«Сохраняй спокойствие и продолжай в том же духе».

Как-то раз Дании увидела этот слоган, и сейчас он показался ей уместным. Прежде чем вновь взяться за руль, она размяла руки, облаченные в перчатки.

Сегодня она будет личным водителем наследника трона европейского княжества Сан-Филиппе и его потрясающей спутницы. Все должно было пройти без сучка и задоринки. Адам не должен был догадаться, что за рулем — она. Главное — держать язык за зубами. В этом-то и состояла основная проблема: Дании никогда не могла вовремя замолчать.

Но сегодня вечером она сделает все в лучшем виде. Неужели это так сложно? Да и зачем ей с ним говорить. Кто-нибудь другой позаботится о том, чтобы открыть принцу дверь, а она всего лишь доставит его в пункт назначения.

«Работа крайне деликатная» — именно так говорили придворные.

У Данни заурчало в животе — сегодня она забыла поужинать, ее отец не считал нужным держать еду в бардачке. Конечно же в самом салоне был небольшой холодильник со всевозможными изысканными деликатесами, но Данни не решилась попросить пассажира передать ей что-нибудь. Крайне непрофессионально вести себя так, тем более сегодня. Все, что ей оставалось, — это полакомиться освежающими конфетками, которые завалялись у нее в кармане.

На светофоре Данни взглянула в зеркало заднего вида и раздраженно закатила глаза. Адам и его подружка просто общались и выглядели крайне серьезными, будто обсуждали вопросы спасения всего человечества. А может, так оно и было. Скорее всего, именно этим занимаются важные особы на свиданиях. И вообще, Данни должна быть им благодарна, что они так мило общаются.

Она вздохнула. Да кто она вообще такая, чтобы осуждать придворный этикет? В жизни Адама все по-другому. Так было всегда. С самого детства он привык брать на себя обязанности и нести ответственность, возложенную на его плечи.

Адам искал подходящую жену, и сейчас вполне достойная кандидатура сидела на заднем сиденье рядом с ним. Его отец, да и вся страна ждали, что в свои тридцать пять он наконец остепенится.

Что до Данни, то, по ее мнению, принцу необходимо немного встряхнуться и уж точно не обзаводиться семейством. Адам и так упустил слишком много интересного, он был полностью закрыт для внешнего мира. И если он будет продолжать в том же духе, никто не узнает его настоящего.

Адам ходил на свидания, старался найти себе ту единственную. Обычно он приглашал женщин на романтический ужин в дорогой ресторан в новой части города.

Данни взглянула в зеркало заднего вида: иногда ей удавалось понаблюдать за поведением гламурных красавиц и даже поучиться у них. Спутница Адама сидела неестественно прямо, изящные руки скромно лежали на коленях, вежливая улыбка не покидала ее лица. Она кивала, показывая, что слушает очень внимательно, и иногда легко взмахивала ресницами.

Стоит ли Данни волноваться по поводу внешнего вида? Она никогда не будет так выглядеть. А с ее образом жизни салоны красоты были просто тратой времени и денег, ведь она постоянно возилась с машиной.

Конечно, ей не хотелось походить на парня, но и куклой Барби она не станет. Хотя даже в Барби больше индивидуальности, чем в девушке на заднем сиденье. Интересно, а существует ли кукла-гонщица? А как насчет той, которая говорит, что думает, или же которая может сболтнуть глупость? Ну, все, хватит.

Данни вновь устремила свой взор на парочку. Нет. Неужели? Да, так оно и было. Адам действительно сидел со своим ноутбуком, и они оба уткнулись в экран, явно что-то разглядывая.

«Как же это романтично, Адам», — буркнула себе под нос Данни.

Он точно не мог услышать ее слов, ведь динамик был выключен, но Адам поднял глаза и всего долю секунды рассматривал ее. От волнения Данни прикусила нижнюю губу. Адам не узнал ее. Он смотрел с безразличием, словно она была пустым местом. Хорошо. По крайней мере, Данни надеялась сохранить инкогнито. Однажды Адам заявил, что больше не хочет видеть ее за рулем его автомобиля.

Вряд ли кому-то пришло бы в голову обвинить Данни в инциденте с кофе. Дорога тогда была просто ужасной, и объехать ямы было невозможно. Данни вздохнула. В тот момент ей нужна была работа, чтобы оплачивать обучение, так что она стала личным водителем. Она прекрасно понимала, что отец больше не сможет работать, поскольку достиг пенсионного возраста.

Данни решила больше не следить за происходящим. Она утешала себя мыслью, что тот случай произошел еще пять лет назад и наверняка Адам напрочь забыл о нем, ведь у него есть дела поважнее. Конечно же он забыл и о Данни. Он стал другим, можно даже сказать, совершенно незнакомым человеком. Так что Данни спокойно подъехала к отелю.

— Подождите здесь, — послышался в динамике грубый и решительный голос Адама.

Лакей открыл заднюю дверь, после чего из машины вышли Адам и его спутница. Клара — так ее звали.

Его фраза могла означать все что угодно: сидеть здесь придется тридцать секунд, несколько минут или же часов. Данни часто приходилось ждать своих клиентов.

Интересно, это у них первое свидание? Может, Клара решит пригласить Адама в свой номер. Там развяжет ему галстук, сорвет с него этот тесный пиджак, прильнет к его губам, запустив изящные пальчики ему в волосы, и это заставит его забыть обо всем. «Ах, Данни, прекрати!» — скомандовала она себе. Девушка старалась не думать об этом и перестать представлять Адама без рубашки.

Данни росла при дворе, и в детстве они с Адамом очень часто играли вместе. Бывали времена, когда она считала его своим другом, а иногда даже защитником. Данни не могла воспринимать его как члена королевской семьи, но понимала, что настанет день и он станет наследником престола.

Она так и не смогла понять, что за отношения связывают этих двоих. Оба обеспеченные и интеллигентные, возможно, у таких людей все происходит по-другому? И они просто хорошо скрывают безумную страсть?

Данни поудобнее расположилась на водительском сиденье, включила музыку и сильнее надвинула козырек на лицо, чтобы глаза не слепил яркий свет. В каждой профессии есть свои плюсы, в данном случае ей часто приходилось оставаться в машине в ожидании, и времени на отдых было предостаточно.

Данни подпрыгнула от неожиданности, услышав звук открывающейся задней двери. «Вот черт…» Прошло всего пара минут. Она быстро выключила радио, и в салоне авто воцарилась неловкая тишина. Адам выглядел так же опрятно: ни следов помады, ни взъерошенных волос или криво застегнутых пуговиц, не было румянца на лице. Он был серьезен, как и прежде.

«А они поцеловались на прощание?» — подумала Данни. Она потрясла головой, чтобы выкинуть дурные мысли. Какая ей разница, что происходит между Кларой и Адамом? Данни это волновать не должно.

Иногда во время поездки она перекидывалась парой фраз с пассажирами, например: «Хорошо провели вечер, сэр?» Она была своего рода барменом на колесах, была готова выслушать клиентов, но Адам не походил на остальных.

Он откинул голову, прикрыл глаза, избегая всякого рода общения. Тишина продлится недолго — через пятнадцать минут они будут на месте, а это значит, что Данни успешно справится с заданием. Все закончится хорошо. Уже завтра вернется отец, и никто ничего не заподозрит.

Вскоре они въехали на территорию дворца. Под колесами тихо шуршал гравий. Данни остановилась недалеко от входа. Никто и предположить не мог, чего ей это стоило, сколько усилий и самообладания было потрачено…

Данни припарковала машину. Лицо ее озарила улыбка, когда она осознала, что лакей так и не появился. Лишь тогда она вспомнила, как по этому поводу жаловался ее отец, поскольку Адам был противником этой традиции во дворце. Что касается Данни, то ей было все равно… до сегодняшнего вечера.

Сейчас Адам был сонным, и вряд ли он сможет самостоятельно открыть дверь. Данни надеялась, что он проснется, заметив, что машина остановилась и мотор заглох. Ей ничего не оставалось, как выйти на улицу. Она огляделась по сторонам, открыла заднюю дверь и отошла в сторону, чтобы Адам ее не узнал. Но он не торопился выходить.

Сердце бешено стучало от волнения. Глаза Адама были все еще закрыты, черты лица смягчились, теперь он уже не казался серьезным и недоступным, а скорее был нежным и чувственным. Во сне его длинные черные ресницы трепетали, а как он вкусно пах… Данни так хотелось прильнуть к нему и вдохнуть запах дорогого одеколона.

— Адам, — прошептала Данни.

В данный момент было бы уместнее обратиться к нему «сэр» или же «ваше высочество», поскольку стоило соблюдать некую дистанцию и избегать неформального общения, а тем более неподобающих мыслей по отношению к нему. Нужно было подавить желание дотронуться до его прекрасного лица. Но Адам всегда настаивал, чтобы его работники, и особенно те люди, которые росли с ним при дворе, называли его по имени.

Адам старался быть лучшим во всем. Ему стоило родиться пару столетий назад, и, возможно, он был бы счастливее, да и чувствовал бы себя гораздо комфортнее.

— Адам. — Данни позвала чуть громче, но голос ее походил на хриплый шепот.

Она сглотнула. Ей всего лишь нужно разбудить его и вытащить из машины. Она подошла ближе и решила попробовать еще раз. В конце концов, это всего лишь Адам. Она знала его почти всю жизнь.

Он приоткрыл глаза. На мгновение остановил взгляд на ней и нахмурился. Сон как рукой сняло. Данни не могла и слова вымолвить.

— Чем я могу помочь? — спросил Адам низким и бархатистым голосом с тенью насмешки, будто уже давно следил за реакцией Данни и знал, что за ним наблюдают.

Смутившись, она ответила с непривычной дрожью в голосе:

— Ты мне очень поможешь, если проснешься и выйдешь из моей машины.

— Из твоей машины, Даниель? — Он удивленно приподнял бровь.

— Из твоей. Но именно мне предстоит отогнать ее в гараж, — огрызнулась она.

Ох, не следовало так разговаривать с принцем, и не важно, что она пребывала в состоянии шока. Крайне неуместно брать такой тон. Но ему, похоже, понравился дерзкий ответ, поскольку на лице Адама появилась усмешка, которая через пару секунд исчезла.

У Данни ком застрял в горле. Надо было как-то исправлять ситуацию, и быстро.

— Мы уже во дворце. Надеюсь, ты хорошо провел вечер, — нежно произнесла она, отходя от машины.

«Следуй плану», — повторяла Данни. Это все, что нужно делать.

Адам вышел. Рядом с ней он казался очень высоким. Смерил ее взглядом и произнес:

— Очень хорошо, спасибо.

— Серьезно? — Она поморщилась.

Этого в ее плане не было. Что же с ней случилось? А как же желание оставаться невидимкой, тенью?

Адам нахмурился, взгляд его больше не выражал задумчивости, он был любопытным.

— Ты сомневаешься, Даниель?

Тело ее покрыли мурашки.

Ну, вообще-то да. Вслух она этого не сказала, но врать ей тоже не хотелось. Данни раздумывала над ответом.

— Лишь ты знаешь, говоришь ли правду или лжешь.

— Именно.

Сейчас Адам направится к дому, а Данни наконец займется своими делами: спасет человечество и весь мир. Она закроет дверь, уедет и поужинает. Казалось, этот момент никогда уже не наступит. Она надеялась, что ни ей, ни ее отцу не придется отвечать за последствия.

Адам даже не сдвинулся с места, просто спокойно стоял. В тишине раздалось урчание в животе.

— Ты сегодня ела?

— Нет, но все в порядке.

Снова наступила тишина, на этот раз неловкая и продолжительная.

«Просто уходи», — мысленно молила Данни.

Адам не сводил с нее глаз.

— Я и подумать не мог, что вновь увижу тебя, и уж тем более не надеялся, что ты будешь нашим водителем. Разве ты не переехала в Америку?

— Я жила там некоторое время.

Данни вернулась домой три с половиной года назад и не пожалела об этом.

— Я водитель лишь на сегодняшний вечер. Отцу пришлось отлучиться, так что я его подменяю. — Данни задержала дыхание.

Интересно, помнит ли Адам о запрете? Имеет ли это значение? Он кивнул:

— С ним все в порядке?

— Да, он поехал проведать своего друга, которому нездоровится. Уже завтра он вернется.

— Хорошо. — Адам направился ко входу, и Данни поняла, что может быть свободна, но он вновь повернулся к ней: — Что ты говорила?

— Завтра он вернется.

— Нет, раньше. Еще тогда в машине.

На языке у Данни вертелись неприличные слова. Нет, нет и еще раз — нет. Он не мог этого услышать.

— Я не помню, — сквозь зубы пробормотала она.

— Ты что-то сказала, когда я достал свой ноутбук, чтобы показать Кларе географическое распределение лавы во время извержения вулкана на острове.

Данни снова закатила глаза, она просто не смогла сдержаться. Он был невыносим.

— Да уж, — произнесла она, подняв руки в знак того, что сдается. — Я сказала: «Как же это романтично, Адам». Ты серьезно? Обсуждать на свидании географическое распределение лавы?

Его лицо выражало непонимание.

Все же существует некая черта, которую не следует переступать, но именно это и сделала Данни. Она всего лишь хотела донести до него суть проблемы.

— Да ладно тебе, Адам. Ты ведь не всегда был таким занудой.

Она знала его еще мальчишкой, а позже он превратился в настоящего мужчину. Она догадывалась, что скрывается внутри, за маской.

От удивления Адам приподнял брови. Но Данни просто не могла вовремя остановиться.

— Ты действительно считаешь, что на свидании девушка хочет поговорить о лаве или о горных породах?

В народе существует выражение: «Если ты попал в яму — перестань копать», именно это и следовало сделать Данни.

Адам нахмурился:

— Клара получает международную стипендию Фулбрайта, и ее специальностью является геология. Так что эта тема ей интересна.

— Возможно, так оно и есть, но уверена, обо всем этом она сможет прочитать в учебнике. Замечательно, что у вас есть общие темы для разговора, но они далеко не романтичные. А где стихи, где магия? Ты даже ни разу не посмотрел ей в глаза. Постоянно пялился в экран. Хоть поцеловал ее на прощание?

— Не думаю, что тебя это касается, но мой ответ «да», я поцеловал ее.

Данни даже на секунду показалось, что Адам стал выше.

— Подумаешь, какой-то поцелуй…

— А я смотрю, ты прямо эксперт по части романтики и поцелуев? Что же ты предлагаешь? Обсуждать комплектации машин представительского класса, например «бентли»?

Данни сделала шаг назад, думая, что дистанция поможет унять боль, которую он причинил ей. Ей действительно нравились автомобили, и она ничего не могла с этим поделать.

— Нет, я не эксперт, но не стоит забывать, я все-таки женщина.

— Ты уверена?

На этот раз Данни даже не пыталась скрыть обиду и сделала еще шаг назад. Сердце в груди колотилось как бешеное. От удивления она раскрыла рот и, спохватившись, закрыла его.

Данни была одета в мужскую форму, которую просто подогнали по ее фигуре. Она была единственной женщиной-водителем. Костюм был хорошо сшит, но не шел представительницам слабого пола. Данни вспомнила нежно-розовое платье Клары с глубоким декольте, удачно подчеркивавшее ее соблазнительный силуэт.

Данни всегда была сорванцом и предпочитала удобство моде. Адам ранил ее гордость.

Адам, видимо, раскаялся в своих слова. Он выглядел потрясенным. Он подошел к Данни и коснулся ее:

— Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что до сих пор воспринимаю тебя как маленькую девочку и по-прежнему не могу поверить в то, что у тебя есть права.

Пытаясь скрыть боль, она заняла оборонительную позицию:

— Я получила права еще десять лет тому назад. Хочу тебе напомнить, что ты не намного старше меня.

— Знаю. Но иногда мне кажется, что намного.

— Согласна. — Данни всегда чувствовала то же самое.

Адам казался ей старше — такой холодный и загадочный.

Он вздохнул и закрыл глаза. Затем произнес:

— Уверен, ты замечательная девушка, но это не значит, что ты вправе давать мне советы. У меня все же есть опыт общения с противоположным полом.

— Я в этом не сомневаюсь, — тихо произнесла Данни.

У Адама было предостаточно женщин: красивых, умных, опытных. Конечно, можно долго перечислять их качества, да и на роль будущей принцессы они подходили. Но, несмотря на плюсы, Адам редко встречался с одной девушкой долгое время.

Адам выпрямился, лицо его было невозмутимым.

— Даниель, я хотел бы извиниться. Мне действительно жаль, что я тебя обидел. Спасибо за предоставленную помощь сегодня вечером, в дальнейшем твои услуги мне не понадобятся.

— Адам? — Она не смогла скрыть удивления.

Неужели он пришел обсудить вчерашний вечер или же сделать что-то похуже?

— Даниель. — По его лицу было невозможно понять, зачем он явился. — Я бы хотел с тобой поговорить. Можно войти?

Данни на мгновение застыла в нерешительности, а затем отступила, пропуская его. Разум предостерегал от опрометчивого поступка, но отказать принцу она не решилась. Последний раз Адам стоял на пороге ее дома пятнадцать лет назад, когда они с братом Рафом пригласили ее на бейсбольный матч.

Адам зашел в небольшую прихожую. Данни почувствовала аромат его одеколона и сразу же вспомнила злосчастный вечер.

Она заметила, как ее отец поднялся с дивана и направился к ним.

— Мистер Сент-Клер. — Адам улыбнулся, увидев его. — Я всего лишь хотел поговорить с Данни, если вы не против. Ничего особенного.

— Конечно нет. Я пойду в мастерскую. Не буду вам мешать.

— Новый проект? — поинтересовался Адам.

Улыбка озарила лицо мистера Сент-Клера.

— Модель самолета «тигровый мотылек». Через несколько месяцев закончу. Вполне себе выполнимый план.

Оба не смогли сдержать улыбки.

В возрасте пяти лет Данни с отцом переехали в Сан-Филиппе, и он унаследовал родстер марки «Бугатти», а точнее, его остатки. В течение многих лет Сент-Клер пытался восстановить машину, и работа занимала все свободное время. Это была своего рода терапия после развода с матерью Даниель.

Родители Данни долго прожили в браке, но, по-видимому, их любви было недостаточно, чтобы преодолеть трудности в отношениях. Отец был в Америке, а мать — в Сан-Филиппе, и расстояние сыграло свою роль. Вскоре после развода мать Даниель умерла, отец переехал и занялся ремонтом машины. Адам ему в этом помогал. Данни и сама старалась принять участие: в основном сидела в мастерской, следила за работой и подавала нужные инструменты. А также напоминала, что стоит притормозить и перекусить.

У Данни сохранились приятные воспоминания о тех временах: как они с Адамом залезали в салон, после того как целый день провозились с мотором. Адаму тогда было около одиннадцати. Они усаживались на водительское сиденье и представляли, будто едут куда-то далеко, сопровождая действо характерными для автомобиля звуками рычащего двигателя.

Когда Даниель повзрослела, традиция забылась, большую часть времени Адам проводил в школе, с друзьями, а отец продал машину коллекционеру. Позже Данни поняла, почему он так поступил. Причина была в том, что денег не хватало, а Данни нужно было поступать в колледж. Обучение стоило дорого.

Мистер Сент-Клер удалился и закрыл за собой дверь. Адам окинул Данни взглядом и насупился. Она была одета в джинсы и свитер — вполне повседневный наряд. Конечно, он не соответствовал королевским стандартам, но и она не была приглашена ко двору.

Повисла тишина.

— Присаживайся. — Данни указала ему на диван в гостиной.

— Нет, спасибо.

Обычно Адам действовал решительнее. Вскоре он передумал и направился в гостиную.

Данни последовала за ним и расположилась на стуле, волнуясь из-за его прихода и предстоящего разговора.

— Мне следует извиниться.

«Боже, только не это».

— Ты уже извинился.

Неожиданно Адам поднялся и направился к камину.

— Не за это… Хотя я действительно сожалею из-за той истории. И я вовсе не имел в виду ничего плохого, как тебе могло показаться. Очевидно, ты…

— Тогда за что еще ты хочешь попросить прощения? — Данни прервала речь, пока Адам не успел ляпнуть ничего лишнего.

— За то, что уволил тебя.

Данни еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Адам, это ведь не настоящая моя работа. Я всего лишь подменяла отца. Так что ничего страшного не произошло.

— Мне нужно было прийти и извиниться за те слова. Я хочу попросить тебя об услуге. Работай на меня.

Даниель не знала, что ответить, она лишь удивленно смотрела на него. Наконец она собралась с мыслями и произнесла:

— Спасибо, но не думаю, что это хорошая идея. Как я уже говорила, ничего страшного не произошло. Думаю, ты уже понял: я не та, кто тебе нужен.

— Возможно, так оно и есть, ведь ты такая проницательная и грубая, что иногда я чувствую себе крайне некомфортно. Но, к сожалению, я не смогу без тебя обойтись.

Что бы это могло значить? Уточнить Данни не решилась.

— Не могу понять, какую игру ты затеял. — Она встала со стула и подошла к нему, всматриваясь в его глаза, словно пытаясь прочесть мысли, которые Адам старался тщательно скрыть. — Я не нужна тебе.

Водителей во дворце предостаточно, а работу я не ищу. Кажется, я все разъяснила.

— Я могу предложить эту должность Райтсону, — произнес он с неохотой.

Именно этого человека мистер Сент-Клер считал своим конкурентом.

— Или же папе, — предложила Данни.

Он лишь отрицательно покачал головой:

— Мне нужен человек для поздних выездов, так что мистер Сент-Клер не подойдет.

Она понимала, что Адам сказал так лишь из-за уважения к ее отцу.

— К тому же мне нужен не только водитель… — Некоторое время Адам стоял неподвижно и изучал реакцию Данни. Наконец он вновь произнес: — Я позвал Клару на очередное свидание этим утром.

— Не думаешь, что ваши отношения развиваются слишком быстро?

— Возможно, так оно и есть, но у меня нет ни времени, ни желания на долгие игры.

— Ах, ясно. — Ей даже стало жаль его, и это явно дурной знак — Данни знала это наверняка.

Адам облокотился на каминную полку и остановил свой взор на разгорающемся пламени.

— Она сказала, что ценит нашу дружбу.

— Ух.

— Но между нами даже нет искры, романтики, — нахмурившись, заключил Адам.

— Хм. — Данни не знала, что ответить.

— Я даже ни разу не взглянул в ее глаза, не возникло притяжения между нами, царила какая-то неловкость. — Он посмотрел на Данни, ожидая ответа.

— М-м-м. — Даниель отчаянно пыталась не показывать своих чувств, и Адаму приходилось еще пристальнее всматриваться в ее лицо, чтобы разгадать, о чем она думает.

— Так что… — Сделав глубокий вздох, он продолжил: — Ты была права. Причем во всем.

— Это было слишком очевидно, — нежно проговорила Данни.

— К сожалению, и по этому поводу ты права. Я не знаю, кому верить, а кому — нет, и ты единственная, на кого я могу полностью положиться, кому могу открыться. Мне кажется, ты знаешь меня даже лучше, чем я сам, — все мои слабости, мой характер.

Данни прекрасно понимала, как Адаму одиноко, особенно с тех пор, как Раф — близкий человек, удачно женился. К тому же женой Рафа стала бывшая невеста его брата. Адам замкнулся в себе, не подпускал никого, а Данни не хотела решать чужие проблемы. Хотя то, что он готов довериться ей, было своего рода комплиментом.

— Я убежден, что должен жениться на женщине, которая может стать замечательной принцессой. На той, которая станет вместе со мной управлять страной. И я не собираюсь отступать.

— Только не говори мне, что у тебя есть список требований в ноутбуке.

Адам с осторожностью взглянул на нее и тихо добавил:

— Хорошо, не буду.

Данни в недоумении схватилась за голову:

— У тебя и правда он есть?

— Не скажу.

— Адам, ради всего святого!

Лукавая ухмылка появилась на его лице.

— Тебе действительно нужна помощь, — возмущенно произнесла она.

— Если дело касается моего списка, то даже не думай, это не обсуждается. Я хочу, чтобы люди увидели мои хорошие стороны. Научи меня, как вести себя на свидании.

Данни покачала головой:

— Ты должен быть самим собой, а не жить чужой жизнью.

Он замешкался:

— Значит ли это, что ты согласна мне помочь?

Она чувствовала подвох:

— Я этого не говорила. У меня просто нет свободного времени. Сейчас я с отцом, а через несколько недель вернусь в свою квартиру.

Адам был явно удивлен:

— Я не прошу чего-то сверхъестественного. Неужели это может занять больше нескольких недель?

— Думаю, нет.

— Значит, много твоего времени не понадобится?

Данни прикусила нижнюю губу и отрицательно покачала головой. Когда ей было десять лет, Адам учил ее играть в шахматы. У него тогда была сломана нога. Каждый год он возвращался с каникул и играл с ней партию, а то и больше. Не важно, как сильно он устал после учебы, он всегда просчитывал ходы и побеждал.

— Прошло столько времени с тех пор, как я ходил на свидания, да и после разрыва с Мишель не очень-то и хотелось. Я почти забыл, как это делается.

Мишель — именно так звали девушку, перед ней была Лекси, с которой у него были серьезные отношения, но она выбрала его брата. Мишель и Адам были замечательной парой, так подходили друг другу, и все ждали скорой помолвки, но они неожиданно расстались, и она начала встречаться с парнем из команды по игре в поло.

— А что с девушкой, твоей тайной любовью?

Адам нахмурился, вопрос поставил его в тупик.

— Какая еще девушка?

— Просто во дворце говорят, ты…

— Продолжай…

— Да не важно.

— Данни, что говорят?

Она сделала глубокий вдох:

— По слухам, когда у тебя есть свободное время, ты отлучаешься на час или два, а возвращаешься в хорошем настроении и бежишь прямиком в душ.

Услышав объяснение Данни, Адам начал безудержно хохотать. Для нее было так необычно слышать его смех.

— Значит, девушки у тебя нет? — спросила она, когда он успокоился.

Адам старался скрыть свое изумление:

— Нет у меня никакой девушки, ни тайной, никакой.

— Где же тогда…

— Давай все же вернемся к моему предложению. Мне нужно найти ту единственную, и ты мне в этом поможешь. Это важно для меня, Данни. Мне не обойтись без твоей проницательности и руководства. Много времени это не займет.

Данни колебалась.

— Возможно, у тебя есть на кого потратить свое время? — спросил Адам.

Ей не хотелось признаваться, что она сейчас ни с кем не встречается. Парень бросил ее, как только начал побеждать на гонках, ведь, по его мнению, с успехом приходят и красивые женщины.

— Я буду платить тебе жалованье.

Он понял, что у нее никого нет. Но денег она не хотела и даже считала его предложение оскорбительным.

— Мне не нужны твои деньги.

— Соглашайся.

— Для того чтобы найти ту единственную, нужно забыть про всевозможные списки.

— Вот поэтому ты мне и нужна. Но ты должна кое-что знать. Мне нужно нечто большее. — Он замолчал. — Я хочу то, что есть у Рафа.

Данни вздохнула:

— Тебе нужна Лекси?

— Нет, — резко произнес Адам. На его лице отразилось недовольство и разочарование. — Он просто нашел себе жену, с которой чувствует себя счастливым.

— Но вы собирались пожениться, — тихо добавила Даниель.

— Так хотел мой отец. Но у нас, у меня и у Лекси, не было этого и в мыслях. — Казалось, что Адам говорит правду, и Данни хотела ему верить.

— Если быть откровенным, — продолжил он. — Я склонен верить отцу, что Лекси и Раф были просто созданы друг для друга. Отец считал, что брату стоит остепениться, но он прекрасно понимал, что сын может взбунтоваться, если его заставить.

Заметив на себе взгляд Даниель, Адам лишь покачал головой:

— Ты мне не веришь?

Она не знала.

— Мне нравится Лекси, — вздохнув, промолвил он. — Можно даже сказать, я люблю ее, но как сестру. С самого начала было ясно, что у нас ничего не выйдет. Между нами не было притяжения.

— Она красивая и веселая.

— Именно так. Но мне она не подходила, и я ей тоже.

Данни кивнула, словно соглашаясь с ним, почти.

Он, наверное, заметил сомнение в ее глазах.

— Я рассказал тебе обо всем и хочу, чтобы ты мне верила.

— Ты не должен был.

— Думаю, должен. — Адам смутился. — На нашем первом свидании…

В ожидании продолжения Данни наблюдала за огнем в камине, как разгорались поленья.

— Я уснул.

Она ахнула:

— Неужели?

— Я работал не покладая рук, часто задерживался. — Адам пытался найти оправдание. — Мы поехали в тот же ресторан, где вчера были с Кларой. Ужин был замечательный, но по пути домой… — Пожав плечами, он продолжил: — Это просто непростительно, но так уж случилось.

— За рулем был мой отец?

Адам кивнул.

— Теперь ясно, почему он всегда уверял меня, что ты не имеешь ничего против отношений Лекси и Рафа.

— Я не возражаю. Я вижу, как они счастливы, а что уж говорить про Ребекку и Логана.

Вскоре после Рафа свою любовь нашла и Ребекка — сестра Адама. Она вышла замуж за Логана — миллионера из Чикаго, который добился всего сам.

— И мне интересно…

— …сможешь ли и ты найти любовь?

Возможно, каждый одинокий человек задается этим вопросом и хочет, чтобы мечта исполнилась. Данни уж точно хотела этого.

Адам вздохнул:

— Осуществить это нереально. И особенно из-за моего образа жизни. Ведь той, которая согласится выйти за меня, придется отказаться от многого.

Он уже потерял всякую надежду найти любовь? Даже не допускает малейшего шанса? Это же полный абсурд.

— Неужели ты не понимаешь? Нужно просто верить в то, что на земле есть твоя половинка. Главное, чтобы она знала, какой ты… — Данни сделала паузу, ей казалось, что комната плывет перед глазами. Она коснулась его груди кончиками пальцев и затем убрала их. — И чего ты достоин.

Адам следил за рукой Даниель:

— Значит, ты мне поможешь?

Данни замешкалась, и это было ошибкой.

— В пятницу у меня свидание. Так что, если станешь моим водителем, ты окажешь услугу мне, моему отцу да и всей стране.

— Значит, это мой долг перед страной?

— Ну, я бы не бросался громкими словами, но в общем… — Он был явно озадачен. — Ты, наверное, уже слышала, что доктора сказали моему отцу избегать стрессовых ситуаций. Именно так я могу ему помочь. Мне всего лишь нужно ускорить процесс. На днях состоится свадьба Логана и Ребекки, и я не могу привести туда лишь бы кого. Это значит, у нас есть два месяца, и начать поиски невесты надо прямо сейчас.

— Видишь ли, твой подход изначально неверен. Тут нельзя торопиться.

— Вот поэтому мне и нужна твоя дружеская поддержка.

— Тебе так только кажется, но следует напомнить, что ты плохо воспринимаешь критику, особенно с моей стороны.

— Да, — согласился он. — Но мне и не нужна критика. Я прошу пару напутствий и советов.

— Ты воспринимаешь мои советы как критику.

— В дальнейшем постараюсь так не делать. — На лице Адама можно было заметить подобие ухмылки.

В прошлом Данни боготворила Адама и была готова на все ради него. Сейчас она старалась побороть в себе это желание.

— Следовать правилам я не собираюсь и буду говорить то, что сочту нужным.

— Звучит зловеще.

— Вся эта затея не имеет смысла, если я буду утаивать правду.

Адам задумался.

— Если мне стоит это услышать, тогда я согласен. — Взгляд его был серьезен как никогда. — Я действительно признателен тебе, Данни.

Когда они оба были помладше, Адам часто называл ее Данни, но затем их отношения изменились и она превратилась в Даниель. Теперь, обратившись к ней так, он словно вернулся в прошлое.

— Хорошо, но не уверена, что смогу быть полезной, — сдалась Данни.

В глазах Адама сверкнули озорные искорки, он заметно расслабился.

— Я ничего не гарантирую. Как ты однажды заметил — я не эксперт в любовных делах, — добавила она.

— Ты женщина, и я тебе доверяю.

Данни глубоко вздохнула.

— У меня свидание с Анной Дюпонт, — продолжил Адам. — Она идеально подходит. Я встречал ее пару раз на торжественных мероприятиях и думаю, игра стоит свеч. Ты согласна? Прошу тебя, Данни.

— Одно свидание, — ответила она, стараясь вести себя сдержанно. — Всего лишь одно.

В пятницу вечером Данни подъехала на «бентли» к той части дворца, где проживал Адам. Во что же она ввязалась? Данни не знала, как вести себя в подобной ситуации. Теперь она стала не просто водителем, но советником и другом. Чтобы хоть как-то успокоиться, она сделала глубокий вдох. Сейчас ее главная задача — довериться внутреннему голосу. По крайней мере, у нее есть право высказывать собственное мнение.

Она вышла из машины. Адам всегда отличался пунктуальностью, и сегодняшний вечер не был исключением. Как только часы на башне пробили семь, он появился.

Данни взглянула на него и поняла — ей придется тяжело.

— Тебе есть что сказать? — поинтересовался Адам.

— Да. На тебе костюм и галстук.

— И?..

— В костюме на джазовый фестиваль?

— Да.

Вот и пришло время пооткровенничать.

— Никто не ходит на джазовый фестиваль при полном параде.

— Я хожу.

— Не сегодня. Это не официальный прием. — Она протянула руку. — Давай сюда галстук. — На секунду она подумала, что он откажет ей. — Я жду.

Стиснув зубы, Адам ослабил галстук, снял его с шеи и бросил Даниель.

— Теперь довольна?

— Нет, — ответила она.

— Нет?

— Расстегни верхнюю пуговицу, — приказала она, указывая на рубашку.

Он был явно недоволен, но все же послушался, ожидая одобрения.

— Еще одну.

Адам открыл рот, собираясь возразить, но, заметив решительный взгляд Даниель, медленно расстегнул пуговицу.

— Гораздо лучше, — произнесла она. — Теперь ты выглядишь расслабленным, немного небрежным. В хорошем смысле слова, — добавила Данни.

Ей хотелось взъерошить его волосы, чтобы они не выглядели такими аккуратными, но Данни понимала, что для Адама это будет чересчур. Во всяком случае — сегодня. В общем, у них есть что обсудить в дальнейшем. Она расправила воротник:

— Видишь этот V-образный вырез? Женщинам такие нравятся. Это очень привлекательно.

— Серьезно?

— Конечно. И пахнешь ты вкусно, а это большой плюс. — Она знала это наверняка.

Данни прикрыла глаза и глубоко вдохнула аромат его парфюма. Перед глазами предстал образ полуобнаженного Адама. Да-да, именно из-за фантазий ее уволили в прошлый раз. Тогда машина подпрыгнула, преодолев очередную выбоину, которую она не заметила, и Адам пролил кофе; ему пришлось снять рубашку. Данни взглянула в зеркало заднего вида и увидела превосходный торс с накачанным прессом. Крайне привлекательно! В тот момент их глаза встретились, и их отношения навсегда изменились.

Возможно, ей не следовало так рьяно расхваливать красоту Адама. Но она уже прониклась необычной затеей, и теперь критика стала ее работой.

Данни протянула руку к двери и распахнула ее. Галстук положила в карман, отступила, позволяя Адаму сесть в авто.

— Ну что, поехали искать принцессу!

Адам взглянул на Данни и понял, что его к ней безумно влечет. Он чувствовал притяжение и старался его подавить. Но ему так хотелось поцеловать ее, просто заключить в свои объятия, прильнуть к ее губам — истинное удовольствие.

Адам хотел поблагодарить Данни за помощь и предложил отведать ее любимое лакомство, поначалу ему эта идея казалась гениальной. Но, увидев, с каким наслаждением и чувственностью она ела, он успел пожалеть о своем поступке.

Желание поцеловать ее было для него неожиданностью, и он всячески старался отвлечься. Всю жизнь Адам сдерживал эмоции. Он всегда обдумывал свои действия и последствия, прежде чем их совершить.

Адам был тверд в своем намерении найти себе жену.

Он знал Данни еще с тех пор, когда она была совсем крохой. И теперь, глядя на нее, он понимал, что она больше не маленькая девочка. Данни стала красивой женщиной.

Во время разговора она сияла, а ее непосредственность и невинность показались принцу очаровательными. Она не использовала косметику: не красила губы помадой, не подводила глаза. Именно о ее губах он мог сейчас думать — такие нежные и мягкие. Адаму хотелось прильнуть к ним, почувствовать их сладкий вкус.

Поймав удивленный взгляд Данни, Адам постарался не выдавать мыслей.

— Ты перепачкалась шоколадом, — с улыбкой заметил он.

— Ох… — Данни неловко рассмеялась и отвела взгляд. Адам взял салфетку с подноса и передал ей. — Спасибо. — Она вытерла испачканные губы, не дававшие ему покоя.

В тот раз, когда Адам уснул в машине, она подошла к нему, и он услышал свежий запах мяты, исходивший от нее. В тот момент его переполняло необузданное влечение, которого он уж точно не ожидал ощутить. Таких эмоций он не мог испытать с Кларой, которая была его парой на тот вечер. И вот, прежде чем он смог понять причину своих чувств, он постарался скрыть нежелательный порыв маской безразличия, стараясь сохранить некую дистанцию. Он был груб с Данни, чем сильно обидел ее. Безумно женственная, утонченная девушка, а он уверил ее в обратном, сказал, что не видит в ней тех качеств, которые присущи настоящей львице.

Сейчас она наблюдала за ним, ждала, когда же он перестанет витать в облаках и заговорит.

— Веселье. — Ведь именно эту тему они обсуждали. — Не думаю, что сейчас на это есть время.

Данни сделала пару шагов назад, чтобы таким образом увеличить расстояние между ними, именно оно помогало ей ясно мыслить, и, если Адам перестанет так жадно смотреть на нее, будет даже лучше. Форма скрывала достоинства ее фигуры, но Адам уже успел их заметить, когда пришел в дом ее отца, ведь тогда Данни была одета в обыкновенные джинсы и мягкий свитер — эти вещи ей очень шли.

— Ты ведь шутишь? — Она произнесла эти слова с типичной для ее характера горячностью и усмешкой.

Хорошо, что некоторые вещи не меняются: то, как она выражала свою точку зрения, и то, как бросала ему вызов. В большинстве случаев Адам ценил ее прямоту, но иногда она сводила его с ума.

— Мы сейчас обсуждаем серьезные вещи.

— Я понимаю. — В ее тоне прозвучало высокомерие, такого в свой адрес Адам не слышал уже давно.

— Мне нужна девушка, с которой я буду хорошо проводить время. Она должна мне нравиться. Впоследствии я смогу влюбиться в нее, так что мне некогда отвлекаться на всякую ерунду. Именно с ней мне следует появиться на свадьбе Ребекки и Логана. К моей избраннице сразу же будет приковано всеобщее внимание. И если нам весело, это вовсе не означает, что она мне подходит.

Если бы все было так просто. Данни вздохнула:

— Значит, веселая девушка у тебя не в почете и в твоем списке нет такого критерия?

Он расслышал критику в ее тоне и проигнорировал это:

— Да, этого критерия там нет.

— Тогда мне ясно, почему ты назначил Кларе свидание.

— Клара — очень милая.

— Ты должен признать, хоть она не такая уж и веселая, но ее душа жаждала романтики.

— Судя по всему, да. И я признаю свою ошибку. В свою защиту должен сказать, что Клара явно хотела поговорить о более значимых вещах, именно она затрагивала большинство серьезных тем в тот вечер.

— Ах вот оно что. — Снова критика и упрек в адрес Адама.

Он вздохнул. Сомнения Данни были оправданы.

— Дело в том, что, когда веду дела, я могу понять, где есть подводные камни, подтекст, противоречивые моменты, и в этом, должен сказать, я мастер. И я даже не думал, что подобные навыки могут пригодиться мне в выборе невесты, и честно говоря, и не хочу применять их в этой сфере.

— Адам, ты должен лишь слушать свою пассию и не зацикливаться на своих требованиях, соответствует ли она им или нет. — Данни поставила чашку на стол и продолжила: — Когда речь идет о работе, то там вся твоя сосредоточенность и сдержанность к месту. Но тебе нужен человек, который позволит тебе расслабиться, с ней ты сможешь забыть обо всем и просто жить в свое удовольствие.

— Я понимаю твою точку зрения, Данни. Но ты меня совсем не слушаешь. Кроме того, я сам выбираю себе девушку, и она должна соответствовать моим требованиям.

— Это ведь не собеседования, и ты не отбираешь себе рабочий персонал, это всего лишь свидания.

Адам промолчал.

— Ведь так? Ты же не относишься к девушкам, которым назначаешь свидания, как к соискателям?

Он откашлялся и произнес:

— А почему бы и нет?!

Адам явно не понимал, к чему она клонит, но Данни еле сдерживала себя, чтобы не взорваться. Она закусила нижнюю губу и спросила:

— Что еще есть в твоем списке требований?

— Ничего особенного, вполне приемлемые критерии.

Она рассмеялась во весь голос. В библиотеке послышался заливистый женский смех, и напряжение сразу же спало. Вся ситуация казалось такой нелепой и смешной.

— Это не приемлемые критерии, Адам. У людей есть какие-то предпочтения, но чего у них точно нет, так это целого списка требований к своей будущей невесте.

— Как же, черт побери, они ищут себе вторую половинку?

Его жизнь всегда была просчитана, он постоянно строил планы, все было согласно его ежедневнику. Все было прекрасно, и эта схема работала как часы, но лишь до сегодняшнего дня.

В ответ на вопрос Адама Данни пожала плечами:

— Они просто доверяют своему чутью. Так же как Лекси и Раф или же Логан и Ребекка, они просто знали это без всяких списков.

— Как-то все это ненадежно. Я не могу просто верить, мне нужны факты.

Данни не верила своим ушам:

— Выкладывай, что же в твоем списке?

Он замешкался.

— Может, у меня есть на примете девушка, которая тебе подойдет.

Вся эта идея со списком требований имела для Адама смысл, но он прекрасно знал, что Данни найдет к чему придраться. Это был его список, и ему было все равно, что подумает мисс Сент-Клер.

— Она должна знать несколько языков.

Как произошло, что он отчитывается перед Данни, перед каким-то личным водителем? Такими темпами Адам начнет обсуждать дипломатические переговоры со своим садовником.

— Я понимаю, почему ты ищешь девушку со знанием иностранных языков.

Но все равно Адам ей не верил, в ее глазах сверкнули искорки, и полностью довериться Данни он не мог.

— Вы сможете ругаться на разных языках, затем предаваться любви, когда помиритесь, — хоть какое-то разнообразие, — а это очень важно. Отношениям это не повредит.

Он понимал, что Данни шутит, и не мог воспринимать ее всерьез.

— Причина не в этом, ведь мне приходится разъезжать по всему миру и посещать различные политические встречи.

Данни ухмыльнулась:

— Ты специально издеваешься надо мной?

— Нельзя исключать такой возможности. Я уже говорил, ты не вправе командовать. Мне нужны от тебя всего лишь советы, не более того. Ты можешь соглашаться или же нет, но права решающего голоса у тебя нет.

— Я все поняла, — тихо промолвила Данни.

— Итак, продолжим.

Она отвернулась и направилась к столику, чтобы забрать свой головной убор и перчатки.

— Я не могу с тобой согласиться, я всего лишь высказываю свое мнение. — Медленно она повернула голову в его сторону, и на лице появилась скромная улыбка.

— Это в твоем духе.

— Анна была ошибкой. — Этот ответ с ее стороны был предсказуем.

— В данной ситуации не могу с тобой не согласиться. Но надеюсь, в будущем такие девушки не попадутся мне на пути. Она была уж больно… нахальной и напористой.

Если Данни так и будет продолжать улыбаться ему, Адам не сможет совладать с собой и ему просто придется ее поцеловать. Он уставился в окно, пытаясь отвлечься.

— Но должен признать, ты была права насчет галстука.

Снять с него эту удавку было правильным решением, так он выглядел более привлекательно и раскованно.

Тряхнув головой, он словно пытался избавиться от нежелательных мыслей, образов, желаний. Еле сдерживаясь, Адам облокотился на подоконник и продолжил:

— Высшее образование тоже должно быть. Желательно, чтобы она обучалась за границей.

«Соберись же!» — подумал Адам.

— Продолжай, — ответила Данни, и по ее голосу было невозможно понять, как она относится к этому пункту списка. Возможно, это хороший знак.

— Умеет поддержать беседу, хозяйственная, тактичная.

— Так, что-нибудь еще?

— Умеет общаться с прессой, выступать на публике, хорошо относится к детям.

— А что насчет внешности?

— Высокая, стройная, привлекательная и элегантная.

— Цвет волос? — Что-то в ее голосе изменилось, она казалась какой-то зажатой — это так не походило на Данни.

— Не имеет значения.

— Да неужели? — язвительно пробормотала она.

Теперь можно было точно распознать злость в ее голосе.

Он повернулся к ней и увидел, что Данни стояла уперев руки в бока и устремив холодный взгляд прямо на него.

— Что я опять сделал не так? — поинтересовался он.

Она опустила руки и покачала головой:

— Ты действительно ничего не понимаешь?

— Я не могу понять, почему ты так злишься, услышав мои слова, ты как будто превратилась в злобного эльфа. Ты постоянно критикуешь меня, но сама не выносишь, когда тебе говорят правду.

— Я зла от лица всех женщин.

— Почему? Потому что у меня есть требования? Только не говори мне, что у женщин их нет. Они всегда ищут высоких, симпатичных парней с роскошной машиной, да к тому же у них должны быть соответствующие интересы, схожие с ее образом жизни.

— Я не про это. Что же насчет доброты, чувства юмора? А как же то чувство, когда хочешь постоянно проводить с любимым человеком все свое время или просто хочешь находиться рядом? У тебя стереотипное мышление, Адам.

— Вовсе нет.

Данни смеялась, ее позабавил ответ.

— А я говорю — да! Ты замкнут в себе и не подпускаешь к себе никого, не позволяешь узнать настоящего Адама. Они видят лишь принца, но, поверь мне, тебе такая девушка не нужна. Тебе нужна спутница на всю жизнь, а не женщина, которая по первому же слову выполнит приказ!

— Возможно, ты права. По крайней мере, это лучше, чем жить с тем, кто постоянно бросает мне вызов или провоцирует меня.

— Я сдаюсь. Вся эта затея лишена всякого смысла, я не могу тебе больше помочь, если ты сам того не желаешь.

Данни направилась к двери, но вспомнила, что раньше, играя в шахматы или в бейсбол, она никогда не останавливалась на полпути, не отступала. Никогда. Признавая поражение, она злилась еще больше.

Мысли быстро пронеслись в голове, и Адам вдруг выпалил:

— Лыжи.

Данни остановилась и обернулась, прищурившись, выражая явное непонимание.

— Я люблю кататься на лыжах. Это… весело. — Слово «весело» в его устах казалось легкомысленным и неуместным.

На ее лице вновь засияла улыбка.

— Вот видишь, не сложно, правда?

Для Адама сказать это было не так уж и просто. Может, она была права на его счет и он — жуткий зануда.

— Дело в том, что я ко всему отношусь очень серьезно и в моей жизни редко есть место развлечениям.

Даниель подошла к нему.

— Ты и не должен меняться, это часть тебя, но время от времени ты можешь отвлекаться от работы… — Она пристально смотрела на Адама, что-то в нем привлекало ее.

— Значит ли это, что ты все еще мне помогаешь? Отвезешь меня на следующие выходные в горы, где я назначу свидание очередной девушке?

Она отрицательно покачала головой:

— Я согласилась помочь тебе лишь с одним свиданием.

— В долгу не останусь.

Слова Адама озадачили Даниель.

— Деньги мне не нужны, я не настолько меркантильна.

— А ведь раньше была, — спокойно произнес он с долей иронии.

Данни улыбнулась:

— Мне было десять лет, тогда отец не давал мне денег на карманные расходы, а у тебя и Рафа они всегда были. Вы платили мне за то, что не хотели делать сами.

— Теперь карманных денег у меня значительно больше. — Сам того не ожидая, Адам подмигнул Данни в ответ.

Он уже долгое время не испытывал такого, но, находясь с Даниель, он забывал о прошлом. Адам вздохнул, коснувшись переносицы.

Она тяжело вздохнула и ответила:

— Я обещаю помочь, если ты прекратишь так делать.

— Что?

— Ты дотрагиваешься до своего носа, и я чувствую себя виноватой, именно этого ты и добивался.

— Как, черт побери, это вообще связано?

Данни закатила глаза:

— Каждый раз, касаясь небольшой горбинки на носу, ты напоминаешь мне, как ее получил.

— Серьезно? И тебе становится стыдно? Но это была случайность, доля моей вины здесь тоже присутствует.

Ему было шестнадцать, а ей — всего одиннадцать. Они играли в бейсбол вместе с Рафом, но Адам даже не хотел принимать участия. Он отвлекся, и откуда ни возьмись появился мяч, Данни размахнулась битой и… Именно тогда впервые Адам увидел, как рыдала Данни. А плакала она потому, что причинила Адаму боль. В тот момент он даже разозлился на себя из-за того, что заставил Даниель плакать.

— Я знаю, но все равно чувствую свою вину.

— Значит, если я сделаю так… — он коснулся горбинки на носу, — и вежливо попрошу, ты отвезешь меня? Ну, пожалуйста, Данни.

— Не поступай так со мной, это нечестно.

Он вновь коснулся носа:

— Вообще-то шрам почти незаметен, я не вижу горбинку, когда смотрюсь в зеркало, и едва ее чувствую.

— Адам, ты манипулируешь мной, используя грязные приемы.

— Нет, я серьезно. Потрогай ее, там ничего нет. И мне кажется, ты все придумываешь. — Он подошел ближе, взял ее руки в свои и поднес к своему лицу, а какая же у нее нежная кожа…

Ей было любопытно. Данни прикусила нижнюю губу и очень аккуратно коснулась его переносицы. Ее руки были так близко, что Адам едва ли мог себя контролировать, он наблюдал за ней, за ее действиями. На вид ее губы казались такими нежными и мягкими, а пахла она чем-то сладким и весенним. Опять между ними возникло чувство притяжения, вспыхнула искорка, и ему хотелось заключить ее в свои объятия. Он посильнее сжал запястья Данни и поцеловал тыльную сторону ладони. Большего сделать он не осмелился. Данни отпрянула от него, а на ее лице появился розовый румянец.

— Ты знаешь, мне кажется, нос еще побаливает, может, ты поцелуешь, и все пройдет? — Он открыто дразнил Данни.

— Хватит с меня этих игр, Адам. — Внезапно в ее голосе появилась ярость, чего Адам явно не ожидал. — Я не понимаю твоих шуток, так что хватит надо мной издеваться, тебе это не свойственно.

— Издеваться над тобой? Данни, я никогда бы не подумал, что могу как-то задеть твои чувства. Я однажды пытался, когда тебе было около восьми, но поплатился за это, ведь ты меня ударила.

— Ты только что высмеивал меня, — пожаловалась она. Гнева больше не было, теперь он сменился настороженностью.

Обычно он мог найти общий язык с любым человеком и избежать всякого рода недопонимания, Адам часто выступал в качестве миротворца на переговорах и мог разрешить любую проблему. Почему же в данной ситуации у него ничего не получалось?

— Вовсе нет.

Последнее, что бы он сделал, так это начал высмеивать Данни. Ему хотелось поцеловать ее и успокоить, но он прекрасно понимал, что это неправильное решение: целовать свою подчиненную, к тому же в разгар поисков будущей невесты. Все это плохая идея. Адам ощущал прохладу ее кожи на своих губах, а каким же скромным и невинным был этот поцелуй! Внутри его бушевали эмоции, гораздо более сильные, чем при поцелуе с Анной прошлым вечером.

— Я обидел тебя и теперь сильно сожалею о сказанном. — Ему потребовалось много времени, чтобы исправить ситуацию, подобрать нужные слова. Адам хотел вернуть те дружеские отношения, которые были между ними раньше.

— И вовсе ты меня не обидел — это не так просто сделать. — Данни выразила свое возмущение, и такая реакция понравилась Адаму, она всегда отличалась таким упрямым характером.

— Я же вижу, что обидел тебя.

— Уж поверь, нет.

— Докажи! И чтобы это сделать, тебе придется поработать на меня в эти выходные.

Данни насупилась:

— Опять ты за свое. Ты манипулируешь мной, я не могу отказать тебе. Как тебе это удается?

— Я бы никогда такого не сделал.

— Я знаю, особого труда это не составляет.

— Ты вправе сама решить — помогать мне или нет. Но я был бы рад, если бы ты согласилась.

Она не ошиблась насчет Клары, да и галстук был неудачным выбором.

Даниель только открыла рот, чтобы ответить, но Адам ее перебил:

— Это последний раз. Я обещаю. Ты все видишь по-другому, в ином свете, в хорошем смысле конечно же. Так что к твоему мнению я прислушиваюсь. Я покатаюсь на лыжах и буду получать от этого удовольствие.

— Во что бы то ни стало?

— Именно так. — В этот момент Адам старался не рассмеяться.

Данни не удержалась, улыбка озарила ее лицо, что немного сгладило ситуацию и то напряжение, которое появилось после действий Адама. В глазах ее блеснули искорки.

— Последний раз я делаю нечто подобное. После свидания ты идешь своей дорогой, а я своей, и можешь веселиться, как тебе вздумается.

— Заберешь меня в следующую пятницу в два?

— Хорошо.

Данни все же согласилась, и это самое важное.

— С кем у тебя свидание?

— Еще не решил. У меня есть несколько вариантов.

— М-м-м. И все соответствуют твоим требованиям?

— Да.

— Почему бы не назначить свидание раньше двух? Веселье начнется пораньше.

— Утром у меня деловая встреча.

Она не закатила глаза, ей пришлось приложить достаточно усилий, чтобы не возмутиться. Данни подошла к столу, взяла кепку и перчатки.

— Форму можешь не надевать и не переживай, что твоя помощь может как-то повлиять на карьеру, все будет так же, как прежде. Мы останемся друзьями.

— Именно это меня и тревожит. Земля словно уходит из-под ног, и я не знаю, что будет дальше.

Адам придержал для нее дверь:

— Ты ведь всегда любила выполнять непростые задания?

— И теперь это обернулось против меня.

Он протянул руку к ее брюкам и вытащил из кармана свой галстук, о котором чуть не забыл. На одно лишь мгновение они были связаны полоской шелковой материи. Их глаза встретились лишь на мгновение.

— Увидимся в пятницу, — наконец сказала она.

— Спасибо тебе, Данни. Ты не пожалеешь.

Она покачала головой:

— Я уже жалею.

— Там недалеко есть кафе. — Адам нарушил тишину и ход мыслей Дании.

Во время поездки она вела себя с ним крайне осторожно.

— Хорошо, — ответила она с опаской.

Ехали они уже больше часа, и это были единственные слова, обращенные к ней, которые Адам произнес за это время. Он сидел на заднем сиденье, общался по телефону и работал с ноутбуком. Дании все устраивало, и она надеялась, что все эти дни будут такими же спокойными.

— Остановись здесь.

Во время разговора по мобильному Адам был чрезвычайно серьезен и сосредоточен. Он откинулся на спинку и отвлекся от работы. Взглянув в зеркало заднего вида, Дании заметила, что ноутбук был закрыт.

— Не стоит, — выразила она свое мнение. — Это незапланированная остановка, о которой я не предупреждала руководство.

— Ничего страшного. Не знаю, как ты, а я хочу кофе и, может, маффин.

— Я отвечаю за твою безопасность, и они должны знать, где мы останавливаемся.

Неужели он ее дразнит? Заметив блеск в его глазах и ухмылку на лице, она почувствовала, как по ее телу пробежали мурашки.

— Все в порядке, — ответил он. — Если мы сами не знаем, где остановимся, то они тоже. Мы должны пропасть из их поля зрения и сидеть тише воды, ниже травы.

— В таком случае нам стоит не попадаться на глаза людям, которые могут тебя увидеть и узнать.

Впереди горела вывеска, еще чуть-чуть, и они бы проехали это кафе.

— Останови машину, Данни.

Сдерживая вздох, она свернула на обочину и проехала к парковке.

— Ты же сама хотела, чтобы я вел себя непринужденно и спонтанно.

Так, значит, это была ее вина?

— Не думаю, что я говорила такое, ваше высочество. — Она специально обратилась к нему таким образом.

Данни хотела, чтобы их отношения вновь стали формальными, поскольку что-то в тот вечер в библиотеке изменилось. Когда Адам поцеловал ее руку, она почувствовала жар его нежных губ. Все поменялось даже прежде, чем она коснулась его лица, а именно когда их глаза встретились. Даниель боролась с желанием прильнуть к его губам и слиться в поцелуе, ей хотелось прижаться к нему, а он в свою очередь крепко держал бы ее и никуда не отпускал.

— Еще раз назовешь меня «ваше высочество», и я тебя уволю, — пошутил он.

Адам бы так не поступил, но он ненавидел, когда Данни обращалась к нему формально.

— Хорошо, но я не говорила, чтобы ты вел себя спонтанно, Адам.

Его рот расплылся в улыбке. Данни раньше не замечала и не думала, что его улыбка может так раздражать, особенно когда была настолько самоуверенной. Но все же она ухмыльнулась в ответ.

— Нет, но ты имела это в виду, — парировал он. — Так что я буду непредсказуем: мы остановимся и возьмем незапланированный кофе.

— Полу эта затея будет не по душе.

Пол руководил отделом безопасности во дворце. И прежде чем Данни и Адам отправились в путь, он провел получасовой инструктаж.

Все менялось. На ней даже не было формы, и это ее раздражало. Для Данни было непривычно ездить в авто в джинсах и свитере. В голове царил сумбур, она не понимала, какую роль играет в жизни Адама, границы были стерты, мысли о нем не давали покоя. Может, следовало захватить с собой форму, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Ты пойдешь со мной или же будешь сидеть в машине и сердиться?

— Я не сержусь.

— Ну и отлично, тогда пойдем за кофе.

Данни вышла из машины и пробурчала себе под нос:

— Да, ваше величество.

Адам выбрался из салона, не дождавшись, пока она откроет ему дверь.

— Однажды… — начала она.

Он ждал продолжения фразы, улыбаясь.

— Да?

— Однажды я тебя перехитрю.

Адам смеялся во весь голос:

— Ну да, конечно, когда рак на горе свистнет.

Данни покачала головой и отвернулась, пытаясь не обращать внимания на его хохот. Она забыла или, возможно, просто не осознавала, каким же привлекательным был этот мужчина, особенно когда улыбался. Но сейчас она старалась игнорировать его веселость.

Они зашли в кафе, заказали напитки и шоколадные маффины. Столик выбрали у окна с видом на сосновый лес и горы, покрытые белоснежным снегом.

— Эти горы видно из моего офиса во дворце, — сказал Адам, облокачиваясь на спинку стула. — Каждый раз я напоминаю себе, что следует отдохнуть здесь. Раф и Лекси несколько раз приезжали в наш загородный домик, и даже Логан и Ребекка здесь уже были, а мне никак не удавалось. Так что спасибо тебе.

Данни пожала плечами:

— Рада, что смогла помочь.

На самом-то деле ей было очень приятно. Адам выглядел по-другому, не так скованно. Можно сказать, она выполнила свой долг перед ним и перед страной — Адам начал меняться. Но страна сейчас ее мало волновала, все мысли занимал Адам. Он казался расслабленным и открытым к общению.

— Итак, кто твоя спутница на этот вечер? — Данни стоило помнить о своей главной задаче. Адам ничего ей не рассказывал, лишь обмолвился, что эта особа будет ждать его на месте.

— Клаудия Инджермейсон.

— Фигуристка?

Клаудия выиграла медаль, когда представляла Сан-Филиппе на зимних Олимпийских играх, и успела основать собственный бренд: зимнее снаряжение. Она была безумно красива и напоминала модель из Швеции.

Адам кивнул:

— Ребекка все устроила. Они старые школьные подруги. Ты ведь говорила мне, чтобы я встречался с тем, с кем мне будет весело. Нам обоим нравятся лыжи, так что все будет просто замечательно.

— Ты ведь раньше встречался с ней?

— Не совсем.

— То есть это свидание вслепую?

— Нет, я знаю, кто она такая.

— И ты даже не устроил скандал своей сестре за то, что она устроила тебе свидание?

— Я не устраиваю скандалы, и на Ребекку вообще невозможно злиться. Я спросил, есть ли кто на примете, и она предложила Клаудию.

— Звучит замечательно. — Данни поставила чашку с кофе на стол. — Тогда почему мы не едем дальше? Чем раньше мы доберемся, тем лучше.

— Спешить не обязательно. Ей пришлось выехать на фотосессию для новой коллекции. Все произошло спонтанно, поэтому она будет лишь через час или даже позже. — Адам отпил горячего кофе и, казалось, никуда и не собирается торопиться. — Я не могу понять кое-что.

— Что?

— Почему я так сильно устаю от всех этих поисков, словно я все еще на работе?

— Ты делаешь все через силу, заставляешь себя.

— Поскольку нужно действовать, да побыстрее.

— Расслабься, вспомни, как это делается. Если Клаудия — твоя вторая половинка, то все получится. Если же нет, то, по крайней мере, покатаешься на лыжах. В любом случае мне кажется, что пора ехать — погода ухудшается.

Все небо затянули серые тучи, и казалось, что они становятся все темнее и темнее.

Адам насупился:

— Ты смотрела прогноз?

— Снег должен был выпасть вечером или вообще завтра.

— Так я и думал. — Он пожал плечами и продолжил наслаждаться своим кофе.

Он был спокоен как никогда, и поэтому Данни решила больше его не торопить. Он был на ногах с самого утра, во время поездки без передышки разговаривал по телефону и, наверное, безумно устал, и ему просто хотелось спать.

Напряжение витало в воздухе. Адам посмотрел на Даниель, взгляд которой был устремлен далеко вперед.

От нее пахло сосной, свежим воздухом, а еще мятой — из-за тех освежающих конфет, которые постоянно лежали у нее в машине. Адам вспомнил, как слился с ней в одно целое во время поцелуя, как прижал ее гибкое тело к машине, тогда-то он и понял, как страстно она его желает. Для нее это было полной неожиданностью, как и для него, и в тот самый момент ничего не имело значения.

Данни словно ожила в его объятиях, но, возможно, ей это свойственно, она отдается любви и отношениям полностью. А ее стон во время поцелуя?!

Адам решил выкинуть из головы эти мысли и перестать вспоминать произошедшее. Он окончательно запутался. Ведь он член королевской семью и всегда должен поступать правильно. Надо найти выход из этой ситуации, чтобы все было так, как прежде.

Что же случилось? В тот момент поцелуй казался правильным решением. Адам мог контролировать процесс, избавиться от любых мыслей и предаться страсти и желанию.

— Сколько по времени ехать до загородного дома? — поинтересовался он.

Голос его прозвучал жестче, чем следовало. Ему приходилось контролировать себя, поскольку пыл было невозможно унять.

Но это всего лишь Данни, Адам не может ею увлечься, у него просто помутился рассудок.

— Двадцать пять минут, — коротко ответила она.

Он вспомнил о ее губах. Ах эти губы… Ему вновь хотелось коснуться их. Еще пару минут назад он уволил ее, и Данни теперь не его подчиненная — довольно-таки уважительная причина. А прекратить тот поцелуй было трудно. Лишь услышав стон, выражавший желание, он словно проснулся и понял, что это неправильно.

Милая и в то же время дерзкая Даниель — просто мечта, а как целуется! То, как она ответила, ее тело, прижатое вплотную к нему, — все казалось таким… безупречным. Запретный плод сладок.

Впоследствии Адам начал сожалеть о своих действиях: возможно, следовало поступить по-другому.

Здравый смысл подсказывал ему остановиться, но затем он заметил на себе удивленный взгляд и понял, что наделал. Адам перешел грань, и не важно, что на тот момент все казалось таким правильным.

Как бы ни была Данни против, но Адам должен нести ответственность за нее, защищать, вести себя с ней обходительно и никогда не оскорблять ее.

— Поехали в загородный дом, — решил Адам.

Он посчитал, что это единственное правильное решение, хотя существовал риск остаться с Данни наедине. Если он будет вести себя правильно и сдерживаться, то сможет вернуть все на свои места и отношения между ними наладятся. Если же они просто вернутся во дворец, то пути их разойдутся и как раньше уже ничего не будет — Адам потеряет ее навсегда. По своей вине.

Пытаясь подобрать правильные слова, Адам всматривался в ее лицо. Он выбрал для себя тактику: быть осторожным и постараться не ранить чувства Данни. Адам всегда сначала думал, а потом уже действовал. Всегда.

Так было до сегодняшнего дня. Данни влияла на него странным образом, и он не мог мыслить здраво в ее присутствии.

— Данни…

— Адам, ничего не говори.

Им стоило обсудить этот вопрос.

— Ну, просто так вышло… Это была случайность.

— Серьезно? То есть ты случайно поскользнулся и упал на мои губы? — Данни покачала головой, а на ее лице заиграла ухмылка.

— Я…

— Просто молчи. Я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать. Этого не должно было случиться. И мы оба знаем это. Конечно же ты взвалишь всю ответственность на себя, словно моей вины здесь нет, но я сама хотела этого. Мы должны забыть о случившемся и просто продолжать жить дальше, будто поцелуя никогда не было. Ему хотелось возразить, но, к сожалению, все было правдой, и она видела его насквозь.

— Так что давай так и сделаем, — сказала Даниель, — просто забудем о поцелуе. — Стиснув зубы, она смотрела вперед и следила за дорогой.

У них было кое-что общее — ни Адам, ни Данни не любили признавать свою слабость.

— Ты действительно считаешь, что это возможно? Ведь это был не просто поцелуй, — не унимаясь, поинтересовался Адам.

— Признаюсь, так и есть. И если честно, после твоего свидания с Кларой я усомнилась, что ты все еще помнишь, как это делается. Но я была не права. Нам следует выкинуть из головы этот момент.

— И ты действительно думаешь, что мы сможем?

Это было единственное правильное решение.

— Конечно. Это было мимолетное чувство, и больше такого не произойдет. Мы знаем друг друга уже много лет, и одна ошибка никак не сможет повлиять на наши отношения, ведь так?

— Да.

— И если ты захочешь извиниться передо мной, то лишь за то, что уволил меня.

— Ты назвала меня «ваше высочество».

— А ты вел себя отвратительно.

— Хорошо, что ты уже уволена, иначе я сделал бы это еще раз.

Данни нахмурилась:

— Ты увольнял меня уже три раза. И причем каждый раз без всякой причины.

— Из-за тебя я разлил кофе себе на рубашку.

— Я объезжала канавы.

Дело было даже не в разлитом кофе. В тот самый момент он почувствовал непреодолимое желание. Данни тогда исполнилось двадцать один год, и они были всего лишь друзьями, но большего он позволить и не смог бы. Ему и вовсе пришлось отказаться от нее, а ведь он так сильно скучал по ней. Не часто, но бывали моменты, когда Адам мечтал о Даниель.

— Прошу тебя, давай сменим уже тему? — предложила она.

Если уж Данни готова попытаться забыть о случившемся и двигаться дальше, то и он сможет.

— Расскажи мне о гонках «Формулы-1».

— Хорошо.

Данни с облегчением вздохнула и принялась болтать о том, как здорово было бы устроить «Формулу-1» в Сан-Филиппе. Они общались, и обстановка начала постепенно разряжаться. Они так и не смогли забыть тот поцелуй, но разговор по душам дал небольшую надежду на то, что они смогут общаться в дальнейшем, что все еще можно исправить.

Через десять минут они увидели вывеску гостиницы, которую раньше Адам не замечал. Он взглянул на Даниель. Как обычно, она вела машину в перчатках, и было не видно, что от напряжения костяшки ее пальцев побелели.

— Давай здесь и остановимся.

— Но… — Данни явно не хотела соглашаться, но все же послушалась.

Она затормозила около домика — здания такого плана можно часто встретить на горнолыжных курортах Австрии. Гостиница была значительно меньше загородного дома Маркони, но сейчас они готовы были согласиться и на такое пристанище.

— Я, пожалуй, зайду и узнаю, есть ли у них свободные номера, — предложила Даниель, открывая дверь.

Но Адам остановил ее: взял за руку. Несмотря на сказанное, он не мог двигаться дальше, не извинившись как полагается. Данни отвернулась и, словно прочитав его мысли, произнесла:

— Не стоит. Надо просто жить дальше. Ничего не было.

Внезапно послышался стук, который застал их врасплох. Рядом с машиной стоял высокий мужчина, лицо которого скрывал капюшон. Данни посмотрела на Адама, он кивнул, и только тогда она открыла окно.

— Ну, наконец-то вы приехали. — На улице был сильный ветер, незнакомец перешел на крик: — Проезжайте дальше, я открою вам ворота гаража! — Не дождавшись ответа, мужчина ушел.

Даниель вновь посмотрела на Адама, явно не понимая, что произошло. По крайней мере, взгляд ее не выражал ужаса. Он кивнул:

— Поехали.

— Он, должно быть, спутал нас с кем-то.

— Езжай вперед, или у тебя есть предложения получше?

Сообщив об их местоположении охране, Данни подкатила к гаражу. Мужчина ждал их там. Сняв пальто, он не утратил сходства с медведем: высокий, с хмурым взглядом, широкоплечий, с длинными волосами, которые не помешало бы постричь. Как только он увидел Данни и Адама, выходящих из машины, лицо его смягчилось и он улыбнулся:

— Я боялся, что вы не доедете сегодня.

— Вы, наверное, нас не ждали. — Адам ждал его реакции.

— Да ничего страшного. Но должен вас предупредить, готовить вам придется самим.

Краем глаза Адам заметил, как Данни не могла сдержать улыбку. Не часто постояльцам гостиниц приходится готовить себе ужин самостоятельно.

— Я знаю рецепты некоторых блюд, но должен признать, что в кулинарии не силен. Мы направлялись в загородный дом, который находится в горах… — Адам не упомянул, в какой именно дом, — увидели указатель и приехали к вам. Погода сегодня ужасная.

— Ох. — Мужчина был явно разочарован. — Так вы не Саймон?

Адам отрицательно покачал головой:

— К сожалению, нет.

— Ну, раз вы здесь, то оставайтесь. Но хороший ужин я вам не обещаю. — Разговаривал он с незнакомым акцентом. — Зовут меня Блейк. Я, так сказать, хозяин гостиницы. Нужно было с этого начать, по крайней мере, так написано в списке инструкций в моем блокноте, но я постоянно его забываю. — Блейк начал похлопывать по карманам и искать блокнот. — Я просто присматриваю за гостиницей, для меня все так необычно и ново, столько вещей нужно запомнить. Здесь часто останавливаются напыщенные люди с завышенными требованиями, так что все должно быть по высшему разряду. — Хозяин прошелся взглядом по гостям и рассмеялся. — Должен заметить, вы явно не входите в их число. — Улыбка исчезла с его лица. — Ведь так? — в надежде спросил он.

— Вовсе нет, — ответил Адам, который был благодарен за такой теплый и немного неуклюжий прием.

И чтобы напряжение исчезло, он представился: — Меня зовут Адам, а это — Данни.

Она явно хотела что-то добавить, но промолчала. Если Блейк не знал, что перед ним королевская особа, то пусть так оно и будет.

— Проходите, а я пока приготовлю вам выпить, заодно и согреетесь. — Блейк улыбнулся. — Этот пункт в инструкции забыть невозможно.

— Я достану наши сумки, — промолвила Данни.

— Даже и думать забудьте, я все сделаю сам. — Блейк так стремительно ринулся к багажнику, что Даниель не успела возразить. — Вот, держите. — Он передал Адаму сумки Данни.

Увидев испуганное выражение ее лица, принц покачал головой. Ей явно не хотелось, чтобы Адам нес ее багаж. Но он хотя бы мог сделать вид, что согласен взять сумки.

— Я так понимаю, вы не хозяин этого заведения? — поинтересовался Адам у Блейка, стараясь отвести от себя внимание Даниель.

И тут-то они наконец поняли, что это за акцент и откуда родом Блейк. Из Австралии. Данни не могла скрыть улыбку.

— Все случилось так неожиданно, — начал Блейк. — Раньше это место принадлежало жене моего брата. В течение многих лет оно было родовым поместьем. После смерти моего брата она решила сделать из дома гостиницу. И однажды я приехал сюда помочь с делами, но Сабрина… — Он открыл дверь и обратился к Адаму и Данни: — Ах, вам, должно быть, неинтересно. Все, что вам следует знать, так это то, что люди часто ломают ноги не вовремя и плохая погода путает их планы, так что, думаю, вы меня понимаете.

Пройдя к лестнице, он продолжил:

— Постояльцы нечасто к нам приезжают. Я ждал нового хозяина и его жену. Саймон был другом моего брата, Джейка. Да, родители назвали нас Блейком и Джейком. «О чем они думали?» — спросите вы… — Он говорил не останавливаясь, а голос его казался удивительно мелодичным, его было приятно слушать.

Адам старался сосредоточиться на рассказе нового знакомого и не смотреть на Данни, которая поднималась по лестнице, заманчиво виляя бедрами.

Блейк дошел до верха и поставил на пол сумку Адама.

— Так вот, даже если он и друг Джейка, вряд ли он отдаст много сил этой гостинице, поскольку у него есть небольшая закусочная, которой он управляет.

Блейк закончил свой рассказ и ухмыльнулся:

— Пункт номер один в моем списке — поменьше болтать и никогда не использовать бранные слова в присутствии постояльцев. И это самый важный пункт, даже написан красными чернилами. Ох и не люблю я общаться с гостями, этим должна заниматься жена Саймона, а не я. Так что я принесу вам что-нибудь выпить, как обещал. И не переживайте по поводу ужина, я все приготовлю. — Взглянув на сумки и еще один пролет лестницы, Блейк добавил: — А это я сам подниму и принесу в вашу комнату.

— Комнаты. — Адам специально сделал акцент на множественном числе. — Нам нужны две комнаты.

Подумав, что им с Данни придется делить одно помещение, а потом еще и кровать, Адам сразу же воскресил в памяти сцену поцелуя, который произвел на него неизгладимое впечатление. Вряд ли он это когда-нибудь забудет.

— Две? — переспросил Блейк.

— Это ведь не проблема?

— Нет, — ответил он. — Но поскольку я ждал Саймона и его жену, то подготовил только одну комнату. Думаю, много времени у меня не займет прибраться в другой, а пока отведайте глинтвейна. Вы ведь не прочь выпить глинтвейн, ведь так?

— С удовольствием попробуем, — сказала Даниель с улыбкой.

Блейк провел их в просторную гостиную, где в камине разгорался огонь, а высокие потолки были покрыты деревянными панелями.

— Присаживайтесь около огня. Я скоро вернусь.

Как только Блейк ушел, Данни посмотрела на Адама и сказала:

— Я так и не извинилась за то, что проигнорировала твой приказ поехать во дворец.

А ведь если бы она послушалась тогда, то, возможно, злосчастного поцелуя не случилось бы и между ними не возникло бы напряжения.

— Ничего страшного. Но все же спасибо, ты пыталась сделать как лучше. — Адам прекрасно понимал, что Данни приняла такое решение не ради себя, а ради него, поскольку посчитала, что ему необходимо отвлечься от проблем и отдохнуть.

— Мы можем уехать, если тебе здесь не нравится.

— Что ты имеешь в виду?

Данни огляделась:

— Здесь, конечно, мило, но вряд ли ты привык останавливаться в таких гостиницах, и тем более здесь нет многочисленного обслуживающего персонала. Если хочешь, можем отправиться в загородный дом.

— Данни, за кого ты меня принимаешь? Что значит «ты не привык»? Ты же знаешь, я служил, мне приходилось жить и не в таких условиях, там было гораздо хуже.

— Я знаю, но…

— Я думал, ты знаешь, кто я на самом деле, ведь я не какой-то там избалованный принц.

— Знаю, но…

— Но тем не менее, по твоим словам, я готов отправиться в такую погоду неизвестно куда, не говоря уже о том, что мы можем обидеть Блейка своим поведением, а ради чего? Ради того, чтобы передо мной открывали двери?

— Еда там лучше, — сказала она.

— Мне все равно.

Данни отвела глаза:

— Ты прав. Я знаю, ты не такой.

Неужели из-за поцелуя Данни боялась встретиться с ним взглядом?

— Ты ведь не имеешь ничего против Блейка? — спросил он.

— Я? Нет. Он очень хороший.

Адам почувствовал облегчение. Именно такой Данни ему и нравилась.

Улыбка исчезла с ее лица.

— Нам стоит сказать, кто ты.

— Зачем?

— У него есть право знать.

— Ты хоть представляешь, что с ним будет? Он и без того взволнован.

— Но…

— Ему об этом знать не обязательно.

— Это что, приказ? — приподняв бровь, поинтересовалась Даниель.

Неужели нужно постоянно оспаривать каждое его слово? Адам никогда не сможет понять причину поведения Даниель, к тому же он никогда не сможет познать ее.

— Нет, это не приказ, Данни. Даже и не думал отдавать тебе приказы, и причина не в том, что ты их не выполняешь.

Данни не хотелось признавать, но он говорил правду.

— Но иногда твои просьбы звучат словно приказы.

Адам пожал плечами. Возможно, Данни права. Он старался тщательно подбирать слова для выражения своих мыслей и желаний, поскольку люди иногда понимают их не так, как следует.

Вскоре к ним присоединился Блейк, неся в руках два стакана ароматного глинтвейна.

— Вот, держите. Вы пока опрокиньте по стаканчику, а я подготовлю для вас еще одну комнату. Вы уверены, что не хотите жить вместе?

— Мы уверены, — ответили они в один голос.

Когда Блейк ушел, Данни засмеялась:

— Наверняка никто раньше не протягивал тебе выпивку со словами «опрокиньте по стаканчику».

— Ты права. — Адам протянул ей вино, а затем окинул взглядом комнату.

Его внимание привлекли антикварные шахматы. Фигурки стояли на доске, готовые к партии.

— Может, сыграем? — Адам хотел отвлечь себя и ее, чтобы все было как прежде.

Данни перевела взгляд с шахмат на него:

— Я почти не играла в шахматы с тех самых пор, как ты учил меня.

— Я тоже.

— Ты ведь врешь? — спросила она, взглянув на него с подозрением.

— Ну, может, играл разок-другой. А как насчет тебя?

— Пару раз, возможно. Не думаю, что стоит, ведь каждый раз ты у меня выигрывал.

— Серьезно?

— Не прикидывайся, что не помнишь. Ты же так любишь соревноваться, а в тот раз я два раза поставила шах!

— Один раз, а затем я выиграл партию.

— А вот и нет, два раза. Я почти побила тебя в игре в шахматы.

— Ну что? — Адам кивнул в сторону доски.

Данни замешкалась.

— Все равно здесь нечем заняться. Или же ты хочешь обсудить поцелуй?

— Чур я белыми, — выпалила она с поддельным энтузиазмом.

Данни села за стол и произнесла, разглядывая фигурки:

— Какие же красивые.

— Думаю, это комплект «Стаунтон», и причем оригинал. — Адам взял шахматную фигуру и прочитал надпись на ней: — Сделана из черного дерева и самшита в 1860 году. Да, кстати, ты начинаешь.

— Вся проблема в том, что ты учил меня играть и знаешь мои мысли наперед. Это нечестно, у тебя есть преимущество.

— И это значит, что ты тоже знаешь мою манеру игры и то, как я мыслю. Но в дальнейшем ты будешь следовать своей собственной стратегии. Нестандартно, но крайне эффективно.

Данни покачала головой:

— Я не дам тебе выиграть.

— Серьезно? — Адам прикинулся возмущенным.

Вот поэтому-то ему и нравилось с ней играть: Данни старалась не уступать ему ни в чем.

— Данни, ты серьезно? Ты уверена, что это удачный ход?

Передразнивая Адама, Данни спросила:

— А ты уверен, что продумал все последующие действия? Играй так, чтобы противник не предугадывал твои шаги. Ты постоянно водил меня за нос.

— Заметь, я никогда не давал тебе плохие советы. Кроме того, ты всегда умела выкрутиться.

— Ты был старше меня на пять лет и опытней.

— Ты же хотела научиться играть. — Адам подтрунивал над Даниель.

— Я всегда надеялась, что когда-нибудь тебя обыграю. А затем наши партии в шахматы прекратились, именно тогда, когда у меня наметился прогресс и я была близка к тому, чтобы одержать победу.

— Как ты уже сказала, я был старше тебя и позволил тебе так думать, но в действительности это было не так. Я просто решил дать тебе шанс.

— И это говорит человек, который всегда ссылался на французскую пословицу: «Если ты добрый человек, то в шахматы лучше не играть». Ты не давал мне ни единого шанса, прогресса я добилась сама. Признай, именно поэтому ты и перестал со мной играть.

— Ну да, а школа-интернат здесь вовсе ни при чем.

— Если только самую малость, — ухмыляясь, ответила Данни.

— Шахматы — единственное, что могло меня развлечь во время каникул.

— Лишь потому, что тебе нравится побеждать. Но сегодня можешь не надеяться. — Даниель с нетерпением ждала начала партии в шахматы.

То же самое происходило и с ним.

— Ладно, профи. Покажи мне, что ты можешь. Ну, что же, осчастливь меня. — Он не имел в виду ничего такого, но, заметив, как Даниель удивленно на него смотрит, Адам понял, что его слова она поняла совершенно иначе.

А он осознал, что он сказал, лишь когда слова слетели с языка. Адам начал размышлять, как же Данни может его осчастливить. Ах эти мысли! Пора перестать об этом думать.

«Нужно сосредоточиться на игре, или же она действительно может одержать победу», — подумал Адам.

Она сделала свой ход. В течение пятнадцати минут в комнате царила тишина. Так продолжалось до тех пор, пока не вернулся Блейк.

— Смотрю, вы нашли себе занятие, — кивнул он в сторону шахмат. — Они принадлежали моему деду. Лишь Джейк в них играл, и то не так уж и часто. — Он стоял около них, руки держал за спиной и следил за шахматной доской. — И кто же выигрывает?

Взгляды Данни и Адама встретились, и затем она обратилась к Блейку:

— На данный момент сложно сказать.

Адам кивнул, соглашаясь с ее выводом.

Несколько раз во время партии она застала его врасплох, так что надо собраться, иначе есть шанс, что Данни одержит верх.

— Не хотите посмотреть на комнату после игры?

Адам взглянул на Данни, чье внимание было сосредоточено на доске, а рука повисла над слоном.

— Партия может закончиться еще не скоро.

Блейк покачал головой:

— Вот она, проблема шахмат: не знаешь, кто победит и когда закончится.

Сделав свой ход и взглянув на шахматы в последний раз, Данни посмотрела на Блейка с улыбкой.

— У меня заняло много времени найти все необходимое для обустройства вашей комнаты, но думаю, я все сделал как следует. По крайней мере, я следовал списку. — В кармане у него лежал тот самый блокнот. — Я вам все покажу сейчас, а потом подам ужин. Как я сказал ранее, ничего особенного, но все очень вкусно, и наготовил я много. Я обычно готовлю для больших компаний, а не для парочек, так что надеюсь, вы голодны.

— Я бы слона съел, — сказал Адам.

Правильный ответ. Блейк похлопал его по плечу.

— Рад слышать, — заявил он, идя по коридору. — Данни сегодня будет ночевать здесь. — Он отворил дверь в спальню, где стояла большая кровать, в центре которой лежал льняной белый плед, а рядом на подушке — шоколад в форме сердца, обернутый в красную бумагу. — Это самая хорошая комната в доме, — отметил Блейк с гордостью. — Ванная комната дальше. — Он указал на дальнюю дверь и затем подошел к другой. — А это межкомнатная дверь, она может быть закрыта с любой стороны, а может и нет.

Он подозревал, что между Адамом и Даниель что-то происходит или произойдет в скором времени. Мысль, которую так тщательно Адам старался игнорировать. Между ними ничего не могло быть по множеству причин: во-первых, ее возраст, а во-вторых, он искал серьезные отношения, девушку, которая будет с ним рядом, а когда придет время сменить отца, должна будет стать принцессой и править целой страной. И эта роль не подходит для Данни, любительницы приключений и авантюр. Адам прекрасно понимал, какими качествами должна обладать его избранница — у него же был целый список. Отношения с Даниель могут только испортить все то, чем он так дорожил.

За дверью они увидели похожую комнату, хотя она была немного меньше предыдущей. Кровать была обычной, покрывала скомканы, поскольку Блейку не всегда удавалось застелить кровать, хотя и здесь на подушке лежал шоколад, завернутый в красную оберточную бумагу.

Данни неуверенно взглянула на него. Адам предположил, что именно из-за соседства комнат она чувствовала себя не в своей тарелке. Он никогда бы не подумал, что эта девушка может его смутить, но, без сомнений, сегодня, лежа в постели, Адам будет думать о ней.

Этот поцелуй все изменил. Возможно, он поцеловал ее, лишь чтобы прекратить спор? Нет, это не так. Адам поцеловал ее потому, что хотел этого, ему это было необходимо, и малая часть его нисколечко не жалела об этом порыве страсти.

Хуже всего было то, что Даниель ответила на поцелуй. Причем так пылко. Их ослепила страсть. Адам всегда принимал правильные решения и никогда о них не сожалел. Растерянность, нерешительность и сомнения внезапно настигли его и сбили с толку.

Данни готова была уже поспорить по поводу распределения комнат, но Адам опередил ее и произнес:

— Выглядит замечательно. Спасибо.

— Я знал, что вам понравится. Сабрина знает толк в красивых вещах. — Блейк продолжал болтать без умолку. — А шоколадки? — Он указал на подушки. — Они просто восхитительны. Я не удержался и попробовал, пока заправлял кровати. — Хлопнув в ладоши, он предложил: — Ну что же, может, поужинаете?

— Позвольте, мы отлучимся на пятнадцать минут? — спросила Данни, отводя Адама в сторону.

— Конечно-конечно. Я все понимаю, вам нужно уединение. А я прослежу, чтобы еда была горячей и приготовлена должным образом. Зовите, если вам что-то понадобится. Спускайтесь, когда будете готовы.

Как только Блейк ушел, Данни повернулась к Адаму, взгляд ее был серьезен как никогда.

— Мы должны поменяться комнатами, — скомандовала она, направляясь к своей сумке.

Адам встал у нее на пути:

— Нет, мы не будем.

— Нет. Будем. — Даниель сделала шаг в сторону, чтобы обойти его.

Он опять встал таким образом, чтобы преградить ей путь.

— Я все сказал. Это приказ!

— Ха! Помнишь, что ты говорил по поводу того, что я не следую твоим приказам. Ты был прав. Моя комната в два раза больше твоей, это неправильно. В самом деле, ты же здесь принц.

— Из-за меня мы застряли здесь. Большая комната — твоя, так будет честно. Подумаешь, переночевать один раз. — Не важно, какую постель он займет, все равно Адам не сможет и глаз сомкнуть, когда Даниель рядом. — Уверен, ты всегда мечтала спать на такой огромной кровати с колоннами.

Ухмылка появилась на ее лице.

— Вообще-то, когда я была маленькой, я мечтала о кровати в форме гоночной машины.

— А сейчас? О чем ты мечтаешь? — Адам хотел, чтобы она рассмеялась.

Они стояли так близко друг к другу, что он с легкостью мог разглядеть золотистый отблеск ее глаз, ее улыбку. Адам сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними.

— Прости. Я не должен был этого спрашивать, это личное, и мне это знать не обязательно.

Даниель закусила губу, тем самым привлекая его внимание к своим пухленьким и мягким губкам. Ему стоило развернуться и уйти, но он завороженно стоял и смотрел на Даниель, желая ее все больше и больше. Адам надеялся, что это взаимное чувство и что те же самые эмоции царили и в ее душе. Надо уже перестать думать о ней, подавить в себе эти желания.

Где же были ее гордость и принципы раньше? Ведь он переступил черту? Он думал, что она проявит сострадание или же просто рассмеется ему в лицо.

Но чувства были взаимными, и теперь он отчетливо это видел. Адаму следовало бы отойти дальше и выкинуть из головы мысли о ней, о том, как он хотел прижать ее к себе. Он хотел вновь коснуться ее губ, это была своего рода зависимость для него. Может, он не так все понял, может, Даниель хотела прекратить этот поцелуй?

Пытаясь мыслить здраво, он отвел взор от нее, главное — не смотреть на ее глаза, губы, волосы, соблазнительную фигуру, в общем, на все, что так его привлекало. В голове сразу замаячили различные образы: большая кровать, Данни и он вместе с ней.

«Это просто какое-то безумие», — пронеслось у него в мыслях. Вожделение — вот что это.

Именно Данни посоветовала ему отвлечься от работы, расслабиться и провести время в свое удовольствие, и сейчас все его внимание было сосредоточено на ней. Ох, если бы с ним сейчас была Клаудия, такого бы не произошло. Адам с трудом смог вспомнить ее имя, да и то, как она выглядит: вроде бы привлекательная девушка, но в ней не было качеств, присущих Данни, — это и взбалмошность, и нахальство. Клаудия была абсолютно другой.

Данни прекрасно понимала его чувства, борьба терзала его изнутри, и, увидев это, она почувствовала непреодолимое желание, которое всегда существовало между ними, но было запретным. Адам хотел коснуться ее.

Возможно, мысли и желание были ему неподвластны, но Адам старался контролировать свои поступки и, отдернув руку от ее плеча, отвернулся. Как же ему сложно! Принц направился в другую часть комнаты, лишь бы увеличить дистанцию между ними.

— Нужно поговорить, как нам вести себя в дальнейшем. Со времени того поцелуя мы впервые находимся наедине, и я не знаю, как нам вернуть все на свои места. Очень многое изменилось, и я не хочу, чтобы между нами были натянутые отношения.

— Ты думаешь, я этого не замечаю? Ты застрял здесь со мной, не знаешь, чем заняться, нет девушки, с которой ты хотел бы провести свое время, и тебе приходится довольствоваться лишь моей компанией. Хороша замена.

Данни ждала, что он будет отрицать ее слова.

— Да, — ответил он.

Хотя Адам совершенно так не думал. Ему нравилось быть с ней рядом, и Данни вовсе не была заменой. Именно такой девушки ему и не хватало всю его жизнь, она помогла раскрыть личностные качества Адама — спонтанность, честность. Но все казалось таким неправильным. Да, нечестно было так поступать по отношению к Даниель, ведь она заслуживает большего.

— Давай сначала поужинаем, а потом разберемся во всем. И комнаты менять мы не будем. — Голос его звучал спокойно. — Завтра мы поедем домой, и все будет как прежде.

Он направился к двери, его походка была решительной и тяжелой, словно, отходя подальше от Даниель, Адам преодолевал силу земного притяжения.

— Адам?

Не стоило ему реагировать, но он все же обернулся. Данни стояла около него, руки ее дотронулись до его лица, она притянула Адама к себе и поцеловала, достаточно противоречиво: с одной стороны — нежно, а с другой — настойчиво. Тела их были прижаты так близко друг к другу, а губы не останавливались ни на секунду. Вся его решимость быть друзьями канула в Лету, Адам больше не мог подавлять свои желания. Затем она оторвалась от его губ и ушла прочь.

Адам испытал облегчение и разочарование.

Данни проснулась от тихого стука в дверь. Она понятия не имела, сколько сейчас времени, но, кажется, было рано. Она повернулась на другой бок и проигнорировала шум. Стук становился все настойчивее.

— Все в порядке. Мне ничего не нужно.

Если только стакан воды, но она справится и без посторонней помощи.

Прошлым вечером Блейк приходил к Данни, когда она собиралась ложиться спать, чтобы проверить, есть ли у нее все необходимое для ванной комнаты. Те несколько минут, которые она провела в компании болтливого хозяина, были блаженством после мучительного ужина с Адамом.

Сейчас же Данни никого не хотела видеть, даже Блейка.

На протяжении всего ужина Адам был вежлив, даже слишком. А еще такой обаятельный. Их разговор был наигранным и медлительным: за хорошими манерами и обаянием скрывалась неловкость.

Данни жаждала Адама, а он отверг ее. Наверное, даже в преисподней не бушевало такое неистовство, которое может испытывать женщина. Она чувствовала себя униженной, покинутой и ненужной. Между ними разверзлась пропасть, и Данни допустила это. Она поцеловала его, а он позволил ей уйти. Во время ужина Адам ни разу не упомянул о случившемся. Ни разу.

Данни надеялась, что его холодность ослабит ее влечение, которое возникло из ниоткуда всего за несколько дней. Но, видимо, непреодолимое желание никуда не делось, и она все еще страстно хотела его, а мысли ее путались.

Она выпила вина за ужином, чтобы забыться в своем отчаянии. Немного, но она вообще редко пьет. Горячительный напиток не утешил ее и не принес покоя.

Он был Адамом Маркони — наследником престола Сан-Филиппе. Она — дочерью одного из водителей во дворце. Он знал ее еще с тех времен, когда ей было пять лет, и даже не думал о ней как о женщине. Если бы Данни могла избавиться от его общества хотя бы на несколько дней…

— Данни?

Она не могла дышать, и каждый мускул напрягся. За дверью стоял не Блейк. Это был Адам. И стучал он в дверь между комнатами.

— Данни? Я захожу.

Она спряталась под одеяло:

— Чего тебе надо?

Она понимала, что не сможет избегать его целый день, но прямо сейчас не хотела его видеть. Адам заглянул в комнату, сосредоточив свой взгляд на стене:

— Мы идем кататься на лыжах. У тебя есть с собой экипировка?

— Да. Я готова ко всему и не собиралась бить баклуши, пока ты будешь развлекаться. Но я думала, что сегодня мы возвращаемся во дворец…

Он открыл дверь немного шире:

— Сначала мы покатаемся. Всю ночь шел снег, и, хотя сейчас снегопад прекратился, пройдет немало времени, прежде чем дороги расчистят. Так что мы застряли тут на некоторое время.

Он был гладко выбрит, волосы были зачесаны назад.

— Блейк говорит, в пяти минутах ходьбы от гостиницы есть небольшой склон. Думаю, можно отправиться туда. Уж лучше так, чем… торчать в номере. — Он не добавил: «вместе с тобой». Скорее всего, она и так понимала, к чему он клонил. — Завтрак будет готов через пятнадцать минут. Ты успеешь собраться за это время? — Он бросил взгляд на ее помятую постель. А помятой она была потому, что Данни постоянно ворочалась и не могла уснуть всю ночь.

Адам говорил гораздо спокойнее, чем вчера вечером, и вел себя как обычно, словно вчера ничего особенного не произошло.

— Конечно. — Данни испытала облегчение.

Но забыть вчерашний поцелуй и все это безумие она не могла. Но, возможно, они смогут вернуть то время, когда им было комфортно находиться в присутствии друг друга, что, безусловно, устроило бы их обоих. Она просто должна дать ему понять, что у нее все в порядке. И Данни сможет провести с ним целое утро, катаясь по склонам, — она абсолютно готова к этому. Уж лучше провести это время так, нежели сидеть в номере и копаться в прошлом.

Данни и Адам шли молча. В тишине слышен был только скрип снега под тяжелыми лыжными ботинками. Данни обратила все свое внимание на тропинку, протоптанную парочкой людей, которые шли той же дорогой этим утром. По всему лесу были расставлены оранжевые флажки, и, следуя таким ориентирам, заблудиться было трудно.

В небольшом домике недалеко от гостиницы можно было найти снегоход, но поскольку Данни слушала Блейка лишь одним ухом, то так не поняла, почему нельзя его использовать. Блейк уверял их, что дорога не займет много времени и снегоход им ни к чему.

— Как же тут красиво! — сказала Данни.

Природа и умиротворенность — вот где можно прояснить ум и беспорядок в мыслях. Не важно. Со временем все забудется.

— Да, так оно и есть. — Адам с легкостью согласился.

Во время завтрака они сидели наедине, и оба старательно делали вид, что поцелуя не было, пытались вести себя как обычно. Они справлялись с этой задачей. Прямо как плохие актеры фильма играли свои роли.

Вдалеке, за соснами, Данни заметила здания, располагавшиеся близ лыжного склона, и поняла, что Блейк немного промахнулся с расчетом времени и расстояния.

— Держу пари, тебе не часто приходится идти к лыжному спуску, волоча за собой свое лыжное снаряжение, — съязвила она. Но почувствовала укор совести, ведь именно из-за нее они попали сюда, и поэтому ей стало не по себе. Если бы она только сделала, как велел Адам, всего этого не было бы.

— Как правило, нет. — Он взглянул на нее. — Но я держу пари, тебе тоже.

— Ты прав. — Она посмотрела на флажки впереди и предложила: — Знаешь, если мы пропустим этот указатель и пойдем сразу к следующему, будет гораздо быстрее. Судя по следам, кто-то уже так делал. — Она кивнула в ту сторону, которую предложила, даже не предполагая, что он мог согласиться, ведь он всегда поступал правильно и никогда не шел коротким путем.

— Почему ты так плохо думаешь обо мне?

Она взглянула на него:

— Я вовсе ничего такого не думаю.

— А вот и нет. Ты считаешь, что я спокойный, испорченный и высокомерный, не говоря уже о занудстве и озлобленности.

— Я никогда этого не говорила и уж точно не называла тебя спокойным. — Она попыталась вспомнить, когда могла сказать такие слова.

Он засмеялся:

— Ты такого мнения обо мне?

Его смех был утешением и действовал как бальзам.

— Ты принц, Адам. Твоя жизнь наполнена привилегиями. Не считая армии.

— Ты выросла во дворце. У тебя были все те же привилегии, но, хотел бы отметить, тебе не приходилось быть ответственной.

Данни ничего не ответила. Она не могла полностью согласиться с ним, но и не согласиться тоже не могла.

— Тебе так легче, не так ли? — сказал он.

— Легче?

— Легче видеть во мне принца, чем обыкновенного парня. Так было всегда. Но я такой же, как и ты, поэтому должен соблюдать дистанцию.

Она засмеялась, но была немного уязвлена.

— Ты не обычный. Все, что касается тебя, — не обычно. — Она не хотела слушать его оправданий. — Ты даже не можешь распознать, что такое обычное, а что нет… Даже если оно ужалит тебя…

Он ждал, пока Данни закончит, но она поняла, что наговорила слишком много, и замолчала.

— Вот видишь, — произнес он. — Ты стараешься не употреблять яркие словечки, потому что я рядом. Раньше ты не была такой. Я знаю, это моя вина, и я хочу все исправить, но не знаю как.

Если Данни изменит свое поведение, значит, она видит в нем обычного человека. Того, у кого есть свои потребности, чувства. Она сошла с протоптанной тропы, чтобы сократить расстояние между ними.

— Ужалила меня куда, Данни? Продолжай, закончи свое предложение.

Он дразнил ее, и поэтому она решилась и продолжила:

— В твою симпатичную королевскую задницу.

Адам улыбнулся:

— Спасибо за честность и за то, что считаешь мою задницу симпатичной.

Несомненно, она была крайне соблазнительной, конечно же Данни не собиралась произносить эти слова вслух.

— А ко всему прочему ты — королевская заноза в заднице.

— И еще раз спасибо.

Данни не удержалась и засмеялась:

— Ты вел себя так же, когда Раф тебя дразнил. Такой же невозмутимый и спокойный — это так раздражает. Я помню, мы даже спрыгивали с крыши гаража, просто чтобы посмотреть, как ты отреагируешь. Ты даже глазом не моргнул.

— Как же Раф тогда бесился.

— Мне было его так жаль.

— Да, так было всегда.

Его голос прозвучал очень странно, и Данни не могла понять, в чем же дело.

— Вы были так дружны в детстве, — грустно произнес он.

— Нас объединяла лишь одна цель — нам нравилось тебя мучить.

В ответ Адам лишь кивнул.

— Мы же делали тебе одолжение. — Даниель не могла понять его реакции.

— Кажется, я так и не отблагодарил тебя за это.

— Не время для сарказма. — Улыбка исчезла с ее лица. — Мы старались отвлечь тебя от всего того мусора, которым тебя постоянно пичкали.

— И как это понимать?

Данни поправилась:

— Ну, может, сейчас это не мусор.

— Под мусором ты подразумеваешь учебу, языки?

Она кивнула:

— Ну, например, латынь.

— А ты не забыла, как просила меня научить тебя латыни?

— Я была молода и впечатлительна.

— Несмотря на то что это мертвый язык, он лежит в основе многих других языков, и его грамматические формы являются… — Заметив ее улыбку, он ухмыльнулся.

— Вот видишь, ты продолжаешь свои… — Данни сделала шаг и, провалившись по пояс в сугроб, пронзительно закричала.

Бросив все свои вещи: лыжи, ботинки, — она пыталась выбраться. Адам же остановился и смотрел на это зрелище. В итоге Данни попросила его помощи, протянув руку.

Он сделал несколько шагов, наблюдая за ней.

— Значит, теперь я должен тебе помогать. И ты ведь понимаешь, я был прав по поводу того, что надо было следовать за флажками. Они висели там не просто так, да? — Адам подтрунивал над ней.

— Наверное. Но твое знание латыни сейчас нам бы не пригодилось.

— Adsisto[1]. — Аккуратно наступая на снег, чтобы не провалиться, Адам дотянулся до ее руки.

— Gratia[2], — поблагодарила она, принимая помощь.

Он вытащил ее из сугроба и притянул к себе. И вот они уже стоят вплотную друг к другу, и Адам придерживает Даниель за талию. Все прежние чувства и воспоминания вновь нахлынули на них. Время остановилось. Он посмотрел на нее, затем моргнул и сделал шаг назад. Подальше от нее.

— А ты раньше часто каталась на лыжах? — спустя несколько минут спросил принц, чтобы начать разговор. — Мне следовало спросить тебя об этом раньше. Я так полагаю, что не очень уж часто.

— Ты прав. — Сердце ее успокоилось и больше не колотилось как бешеное. — Когда удавалось, тогда я и вставала на лыжи. — Несмотря на то что голос ее звучал вполне нормально, Данни едва могла перевести дыхание. — Я люблю кататься на лыжах: чувствуешь скорость, восторг, легкость. — Как же ей хотелось коснуться его губ, почувствовать вкус. Она так ничему и не научилась с прошлого вечера.

— Я так и думал. Тебе нравится все, где присутствует скорость, восторг и риск сломать себе шею.

— Как и тебе, — напомнила она ему.

— Да, мне такое нравится, — согласился Адам.

— Не думала, что между нами есть хоть что-то общее, ведь мы такие разные, или ты просто делаешь вид, что мы с тобой ничем не похожи.

— Вовсе нет, я готов признать это. Вот кто из нас лукавит, так это ты. У нас столько общего, но ты просто не готова согласиться, что это так.

— Я ни капли на тебя не похожа. В тебе течет королевская кровь, ты окончил университет, знаешь иностранные языки, и все же давай признаем, что ты умник.

— Умник? Потому что я люблю такие вещи, как… шахматы?

— Да, — медленно произнесла она, понимая, к чему он клонит, — ведь именно так можно было проводить время, когда ты сломал ногу, а у меня была ветрянка. Мне было скучно и приходилось с тобой играть в шахматы, к тому же во дворце было запрещено играть в компьютерные игры.

— Не стоит оправдываться, Данни. Признай, тебе же нравятся шахматы!

— Да, — согласилась она. — Но это еще ничего не значит.

— А как же «Властелин колец»? — Адам советовал ей прочитать эти книги еще до того, как эта трилогия стала популярной. Он их часто перечитывал и любил пускаться в долгие обсуждения. — Признай это, Данни. Признай, что ты так же любишь кататься на лыжах и ничего такого в этом нет.

Она сосредоточила взгляд на зданиях и подъемниках, растянувшихся на вершине холма прямо перед ними.

— Да, но…

— И не стоит забывать про автомобили. Возможно, тебе не нравится, кем я являюсь, чем занимаюсь, но это не значит, что мы такие уж разные и у нас нет ничего общего.

Данни пребывала в шоке.

— Я никогда ничего подобного не говорила, — возмутилась она.

Неужели он действительно такого мнения о ней?

— Разве я не прав?

Они дошли до касс, где люди стояли в очереди.

— Нет. Я действительно уважаю тебя и то, чем ты занимаешься. И я всегда была хорошего мнения о тебе. Не могла и представить себе кого-то еще, кто бы лучше справлялся с такой работой.

— Не уверен, что это комплимент.

— Но это так, — тихо добавила Даниель.

Данни пыталась прочесть по его глазам, но так и не могла понять, о чем же он думает в эту самую секунду. Адам хотел было что-то сказать, но тут они услышали рыдания. Данни посмотрела вниз и увидела маленькую девочку лет пяти-шести, она явно была испугана. Она села на колени прямо перед малышкой.

— Ты кого-то потеряла?

Девочка кивнула так, что заячьи ушки на капюшоне закачались.

— Я не могу найти своего папу. — Нижняя губа затряслась, и она расплакалась.

— Ничего страшного, — ободряюще произнесла Даниель, — я знаю, как найти твоего потерявшегося папу.

— Правда?

— Конечно. — Данни подошла к Адаму и отдала свои лыжи.

— Прямо там есть информационный киоск, — тихо добавил Адам.

Вернувшись к девочке, она сказала:

— Возьми меня за руку, и пойдем вон к тому домику. — Данни указала на киоск, где толпился народ. — Там есть специальное местечко, где можно отыскать твоего папу.

Девочка положила свою маленькую ручку в перчатке в ладонь Даниель.

— Как тебя зовут?

— Джорджия.

— Пойдем, Джорджия, найдем твоего папу. Уверена, он очень за тебя переживает. — Данни очень надеялась на то, что отец уже заметил пропажу и тоже направился к киоску.

Адам шел впереди, проталкиваясь сквозь толпу. Около киоска он увидел высокого мужчину, который бурно размахивал руками и обратил его внимание на себя. Адам показал рукой на Даниель и малышку.

— Это твой папа? — спросила Данни у ребенка.

Джорджия, увидев своего отца, побежала к нему навстречу и крикнула:

— Папочка! — и сразу же заплакала.

Мужчина поднял свою дочь и прижал ее к себе:

— Милая, с тобой все в порядке?

Зарывшись в отцовскую теплую куртку, девочка прекратила рыдать.

— Видишь, какая милая девушка. Ну все, все, прекращай плакать, — говорил мужчина, затем обернулся, обнял Данни и начал высказывать благодарность за то, что та помогла его дочери: — Спасибо, спасибо вам большое. Я отвлекся лишь на секундочку, а ее уже и след простыл.

— С ней все хорошо, и это главное. — Данни перевела глаза с отца на его дочь и сказала: — Она у вас замечательная, удачно вам покататься на лыжах. — Данни даже не была уверена, расслышал ли он ее слова, поскольку все его внимание было сосредоточено на девочке.

Данни повернулась и увидела, что Адам стоял прямо за ее спиной.

— Ты — молодец, хорошо справилась с этой ситуацией. — Глаза его выражали изумление.

— Спасибо.

— Милая девушка.

— Давай обойдемся без сарказма.

— Не думаю, что тот мужчина был язвителен.

— Я сейчас говорю не о нем.

— И я.

Как же Данни хотелось верить ему на слово.

— Посмотрим, будешь ли ты меня называть милой, когда я сделаю тебя на лыжном склоне.

— Данни, тебе пора научиться принимать комплименты.

Комплименты от Адама?

— Боишься проиграть? Поэтому ты так мил со мной? И думаешь, что в ответ я буду такой же доброй и тактичной?

Адам вздохнул:

— Пойдем, и ты покажешь мне, что умеешь.

Уже было довольно поздно, когда они вернулись в гостиницу. Адам и Данни собиралась поспеть к обеду, но уж очень хороши были склоны. Во время катания на лыжах чувствовался дух товарищества: периодически они шутили и были серьезными, но всегда присутствовала некая легкость в их отношениях. Во второй половине дня, когда пришло время собираться и ехать в гостиницу, они решали спуститься с гор.

Адам катался гораздо лучше, чем Данни. Как было приятно наблюдать за ним! Манера Данни сильно отличалась: отсутствовала легкость и грация. Адам называл ее безбашенной, когда она летела сломя голову по склону и останавливалась буквально в миллиметре от него.

За целый день Данни забыла, что Адам королевских кровей, ко всему прочему никто не признал в нем принца, и это, безусловно, ей помогло. Не было камер, правил поведения, особого отношения к Адаму. Он вместе с Данни стоял в очереди в небольшой кафешке, при этом надвинув шапку на лоб и надев очки, закрывающие его лицо, чтобы потом насладиться горячими напитками в каком-нибудь немноголюдном местечке, поесть пиццу, а затем вновь съехать с горы.

— Мы решили вернуться туда завтра и покататься на лыжах, — сказал Адам Блейку.

Данни удивленно посмотрела на Адама, но он проигнорировал ее взгляд. А ведь так было всегда, он никому ничего не пояснял. Раньше она думала, что в скором времени они отправятся домой, и теперь Данни не знала, что будет дальше: получается, что Адам готов продолжить кататься, да еще и с ней. Данни вспомнила случай из детства: как-то раз приехав в Диснейленд, она не захотела уезжать, ведь иначе все веселье закончилось бы. Но, возможно, Адам вымотался и не настроен отправляться в далекий путь после целого дня, проведенного на лыжном склоне. Адам даже забыл, что уволил Данни, и все равно бы позволил ей вести машину. Как же трудно было его понять, никто и не догадывается, какие мысли у Адама в голове.

Следует признаться, Данни было безумно приятно проводить с Адамом время, каждая минута доставляла ей удовольствие. Этого говорить ему Даниель не будет, ну или пока не будет.

Зайдя в дом, они отправились в сушилку, где и оставили свои вещи и снаряжение. В течение всего дня им было безумно комфортно в компании друг друга, но теперь, увидев, как Данни снимает теплую кофту, он снова ощутил прилив желания. Адам старался не показывать своих эмоций и отошел от Даниель подальше. Они молча направились в гостиную.

Все мысли Даниель были заняты лишь Адамом. Ей было так приятно провести с ним целый день. Пока они вместе ехали на подъемнике, шел снег. Иногда они общались или просто сидели, им обоим было комфортно находиться рядом друг с другом, Адам и Данни были счастливы в тот момент.

Ах, какая же она дурочка. Данни не знала, как же прекратить о нем думать. У нее и раньше были отношения с мужчинами, но чувства были взаимными, непродолжительными, все было так просто. Но сейчас все иначе.

Сейчас же ей гораздо труднее справиться со своими чувствами, а тем более скрывать их. Конечно, Адам старался сделать так, как было бы лучше для Даниель.

И вот, спускаясь к ужину, Адам придержал для нее дверь. Данни была в прелестном платье и туфлях на каблуках. Одежда же Адама была простой: он накинул черный кашемировый свитер на плечи и завязал его на груди. Проявляя галантность и демонстрируя свои манеры, он подал ей руку. Для него это было привычным жестом, каждый вечер на свиданиях с женщинами он показывал себя таким образом. Что же касается Даниель, то ей подобное обращение казалось странным, и, взяв его за руку, она почувствовала новые ощущения: кровь ее вскипала. Бессмыслица какая-то, они провели целый день вместе, и сейчас с ней происходит что-то невообразимое. Ей следовало бы выкинуть из головы все мысли об Адаме, но при виде него, его губ она вновь страстно его желала.

Возможно, дело было в том, что, катаясь на лыжах, они были одеты в бесформенные вещи: укутаны в свитеры, куртки. В детстве такого не было, касание ничего не означало. Сейчас все стало другим.

Она положила свою ладонь на его теплую и сильную руку. Ох, что же творилось у Данни в голове в этот момент! Ей хотелось прижаться к Адаму всем телом, почувствовать запах его кожи, его одеколона. Затем она прильнула бы к его губам, а его руки касались бы ее тела.

Но с другой стороны, ей следовало держаться от него подальше, и тогда она смогла бы мыслить рационально, вспомнила бы, кто она есть на самом деле. И кто он. Адам ищет себе спутницу, жену, принцессу — ту, которой присущи все качества, перечисленные в его списке. А временная любовная связь с подчиненной ему ни к чему. Но внутренний голос шептал: «А что же в этом плохого?»

Шаг его замедлился, и Данни заметила на себе его взгляд.

— В чем дело? У меня на лице зубная паста? — Данни облизала губы.

В ответ он покачал головой и посмотрел в сторону.

— Ты выглядишь… — Прокашлявшись, он продолжил: — Мило. Вот и все.

— Мило?

— М-да, неудачный комплимент, я знаю. Но я не смог подобрать правильного слова. А это платье… —

Адам окинул Даниель взглядом; он недолго на нее смотрел, но что-то ее все же насторожило. — Твои ноги… я и не знал, что они у тебя такие…

Чувствуя неловкость, Данни засмеялась. Она взяла с собой это маленькое черное платье лишь потому, что оно не мялось во время путешествий и позволяло ей выглядеть женственно, и вот итог — Адам обратил на нее внимание.

— Я так понимаю, это тоже комплимент?

Ей стало так легко в его присутствии, что вся неловкость ситуации начала сходить на нет. Говорить комплименты Адам был не мастак, но все же слышать такие слова от него было приятно, по крайней мере, он был честен. А заставить его смеяться было своего рода победой.

Данни прекрасно понимала, что Адам не воспринимает ее как женщину, больше как сестру, как маленькую. Под предлогом того, что ей надо поправить платье, она убрала свою руку.

«Мило», — подумала она. И тут-то Даниель поняла, что хотела от него гораздо большего.

Блейк уже ждал их со стаканами теплого и ароматного глинтвейна, приглашая их сесть возле камина.

Адам предложил ей сыграть в шахматы, и она согласилась. Он разместил фигурки на доске и взглянул на нее:

— Я задолжал тебе извинения и благодарность.

— Извинения и благодарность. Вот это да! Какой знаменательный день. Я удивлена.

— Я серьезно, Данни.

— Я тоже.

Принц покачал головой:

— Подожди, и ты услышишь мое признание по поводу того, что ты была права.

Она удивленно вздохнула и прижала ладонь к груди. Улыбка не сходила с его лица еще долго.

— Я уже очень давно так не веселился. Я катался на лыжах и абсолютно забыл обо всем. Забыл о надвигающемся дипломатическом кризисе, об охране и предстоящих обязательствах и выступлениях — все эти размышления о будущем теперь мне чужды.

«Интересно, а он упомянет о поисках своей второй половинки?»

— Я благодарен тебе за это. Ты приняла правильное решение, когда привезла меня сюда.

— Спасибо.

— Никто бы так не поступил, будь он на твоем месте.

— Потому что все тебя боятся.

— Боятся? — Адам облокотился на спинку стула и нахмурился. — Вовсе нет.

— Благоговеют — возможно, это слово лучше характеризует их отношение к тебе. Но я не знаю причину.

Адам всего лишь человек, который выполняет свою работу. Она конечно же подразумевает решение мировых вопросов, но это всего лишь работа. И иногда Адаму просто необходим отдых. Да кого она обманывает? Данни и сама раньше благоговела перед ним.

— Думаю, я переживу, — сказал он улыбаясь.

— На тебе это плохо сказывается. Ты теряешь связь с реальностью и задираешь нос кверху.

— Задираю нос?

В детстве Адам часто смотрел на нее свысока. В душе он смеялся от сказанных ею слов. Данни точно знала это.

— Но благодаря тебе я такой же, как и все. Более приземленный. Сегодняшний день был просто необходим мне. Так что спасибо тебе.

Адаму нужно было отдохнуть от дел, но он не нуждался в Данни. Она закусила губу. О чем она думает? Ей хотелось, чтобы он нуждался в ней, хотел ее.

— А что насчет тебя?

— Меня?

— Тебе все сегодня понравилось?

— Да. — Даже слишком.

— Ты задумалась о чем-то.

— Все в порядке, — с энтузиазмом ответила Даниель. — Просто устала немного. В хорошем смысле этого слова. К тому же я голодна.

И снова с ней это происходит. С тех пор как они приехали, ей было тяжело находиться с ним рядом. Чопорность и обходительность в его характере отдаляли людей.

— Ну, так что, сыграем?

— Конечно. И я надеру твою…

— Мою?

Данни нравилось то, как он улыбался в такие моменты.

— Твою симпатичную королевскую задницу.

— Попробуй.

Они только начали партию, как в гостиную пришел Блейк, держащий в руках напитки.

— Ужин будет готов через полчаса. И кстати, приехал шеф-повар. Я не знаю, что он там готовит, но пахнет просто замечательно.

Данни и Адам сидели около камина, и только шахматная доска разделяла их. Данни старалась сосредоточиться на игре и не обращать никакого внимания на него. Но сделать это было не так-то просто: при виде его рук, передвигающих фигуры, ей захотелось, чтобы они касались ее тела, а его взгляд был сосредоточен на ней. Данни хотелось запустить пальцы в его темные волосы, коснуться его плеч и конечно же прильнуть к его мягким губам, вдохнуть его запах.

Дании пристально разглядывала его, и, заметив на себе ее пристальный взгляд, Адам промолвил:

— Твой ход.

Они оба склонились над шахматной доской. Его лицо было так близко, Дании словно находилась в плену его глаз.

Безумное желание терзало ее. Дании старалась отвести глаза, но ей это так и не удалось. Она так и не поняла, кто сделал первый шаг и сократил расстояние между ними. Возможно, это была она. Но теперь это не имело никакого значения. Адам и Даниель слились в жарком поцелуе. Она закрыла глаза и получала истинное наслаждение. Его мягкие губы, привкус корицы и теплота внутри — Дании полностью отдавалась чувствам, эмоциям и этому поцелую. Адам запустил пальцы в ее волосы. По сравнению с их предыдущими поцелуями этот был невероятно нежным и чувственным.

Ужин готов.

Они тотчас же отпрянули друг от друга, услышав голос Блейка.

— Простите. Я не хотел вас прерывать.

— Ты нас не прервал, — успокоил его Адам.

— Как мне показалось, это не так. Если пожелаете, то ужин может и подождать.

— Нет. — Адам никогда не показывал свое внутреннее беспокойство, сейчас же старался перевести дыхание. — Мы готовы, — сказал он с большей решимостью.

— Ну, раз так. Вы уверены? — Блейк перевел свой взор на Данни.

— Мы уверены, — заверил его Адам.

Блейк провел их в столовую, где стол был накрыт только на двоих, стояли свечи, играла приятная музыка. Обычно Данни говорила невпопад, но сейчас она не могла вымолвить ни единого слова. Они начали с закусок, хотя ни он, ни она есть не хотели. Первым молчание нарушил Адам:

— Прости.

И вот опять его извинения — попытка взять всю вину на себя и вновь отстраниться от нее.

— Не извиняйся, — сказала она с опаской. — Это должна сделать я.

— Мне не стоило тебя целовать в первый, да и во второй раз. Но я не мог сдержаться. Впредь этого не случится.

Данни не хотела ничего говорить, но вопрос слетел с ее губ:

— Почему нет?

Адам был явно удивлен:

— Я не хочу разрушить или потерять то, что есть между нами.

— Между нами ничего нет, и рушить уже нечего. — Данни бросила вилку на тарелку.

— Нет, есть. Я доверяю тебе, ценю тебя, и ты мне нравишься.

«Нравлюсь? По крайней мере, это слово уж лучше, чем быть просто милой», — подумала Даниель.

— Я не хочу ничего менять, — произнес Адам.

— Слишком поздно. Все уже изменилось.

— И как же нам вернуть все на свои места?

— Никак. Это невозможно. Тем более я не хочу этого. Не ты меня поцеловал, я поцеловала тебя. Так что извиняться тебе не за что. До нашего поцелуя…

— Нам не следовало.

— До нашего поцелуя, если быть честной… — продолжила Данни, прежде чем он снова прервет ее речь. — Я была совершенно другого мнения о тебе.

— Мы сможем вернуть те отношения, которые были раньше.

— Не хочу.

Адам был поражен.

— Я хочу продолжить эти отношения, — решительно произнесла Данни.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне нужно знать, куда они могут нас завести. Я хочу, чтобы ты целовал и касался меня. Всего моего тела. Хочу целовать тебя, когда заблагорассудится. Хочу большего. — Данни ждала, сердце ее сильно колотилось.

Почему, ну почему она не может вовремя замолчать?

Лицо его выражало ужас и печаль.

— Мы не можем, Данни.

Она понимала, что Адам и не рассматривает ее как потенциальную невесту. Если бы она просто промолчала, сохранила бы чувство собственного достоинства.

— Прости. — Она наколола на вилку гриб, чувствуя, как из-за признания ее лицо заливается краской и пылает.

— Я не говорю, что не хочу продолжить наши отношения.

Она посмотрела на него, его темные глаза выражали беспокойство.

— Будь честен, Адам. Не придумывай оправдания, прошу тебя. Просто скажи, что я тебе не нравлюсь, и этого будет достаточно.

— Ты себе и представить не можешь, как нравишься мне. Весь день я катался с тобой на лыжах лишь потому, что мне нравится проводить с тобой время. Я хотел провести с тобой как можно больше времени. Просто быть с тобой рядом. Ты хоть понимаешь, как для меня это необычно? Я всегда был самостоятельным. Мне не нужна была компания для катания по склонам. Но вот все изменилось, и не знаю, так ли это на самом деле. Мне приятнее находиться с тобой, я не могу перестать думать о тебе, но…

Всегда присутствует какое-то но, хотя она надеялась на лучшее.

— Но я не буду предпринимать никаких шагов.

— Почему?

— Потому что мне необходимо найти девушку, на которой я смогу жениться. Девушку, которая сможет править страной, стать принцессой.

— И я не подхожу на эту роль?

Данни была полной противоположностью тому, что он искал.

Она знала это, причем всегда догадывалась об этом.

— А ты хочешь?

Она готова была ответить «да», но затем призадумалась. Данни рассмеялась:

— Нет. Что может быть хуже.

— Вот поэтому я и не буду ничего предпринимать.

— Потому что у этих отношений нет будущего.

Он кивнул.

— А что насчет настоящего? — тихо поинтересовалась Данни.

— Это неправильно и нечестно по отношению к тебе.

— Почему ты решаешь, что честно, а что нет?

— Я не буду продолжать этот разговор.

— Видишь вот эти закуски?

— Да.

— Это и не ужин, и не главное блюдо. Ты ими не наедаешься, но они очень вкусные. Ты ищешь идеальную девушку, но кто запрещает нам быть вместе сейчас… — Данни сделала глубокий вдох. Внутренний голос твердил ей ничего больше не говорить. — Я хочу тебя. Хочу заняться с тобой любовью.

Он покачал головой, услышав это признание.

— Мы не можем. Это неправильно, — повторил он.

Данни фактически отдавалась ему, а Адам просто отверг ее. И что бы он ни говорил, она все равно желала его так же сильно.

Данни стояла вместе с Блейком на крыльце. По лицу Адама можно было понять, как же он счастлив в эту самую минуту, заводя двигатель машины.

Одна ночь и утро, наполненные совершенством, любовной близостью и радостью. Они провели это время для себя. Он смотрел, как Данни легко общается с Блейком, и рассмеялся. Он никогда раньше не смеялся, находясь с женщиной. Данни любила дразнить его и шутить, тем самым раскрываясь перед Адамом.

Он не думал о том, что, возможно, она была права, когда говорила, что отношения могут быть веселыми. Это был еще один урок, который она преподала ему.

Жить сегодняшним днем — таков девиз Даниель. Она не любит обсуждать будущее, лишь настоящее. Ее нескончаемая энергия захлестнула и его. Данни сумела раскрыть его характер, те качества, которые он яро подавлял в себе и старался игнорировать.

Сейчас он наблюдал за ней. Часть этой буйствующей энергии поблекла. Все заканчивается рано или поздно, они возвращаются домой. Впервые он сопротивлялся тому, что ждет его впереди.

— Я надеюсь, вам понравилось здесь, — сказал Блейк, словно следуя советам в своем блокноте.

Возможно, так и было. Несколько раз за время их пребывания в гостинице он прибегал к помощи маленькой красной книжечки с инструкциями. Даже после смерти Сабрина помогала ему вести бизнес.

— Очень, — ответила Данни.

Блейк подошел чуть ближе.

— Я ничего не сказал, потому что не хотел, чтобы вы знали, — произнес он почти шепотом. — Вы были моими первыми гостями. Я рад, что именно вы. Я не слишком смыслю в этом ремесле, но признаю, что очень переживал. Я не знаю, как вести себя, если кто-то важный остановится у меня. Сабрина бы убила меня, если бы я сделал что-то не так или был слишком навязчивым. Ну, или говорил слишком много. — Застенчивая улыбка озарила его лицо. Он подмигнул. — Если вы когда-нибудь увидите ее, скажите, что я не слишком много болтал.

— Обязательно, — сказал Адам.

— В любом случае мне нужно было потренироваться. На следующей неделе мы ждем главу города. Не скажу, кого именно, потому что мне не разрешается выдавать гостей. Я все равно буду нервничать, принимая у себя почетного гостя, но надеюсь, все пройдет гладко.

— Можешь не переживать. Ты прекрасный хозяин.

Блейк с силой похлопал его по плечу:

— Спасибо, дружище. Для меня это многое значит. Ах, я забыл дать вам расписаться в гостевой книге.

— Все в порядке. Я расписалась, — подбросив в воздух ключи от машины, сказала Данни.

Она знала, что он следил за ее жестом. Она словно бросала ему вызов. Но он позволит ей вести машину, для нее это было важно.

Этим утром Данни с трудом смогла выбраться из теплой постели, так же как и Адам. Но поскольку им надо было отправляться в путь, она собрала все вещи.

Они немного отъехали от гостиницы, когда он спросил:

— Чье имя ты указала в гостевой книге?

— Только свое. И мой почерк невозможно понять. Не волнуйся, они в жизни не заподозрят, что ты был со мной.

Она говорила как Данни из прошлого, между ними возникла новая пропасть, и в ее голосе прозвучала некая формальность, а плечи были напряжены. Неужели так все и будет? Неужели он разрушил все, поддавшись соблазну и занявшись любовью с ней?

— Я не из-за этого переживаю.

— Нет? Из-за чего же?

— Ты поверишь, если я отвечу, что из-за тебя?

Даниель вздохнула, но тут же на ее лице засияла улыбка, и она расслабилась.

— Да, поверю. — Данни с тоской взглянула на Адама.

Впереди была дорога, вдоль которой лежали снежные сугробы и стояли темно-зеленые сосны. Навигатор показывал правильный путь. Но, к сожалению, карта не может предсказать, что же ждет Адама и Данни в дальнейшем, как же будут развиваться их отношения? И судя по всему, на пути им встретятся изменения и неопределенность. Понимала ли Данни, с какими трудностями им придется столкнуться?

— Ты же понимаешь, как трудно тебе придется, если это станет достоянием общественности, — заявил Адам.

Именно ее жизнь перевернется с ног на голову, и к ее тайнам будут проявлять интерес. Он не хотел, чтобы она отказывалась от всего лишь из-за того, что они провели время вместе.

— Никто не узнает, что произошло между нами… Это было всего лишь раз. — Голос ее прозвучал беспечно. — Только ты и я знаем о том, что случилось, к тому же говорить я ничего никому не собираюсь. Так что тебе придется держать язык за зубами, — дерзко сказала Данни, — все будет хорошо. Блейк знает, что мы были вместе, но он не знает, кто ты.

А если бы и знал, не думаю, что кому-нибудь рассказал. По крайней мере, сознательно.

— К тому же у него есть наставления Сабрины — много не болтать. — Блейк как-то показал им фотографию, где была изображена та самая Сабрина — худенькая и миловидная женщина.

— Именно, — согласилась Данни, улыбаясь. — Подумаешь, всего лишь выходные в гостинице.

Но не только эта проблема волновала Адама. Вторая вещь, которая мучила его, была немного эгоистичной — он боялся потерять Данни. Он так сблизился с ней в эти выходные, с ним никогда такого еще не происходило.

— Ты думаешь, что это все, конец нашим отношениям?

Услышав ее рассуждения, он хотел возмутиться. Адам не привык к таким ситуациям, путанице. Обычно он понимал, как поступить, и был уверен, что это правильно, но сейчас покончить с отношениями, которые только начались, было немыслимо. Хотя где-то в подсознании он понимал, что так и следует поступить.

Она настороженно посмотрела на него:

— Да. Так должно было случиться. У нас нет будущего, и нам надо вернуться к прежней жизни.

В этом-то и проблема, он прекрасно все понимал, но Данни изменила его жизнь, и он не мог мыслить здраво. И все из-за нее. То, что раньше было нормальным, теперь таким не было.

— Не уверен, что это возможно.

— Мы справимся, — заявила Данни.

Неужели она действительно в это верит? Все произошло так быстро. Он не ухаживал за ней. Данни даже как-то рассказала ему, что девушкам нужна романтика. Неужели она ее не заслужила?

— И ты думаешь, что это нормально? Провести одну ночь, использовать тебя?

— Абсолютно. Да и ты должен быть доволен. Возможно, мне не следовало себя так вести, но… — Данни пожала плечами.

Он покачал головой. Она говорила серьезно.

— Не знаю, Данни. Все случилось так стремительно. Мне нужно все хорошенько обдумать.

— Не надо. Я знаю, к чему в итоге ты придешь. Ты считаешь, что поступаешь нечестно по отношению ко мне, но это не так.

Ему не нравилось, как она решительно высказывала свое мнение, щуря глаза.

— Ты забудешь обо всем уже через неделю и будешь двигаться дальше. — Ее голос изменился, стал грубее, но, возможно, причина в том, что она старалась оставаться спокойной. — Мы оба будем двигаться дальше. Ты слишком благородный и не признаешь саму мысль, что использовал кого-то.

— Я не использовал тебя. Ты же знаешь, я бы не посмел. — Но действительно ли это так?

— Тогда я должна перед тобой извиниться, потому что я использовала тебя. Не нарочно.

— Я тебе не верю.

Данни как была упрямым ребенком, так и осталась.

— Поверь мне. Я считала, что это взаимно или…

Не должно быть чем? То, что произошло между ними, было спонтанно и предугадать было невозможно.

— Ты так мило протестуешь, это не обязательно.

Он не мог понять, что же скрывается за этой напускной храбростью, что творится у нее в голове. Он обязан узнать. Несмотря на то, что она сказала, он должен поступить правильно. Это его долг перед ней.

— Данни, нам нужно все обсудить.

— Не нужно. — Она, казалось, все уже решила. Он не видел ее глаз, и ему необходимо было понять, что же на самом деле творится у нее в душе. Ее глаза, такие эмоциональные, всегда выдавали ее.

— Давай остановимся в кафе, которое мы видели на пути к гостинице.

— Не думаю, что это хорошая идея. — И вот опять она ни разу не взглянула на него.

— Раз между нами все кончено, почему бы и нет?

— Все кончено, — уверенно произнесла Даниель.

— Значит, между нами все будет как раньше?

— Да.

— И я перестаю быть твоим любовником и становлюсь лишь принцем, ничего больше между нами не произойдет?

— Так будет лучше.

— Ну, раз так, то останови около кафе. Это приказ. И если ты хочешь доказать мне, что все как раньше, то послушаешь меня.

Поездка во дворец длилась целую вечность. Адам не проронил ни единого слова, находясь в таинственной задумчивости, словно сфинкс. Данни хотелось наконец добраться домой и побыть одной, потому что находиться рядом с ним — пытка.

Ему надо двигаться дальше. Но когда вдали Данни заметила дворец, она не чувствовала облегчение. Ей вдруг показалось, что она теряет нечто важное.

Вот и все. Пора прощаться.

Она подъехала ко входу. Машина остановилась, и Адам повернулся к Данни:

— Поужинаем сегодня вместе?

— Нет. Я собираюсь провести вечер с отцом. Адам, не надо…

— Значит, если я поцелую тебя, ты расценишь это как прощание? — Его красивые глаза пристально смотрели на нее.

Данни безумно хотелось коснуться его губ, но позволить себе сделать это она не могла.

— Да… то есть нет. Никаких поцелуев.

Здравый смысл умолк, когда Адам придвинулся к ней ближе. Данни почувствовала его запах, увидела его губы, которые она уже успела изучить. Каждая клеточка ее тела жаждала этого прикосновения. Всего лишь один поцелуй. Данни была не настолько сильна, чтобы отказать себе в этом.

— Ты тоже хочешь этого, — нежно произнес Адам.

— Вовсе нет.

Они были так близко, слова Даниель противоречили ее желанию.

Адам рассмеялся. Как же ей хотелось поцеловать его! Она отодвинулась от него и смотрела вперед, куда угодно, главное, не на Адама. Больше их ничего не связывает.

— Тебе пора. Нам обоим следует заняться делами. Вернуться в реальность, — прошептала она.

— Я не уйду, пока ты меня не поцелуешь.

— Это шантаж.

Он не победит в этой борьбе. Раз он заупрямился, то и она не будет уступать. Данни вышла из машины, обошла ее и раскрыла дверь.

Он вышел, а она быстро направилась к багажнику, вытащила оттуда его сумку и поставила около входа во дворец. Обернувшись, она обнаружила, что Адам стоит совсем близко. Он коснулся ее лица, она не могла и шагу ступить, ей было трудно дышать. Она жаждала этого поцелуя, чувствовала прежнее притяжение.

— Скажи, что не хочешь меня. Если ты это скажешь, я уйду.

Секунды тянулись словно часы, она тонула в темных глазах Адама, борясь с желанием к нему прикоснуться.

— Я не хочу.

В ответ Адам прильнул к ее губам.

— Ты же сказал, что уйдешь. — Данни чувствовала себя обессиленной.

— Ты солгала мне, я поступил так же. Признайся, что хочешь меня поцеловать.

Она прижалась к нему, чувствуя, как тело предает ее.

— Я не хочу.

— Лгунья.

Адам вновь поцеловал ее, на этот раз агрессивнее, сильнее впиваясь в губы. Данни обняла его, притягивая к себе, в то время как испарялось благоразумие, на смену которому пришло желание. Тепло его тела, запах, прикосновение его губ, языка — все пробудило прежние чувства.

В конце концов губы их разомкнулись, но лбы их соприкасались, а рука его гладила ее подбородок.

— Это неправильно, — прошептал он.

Она знала, что рано или поздно он поймет это и признает. Но все равно его признание ранило Данни.

— Я тебе говорила.

— Я должен был отворить дверь, но не наоборот.

— Так надо, я же водитель.

— Нет, больше нет. Ты забыла, я уволил тебя. Позволяя тебе вести машину, я делал тебе одолжение. Тебе же это так нравится. Так что садись в машину, и я довезу тебя до дома.

— Нет.

— Да, или же пойдем ко мне. — Он кивнул в сторону дворца. — У меня там есть большая кровать, Данни. И я прямо-таки вижу тебя на ней. Твой последний шанс согласиться добровольно, или я подниму тебя и понесу на руках. И только потом признаю, что наступил конец.

Адам уже начал отсчет, и Данни понимала, что у нее остаются лишь секунды до того, как он примется за дело. Она направилась к машине и села на пассажирское сиденье, закрывая за собой дверь. Уж если он решил поиграть, то получит иллюзию контроля над ситуацией.

Адам привез ее в охотничий домик, заглушил мотор. Наступила тишина. Он повернулся к ней и произнес:

— Поцелуй меня еще раз.

Данни хотелось большего. Он подобно колдуну заклинаниями заставлял забыть, что же правильно, а что нет. И ей надо разрушить его чары, пока он вновь не околдовал ее. Она выпрыгнула из машины, поспешно закрыла за собой дверь, промямлив слова благодарности, и забежала в дом.

Что-то было не так. Дании и раньше приходилось курировать пресс-конференции с тех самых пор, как гонки Гран-при начали проводиться в Сан-Филиппе. Обстановка на этот раз сильно отличалась. Или, может, все дело в ней и отношениях с Адамом?

Прошлая пресс-конференция проходила две недели назад, когда ее жизнь еще не успела перевернуться с ног на голову, а на горизонте мелькало многообещающее будущее. Сегодня же небольшая комната была переполнена, хотя обычно здесь бывало множество свободных мест.

Дании заметила удивленный взгляд Майкла Лукаса — главы мотоспорта в Сан-Филиппе, в ответ она лишь пожала плечами. Помимо комментаторов гонок, владельцев турфирм, которые были частыми гостями данного мероприятия, здесь были и репортеры, и журналисты, которых Дании не знала. На этот раз в воздухе витала некая энергия и напряжение. Стоя с краю на сцене, она снова просмотрела все свои записи, включая электронные письма, полученные вчера вечером и сегодня утром. Ничего особенного в них не было.

Данни старалась сосредоточиться на главном и забыть об Адаме, по которому так сильно соскучилась за эту неделю. Ей хотелось видеть его, чувствовать запах, прикасаться к нему. Она скучала по минутам близости.

После замечательно проведенных выходных Данни организовала различные встречи по поводу проведения гонок в других странах, где она смогла бы стать ведущей. Ее главной целью было уехать из Сан-Филиппе подальше — вот единственное правильное решение.

Майкл попытался привлечь внимание Даниель, легонько покашливая. Комиссия, состоящая из водителей и представителей фирм, была готова начать. Он ждал знак для начала конференции и затем поднялся на сцену, готовый отвечать на вопросы.

Он ответил на все вопросы, касающиеся гоночного трека, а затем с места встала журналистка, совершенно неизвестная Данни, и было непонятно, какое издание она представляла. Но если интерес к проведению гонок увеличивался, то это конечно же неплохо.

— У меня есть вопрос к мисс Сент-Клер.

Все присутствующие моментально обратили на Даниель внимание. Для нее же это было сюрпризом, и ей стало не по себе. Ей передали микрофон, плохое предчувствие не покидало Данни.

— Правда ли, что вас и принца Адама связывают романтические отношения?

Данни раскрыла рот от удивления. Она действительно считала, что никто не узнает о них, наивно полагая, что они смогут избежать всех этих слухов и прочего и воспоминания об этих выходных будут секретом Данни и Адама. Всего лишь какие-то выходные. Чем Адам заслужил такое? В помещении начался гул. Журналисты, которые только что узнали эти новости, выпрямились и воодушевились. Всем стало любопытно, так ли это на самом деле. Данни взглянула на Майкла, его лицо выражало недоумение, но он ждал, когда же Данни опровергнет эти слухи.

— Мы собрались здесь совершенно по другому вопросу, — сдержанно ответила Даниель с улыбкой, ожидая следующего вопроса. Им нужно было скорее отвлечь репортеров от данной темы, именно это сейчас было бы кстати.

Но все было не так уж просто, теперь тема романтических отношений между принцем и Данни волновала многих.

— Между вами что-то есть? — не унимались репортеры.

Данни нужно было прекратить все эти разговоры и продолжать дальше. Что же ей делать: категорически все отрицать, ведь между ними больше ничего не может быть? И когда Данни посмотрела в зал, она увидела мужчину в черном костюме. Это был Райтсон — один из водителей во дворце. Что он тут делает? Он подал ей знак — покачал головой. И что же это значит? Отрицать все? Или же наоборот?

Данни сделала глубокий вдох и повернулась к репортерше:

— Какие отношения между мной и принцем? Бережные. Давайте закроем эту тему.

В зале послышался смех. Теперь во многих изданиях появятся статьи с заголовками, указывающими на связь принца и гонщицы. Не всем это нравилось, но такая информация дорого стоит, и все знали об этом. Данни же старалась не давать повода для сплетен.

— Давайте продолжим. Роберт?

Роберт Дубравский — ведущий телепередач, занимается обсуждением таких вопросов, как экономическое воздействие, которое могут оказывать гонки Гран-при.

Данни старалась следовать первоначальному сценарию, и, когда время вышло, она стремительно направилась к запасному выходу, вышла в переулок, пытаясь забыть о том, что только что произошло. Она знала, что в старой части города есть маленький и тихий ресторанчик, где можно осмыслить все произошедшее. И тут она заметила, как черный «ягуар» останавливается рядом с ней. Окно опускается, а за рулем сидит Райтсон.

— Принц Адам интересуется, не хотела бы ты встретиться с ним?

Если бы Адам смог прийти и спасти ее от всего того ужаса… Данни была готова отказаться, но услышала, как кто-то зовет ее по имени — это были репортер и фотограф, которые направлялись к ней.

Данни быстро прыгнула в машину.

Теперь им нужно придумать какой-то план, стратегию, объяснить, почему же их видели вместе. И без сомнения, Адаму придется обратиться за помощью к лучшим пиар-менеджерам.

Данни включила телефон и увидела сообщение от Адама, в котором он просит ее перезвонить. Еще одно от секретаря, которая советовала не возвращаться на место, где проходила пресс-конференция, поскольку везде снуют репортеры и журналисты в надежде застать Даниель. Она молча сидела в машине, пока та направлялась во дворец. Она переживала из-за предстоящей встречи с Адамом. Через пятнадцать минут они уже были около входа во дворец, машина еще не успела окончательно остановиться, а Данни уже открыла дверь и выскочила из нее. Оглядевшись, она не знала, что делать дальше, но затем увидела его.

Несмотря на то что всем стало известно про отношения между ними, Данни, как и прежде, считала, что у них нет будущего, но при виде Адама сердце ее затрепетало. Он был такой уверенный в себе, такой серьезный, а в глазах беспокойство.

Адам сделал шаг ей навстречу и обнял за плечи:

— Ты в порядке?

Даниель кивнула.

— Мне так жаль.

В его голосе чувствовалось разочарование и злость. Если эти разговоры не прекратятся, в конце концов все будут осуждать Данни или он признается в том, что у них серьезные отношения. Ни то ни другое его не устраивало.

— Это не твоя вина.

Он заправил ей локон за ухо:

— Вообще-то моя. Из-за меня они заинтересовались тобой. Я не хотел этого.

Помимо гнева и сожаления в его голосе чувствовалась обреченность. Он понимал, что придется прекратить эти отношения.

— Как только мне сказали, что у репортеров есть фото, я сразу же попытался связаться с тобой, но твой телефон был отключен.

— Я включила автоответчик.

— Я знаю, поэтому послал к тебе Райтсона. Я бы и сам пришел, но…

— …подлил бы масла в огонь. Хотя спасибо, что пытался предупредить.

— Если бы я только мог помочь…

— Я знаю. Но ты не смог, и теперь нам нужен план. Теперь уже поздно говорить, что между нами ничего нет?

— У них есть фотографии, где мы катаемся на лыжах и вместе уезжаем из дворца. Некоторые только недавно появились в Сети.

— Неужели никак нельзя объяснить?

Он пожал плечами:

— Наверное, можно.

— Тогда давай…

— Лучше рассказать правду. — Он провел рукой по ее щеке. — Сначала тебя называли таинственной незнакомкой, но, к сожалению, они быстро поняли, кто ты.

— Ничего они не поняли.

— Я слышал, что ты хорошо держала удар.

— Я старалась. Вопросы застали меня врасплох. Я думала отрицать, что между нами что-то есть, но затем увидела Райтсона.

— Лучше говорить правду. Рано или поздно все тайное становится явным.

— Раз нам нельзя врать, — произнесла она, — значит, мы расскажем им, что провели вместе выходные и это была ошибка.

— Я не совершаю ошибок.

— Значит, скажем, что… не сложилось.

— Думаю, этот вариант подойдет.

— Определенно.

— Как же мы будем решать проблему?

— Я уже поговорил с королевскими советниками.

— И?..

— А также с отцом и Рафом.

— Боже!

Конечно же рано или поздно они бы узнали обо всем. Ей не стоило удивляться и переживать по этому поводу.

— И что они сказали? Хотя нет, постой. Я и так представляю.

Адам должен был знать, что они думают, но ей это знать необязательно. Они были бы против этих отношений.

— Каков план?

— Кажется банально, но ответ прост. «Без комментариев» — вот и весь план. Когда людям нечего обсуждать, интерес исчезает вовсе. — Он притянул Данни к себе. — Я так по тебе скучал.

Она подняла голову и ждала, когда Адам поцелует ее.

Как же так, неужели это конец, ведь он целует ее как прежде? Как найти силы и уйти?

Поцелуй возродил прежние чувства и эмоции, ноги подкашивались, мысли путались. Вот в чем главная проблема, почему она не могла уйти — ватные ноги. Данни была зависима от него, как от наркотика.

Она обхватила его талию, а он плотнее прижал ее к себе, окутывая теплом.

«Еще чуть-чуть, — крутилось у нее в мыслях. — Скоро придет конец».

— Ты можешь сделать для меня кое-что?

— Проси что угодно.

— Давай займемся любовью.

Это будет точкой в их отношениях.

Он отстранился. В его взгляде читалось сомнение. Адам взял ее за руку и молча направился ко дворцу. Они поднялись на второй этаж, прошли мимо библиотеки по коридору, увешанному портретами. И наконец добрались до его спальни.

Осмотрев комнату, Данни поняла, что Адам не врал по поводу размеров его кровати. Она действительно была большой. Какая просторная комната! Прекрасно подходила для занятий любовью.

Адам закрыл дверь на ключ. В течение долгих секунд они просто смотрели друг на друга. В воздухе витало желание и возбуждение. Он притянул ее к себе, все еще держа за руку. Она приблизилась к нему и начала расстегивать пуговицы на его рубашке, стягивать с него брюки. Даниель хотела прикоснуться к нему, почувствовать тепло тела, вдохнуть аромат кожи. Каждая клеточка жаждала этого прикосновения, и она знала, что вот-вот удовлетворит свое желание. Адам резко снял всю ее одежду, положил Данни на кровать и лег сверху.

Адам был для нее всем, больше ей никого не надо. Все ее мысли, чувства — все было сосредоточено на нем. Он приподнялся на руках, вытягивая шею. Данни хотела его больше всего на свете, хотела слиться в единое целое. Словно прочитав ее мысли, Адам резко вошел в нее, заполняя целиком. Стон, выражающий удовлетворение, сорвался с его губ. Как же хорошо! Все казалось таким правильным, таким идеальным. Он двигался медленно, постепенно ускоряясь, проникая все глубже и глубже. Данни сжала его ягодицы, обвила его ногами и двигалась с Адамом в унисон. Наслаждение достигло пика, становилось все острее, наконец разрешилось ослепительной вспышкой. Данни была натянута словно струна, а эмоции переполняли. Ее трясло от наслаждения, она чувствовала себя изможденной. Адам лег рядом, стараясь восстановить дыхание, а тело его было покрыто капельками пота.

— Забавно, — позже сказал он, убирая прядь волос с ее лица. — Когда я мечтал о том, как буду заниматься с тобой сексом в этой постели, я предполагал, что все произойдет медленно, не спеша, и будет длиться часами. — Он потерял самообладание, находясь рядом с ней, возбуждение переполняло его. — По крайней мере, завершающая часть прошла как надо.

Адам обнял ее покрепче.

Данни не знала, как найти в себе силы встать и уйти, потому что вместе они быть не могли. Она хотела не только его тело, она хотела его полностью, всего, без остатка. Вот что творилось у нее внутри, в ее сердце.

Любовь.

Она влюбилась в него. Адам сильно отличался от остальных людей. Ей нравилась его серьезность, сложный характер и доброта. Данни любила его.

Но быть с ним она не могла. Ирония заключалась в том, что он был единственным, с кем она хотела построить отношения. Адам был ее другом и любовником. Он понимал ее, причем всегда.

Но Даниель не могла признаться ему в этом, иначе он почувствовал бы себя таким виноватым. Ему ее любовь ни к чему, Адаму нужна жена.

Может, она должна быть ему благодарна, что вообще сумела ощутить такие эмоции с ним. Сложно быть признательной, когда сердце твое разбито. Любовь не должна доставлять страдание. Ей хотелось еще раз заняться любовью на прощание.

Данни встала с кровати, подняла свою одежду с пола и решила напоследок взглянуть на Адама, который в свою очередь наблюдал за ней. Его глаза были серьезны, в них была видна страсть и огонь.

Вот и все. Конец. Они оба понимали это.

Она отвернулась, не в состоянии больше смотреть в его красивые карие глаза, и подошла к окну. Через пару секунд Адам уже стоял позади нее. Какая же жизнь сложная штука!

Пятнадцать минут спустя они сели в седан, принадлежащий главе охраны.

— Я выполнил твою последнюю просьбу. Теперь твоя очередь. Я хочу показать тебе кое-что, — начал Адам.

Она не раздумывая согласилась. Как она может ему отказать? Они ехали вдоль реки, через несколько кварталов повернули в промышленный район, который находился на окраине города, где в основном были лишь склады.

— Куда мы едем?

— Помнишь, я говорил, что тебя назвали таинственной незнакомкой?

— Да.

— Скоро ты поймешь почему. Мы почти приехали.

Не выходя из машины, Адам набрал код при въезде в большой и светлый промышленный комплекс, и ворота открылись. Они проехали мимо закрытых дверей и наконец остановились рядом с одной из них. Адам нажал на кнопку, и дверь медленно открылась.

— Я никому этого не показывал.

— Необязательно показывать мне это.

Ей даже не хотелось знать, что же находится за этой дверью. У Данни не было ни малейшего понятия, что же там, наверняка что-то очень личное.

— Нет, я хочу.

Они вошли в тусклое помещение, затем, оглядевшись вокруг, Данни поняла, что они находятся в мастерской: везде лежали инструменты и стояли машины, прикрытые брезентом.

— Это мое личное пространство, мое увлечение. Это мое убежище. — Указав на лестницу, Адам произнес: — На втором этаже есть ванна и спальня. Я решил сделать из мастерской уютное жилище. Я хочу показать тебе кое-что. Моя таинственная незнакомка. — Он подошел к одной из машин и снял чехол.

— «Бугатти» отца. Значит, ты ее купил? Как же так? — разглядывая машину, спросила Данни.

— Твой отец был так добр ко мне все эти годы. Особенно после смерти моей матери. И я хотел поблагодарить его таким вот образом. Я знал, что он продает машину, чтобы оплатить счета за твое обучение в колледже, но он никогда не принимал финансовую помощь. Так что я приобрел ее через посредника. Не пойми меня превратно, но я делал это не только для него, мне было так приятно возиться с машиной.

— Отец ведь не знает?

Адам покачал головой:

— Я хотел сначала отремонтировать ее, а затем подарить ему. Она почти готова.

Данни коснулась его лица, его волевого подбородка:

— Как мило с твоей стороны.

Он открыл дверь и сказал:

— Запрыгивай внутрь.

Она села на водительское кресло.

— Ты помнишь… — начала Данни.

— Да, и мне стыдно за мои слова.

— Ты говорил, что девушки не должны водить автомобили, что они плохие водители.

— Спасибо, что напомнила. Я извинялся за эти слова?

— Нет. Но ты позволял мне садиться за руль. Значит, ты мне доверяешь.

— Ты права. И сейчас ты можешь сесть за руль «бугатти». Машина просто великолепна!

Спустя полчаса они остановились на вершине холма, откуда открывался замечательный вид на город.

— Я могу сидеть здесь вечно, особенно когда ты рядом, — произнес Адам своим бархатистым голосом.

Данни отвернулась от него, чтобы он не заметил ее слез.

— Я надеюсь, что ты найдешь хорошего мужчину, Данни.

Она повернулась к нему:

— Я желаю тебе найти подходящую женщину.

Адам обнял ее крепко и произнес:

— Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— И я хочу, чтобы ты был счастлив.

Он откинул голову и прикрыл глаза на мгновение. Затем посмотрел на Даниель:

— Ты знаешь, если бы я не любил тебя, я не предложил бы тебе сейчас руку и сердце.

— Ты любишь меня?

Данни не могла поверить своим ушам, в этот момент ее переполняли радость и печаль, мечта сбывалась, но в то же время ей было страшно.

— Всем сердцем. Не понимаю, когда это все началось, и не знаю, как это прекратить. Ты хоть понимаешь, как дорога мне? Я хочу провести с тобой остаток своей жизни. Раф помог мне это понять.

В салоне автомобиля стояла тишина. Он любил ее, а она — его.

Наконец она произнесла нежным голосом:

— Если бы я не любила тебя, я бы не согласилась.

— Ты любишь меня?

— Всем сердцем. И я знаю, когда все началось. Когда мне было пять лет и я ударила тебя книжкой.

Я сама не понимаю, как прекратить это. Ты даже представить себе не можешь, как ты дорог мне. Но тебе нужна не я. Я не подхожу на роль принцессы.

Адам взял Даниель за руку:

— Придется постоянно находиться на виду — это так утомительно. Я не представляю свою жизнь без тебя.

Вновь наступило молчание. Данни пыталась осмыслить его слова.

— Сегодня мне пришлось столкнуться с прессой, и я справилась. Но во мне нет той изысканности, тактичности. Что, если я опозорю тебя?

— Ты изысканна и тактична по сравнению со многими королевскими особами. Ты нужна мне, какая есть. Ты честна со мной, мне приятно просто находиться рядом с тобой. Кто же научит меня, как правильно веселиться? Мне надо работать над собой, и мне нужна твоя помощь.

— Я не подхожу ни под один из твоих критериев.

— Это неправда. Ты умеешь общаться с прессой, ладишь с детьми, и ты просто великолепна. Все это не важно, поскольку я составил новый список качеств.

— Новый список? Когда?

— Когда ты сказала, что между нами все кончено. — Адам достал из кармана лист бумаги и передал ей. — Это было трудно.

Данни развернула лист:

— Слишком темно. Я ничего не вижу.

— Здесь написано: пункт первый — это должна быть Данни. Вот и все.

Луна показалась из-за облаков, и свет ее освещал все вокруг. Данни смогла разглядеть свое имя на листе бумаги.

— Ты прав. На список критериев вовсе не похоже.

— Все, что я смог придумать.

— Тебе не помешала бы помощь.

— Согласен.

— Следует добавить, что она должна любить тебя взамен, потому что, если она тебя любит, она пойдет на любые жертвы.

— И, наверное, я должен любить ее? Всем сердцем? И сделать все возможное, чтобы она была счастлива.

— Именно.

— Значит, получается всего три пункта. — Адам прикоснулся к ее лицу. — Это должна быть Дании, она должна любить меня и я ее? Поможешь мне найти эту девушку и заставить ее выйти за меня замуж?

— Да, — согласилась она. — Но только если ты поцелуешь меня прямо сейчас.

— Я уже говорил тебе, как ты прекрасна сегодня? — Адам стоял, протягивая Дании руку.

— Да. — Она взяла его за руку.

Они направились в центр зала, где уже танцевало несколько пар, среди которых были молодожены Доган и Ребекка, не сводившие друг с друга влюбленного взгляда. Свадьба их была фантастической и роскошной, кто бы мог подумать, что люди способны создать такую красоту. Логан и Ребекка не отходили друг от друга ни на секунду, с тех пор как она присоединилась к нему около алтаря.

Ребекка выглядела просто великолепно в своем шелковом платье со вставками из кружева цвета слоновой кости, Логан был явно потрясен, когда увидел ее впервые в этом наряде. Немногие знали, что у молодоженов в скором времени появится пополнение в семье.

Раф и Лекси тоже заняли место на танцполе, прижимаясь друг к другу. Их маленькая дочурка Бонни издавала забавные булькающие звуки во время церемонии, а затем после официальной части няня отвезла малютку домой. Данни не сильно бы удивилась, если бы и родители отправились вслед за малышкой, поскольку они в ней души не чаяли и главное для них — быть вместе. Привлекательный принц Раф стал замечательным отцом и любящим мужем, который больше всего на свете любил дочку и жену.

Во главе стола сидели король Генри и отец Данни, которые с удовольствием пили коньяк и наблюдали за происходящим со стороны.

Адам говорил отцу, что готов жениться, а затем познакомил его с Данни. Король Генри хотел удостовериться, что они любят друг друга и готовы связать себя узами брака. И когда они сумели доказать свою любовь, Генри с радостью заявил, что народу Данни придется по душе. Она была такой простой, прямо как жители Сан-Филиппе, и люди проникнутся к ней, для них ее жизнь словно сказка, которая стала реальностью.

Скандал, связанный с отношениями Адама и Данни, поутих, и многие издания даже заявили, что Данни прекрасно впишется в королевскую семью, будет словно глоток свежего воздуха. К тому же если раньше принц Адам казался каким-то замкнутым, то с появлением Данни он стал более открытым и общительным. На фотографиях, опубликованных в различных изданиях, Адам и Данни выглядели такими счастливыми, и это не могло не радовать.

В жизни Адама и Даниель многое изменилось: они объявили о помолвке накануне Рождества, им хотелось подождать, пока Логан и Ребекка сыграют свадьбу, но все было слишком очевидно, и они признались, что любят друг друга и хотят пожениться.

Они планировали сыграть свадьбу через восемь месяцев, поскольку надо было все организовать. И в самом деле, не каждый же день наследник женится, вся страна должна праздновать это событие. Был составлен примерный список гостей. Много людей должны присутствовать на их свадьбе согласно протоколу и этикету, но Адам и Данни внесли имя еще одного гостя — Блейка.

Самым важным было то, что Данни и Адам вместе. До конца своих дней.

Они танцевали, прижимаясь друг к другу, но все было вполне пристойно. Они медленно двигались, словно качались на волнах. И каждый раз, думая, что лучше уже не станет, Данни убеждалась в обратном.

— Ты великолепна в этом платье.

Наряд был сшит специально для Данни. Темно-фиолетовую ткань украшал бисер.

— Спасибо, но, как только мы приедем домой, я сразу сниму эти убийственные туфли на каблуках и переоденусь в более комфортную одежду.

Данни уже привыкла к таким платьям, но осталась верна поношенным джинсам и свитерам.

— Ты имела в виду, что просто снимешь платье? И я с удовольствием тебе в этом помогу. — Он обнял ее еще крепче. — Дело в том, что без него тебе лучше, — игриво добавил он и затем прошептал ей на ушко: — Хотя как раз туфли можешь и не снимать.

Данни рассмеялась. Даже не верится, что когда-то она считала Адама скучным и предсказуемым. На людях он вел себя сдержанно, а наедине с ней — совершенно по-другому. В нем ей нравилось абсолютно все.

Вставай (лат.).

Спасибо (лат.).