белку, метнувшуюся вверх по стволу дерева. Он указал на животное. — Подобно тому, как этот вид, когда-то преобладавший, оказался вытеснен серыми белками.

— Однако эти Воители, о которых ты говоришь, они ведь всего лишь солдаты, пусть и супер-Граничники. Хорошо вооруженные верхоземцы смогут их остановить, верно ведь? — спросил Дрейк. — Тем более если мы организуем сопротивление.

— Это колоссальное «если». Их стихия — хаос. Они сами — хаос, — возразил Эдди. — И если вы вступите с ними в бой и каким-то образом одержите верх, это не исключает возможность второй стадии.

— Не думаю, что хочу об этом знать, — буркнул Дрейк, когда Эдди, полистав Книгу отпрысков, раскрыл её и повернул к собеседникам.

— А это что ещё такое? — изумился Уилл.

Гравюра занимала целую страницу, но была разделена на три части: небо, землю и, в самом низу, водоём с пеной и волнами на поверхности, очевидно, обозначавший море. В каждой из трёх частей были изображены невиданные существа. Помимо жутких зубов и когтей сходство между ними исчерпывалось тем, что художник попытался нарисовать их полупрозрачными. В остальном же каждое чудовище было приспособлено к избранной им среде обитания: у верхнего имелись две пары перепончатых крыльев, у среднего — шесть лап, а у морского — плавники.

— Они обеспечат успех Фазы, даже если остальные планы потерпят крах, — сказал Эдди. — Это подстраховка. Армаги.

— Армаги? — медленно повторил ренегат.

— От них пошло слово «армагеддон». И мифическая последняя битва добра со злом тут ни при чём, что бы ни утверждали мировые религии. Но армагеддон — это всё же нечто вроде финала… финала эпохи людей на Земле, — сказал Эдди.

— «Нечто вроде» — это как? — уточнил Уилл. Ему даже захотелось рассмеяться — так абсурдно всё это звучало.

— Наши легенды гласят, что Армаги постоянно мутируют. Они способны полностью восстановить свой организм из крошечной частицы. Разорви одного на части — и получишь легион новых. Если воспользоваться научной терминологией, то можно сказать, что Армаги — это сплошные стволовые клетки, которые превращаются в наиболее подходящую к обстоятельствам машину для убийства. — Эдди захлопнул книгу. — Так что даже если вам удастся пережить первую стадию — Воителей, то вторая вас в любом случае прикончит. Рыцари Влада Колосажателя, сами того не зная, остановили Армаг, когда сожгли катакомбы и обратили в пепел всё живое в них.

— Значит, мы должны покончить с Воителями, пока они не успели распространиться по миру. И сжечь всех подряд, — рассудил Дрейк. — И Воителей, и стигиек.

— Слушайте, может, это сейчас неважно, но можно кое-что спросить? — вдруг заговорил Уилл.

Эдди кивнул.

— Эта Фаза… это из-за неё Ребекки имеют такую власть над стигийцами? — спросил парень.

— Все наши женщины пользуются преимуществом перед мужчинами, а Ребекки к тому же принадлежат к правящему семейству.

— Ясно… а… э… — начал Уилл, но замялся.

— Что ещё? — подбодрил его Дрейк.

— А тогда… что насчет Эллиот? — выдавил парень.

Эдди мрачно поглядел на него.

— Что насчёт Эллиот? Честно говоря, не представляю. Конечно, она из тех, кого колонисты безжалостно называют Сушёными детками — наполовину человек, наполовину стигиец, которых казнят, сбрасывая в Дымящую Джин. Но какое наследие возьмёт в ней верх, я сказать не могу. Что я могу сказать, так это то, что если Фаза на неё как-то воздействует, Эллиот необходимо изолировать. Она будет опасна для окружающих.

Уилл нервно сглотнул.

— Ясно, — сказал он, жалея о том, что задал вопрос.

Едва миссис Берроуз вернулась к себе в комнату, как зазвенел внутренний телефон около двери. Она сняла трубку.

— Да, всё готово, — подтвердила Селия. — Это было не так-то просто — мне пришлось почти не дышать и двигаться черепашьим шагом, лишь бы её не разбудить. К счастью, не разбудила. Не знаю, как бы я объясняла, что делаю у неё в комнате.

Несколько секунд женщина помолчала, слушая собеседника.

— Хорошо, — сказала она и собралась было положить трубку, думая, что разговор окончен. — Что? Бартлби? — воскликнула миссис Берроуз и посмотрела в сторону кабинета, примыкающего к комнате. Там стоял дубовый письменный стол; между двумя рядами выдвижных ящиков, которые служили ему опорой, в позе сфинкса полулежала Колли, не сводившая янтарных глаз с миссис Берроуз. — Да, ужасно жаль. С другой стороны, он ведь просто следовал инстинктам, как любое дикое животное. — Слушая ответ собеседника, Селия стала рассеянно накручивать телефонный провод на палец. — Не беспокойся, мы скоро будем. Встретим вас, — сказала она и повесила трубку.

Охотница вздохнула совсем как человек и печально опустила морду на передние лапы.

— Знаю, — утешила её миссис Берроуз. — Но у тебя столько радости впереди!

Вейн поднялась с тела, в которое только что отложила яйцо. Плавным змеиным движением опустила ногу на пол, затем, втягивая обратно в рот длинный яйцеклад, скользнула второй ногой по неподвижному телу и встала.

На койке лежала женщина средних лет, колонистка, которую совсем недавно доставили из подземного города. Она оказалась в числе несчастных обитателей лачуг в Северной пещере, которых Граничники увели под прицелом винтовок, чтобы протемнить до полной потери рассудка.

И хотя её мозг практически не работал, грудь колонистки вдруг начала подниматься и опускаться, и она беззвучно закашлялась — яйцо вызвало спазмы в трахее. В редких случаях особо беспокойные кандидаты даже извергали яйцо наружу, и всё приходилось начинать заново. Вейн понаблюдала за женщиной, убедилась, что имплантация прошла успешно, и обвела взглядом цех. Стигийки методично обрабатывали людей — уже было отложено около сотни яиц.

Насекомьи конечности Вейн дрогнули, затем скрестились у неё над головой. Они стали вибрировать, всё быстрее и быстрее, издавая ровный гул, похожий на стрекот сверчка. Несколько секунд спустя Вейн прекратила стрекотать и прислушалась, наклонив голову. Через мгновение до неё донёсся ответ Эрмионы.

Продолжая перекликаться, сёстры постепенно продвигались к койкам у входа в цех. Наконец они заметили друг друга сквозь влажный пар и полумрак и сошлись у койки молодого человека: первого, в кого отложили яйцо.

Хотя Вейн и Эрмиона регулярно утоляли голод сырым мясом и густым сахарным раствором, ёмкости с которым были расставлены по всему цеху, Фаза заметно сказывалась на внешности стигиек. Постоянное воспроизводство яиц настолько ускорило их метаболизм, что от подкожного жира почти ничего не осталось.

Теперь в Эрмионе и Вейн едва можно было узнать роскошных красавиц, какими они были до начала Фазы. Из-под изорванной и окровавленной одежды проглядывали тощие тела: одни кости и мускулы, туго обтянутые кожей. Лица стигиек стали неестественно угловатыми, словно на портретах кисти художника-кубиста.

— Пора проведать наших малышей, — проскрежетала по-стигийски Эрмиона. Если бы Уилл и Честер могли её сейчас увидеть, им бы сразу стало ясно, почему стигийский язык кажется нечеловеческим: потому что те, кто говорит на нём, — не люди.

— Да, самое время, — ответила Вейн, радостно потирая костлявые руки. Мышцы и связки задвигались у неё под кожей, будто шарниры зловещего механизма.

Эрмиона подошла ближе к койке и склонилась над юношей. На секунду она отвлеклась, чтобы вытереть подбородок: её горловые железы ещё не перестали вырабатывать смазку для яйцеклада, и теперь вязкая жидкость стекала изо рта и, застывая, свисала с растрескавшихся губ.

Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки молодого человека, Эрмиона запустила руку внутрь.

— О да, — выдохнула она. Стигийка очень осторожно вытащила пульсирующую личинку цвета слоновой кости, сантиметров двенадцати в длину. Она напоминала большую гусеницу, только была гораздо толще. Держа личинку Воителя обеими руками, Эрмиона поднесла её к лицу. — Кто у нас такой хорошенький?! Кто у нас такой замечательный? — с умилением проворковала она.

Глаза у личинки ещё не развились, но маленькая пасть открылась и закрылась в ответ. Свет потолочной лампы блеснул на острых клыках Воителя, жемчужно-белых, как молочные зубки младенца. Эрмиона прижала клацающую зубами личинку к груди, с нежностью глядя на неё.

Вейн тоже просунула руку под рубашку, прямо в грудную полость: личинки уже прогрызли кожу, выбираясь наружу. Вейн вынула не одну, а целых две и покачала их на руках. Они вертелись, как озорные щенята.

— Да, они замечательные, — согласилась с сестрой Вейн, прослезившись от счастья и гордости. Одна из личинок у неё на руках пронзительно завыла. К ней тут же присоединились другая и та, которую держала Эрмиона.

Тело на койке зашевелилось, словно чудом вернулось к жизни. Но молодой человек был давно мёртв. Это остальные личинки пытались прогрызть себе путь наружу сквозь его джинсы или выползали через рукава.

— У малышей прекрасный аппетит, — заметила Эрмиона. — Это наши первенцы. Я думаю, за одно это их нужно избаловать до неприличия.

Вейн кивнула в знак согласия.

— Они достойны особого угощения. — Она уложила личинок обратно на койку и направилась в угол цеха, где в полумраке ждали своей участи несколько колонистов и новогерманцев. Большинство неподвижно лежало на полу, но некоторым удалось выпрямиться и сесть. И хотя сознание пленников было полностью уничтожено Тёмным светом, Граничники из предосторожности окружили их загородкой, чтобы те, кто мог хоть как-то двигаться, не разбрелись, как глупый скот.

Вейн открыла дверцу в загородке и рывком подняла на ноги крупного мужчину.

— Возьмём-ка тебя, — сказала она.

На человеке было полицейское обмундирование. Это был Третий Офицер.

— М-м-м, мясистый, — одобрительно протянула стигийка и потащила его за собой. Полицейский едва мог идти, у него заплетались ноги, и он то и дело спотыкался. Вейн доволокла его до койки. Эрмиона успела разорвать одежду на трупе, чтобы личинкам — их оказалось не меньше трёх десятков — было легче выбраться наружу.

Вейн швырнула Третьего Офицера на матрас. Личинки, щёлкая зубами, словно разом застучало множество кастаньет, резво поползли к живому мясу. Стигийки, сияя от гордости, залюбовались тем, как жадно принялись за еду их малыши.

Эдди и Суини остановились в длинном коридоре, но Эллиот продолжала двигаться. Она мчалась к отцу, и расстояние между ними стремительно сокращалось.

Из тускло освещённого Центра все смотрели на неё: и Перри, и Данфорт, и даже Честер с родителями, едва опомнившиеся от радости, что семья снова в сборе.

Уилл не видел лица Эллиот, но судя по тому, что она рассказывала об Эдди, он решил, что на счастливое воссоединение отца и дочери рассчитывать не приходится. Совсем наоборот — Эллиот приняла сторону матери-колонистки, а в Глубоких пещерах даже убивала Граничников. Уиллу было жутко представить, как девушка поведёт себя сейчас, наконец встретившись с отцом лицом к лицу.

— Она вооружена, — взволнованно напомнил парень Дрейку.

Честер быстро подошёл к другу, и Уилл взглянул на него, пытаясь понять, насколько сильно тот обеспокоен.

— Знаешь, а ведь она может и выстрелить, — заметил Уилл. Но Честер не ответил. Похоже, он был сосредоточен на том, как Эллиот продвигается по коридору.

— Да что с вами такое? Неужели никто не собирается ничего делать? — вспыхнул Уилл и посмотрел на Дрейка. — Мало ли что?..

— Отойди, — шепнул ренегат. — И ни в коем случае не отбирай у неё винтовку.

Заметив, как великан рядом с Эдди немного повернулся, парень догадался, что Дрейк обращался к Суини. Хотя Радист был в добром десятке метров от них, невероятно острый слух позволил ему разобрать приказ. Суини слегка пожал плечами.

— Я сказал, отойди, — прошипел Дрейк. — И не вмешивайся, если только не увидишь ножа.

Уиллу показалось, что Суини подмигнул в ответ, но он не мог бы за это поручиться. В любом случае парня гораздо больше интересовала Элиот: если что-то и должно было случиться, то именно сейчас.

Метрах в трёх от отца Эллиот вскинула винтовку на плечо и прицелилась ему в грудь.

Эдди не шелохнулся.

— Дрейк… — позвал Уилл, не на шутку встревожившись.

Возможно, Эллиот ожидала, что Суини, с его молниеносной реакцией, попробует ей помешать. Бросив взгляд в его сторону, она немного замедлилась. Но старый боец не двинулся с места.

Приблизившись к Эдди, девушка опустила винтовку, но перехватила её так, будто собиралась ударить отца прикладом.

Но и этого она не сделала. Эллиот бросила оружие Суини, который с лёгкостью поймал его невероятно огромными ручищами.

Она остановилась перед Эдди, покачала головой, а потом влепила ему звонкую пощёчину — звук донёсся до самого Центра.

— Ох, больно, наверное! — выдохнул Честер, поморщившись.

Эллиот ударила отца ещё раз, по другой щеке, с такой же силой.

— Что-то Эдди часто в последнее время достаются тумаки, — заметил Уилл. Дрейк искоса взглянул на него и прошептал новое распоряжение для Суини.

— Думаю, самое страшное позади, — едва слышно произнёс ренегат. — Можешь оставить их наедине.

Суини двинулся по коридору в Центр. К немалому изумлению Уилла, Эллиот и Эдди стали разговаривать, правда, девушка быстро сорвалась на крик.

Размышляя о том, что произошло у него на глазах, Уилл озадачился.

— Слушай, как ты мог быть уверен, что она в него не выстрелит? — спросил он у Дрейка.

Миссис Берроуз разжала кулак и показала сыну, что держала в руке.

— Вряд ли бы у неё это получилось…

— Патроны? — удивился Уилл и тут догадался, как они оказались у матери. Он посмотрел на винтовку в руках у Суини, вразвалочку заходящего в Центр. — Так она была не заряжена?

Дрейк кивнул.

— Эдди сейчас нам жизненно необходим. Я не мог допустить, чтобы с ним что-то случилось. Поэтому я позвонил по пути и попросил твою маму позаботиться о винтовке. Она чуть ли не единственная из всех, кого я знаю, кто мог бы это сделать, не разбудив Эллиот. — Ренегат посмотрел Уиллу в глаза. — Ты же не думаешь, что я бы пустил такое серьёзное дело на самотёк?

— Спасибо, что заранее предупредил, — буркнул парень, обиженный тем, что ему ничего не рассказали. — И лучше заряди винтовку, пока Эллиот ничего не заметила. Иначе она никогда больше не будет тебе доверять.

К ним подошёл Перри.

— Значит, теперь мы пускаем на нашу базу врагов? — недовольно спросил он сына. — Что, всем билеты раздал? У нас тут уже чёртова площадь Пикадилли!

— Эдди нам не враг. А то, что мы с Уиллом узнали от него сегодня утром, объясняет все действия стигийцев, — твёрдо возразил Дрейк. — Их замысел гораздо страшнее, чем мы могли бы вообразить. — Он вытащил из внутреннего кармана куртки «Книгу отпрысков» и протянул Уиллу. — Собери всех в каком-нибудь зале для совещаний и введи в курс дела. В том числе Старого Уилки с внучкой, полковника и сержанта Финча. Они тоже должны знать.

— Я? Ты хочешь, чтобы это сделал я? — ошеломлённо переспросил Уилл. Он ещё сам не до конца понимал, верит ли рассказу Эдди, и к тому же чувствовал, что сообщать подобные новости должен сам Дрейк.

Ренегат кивнул.

— Так что, рассказать им про всё? — уточнил Уилл.

— Про всё, — кивнул Дрейк.

Ответ ренегата окончательно выбил почву у него из-под ног. Рассказать всем про Фазу означало поставить под удар Эллиот. С тех пор как Эдди утром в машине рассказал им, что Фаза может превратить её в чужеродное, враждебное существо, Уилл ни на секунду не мог забыть об этом. Ему и так приходилось делать усилие над собой, чтобы относиться к подруге по-прежнему. Уилл знал, что будет чувствовать себя предателем, если именно ему придётся рассказать новости об Эллиот всем остальным.

— Вообще про всё? — не унимался он.

— Да, от первого до последнего слова, — несколько раздражённо подтвердил Дрейк.

— Зачем ты сваливаешь это на парнишку? Какие такие важные дела у тебя с этим Эдди, что вы не можете сами доложить обстановку? — строго спросил Перри сына.

— Затем, что мне сейчас необходимо решить один срочный вопрос, — сказал Дрейк и кивнул в сторону туннеля, где Эллиот и Эдди продолжали беседовать. Девушка уже не повышала голос, и по их виду можно было заключить, что отец с дочерью примирились. Однако ренегат не спешил радоваться. Его напряжение стало заметно, когда Дрейк достал из кобуры «беретту» и проверил, заряжена ли она.

Перри, похоже, понял, что сын занят чем-то действительно серьёзным, и больше не стал настаивать на своём. Дрейк шагнул к выходу из Центра, но вдруг остановился и повернулся к отцу. — Послушай, а тут в медпункте есть рентгеновский аппарат? — спросил он.

— Уточни у Финча. Но я практически уверен, что есть. В семидесятых весь медпункт переоборудовали по последнему слову техники, — ответил Перри. — Даже если аппарат вдруг не работает, Данфорт сообразит, как его наладить. Это по его части.

Перри остался в Центре, чтобы вызвать Стэфани и остальных по внутренней связи, а Уилл с Честером направились в один из залов для совещаний. Уилл нёс «Книгу отпрысков» чуть ли не на вытянутой руке: неприятно было думать о том, что он дотрагивается до переплёта из человеческой кожи.

— А в чём собственно дело? — спросил Честер, заговорщически наклоняя голову к другу. — И почему Дрейк пистолет проверял? Не доверяет Эдди?

— Пистолет не для Эдди. Для Эллиот, — коротко ответил Уилл.

Честер остановился как вкопанный. Уилл, не оглядываясь, прошёл в зал для совещаний.

Перри с видом настоящего генерала расхаживал перед большим экраном в Центре, на котором отображалась карта.

Наконец он повернулся к остальным.

— Итак… пока мы тут беседуем, Фаза идёт полным ходом. Времени мало; нам необходимо что-то предпринять, чтобы определить её местонахождение и остановить процесс. И действовать надо быстро!

— Надо, — согласился Дрейк.

— Давайте проанализируем, что нам известно, — сказал Перри. — Фаза должна проходить на поверхности — это одно из ключевых условий. И проходит она где-то… — он развернулся к карте Великобритании на экране, — …где-то здесь, причём сосредоточена в одном месте.

— Совершенно верно, — подтвердил Эдди.

Перри, задумчиво теребя бородку, подошёл ближе к экрану и обвёл тростью, как указкой, район столицы.

— Но достаточно ли у нас оснований, чтобы предполагать, что это в Лондоне? Возможно ли, чтобы Фаза проходила в одном из окрестных графств или вообще в другом регионе страны? Стали бы стигийцы удаляться от Лондона больше чем на сто миль?

— Лондон и окрестности — самое подходящее место, — отметил Эдди. — Если только они, наоборот, не выбрали какой-либо отдалённый район из соображений безопасности.

— Нам от этого не легче. Всё равно что искать отравленную иголку в стоге сена, — проворчал Перри. — Однако мы знаем, что стигийцам для выведения личинок нужен внушительный запас человеческих тел. И если они не начали волей-неволей похищать верхоземцев, это значит, что в качестве «хозяев» используются колонисты и, возможно, новогерманцы. А это возвращает нас в Лондон: стигийцы не рискнут сильно растягивать цепочку поставок.

— Особенно если учесть кризис транспортной системы на юго-востоке, который они же сами и вызвали, — вставил Дрейк. — Перемещаться по стране сейчас гораздо труднее, чем прежде.

Перри глубоко вздохнул.

— А теперь все вместе как следует подумаем. Каким именно образом мы можем обнаружить место проведения Фазы? — сказал он и остановил взгляд на Эдди. — Допустим, отловить одного стигийца где-нибудь в Лондоне и допросить?

— Даже если вам удастся взять кого-то в плен, он ничего не расскажет, — покачал головой стигиец.

Но Перри не сдавался.

— Ну хорошо, а если кто-то из твоих людей вернётся в Колонию? Соберёт там нужную информацию и…

— Нет, я же говорил — мои люди разорвали все связи с нашими сородичами и замели за собой следы, — решительно отверг идею Эдди. — Мы не можем появиться в городе как ни в чём не бывало. Любого из нас казнят, как только опознают. Нет, такой вылазкой мы ничего не добьёмся, только дадим противнику знать о существовании мятежных Граничников.

Перри продолжал теребить бороду, пока не вырвал клок волос.

— Что такого делают стигийцы на месте проведения Фазы, что оставляет след, по которому их можно обнаружить? — Он со значением посмотрел на сына, потом на Данфорта, который постранично сканировал «Книгу отпрысков», чтобы затем с помощью Эдди перевести её. — Ну же, вы двое — спецы в технике. Есть идеи?

Данфорт поднял взгляд от сканера, но ничего не сказал, а Дрейк только пожал плечами.

— Тёмный свет, — предположил Эдди. — Благодаря Дрейку мы можем определить местонахождение источников Тёмного света. А мои сородичи, где бы они ни были, наверняка широко его применяют.

Дрейк не медлил с ответом.

— Но мы уже это обсуждали. Да, мы можем обнаружить Тёмный свет с помощью радиомачт, но у них сравнительно малый радиус действия. Чтобы его увеличить, понадобятся спутниковые антенны, размещённые на большой высоте, только тогда можно будет охватить большие территории.

— То есть целая система сверхмощных зеркальных антенн, да ещё и управляемых, — покровительственным тоном добавил Данфорт.

Дрейк устало кивнул ему. Пусть профессор принадлежал к числу величайших умов планеты, но временами его чувство собственной важности становилось невыносимо.

— Тогда, по крайней мере теоретически, мы сможем локализовать любые точки интенсивного применения Тёмного света в пределах двухсот-трёхсот миль от центра Лондона, а может быть, и дальше, — сказал ренегат.

— Для начала неплохо, — оптимистично заявил Перри.

— Кроме того, нам понадобятся рекогносцировочные отряды на местности, с переносными детекторами, чтобы определять точные координаты точек протемнения. — Дрейк помедлил, поджав губы в раздумьях. — Да, это может сработать. Но шансов у нас чертовски мало.

— Чертовски мало, — эхом отозвался Данфорт, перевернув страницу «Книги отпрысков» и укладывая фолиант на сканер.

— Высокомощные зеркальные антенны, объединённые в систему, — подытожил Перри. — Уже что-то. Но где мы можем быстро найти что-то подобное? В Сити? В Кэнери-Уорф?

Сержант Финч что-то пробормотал.

— Что? — прогремел Перри, разворачиваясь к нему. — Что ты сейчас сказал?

Сержант никак не ожидал такой реакции.

— Да просто вы заговорили… и я сразу подумал про «Хребет», — скромно заметил он.

— Что такое «Хребет»? — тут же спросил Дрейк.

— Железобетонные башни особого назначения. Их выстроили по всей стране по заказу НАТО, чтобы обеспечить экстренную связь в случае ядерного взрыва, — объяснил Перри. — Ближайшая к нам башня — в Кирк-О’Шоттсе, потом в Саттон-Коммоне и ещё одна в…

Перри и сержант Финч переглянулись и хором произнесли:

— Башня Почтамта.

Перри подошёл к сержанту и положил руку ему на плечо.

— Ты гений, мать твою! — с чувством воскликнул он.

— Вы о башне «Бритиш Телеком» в Лондоне? — уточнил Дрейк.

Перри раздражённо помахал тростью.

— Бред и чепуха! Вот им покоя нет, только бы всё переименовывать! Да, «Бритиш Телеком», и мы можем туда попасть по старым протоколам чрезвычайной ситуации, не так ли, Финч?

Сержант Финч заулыбался.

— Конечно, можем, сэр. А ещё у меня двоюродный брат там работал, в старые добрые времена, когда…

— Значит так, бери у Данфорта спутниковый телефон и звони ему немедленно. Если он спит — буди, — распорядился Перри. — А вы двое, — он посмотрел сперва на Дрейка, потом на Данфорта, — скажите мне, сколько переносных детекторов вы можете организовать по первому требованию?

Данфорт хмыкнул: по всей видимости, его не особенно прельщала перспектива что-то делать.

— А сколько нужно? — поинтересовался он.

— Сколько ты можешь? — не сдавался Перри.

— Но как мы здесь изготовим нужное количество? — вставил Дрейк.

— Элементарно — если кто-нибудь даст себе труд собрать по Комплексу все счётчики Гейгера, — сказал Данфорт, — я могу их переделать, приспособив детали со склада на четвёртом этаже. Работа, мягко говоря, не сахар, но ты можешь мне помочь, Дрейк.

Ренегат изумлённо поднял брови.

— Ты вправду можешь это сделать? Только из того, что есть в Комплексе?

— С закрытыми глазами, — уверенно ответил Данфорт.

— Как только переносные детекторы будут готовы, мы переправим их на юг и организуем патрули. Твои бойцы могут поучаствовать, — объяснил Перри стигийцу, — но их одних не хватит. Похоже, мне придётся привлечь Старую гвардию. Чтобы охватить всю страну, понадобится больше людей.

— А нам нужно собираться в Лондон, — сказал Дрейк, — на башню «Бритиш Телеком».

С улицы перед полицейским участком послышались крики, затем кто-то взбежал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Едва очутившись внутри, человек бросился к стойке и тяжело опёрся на неё, чтобы перевести дух.

— Кто-нибудь, скорее… беда случилась… — просипел он. Это был колонист по имени Мейнард, державший лавочку в Квартале. Он наконец огляделся и изумлённо раскрыл рот. Было чему удивиться: отставной Первый Офицер в потной рубахе, с кобурой, болтающейся на поясе, восседал во главе сборища арестантов, мирно потягивающих виски из кружек. Мейнард встретился взглядом с Рубилом, но быстро отвёл глаза, когда грубое, заросшее щетиной лицо улыбнулось ему, демонстрируя гнилые зубы.

— Чего там с-стряслось? — протянул бывший Первый Офицер и попытался сесть прямо.

Мейнард нахмурился.

— Да сын мой… его заколдовало. Нужна ваша помощь.

— Я тут больше не работаю, — заявил бывший полицейский и качнул кружкой в сторону нового Первого Офицера, облившись при этом виски, что чрезвычайно развеселило Писклю. — Вон, Патрика попроси.

— Патрика? — удивился Мейнард. — Какого такого Патрика? И что тут вообще творится?

— Всё в порядке, Мейнард, — успокоил его новый Первый Офицер, выйдя из кабинета, который теперь принадлежал ему. Он в который раз безуспешно попытался вспомнить имя своего предшественника и в конце концов просто указал на него пальцем. — Он вот решил передохнуть, так что пока я тут за старшего.

— Хрена с два «передохнуть»! — воскликнул прежний Первый Офицер, скривившись. Рубило и Пискля зашлись в приступе хохота, услышав, как полицейский выругался; даже Гаппи Маллиган, которую все сбросили со счетов, потому что она с перепою давно свалилась под стол, и та подала голос, захихикав. — Нет уж, на службу я больше не вернусь, — заявил бывший Первый Офицер. — Никогда и ни за что!

— Ни за что, — гнусаво повторил Пискля и опять засмеялся.

— Ты что-то про колдовство говорил? — уточнил новый Первый Офицер у Мейнарда. — Что это значит?

— Колдовства не бывает, — вставил один из арестантов, но Рубило шикнул на него.

— Дай человек скажет, — грозно произнёс он своим раскатистым баритоном.

— Мы с моим парнишкой и ещё парой человек думали пойти в портал — раздобыть для всех еды в Верхоземье. У нас остались кое-какие верхоземские деньги, и мы хотели на них купить продуктов первой надобности: молока там, хлеба. Видите ли, у меня в кладовой почти пусто, — начал объяснять лавочник.

Новый Первый Офицер сочувственно покивал.

— По себе знаю. Пора с этим что-то делать, только для начала мы должны объединить усилия. А с колдовством-то что? Что на самом деле случилось?

— Стигийское колдовство, я же говорю, — упёрся Мейнард.

— Ты лучше покажи, — сказал полицейский. Он снял с колышка на стене свою дубинку и вышел из-за стойки.

— Надо и мне поглядеть, что там за колдовство, — пробормотал бывший Первый Офицер. Ему каким-то образом удалось встать на ноги, и вместе с ним поднялись все арестанты: даже напевающая себе под нос Гаппи Маллиган, которую шатало из стороны в сторону.

Данфорт восстановил электроснабжение Комплекса, и на смену аварийному освещению пришло нормальное. Эллиот сразу после медосмотра вернулась к себе в комнату и наотрез отказалась выходить, как ни старались Уилл и Честер. В итоге ребята взялись по очереди носить ей еду.

Как-то раз Уилл принёс ей кружку чаю и увидел, что Эллиот стоит перед большим зеркалом в двери гардероба и просто покачивается впёред-назад, разглядывая себя.

— Всё нормально? — осторожно спросил парень.

— Я теперь сама не знаю, кто я, — пробормотала она, продолжая смотреть на своё отражение. — Раньше думала, что знаю, а теперь уже не уверена.

Прежде чем Уилл успел спросить, что она имеет в виду, пристальный взгляд тёмных глаз Эллиот остановил его.

— Ты теперь по-другому ко мне относишься? — спросила девушка, изящным движением вскинув руку над головой, а потом расслабила её в локте, уронила кисть себе за спину и коснулась повязки кончиками пальцев.

— Нет, конечно, — ответил Уилл не раздумывая.

— Но Данфорт нашёл у меня первые признаки Фазы. Я от этого чувствую себя каким-то чудовищем. Уродом.

— Глупости, — начал было Уилл.

— Но ты теперь смотришь на меня не так, как раньше, — перебила девушка. — Я почувствовала это, когда ты меня обнял после осмотра.

— Чепуха всё это, — возмущённо возразил Уилл. — И ты сама это знаешь. Ты просто запуталась. — Тут он вспомнил, зачем пришёл, и протянул ей кружку. — Вот, выпей. Дрейк велел мне положить побольше сахара, он говорит, это поможет тебе справиться с шоком.

Эллиот взяла у него кружку, но когда парень попытался ободряюще похлопать её по плечу, отдёрнула руку и расплескала чай.

Уилл опустил взгляд на пятно, которое быстро впитывалось в ковёр.

— Ты моя подруга, — наконец сказал он. — И всегда будешь моей подругой. Ты Эллиот. Всё остальное мне не важно.

Не зная, что ещё добавить, он развернулся и стремительно вышел из комнаты.

Удивительная процессия последовала за Мейнардом по лабиринту туннелей до портала. Там собралась небольшая толпа. Пробившись через неё, новоиспечённый Первый Офицер увидел, что сын Мейнарда лежит на земле ничком метрах в трёх от стальной двери шлюза. Парень, весьма упитанный, покоился в неудачной позе, высоко выставив вверх толстый круглый зад.

— Ближе не подходите, — предостерёг Первого Офицера Мейнард, хватая его за локоть. — Тут проклятое место.

Полицейский внял совету.

— Так что тут произошло? Расскажи всё подробно, — попросил он лавочника и посмотрел на кирку, лежащую на земле рядом с толстым парнишкой.

— Мы решили, что стигийцы могли запечатать выход, так что приготовились пробивать себе путь, — объяснил Мейнард. — Мой сын Грегори первым добрался до двери. Он за последние дни изголодался, и дома с ним сладу не было. В общем, он побежал к двери и вдруг ни с того ни с сего упал — как будто колдовство его свалило.

— Стигийское колдовство. Они на портал проклятье наложили, — высказался кто-то из толпы.

— Ох, конец нам! — взвыла какая-то женщина, и поднялся беспокойный гул.

— Ерунда! Стигийцы колдовать не умеют, — протянул бывший Первый Офицер. — Толстяк просто потерял сознание от голода. — Он, пошатываясь, поглядел по сторонам и остановил взгляд на ближайшем арестанте. — Рубило, покажи им, — распорядился отставной полицейский.

— Рубило, покажи им! Рубило, покажи им! — принялись скандировать остальные арестанты во главе с Писклёй.

Наслаждаясь всеобщим вниманием, Рубило уверенной тяжёлой походкой направился к порталу. Когда он оглянулся через плечо на бывших сокамерников, те стали скандировать ещё громче, подзадоривая его.

— Рубило, покажи им!

— Кажило, поруби им! — взвизгнула Гаппи Маллиган.

Рубило расплылся в широкой довольной улыбке. Он разбежался и ринулся к двери, высоко вскидывая крепкие ноги. Но в том же месте, где лежал толстый парнишка, он тоже свалился как подкошенный.

Словно наткнулся на невидимую стену.

Арестанты разочарованно охнули и тут же затихли.

— Колдовство, я же говорю. Я ведь вас предупреждал. Стигийцы не хотят, чтобы кто-то выбрался наружу, — сказал Мейнард. — И что теперь делать? Надо как-то вытащить оттуда моего парня, посмотреть, цел он или нет.

— С этой минуты никому не подходить ни к каким порталам, — приказал собравшимся новый Первый Офицер. — Всем ясно?

Толпа забормотала, выражая согласие.

Развернувшись обратно к порталу, полицейский снял каску и ненадолго задумался, почёсывая голову.

— Так… Мне нужен крюк, чтобы вытащить этих двоих. И сбегайте кто-нибудь за доктором, если в Колонии ещё остался хоть один, — распорядился он. Поглядев на неподвижного громадного арестанта, по сравнению с которым даже толстяк Грегори казался малышом, Первый Офицер добавил: — Крюк понадобится большой.

Эллиот как следует вычистила винтовку и теперь стала её собирать. Как раз в это время мимо открытой двери её комнаты проходила Стэфани.

— О, привет. А я и не знала, что это твоя комната, — сказала рыжеволосая девушка. На ней была такая же белая футболка, как на Эллиот, только Стэфани для красоты завязала её узлом на животе.

— Здорово, что с тобой всё в порядке, — неуверенно произнесла Стэфани, не сводя глаз с толстой марлевой повязки на спине Эллиот. — Что ты не… — начала она, но в кои-то веки решила, что лучше промолчать.

Эллиот ничего не ответила. Она молча вставила затвор на место и подвигала его, проверяя.

Чтобы прервать неловкую паузу, Стэфани заявила:

— Я тоже стреляю.

— Правда? — ровным тоном сказала Эллиот. — Вряд ли из такого оружия.

— Ой, а можно посмотреть? — с искренним интересом спросила Стэфани и мелкими шажками вошла в комнату, протягивая руки к винтовке.

Эллиот вздохнула.

— Ладно. Только осторожно, она тяжёлая.

Стэфани взяла винтовку и уверенно вскинула на плечо.

— В самом деле тяжёлая, — согласилась она. — Я в школе стреляю по мишеням из двадцать второго калибра. А это какой? — поинтересовалась девушка, отодвигая затвор. Эллиот вскочила на ноги, чтобы её остановить, но Стэфани явно знала, что делает. — Вроде похоже на триста третий, — продолжала та, заглянув в магазин винтовки.

Эллиот кивнула.

— Почти. Тридцать пятый, особые патроны в удлинённой оболочке, чтобы увеличить мощность заряда.

— Ясно, — кивнула Стэфани и принялась изучать округлое приспособление на стволе.

— Это особый оптический прицел. Такие делают только в Колонии, вручную, специально для стигийцев. Это винтовка Граничника, я их из неё застрелила не меньше десятка. Может быть, и больше, но я издалека не видела, попала ли в цель, — сказала Эллиот. Когда Стэфани никак на это не отреагировала, Эллиот нахмурилась. — Кстати… можно тебе задать один вопрос?.. — начала она.

— Конечно, — беззаботно отозвалась Стэфани. Она перебросила винтовку на бедро и стала поворачиваться из стороны в сторону, словно расстреливая невидимого противника пулемётными очередями. Хуже того, она сопровождала это бодрым «Тра-та-та!».

— Ох! — сглотнула Эллиот, борясь с желанием надавать Стэфани по рукам.

— Так что ты хотела спросить? — поинтересовалась рыжеволосая девушка, не представляя, с каким презрением глядит на неё Эллиот.

— Уилл ввёл тебя в курс дела, так что теперь ты знаешь про Фазу. Это всё серьёзно. Только потому уже, что ты сейчас с нами, стигийцы не оставят тебя в покое. Ты больше не сможешь вернуться домой, — с жестокой прямотой сказала Эллиот.

Стэфани вопросительно посмотрела на неё.

Та продолжила:

— Ты к этому готова? Сидеть здесь взаперти, пока всё не кончится. Или, если нам не удастся покончить с Фазой и победить стигийцев, до конца своих дней — хотя в этом случае долго ждать не придётся, — жить в страхе. Жить в бегах.

Стэфани набрала воздуха в лёгкие и вернула Эллиот винтовку.

— Спасибо, ты мне дала понять, насколько я тебя раздражаю, — сказала она, тряхнув головой, чтобы откинуть с лица блестящие рыжие пряди. — Только я типа не кисейная барышня, которая, чуть что, визжит или падает в обморок. Я крутая, ты учти.

Эллиот хрипло усмехнулась.

— Крутая? Ну-ну. А по тебе и не скажешь.

Стэфани выдержала её ледяной взгляд.

— Ну так проверь. Раз ты думаешь, что я только зря место занимаю, давай-ка врежь мне. — Она отступила на несколько шагов, чтобы освободить себе пространство для маневров, и скинула туфли. — Давай, попробуй.

Эллиот снова рассмеялась, но осеклась.

— Погоди, ты серьёзно?

— Типа на все сто, — отозвалась Стэфани.

Эллиот отложила винтовку.

— Ну раз ты так настаиваешь… Только Дрейку не понравится, если я тебе что-нибудь сломаю.

— Я тоже не хочу тебе навредить, — возразила Стэфани. — Как твоя спина? А то вдруг швы разойдутся?

— За меня не беспокойся. У меня в жилах — стигийская кровь, на мне всё быстро заживает, — усмехнулась Эллиот. Она встала в боевую стойку напротив соперницы. Стэфани, казалось, полностью расслабилась. Эллиот бросилась на неё и обеими руками обхватила шею.

Стэфани отреагировала молниеносно и точно, легко разбив захват Эллиот, и поставила ей подножку. Эллиот кубарем покатилась на ковёр и упала ничком.

Рыжая девушка отступила, дожидаясь, пока соперница встанет на ноги.

— Где ты этому научилась? — поинтересовалась Эллиот, подозрительно прищурясь.

— Ну, у меня же папа вырос в поместье и на Перри чуть ли не молился, так что старик потом пристроил его в разведку, — объяснила Стэфани.

— Так он у тебя тоже шпик? — изумилась Эллиот.

— Вроде того. Папу перебрасывали из одной горячей точки в другую, и мы с мамой и братьями почти всюду ездили с ним. Так что я не тепличный ребёнок. — Она коротко улыбнулась Эллиот. — Давай-ка, попробуй меня ударить, только на этот раз не сдерживайся. Честер тут не единственный олимпиец.

— Не единственный? — в явном замешательстве переспросила Эллиот.

— Не-а. И если бы в шоу «Мы ищем таланты» был конкурс по дзюдо или айкидо, я бы всем дала фору. Ну, давай, несмеяна, попробуй меня ударить! — Стэфани поманила Эллиот двумя пальцами. — Только по-настоящему.

Эллиот атаковала всерьёз, нацелив мощный удар прямо в подбородок Стэфани. Однако рыжая легко уклонилась, поймала соперницу за запястье и одним изящным движением опрокинула её на пол. И этим не ограничилась: Стэфани опустилась на ковёр рядом с Эллиот, держа её руку в захвате. Эллиот, прижатая к полу, оказалась в полной её власти.

— Попалась! — усмехнулась Стэфани.

— НЕТ! — воскликнул с порога Честер.

Неожиданное появление парня отвлекло Стэфани, и Эллиот удалось вырваться из захвата. Она вскинула ноги и захватила в «ножницы» шею соперницы, а затем быстро повалила Стэфани на пол. Теперь уже рыжая девушка оказалась не в силах пошевелиться в железной хватке Эллиот.

Честер бросился их разнимать.

— Хватит! Перестаньте сейчас же!

Эллиот ослабила захват, и обе девушки сели.

— Хороший приём. Ты застала меня врасплох, — одобрительно улыбнулась Стэфани.

— Вы что вообще вытворяете? — строго спросил Честер у девушек, глядевших на него с пола. От волнения у него перехватило дыхание.

— Ты прямо как мой папаша, — хихикнула Стэфани.

— Мы не по-настоящему дрались, — объяснила Эллиот.

— А выглядело так, будто по-настоящему, — возразил Честер. — А тебе вообще надо быть осторожнее, у тебя же спина, — укоризненно напомнил он Эллиот.

— Спина у меня совершенно… — начала девушка, но тут Стэфани, не сдержавшись, снова хихикнула.

— Что тут смешного? — вспылил Честер.

— Ты что, подумал, что мы из-за тебя дерёмся? — спросила Стэфани.

Парень залился краской, развернулся и выбежал из комнаты. Бормоча себе под нос, он сгорбился, сунул руки в карманы и зашагал по коридору.

Перед лифтами он чуть не столкнулся с Уиллом, вышедшим из-за угла. Тот держал в руках какой-то листок бумаги.

— А я как раз тебя искал, — обрадовался Уилл. — Я сходил в Центр: там все по уши в делах, но мне удалось поговорить с сержантом Финчем, и он… — возбуждённо начал парень и хотел было показать другу листок, так его вдохновивший, но тут понял, что Честеру не до этого. — Что-то вид у тебя невесёлый. Что случилось? — спросил Уилл.

— Ничего… Да всё отлично, — буркнул Честер с каменным от сдерживаемого гнева лицом.

Уилл уловил весёлые голоса Стэфани и Эллиот, потом звонкий смех Стэфани.

— Ого! Ушам своим не верю! — изумился он. — Я и не думал, что они когда-нибудь поладят. А над чем они смеются?

Честер закатил глаза.

— Понятия не имею. Да что с них взять, это же девчонки! А зачем ты меня искал, кстати? — резко спросил он.

— Вот за этим, — ответил Уилл и помахал листком перед лицом у друга. — Сержант Финч рассказал мне про очень интересные комнаты на третьем этаже. Пойдём посмотрим.

По настоянию Честера они не стали вызывать лифт, а пошли по лестнице. Едва оказавшись на третьем этаже, ребята сразу заметили разницу. Полы тут были тоже линолеумные, но приятного тёмно-синего цвета, а стены — оклеены обоями с изящным зелёно-золотым орнаментом.

— Это что такое? — спросил Честер, осматриваясь. — Я-то думал, мы роскошнее всех устроились.

— Погоди, сейчас увидишь, — перебил его Уилл. Он сверился с листком и пошёл впереди Честера, читая таблички на дверях. — Вот, пришли, — объявил он, открыл одну из комнат и зажёг свет.

Это были апартаменты из четырёх сообщающихся комнат. Две из них служили спальнями — там стояли большие кровати с красными бархатными балдахинами, а на стенах висели гобелены с изображением охотничьих сцен. Старинная мебель, необычайно богато украшенная, на вид была очень дорогой: куда роскошнее, чем в комнатах на их этаже.

— Это для каких-нибудь важных людей? — поинтересовался Честер, разглядывая шикарные кресла и огромный диван.

— Тепло. Для очень важных людей. Давай, попробуй угадать, — предложил Уилл и провёл друга в небольшую боковую комнатку, очень простую по сравнению с роскошными спальнями. Здесь в углу стояла старомодная квадратная мойка, а вдоль стены были какие-то загородки.

— Ну? — спросил Уилл.

— Не знаю, — раздражённо отозвался Честер. — Хватит, Уилл, просто скажи, для кого эти комнаты? И зачем мы пришли на кухню?

— Это не кухня. Давай подскажу: вольеры соорудили специально для корги. Ну что? — улыбнулся Уилл, перешагнув одну из загородок.

— Корги? — повторил Честер, и тут до него дошло. — Шутишь? Неужели это комнаты для королевы?

— Для неё самой! И это ещё не всё! — воскликнул Уилл и повёл друга обратно в коридор. Выудив из кармана ключ, он отпер внушительную, с массивными петлями, дверь следующего помещения. Уилл включил в нём свет, и глазам ребят предстали бесчисленные стеклянные витрины, как в музее. Все они пустовали, но обитые атласом подставки внутри подсказывали, что витрины предназначались для каких-то определённых предметов.

— Сюда должны были перевезти королевские регалии в случае вторжения врага в страну, — сообщил другу Уилл.

Честер, зачарованно улыбаясь, покачал головой.

— С ума сойти. А что ещё на этом этаже?

— Сержант Финч сказал, тут все комнаты для самых важных шишек, — поделился Уилл. — А уж следующая..

Дальше по коридору была дверь с надписью «ПМ». На Честера эта комната не произвела особенного впечатления: тесноватая, с непримечательной мебелью. На письменном столе лежала промокашка, на которой кто-то начал рисовать кирпичную стену, а снизу подписал: «Где же вы, миссис Эверест, когда вы мне больше всего нужны?» Осмотрев ящики стола, Честер не нашёл ничего интересного и решил обойти комнату ещё раз, а под конец заглянул даже в туалет. Оттуда он вышел с газетой — старым, пожелтевшим номером «Таймс».

— Совсем старая: 15 августа 1952 года, — отметил он и швырнул газету на кровать, где сидел Уилл. — Сдаюсь, чья это комната?

Полиэтиленовая плёнка, которой была накрыта кровать, зашелестела, когда Уилл наклонился и открыл тумбочку. Он вытащил оттуда бутылку, на этикетке которой было написано «Хайн», и коробку с витиеватой надписью «Арома де Куба».

— Коньяк и сигары, — сказал парень, показывая приятелю оба предмета.

Честер заметил, что бутылка почата, затем обратил внимание, что и коробка распечатана.

— Всё равно не знаю. Ну скажи.

— Последним на этой кровати спал Уинстон Черчилль, — объявил Уилл.

Честер рассмеялся.

— Надеюсь, они после него белье поменяли!

Уилл с интересом разглядывал портсигар и коньяк.

— Сержант Финч рассказал, что они тут остались с тех пор, когда Черчилль был премьер-министром. Он захотел переночевать в Комплексе, чтобы знать, как тут живётся. А по утрам он первым делом обязательно выпивал коньяку и выкуривал сигару, — рассказал Уилл и попрыгал на матрасе. Потом он поднёс к глазам бутылку, рассматривая этикетку. — Слушай, а давай его выпьем?

— Зачем? — в замешательстве поинтересовался Честер.

— Просто я никогда в жизни не напивался. Ну, в Колонии Тэм как-то угостил меня пивом, но оно было очень мерзкое на вкус. — Уилл повертел бутылку, глядя на тёмно-коричневую жидкость. — Может, стоит разок… Так, на всякий случай…

— На какой такой случай? — не понял Честер, плюхаясь на кровать рядом с другом. — На случай если мы не выживем?

Уилл угрюмо кивнул.

— Оптимистично, — прошептал Честер. Он взял у Уилла портсигар, открыл его и принюхался. — А ведь они столько лет тут пролежали. Может, испортились? — предположил он, вытащил короткую сигару и повертел в пальцах.

Уилл пожал плечами.

— Да какая разница, всё равно это сигары, — а я никогда не курил сигару. Да я вообще никогда ничего не курил. — Он порылся в тумбочке и нашёл коробок спичек. — «Уайтхолл», — прочитал парень надпись на нём. — Логично.

— Я пару раз пил пивной коктейль, когда мы с папой и мамой ездили отдыхать, — признался Честер. — А курить я тоже не пробовал.

— Помнишь Серых? — спросил Уилл, глядя куда-то перед собой. Он вспомнил банду из хайфилдской школы — грозу младшеклассников. — Бешеный и Блогси всё время глушили сидр, и сигареты тоже курили. Они уже тогда всё попробовали, а ведь это год назад было!

— И с девочками они гуляли, — печально произнёс Честер.

Уилл по-прежнему задумчиво смотрел в никуда.

— Если подумать, вот Черчилль провёл страну через Вторую мировую, а сейчас мы воюем со стигийцами. Мы с тобой тоже делаем важное дело. Кто знает, может, от нас зависит судьба всей Британии! Так неужели мы не имеем права делать то, что захотим? По-моему, мы просто обязаны допить этот коньяк!

Однако Честер положил сигару на место и захлопнул портсигар.

— Знаешь что, Уилл? Вот когда мы победим, то вернёмся прямо сюда, накуримся до тошноты и напьёмся! — Он протянул другу руку. — Идёт?

— Идёт, — согласился Уилл, пожал ему руку и убрал сигары и коньяк обратно в тумбочку.

Тут внутренний телефон огласил комнату и коридор пронзительным сигналом. «Всем немедленно вернуться в Центр! Повторяю, всем немедленно вернуться в Центр!» — объявил знакомый голос.

— Это Данфорт, да? — спросил Честер, наклонив голову и прислушиваясь.

Уилл кивнул.

— Надеюсь, Эллиот его уже простила. Она сейчас такая странная, а он малость увлёкся и переусердствовал со скальпелем, когда её осматривал.

Когда друзья направились обратно к лестнице, Уилл добавил:

— По правде говоря, мне даже думать не хочется, что могло произойти, если бы профессора никто не остановил.

— Ага, — вздохнул Честер. — Вообще странно: на вид он такой неприметный и тихий, но если присмотреться повнимательней, то жутко делается.

Всем было приказано выдвигаться с оружием и вещами в помещение перед двумя караульнями, в конце туннеля, ведущего к поверхности.

Час пробил. Начинался военный поход.

Дрейк раздал всем белые пуховики с меховыми капюшонами и плотные штаны такого же цвета. Хотя громоздкая верхняя одежда немного сковывала движения, ренегат сказал, что снаружи в ней будет комфортно и тепло.

Уилл обвёл взглядом товарищей — все в белой униформе, с растерянными лицами, вздрагивают при малейшем шорохе. Он прекрасно понимал, что они испытывают. Стараются не выдать своего страха.

В относительной безопасности подземного Комплекса угроза стигийской Фазы казалась такой далекой, словно кошмарный сон, который сотрётся из памяти, если о нём не думать.

«Почему именно мы? Почему кто-нибудь другой не может взять это на себя? — спрашивал у себя Уилл. — Наверняка кто-то ещё знает, что происходит, и может с этим справиться гораздо лучше нас…»

Уилл знал, что, будь у него выбор, он бы развернулся и пошёл обратно по длинному туннелю. Пусть у Комплекса было мало общего с реальным миром, здесь парень впервые за долгое время мог почувствовать себя как дома.

Но потом он снова посмотрел на спутников и увидел то, чего не заметил в первый раз. В глазах Эдди и Дрейка он прочёл спокойную решимость, ответственность, готовность исполнить свой долг. Уилл сказал себе, что должен брать с них пример. Парень настолько ушёл в свои мысли, что не сразу услышал, что Дрейк обращается к нему.

— Вставил затычки? — спросил тот во второй раз.

Уилл кивнул.

Сержант Финч, восседая на мотороллере, помогал Дрейку с проверкой снаряжения. Каждый должен был продемонстрировать, что его вещи в полном порядке, и только после этого можно было подняться по тёмному туннелю к выходу из Комплекса. Уилл аккуратно разложил содержимое рюкзака на полу рядом с форменным ремнем и «стэном». Дрейк его похвалил:

— Отличная выкладка. Из тебя может выйти отличный солдат.

— И напоследок проверка связи, — напомнил Дрейку сержант Финч, щурясь на список на своём любимом планшете. На коленях у него спала кошка.

Дрейк поднёс руку к гарнитуре у себя на голове.

— Проверка, раз, два, три, — тихо сказал он.

— Слышу вас хорошо, — отрапортовал парень.

— Молодец, только теперь отключи — побереги батареи. Всё, свободен. — С этими словами Дрейк повернулся к Честеру и занялся им. Уилл собрал рюкзак, но остался подождать друга. Тому явно было неловко от того, что мать никак от него не отходит.

У Уилла ёкнуло сердце, когда он увидел, как миссис Ролс сжимает Честера в объятиях, что-то шепча ему. Вопреки всем невзгодам семья воссоединилась, и казалось несправедливым, что Честер и его отец снова должны разлучиться с миссис Ролс.

Уилл взглянул на мать. Та стояла неподвижно, в каком-то странном оцепенении. Он и миссис Берроуз теперь были друг другу не столько родными людьми, сколько боевыми товарищами.

Наконец Честер подошёл к Уиллу.

— Бедная мамка. Не хочется ей нас отпускать, — признался он шёпотом.

Ребята вместе прошли по коридору и обнаружили, что Перри уже дожидается их около выхода.

— А Суини едет с нами? — спросил у него Уилл, сообразив, что не видел старого бойца у караулен.

— Он на улице, следит за ящиками, — ответил Перри. — Кстати, предупреждаю твой вопрос: Уилки тоже остаётся. Он… — Продолжать он не стал, просто замолчал, глядя на подсвеченный циферблат наручных часов.

Очень скоро у выхода собрались все. В тесноте, плечом к плечу, с тяжёлым оружием и рюкзаками, в тёплой «полярной» униформе делалось всё жарче и жарче.

Тут из рации Перри донеслось потрескивание, а затем раздался голос:

«Пять ка-эм, воздушный коридор северо-северо-запад. Подтвердите. Приём».

«Воздушный коридор», — подумал Уилл, жалея, что не может из-за темноты переглянуться с Честером. Никто не объяснял, как они будут добираться до Лондона; Дрейк сказал, что раскрывать дальнейшие планы будет строго по необходимости.

— Подтверждаю, — сказал Перри в рацию. — ЗП будет обозначена. Отбой. — Он повесил рацию обратно на тканевый ремень и, похоже, почувствовав, что ребята сгорают от любопытства, решил объяснить им, о чём шли переговоры. — Сейчас зону приземления принято обозначать не обычными фонарями, а инфракрасными маячками. С помощью специального визора пилот может их за милю разглядеть.

— Ясно, — кивнул Уилл, как будто всё понял. На самом деле Перри только ещё больше его запутал. Но теперь хотя бы стало ясно, что на юг они отправятся по воздуху.

— Пора, — объявил Перри. — Я знаю, что у всех тяжёлое снаряжение, но не отставайте от полковника — он первым пойдёт в ЗП. У нас сильно ограничено время, опаздывать нельзя ни в коем случае.

Старик отворил дверь, и ребята посторонились, пропуская Бисмарка наружу, а затем последовали за ним в снежный буран.

— Чёрт, ну и холодрыга! — воскликнул Честер, вдохнув ледяного воздуха.

Быстро двигаясь один за другим, все вышли через ворота в сетчатой ограде и трусцой двинулись вниз по склону, стуча ботинками по мёрзлой земле.

Впереди Уилла бежали Честер и полковник, позади — Перри, за спиной которого парень смутно различал силуэты остальных: мистера Ролса, Эдди с Эллиот, Стэфани, миссис Берроуз и замыкавшего колонну Дрейка.

Снизу дул сильный ветер, свистя в проводах над головой. Луны не было видно из-за густых облаков, и Уилл почти ничего не мог различить впереди. Оглянувшись, он заметил, что мистер Ролс начал отставать, и задумался, долго ли ещё придется бежать. И куда? На дно долины? Но минут через двадцать земля под ногами выровнялась, и полковник замедлил бег. Уилл увидел Суини, сидящего на корточках около ящиков с переносными детекторами, которые парень помогал упаковывать.

— Стойте на месте, — велел Перри. Затем они с Дрейком вышли вперёд и, встав метрах в двенадцати друг от друга, подняли вверх устройства, которые походили на фонари, но видимого света не давали.

Все посмотрели вверх. Внезапно раздался такой грохот, как будто само небо обрушилось на землю — все невольно пригнулись.

Вертолёт летел так низко, что его появление оказалось совершенно неожиданным — он словно возник из ниоткуда прямо над головами собравшихся. Небывалой силы ветер, который поднимали мощные винты, разметал летящий снег словно конфетти. Огромная боевая машина зависла в воздухе меньше чем в полутора десятках метров над ними.

Вертолёт вырулил на позицию ровно между Перри и Дрейком и начал снижаться, наклонив хвост книзу. Держась под углом в сорок пять градусов к земле, машина коснулась земли задними колёсами. В эту же секунду между ними опустился трап. Перекрикивая рокот винтов, Перри и Дрейк велели всем подниматься на борт. Края трапа отмечали тусклые красные лампочки. Забираясь по трапу, Уилл заметил на фюзеляже армейские знаки различия. Дрейк, Суини и полковник Бисмарк втащили в вертолёт ящики с оборудованием, затем люк с громким стуком закрылся, и они взлетели.

Уилл сел рядом с Честером и пристегнулся. Салон вертолёта с рядами сидений вдоль стен напоминал вагон поезда, но был вдвое больше. Экипажа нигде не было видно. Уилл с Честером проводили взглядом Перри, направившегося в носовую часть вертолёта, и, прежде чем дверь кабины закрылась за ним, успели разглядеть силуэты двух пилотов, окутанные зеленоватыми отсветами приборной панели.

Заметив интерес ребят, Дрейк подошёл к ним и, наклонившись между их креслами, чтобы оба могли расслышать, спросил:

— Ну как вам машина?

— С ума сойти! — восхищённо отозвался Честер, а Уилл спросил:

— А что это за вертолёт?

— «Чинук» 27-го эскадрона, возвращается в Хэмпшир. Отец напомнил кое-кому про старый должок и устроил так, чтобы нас подвезли. Разумеется, мы тут неофициально, и в бортовом журнале про небольшую остановку не будет ни слова.

Ребята кивнули.

Дрейк указал рукой на окно, и Уилл с Честером развернулись посмотреть. Вдали мерцали один-два крошечных огонька, словно звёзды в тумане, но больше ничего не было видно: только вихри снега в темноте.

— Оставайтесь на местах и не расстегивайте ремни, — предупредил Дрейк. — Всю дорогу будет трясти: мы идём прямо над деревьями, чтобы скрыться от радаров.

— Ого, быстро летим! — воскликнул Уилл, когда внизу на мгновение мелькнуло ярко освещённое шоссе.

Но когда Дрейк вернулся на своё место, энтузиазм Уилла быстро испарился. Рёв моторов и резкие перепады высоты напомнили парню о его прошлом полёте на вертолёте.

Хотя при тусклом освещении трудно было различить лица, парень не сомневался, что Эллиот и полковник Бисмарк оба сейчас смотрят на него. Может быть, они тоже думали о том полёте по внутреннему миру, после того как доктора Берроуза расстреляла одна из Ребекк. Уилла, который был вне себя от горя и ярости, двум новогерманским солдатам пришлось затаскивать в вертолёт силой.

Тогда он обвинил Эллиот в гибели своего отца… Уилл поднял на неё взгляд, увидел, как блеснули глаза девушки, и на него нахлынуло чувство стыда за то, как он себя повёл. Мысли о страшной гибели доктора Берроуза на залитой солнцем пирамиде никак не шли из его головы.

Уилл погрузился в невесёлые мысли, но тут Честер ткнул его в бок и с широкой счастливой ухмылкой выставил вверх большой палец. Уилл смог изобразить в ответ лишь слабое подобие улыбки. Хоть кого-то радовал этот полёт.

Парень сам не знал, задремал он или нет, но ему показалось, что прошло всего несколько минут, прежде чем шум двигателей заметно изменился. Уилл посмотрел в окно и обнаружил, что вертолёт снижается и что вокруг стало гораздо больше огней. В следующую секунду машину резко тряхнуло, и шасси коснулось земли.

Перри и Дрейк мгновенно оказались снаружи и, снова перекрикивая шум работающих винтов, велели всем высаживаться. Ящики быстро выгрузили; меньше чем через минуту вертолёт снова поднялся в воздух.

У Уилла в ушах зазвенело от неожиданно наступившей тишины. Их высадили посреди поля. Снег тут валил ещё сильнее, и вокруг совсем ничего нельзя было разглядеть.

Потом вдали мигнули автомобильные фары. Перри подал ответный сигнал фонарём, и вдруг фары зажглись по всему полю.

Одна за другой к ним стали подъезжать машины: туристический автофургон, «лендровер», «вольво-эстейт» и ещё целый ряд простых, неприметных автомобилей. Пока Дрейк и Суини грузили в каждый по ящику, Перри успевал обменяться несколькими словами с водителем. После этого машины отъезжали, размётывая колёсами снег.

Когда последний автомобиль скрылся в темноте, Перри обратился к Эдди, который ждал около единственного оставшегося ящика с детекторами.

— Здесь наши пути расходятся. Удачной охоты.

Эдди коротко кивнул в ответ и посмотрел на Эллиот.

— Хочешь пойти со мной?

Девушка помедлила, бросив косой взгляд на Уилла сквозь снежные вихри.

— Давай, — абсолютно непринуждённо ответила она отцу.

Уилл раскрыл рот от изумления. Он ни секунды не сомневался, что Эллиот откажется от приглашения. У парня возникло чувство, что она предала его и бросила, и, хотя сам себе он ни за что бы в этом не признался, он немного ревновал Эллиот к отцу, с которым у неё заново налаживались отношения. И только теперь он понимал, насколько привык рассчитывать на неё: так же, как на Честера.

Перри направился к краю поля, но Уилл не двинулся с места. Дрейк дружелюбно подтолкнул его локтем.

— Не волнуйся, приятель. Оглянуться не успеешь, как она снова будет с нами, — уверил его ренегат.

— Э-э, ну да… конечно, — пробормотал Уилл, сообразив, что выдал эмоции. Ссутулившись, он притворно закашлялся, чтобы не пришлось разговаривать с Дрейком, и пошёл рядом с ним.

Все понуро следовали за Перри: пришлось идти против сильного ветра. Они прошли несколько полей и наконец остановились у какого-то забора. Перри отпёр калитку. За ней оказался искусственный холм шириной с несколько теннисных кортов. Уилл попытался понять, где они находятся, но времени осматриваться не было. Перри быстро провёл всех вокруг подножия занесённого снегом холма, потом спустился по обледеневшим ступеням к тёмному дверному проёму.

Хорошо было снова оказаться под крышей, вдали от пронизывающего ветра и снега. Вслед за Перри все спустились по бетонной лестнице ещё на несколько пролётов. Внизу была изношенная металлическая дверь с табличкой «Насосная станция».

Честер прошёл внутрь впереди Уилла.

— Гляди-ка! — шепнул он другу.

Они очутились на платформе метро. В туннеле стоял обычный поезд, да платформа мало чем отличалась от других старых станций лондонской подземки: стены выложены плиткой, хотя её цвет было невозможно определить из-за толстого слоя грязи и мха. Сама платформа была завалена огромными катушками толстого кабеля и прогнившими деревянными ящиками с какими-то деталями, проржавевшими настолько, что их назначение понять не удавалось.

Уилл заметил наверху щит с едва различимой надписью «Уровень угрозы». Под ней торчали два крюка, на которых, очевидно, полагалось висеть табличке с указанием текущего уровня угрозы, но сейчас пустовавшие. Парень огляделся, но сколько ни искал, не мог найти названия станции.

— Мы где-то недалеко от Лондона? — поинтересовался он у Перри.

— Нет, до него ещё километров пятьдесят. Мы в Эссексе. — Старик указал рукой на крышу. — Прямо под Кельведонским водохранилищем, и об этом месте ты не найдёшь ни строчки ни в одном учебнике истории. Это часть «Первого круга» оборонительных сооружений. Станцию построили специально для того, чтобы правительство могло быстро эвакуироваться из Лондона, если что-то случится. Изначально эта ветка шла до самого Вестминстера.

— И мы сейчас поедем туда? — уточнил Уилл.

Перри покачал головой.

— Последние полтора километра пути давно заброшены — их затопило.

Парень перевёл взгляд на поезд. В двух вагонах, находившихся прямо перед ними, горел свет, хотя окна были покрыты многолетней грязью.

— Сейчас ветку поддерживают в рабочем состоянии несколько ребят из Старой гвардии, но для них это прежде всего хобби, — сказал Перри и развернулся к дальнему концу платформы — оттуда раздался свисток, и двери поезда открылись. — Вот, кстати, один из них. — Человек был слишком далеко, чтобы Уилл смог его разглядеть. Перри помахал ему и крикнул: — Заходим в поезд!

В вагоне оказалось пусто — только на щелястом деревянном полу кипами был навален рваный брезент.

— Сильно разгоняться мы не можем из-за состояния путей, так что на дорогу уйдёт примерно час. Постарайтесь поспать, — посоветовал Перри. Все сняли рюкзаки и стали располагаться.

— Золотое правило: надо дремать при любой возможности. Неизвестно, когда представится следующий шанс, — добавил Дрейк.

— Сначала на вертолёте, теперь на поезде, — шепнул Честер Уиллу. — Интересно, что дальше?

— Может, на корабле поплывём, — предположил Уилл, подкладывая под голову рюкзак и стараясь устроиться поудобнее. Двери поезда закрылись, и парень широко зевнул. — Да, на корабле. Последний раз я на лодке плавал, когда мы были в Глубоких пещерах.

— Нет уж. Терпеть не могу корабли, — раздосадованно произнёс Честер. — Корабли, лифты и подземелья. — Он утёр влажное лицо, потом сдавленно чихнул. — А ещё мёрзнуть и мокнуть. Тоже терпеть не могу.

— А насекомых? — поднял брови Уилл. — Насекомых забыл.

— Подъезжаем! — крикнул Дрейк.

Уилл открыл глаза, но не сразу понял, где находится. Тут он заметил в полуметре от себя лицо Честера, безмятежно дремавшего с раскрытым ртом.

— Эй, красавица! Просыпайся! — Уилл ткнул приятеля в бок. — Приехали!

Честер рассеянно уставился на грязный пол.

— Чёрт, а мне такой хороший сон снился, — пожаловался он. — Будто я на отдыхе, с мамой и папой, как в тот раз, когда мы снимали домик на базе отдыха.

— Ну извини, — сказал Уилл.

Сойдя с поезда, они оказались на такой же платформе, как та, с которой отъезжали. У выхода ждал человек. Хотя его лицо скрывала лыжная маска, а на поясе висел пистолет, он вовсе не производил угрожающего впечатления. Человек попыхивал трубкой и внимательно смотрел на новоприбывших. На вид он был даже старше Перри. Тот похлопал его по плечу и сказал:

— Спасибо, Альберт.

Они прошли мимо Альберта к двери — бронированной, как заключил Уилл по её толщине, — затем стали подниматься по винтовой лестнице. Подъём показался бесконечным, но в итоге лестница привела к двери, за которой начинался тёмный коридор. Пол там был выложен коричневыми узорчатыми ковриками, а вдоль одной стены составлена какая-то офисная мебель. В конце коридора имелся маленький служебный лифт. Перри нажал на кнопку вызова. Лифт оказался маленьким, поэтому старик взял с собой только Уилла, полковника и Стэфани.

— А где конкретно мы находимся? — осведомился Уилл, пока они поднимались.

— Сейчас увидишь, — ответил Перри. Двери лифта с грохотом открылись, и Уилл, выйдя следом за ним, прищурился от яркого света. — Просто преступление, что это место сейчас простаивает без дела, — посетовал Перри. — Раньше здесь, двумя этажами ниже, был отличный вращающийся ресторан.

— Мы на башне «Бритиш Телеком»! — ахнул Уилл.

— Мы в Лондоне! — восторженно взвизгнула Стэфани.

Дневной свет лился в окна, расположенные по всему периметру помещения, совершенно пустого за исключением шахты лифта.

А вид из окон открывался потрясающий. Уилл подошёл к стеклу и посмотрел на Лондон: крыши, покрытые снегом, снующие по улицам люди. Парень медленно обошёл всё помещение, заметил несколько армейских грузовиков на Шарлотт-стрит, но больше ничего необычного не увидел. Пока не подошёл туда, где остановился Перри.

— Господи. Кто бы мог подумать, что доведётся стать такому свидетелем, — вздохнул старик, не отводя взгляда от окна.

Километрах в пяти от башни, на участке между Вестминстером и Сити повсюду поднимались в небо столбы чёрного дыма. Уилл увидел множество вертолётов над охваченной огнём территорией и понял, что всё это время на заднем плане не прекращали гудеть сирены.

— Там царит анархия, — объяснил Перри. — Стигийцы добились, казалось бы, невозможного: мы воюем сами с собой.

На следующем лифте приехали остальные во главе с Дрейком. Присоединившись к Перри на его наблюдательном посту, они тоже потрясённо приникли к окнам. Повисла тяжёлая пауза.

— Мам, ты как? — спросил Уилл, увидев, как миссис Берроуз отшатнулась от окна.

Она сжала кулаки и побледнела.

— Слишком много людей, — прошептала Селия. — Я чувствую их ненависть, их страх. Хуже, чем в прошлый раз. — Она попятилась к центру помещения. — Это так тяжело вынести… а сейчас к нам на лифте поднялся какой-то мужчина.

Кто-то откашлялся, и все обернулись на новоприбывшего — пожилого человека с длинными нафабренными усами, одетого в синий комбинезон. Он стал зачитывать текст с карточки, которую держал в руках:

— Дракон, спящий…

— Обойдёмся без этой показухи, — взмолился Перри, выступил вперёд и приветствовал мужчину крепким рукопожатием. — Полагаю, вы двоюродный брат сержанта Финча.

Тот кивнул. Потом что-то негромко, но резко заскрипело. Он похлопал по уху, и звук прекратился.

— Слуховой аппарат барахлит, — пояснил он. — Я Терренс… Терри Финч.

— Пожалуйста, посмотрите сюда, — попросил Дрейк, поднося к лицу старика Очиститель Данфорта. Фиолетовый свет ударил в его подслеповатые глаза, но Терренс никак на это не отреагировал.

— Фотографируете меня, что ли? — не понял он.

— Всё чисто, — сообщил Дрейк и убрал Очиститель. — Его не протемняли.

— Мы просто убедились, что вы один из нас, — пояснил Перри.

Терри явно не расслышал. Приложив руку к уху, он спросил:

— Ещё снимать будете?

Перри повысил голос даже больше обычного.

— Охране внизу передали официальное предписание? Нам тут не нужны незваные гости.

— Что-что? — переспросил Терри.

Дрейк со вздохом наклонился к уху старика.

— Терри, отведите меня в студию, пожалуйста, — прокричал он. — Мне нужно настроить аппаратуру.

Тем временем на другом конце Лондона некто Гарри осторожно ковылял вниз по лестнице. Его голова неуклюже свисала вперёд. Но в этом не было ничего необычного вот уже двадцать лет, с тех самых пор, как ныне шестидесятипятилетний Гарри совершил до крайности неудачный затяжной прыжок с парашютом и обзавёлся титановым шестом вместо верхней половины позвоночника.

— Джейни, я ушёл. И я возьму машину, — крикнул он. — Хорошо?

— Конечно, пап, — отозвалась его дочь из гостиной, ненадолго оторвавшись от книги, чтобы посмотреть на отца. Тот в поисках ключей от машины всем телом поворачивался из стороны в сторону: двигать шеей он не мог.

Найдя ключи, Гарри заглянул в гостиную.

— Не помнишь случайно, куда я положил запасные патроны для «браунинга»?

— Помню. Они на камине, в дяде Клоуне, — ответила женщина.

— Спасибо, — сказал Гарри. Он взял ярко раскрашенную керамическую фигурку клоуна, снял голову в цилиндре и вытащил два пистолетных магазина. Подумав, достал из статуэтки ещё и длинный боевой кинжал.

— И «ферберн-сайкс» берёшь? Пап, давай осторожнее, береги себя, — с озабоченным видом попросила Джейни.

— Кучка идиотов, громящих витрины, мне день не испортит, — с вызовом бросил Гарри.

— Там дела посерьёзнее, — возразила женщина. — И в любом случае, я не про уличные беспорядки, а про погоду. Уже подмораживает.

Гарри надел тёплую зелёную куртку, шерстяную шапку и шарф. Обычно он так одевался на рыбалку, но в этот раз не взял ни удочки, ни снастей, да и не сезон сейчас для рыбалки, так что Джейни заключила, что отец собрался заняться другим своим увлечением.

— Ты на огород поехал? — крикнула она ему вслед. Вместо ответа хлопнула входная дверь.

Отложив книгу, Джейни встала с кресла, подошла к окну и отвела занавеску. На рассвете выпал свежий снег, и сейчас кругом было белым-бело.

— Какой же огород в такой холод? — вслух изумилась женщина. Пока она за ним наблюдала, отставной лейтенант Гарри Хэндскомб по прозвищу Фигура энергично счищал снег с ветрового стекла машины. «И куда его понесло, старого дурака?» — с нежностью подумала Джейни и пожала плечами, не найдя ответа. Она подошла к телевизору, попробовала несколько каналов, но ни один по-прежнему не работал, так что она опять уселась в кресло и вернулась к чтению.

Гарри ехал всего минут десять, потом свернул на парковку супермаркета и объехал её по кругу, глядя по сторонам, для чего ему приходилось вращать всем туловищем. Как и большинство магазинов в Лондоне, супермаркет недавно перенёс небывалый наплыв покупателей, в панике сметающих с полок всё подряд, и теперь остался с почти пустыми полками. Поэтому и парковка оказалась полупустой, так что Гарри быстро нашёл то, что искал.

Он остановился в нескольких метрах от «лендровера», припаркованного в углу, и характерной походкой направился к машине, пристально глядя на картинку с зелёным драконом, приклеенную на ветровое стекло. Водительская дверь «лендровера» открылась, как только Гарри приблизился, и из машины выглянула пожилая женщина, примерно одних лет с ним.

— Рада тебя видеть, Фигура, — проговорила она. Женщина не улыбалась, но её стальные серые глаза смотрели на старика по-доброму.

— И я тебя, Энн, — ответил он, протягивая ей руку. — Знаешь, я сейчас часто думаю про Иэна. Так его не хватает.

Энн кивнула.

— Он тоже тебя часто вспоминал. После того несчастного случая он всё шутил: ты, видно, так старался избавить родных от расходов на погребение, что рухнул на землю с такой силой, чтобы самому себя похоронить.

— Вот чего мне по горло хватает, так это его шуточек, — рассмеялся Гарри, но быстро посерьёзнел. — Какой он был под конец?

— Примирился с болезнью. Он мне говорил, что успокоился, когда понял, что получил то, чего хотел: умереть дома, а не в забытых богом джунглях на краю света, где столько ваших товарищей расстались с жизнью тридцать лет назад. Ох, ну довольно этих сентиментальных глупостей… Как твой артрит? — спросила Энн, резко меняя тему.

— Бывало и хуже. Конечно, по утрам всё тяжелее при…

Он замолчал, увидев, как на парковку на полной скорости въехали два полицейских автомобиля. Гарри нащупал браунинг в кармане куртки. Однако машины остановились у входа в супермаркет, и полицейские поспешили внутрь.

— Неплохо мы тут устроились. Скоро привыкнем к корпоративной жизни, — пошутила Ребекка-один, потягивая через соломинку диетическую колу.

— Да уж, — согласилась Ребекка-два.

Близнецы отдыхали в зале совещаний, развалившись в шикарных креслах и закинув ноги на стол.

Ребекка-один скользнула взглядом по тарелкам с сэндвичами, к которым они с сестрой едва притронулись.

— Я их больше не хочу, — сказала она.

— Я тоже. Йохан, убери, пожалуйста, со стола и принеси нам по мороженому, — попросила Ребекка-два. Капитан Франц собрал тарелки и направился в кухню. Стигийка проводила его взглядом.

Ребекка-один стукнула банкой газировки по столу.

— Сколько раз говорить, хватит с ним нянчиться! Не надо его ни о чём просить — ему надо приказывать! И он верхоземец, так что нечего звать его по имени, — злилась она. — Я за тебя беспокоюсь, знаешь ли. Ты уж разберись в себе.

Ребекка-два только хлюпнула колой и ничего не ответила.

Размахнувшись, её сестра швырнула пустую банку через комнату.

— Хотя ладно. Всё равно нам когда-то придётся от него избавиться, и чем скорее, тем лучше.

Ребекка-два отвела глаза.

Капитан Франц вернулся с двумя коробочками мороженого. Ребекка-один взяла свою и тут же кинула ему в лицо. Новогерманец даже не моргнул.

— Это ванильное. А я хотела шоколадное. Быстро принеси шоколадное!

— Ты не говорила, какое ты хочешь, — заметила Ребекка-два, когда капитан Франц покорно побрёл обратно на кухню.

— Да что с тобой такое? — огрызнулась Ребекка-один. — Нечестивцы должны знать своё место. — Она раздражённо покачала головой. Тут вдруг зазвонил её мобильник. Сбросив ноги со стола, стигийка подошла к вешалке и достала телефон из кармана плаща.

— Незнакомый номер, — констатировала она, взглянув на экран. — И с какой стати кому-то сейчас мне звонить? — поразмыслив ещё секунду, она ответила на звонок. — Откуда у вас м… — резко начала Ребекка-один, но осеклась.

— Кто это? — попыталась спросить Ребекка-два, однако сестра не удостоила её ответом, продолжая молча слушать телефонного собеседника.

Капитан Франц вернулся с шоколадным мороженым, но Ребекка-один отмахнулась. Она помрачнела.

— И с какой стати мне вам верить? — спросила она. Ответ, по-видимому, её удовлетворил. Продолжая слушать, она прикрыла микрофон рукой и шепнула сестре: — Бери плащ.

— Да в чём дело? — удивилась Ребекка-два, но сестра, не обращая на неё внимания, уже шла к двери.

В коридоре Ребекка-один снова закрыла микрофон и быстро проговорила, обращаясь к сестре:

— Пусть Франц подгонит «мерседес» к чёрному ходу и ждёт там. Со включённым мотором.

— Зачем? Что происходит? — прошипела Ребекка-два, разрываясь от любопытства.

Но сестра торопливо шагала вперёд, на ходу надевая плащ.

— А вам какая в этом выгода? — спросила она у телефонного собеседника, заворачивая за угол. Близнецы оказались лицом к лицу с Граничником, охраняющим вход в цех.

Ребекка-один свободной рукой сделала ему знак приблизиться.

— Пистолет, быстро, — приказала она деловым тоном, на мгновение оторвавшись от разговора.

Граничник послушно расстегнул кобуру и протянул стигийке оружие.

— Глушитель. Очень хорошо, — отметила она, взглянув на ствол. — Нет-нет, это я не вам, — быстро сказала она в трубку. — Просто кое с чем тут разбираюсь. — Её голос стал властным и жёстким. — Хорошо, вы меня убедили. Мы принимаем условия. Даю вам слово… честное скаутское и всё такое. До скорой встречи.

Ребекка-один убрала телефон и в ту же секунду приставила пистолет к груди Граничника. Последовал выстрел.

— Какого… — Ребекка-два отскочила, когда боец осел на пол. — Для чего ты это сделала?

Ребекка-один, не задумываясь, ответила:

— Вынужденные меры… некогда объяснять. Перешагнув через труп, она распахнула двери. Близнецов тут же окутали пар и вонь сырого мяса. Ринувшись внутрь, Ребекка-один на бегу крикнула сестре:

— Найди Эрмиону и Вейн. Быстро!

Перри спустился в приёмную башни «Бритиш Телеком» на лифте с первой половиной маленького отряда. Всем было велено переодеться из полярной униформы в менее примечательные вещи, которые выдали ещё в Комплексе. Теперь, в вельветовых куртках, утеплённых овчиной, и плотных шерстяных штанах, они напоминали альпинистов Викторианской эпохи, собравшихся в экспедицию.

Терри Финч стоял у вращающейся двери, посматривая наружу, на Мортимер-стрит.

— Значит, разобрались с персоналом? — громко спросил Перри у старика, обведя взглядом мрачную приёмную и пустую стойку. — Похоже, чрезвычайный протокол сделал своё дело.

— Ну… все пошли посидеть в закусочной за углом, до тех пор, пока я не скажу, что можно возвращаться, — сказал Терри.

Перри нахмурился.

— Что-то вы неуверенно отвечаете. Были затруднения? — настойчиво поинтересовался он.

— Один из охранников пожелал связаться с начальством, так что я сунул ему документ с печатью.

— И это его убедило?

— Нет, он начал спорить, так что я навёл на него свой верный «уэбли», — сказал Терри и с озорной улыбкой достал револьвер из кобуры за спиной. — Вот это его замечательно убедило.

— Та-ак, — протянул Перри и нахмурился ещё больше. Он посмотрел на Уилла, потом на Дрейка. — Держите пистолеты с транквилизатором наготове, — распорядился он, а затем обратился к миссис Берроуз. — А вы, Селия, так сказать, нюхайте в оба, не угрожает ли нам опасность. Мне надо знать, что может подстерегать за углом.

— Налево очень приятный итальянский ресторанчик, метров триста отсюда. Кальцоне пахнет так, что слюнки текут, — с улыбкой заметила она.

— Ну почему никто не может просто ответить на вопрос?! — проворчал Перри. К жёлтой линии у входа, запрещающей парковку перед зданием, подъехали два старых микроавтобуса. Тем временем в приёмную спустились остальные, и все по одному вышли на улицу, погрузили рюкзаки в багажники и расселись по машинам.

Водители ехали по Лондону молча. Уилл впервые увидел, насколько далеко всё зашло в столице. Не считая военных и полицейских патрулей через каждые несколько сот метров, Юстон-роуд, казалось, совсем не изменилась — всё то же оживлённое движение и потоки машин. Но стоило заглянуть в любой переулок, как становилось ясно, что первое впечатление обманчиво. Уилл замечал то там, то тут обгорелые остовы автомобилей и горы мусора, который не вывозили неделями. А въезд в Риджентс-парк загородили пожарные машины — там полыхали знаменитые белые здания.

Микроавтобусы свернули с Мэрилебон-роуд и помчались переулками — водитель первой машины заметил впереди опасность. Затем они вернулись на Мэрилебон в том месте, где улица переходила в эстакаду, и помчались по ней.

Рации у всех были включены, чтобы слышать указания Перри. Тот ехал в первом микроавтобусе вместе со Стэфани, Суини и полковником.

— Мне сообщили, что в районе Шепердс-Буш беспорядки и там вводится военное положение. Поэтому выезжать из Лондона будем по шоссе М3, а на М4 переберёмся уже за городом. С этого момента поддерживаем радиомолчание, если только не возникнет загвоздка.

— Загвоздка? — переспросила миссис Берроуз после того, как раздался щелчок и в наушниках повисла зловещая тишина.

Дрейк развернулся к ней с переднего сиденья и, взглянув на Уилла и Честера с мистером Ролсом, ответил:

— Мой старик хочет сказать, если они с чем-то столкнутся, то откроют огонь и примут удар на себя, чтобы мы успели уйти. Хоть одна машина обязательно должна пробиться.

— Господи, как же хорошо, что я с тобой поехал! — воскликнул Честер.

Одна из первых появившихся на свет личинок Воителей сейчас уже мало напоминала толстого червяка, которого укачивала Вейн всего лишь несколько дней назад.

Личинка отрастила две пары ног и мощный хвост и теперь заметно походила на головастика, превращающегося в лягушку. Только вряд ли нашлась бы кувшинка, лист которой смог бы выдержать вес этого чудовища: длиной в метр от головы до хвоста, оно сравнялось величиной с ящерицей-ядозубом.

Растущая личинка, набиравшая запасы белка перед тем, как в скором времени окуклиться, думала только о еде. Даже спала она только от случая к случаю, почти каждую минуту своего существования стремясь удовлетворить неугасающий аппетит.

И когда личинка Воителя наткнулась на лужу тёплой крови, протёкшей под двери цеха, она принялась жадно лакать её узким серым языком. Мясо, которое регулярно доставляли на фабрику, служило хорошей пищей, но ему было далеко до живой или свежеубитой добычи. Вылизав дочиста бетонный пол, личинка отправилась искать, откуда взялась кровь.

Словно собака у кладовой с припасами, личинка стала беспокойно крутиться у выхода из цеха, высунув язык. Когда её обонятельные рецепторы обнаружили, что за дверью находится мёртвое тело, из пасти личинки потекла кровавая слюна. Тварь недовольно заурчала. Не зная, как добраться до лакомства, она снова забегала из стороны в сторону и вдруг, ткнувшись мордой в дверь, обнаружила, что та чуть приоткрылась.

Личинка на мгновение замерла, уставившись на преграду чёрными глазками-щёлочками, а затем стала с размаху биться головой о дверь, всё сильнее и сильнее. Наконец образовавшаяся щель оказалась достаточно широка, чтобы в неё можно было протиснуться. Не веря своей удаче, личинка оглядела лежащего на полу мёртвого Граничника. Дверь позади захлопнулась, но личинку это не обеспокоило — она не горела желанием сообщать о добыче сородичам. Слишком велик был соблазн вдоволь наесться самой.

Личинка принялась с наслаждением пожирать труп. Не замечая ничего вокруг, она отрывала острыми зубами полосы мяса с лица Граничника и жадно заглатывала их.

«Бугатти-вейрон» пролетел по лугам Виндзорского парка, едва не врезавшись в пару деревьев.

— Ты слишком быстро едешь, — сказала Ребекка-один. На вершине склона колёса оторвались от земли, затем машина приземлилась, сильно тряхнув девочку и Вейн.

— Притормози. По-моему, мы по…

Скривившись, Вейн резко развернула руль и ударила по тормозам. Машину закрутило на снегу.

Едва заглушив двигатель, Вейн выскочила из автомобиля, рассекая воздух насекомьими лапами.

Ребекка тоже вышла из машины, и Вейн тут же набросилась на неё.

— Что ты наделала?! — проскрежетала женщина.

Вейн закашлялась и согнулась пополам. Её вырвало жёлтой жижей, вместе с которой на снег выпало что-то ещё.

Яйцо.

Стигийка упала на колени, подняла яйцо обеими руками и приложила к груди в молитвенном жесте.

— Как ужасно, ужасно и бессмысленно, — хрипло произнесла она. — Моим малышам нужно тёплое тело. Они погибнут.

«Мерседес», за рулём которого сидел капитан Франц, быстро пересёк луг и остановился рядом с «бугатти-вейроном». Эрмиона тоже выглядела неважно. Ребекка-два открыла ей дверь, и она еле-еле выбралась из машины. Ей пришлось опереться на девочку, чтобы преодолеть несколько метров, отделявших её от Вейн.

Увидев друг друга, старшие стигийки, вместо того чтобы заговорить, защёлкали насекомьими лапами. Так и не поднявшись с колен, Вейн подняла яйцо повыше, показывая его сестре. Эрмиона покачала головой. Её лицо выражало глубочайшее отчаяние.

Вейн, пошатываясь, выпрямилась, и они с сестрой повернулись к девочкам.

— Зачем вы это сделали? Вы всё погубили! — накинулась Эрмиона на Ребекку-два.

— Я ничего не решала. Я сама не знаю, для чего мы сюда приехали, — ответила девочка и посмотрела на свою сестру.

Разъярённая Вейн двинулась к Ребекке-один с таким видом, будто собиралась ударить.

— Почему ты увезла нас от наших малышей, от всех этих горячих тел?!

— Вот почему, — невозмутимо ответила девочка и повернулась на каблуках.

На горизонте темнел столб дыма, уходящий в небо.

Вейн и Эрмиона не сразу поняли, что это значит. Их лица, ещё искажённые возбуждением Фазы, были бледны, кожа, туго обтягивающая череп, казалась почти прозрачной, а вокруг глаз воспалилась и стала густо-фиолетовой.

— Я пыталась объяснить тебе в машине, но ты не слушала, — тихо пробормотала Ребекка-один.

Вдалеке что-то сверкнуло, и скоро до стигиек докатился грохот взрыва.

— Это была наша фабрика? — уточнила Вейн.

Ребекка-один тяжело вздохнула.

— Да. От неё ничего не осталось. И все, кто там был, погибли.

— НЕТ! НЕТ! НЕ-Е-ЕТ! — вскричала Эрмиона.

— Но откуда ты узнала, что это случится? От того, кто позвонил тебе на мобильный? — догадалась Ребекка-два.

Её сестра кивнула.

— Да. Нас предупредили, — срывающимся голосом произнесла она. — Жалкий ублюдок Уилл, Дрейк, полукровка Эллиот и все те, с кем надо было покончить ещё несколько месяцев назад, — вот кто за этим стоит. Вот кто во всём виноват. — Она помолчала, сдерживая слёзы. — Я поняла, что численный перевес на их стороне был слишком велик. Мы бы ничего не успели сделать.

— Если нас могут так легко застать врасплох, мы нигде не будем в безопасности, — заметила Эрмиона.

— Снова как в Румынии, — глухим голосом добавила Вейн. — Нас слишком мало осталось, чтобы провести Фазу. Всё кончено. — Она разжала руку и уронила яйцо в снег.

— Нет, не кончено, — решительно покачала головой Ребекка-один. — Я жалею, что не удалось спасти других наших сестёр, но, по крайней мере, я вытащила оттуда вас обеих. — Она подошла к Вейн и Эрмионе и положила руки им на плечи. — И теперь мы вас разделим, чтобы увеличить шансы на успех.

— Зачем? Какой успех? — не поняла Ребекка-два.

Ребекка-один, даже не посмотрев на сестру, переводила взгляд с Вейн на Эрмиону.

— Может быть, ещё не поздно предпринять что-то в Верхоземье. Не знаю, что из этого выйдет, но мы можем попытаться задействовать младших сестёр. Тогда, возможно, вас будет достаточно, чтобы снова начать Фазу.

— Но главное впереди, — продолжала девочка, убрав руку с плеча Эрмионы, но не отпуская Вейн. — Мы с тобой отправимся туда, где мерзкие верхоземцы не смогут нам помешать. Туда, где у нас будет столько времени, сколько потребуется. Туда, где условия для Фазы будут идеальными… просто идеальными.

Дрейк подключил к своему ноутбуку жёсткий диск системы видеонаблюдения с фабрики и после нескольких минут бешеного стучания по клавиатуре откинулся назад и потянулся.

— Мне тут не помешает лишняя пара глаз, а то и не одна, — сказал он. Уилл, Эллиот, Перри и Суини окружили ренегата. — Я взломал защиту, это оказалось несложно. На этом диске записи с камер наблюдения за последние двенадцать часов или около того. — Дрейк наклонился вперёд и ввёл на клавиатуре ещё несколько команд. — Я сейчас выведу данные со всех камер на большой экран в виде мозаики. Выберите каждый по паре картинок, за которыми будете следить. Записи будут проигрываться с ускорением, так что как только увидите что-нибудь интересное, сразу говорите.

Уилл и остальные выстроились в ряд перед экраном и, затаив дыхание, стали ждать.

— Свет! Камера! Мотор! — объявил Дрейк и нажал на клавишу. На экране появились десять чёрно-белых кадров, а затем началось прерывистое воспроизведение.

Уилл внимательно смотрел на два изображения, которые выбрал себе. Оба были ему знакомы. Верхнее показывало приёмную фабрики, а второе — часть ведущего оттуда коридора. Камера в приёмной была установлена так, что позволяла наблюдать и за входом в здание через стеклянные двери. Видно было, что снаружи ещё темно.

Остальные разделили записи поровну, но Перри, похоже, не был доволен тем, что ему досталось. Наблюдая за картинками с двух камер в главном цехе, он подошёл чуть ближе к экрану, чтобы рассмотреть тело на одной из коек, которое как будто пошевелилось. Сержант Финч подъехал на мотороллере и устроился у него за спиной, внимательно глядя на экран и рассеянно поглаживая мурлычущую кошку на коленях.

Тут тело на глазах у Перри и сержанта стало биться в конвульсиях. Туловище треснуло от шеи до паха, и наружу полезли личинки Воителей. В ускоренном воспроизведении это зрелище было ещё более гнусным и отвратительным.

Перри отшатнулся от экрана, а сержант Финч воскликнул «Господи Иисусе!» так громко, что кошка, дремавшая у него на коленях, перепугалась и кинулась наутёк.

— Ну ровно как пережаренная сосиска лопается, — добавил он.

— Чудовищно, — прохрипел Перри. — Даже после того, что мне пришлось увидеть на фабрике… это не поддаётся описанию.

— Сосредоточься, папа, — подбодрил его Дрейк. — Нам нужно убедиться, что мы покончили с этим кошмаром.

Перри что-то сердито забормотал себе под нос, остальным удалось разобрать только «Ишь ты! Яйца курицу не учат», а потом расправил плечи и снова сосредоточил внимание на экране. В полутьме склада то появлялись, то исчезали силуэты стигийских женщин, которые метались туда-сюда, откладывая яйца в тела людей или поглощая сырое мясо.

— У меня Граничник, но он без униформы, — доложила Эллиот. В кадре появился один из стигийских солдат, несущих караул у главных ворот. — Два Граничника, — поправилась она, когда камера показала второго. Затем бойцов стало ещё больше; Эдди подошёл к дочери и стал смотреть вместе с ней, но ничего не говорил.

Уилл очнулся на полу, Он лежал на стопке одеял, засыпанный мелкой пылью, которая мешала открыть глаза. Но даже вытерев её с глаз, парень не смог почти ничего увидеть — в помещении было недостаточно света. На столе стояла лампочка на подставке, подключённая к чему-то вроде автомобильного аккумулятора, и тускло мерцала.

Превозмогая пульсирующую боль в голове, Уилл сел и тут же закашлялся. Когда приступ кашля прошёл, он расслышал в комнате мрачные голоса, негромко переговаривавшиеся. Один из них принадлежал Эллиот.

— Тебе лучше пока не вставать, — посоветовал полковник Бисмарк, появившись в поле зрения Уилла. Через плечо у новогерманца висела сумка с большим красным крестом.

— Как я сюда попал? — спросил Уилл, ещё не окончательно пришедший в себя.

— Ты в одной из переговорных. Ты сильно ударился головой, — объяснил полковник, указывая на лоб парня. — Я остановил кровотечение и перевязал рану, но тебе ещё нужно отдохнуть.

Уилл ощупал повязку и попытался понять, что произошло.

— Взрыв, — пробормотал он, начиная припоминать.

Невзирая на протест полковника Бисмарка, парень твёрдо решил, что встанет. Поднявшись с импровизированной койки, он в полумраке, который едва рассеивался слабым светом лампочки, увидел Эллиот и Честера, сидящих в креслах на другом конце комнаты.

— Эй! — воскликнул Уилл, обрадовавшись, что друзья в безопасности.

И тут как будто встала на место последняя деталь головоломки — он вспомнил, что было за долю секунды до взрыва. Уилл как наяву увидел родителей Честера в туннеле, ведущем на поверхность. Вот мистер Ролс обнимает жену… но дальше всё низвергалось в пламя, тьму и пустоту.

Парня словно мощным порывом ветра толкнуло вперёд, и он схватился за край стола, чтобы не упасть.

— Эй, — повторил он, на этот раз едва слышно.

— Привет, Уилл, — абсолютно ровным голосом ответил Честер. — Как себя чувствуешь?

— Голова болит… и немного кружится. И ещё в ушах звенит, — признался Уилл.

— У меня тоже, — сказал Честер. — Я обжёг руку, но не сильно. Повезло.

Уилл, держась за стол, подошёл ближе. Эллиот подняла голову, и их глаза встретились. Видно было, что она недавно плакала — на покрытых грязью щеках девушки слёзы оставили светлые дорожки.

Честер сидел неестественно прямо. Он вцепился в подлокотники кресла, будто на американских горках.

Уилл откашлялся.

— Честер… я… я не знаю, что сказать… Я… я тебе…

Он сделал ещё шаг и потянулся к руке Честера на подлокотнике, но не коснулся её.

Его друг, до этого смотревший прямо перед собой, на мигающую лампочку на столе, перевёл взгляд на руку Уилла. Губы Честера задрожали, как будто он вот-вот поддастся отчаянию. Но потом он поднял голову и с безразличным лицом снова уставился на лампочку.

Уилл остался стоять рядом, так и не убрав руку со слегка расставленными пальцами. Он слишком хорошо помнил, каково было ему самому, когда Ребекка хладнокровно расстреляла доктора Берроуза, но взрыв в туннеле за долю секунды лишил Честера обоих родителей.

Уиллу хотелось что-нибудь сказать. Что угодно, лишь бы заполнить тишину.

— А все остальные целы? — спросил он и тут же пожалел о том, как задал этот вопрос. «А все остальные целы? Ну на кой я сейчас к нему с этим пристал?» — в отчаянии подумал парень.

— Вроде бы да, — подтвердил Честер. Он бросил взгляд на Эллиот, которая утвердительно кивнула, и опять стал смотреть на лампочку. — Правда, у сержанта Финча несколько кошек погибло. Жалко.

Если что-то и могло расстроить Уилла сильнее, то только такой ответ. Его друг искренне жалел кошек в то время, когда сам перенёс тяжелейшую потерю. У Честера всегда были очень близкие отношения с родителями, особенно после того, как умерла его сестрёнка. Он стал для мистера и миссис Ролс единственной отрадой, а Уилл отнял его у них, потащив за собой в Колонию.

И отнюдь не по вине Честера его родители оказались втянуты в войну со стигийцами, а теперь поплатились за своё невольное участие в этом кошмаре. Уиллу так тяжело было сознавать, что только он за это в ответе, что ему сейчас хотелось броситься перед другом на колени и умолять о прощении.

Но он не стал падать на колени…

Вместо этого он снова потянулся к руке Честера и на этот раз дотронулся до неё. Честер не шелохнулся, когда пальцы Уилла коснулись его крепко сжатого кулака на подлокотнике кресла.

Получилось неловко, и Уилл не представлял, что делать дальше. Он не мог обнять Честера, как обняла бы Эллиот, будь она сейчас на его месте.

— Прости меня, пожалуйста, — пробормотал парень, убрал руку и, пошатываясь, побрёл прочь из комнаты. Он не мог там больше оставаться. Где угодно, только не там.

Оказавшись в кромешной темноте коридора, Уилл остановился.

— Господи… ну почему всё так вышло? — прохрипел он в отчаянии. У него сдавило горло от ненависти к самому себе. — Почему они должны были погибнуть? Почему они, а не я?

Парень попятился и наткнулся на стену. Стену, за которой его несчастный друг пытался совладать с горем.

Больше всего Уилла мучило то, что, как бы ему ни хотелось, он ничего не мог исправить. Он не мог вернуть Честеру родителей. Уилл себя чувствовал точно так же, как в далёком детстве, когда его мучили лихорадочные кошмары, от которых он просыпался с невыразимым ощущением, будто совершил какое-то ужасное преступление, и чувство вины, вины непонятно за что, мучительно жгло его изнутри.

Голова у Уилла всё ещё гудела от ранения, но он повернулся и с силой прижался лбом к стене. А потом начал биться головой о твёрдую поверхность, наслаждаясь облегчением, которое давала боль.

— Нет, нет, нет, нет, — повторял он.

Уилл прекратил, только когда кровь затекла ему в глаза. Проморгавшись, он услышал доносящиеся из Центра громкие голоса, потом грохот. Дрейк что-то крикнул. Мысль о том, что кому-то может быть нужна помощь, заставила Уилла взять себя в руки. Парень стал на ощупь пробираться по коридору в Центр.

В воздухе ещё висели облака пыли, но аварийное освещение в Центре позволяло разглядеть почти всё. Масштабы ущерба можно было оценить сразу: всё вокруг покрывал слой серого пепла, большинство столов упало. Те, что стояли ближе всего ко входу в туннель, почернели от огня.

Перешагивая через обломки на полу, Уилл направился туда. Метрах в шести или семи туннель, который прежде вёл на поверхность, был завален огромными кусками породы, провалившимися через бетонную крышу. С потолка и стен, будто рассечённые жилы, свисали обрывки вентиляционных труб и проводов. Почти вся уцелевшая часть туннеля была испещрена чёрными пятнами сажи — следами потушенного пожара.

— Нам повезло, что остались живы, — заметил Перри. Он тихо подошёл к Уиллу и вместе с ним посмотрел вокруг.

— А родители Честера… никак не могло случиться, что они спаслись? — спросил Уилл, глядя на камни.

Перри покачал головой.

— Данфорт был за бронированной дверью, так что, пожалуй, успел выбраться. А вот они, боюсь, нет.

Парень помолчал.

— Мы сможем прорыть отсюда ход на поверхность? — спросил он наконец.

— На то, чтобы разобрать такой завал, даже у команды землекопов с профессиональным оборудованием уйдёт недели две-три, — сказал Перри и тут же спросил: — В каком состоянии Честер?

— Честно говоря, даже не знаю, — ответил Уилл, повернувшись к старику. — По-моему, он до сих пор в шоке.

Перри пристально посмотрел на Уилла.

— У тебя всё лицо в крови. А полковник говорил, что промыл тебе рану, — с удивлением отметил он.

— Всё нормально, — пробормотал Уилл. Не признаваться же было, что он сам бился о стену! Парень обернулся и взглянул на Дрейка, стоявшего по колено в проводах на другом краю Центра, там, где прежде было рабочее место Данфорта. Дрейк что-то встревоженно крикнул Суини, возившемуся с другой панелью. — Плохи наши дела, так? — спросил Уилл у Перри.

— Помимо того, что нам надо как можно скорее выследить этих близнецов и их старших подружек, да, дела у нас сейчас не ахти, — подтвердил он. — Данфорт парализовал Центр. Все системы отключились. — Перри говорил так тихо и мрачно, что Уиллу трудно было его расслышать.

— Вообще все? — переспросил парень.

Перри вздохнул.

— У нас осталась пара спутниковых телефонов, на которых теперь нельзя поймать сигнал, несколько промышленных аккумуляторов и один-единственный ноутбук в рабочем состоянии. — Перри глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Может быть, я переоцениваю Данфорта — и когда я снова увижу этого поганца, клянусь, я его придушу собственными руками, — но я не думаю, что он хотел нас убить. Мне кажется, он даже не предполагал, что дойдёт до того, что миссис Ролс взорвёт жилет.

— Почему? — не понял Уилл.

— Он хотел только задержать нас внутри, чтобы успеть уйти достаточно далеко, не опасаясь преследования. Но в чем Данфорту не откажешь, так это в скрупулёзности — он вывел из строя все до единого запасные генераторы.

— Чтобы мы остались вообще без электричества? Но зачем он так сделал? — снова спросил Уилл.

— Полагаю, на тот случай, если бы мы захотели восстановить управление дверями в туннеле, — предположил Перри, указав тростью на завал. — Мы проверили и перепроверили — все генераторы повреждены настолько, что не поддаются ремонту. Соответственно, без питания осталась и система вентиляции. К тому же пожар уничтожил довольно большую долю наших запасов кислорода. Насколько я прикинул, воздуха нам хватит максимум на две недели, а то и меньше, потому что нас тут много.

— У нас кончится воздух, — прошептал Уилл, осмысливая жуткую новость.

Перри медленно направился обратно к Дрейку, и парень пошёл за ним.

— А как насчёт воздухозаборников? Их нельзя открыть вручную? — предложил Уилл и тут же высказал новую идею, которая только что пришла ему в голову: — Или даже выбраться через них наружу?

— Это замечательная мысль… — начал Перри. Старик потыкал тростью какой-то предмет, лежащий на полу, потом нагнулся и подобрал его. Это была чайная кружка, и когда Перри стал вертеть её в руках, Уилл увидел, что там на донышке ещё оставался чай. — …Только воздухозаборников тут нет. Комплекс проектировали с расчётом на то, что его можно будет полностью изолировать от окружающей среды. Он герметичен: ни одна молекула не пробьётся ни внутрь, ни наружу.

— А откуда тогда берётся воздух? — удивился Уилл.

— По тревоге входной туннель сразу перекрывается, и воздух начинает поступать из резервуаров, расположенных на каждом этаже.

Уилла это обнадежило.

— Тогда всё хорошо, ведь…

— Резервуары пусты, — перебил его Перри.

— Час от часу не легче, — пробормотал Уилл. Они подошли к сержанту Финчу. Он сидел на мотороллере, склонив голову, и гладил крошечный свёрток, лежащий у него на коленях. Это была одна из его погибших кошек, судя по всему, котёнок.

Рядом с сержантом стояла на коленях Стэфани. Растрёпанная, с перепачканным лицом, она была сама на себя не похожа. Девушка на секунду встретилась взглядом с Уиллом, а потом вернулась к своему занятию. Она аккуратно накрыла полотняной салфеткой ещё одно пушистое тельце. Рядом лежали ещё не меньше шести мёртвых кошек, тоже накрытых салфетками. Маленькие трупики чем-то напомнили Уиллу кадры из новостей, когда показывали жертв катастроф или терактов. Хотя это и были кошки, а не люди, от их вида вставал комок в горле: на белой ткани темнели пятна просочившейся крови.

Уилл с Перри пошли дальше, к Дрейку.

— А кто-нибудь приезжает проведать сержанта Финча? — негромко спросил парень. — Я помню, вы говорили что-то про припасы.

Перри покачал головой.

— Каждые два месяца кто-нибудь из Старой гвардии завозит продукты в сторожку по ту сторону горы.

Уилл поднял брови.

— В какую ещё сторожку?

Перри повёл плечами.

— Там стоит заброшенный каменный домишко. Из соображений секретности Старой гвардии не сообщают, для кого предназначены припасы. Так что продукты просто будут лежать в доме, пока не испортятся. А после сокращения бюджета на оборону особый инженерный отдел МИ-5, который отвечает за обслуживание Комплекса, отправляет сюда комиссию всего раз в год. Поскольку до следующей комиссии ещё семь месяцев, вынужден тебя огорчить, Уилл. Нам неоткуда ждать помощи.

Парень услышал, как взвыла кошка, и обернулся на Стэфани. Тут ему пришла в голову ещё одна идея.

— А Старый Уилки? Он не начнёт за нас волноваться?

— Может быть, но он не знает, где нас искать. Я высадил его километрах в ста отсюда, а по пути, опять же из соображений безопасности, завязал ему глаза. И я велел ему не выходить на связь.

Это натолкнуло Уилла на новую мысль.

— Джиггс! А Джиггс не…

— Он тут, с нами, — ответил Перри и отошёл, оставив Уилла вглядываться в полумрак Центра и гадать, где же находится этот таинственный солдат.

Лифт поднялся на один из верхних этажей Канцелярии, огромного правительственного здания в самом центре Новой Германии. Из лифта вышли два стигийских Граничника. Их ботинки в унисон застучали по отполированному мраморному полу.

Секретарь канцлера была на своём месте: за золочёным барочным столом, на котором стояли телефон и ваза с увядшим букетом. Она расчёсывала волосы. Заметив Граничников, женщина повернулась к ним. Когда-то её сковывал страх от одного вида стигийских солдат с их мрачными лицами, похожими на черепа, и непроницаемыми чёрными глазами. Солдат, от которых веяло смертью и разрушением.

Но теперь она встретила Граничников, на мгновение задержавшихся у её стола, сонным отстранённым взглядом.

— Он на месте? — прорычал один из солдат.

Секретарь кивнула с тупым видом, который говорил о сильном протемнении. Её, как и подавляющее большинство жителей Новой Германии, интенсивно обработали Тёмным светом, и от её сознания мало чего осталось.

Внешность женщины тоже заметно изменилась с тех пор, как Ребекка-два и командир Граничников несколько месяцев назад нанесли первый визит канцлеру. Она ходила в том же строгом синем костюме, но не замечала, что у её платиновых волос отросли тёмные корни, а макияж стал небрежным.

Под безучастным взглядом секретаря один из Граничников ударом ноги открыл большие деревянные двери в кабинет канцлера и вместе с напарником ворвался внутрь.

Оттуда послышался шум. Женщина продолжала причесываться. Потом Граничники вышли из кабинета, волоча за собой упитанного канцлера, герра Фридриха. Судя по салфетке, заткнутой за воротник, его застали во время очередного шикарного обеда.

— Я ненадолго отлучусь, фрау Лонг, — успел сказать канцлер, прежде чем его утащили в коридор.

— Здравствуйте, — сказала молодая женщина, открывшая дверь.

— Доброе утро, — ответил Дрейк. Он достал из кармана синего комбинезона ламинированную карточку и предъявил ей. — Похоже, у вас в доме крупная утечка газа. Мы группа быстрого реагирования, нам поручено её локализовать и устранить.

— Утечка газа? Я никого не вызывала, — покачала головой хозяйка и вернула карточку Дрейку. — Уверяю вас, никакой утечки в моём доме нет. Странное дело, что вы вообще работаете: сейчас все подряд бастуют. — Она раздражённо поморщилась. — Послушайте, мне некогда с этим разбираться, я должна забрать сына от бабушки. Может быть, вы в другой день…

— Мэм, не хочу показаться грубым, но наши сетевые датчики обнаружили эту проблему ещё ночью. А они редко ошибаются в таких вещах. — Дрейк поставил ящик с инструментами на землю перед собой, показывая, что уходить не собирается. — Если вы не дадите нам провести осмотр, мы будем вынуждены отключить газ на всей улице и на нескольких соседних, которые входят в эту же сеть. А через час я вернусь с ордером, и вам придётся меня впустить. — Он поёжился. — Вряд ли соседи будут рады остаться по вашей вине без отопления в такой-то холод.

Женщина тут же отступила, как будто решила всё-таки пропустить Дрейка, но потом с интересом посмотрела на стоящую рядом с ним миссис Берроуз, которая сосредоточенно принюхивалась. — Вас обоих обязательно впускать? Просто мне не нравится…

— Боюсь, что обязательно, — отрезал Дрейк. — У меня с собой электронный детектор газа, — сказал он, подтолкнув ногой ящик с инструментами, — но с человеческим чутьём ничто не сравнится. Моя ассистентка Селия — из тех, кого мы, газовщики, называем «Носами». Специально обученный нюхач.

— Да? — Хозяйка недоверчиво покосилась на неё, но потом, очевидно, решила не спорить и открыла дверь полностью.

— Так, Селия, рассказывай, что у нас тут, — попросил её Дрейк, когда они вошли в прихожую.

Селия запрокинула голову и принюхалась.

— В той стороне кухня, — сказала она, поворачиваясь к закрытой двери слева. — Но там чисто.

— Чисто? — несколько оскорблённым тоном переспросила молодая женщина.

— Селия имеет в виду, что кухонный водонагреватель исправен и проблема не в нём, — пояснил Дрейк.

— Направо гостиная, — продолжала Селия. — Там газовый камин, но им не пользовались больше года. Одна из тех старых моделей с керамической решёткой и панелями под дерево по бокам.

— Верно! — воскликнула хозяйка. — Муж говорит, он неэкономный, вот мы его и не зажигаем, а поменять как-то ещё не собрались. Но откуда вы знаете, как выглядит наш камин?

— Это один из лучших Носов в стране, — пояснил Дрейк.

Селия подняла невидящий взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж.

— За площадкой сушильный шкаф с изолированным нагревателем, — продолжала она. — Три спальни, большая с двумя батареями и две поменьше, по одной батарее в каждой.

— Так и есть! — ахнула молодая женщина.

— И… — начала Селия, но осеклась. Дрейк отступил в сторону, пропуская её к узкому комоду у стены. На нём лежали несколько пар перчаток и детская шапочка. Селия опустилась на одно колено и запустила руку под комод. Она что-то оттуда вытащила и протянула хозяйке. — …кусок сухаря, — закончила миссис Берроуз. — Не беспокойтесь, он давно засох, ещё когда ваш сын его туда забросил. Но от сухаря пахнет мышью. Она забежала из сада и немного полакомилась, так что будьте внимательнее. Вы же не хотите, чтобы у вас в доме хозяйничали мыши.

— Ещё как не хочу, — убеждённо произнесла женщина, взяв сухарь двумя пальцами и внимательно его разглядывая. — Да, вы абсолютно правы. Тут с краю следы мышиных зубов. — Она с восторгом посмотрела на Селию. — Да вам в цирке выступать можно! — Хозяйка быстро сообразила, что могла этим оскорбить миссис Берроуз, и принялась извиняться.

Дрейк остановил её излияния.

— Ничего страшного, мы не в первый раз такое слышим. Многие реагируют так же, как вы, — успокоил он молодую женщину.

Миссис Берроуз сильно нахмурилась.

— Главная проблема в подвале, — сказала она, указывая на дверь. — Причём первой категории. Требует срочного вмешательства.

— Что значит «первой категории»? — встревожилась хозяйка.

— Боюсь, это очень серьёзно, — не стал успокаивать её Дрейк. — Крупная трещина газопровода, образовавшаяся, видимо, из-за мороза. Скорее всего, газ оттуда идёт уже довольно долго, и… — Дрейк сглотнул, словно ему тяжело было даже думать о том, что он собирается сказать, — и скапливается в замкнутом пространстве.

— Да, я бы сказала, что трещина появилась тридцать… нет… тридцать пять часов назад, — сообщила ему миссис Берроуз, ещё раз принюхавшись.

Дрейк присвистнул.

— Черти-дьяволы! Неужели так давно? — Он резко развернулся к женщине. — Послушайте, мэм, вам необходимо немедленно покинуть дом. Наша страховка не покрывает жертвы среди клиентов. Пожалуйста, возьмите только верхнюю одежду и самое необходимое и уходите отсюда. Чем дальше, тем лучше. И не включайте никаких электроприборов — сейчас даже от мобильника может проскочить искра, от которой весь дом взлетит на воздух. — Он обратился к миссис Берроуз: — Придётся изолировать подвал и провентилировать его. О том, чтобы разбираться с трещиной, пока и речи быть не может. — Дрейк снова повернулся к хозяйке. — Оставьте нам ключи и контактный телефон. Я вам сообщу, как только можно будет возвращаться.

— Разумеется. Как скажете, — ответила женщина. — Я поеду к матери. Спасибо вам, что так быстро приехали.

Уилл и Эллиот наблюдали через заднее окно фургона за тем, как хозяйка торопливо вышла из дома, задержавшись только для того, чтобы записать на листке бумаги телефон для Дрейка. Потом она бросилась бежать по улице, время от времени оглядываясь на дом, будто опасалась, что видит его в последний раз.

Уилл протёр рукавом запотевшее от его дыхания стекло, чтобы ясно видеть свой прежний дом.

— Просторный проспект, дом шестнадцать. Я раньше тут жил, — растерянно произнёс он, словно ему самому в это не верилось. Парень приложил палец к стеклу и указал Эллиот на второй этаж. — Так странно… Это была комната Ребекки. Эти гадючки там спали, под одной крышей со мной, — сказал он, а потом отвернулся и опёрся спиной на дверь. — Столько времени я не знал другого дома, кроме этого… а теперь почти его не помню.

— М-м, — только и сказала в ответ Эллиот.

— Не буду даже спрашивать, что вы затеяли, — вдруг подал голос лысый мужчина за рулём фургона. Это был старый знакомый Дрейка — механик из гаража в Западном Лондоне. Как раз он и раздобыл фальшивый фургон Британской службы газа, комбинезоны для Дрейка и Селии и заодно их удостоверения. Похоже, интересы его «клиентов» отнюдь не ограничивались незарегистрированными автомобилями.

Механик забрал их на парковке при автостраде. Уилл, Эллиот, миссис Берроуз и Дрейк пересели там с «бедфорда» на фургон и уже на нём доехали до Хайфилда.

— Но что бы вы там ни делали, это не совсем законно, так ведь? — поинтересовался шофер.

— Вы правда хотите знать, что мы собираемся делать? — с вызовом спросил Уилл.

Механик потёр подбородок, но промолчал.

— Вы поверите, если я скажу, что мы пытаемся спасти человечество? И если у нас ничего не выйдет, то все на земле погибнут, — с совершенно серьёзным видом произнёс парень.

Эллиот ахнула от неожиданности.

Шофёр ухмыльнулся, блеснув золотым зубом.

— Правильно, дружок, нечего мне совать нос в ваши дела. Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится. — Он похлопал себя по нагрудному карману и усмехнулся. — Ладно, мне и не надо другого ответа, кроме блестяшек, которые мне дал ваш мистер Джонс.

— Мистер Смит, — с улыбкой поправил Уилл. — Алмазы вам дал мистер Смит, так его зовут.

Тут мистер Смит, он же Дрейк, постучал по задней дверце фургона и приоткрыл её.

— С хозяйкой разобрались. Я вызвал Радиста и компанию, они как раз подъедут, пока мы подготовим место. А мы тем временем, — заметив, что механик слушает, Дрейк спохватился, — занесём в дом ёлочные гирлянды.

«Ёлочные гирлянды» на самом деле представляли собой запас взрывчатки, достаточный для того, чтобы пробить многометровый слой породы. Уилл вошёл в прихожую, сгибаясь под тяжестью двух сумок с динамитом, и застыл. Парень посмотрел на миссис Берроуз.

— Мам, как же тут всё изменилось, — удивился он. — Обои новые. — Уилл пару раз топнул по полу, где уже не было знакомого засаленного паласа. — И ковёр тоже. Всё переделали.

Дрейк появился у него за спиной.

— Уилл, неси их вниз, — попросил он.

— Хорошо, — ответил УИЛЛ и медленно направился к двери в подвал. — Здесь мой папа пропадал по вечерам, — сказал он Эллиот, которая шла следом с сумкой инструментов. — А потом пропал насовсем — в Колонии.

Подвал тоже сильно изменился. Теперь тут царили чистота и порядок, по стенам стройными рядами висели на панелях с колышками электрические инструменты. А на промасленной простыне посреди помещения стоял наполовину разобранный старинный мотоцикл «триумф».

— Красавец, — улыбнулся Дрейк, проведя пальцем по сверкающему хромированному рулю. — Но нам надо всё убрать с дороги, чтобы разгрести вот это. — Он посмотрел на шкаф, полный банок с краской, кистей и валиков.

Уилл с Дрейком быстро принялись за дело, а в это время миссис Берроуз и Эллиот приволокли из спальни большой матрас. Его приладили к двери, ведущей из подвала в сад, чтобы снаружи был не так слышен шум.

Дрейк достал из сумки кирку и, пользуясь её концом как рычагом, отодвинул шкаф от стены. Остальные подошли посмотреть. Стена за шкафом была совершенно обычная, выкрашенная в белый цвет.

— Вот здесь, — сказал Уилл, постучав по тому месту, где когда-то находился вход в туннель. — Вот здесь он был.

Дрейк кивнул.

— Для начала поработаем по старинке, мускулами. Так будет меньше шума, — предложил он. — Ну-ка, разойдитесь. — И замахал киркой. В считаные минуты ему удалось расшатать столько кирпичей, что кусок стены вывалился на пол. Из выемки посыпался гравий и щебень.

— Очень умно, — подметил ренегат. — Как раз то, чего можно ожидать от такой стены. — Он ещё поработал киркой, расширяя отверстие. — Так, теперь дело за тобой, Уилл. — Тяжело дыша, Дрейк повернулся к парню. — Надо убрать весь отвал, чтобы посмотреть, что там дальше. Ты ведь раньше любил помахать лопатой, верно?

Уилл улыбнулся.

— Конечно, только ведь на это уйдёт уйма времени? — Он помнил, какого труда им с Честером стоило раскопать туннель в первый раз.

— По ходу дела разберёмся, — возразил Дрейк. — Просто делай, что знаешь, Уилл.

— Ладно, — согласился парень. Он выбрал себе лопату, привычно взвесил в руке, потом поплевал на ладони. — Берегись! Я снова в деле! — объявил он и принялся копать.

Он работал как бешеный, прерываясь лишь для того, чтобы убрать крупные обломки. Эллиот, Дрейк и миссис Берроуз передавали по цепочке быстро наполнявшиеся ведра с отвалом в другой конец помещения, где вытряхивали их.

Тут лопата с резким звоном ударилась о камень. Уилл ругнулся и выпрямился.

— Плохие новости. Дальше сплошная порода… огромная глыба. — Парень вытер пот со лба. — В прошлый раз ничего такого не было.

Дрейка это, похоже, нисколько не огорчило, но прежде, чем он успел ответить Уиллу, его рация затрещала.

«Прилетели ваши рождественские гуси», — объявил голос механика, воспользовавшегося шифром Дрейка. Через несколько секунд на деревянной лестнице раздались шаги, и в подвал спустился Эдди.

— А где Суини с полковником? — спросила миссис Берроуз. — И Колли?

— Ждут в грузовике, пока мы не позовём, — ответил Эдди.

— Надеюсь, они смотрят в оба, — сказал Дрейк. — Таким грузом рисковать нельзя. Сейчас столько террористов и экстремистских государств спят и видят, как бы заполучить делящийся материал, да ещё в виде оружия. К тому же Перри меня с потрохами съест, если я потеряю бомбы! — Ренегат ухмыльнулся. — Кстати, о взрывчатке, — он подошёл к сумкам, которые принёс в дом Уилл, и раскрыл одну, — пора браться за динамит. Будем пробивать себе дорогу.

— Уже дошли до первого барьера? — поинтересовался Эдди.

— Вы об этом? — спросил Уилл, похлопав по неровной каменной стене.

— Да. Ширина примерно полтора метра, дальше опять идёт засыпка, потом ещё один каменный пласт, — сообщил стигиец.

— Похоже, ты в курсе дела, — заметил Дрейк, доставая из сумки две шашки динамита.

Эдди кивнул.

— Обычной процедурой было бы обрушить туннель по всей длине, чтобы им никто больше не смог воспользоваться. Тем более после того, как по нему спустились вы с Честером, — сказал он, бросив взгляд на Уилла. — Но этот туннель был отнюдь не обычным. Мы предполагали, что он может нам ещё пригодиться.

Уилл продолжал разглядывать каменный барьер, но слова бывшего Граничника его заинтриговали.

— А зачем? Что в нём такого особенного?

— Его называют Туннель Джером, — сказал ему Эдди.

Парень резко повернулся к нему.

— Какой-какой туннель? — переспросил он.

— Его назвали по имени твоей родной матери — Сары Джером.

Уилл нахмурился.

— Думаешь, случайно вышло так, что туннель вёл прямо к твоему дому? — холодно осведомился Эдди.

— Не знаю… Никогда об этом не задумывался, — признался парень.

— Его прорыли специально для тебя, Уилл. Точнее, для того, чтобы иметь возможность быстро до тебя добраться, если Сара даст о себе знать. Захватить её было чрезвычайно важно для Паноплии — Сара Джером пользовалась славой героини у мятежных элементов Колонии.

— То есть в Трущобах, — вставил Уилл.

— Не только там, но и по всему городу. Мы рассчитывали вернуть её и примерно наказать. Конечно, когда нам в конце концов удалось поймать Сару, две Ребекки поступили с ней по-своему.

— Да, они пытались заставить её убить меня, — тихо сказал Уилл, а Эдди посмотрел в темноту за спиной парня.

— А ещё этот туннель позволял нам поддерживать связь со стигийками, которых ты называешь Ребекками, — продолжал Эдди. — Особенно в то время, когда их только внедрили в вашу семью. Посредством туннеля мы подменяли младенцев, когда нам это требовалось.

— Значит, вы пробирались к нам в дом, а мы даже не подозревали, — вздохнул Уилл и шагнул в сторону миссис Берроуз.

— В основном по ночам, чтобы наблюдать за тобой, когда ты спишь. — Эдди носком ботинка перевернул обломок кирпича. — Позднее, когда доктор Берроуз начал сверлить нашу «дверь», мы были вынуждены восстановить стену подвала.

— Это было при мне! — воскликнул Уилл, потрясённо качая головой. — Я ему помогал сверлить, когда он ставил стеллаж!

— На сеансах Тёмного света доктор Берроуз получил указания относительно этого туннеля, — проговорил стигиец. — Мы планировали, что доктор, обнаружив его, в конце концов доберётся до Колонии. Мы были практически убеждены, что ты последуешь за ним, Уилл.

— Вы хотите сказать, что Роджеру это внушили? — спросила миссис Берроуз. — Что он отправился под землю не по собственному желанию?

— Именно так. Помимо сведений о существовании и расположении туннеля, мы внушили ему жажду странствий и непреодолимую тягу к исследованию древностей. В течение нескольких лет мы развивали у него эти подсознательные стремления, чтобы активировать их, когда мы решим, что настало время действовать, — сухо ответил Эдди. — Он оказался чрезвычайно восприимчив к обработке. Хотя я сам не был тому свидетелем, полагаю, что эти же стремления в конце концов побудили его покинуть Колонию, спуститься в Глубокие пещеры, а затем и во внутриземный мир. Он действовал не по собственной воле — никому в здравом уме такое бы даже не пришло в голову.

Уилл снова напряжённо вздохнул.

— Значит… значит, папа на самом деле не был великим учёным… и всё, что он безумно хотел открыть, описать в своём дневнике… всё это было только из-за вас. — Широко раскрыв глаза от изумления и качая головой, парень отчаянно пытался разобраться в рое нахлынувших мыслей. — Так получается, всё, что я знал о папе, — неправда. На самом деле он был совсем не таким… но вы его переделали. Стигийцы превратили его в другого человека?

— Да. Как и большинство верхоземцев, доктор Берроуз до протемнения был совершенно лишён мотивации, — заметил Эдди и взглянул на незрячую миссис Берроуз. — Естественно, вам, Селия, мы внушили совершенно противоположное — полную апатию, поскольку никакой роли вам не отводилось. Нам было удобно, чтобы вас ничто не занимало… кроме телевизора.

На секунду в подвале повисла тишина.

— Вот это настоящий динамит, — пробормотал Дрейк, убирая шашки обратно в сумку.

Миссис Берроуз зашаталась, словно готова была упасть в обморок.

— Я так и знала, — прохрипела она, — так и знала…

— Мам, что с тобой? — спросил Уилл, поддерживая её под руку.

— Все эти годы… у меня было такое ощущение, будто я борюсь с чем-то чуждым в себе. Будто я теряю себя… будто не я, а кто-то другой управляет моей жизнью. Так и было. Это вы, стигийцы, решали, какой мне быть. Сплошная ложь… сплошная игра! Эти мысли… мои желания… это всё было не моё!

Намеренно или же случайно, но тон Эдди не выражал ни малейшего сожаления. — Да, — сказал он. — Я полагал, вы уже давно это поняли. В конце концов, вам ведь удалось преодолеть заложенную программу, когда…

— Вы захватили нашу жизнь, как террористы! — с осуждением воскликнула миссис Берроуз. — Вы всё отравили своими играми, и только ради того, чтобы поймать Сару Джером!

— Ну, не только, — сказал Эдди. — Это была ещё и возможность для близнецов приобрести опыт жизни среди неверных.

Никто не заметил, что у миссис Берроуз в руках оказалась лопата Уилла.

Неожиданно шагнув вперёд, женщина размахнулась и ударила Эдди по голове. Стигийца отбросило на Эллиот.

— Эй! Нет! — закричал Дрейк и, кинувшись к миссис Берроуз, вырвал у неё лопату. Но и это не остановило женщину. Она сжала кулаки и попыталась ударить Эдди снова, однако Дрейку удалось её оттеснить.

— Не подпускай её к нему! — воскликнула Эллиот, поддерживая оглушённого отца. — Она с ума сошла!

— Не смей так говорить! — заорал на неё Уилл, брызжа слюной от ярости. — Это не она сошла с ума, а эти уроды! Они нам жизнь сломали! Они всё разрушили!

Миссис Берроуз, похоже, успокоилась, но теперь Дрейку надо было разнимать Уилла и Эллиот. Встав между ними и вытянув руки, чтобы парень с девушкой не набросились друг на друга с кулаками, ренегат крикнул:

— Всё, успокойтесь! Сейчас не время для семейных сцен. Совсем не время. — Он повернул голову к миссис Берроуз. — Селия, глубоко подыши, приди в себя, а потом отправляйся наверх вместе с Эллиот, заварите всем чаю. Что касается вас двоих, — Дрейк посмотрел на Уилла, потом на Эдди, у которого из виска хлестала кровь, — мы сейчас подлатаем Эдди, а затем заминируем туннель. Потом можете разбираться между собой сколько угодно, но сейчас нам нельзя терять ни минуты. Так что, все готовы вести себя как взрослые?

Эллиот нерешительно взглянула на него, будто собиралась что-то сказать.

— По-моему, я велел тебе идти наверх вместе с Селией, — строго произнёс Дрейк.

Этого было достаточно. Девушка кивнула в знак согласия. Миссис Берроуз окончательно удалось взять себя в руки. Проходя мимо Эдди, она негромко сказала:

— Простите. Это был для меня такой шок — я ведь совершенно ничего не знала. Такой шок…

Эдди утёр кровь, натёкшую в глаза.

— Я всё понимаю. Ничего страшного, — ответил он и тут же потерял сознание.

На Рыночной площади в центре Южной пещеры собирался народ, чтобы послушать, что скажет Комитет губернаторов. Весть о выступлении распространилась быстро, и явились большинство оставшихся жителей подземного города, если не все.

Губернаторы в последнее время редко давали о себе знать, но после неожиданного исчезновения стигийцев всё-таки выбрались из укрытия, явно намереваясь напомнить Колонии, кто здесь главный.

Вплоть до недавних печальных событий площадь в каждый торговый день кишела людьми, снующими вокруг выстроенных рядами лотков. Теперь лотки откатили в сторону, чтобы освободить место для собравшихся. Кое-кто залез на них, чтобы лучше видеть губернаторов.

А губернаторы собрались почти в полном составе. Не хватало лишь одного из двенадцати — мистера Крукшенка приковал к постели тяжёлый приступ подагры. Остальные же, облачившись в высокие цилиндры, чёрные сюртуки и полосатые серые брюки, восседали за столом на наспех сооружённом помосте. Когда пришло время начинать собрание, одиннадцать губернаторов все как один сняли шляпы и поставили на стол перед собой. Потом поднялся мистер Пирсон, старший из них.

Размеренно, с траурным выражением лица он забубнил о том, как важно «блюсти порядок», и о том, что «долг всякого колониста перед ближним своим — верно следовать освящённым временем законам». В его речи нередко звучало имя Габриэля Мартино; очевидно, губернатор полагал, что напоминание об основателе Колонии встретит отклик у публики и настроит её более благожелательно.

Однако народ слушал мистера Пирсона хотя и со вниманием, но без одобрения. Губернаторы всегда были марионетками стигийцев, проводниками воли тех, кто представлял истинный правящий класс подземного мира. И теперь, когда стигийцы оставили город, ясно было, что властям не стоит ожидать прежнего к себе уважения.

— В последние несколько месяцев, — объявил мистер Пирсон, запустив одну руку между пуговицами жилета на животе, а другой указуя на каменный потолок пещеры, — в последние несколько месяцев мы изведали немало тягот. Всякий из нас оказался разлучён с кем-то из родных и друзей, хотя нам пока неведомо, для чего. Неизвестно, куда забрали наших близких и когда их вновь к нам вернут.

— Никогда! — выкрикнула какая-то женщина из толпы.

— В тот день, когда наши владыки возвратятся, будьте уверены: мы, Комитет губернаторов, обратимся к ним с тем же вопросом, — ответил ей мистер Пирсон.

При упоминании стигийцев по толпе прокатился рокот недовольства.

— И до тех пор, пока не будет восстановлен статус-кво, мы позаботимся о том, чтобы поддержать привычный уклад жизни и уберечь наше общество от беззаконий, творимых кучкой недовольных, — разглагольствовал мистер Пирсон. — Ибо здесь нам не на кого положиться, кроме самих себя. Мы все — одно большое сообщество, и мы стоим друг за друга.

Он церемонно повернулся к губернаторам слева от себя, потом к тем, что сидели справа. Все десятеро принялись выразительно соглашаться: «Верно! Верно!», кивая, словно шеренга болванчиков.

Мистер Пирсон снова обратился к толпе.

— Мы все в одной лодке. И последние несколько месяцев мы плывём по бурным водам… Мы мучаемся от голода, смятения и страха перед необъяснимыми переменами в нашей жизни. Но нет нужды бояться! Комитет восстановит закон и порядок! — Он сделал паузу, будто ожидал овации, но ответом толпы было гробовое молчание. Губернатор откашлялся и продолжал: — Первой нашей задачей будет найти открытый портал, чтобы немедленно возобновить поставки продовольствия из Верхоземья. Но, что не менее важно, следует восстановить и производство наших собственных продуктов — продуктов, которые занимают столь важное место в нашем рационе. Скотоводство и крысоловство остаются нашими главными приоритетами, уже сейчас пенсовичные плантации в Северной пещере подготавливаются к спороношению, кроме того…

— Что-то я не видел тебя с лопатой, — громко произнёс какой-то колонист.

— Ага, сам-то давно рукава закатывал, Пирсон? — добавил другой.

Мистер Пирсон запустил палец под накрахмаленный воротник и, пропустив грубые выкрики мимо ушей, попытался продолжить речь. Но тут в глубине толпы кто-то громко кашлянул. Только это был вовсе не кашель. Какой-то колонист пригнулся и крикнул:

— Горшок!

Толпа захихикала.

Большинство жителей Колонии давно уже отказались от старинной традиции держать под кроватью урыльник, или ночную вазу — фарфоровый горшок, куда можно было облегчиться, если нужда застигнет среди ночи. Вместо этого колонисты давали себе труд спуститься в клозет, обычно располагавшийся на первом этаже дома, у чёрного хода.

Но не мистер Пирсон.

Кроме того, принадлежность к привилегированному классу не позволяла мистеру Пирсону снизойти до того, чтобы самостоятельно выливать по утрам свою мочу из горшка. Высокое положение давало ему право оставлять это незавидное занятие на долю слуги — как правило, пленного верхоземца, а если таковых не находилось, то и бедного колониста, вынужденного служить в губернаторском доме. Иногда урыльник выносили не прямо с утра, а значительно позже, когда его ароматы успевали пропитать весь дом. Приятного в этом было мало.

Ещё один шутник в толпе последовал примеру первого. Сделав вид, будто чихает, он во всеуслышание крикнул: «Урыльник!»

Несколько отважных колонистов залились смехом.

Кто-то осмелился произнести вслух прозвище старейшего из губернаторов — в Колонии его за глаза называли «Урыльник Пирсон», а временами выбирали и менее деликатные термины.

Это было самое что ни на есть бесстыдное неуважение к властям.

Мистер Пирсон вспыхнул и затряс кулаками. Он до того напоминал перегретый котёл, что казалось, вот-вот из ушей у него повалит пар.

— Я не потерплю подобной наглости! — проревел губернатор. — Первый Офицер! Арестовать их! — Мистер Пирсон побагровел ещё сильнее. — Эй, Первый Офицер! Немедленно ко мне! Заприте в Темницу нарушителей спокойствия!

Новый Первый Офицер вышел к помосту и вскарабкался на него сбоку. Наспех сколоченные доски затряслись и заскрипели под весом полицейского, и некоторые губернаторы даже схватились за край стола, словно опасаясь, что в любую минуту они могут низвергнуться в море презренной черни.

К этому времени Уилл, Дрейк и миссис Берроуз добрались до Рыночной площади и медленно продвигались по краю толпы. Кое-кто из стоявших на лотках бросал на них любопытные взгляды, но не более того — колонисты были поглощены разворачивающимся перед ними актом гражданского неповиновения. К тому же за последние месяцы, когда в Колонии квартировали новогерманские войска, местные жители стали куда привычнее к чужакам.

— Выполняйте приказ! Арестовать их! — не унимался мистер Пирсон. Он топнул ногой, и помост снова сотрясся.

Первый Офицер обвёл взглядом толпу и заметил в первых рядах Рубило и Писклю. Полицейский ещё не сообщил губернаторам о том, что его предшественник выпустил из Темницы всех заключённых, да и не горел желанием это делать.

Рубило расплылся в широкой беззубой ухмылке, а Пискля принялся подпрыгивать на месте.

Тут вскочил другой губернатор.

— Делайте, что вам приказано! Арестуйте смутьянов! — закричал он.

— А… каких именно? — спросил Первый Офицер. — Кого арестовать-то?

— Знакомый голос, — заметил Дрейк, помогая миссис Берроуз забраться на свободный лоток, где валялось несколько высохших капустных листьев. Потом ренегат залез туда сам. Уилл уже стоял на лотке, пристально глядел на сцену и качал головой.

Крикливый губернатор набросился на Первого Офицера, который держался совершенно невозмутимо.

— Да просто выполняй приказ, дубина ты стоеросовая!

— Вот ведь тупой старый хрыч! — громко воскликнул Уилл, даже не стараясь понизить голос. Колонисты, стоявшие поблизости, обернулись к нему.

— Тише, Уилл, — предупредил Дрейк, однако неожиданная горячность парня заинтриговала и его. — И вообще, к чему это ты выступаешь?

— Да к тому, что это бестолковое трепло — мой папаша.

— Кто-кто? — удивился ренегат.

— Это мистер Джером, — пробормотал Уилл. — Мой родной отец.

Мистер Джером тем временем протопал по помосту к Первому Офицеру и принялся тыкать полицейского, который был куда шире и выше него, пальцем в грудь.

— А ну делай что тебе говорят, не то и тебя закуём в кандалы! — пригрозил он.

Однако Первого Офицера это не испугало, а скорее озадачило.

— Но если я не знаю, кто назвал мистера Писюна Урыльником, как я могу кого-то арестовать? — с невинным видом осведомился полицейский.

Вместо того чтобы зааплодировать поразительно путаной фразе Первого Офицера, толпа застыла в гробовом молчании.

— Идиот несчастный, чтоб тебя! — рявкнул мистер Джером, замахиваясь на полицейского.

Тут в первых рядах публики поднялась суета. Рубило протолкнулся вперёд, к помосту.

— А ну не трожь его! Это мой друган! — проревел Рубило с нескрываемой угрозой в голосе и ударил по помосту огромным кулачищем. — А то я сам сюда залезу — будете знать, и вы, и мистер Писюн!

— Мистер Урыльник, — поправил Пискля, подпрыгивая на месте, чтобы хоть одним глазком увидеть губернаторов через плечо своего крупного приятеля.

Мистер Джером не отступил от Первого Офицера и не опустил занесённой руки.

— Я предупреждал, — сказал Рубило, закатывая рукава.

Тут за спиной Уилла и Дрейка кто-то оглушительно свистнул, и оба вздрогнули от неожиданности.

И губернаторы, и простые колонисты — все до единого посмотрели на другой конец Рыночной площади. Миссис Берроуз вынула пальцы изо рта.

Дрейк опустил голову.

— Господи, я же говорил: не привлекать к себе внимания, — пробормотал он.

— Разве не пора вам начать новую жизнь? — крикнула она. — Стигийцы покинули город, и вы не обязаны терпеливо их дожидаться. Впервые за триста лет у вас есть возможность решать самим!

Толпа призадумалась. Потом тут и там послышались возгласы: «Верно!», «Она дело говорит!»

— Селия, — улыбнулся Первый Офицер, глядя на неё поверх толпы. Он перевёл дыхание, прежде чем обратиться к ней, полицейский никак не мог поверить своим глазам. — Селия, скажи, что нам делать! Скажи, как нам быть!

Миссис Берроуз ненадолго задумалась.

— Что ж, первым делом… можете прогнать восвояси этих ваших губернаторов, — сказала она. — Они заботятся вовсе не о ваших интересах.

Мистер Джером, вытянув шею, прищурился, чтобы разглядеть женщину.

— Надо же, кто к нам пожаловал! Кучка поганых верхоземцев суётся в наши дела! — объявил он.

— Да заткнись ты, козёл старый! — выпалил Уилл, не сдержавшись.

Повисла пауза. Потом мистер Джером нахмурился.

— Сет? Сын мой, Сет?

Уилл презрительно скривил губы.

— Я тебе не сын.

Явно потрясённый новой встречей с Уиллом, мистер Джером не сразу собрался с мыслями.

— Стало быть… стало быть, мой беглый сын возвратился домой, и теперь его приятели указывают нам, что делать. — Он сухо усмехнулся и повернулся к Первому Офицеру: — Отлично, арестуй и их тоже.

Этого полицейский уже не выдержал.

— Не буду, — просто ответил он.

Мистер Пирсон, опомнившись, снова ринулся в бой. Схватив со стола свой цилиндр, он угрожающе потряс им перед Первым Офицером. — Видишь? Видишь, дурачина? Мы тут власть, только мы одни! А ну быстро делай, что велит мистер Джером!

— Я сказал, другана моего не трожь! — взорвался Рубило. — Всё, довёл ты меня! А ну живо хлебала заткнули, пущай он говорит! — проревел бандит и, перегнувшись через край помоста, замахал руками возле ног мистера Пирсона и мистера Джерома, будто разъярённый медведь.

Губернаторы поспешно отскочили подальше от края. Первый Офицер повернулся к толпе.

— Если кто-то из вас считает этих людей простыми верхоземцами, то вы ошибаетесь. Эта женщина знает, о чём говорит, — сказал он, указывая на миссис Берроуз. Его глаза сияли. — Она прошла через самый жёстокий допрос с применением Тёмного света, какой я только видел за все годы службы. Она выжила и сохранила рассудок. Более того, она не сломалась — не выдала стигийцам того, что у неё хотели выпытать.

Толпа одобрительно зашумела.

— А этот человек… — полицейский указал на Дрейка, — этот человек оказал нам огромную услугу. Он разрушил Лаборатории и положил конец ужасающим стигийским экспериментам. Я это знаю, потому что сам был при этом. Я ему помогал.

Шум в толпе усилился.

— А этот парень с ними, — объявил Первый Офицер, указывая прямо на Уилла, — племянник Тэма Маколея и…

Народ ахнул — все знали, что полицейский скажет за этим.

— …и сын Сары Джером.

Толпа взорвалась одобрительными криками.

— Сара Джером — отважная женщина, которая не отреклась от своих убеждений и так долго… так много лет противостояла стигийцам. Мы ничем не могли ей помочь, когда её вернули в Колонию, но мы можем сейчас почтить её память. Мы можем жить так, как завещала Сара Джером, и никогда больше не поддаваться Белым Воротничкам!

Толпа возликовала. Уилл, сияя от гордости, без малейшего смущения наслаждался всеобщим вниманием.

Первый Офицер поднял руки, и народ стих.

— Итак, миссис Берроуз, что нам делать дальше? — снова спросил он.

— Попробуйте назначить комитет, чтобы управлять Колонией. Временный комитет, — предложила миссис Берроуз. — Потом можно будет устроить выборы, но сейчас необходимо найти тех, кто сможет решить текущие проблемы. Это должен быть кто-то из вас, из тех, на кого вы сами можете положиться.

— Чепуха! Они понятия не имеют, как управлять! — вскричал мистер Пирсон. — Это чистой воды безумие! Эта женщина — верхоземка. Не слушайте её!

— Первый Офицер! Возглавьте нас вы! — вдруг крикнул кто-то в толпе.

— Я? — раскрыл рот полицейский.

Раздались одобрительные крики — предложение понравилось многим. Первый Офицер замахал руками, утихомиривая толпу.

— Но… не могу же я один. Это будет неправильно.

— Пускай Рубило тоже! — взвизгнула Гаппи Маллиган с дальнего конца площади, с энтузиазмом размахивая бутылкой, и едва не свалилась с большой бочки с водой, где сидела.

Толпа, похоже, полностью поддержала и эту идею, и Рубило принялись подталкивать вперёд, пока он не вскарабкался на помост.

Тут всё сооружение покосилось и стол вместе со стульями и губернаторами съехал вниз. Бывшие правители Колонии, едва их ноги коснулись земли, бросились бежать прочь.

От аплодисментов, которыми разразилась толпа, задрожали все окна в городе. Рубило и Пискля подняли по цилиндру, которые остались от губернаторов, и гордо натянули их себе на голову.

— Вот бы каждый государственный переворот проходил так же мирно, — прошептал Дрейк. Он — как и все собравшиеся на Рыночной площади — с оптимизмом смотрел на будущее Колонии. Без террора стигийцев и при самоуправлении город ждали большие перемены.

В паре километров от Рыночной площади, на окраине города, Эллиот услышала отзвуки криков и оваций, но она не знала, что это означает. Как ни пытались её переубедить Суини и полковник Бисмарк, девушка настояла на том, чтобы прогуляться одной. Она побежала в Южную пещеру, и по пути ей не встретилось ни одного колониста, не говоря уже о стигийцах.

Только оказавшись в своём родном квартале, девушка замедлила шаги, чтобы посмотреть на знакомые места.

Колония во многом походила на старую, но очень надёжную машину, которая исправно работала день изо дня благодаря тому, что обитатели города неустанно заботились об этом. Практически каждый колонист знал, какое место занимает в иерархии, и, словно винтик в огромном механизме, честно выполнял то, что от него требовалось.

Но теперь было очевидно, что машина сломалась. Эллиот поражалась небывалому хаосу: улицы завалены вонючим мусором, перед домами лежат кучи искорёженной мебели, по канавам разбросана всевозможная утварь. Всюду царят беспорядок и запустение.

Наконец девушка подошла к простому типовому домику, где выросла, к дому, откуда однажды рано утром сбежала в Глубокие пещеры, оставив всё, что знала.

Эллиот с ранних лет приходилось притворяться, на людях называя свою тётку мамой. Но с годами всё больше становился риск, что в ней признают Сушёную детку. И пусть побег в Глубокие пещеры был равносилен самоубийству, альтернатива была куда страшнее. Если бы правда открылась, стигийцы немедленно казнили бы Эллиот и её родную мать за незаконную связь, а остальных членов семьи, скорее всего, ждала бы расправа без суда — за укрывательство.

А соседи давно уже шептались о чёрных глазах и худощавом, как у стигийцев, сложении Эллиот. Один человек даже пытался вымогать у её тётки деньги в обмен на молчание. И Эллиот решила, что должна исчезнуть из Колонии, чтобы никто не смог ни шантажировать её родных, ни обнаружить истину.

Девушка медленно двинулась по тропинке к дому, обведя взглядом лужайки чёрного лишайника, где она любила играть в детстве. Сейчас было видно, что их давно запустили, однако сам дом, в отличие от соседних построек, выглядел жилым. Эллиот это обнадёжило.

Она протянула руку и толкнула входную дверь. Та была не заперта и приотворилась сантиметров на десять.

— Эй, есть кто дома? — крикнула Эллиот.

На секунду её отвлёк восторженный рёв толпы, донёсшийся откуда-то из другой части города.

— Есть кто дома? — повторила девушка. Но она чувствовала, что дом пуст. Она занесла ногу над порогом и остановилась. Если она войдёт внутрь, то наверняка убедится, что её мать по-прежнему там живёт. Но Эллиот понимала, что её возвращение и нынешний облик только возродят прежние подозрения и выдадут тайну её матери. Девушка не сомневалась, что старое предубеждение против отношений между стигийцами и колонистами никуда не исчезло.

Отчасти ей и самой не хотелось знать, что с матерью. Эллиот прекрасно сознавала, что путешествие в центр земли полно опасностей и может стоить ей жизни. Пожалуй, лучше было отправиться в путь, веря, что мать жива и здорова.

— Я приду в другой раз, — громко сказала Эллиот, закрывая дверь. Она вытащила из кармана куртки флакончик духов, который подарила ей миссис Берроуз, и аккуратно поставила его на крыльцо. — Это тебе, мама, — прошептала девушка, развернулась и пошла прочь.

— Вот что я хотел вам показать, — сказал Первый Офицер Дрейку, Уиллу и миссис Берроуз. Дрейк был бы рад скорее покинуть Колонию и продолжить путь, но он понимал, как важно поддержать сейчас Первого Офицера — новоизбранного правителя независимой Колонии.

Они завернули за угол, и перед ними предстала стигийская Цитадель.

Мрачное здание с фасадом из грубо обтёсанного гранита было встроено прямо в стену пещеры и возвышалось до самого потолка, где верхние этажи скрывал вечный прибой облаков. В эту грозную крепость никогда не ступала нога колониста.

— Никогда не был к ней так близко, — прошептал Уилл. Чёрные хрустальные окна верхних этажей Цитадели смотрели на него словно непроницаемые глаза стигийцев.

Первый Офицер остановился перед открытыми воротами в железной ограде, и навстречу ему из караульни вышел крупный мужчина, вооружённый рукоятью от кирки.

— Это Джозеф, — сказал полицейский. — Он вместе с ещё одним горожанином охраняют территорию круглые сутки на случай, если Белые Воротнички захотят вернуться.

Дрейк кивнул Джозефу. Широкоплечий и крепкий, тот представлял собой яркий образчик «чистокровного» колониста — потомка рабочих, которые помогали Мартино строить подземный город триста лет назад и стали его первыми жителями. Джозеф не сводил глаз с Уилла, и парня это начинало порядком раздражать.

— Очень предусмотрительно, — похвалил Дрейк. — Но вам понадобится оружие помощнее, чем это, — ренегат указал на рукоять кирки. Он посмотрел на Гарнизон — приземистое двухэтажное здание около Цитадели, ненадолго задержав взгляд на двери, но затем решительно направился к самой крепости. Метрах в пятнадцати от неё Дрейк нагнулся за камнем и швырнул его в сторону входа. Камень ударился о двери и покатился по ступенькам. Больше ничего не произошло, и Дрейк двинулся дальше.

— Стой! — крикнул Первый Офицер. — Там опасно, сейчас упадёшь!

Стигийцы оградили инфразвуковыми полями не только порталы. Первому Офицеру уже несколько раз приходилось вызволять колонистов, потерявших сознание около Цитадели.

Дрейк, не обращая на него внимания, поднялся по ступеням к двери.

— Как это у него получилось? — изумился полицейский. Похоже, поле не оказывало на Дрейка никакого воздействия. Ренегат осмотрел всё около входа, толкнул огромный камень, закрывавший вход, а потом спиной вперёд отошёл от здания, изучая окна верхних этажей.

Вернувшись к остальным, Дрейк несколько раз широко зевнул и подвигал челюстью, как будто у него разболелись уши.

— Вокруг здания очень мощное поле, — сказал он Уиллу и миссис Берроуз, а затем обратился к Первому Офицеру: — Стигийцы снесли внутренние защитные барьеры и полностью его изолировали, так что я не могу определить, остался ли кто-то внутри.

Полицейского эта новость не обрадовала.

— Знаешь, говорят, что в Цитадель ведёт несколько ходов из Верхоземья, так что… — он повернулся и посмотрел на здание, — так что, может, как раз этим путём они вернутся, чтобы снова нас поработить.

— Пусть попытаются, — сказал Дрейк.

— Теперь они не застанут вас врасплох, — вставила миссис Берроуз.

— Давай осмотрим Гарнизон, — предложил ренегат Уиллу.

— Э-э… — начал Джозеф. Он по-прежнему не отводил взгляда от парня.

— В чём дело? — поинтересовался Первый Офицер.

— Можно мне с вами? — спросил Джозеф у Дрейка. — Видите ли, я раньше там работал.

Первый Офицер собирался было возразить, но ренегат достал из сумки на поясе запасные затычки и протянул колонисту.

— Вставьте в уши, — велел он.

Дрейк двинулся к Гарнизону. Уилл и Джозеф последовали за ним.

— Слушай, Сет, — робко обратился к парню колонист.

Уилл резко повернулся к нему.

— На самом деле я Уилл. Тем именем меня больше не зовут.

— Извини, — прошептал Джозеф и провёл рукой по коротким белёсым волосам, а потом продолжил уже более уверенным тоном: — Я знал твою мать, Сару.

— Правда? — переспросил Уилл.

— Мы дружили в молодости. — Джозеф помрачнел; похоже, ему было трудно продолжать. — И когда она была тут последний раз… когда Белые Воротнички поймали её и вернули под землю, мы с ней виделись. Я присматривал за ней, пока её держали в Гарнизоне.

Хотя колонист опустил голову, Уилл успел заметить, какое печальное стало у него лицо. А потом Джозеф искоса взглянул на парня, и его бледно-голубые глаза, таких же светлые, как у Уилла, заблестели от слёз.

— Мне кажется, она знала, что её ждёт, — проговорил Джозеф. — Она знала, что ничем хорошим для неё это не кончится.

Он вдруг показался Уиллу таким близким и родным, что парень на ходу ненадолго приобнял громадного колониста. На Уилла накатила такая же грусть, как на Джозефа. Но тут они подошли ко входу в Гарнизон. У парня загудело в голове — стальные двери окружало инфразвуковое поле, но, как ни странно, они оказались открыты.

Уилл зашагал по полированному каменному полу. Когда-то здесь ходила его родная мать, а теперь шёл он сам — с её другом.

— Я думаю, она никогда всерьёз не верила тому, что ей говорили о тебе Белые Воротнички. Ни единому слову, — негромко произнёс Джозеф. — Она пошла у них на поводу, потому что надеялась найти тебя.

— Спасибо. Это для меня очень важно, — ответил парень.

— У вас всё в порядке? — спросил Дрейк, с интересом оглядев спутников, которые показались ему необычно взволнованными.

— Да, всё отлично, — заверил его Уилл.

— Хорошо. Тогда давайте отключим инфразвуковое поле. Я знаю, что здесь есть арсенал. Если вы нас туда проводите, Джозеф, мы взломаем дверь и посмотрим, что там оставили стигийцы, — предложил ренегат. — Если они вернутся, вам понадобится что-нибудь посерьёзнее, чем ручка кирки.

Когда Уилл, Дрейк и миссис Берроуз направлялись обратно в Квартал, откуда ни возьмись появилась Эллиот.

— Я же сказал тебе ждать вместе со всеми, — с явным возмущением сказал Дрейк.

Эллиот не ответила, и Уилл заметил, что она старательно отводит глаза. Может быть, между прежними товарищами начался разлад после того, как миссис Берроуз ударила отца Эллиот, а Дрейк резко обошёлся с девушкой. Эллиот не разговаривала с ним всю дорогу. Наконец они присоединились к Суини и полковнику Бисмарку, которые охраняли ядерные бомбы и остальное снаряжение.

Первый Офицер их не сопровождал — у него ещё были какие-то дела, но он попросил дождаться его в полицейском участке. Туда экспедиция и перебралась. Перетащив вещи, все устроились в приёмной и принялись за обед. Бомбы надёжно заперли в одной из камер Темницы. У Уилла об этом месте остались настолько тяжёлые воспоминания, что он даже не мог себя заставить ещё раз зайти в мрачную сырую камеру.

Наконец появился Первый Офицер. Толкнув двери, он бодрым шагом вошёл в участок, но не успел пройти и метра, как за спиной у миссис Берроуз по каменному полу застучали когти. Если бы Колли так не потяжелела, она непременно бы перепрыгнула через стойку, но в нынешнем своем положении ограничилась тем, что ринулась через проход в ней.

— Девочка моя! — радостно вскричал Первый Офицер. Охотница положила передние лапы ему на плечи и принялась облизывать лицо хозяина. — Я уж и не надеялся, что снова тебя увижу. — Оглушительно мурлыкая, Колли улеглась на пол и перевернулась на спину, приглашая погладить ей живот. — Кто у меня такая хорошая? Кто у меня такая красивая? — нежно произнёс полицейский.

Миссис Берроуз подошла к стойке, и он поднял на неё взгляд.

— Так моя Охотница всё это время была с вами! — сказал Первый Офицер. — Спасибо! А какой у неё здоровый вид, и как она поправилась! Похоже, вы хорошо её кормили.

— Дело не только в этом, — сказала миссис Берроуз.

— Котята! Быть не может! — ахнул он, оглядев кошку.

— Котята, — подтвердила женщина.

Лицо Первого Офицера расплылось в глуповатой счастливой улыбке. Продолжая улыбаться, он поднялся. Тут его осенило, и он торжествующе поднял палец вверх.

— А у меня маленький сюрприз для твоего сына. — Он сбегал к себе в кабинет и, держа руку за спиной, подошёл к Уиллу.

— Держи, — сказал он, доставая подарок.

— Потрясно! — воскликнул Уилл. Это была его верная лопата — самая любимая вещь из Хайфилда. Парень потянулся за ней.

— Погоди-ка, — сказал Первый Офицер, отводя лопату. — Я отдам её тебе при одном условии: обещай, что больше не будешь меня ей бить!

— Договорились! — улыбнулся Уилл, принимая лопату и разглядывая отполированный до блеска клинок.

Колли ни на шаг не отходила от хозяина и ласково тёрлась о его ноги.

— Я так по ней скучал, — признался полицейский.

— Она останется с вами, — сказала миссис Берроуз. — Не стоит нам брать её с собой.

— Конечно, — с готовностью согласился Первый Офицер и погладил широкую голову кошки, отчего та замурлыкала ещё громче.

— Вот что ещё, Селия. У меня есть предложение, — начал Дрейк, отложив бутерброд и встав со стула. — Мы тут с Уиллом поговорили… и решили, что тебе тоже лучше остаться в Колонии.

— Та-а-ак, — протянула миссис Берроуз.

— Наших сил вполне хватит, чтобы осуществить план, — продолжал Дрейк. — А ты уже показала, какую пользу можешь принести колонистам в их новой независимой жизни. Более того, твои способности позволят заранее обнаружить врага, если стигийцы попытаются вернуться. Ты их сразу учуешь.

Миссис Берроуз ненадолго задумалась.

— Я понимаю ход твоих мыслей, — сказала она. — Что ж, тогда я остаюсь.

Уилл удивился, что она так быстро приняла решение, а вот Первый Офицер очень обрадовался.

— Чудесно, чудесно! — повторял он, хлопая в ладоши.

Все уже собирались вернуться к прерванному обеду, но Дрейк не сел.

— Я должен кое-что вам всем сообщить. Тебя это тоже касается, — обратился он к полицейскому. Дрейк достал из рюкзака маленький атташе-кейс, отнёс его к стойке и положил на потёртую дубовую столешницу. — Как вам известно, мы собираемся запечатать входы во внутриземный мир с помощью ядерного оружия. Чтобы Фаза — если её там возобновили — оказалась полностью изолирована.

Дрейк раскрыл застёжки кейса. Внутри в пенопластовой вкладке лежал металлический контейнер. Ренегат вытащил его.

— Когда меня держали в плену в Лабораториях, я услышал, как Учёные обсуждают один вирус, — сказал Дрейк и улыбнулся. — Все научные работники любят хвастаться своими успехами друг перед другом.

— Это был не Доминион? — удивилась Эллиот.

— Нет, не Доминион. — Дрейк открутил крышечку контейнера и очень осторожно вынул оттуда маленькую пробирку. — Учёные прекрасно знали, что именно они обнаружили в Вечном городе. Они испытали этот вирус на разных подопытных и остались очень довольны результатом. — Дрейк поднял пробирку выше. — Этот малыш куда мощнее и опаснее, чем Доминион. Он действует не только на людей, но и на стигийцев и многие другие развитые формы жизни. Это Смерть с большой буквы «С».

— И ты забрал его из Лабораторий? — уточнил Уилл.

— Да. Когда мы с Честером вторглись туда и заодно спасли Селию, я воспользовался случаем и забрал его из сейфа в подсобной лаборатории. Потому я и задержался, что позволило Эдди застать меня врасплох. — Дрейк задумался. — Кстати, вам ничего не угрожает — в Комплексе я сделал всем прививку от этого вируса. А когда был в Лондоне, то попросил моего приятеля Чарли обработать его так, чтобы его можно было использовать в бою. Теперь вирус распространяется не только контактным, но и воздушно-капельным путём.

— То есть? — вставила миссис Берроуз.

Дрейк задумчиво посмотрел на прозрачную жидкость в пробирке.

— Он может распространяться по воздуху… переноситься ветром. И я сомневаюсь, что на всей этой треклятой планете, что внутри, что снаружи, существует хоть что-то настолько же смертоносное, как этот вирус.

— Но ты сделал его ещё страшнее, когда превратил в оружие… разве это разумно? — спросила миссис Берроуз.

— Может быть, и неразумно. Но когда мы вступим в бой в мире полковника Бисмарка, нам пригодится козырь — на случай, если не оставят другого выбора. Стигийцы знают, что это за вирус. Они знают, что он грозит массовым вымиранием. Он уничтожит всё живое… в том числе и их вид.

Дрейк повернулся к Первому Офицеру.

— А тебе я сообщаю об этом потому, что оставляю здесь запас вакцины, чтобы привить всё население Колонии. Есть небольшая вероятность, что если мы выпустим вирус во внутриземный мир, то он со временем проникнет и на поверхность. А вы как раз окажетесь у него на пути.

— А как же Верхоземье? — спросил полицейский.

— У Перри тоже есть вакцина, — ответил ренегат, убирая пробирку обратно в контейнер.

Миссис Берроуз недоверчиво нахмурилась.

— И её хватит на всех?

Дрейк защёлкнул застёжки на кейсе.

— Не хватит. Но всё равно сделать прививки всем не будет времени. Я вовсе не намерен выпускать вирус, но подумайте сами… — Он убрал кейс в рюкзак, потом снова повернулся к остальным и по очереди посмотрел в лицо Суини, полковнику Бисмарку, Эллиот, Уиллу, Первому Офицеру и, наконец, миссис Берроуз. — Что страшнее: этот смертоносный вирус или Фаза? На мой взгляд, выбор очевиден.

Вагонетный поезд, пыхтя, выехал со станции в Колонии. Его пассажиры начали свой долгий путь к центру Земли. На этот раз Уиллу не пришлось прятаться среди груза, он с комфортом ехал в служебном вагоне в хвосте поезда. И хотя дощатые стены и потолок вагона за годы службы износились и растрескались, они всё-таки неплохо защищали от дыма и сажи, которые отплёвывал паровоз, набирая скорость.

Сквозь рёв локомотива до Уилла доносилось ржание двух белоснежных жеребцов из соседнего вагона. Первый Офицер реквизировал их у одного из губернаторов. Тот прятал лошадей в личной конюшне в своей резиденции, зная, что измученный голодом народ не оставил бы от скакунов и косточки. Губернатор был вне себя от гнева, когда к нему явился Рубило с официальным письмом от новообразованного Комитета колонистов, но бывшему правителю ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Лошади должны были стать хорошим подспорьем в Глубоких пещерах: Дрейк хотел как можно быстрее преодолеть Великую равнину, а железнодорожники обещали, что на Вагонетной станции обязательно найдётся повозка, в которую их можно будет впрячь.

Служебный вагон тускло освещала подвешенная сзади одинокая светосфера в абажуре. Уилл понаблюдал за искорками, которые время от времени залетали в вагон, прочерчивая в воздухе замысловатые линии, и быстро сгорали. Их недолгий танец почему-то напомнил Уиллу о расставании с матерью. Он не вполне понимал, что между ними изменилось, но на этот раз она провожала его без слёз и напутствий. Миссис Берроуз прекрасно сознавала, что отпускает сына на опасное дело, но на прощание лишь ненадолго обняла его и пожелала удачи.

И Уилл вынужден был признать, что и сам теперь испытывал совсем другие чувства.

Может быть, они оба изменились потому, что им столько пришлось пережить. А может быть, он сам повзрослел и уже не так сильно нуждался в её заботе. Пока Уилл продолжал об этом размышлять под мерное покачивание вагона, веки его всё тяжелели, и наконец парень задремал.

По мере того как поезд углублялся в глубь земной коры, постепенно становилось всё жарче. На протяжении следующих двадцати четырёх часов заняться было практически нечем, кроме как отсыпаться и есть. Несколько раз поезд останавливали, чтобы покормить и напоить лошадей или отворить гигантские штормовые ворота, преграждающие путь.

Наконец они прибыли на Вагонетную станцию. Она не изменилась с тех пор, как Уилл увидел её впервые: ряд непримечательных хибарок, вот и всё. Парень выпрыгнул из служебного вагона. Под его ботинками захрустели железная руда, кокс и шлак. Уилл сделал глубокий вдох. Сухой воздух напомнил ему, как он пробирался по этой самой пещере вместе с Честером и Кэлом. И с Бартлби. Никого из них теперь не было рядом — всех так или иначе коснулась смерть.

Погружённый в эти невеселые мысли, парень направился к хибаркам, но потом резко остановился. Прежний Уилл непременно воспользовался бы возможностью исследовать древние постройки, но сейчас он обнаружил, что у него нет никакого желания их осматривать. Его это просто-напросто больше не интересовало. Так что Уилл развернулся и стал помогать Суини и полковнику разгружать вещи, пока Дрейк с машинистом и его учеником искали повозку. Нашлась она быстро, и как только в неё запрягли жеребцов и погрузили снаряжение, Эллиот и Дрейк двинулись к выходу из пещеры, пешком указывая дорогу повозке. На козлы сел полковник Бисмарк.

Уилл показал новогерманцу, как пользоваться устройством ночного видения Дрейка, и настроил положение линзы, чтобы полковник хорошо видел дорогу без фонаря. Потом парень устроился в задней части повозки, за снаряжением, и опустил на глаз линзу собственного прибора. Оказавшись в привычном мире оранжевых переливов, он с интересом разглядывал уплывающие вдаль стены туннеля и Суини, который трусцой бежал следом за повозкой.

Пользуясь сверхчувствами, Радист обследовал туннель позади и проверял, не прячутся ли Граничники в боковых ответвлениях. Тут его взгляд остановился на Уилле.

— Эй, лентяй! — поддел его великан. — Смотри не перетрудись.

Пока Уилл подбирал язвительный ответ, Суини продолжил:

— Знаешь, я просто в восторге от этих мест.

— В смысле? — удивился Уилл, неловко поёрзав — у него по спине градом катил пот. — Тут жара, пылища… и вообще ад.

— Ну да, — ответил Суини. — Зато я впервые за много лет не ловлю радио. — Он потрогал пальцем висок. — Ты себе даже не представляешь, каково это, когда у тебя в голове днём и ночью бормочет придурковатый диджей. Иногда бывает, на недельку-другую почти отпустит, а потом как вдарит опять — хочешь не хочешь, а приходится слушать какого-нибудь Криса Эванса. — Суини покривился и сплюнул. — А здесь — ни единого шороха… ничего. Тишина, благодать.

Уилл кивнул — теперь он понимал Радиста.

— Да, приятель, я бы не отказался потом сюда перебраться насовсем, — кивнул Суини.

В полёте копролитская землеройная машина задела край грибного выроста на стенке Дымящей Джин и пробила его насквозь. Но от удара машину завертело, и пассажиры, вцепившись в кресла и борясь с подступающей тошнотой, скоро перестали различать, где верх, а где низ.

Оказалось, что это далеко не самое неприятное.

Машину понесло прямо на стену бездны. Затаив дыхание, все следили за тем, как в лобовом стекле периодически появляется и исчезает зловещий каменный массив, который с каждым поворотом машины всё приближался. Однако столкновения так и не произошло. Зато от близости к лаве стало заметно жарче, и Уилл всерьёз задумался, не сварятся ли они заживо, но тут, к счастью, машину отнесло прочь от стены, обратно к центру пропасти. Сила тяжести продолжала уменьшаться, и постепенно машина перестала вращаться, а спуск стал совсем плавным.

Несколько раз тишину нарушал стук камней по корпусу машины, когда она проходила через группы висящих в воздухе обломков породы, будто космический корабль, преодолевающий пояс астероидов.

Наконец машина, последний раз дёрнувшись, остановилась. Далёкий несмолкаемый грохот отдавался внутри неё глухим эхом.

Дрейк расстегнул ремень безопасности и подплыл по воздуху к двери.

— Все целы? — спросил он, оглядевшись. — Эй, разбудите кто-нибудь Радиста! — воскликнул он.

Отстегнувшись, Уилл поплыл к великану и потряс его за плечо.

— Что, уже приехали? — зевая, спросил Суини.

— Невозможный человек, — пробормотал Уилл и направился к Дрейку. Ренегат повернул ручку на двери и толкнул её. Грохот стал оглушительным. Эллиот, Суини и Бисмарк тоже приблизились к выходу. Снаружи видны было только округлые камни, плавно покачивающиеся в воздухе, будто яблоки в бочке с водой.

Дрейк снова закрыл дверь, чтобы всем было хорошо его слышно.

— Мы свяжемся верёвкой, а потом, видимо, попробуем преодолеть твой пояс невесомости, Уилл.

— Э-э… Тут две проблемы, — забеспокоился парень. — Во-первых, он просто до ужаса громадный, а ещё в нём есть кристаллический пояс — ну, так его мой папа назвал. Я даже не знаю, смогу ли найти дорогу.

Дрейк разжал руку, в которой держал приёмник. Устройство несколько раз медленно повернулось в воздухе, а потом ренегат снова поймал его.

— Забавно, — заявил Суини. — Я ещё ни разу не был в космосе.

Дрейк поводил приёмником вокруг, пока устройство не защёлкало и стрелка на шкале не задрожала, показывая мощный сигнал. Приёмник в этот момент был направлен на пол машины.

— Это маячок, который ты оставил около подводной лодки, — объяснил ренегат.

— Мы приземлились кверх ногами! — заметила Эллиот. Правда, в невесомости никакой разницы не чувствовалось.

Потом Дрейк направил приёмник в противоположную сторону, на потолок машины. Устройство зафиксировало другой сигнал, хоть и гораздо более слабый.

— А это маячок, который ты установил в отверстии за поясом невесомости, у выхода во внутриземный мир. Что может быть проще?

— Ну да, всё понятно, — без особой уверенности пробормотал Уилл.

— А вторая проблема? — поинтересовался Дрейк.

— Может, мы спустимся на этой копролитской машине? — предложил парень. — Так будет безопаснее.

— Она очень тяжёлая. Я хочу поберечь топливо в ускорителях, — объяснил Дрейк. — Лучше двигаться налегке.

На этом все стали готовиться к высадке. Словно спасшиеся после кораблекрушения, они привязались верёвками к импровизированному «плоту» из ядерных бомб и прочего снаряжения.

Покинув машину, Дрейк и Уилл держали наготове ускорители. Так как переговариваться при грохоте Кристального пояса было невозможно, Дрейк просто указал на Уилла. Парень повернул свой ускоритель и слегка нажал на спуск.

Из воронки вырвался язык голубого пламени, и они отлетели от машины, правда, совсем не в том на правлении, в каком требовалось. После нескольких попыток Уилл более-менее освоился с устройством и вывел спутников из скопления камней, в котором нашла пристанище землеройная машина. Оставив позади Дымящую Джин, они устремились в бескрайнюю пустоту. Впереди в невообразимой дали поблескивал пояс кристаллов.

Уилл с Дрейком по очереди управляли полётом с помощью ускорителей. Эллиот с приёмником отслеживала направление.

Уилл постарался обойти кристаллический пояс далеко стороной, как и в прошлый раз, когда проделал этот путь с доктором Берроузом. Ускорители оказались куда более действенным средством, чем отдача «стэна». Парень не представлял, с какой скоростью они сейчас движутся, но ветер бил ему в лицо с такой силой, что перехватывало дыхание.

Много часов спустя, когда они миновали фантастические огни пояса кристаллов, Уилл наконец заметил вдалеке столб солнечного света. Тут ему стало ясно, что до внутриземного мира они доберутся.

В конце концов пояс невесомости остался позади, и они направились в коническое отверстие, ведущее на поверхность. От непривычно яркого света второго солнца перед глазами всё расплывалось и мерцало, будто под водой. Уилл продолжал нажимать на кнопку ускорителя, чтобы не терять скорость, а Эллиот следила за показаниями приёмника. Расслышать щёлканье устройства было невозможно — всё заглушал грохот кристаллов.

Через полчаса Дрейк подал знак, что пора двигаться к стене пропасти. Едва приземлившись, ренегат и Суини отвязались от «плота». Потом они установили одну бомбу за большим камнем, закрепили верёвкой. Дрейк тут же открыл задвижку на корпусе бомбы и стал готовить её к детонации.

— Мы это сделали, — устало вздохнула Эллиот, улёгшись на щебень.

— Ага. Я и не думал, что мы снова тут окажемся, — заметил Уилл и растянулся рядом с ней. Они съели пополам шоколадку и запили водой из фляги. Тут что-то громко булькнуло, и Уилл сконфуженно отвернулся.

— Ох, — проворчал он, — опять у меня кишки сводит.

— У меня тоже, — рассмеялась Эллиот. — Это из-за низкой силы тяжести, да?

Уилл не ответил. Он глядел по сторонам, высматривая что-нибудь знакомое. Парень вспомнил про каменный уступ, на который приземлились они с Эллиот и доктором Берроузом — и мгновенно уснули мёртвым сном, потому что совершенно вымотались.

Он посмотрел на низкорослые горные растения, которые цеплялись за щебень тонкими разветвлёнными корнями, напоминающими спутанные нитки, и на карликовые деревья с кривыми стволами. По обилию зелени было ясно, что тот уступ остался далеко позади. Осознав, что искать знакомые ориентиры бесполезно, парень закрыл глаза.

— Думаешь про дока? — мягко спросила Эллиот.

— Какого дока? — моргнув, удивился Уилл. Через секунду он сообразил, о ком говорит Эллиот. Доком она и Дрейк прозвали приёмного отца Уилла, доктора Берроуза.

— Судя по всему, нет, — решила девушка, не дождавшись ответа.

— Знаешь, я про него вообще сейчас редко вспоминаю, — признался Уилл. — Странная штука: у тебя вот снова есть папа, а мне теперь кажется, будто моего и не было. Если он стал таким, каким я его помню, из-за Тёмного света, то получается, всё, что он делал, что говорил, в сущности, было не по-настоящему… и выходит, что он теперь не так уж… — Уилл наморщил лоб, подбирая подходящее слово. — Важен, не так уж для меня важен, — сказал он наконец.

— Но он всё равно был тебе отцом, — напомнила парню Эллиот.

Дрейк задвинул на место и прикрутил винтами панель на корпусе бомбы и вернулся к спутникам. Суини с полковником обвязали верёвкой второй снаряд, соорудив что-то вроде ручек, чтобы было удобнее его нести.

— Дело сделано, — заключил Дрейк. Он отстегнул от пояса дистанционный детонатор и быстро нажал на нём несколько кнопок. У Суини в руках был точно такой же. — Есть? — спросил Дрейк.

— Есть, — подтвердил Суини.

— Отлично. Одна малышка уже готова зажигать, — объявил ренегат.

— Was meinen Sie,[14] «зажигать»? — спросил полковник.

— О, прошу прощения. Я имею в виду, она готова к детонации, — объяснил Дрейк. — Ещё я на всякий случай установил на ней защиту и прерыватель. Так что если стигийцы, как это ни маловероятно, вдруг спустятся следом за нами и обнаружат наш маленький сюрприз, он взорвётся, как только они попытаются его обезвредить или переместить… и с этим путём будет покончено. Его перекроет сплавленным кремнезёмом, и никто уже никогда не сможет им воспользоваться. — Ренегат посмотрел в темноту пояса невесомости. — Хотя это и сейчас не самый удобный способ попасть в Верхоземье.

— А вторая бомба? — спросила Эллиот.

— Вы с полковником хорошо знаете местность, так что я попрошу вас помочь мне отыскать дорогу Древних, — ответил Дрейк и прищурился на солнце. — Если включить оба ускорителя на полную мощность, мы ещё какое-то время сможем подталкивать бомбу за счёт отдачи. Дальше придётся нести её в руках. Хорошо ещё, что тут низкая сила тяжести.

Ускорители сделали своё дело, но потом и частых выстрелов стало недостаточно, чтобы противостоять увеличивающейся силе тяжести. Без дела не остался никто — все по очереди, разбиваясь на пары, тащили бомбу по крутому склону. Прошло часов двенадцать, прежде чем они добрались до выхода на поверхность, который представлял собой широкий кратер.

— Вот мы и на месте, — бодро сказал Дрейк, надевая тёмные очки. — Надеюсь, никто не забыл солнцезащитный крем.

Перемазанные в красной земле, вымотанные и измученные подъёмом, остальные едва держались на ногах.

Суини с кряхтением потянулся. Когда он снял кепи, чтобы утереть пот со лба, то сполна ощутил мощь внутриземного светила.

— Ох ты ж! — воскликнул он. — Ну и яркое! Хуже, чем в треклятых тропиках!

— Добро пожаловать в Сад Второго Солнца, — сказал Уилл. — Или, как считал мой папа, в Эдем.

— По мне, так отсюда до Эдема далековато, — пожаловался Суини, надел кепи и обвёл взглядом окрестные предгорья, неровно поросшие лесом.

— А вы попрыгайте, — предложил полковник Дрейку и Суини.

Оба удивлённо посмотрели на него, потом Радист присел и подпрыгнул в воздух. Он взлетел раза в три или четыре выше, чем мог бы в Верхоземье. Со смехом приземлившись, великан тут же подскочил ещё раз, оттолкнувшись мощными ногами. Когда он опустился на землю, то сиял от радости, как мальчишка.

— Ладно, может, тут не так уж плохо, — ухмыльнулся Радист.

Стэфани за кухонным столом листала журнал, который прочла уже столько раз, что едва ли не выучила наизусть. Когда вошёл дедушка, она с надеждой подняла голову.

— Есть новости? — спросила она.

— Я связался с Перри, но, боюсь, он сам пока ничего не знает, — вздохнул Старый Уилки и положил спутниковый телефон на буфет.

— Совсем ничего? Значит, до сих пор неизвестно, как там Уилл.

Дед помотал головой, открыл сумку и выложил на стол двух кроликов, которых только что подстрелил. Стэфани с отвращением поморщилась.

— А как Честер? — поинтересовался Старый Уилки.

— Всё так же. Сидит у себя, как обычно, — ответила девушка.

Уилки кивнул.

— А книжки, какие я ему принёс? Перри говорит, он читать любит.

— Ему, типа, всё равно. В общем-то я его понимаю. Я взяла одну почитать, называется… — она попыталась припомнить, — «Хайфилдский крот», ну или типа того. — Стэфани закатила глаза и высунула язык. — Это вообще, ну совсем нереалистично. — Покачав головой, она опять уставилась в журнал, на статью, которую перечитывала в который раз, — «Икс-фактор — будущее британских талантов».

— А ему нравятся такие книги, — возразил Старый Уилки. — Сходила бы, посидела с ним, а? Может, он с тобой поговорит.

Вздохнув, Стэфани захлопнула журнал и встала из-за стола. Она подошла к двери и сперва чуть приоткрыла её, чтобы заглянуть в соседнюю комнату. Честер смотрел в окно, на серое небо над морем.

Когда она вошла, он быстро подхватил лежащую у него на коленях книгу и даже не посмотрел на девушку, делая вид, будто увлечён чтением.

Стэфани постояла на пороге, разглядывая его. За несколько месяцев, что они провели в коттедже, Честер сильно похудел. И хотя с утёсов Пемброкшира открывались чудесные виды, он ни разу не вышел из дома. Прежнему Честеру здесь бы понравилось — он наверняка целыми днями гулял бы по прибрежным тропам.

Но всё изменилось. Он не хотел говорить ни со Стэфани, ни с кем другим. Его ничто уже не увлекало. Он просто хотел остаться наедине со своим горем.

Стэфани развернулась и пошла обратно на кухню, где дедушка потрошил первого кролика.

Уилл стоял на вершине пирамиды в глубине джунглей, глядя в ту сторону, где скрывался город Новая Германия.

— Я не хочу туда возвращаться. Ни за что, — сказал он. — Это был настоящий кошмар.

Эллиот встала рядом с ним.

— Не говори так. Вдруг нам понадобятся ещё припасы.

Но, судя по её голосу, девушку тоже не радовала перспектива второй раз отправляться в безлюдный город и собирать в пустых магазинах консервы и одежду под жужжание бесчисленных мух, задыхаясь от смрада мёртвых тел.

— У нас тут есть всё, что надо, — возразил Уилл, опуская взгляд на их старый лагерь на большом дереве. Они снова поселились там.

На нижних ветках расположилась стая ярко-голубых попугаев. Они прилетали каждый день в надежде поживиться едой. А может быть, поскольку вирус уничтожил во внутриземном мире не только людей и стигийцев, но и большинство млекопитающих, попугаям просто хотелось быть поближе к другим живым существам.

Одна птица издала громкий крик, словно жалуясь, что её никак не покормят.

— Я сегодня утром видел лесного человека, — сказал Уилл.

Эллиот посмотрела на парня. Теперь, когда все хищники внутриземного мира погибли, угрозу для них могли представлять только загадочные человекообразные существа с деревянной кожей.

— Рядом с ручьём. Я перешагнул через бревно, а потом заметил, что у него глаза. Похоже, они все тоже умерли. — Уилл вздохнул. — Остались только мы да птицы с рыбами.

Эллиот кивнула.

— Кстати, о рыбах, угадай, что у нас на обед.

— Э-э… рыба? — подыграл ей парень.

— Нет. Манго, — ответила девушка и рассмеялась, когда он скорчил недовольную гримасу. Она помолчала. — Ты опять искал дока, да?

Уилл полагал, что Граничники бросили тело отца в джунглях где-то неподалёку, и вознамерился отыскать его во что бы то ни стало. Они с Эллиот уже похоронили у ручья полковника Бисмарка и останки Суини.

Сам того не сознавая, парень повернулся и посмотрел на то место на вершине пирамиды, где Ребекка-два застрелила его отца.

— Да, — признался Уилл. — Пусть папа был совсем не таким, каким я его считал, он заслужил, чтобы его нормально похоронили. Это мой долг перед ним.

— А как быть с тобой? — вдруг спросила Эллиот. — Что, если тогда, давным-давно в Хайфилде стигийцы облучали тебя Тёмным светом, а ты из-за этого стал другим человеком… человеком, которого я полюбила?

— Что? — быстро повернулся к ней Уилл.

— Что слышал, — тихо сказала девушка и обняла его.

И он тоже обнял её и прижал к себе.