Шарлотта Лярю достала из микроволновки большую кастрюлю риса. Все готово… или почти все. Теперь осталось только Мэделин дождаться.

Не успела Шарлотта о ней подумать, как хлопнула входная дверь, и через мгновение сестра впорхнула в кухню.

— Вот, держи. — Мэделин вручила Шарлотте батон французского хлеба. — Я решила, одного хватит. Свежий! Еще теплый, — добавила она.

— Одного хватит, — пробормотала Шарлотта. — Спасибо, Мэдди. Ты мой спаситель. До сих пор поверить не могу, что забыла купить хлеба!

— Подумаешь! — Мэделин пожала плечами. — М-м-м, неужели гамбо? — Она подошла к плите, заглянула в объемистую кастрюлю и потянула носом воздух. — Цыпленок с колбасой?

Шарлотта кивнула, вытягивая длинный французский батон из бумажного пакета.

— Это, конечно, не совсем традиционное воскресное блюдо для восточной кухни, но я не успела забежать в магазин за ветчиной. И хлебом, — добавила она с ухмылкой. — А поскольку все ингредиенты для гамбо у меня имелись… Начала готовить прямо с утра, еще до начала службы. К тому же, если память мне не изменяет, как раз цыпленка с колбасой ты любишь больше всего.

Мэделин рассмеялась.

— А если память не изменяет мне, это просто единственный вид гамбо, который ты вообще готовишь. Странно, все-таки живем в городе, знаменитом своими морепродуктами!

— Единственный вид гамбо, который я могу себе позволить! — парировала Шарлотта. Положив хлеб на доску, она принялась надрезать его, внимательно следя за тем, чтобы нож уходил не более чем на две трети в глубину. — Ингредиенты, необходимые для блюда из морепродуктов, даже в Новом Орлеане всегда были слишком обременительны для моего скромного бюджета. — Она проворно вложила по кусочку масла в каждый надрез, а затем задвинула хлеб в духовку, чтобы масло растаяло.

Шарлотта могла бы напомнить Мэделин, что как раз она и стала отчасти виновницей этой вынужденной экономии. Много лет назад, после первого развода, Мэделин впала в такую депрессию, что не могла выполнять обычные повседневные обязанности и вместе с двумя маленькими детьми переехала к сестре. На несколько месяцев Шарлотта с ее службой уборки помещений «Домовой напрокат» оказались для них единственным источником средств к существованию — при том что ей нужно было обеспечивать себя и собственного маленького сына. Однако она промолчала.

— Ладно, какая, в конце концов, разница, — язвительно проронила Мэделин.

Шарлотта глянула в окно, выходящее на задний двор: остальные члены семьи и их друзья собрались там, чтобы понаблюдать, как трехлетний Дэви, сын одной из ее работниц, будет разыскивать пасхальные яйца.

— Вношу уточнение: это единственный вид гамбо, который я пока могу себе позволить, — добавила она, усмехаясь. — Наше семейство растет не по дням, а по часам.

Мэделин проследила за ее взглядом.

— Да что ты болтаешь! Мои Джудит с Даниэлем и твой Хэнк — вот и вся наша семья. — Она махнула рукой в сторону окна. — А те, остальные, не считаются, по крайней мере, пока, слава тебе, господи! Они же просто… просто… Ну, как ты называешь друзей детства, ставших взрослыми?

— Что же, в таком случае, полагаю, следует выразиться так: «Те, остальные, без которых не обойтись», — отозвалась Шарлотта.

Мэделин закатила глаза.

— О-о, пожалуйста, дай дух перевести. Черт возьми! — Она поежилась. — Похоже, эти люди — называй их как хочешь, — решили сегодня явиться сюда в полном составе! Все здесь, кроме этого типа, Билли, с которым встречается Джудит.

— Знаешь, она ведь могла найти и похуже, — возразила Шарлотта.

И гораздо, гораздо хуже, подумала она, не решившись, впрочем, произнести это вслух. Мэделин, слава богу, ничего не знала об интрижке Джудит с Уиллом Ришо, и Шарлотта вовсе не желала посвящать сестру в подробности этой истории — особенно теперь, когда Джудит наконец образумилась и порвала с ним. Однако она не сомневалась: стоит Мэделин узнать о прошлом увлечении дочери, как она в мгновение ока переменит мнение насчет ее романа с Билли Уилсоном. Даже сейчас, по прошествии нескольких месяцев, одна только мысль о том, как Уилл Ришо заморочил девушке голову, по-прежнему приводила Шарлотту в неистовство.

— Найти похуже? — повторила Мэделин и скорчила гримасу. — Уж не знаю, куда еще хуже. Этот тип, Билли, даже не детектив, как Джудит. Он всего-навсего обычный уличный патрульный. Говорю тебе, Шарлотта, у меня всякий раз мурашки по коже, как подумаю, что она может снова выйти замуж за полицейского. Одного служителя закона в семье предостаточно, благодарю покорно.

Хотя искушение было мучительным, Шарлотта вновь не осмелилась возразить. Меньше всего ей хотелось вступать в перебранку с сестрой, особенно в такой день. Пасху, как и Рождество, она считала одним из главных среди тех праздников, которые принято отмечать в их семье. К тому же спорить с Мэделин все равно что с кирпичной стеной.

Мэделин отвернулась от окна и направилась к плите взглянуть на хлеб.

— Кстати, — произнесла она, — а почему все-таки этого Билли сегодня здесь нет?

— Джудит сказала, он работает, — отозвалась Шарлотта.

Мэделин хмыкнула.

— А, все равно, — ядовито проговорила она и обернулась к Шарлотте. — Может, Джудит все-таки образумится. Нельзя терять надежду! К тому же она достойна гораздо лучшего, чем этот тип! — И без малейшей передышки разразилась новой жалобной речью: — А сынок-то мой каков! Ну почему он никак не перестанет крутиться вокруг…

— Послушай, Мэдди…

— Хватит меня одергивать! С тех самых пор, как Даниэль начал увиваться за этой твоей работницей, я с ним толком и повидаться-то не могу, вечно с ним она, да еще этот ее мерзкий сорванец, который хвостом за ней ходит!

— Мэделин, как же тебе не стыдно! Дэви — чудесный ребенок. А у «этой моей работницы» есть имя. Надя…

— Да! — перебила Мэделин. — И вот еще что: у этого типа, Билли, и у твоей Нади одна и та же фамилия. Интересно знать, а нет ли здесь какого сговора? — она прожгла Шарлотту взглядом. — Так что? Я права? Они родственники?

Шарлотта вздохнула.

— Нет, Надя говорит, что между ними нет родства. И только из-за того, что у них одинаковая фамилия…

— Хорошо, хорошо, — отмахнулась Мэделин. — Все в порядке.

— И вот еще что, Мэдди. Из всех молодых женщин, которых мне посчастливилось принимать на работу, Надя Уилсон — одна из достойнейших. — Шарлотта потянулась за прихваткой. — А в придачу еще и трудолюбивая, — добавила она. — Теперь… — Шарлотта вытащила разогретый хлеб из духовки и осторожно переложила в длинную плетеную хлебницу, которую предварительно застелила чистым полотенцем. Прикрыв батон краями полотенца, она передала хлебницу сестре. — Окажи мне услугу, отнеси это на стол. И, пожалуйста, постарайся быть поприветливее. Если не ради Даниэля, то хотя бы ради меня.

— Ну что же, спасибо хоть твоему Хэнку хватило благородства найти себе женщину, у которой пока нет ребенка. Я не готова к роли бабушки — по крайней мере, в обозримом будущем. А уж когда придется ею стать, пускай крысеныш по крайней мере будет моей собственной плотью и кровью.

Яростное желание вышибить дух из своей испорченной, эгоистичной сестры вдруг охватило Шарлотту с такой силой, что она, сдерживая себя, изо всех сил вцепилась в кухонный шкафчик.

— Как подло и отвратительно то, что ты говоришь! Стыдись!

— Стыдиться? Чего? Правды? Если хочешь знать мое мнение, то я убеждена, что говорить правду гораздо лучше, чем быть лицемерной ханжой.

— Твое мнение никого не интересует, — процедила сквозь стиснутые зубы Шарлотта. — А если милосердие и доброта, по-твоему, признак ханжества, в таком случае я предпочитаю до конца дней своих быть ханжой, чем самовлюбленной ведьмой!

Ошеломленное лицо сестры рассмешило бы Шарлотту, если бы она не была так разгневана. Столько стараний, чтобы избежать перепалки, раздраженно подумала она. Но все напрасно: ее сестрица всегда точно знала, куда уколоть.

Пытаясь успокоиться, Шарлотта сделала глубокий вдох и мысленно досчитала до десяти. Потом, отпустив шкаф, повернулась к сестре.

— Мэдди, я лишь пытаюсь сказать…

— Думаю, ты сказала достаточно. — Несколько секунд Мэделин пристально смотрела на сестру, будто желая испепелить взглядом. Потом закатила глаза и пожала плечами. — Возможно, обе мы наговорили лишнего, — пробормотала она.

Шарлотта решила, что придется удовольствоваться этим: едва ли она дождется чего-нибудь, больше похожего на извинение.

— Хоть в одном ты права, — вздохнув, сдалась она, предпринимая еще одну попытку сохранить мир. — Боюсь, придется нам сойтись на том, что мы не сходимся ни в чем… Мир?

— Мир, — неохотно кивнула Мэделин.

— Отлично. А теперь, если ты поставишь хлеб на стол и… — Шарлотта сделала движение в сторону холодильника, — достанешь фаршированные яйца, пока я положу лед в стаканы для чая, полагаю, все будет готово.

Подойдя к холодильнику, Мэделин нахмурилась.

— А почему я раньше этого не видела? — Она указала на фотографии, прикрепленные магнитами к двери холодильника. — Это ведь с твоего дня рождения, да?

— Да. Все собираюсь вставить их в альбом, — отозвалась Шарлотта. — А ты их не видела, потому что я только недавно отдала негативы Хэнка в печать.

Мэделин неотрывно глядела на фотографии.

— Да, долго же ты собиралась. С твоего дня рождения уже несколько месяцев прошло. Хотя ради таких снимков можно было и потерпеть. Какие милые! Особенно вот этот, где ты с Джудит. — Мэделин покачала головой. — До чего же странно: она моя дочь, но могу поклясться: чем старше она становится, тем больше походит на тебя.

Вот чудеса-то! — мысленно воскликнула Шарлотта, пораженная, что на сей раз удостоилась большего, чем полный ярости взгляд. Уже много лет Шарлотта слышала от окружающих о своем сходстве с Джудит: волосы одинакового русого оттенка, одинаковое миниатюрное сложение и даже одинаковые небесно-голубые глаза. И сходство это всегда являлось для Мэделин больным вопросом. Втайне Шарлотте было приятно и лестно слышать о нем, однако, поскольку Мэделин так нервировали подобные разговоры, Шарлотта уже давно научилась скрывать свои чувства.

Несколько минут спустя Шарлотта позвала гостей в дом, и как только все собрались вокруг стола, она кивнула сыну:

— Хэнк, прочти, пожалуйста, молитву.

— Конечно, — отозвался он.

В ту секунду, когда Хэнк произнес заключительное «Аминь», Даниэль громко откашлялся и поднял руку, прося всеобщего внимания.

— Пожалуйста, подождите минутку. — Он встал. — Мы хотим сделать объявление.

Он подхватил на руки маленького Дэви, а затем протянул руку Наде, которая поднялась с места и встала рядом с ним.

Шарлотте сразу стало ясно, что под «мы» подразумевались все трое. И, внимательно вглядевшись в лицо племянника, поняла, что тут заваривается кое-что поважнее гамбо, все еще булькающего на плите.

Опытный, уважаемый юрист, на работе Даниэль никогда не позволял себе утратить сосредоточенность, но в кругу семьи редко кто видел его серьезным. Амплуа клоуна закрепилось за ним с детства, и у Шарлотты имелись на этот счет собственные доморощенные умозаключения. Она полагала, что своим шутовским поведением Даниэль пытается сгладить горькое осознание того, что его отец после развода, когда Даниэль был еще совсем маленьким, полностью отрекся от него.

Когда Даниэль притянул Надю поближе, губы Шарлотты невольно растянулись в улыбке. До чего же красивой парой они были! Темные волосы и экзотическая внешность Нади составляли абсолютный контраст и в то же время идеальное дополнение темно-русым волосам и светлой коже Даниэля. Оба высокого роста, при этом Надя обладала хрупкой, изящной фигурой модели и мягкой женственностью, Даниэль же являл собой воплощение грубоватой мужественности.

Неужели после стольких месяцев он наконец решился? У Шарлотты внутри вдруг все затрепетало от волнения. Неужели Даниэль все-таки сделал Наде предложение?

Взгляд Шарлотты скользнул вниз, отыскивая безымянный палец Надиной руки. Но здесь ей не удалось найти подсказку: Надя прятала руку в кармане юбки.

Даниэль еще раз откашлялся, и Шарлотта внезапно поняла, как сильно он волнуется. Но с какой стати ему так нервничать, если он всего-навсего намерен объявить о помолвке? Если только они не…

В тот самый миг, когда Шарлотта осознала, какую новость предваряло это торжественное вступление, Даниэль снова заговорил:

— Я подумал, что стоит вам сказать: Надя теперь — тоже член нашей семьи. Позавчера она стала миссис Даниэль Монро. И более того, как только мне удастся уладить все формальности, связанные с усыновлением, я получу право официально называть Дэви своим сыном.

Шарлотта услышала, как ее сестра, не веря собственным ушам, ахнула от ужаса, однако эта не слишком восторженная реакция осталась незамеченной, потонув в одобрительных возгласах и аплодисментах.

Внезапно со своего места вскочила Джудит и, порывисто прижав руки ко рту, обернулась к брату:

— Да как ты посмел!

В одну секунду воцарилась гробовая тишина, будто сама комната вместе со всеми испуганно замерла.

— Как ты мог! Женился тайком и меня не позвал! — мрачно изрекла Джудит. И тут же губы ее растянулись в улыбке, а из глаз брызнули слезы. — Но хоть ты и оказался таким мерзким и подлым, я тебя все равно люблю! А какая теперь у меня невестка! Лучшая на свете.

— Спасибо, сестренка. Спешу тебя обрадовать: как только сможем, мы непременно устроим грандиозный, пышный прием и отпразднуем это событие с нашими родными и друзьями — думаю, где-то ближе к первому апреля.

Джудит помахала пальцем у него перед носом:

— Все равно приглашение на свадьбу лучше… Но, подозреваю, придется и этим обойтись.

Улыбаясь во весь рот, она поспешно обошла стол и заключила в объятия сначала Даниэля, потом Надю.

— Поздравляю, ребята! — С лукавой улыбкой подмигнув Дэви, Джудит ласково ущипнула его за щеку. — Да, и племянник у меня замечательный. Лучше всех! — добавила она.

Лучась неподдельной радостью, Джудит повернулась к Шарлотте.

— Эй, тетя Чарли, теперь у меня тоже есть любимый племянник!

Все разразились хохотом, и только Мэделин, как заметила Шарлотта, не участвовала в общем веселье. А дело в том, что хотя, кроме Даниэля и Джудит, племянников у нее нет, но, сколько они себя помнили, родственники без конца подшучивали над манерой Шарлотты называть их «мой любимый племянник, моя любимая племянница».

Хэнк, его подруга Кэрол Джонс и Шарлотта вскоре последовали примеру Джудит и принялись наперебой обнимать и поздравлять Даниэля и Надю. Одна лишь Мэделин по-прежнему сидела за столом, в стороне от родственников и друзей, собравшихся вокруг сияющей пары и малыша.

Шарлотта прекрасно понимала ее чувства. Конечно, известие о тайной свадьбе, о которой Мэделин даже не предупредили, расстроило ее. Однако никакое огорчение не могло оправдать столь вызывающего, оскорбительного поведения. Выбравшись из толпы, Шарлотта направилась к сестре.

— Не делай этого, Мэделин, — тихо произнесла она. — Я понимаю, тебе обидно, что никого из нас не пригласили. Мне тоже грустно. Но я уверена, у них были на то причины. Прошу тебя, не устраивай сцен! Не порти им счастливый момент.

Однако Шарлотта могла с тем же успехом разговаривать со стеной — ровно столько же внимания обратила на ее уговоры сестра. Не промолвив ни слова, она вскочила и, стуча каблуками, демонстративно вышла вон из комнаты. Мгновение спустя с грохотом захлопнулась входная дверь, во дворе взревел мотор и пронзительно взвизгнули колеса.

Надя вскинула глаза на Даниэля.

— Я говорила тебе, что она расстроится! Дорогой, мне так жаль. — Она спрятала вспыхнувшее лицо у него на плече, однако Шарлотта все же успела заметить, как по щекам ее покатились слезы.

После скандальной выходки Мэделин никому уже и кусок в горло не лез. Один только малыш Дэви взволнованно щебетал; остальные заканчивали трапезу в гробовом молчании.

Как только угощение было съедено и посуду убрали со стола, все, грустно попрощавшись, откланялись. Все, кроме Джудит.

— Ну почему, тетя Чарли? — воскликнула она, входя за Шарлоттой на кухню. — Почему моя мать такая? Ей ничем не угодишь! Что бы мы ни делали, все не по ней.

Шарлотта, которая начала загружать посуду в посудомоечную машину, остановилась.

— Я знаю, так кажется, дорогая, но…

Джудит резко выставила вперед правую ладонь и замотала головой.

— Никаких «но», тетя! Это не просто кажется. Она правда такая. Не придумывай для нее оправдания!

Как ни горько было Шарлотте признавать это, она знала, что Джудит права. Однако, согласившись, она причинила бы Джудит еще большую боль. И Шарлотта солгала:

— Честно говоря, детка, я не понимаю, почему она так себя ведет.

Обычно Шарлотта старалась не назначать работу на четверг, оставляя этот день для того, чтобы заняться своими делами, разобраться с бухгалтерией да еще сделать уборку в собственном доме. Вот и приближающийся четверг она ждала с нетерпением, но по другой причине: Шарлотта умирала от усталости. Мэриан Хеберт, клиентка, у которой она работала по понедельникам, средам и пятницам, внезапно решила, что, кроме традиционной уборки, Шарлотта должна отчистить все плинтуса в доме и выкинуть хлам из кладовок.

Битси Дью, ее клиентка по вторникам, тоже придумала для Шарлотты дополнительную работу. Битси решила, что в ее доме необходимо отмыть все окна, а это значит — снять портьеры и по окончании работы водрузить их обратно.

Шарлотта предположила, что всему виной весенняя лихорадка. Но разве можно было их упрекать? Весна в Новом Орлеане короткая, а прохладные ночи и нежаркие дни — такая редкость, что все обитатели города на излучине реки и окрестностей стараются выжать из этой приятной погоды как можно больше.

В обычных обстоятельствах Шарлотта достаточно легко управилась бы с тяжелой работой. Она привыкла: ей всю жизнь приходилось много трудиться. Но, начиная с воскресенья, она чувствовала себя не слишком хорошо. И каждый день неустанно повторяла себе, что если ей удастся дотянуть до четверга, она передохнет и тогда, возможно, доживет и до пятницы, последнего рабочего дня перед выходными.

Уже несколько месяцев назад Шарлотта обнаружила, что больна диабетом. Большую часть времени она держала болезнь под контролем с помощью диеты и маленькой таблетки, которую принимала каждое утро. Но по какой-то причине уровень сахара у нее в крови за последние три дня достиг экстремально высокого уровня.

— Вероятно, все дело в стрессе, — бормотала она, извлекая грязную одежду из корзины для белья в ванной. Шарлотта прочла где-то, что стресс для диабетиков вреден, а ссоры с сестрой всегда выводили ее из равновесия. Мэделин, если хотела, становилась упрямой, как ослица. За всю неделю не ответила ни на один телефонный звонок, ни разу не перезвонила! Все, чего добилась Шарлотта, был механический голос автоответчика. Она даже пыталась звонить в бухгалтерскую фирму, где работала Мэделин, однако ей сказали, что мисс Монро на совещании, беспокоить ее нельзя.

Поначалу Шарлотта предположила, что Мэделин все еще дуется из-за объявления о женитьбе Даниэля и просто-напросто не хочет это обсуждать. Но прошло уже три дня, а от Мэделин по-прежнему не было вестей, и Шарлотта уже начинала по-настоящему огорчаться и… злиться.

Она знала сестру как облупленную. И почти не сомневалась, что та с какой-то стати вбила себе в голову, будто за роман Даниэля и Нади ответственна именно Шарлотта. И возможно — совсем чуть-чуть, — так оно и есть.

Прошел уже почти год с тех пор, как Надя прибежала к ней в слезах: Рикко, приятеля, с которым она жила, и отца ее ребенка, вместе с его сообщниками арестовали за разграбление могил. Надя нуждалась в юридической помощи, которую едва ли могла себе позволить, а назначенный судом адвокат практически ничего не мог сделать. По просьбе Нади, Шарлотта упросила Даниэля помочь, так что, по сути, она в самом деле свела этих двоих вместе.

Но на этом ее участие в их судьбе закончилось. Лишь только Даниэль устроил Рикко освобождение из тюрьмы, тот внезапно, не сказав никому ни слова, бесследно исчез. А то, что возникло между Надей и Даниэлем в дальнейшем, — исключительно их рук дело.

В прачечной Шарлотта отмерила порцию стирального порошка, засыпала его в стиральную машину и включила ее. Обычно она ждала, пока машина заполнится водой, и давала поработать пару минут, прежде чем положить туда одежду. Но сегодня Шарлотте ни на что не хватало терпения. Лишь только она рассортировала грязное белье на белое и цветное, как сразу же устроила первую загрузку.

Шарлотта размышляла о том, что ее причастность к знакомству Даниэля и Нади вовсе не означает, будто и в их свадьбе виновата она. В конце концов, они взрослые люди, вполне способные самостоятельно принимать решения. Мэделин ведет себя просто нелепо. И когда опомнится, будет еще долго сожалеть о своем поступке.

Нет, самое разумное — перестать без конца размышлять об этом и заняться другими делами, заключила Шарлотта. Лишь Господу Богу ведомо, о скольких еще «других делах» ей нужно подумать! Но принять решение — это одно. А вот выполнить его…

Возможно, если после завтрака пройтись, настроение немного улучшится, решила Шарлотта. Уже много дней подряд у нее не было возможности совершать свои традиционные дневные прогулки, а все медицинские брошюры, которые она проштудировала, гласили, что регулярные спортивные упражнения диабетикам просто необходимы.

Шарлотта зевнула, закрывая крышку стиральной машины. Чего ей на самом деле хотелось, так это забраться в постель и спокойно поспать несколько часов. Ее утомляла даже мысль о прогулке.

Только она вышла из прачечной, зазвонил телефон. Шарлотта вздрогнула. И скривилась, бросив взгляд на часы.

В ее агентстве «Домовой напрокат» четыре работника: трое — на полную ставку и один — на половину. И если телефон звонил между семью и восемью часами утра, это обычно значило, что у кого-то из них возникли проблемы.

Едва передвигая отяжелевшие ноги, Шарлотта устало потащилась в гостиную к телефону. Работать! Вот уж чего сегодня ей хотелось меньше всего.

Она подняла трубку:

— Доброе утро, «Домовой напрокат». У телефона Шарлотта.

— Шарлотта, это Надя.

Шарлотта тревожно нахмурилась, и ее собственные проблемы вдруг отступили на второй план.

— В чем дело, детка? Что-то голос у тебя не радостный.

— Да я и чувствую себя не очень хорошо. Боюсь, подхватила тот мерзкий желудочный вирус, который сейчас ходит. Меня постоянно тошнит с раннего утра.

— Ох, бедняжка. Я могу тебе как-то помочь?

— Мне страшно не хочется так с тобой поступать… правда… но сегодня моя очередь работать у Пэтси Дюфур. А я просто не представляю, как…

— Даже не думай об этом, детка. Я найду еще кого-нибудь…

Надин стон прервал ее слова:

— Ох, кажется, мне опять плохо. Прости. Я пойду.

Шарлотта нажала на рычаг, через мгновение отпустила его и набрала номер Дженет Дэвис — той, что работала на полставки.

Пожалуйста, только бы она могла сегодня… пожалуйста! Но ей откликнулся один лишь автоответчик. Огорченно вздохнув, Шарлотта повесила трубку, не оставив сообщения.

Дженет была единственным запасным вариантом, на который Шарлотта могла рассчитывать по четвергам. У остальных, работавших полную неделю, на этот день записаны собственные постоянные клиенты. Если Дженет недоступна, Шарлотте придется или выполнять работу самой, или отменять заказ.

Погрузившись в размышления, Шарлотта несколько мгновений неотрывно смотрела на Милашку, который, в свою очередь, уставился на нее.

Впервые с того момента, когда она организовала собственную службу уборки, Шарлотта всерьез раздумывала, чтобы отменить договоренность. Может, Хэнк прав. Уже больше года сын пытается убедить ее уйти на покой и позволить ему заботиться о ней; а с ее юбилея — Шарлотте стукнуло шестьдесят — уговоры сделались еще настойчивее.

Хэнк, известный хирург, без сомнения, в силах взять на себя заботу о матери. Но хоть и приятно иметь возможность в любой момент отойти от дел, всерьез Шарлотта никогда об этом не помышляла. Раньше она всегда сама о себе заботилась, не нуждаясь в чьей-либо помощи. Но, возможно, сейчас настал момент как следует поразмыслить над предложением Хэнка? Может, ей и в самом деле пора на покой?

— Нет! — прошептала Шарлотта, решительно покачав головой. — Ты просто устала и плохо себя чувствуешь. Кроме того, ты же определенно сойдешь с ума, если останешься без дела. Хватит попусту раздумывать! Пора за работу, — проворчала она. — Но как мне был нужен этот выходной! Полмира бы отдала, понимаешь? — обратилась она к попугаю. И принялась листать телефонный справочник, разыскивая номер Пэт-си Дюфур.

После четырех гудков, когда Шарлотта почувствовала, что готова закричать от обиды, в трубке раздался голос автоответчика.

— Замечательно! — проворчала она. — Что, теперь отвечать на звонки не принято? Наверно, в душе или в сад вышла…

Дождавшись гудка, она проговорила в трубку:

— Пэтси, это Шарлотта Лярю из «Домового напрокат». Ваша уборщица, Надя, больна, поэтому вместо нее приеду я. Только, боюсь, немного опоздаю. Но вы не беспокойтесь, скоро буду.

Шарлотта ненавидела опаздывать — почти так же сильно, как сплетничать, — но особенно сильно не любила она опаздывать на работу. Ведь работник, который не приходит в назначенное время, раздражает клиента не меньше, чем небрежная уборка!

За полчаса Шарлотта успела съесть тарелку каши и торопливо одеться. Последнее, что она сделала перед уходом, — проверила, хватит ли Милашке воды и корма до ее возвращения.

— Скоро увидимся, малыш, — сказала она попугаю на прощание. — А пока веди себя хорошо.

И, заперев за собой дверь, она помчалась к своему фургону.

В результате наскоро произведенной инвентаризации она выяснила, что запас моющих средств, хранимых в багажнике, необходимо пополнить из стратегического запаса в кладовой.

Шарлотта превратила уборку домов в профессию, когда Хэнк только начинал ходить. Как и любая мать-одиночка, она располагала весьма ограниченным бюджетом. И ей понадобилось немало времени, чтобы понять: покупать моющие средства вразвес прямо со склада гораздо дешевле, чем сметать пластиковые банки с полок магазина.

И одним только нехороша покупка вразвес: Шарлотте предстояло решить нелегкую задачу — где и как хранить вещества, многие из которых вредны для здоровья. Идея держать их прямо в доме, где обитал маленький ребенок, который, казалось, ухитрялся сунуть нос буквально во все, невзирая на любые меры предосторожности, Шарлотте не улыбалась.

В результате Шарлотта пристроила кладовую к навесу для автомобилей, который примыкал к той половине дома — характерного образца викторианской архитектуры, — где она обитала.

Заново наполнив флаконы, Шарлотта принялась вспоминать, не нужно ли ей чего-нибудь еще. Она довольно быстро усвоила, что у каждой из клиенток имеются собственные представления о том, что следует делать в ее жилище и как именно это следует делать. Сама она уже пару лет не бывала у Пэтси, но, если память ее не подводит, Пэтси — одна из самых привередливых клиенток, с которыми ей приходилось иметь дело. И один из ее многочисленных капризов: она неизменно требовала, чтобы каждый из десяти потолочных вентиляторов в доме раз в неделю тщательно протирали.

Шарлотта взглянула на щетку для сметания пыли, висящую на крючке. Необычной формы, U-образная щетка крепилась к рукоятке под прямым углом. Рукоятка, и без того не меньше ярда в длину, еще и раздвигалась, как подзорная труба, увеличиваясь почти вдвое. В общем, вещица специально для потолочных вентиляторов. Но даже если целиком раздвинуть рукоятку, Шарлотте все равно понадобится стремянка, чтобы как следует выполнить эту работу.

Карабкаться на стремянку! От этой мысли по спине Шарлотты побежали мурашки. Кое-где в доме Пэтси, построенном еще в прошлом столетии, высота потолков достигала двенадцати футов, а Шарлотта всегда побаивалась высоты. Однако нравится ей это или нет, чтобы выполнить работу действительно хорошо, придется не только обмахнуть пыль с лопастей вентиляторов, но и протереть их ароматизированной моющей жидкостью. И когда вентиляторы снова включат, по всей комнате разольется запах свежести и чистоты.

Рядом со щеткой, прислоненной к стене, стояла алюминиевая стремянка. У Пэтси была маленькая стремянка в одной из кладовок на первом этаже, но если Шарлотте не изменяет память, стремянка эта недостаточно высока. Может, стоит вместе со щеткой захватить и стремянку — на всякий случай?

Но хватит ли высоты ее собственной лестницы? Так… Ее стремянка — шести футов высотой. Прибавить к этому еще пять футов три дюйма — рост Шарлотты — и еще два фута — длину вытянутой руки… Пожав плечами, Шарлотта собрала наполненные бутылки. Вентиляторы в доме Пэтси, как ей помнилось, висели на стержнях, длина которых варьировалась от шести дюймов до двух футов. Если изо всех сил вытянуться, то, вероятно, можно достать до них, не взбираясь на самый верх стремянки, но придется как следует постараться.

Погрузив щетку и наполненные моющей жидкостью бутылки в фургон, Шарлотта отправилась за стремянкой. Алюминиевая и потому нетяжелая, она была громоздкой и неуклюжей, что особенно чувствовалось в тесной кладовке, набитой всякой всячиной. Крепко зажав в руках стремянку и стараясь не сшибить ничего с полок, Шарлотта медленно попятилась к двери. Только она вместе с лестницей благополучно миновала входную дверь, как вдруг…

— Эй, дай-ка помогу! — раздался низкий мужской голос.

От неожиданности Шарлотта испуганно взвизгнула и быстро обернулась. Конец стремянки пролетел всего в нескольких дюймах от головы Луи Тибодо.

— Поосторожнее! — Он отпрыгнул в сторону.

— А ты чего хотел? — набросилась на него Шарлотта. — Да ты же меня до полусмерти напугал!

Сердце у нее бешено колотилось. В последнее время газеты буквально переполняли заметки о том, что на какого-нибудь жителя Верхнего города и Садового квартала напали бандиты и ограбили прямо в его собственном дворе или гараже.

— Честное слово, Луи, я буду очень признательна, если ты станешь предупреждать о своем присутствии!

Луи протестующе воздел руки:

— Я был уверен, что ты меня заметила!

— Ничего подобного! — не унималась Шарлотта.

Луи Тибодо когда-то был напарником Джудит. В прошлом году, в декабре, он ушел в отставку из полицейского управления Нового Орлеана и подыскивал место, где мог пожить до тех пор, пока не достроят его загородный дом на озере Морепа, и Шарлотта согласилась сдать ему половину дома.

— Давай-ка, — проговорил он, сгребая в охапку лестницу. — Положу в фургон.

Плюс ко всем своим недостаткам, доставлявшим Шарлотте немало неприятных минут, Луи, как выяснилось, бывал порой невыносимо самоуверенным и деспотичным. Возможно, дело в его тоне, а возможно, в ее собственном капризном настроении, но Шарлотту вдруг обуяло упрямое желание доказать Луи, что она способна погрузить лестницу в фургон без посторонней помощи. А особенно — без его помощи.

И она еще крепче вцепилась в стремянку.

— Я и сама могу. У меня всегда прекрасно получалось, — проворчала она, потянув стремянку на себя. — Кроме того, когда я доберусь на место, мне придется выгружать ее самостоятельно, так что какая разница?

Однако Луи, в свою очередь, дернул стремянку к себе.

— Не будь такой упрямой, Шарлотта! Да, я знаю, ты способна замечательно справиться со всем, за что берешься. И без помощи, — добавил он, саркастически выделяя эти слова. — Но дело не в этом!

Несколько долгих мгновений они стояли, почти наступая друг другу на ноги, разделенные лишь стремянкой, и ни один не желал сдаваться и выпускать ее из рук.

Наконец у Шарлотты лопнуло терпение.

— Ох, ну ладно! — воскликнула она, толкнув к Луи стремянку именно в тот момент, когда он решил разжать руки. Лестница рухнула на землю, громыхая и подпрыгивая от удара о цементный пол, и они оба отскочили, чтобы уберечь ноги.

Шарлотте оставалось лишь стоять, багровея от злости, и смотреть на упавшую стремянку. А затем она услышала это — ненавистный звук, означавший, что Луи прилагает все усилия, чтобы не расхохотаться. И, как ни была Шарлотта разгневана, она не смогла сдержать улыбки, трепетавшей в уголках ее губ.

Луи откашлялся:

— Ну а теперь могу я наконец помочь тебе погрузить эту штуку? — И, не дожидаясь ответа, подхватил стремянку. — Твое упрямство тебе же самой и вредит, — пробормотал он и величавой поступью зашагал к фургону. Вскоре снова раздался его голос: — Кстати, я ведь разыскивал тебя в первую очередь потому, что хочу кое-что с тобой обсудить.

Интересно, что? — про себя поинтересовалась Шарлотта, направляясь к водительскому месту.

Луи захлопнул заднюю дверцу фургона и подошел к ней.

— Я слышал, тебе полагаются поздравления.

Шарлотта нахмурилась:

— Поздравления?

— Да. На днях я встретил Джудит, и она сказала, что ее брат женится на твоей работнице, той, у которой маленький сын.

— Во-первых, ее зовут Надя, а во-вторых, спасибо. — Абсолютно точно зная, сколько времени, Шарлотта взглянула на часы. — Ты это хотел со мной обсудить?

— Нет. Я…

— В таком случае, не хочу показаться грубой, но нельзя ли отложить до другого раза? Я уже опаздываю. Разумеется, если это срочно… — прибавила она, — или по-настоящему важно…

— Я думал, ты не работаешь по четвергам.

— Это зависит от того, что ты вкладываешь в понятие «работа», — парировала она.

— Ладно, Шарлотта, ты же понимаешь, о чем я.

Шарлотта вздохнула.

— Да, да, понимаю. Прости. Боюсь, я сегодня несколько раздражительна. Одна из моих работниц утром позвонила и сказалась больной, а поскольку найти ей замену не удалось, приходится самой выполнять ее обязанности. Я уже сказала, что опаздываю, и мне правда выезжать.

— Конечно, никаких проблем. — Луи распахнул перед ней дверь. — То, о чем я хотел побеседовать, может и подождать. А что, если я приглашу тебя поужинать? И сам приготовлю? Как тебе такая идея?

— Э-э… поужинать? — потрясенная столь внезапной сменой темы, Шарлотта все же вскарабкалась на водительское сиденье.

Побеседовать — это одно, но вот ужин?.. Чтобы мужчина для нее готовил? Только чтобы осмыслить саму эту идею, требуется время. Не говоря о том, что Луи не слишком часто для нее готовил! Но с тех самых пор, когда он поцеловал ее на дне рождения, их отношения приобрели несколько иной характер и стали слегка натянутыми.

А то, что он не целовал ее с того вечера и даже не проявлял ни малейшего желания это сделать, лишь усиливало чувство неловкости, мучившее Шарлотту в его присутствии. Вся эта история так сильно смущала и тревожила ее, что теперь она уж и не знала, как вести себя с Луи.

Да, она трусиха. Это ей хорошо известно. Но, в отличие от сверстников племянницы, таких открытых и решительных, она просто не в силах преодолеть свое воспитание и найти в себе смелость поговорить с Луи, вообще хоть как-то подступиться к решению проблемы. Женщин ее поколения воспитывали в уверенности, что активной стороной в отношениях является мужчина, а первый шаг делают лишь порочные женщины. Разумеется, все это полная чепуха! Будь Шарлотта честна с собой, она признала бы, что истинная причина, которая не позволяла ей перейти в наступление и устроить Луи очную ставку, заключалась в том, что она до сих пор не уверена в собственных чувствах.

Иногда Шарлотте казалось, что Луи по-настоящему ей нравится — очень нравится. К тому же она уважала его. Но порой его шовинистские наклонности и манеры всезнайки ужасно ее раздражали.

Луи между тем захлопнул дверцу со стороны водительского сиденья и постучал пальцами по стеклу.

— Так что скажешь? — осведомился он.

Шарлотта опустила стекло.

— Э-э… я…

А теперь будь повежливей, Шарлотта! Помни о хороших манерах.

— Конечно, я согласна. — Она выдавила улыбку. — Почему бы нет? — И поспешно добавила: — Очень любезно с твоей стороны.

Луи кивнул.

— Отлично. Ужин будет готов часам к шести. — Он указал на ремень безопасности: — И не забудь пристегнуться!

— Что случилось? — спросил Луи, когда Шарлотта поднялась по лестнице. — У тебя такой вид, будто ты готова кому-нибудь шею свернуть!

— Если не возражаешь, я не хочу сейчас это обсуждать.

— Я, конечно, не возражаю. Давить на тебя, когда ты в таком состоянии, бесполезно.

Шарлотта закатила глаза:

— У тебя ко мне какое-то дело?

Луи кивнул:

— По правде говоря, мне придется отменить наш сегодняшний ужин. Кое-что случилось. Но я хотел переговорить с тобой до отъезда.

Пожалуй, Шарлотта покривила бы душой, если бы стала утверждать, что отмена ужина сильно ее огорчила. В таком настроении она вряд ли могла составить кому-либо хорошую компанию.

— Ну и в чем же дело? Рассказывай, — произнесла она, взмахом руки предоставляя ему слово.

Смерив ее странным взглядом, Луис указал на перегородку, отделявшую ту половину дома, которую он снимал.

— Знаю, что должен был съехать отсюда в конце месяца, но я хочу еще на некоторое время сохранить за собой квартиру. Недавно мне предложили работу в охранном агентстве, — заторопился он с пояснениями. — А теперь вот мой сын и его семейство вновь вошли в мою жизнь, так что я передумал перебираться в дом на озере. Он слишком далеко… от всего.

И от всех, мысленно договорила за него Шарлотта. После долгих лет разрыва Луи и его сын помирились, и под «всеми» теперь подразумевался не только вновь обретенный отпрыск, но и его жена с маленькой дочерью.

— Ты же понимаешь, — продолжал Луи, — чтобы продать дом на озере и подыскать в городе что-нибудь мне по средствам, потребуется некоторое время. Собственно говоря, по этому делу я и должен съездить сегодня вечером. Домом заинтересовалась одна супружеская пара… В общем, ты не возражаешь, если я сниму эту квартирку еще на некоторое время?

Хотя Шарлотту так и подмывало поинтересоваться, надолго ли, она промолчала. С самого начала предполагалось, что он остановится здесь лишь на время. И она согласилась сдать ему квартиру только в угоду племяннице, запросив меньшую цену, чем могла бы взять с чужого человека. А какие гарантии, что он действительно подыщет себе другое место? Луи совсем не дурак! Жилье в Новом Орлеане может оказаться весьма дорогим. Вдруг он скряга?

Выходит, ни в чем нельзя быть уверенной, решила Шарлотта. Никаких гарантий — кроме его обещания. В любом случае, она не могла не признать, что соседство надежного, не вызывающего опасений человека — чего, увы, не скажешь о предыдущем квартиросъемщике — действовало на нее успокаивающе.

В другое время Шарлотта вполне могла бы начать с ним спорить и напоминать об обещании, но в этот момент ей хотелось лишь одного: остаться в одиночестве. Так что она решила поговорить с Луи позже — только не сейчас! А теперь — только вот как? — необходимо решить, что же делать с Мэделин.

— Ну что? — спросил Луи. — Ты не против?

Шарлотта пожала плечами:

— Да, все в порядке… Наверное. Но только до тех пор, пока ты не подыщешь что-нибудь, — на всякий случай добавила она. — А теперь извини… — Она открыла дверь. — Я устала.

И, не дожидаясь ответа, вошла в дом, захлопнув дверь перед носом Луи.

Но, оказавшись наедине с Милашкой, она поняла, что совершенно выбита из колеи… и не может отделаться от мыслей о Мэделин. Несколько томительно долгих минут Шарлотта прохаживалась от кухни до гостиной и обратно, время от времени останавливаясь, чтобы пробуравить взглядом телефон.

— Позвонить ей или нет, Милашка?

В ответ попугай забил крыльями и в свою очередь прошелся по жердочке.

— Так я и думала, — проворчала Шарлотта. — Какая от тебя помощь!

Она рухнула на диван, однако через секунду вскочила и решительно направилась к телефону. Она ненавидела ссоры, но хуже всего, если дело касалось семьи. Семья для Шарлотты была смыслом жизни, и Мэделин, как ни крути, ее родная — и единственная — сестра.

Шарлотта потянулась за телефоном, но, коснувшись трубки, почувствовала, что снова начинает злиться. Отдернув руку, она изобразила на лице равнодушие и, громко топая, устремилась на кухню. Если позвонить Мэделин сейчас, разговор снова не заладится. Позвоню позже, решила она, когда успокоюсь.

Но «позже» наступило раньше, чем она предполагала. Только Шарлотта налила себе стакан чая со льдом, как раздался телефонный звонок. Секунду она боролась с искушением не поднимать трубку — пусть звонок запишется на автоответчик, — но всего секунду. Не каждый, кто звонит, оставляет сообщение. Может, это выглядело странно, походило на суеверие, но ей всегда казалось, что тот самый звонок, на который она не ответит, окажется судьбоносным. К тому же могли звонить по работе.

Со стаканом в руке Шарлотта, устало переставляя ноги, доплелась до гостиной и взялась за телефон.

— Только не смей опять бросать трубку!

Мэделин.

— Зачем ты звонишь, Мэдди?

— Я… я хочу… извиниться.

Растерянно заморгав, Шарлотта спросила себя, давно ли была у врача и проверяла слух. Случаи, когда Мэделин за что-то просила прощения, она могла пересчитать по пальцам одной руки.

— Прости меня, Шарлотта. Я не имела права срывать на тебе злость. Я плохо поступила.

Поставив стакан, Шарлотта уселась на стол. Может, Мэделин не так уж и безнадежна!

— Знаешь, мне ведь хочется поступать правильно, — продолжала сестра. — Просто дело в том, что… Я… Ах, Шарлотта, я так все запутала! Джудит с этого воскресенья со мной почти не разговаривает, Даниэль не отвечает на мои звонки. И то, что я сказала о тебе, — торопливо продолжала она, — на самом деле я ничего такого не думаю. Знаешь, насчет того, что ты не поддерживала меня… Да ты сделала для меня гораздо больше, чем кто-либо заслуживает. Дело лишь в том… О боже, как же мне произнести такое? Я желала для Даниэля большего. Большего, чем женщина с ребенком на руках. Думаю, обе мы понимаем, что Даниэль — неплохой улов для любой, и я никак не могу отогнать от себя подозрение, что эта женщина увидела в нем просто кошелек и отца для своего незаконнорожденного сына!

Шарлотта поморщилась, как красочно изобразила сестра Надю и Дэви.

— Так что же, тебе нечего ответить?

Конечно, Шарлотта могла бы много сказать. Поступай хорошо, и чувствовать себя будешь хорошо. Не суди, да не судима будешь. Как аукнется, так и откликнется. И много чего еще. Но разве станет Мэделин все это слушать? Так что же ей сказать?

— Ты прекрасно знаешь, Мэдди, что я люблю тебя. И всегда желала тебе, Даниэлю и Джудит лишь добра. — Шарлотта глубоко вдохнула и взмолилась, чтобы Господь помог ей подобрать верные слова. — Даниэль — замечательный мужчина. Но теперь он именно мужчина, а не мальчик! — На последних словах она сделала ударение. — Он умный, образованный человек, уважаемый юрист. И я думаю, ты должна верить ему. Должна верить, что у него светлая голова и чуткое сердце. А еще, я думаю, тебе не следует рубить с плеча, когда судишь о людях. Да и всем нам, — добавила она. — Нам обеим по собственному опыту известно, как обманчиво бывает первое впечатление. Мы с тобой не вправе кидать камни в чужой огород: у нас обеих есть в прошлом такие события, о которых не хочется вспоминать.

Шарлотта смолкла, дожидаясь ответа, но на другом конце провода воцарилась мертвая тишина. Она продолжала ждать, приказывая себе быть терпеливой. А затем наконец услышала — тихий предательский всхлип и хлюпанье носом.

Прошло несколько долгих секунд, и Мэделин, наконец откашлявшись, заговорила.

— Ты права, — голос ее звенел от слез. — Я знаю, что ты права. Но почему же мне так тяжело правильно себя вести?

Да потому что ты эгоистичная и испорченная! Но произнести это вслух означает подлить масла в огонь. Шарлотта зажмурилась и еще раз обратилась к небу с мольбой о капельке терпения.

— На некоторые вопросы ты должна ответить сама, Мэдди. Мне кажется, ты уже делаешь успехи, пусть и медленно. Признать свои ошибки — это первый шаг… и порой самый трудный.

Положив трубку после разговора с Мэделин, Шарлотта позвонила Наде. К телефону подошел Даниэль.

— Привет, милый. Это Шарлотта. Как себя чувствует Надя, ей лучше?

— Не очень, — отозвался он. — Но ее хотя бы перестало тошнить.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет, тетушка. Мы справимся. Но спасибо за внимание!

Совершенно утратив присутствие духа из-за воплей Пэтси и не в силах отвести взгляд от страшной находки, Шарлотта остолбенела. И лишь осознав, что все остальные тоже стоят, как вкопанные, а Пэтси вопит не переставая и необходимо ее утихомирить, она взяла все в свои руки.

Первым делом Шарлотта кинулась к Пэтси.

— Все хорошо, все в порядке…

Она отвела перепуганную хозяйку подальше от ужасного зрелища и заслонила собой вазу. Продолжая крепко держать Пэтси, женщина отрывисто выкрикнула через плечо работникам:

— Эй, кто-нибудь, звоните в полицию!

Оба мужчины побледнели, как мел, и, похоже, вид костей загипнотизировал их так же, как и Шарлотту за минуту до этого. Ни один из них даже не шевельнулся — вообще неясно, услышали они ее слова или нет.

Ничего удивительного, подумала Шарлотта. Пэтси до сих пор завывает, будто потревоженный дух!

Шарлотта повернулась к Пэтси, схватила и встряхнула изо всех сил.

— Прекрати! Немедленно прекрати визжать или… Или получишь как следует!

Кричать Пэтси перестала и перешла на стоны, тоже не слишком-то разряжавшие обстановку.

В свою очередь застонав, Шарлотта снова обернулась к работникам.

— Эй, вы! — пронзительно завопила она. — Ну-ка, пришли в себя! Немедленно возьмите себя в руки! Мне нужна помощь!

Один из рабочих неохотно подхватил Пэтси под одну руку, Шарлотта — под другую, и вместе им удалось увести ее в дом, а в доме — опять-таки силой — усадить на диван.

— Спасибо, — поблагодарила Шарлотта. — Но мне придется попросить вас еще об одной услуге. Выйдите, пожалуйста, к воротам и дождитесь полицейских. А когда они появятся, проводите их на место происшествия.

Рабочий отправился выполнять поручение, а Шарлотта поспешила на кухню за стаканом воды. Может, если дать Пэтси попить, бедняжка прекратит свои жуткие стенания?

Когда Шарлотта вернулась, Пэтси уже не стонала. Зато принялась лепетать что-то, раскачиваясь взад-вперед и устремив неподвижный взгляд в пустоту.

— Я должна, должна была знать! — бормотала она. — Если что-то так хорошо, что даже не верится, то здесь кроется подвох! — И она изо всех сил замотала головой. — Слишком хорошо… слишком хорошо… чего ж удивляться, что эта штука так дешево мне обошлась… теперь понятно, зачем он мне ее продал. Но почему? Почему мне? Я-то в чем виновата?

Шарлотта не разобрала и половины из того, что бормотала Пэтси. После долгих уговоров ей все же удалось влить в нее немного воды, но, едва оторвавшись от стакана, Пэтси вновь принялась бормотать. Шарлотта всерьез забеспокоилась и уже готова была вызвать «Скорую помощь», чтобы Пэтси дали какое-нибудь лекарство, как до нее донесся звук далеких сирен.

— Слава богу! — прошептала она.

Лишь только Шарлотта справилась с первым шоком от страшной мысли, что кости, найденные в вазе, могут принадлежать Рикко, в голове ее осталась лишь одна мысль: поскорее выбраться из этого дома и вернуться к себе.

Казалось, перед глазами у нее повисла пелена тумана. Однако Шарлотта все же заставила себя идти. Вцепившись обеими руками в пылесос, она повернулась и, запинаясь, побрела по холлу к парадной двери.

Но, добравшись до фургона, вместо того, чтобы сразу ехать домой, она просто опустилась на сиденье и неподвижно сидела, глядя в пустоту. Мозг ее тем временем лихорадочно работал, пытаясь осмыслить все, что ей пришлось увидеть и услышать.

С того дня, как Рикко Мартинеса арестовали за разграбление могил, минуло около года. Благодаря вмешательству Даниэля его освободили из тюрьмы, однако немедленно после освобождения он бесследно исчез. И с тех пор о нем ни слуху, ни духу.

Неужели кости в вазе — это все, что осталось от Рикко? Если да, тогда понятно, почему о нем давно ничего не слышно! Но если это действительно Рикко, в первую очередь возникает вопрос: с какой стати он оказался в этой вазе? И кто его туда засунул?

— Мэм! Вы в порядке?

Низкий мужской голос раздался так внезапно, что Шарлотта вздрогнула. С бешено бьющимся сердцем она резко повернула голову к окну. Рядом с фургоном стоял Джо Блейк, полицейский, который допрашивал ее первым.

— Я… да, все хорошо… — запинаясь, пробормотала она. — Я… — Но слова не шли у нее с языка.

— Вы уверены, мэм? Вы побледнели!

Шарлотта вынудила свои губы на секунду сложиться в улыбку:

— Просто устала, вот и все!

Она потянулась вниз и включила зажигание. Вот уж чего ей совершенно не хотелось, так это еще одной беседы с полицейским!

— Просто мне нужно поскорее домой.

Блейк кивнул, хотя, похоже, не очень-то поверил ее словам.

— Не принимайте все это близко к сердцу, мисс Лярю.

До этого момента ей в голову не приходило заподозрить Даниэля. А ведь следовало об этом поразмыслить, учитывая его близкие отношения с Надей. Но Шарлотта даже на секунду не могла допустить, что Даниэль способен на преступление. Она об этом не думала. И не станет так думать! Только не Даниэль, ее любимый племянник, такой веселый и умный, такой славный и добрый! Нет, никогда в жизни! Кроме того, ведь он юрист, служитель правосудия. И просто порядочный, достойный человек. Как же она могла хоть на секунду допустить подобные мысли?!

Но полицейские могут рассудить иначе. Шарлотта сморщилась. Липкий тяжелый ком страха рос где-то в животе. Слово «могут» тут не подходит. Если Надя будет подозреваемым номер один, то Даниэль точно окажется на втором месте. А может, и на первом, особенно если полиции станет известно об отношениях между ним и Надей полгода назад и о недавней свадьбе.

Руки Шарлотты дрожали, когда она втискивала фургон между двумя автомобилями, припаркованными на обочине перед домом Даниэля.

Хватит! Немедленно прекрати! Что это за выдумки?

— Слишком много детективов читаю, — прошептала Шарлотта. А в детективе подозреваются все.

Сколько она себя помнила, на недостаток воображения ей никогда жаловаться не приходилось. Но богатая фантазия может быть и благословением, и проклятием, и Шарлотта порой завидовала тем, кто жил, принимая вещи такими, какие они есть. Вот как раз сейчас воображение вовсе ей не помощник! — заключила Шарлотта.

Может, стоит перейти на любовные романы? Они, по большей части, жизнеутверждающие, сказочные, про любовь. И конец там всегда счастливый. Наверное, стоит попробовать. Можно начать с этой местной писательницы, о которой все без конца говорят. Она живет по соседству с Даниэлем. Как ее зовут? Рексанна… что-то там дальше. Может, Бекнел? Точно! Так и есть. Рексанна Бекнел.

— Тетя Чарли! — раздался за окном голос Даниэля.

Шарлотта вздрогнула и поспешно обернулась к нему, он же тем временем открыл перед нею дверцу.

— Что-то не так? — Опираясь на дверцу, Даниэль наклонился и вгляделся в ее лицо.

— Нет, нет, дорогой. Просто задумалась. Что-то последнее время я часто витаю в облаках!

Шарлотта вынула ключ из зажигания, взяла сумку и выбралась из фургона. Даниэль захлопнул дверцу. Заперев фургон, она направилась вслед за ним через двор к дому.

Они уже до половины поднялись по лестнице, ведущей на веранду, когда Шарлотта взяла племянника за руку.

— Даниэль, подожди минутку.

Он остановился.

— Я вот подумала, пока мы ехали… Тебе не приходило в голову, что Надя может оказаться не единственным подозреваемым в этом деле? Не то чтобы я могла вообразить такое, но полицейские ведь могут заподозрить и тебя!

Даниэль снисходительно улыбнулся.

— Тетя! Ты удивительная женщина. — Он крепко обнял Шарлотту. — Да, конечно, я обдумывал такую возможность. Не забывай, я ведь юрист. Мне приходилось защищать множество людей, которых подозревали в преступлении, так что я понимаю, о чем говорю.

— О, милый, ну конечно, ты понимаешь! — Щеки Шарлотты запылали. — Я ничего другого и подумать не могла! Просто я… я…

Ну что, что «ты», глупая женщина?!

Даниэль рассмеялся.

— Да все в порядке, тетя! Не стоит смущаться, и не нужно мне ничего объяснять. — Лицо его вдруг стало серьезным. — О себе я не беспокоюсь. Гораздо больше меня заботит судьба Нади и Дэви. Чертовски неприятно в этом признаваться, тетя Чарли, но предстоящий разговор не слишком-то меня радует. Как хорошо, что ты со мной!

В ту ночь Шарлотта спала беспокойно, урывками и проснулась гораздо раньше, чем обычно поднималась утром в субботу. Хотя она и пыталась свалить вину за это на острые такос, которыми перекусила после визита к Даниэлю, и на то, что поужинала гораздо позднее привычного времени, Шарлотта твердо знала: истинной причиной ее беспокойства были Даниэль и Надя.

Гадая, пронюхали уже газетчики об обнаруженном в вазе скелете или нет, она, поспешно умывшись, схватила халат и устремилась на кухню, а оттуда, включив кофеварку, побежала на веранду за газетой.

Хотя уже рассвело, небо затянули мрачные тучи, поэтому казалось, что еще стоят сумерки. В теплом липком воздухе разлился запах надвигающегося дождя.

Шарлотта вышла на веранду. Газета лежала на нижней ступеньке. Как только Шарлотта потянулась за ней, соседский доберман из дома через дорогу зарычал, залаял и принялся подпрыгивать, пытаясь перескочить через забор.

— Вот надоедливая псина!

Взвизгнув от неожиданности, Шарлотта резко обернулась на звук и увидела Луи, стоящего на пороге своей квартиры. На нем был толстый пушистый халат и, судя по тому, что из-под халата выглядывали босые волосатые ноги, — больше ничего.

— Ты хоть понимаешь, что до смерти меня напугал? Опять, — добавила она, вспомнив эпизод с лестницей.

— Ну, я же не нарочно. И вообще, почему ты последнее время такая нервная? Ты разве не слышала, как я открыл дверь?

Шарлотта слабо махнула рукой в сторону дома напротив:

— Да как я могла услышать, Принц так галдит! К тому же ты все здесь буквально залил маслом!

Шарлотта говорила правду: въехав в дом, Луи чуть ли не первым делом тщательно смазал все скрипучие петли.

— Ладно, ладно! — Луи поднял руки, сдаваясь. — Извини! — Он шагнул с порога на веранду. — Я услышал, как ты тут суетишься, и пришел попросить в долг немного кофе. Да, кстати, тебе очень идет этот халат!

Вспыхнув, Шарлотта снова поднялась на веранду. Единственное, что Луи, вероятно, мог услышать, — это звук спускаемой в туалете воды. Возможно, стоит подумать над тем, чтобы добавить изоляционного материала в стену между двумя половинами дома!

А что же до атласного халата леопардовой расцветки, то Шарлотта до сих пор чувствовала себя в нем неуютно, скорее всего, потому, что это подарок Луи на ее шестидесятилетие. Всякий раз, когда она представляла себе, как Луи выбирает его в «Секрете Виктории», ей хотелось от смущения провалиться сквозь землю.

— Я вчера собирался купить кофе. Но… — Луи пожал плечами, — так и не добрался до магазина. Мне нужно совсем немного, на один кофейник.

Шарлотта направилась к двери.

— Проходи, я тебе отсыплю.

Как только Луи вошел в гостиную, Милашка протестующе заверещал под покрывалом, которым Шарлотта накрыла его клетку.

— Что с твоим попугаем? — осведомился Луи, устремив на клетку пристальный взгляд. — Стоит мне прийти, и он устраивает скандал.

Но Шарлотта лишь покачала головой:

— Честно говоря, не знаю. Может, ты ему напоминаешь прежнего хозяина?

— О, замечательно! Ты ведь, кажется, говорила, что предыдущий хозяин оставил птицу умирать с голоду и сбежал из дома, не заплатив за квартиру?

— Ну… да. Но если это тебя хоть сколько-нибудь утешит, то приход Мэделин вызывает у Милашки точно такую же реакцию.

Луи скорчил гримасу.

— О да, теперь-то я спокоен! — издевательским тоном пробормотал он, проходя за Шарлоттой на кухню.

Насыпая кофе в пакет, Шарлотта заметила, что Луи очень внимательно посмотрел на кофейник со свежесваренным кофе. Она вручила пакет Луи, убрала банку с кофе на место и потянулась к кофейнику.

— Вот, держи. — Она подала Луи полную чашку. — Ты и здесь можешь выпить кофе.

Луи даже не пытался возражать. Лишь только чашка оказалась в его руках, он сделал небольшой глоток и причмокнул губами.

— М-м-м, спасибо! Замечательно! — проговорил он, облокачиваясь на тумбочку. — А теперь хочу тебя спросить… Только не злись: я заметил, вчера ты что-то припозднилась. У тебя все в порядке?

Взяв свою чашку, Шарлотта присела к столу. В другой момент она непременно возмутилась бы — что еще за слежка? Однако теперь — для разнообразия и принимая в расчет обстоятельства — решила, что в этом, пожалуй, есть что-то успокаивающее. Кроме того, Луи мог ей помочь.

— Нет, не все в порядке, — ответила она. И, после секундного колебания, на одном духу рассказала ему о скелете, найденном в вазе, закончив тем, как поделилась своими подозрениями с Даниэлем и Надей.

Несколько долгих минут Луи хранил молчание, но Шарлотта точно знала, что он тщательно обдумывает ее слова. Не любитель церемониться, Луи наконец проговорил:

— Да. Правильно ты волнуешься. — Резко оттолкнувшись от тумбочки, он подошел к столу и сел напротив Шарлотты. — Если это и в самом деле скелет Мартинеса, Надя и Даниэль непременно попадут под подозрение. — Он нахмурился. — Ты сказала, один из следователей — Уилл Ришо?

Шарлотта кивнула.

— Чудесно! — проворчал он. — Нет, это никуда не годится.

И без того догадываясь об ответе, Шарлотта все же спросила:

— Почему?

Луи наградил ее насмешливым взглядом.

— Да ладно тебе, Шарлотта! Нам с тобой прекрасно известно почему, особенно принимая во внимание тот факт, что Джудит — сестра Даниэля.

— А как же дружки Рикко? Их-то добропорядочными гражданами не назовешь! Разве не их должны заподозрить первыми? К тому же мне всегда казалось, что полицейские друг за друга стоят горой. Преданность, братство и прочее. Уилл Ришо, конечно, не стал бы… И не только потому, что…

Однако Шарлотта прекрасно знала, что Ришо мог бы и стал бы — только дай ему такую возможность. Любой, кто способен лгать и мошенничать, способен и мстить.

— Да перестань, Шарлотта! Ведь Джудит особенно не скрывала, почему перестала встречаться с Уиллом, и наш приятель попал из-за нее в очень неловкое положение. Дело ведь не только в том, что капитан обо всем узнал: слухи дошли и до жены. Я слышал, теперь она грозит Ришо разводом. Клянется душу из него вытрясти. Даже наняла модного адвоката. И как ты думаешь, на кого валит всю вину наш лихой малый? Угадай с трех раз.

Шарлотта застонала в отчаянии. Дела обстоят хуже, чем она думала. Она покачала головой.

— Я знала об их романе, но Джудит ни слова не говорила обо всем остальном! По крайней мере, мне.

— Она бы и не стала: слишком уж постыдная история. Одно могу сказать: малыш Уилли не в игры играет, и Джудит стоит быть начеку. Советую тебе предостеречь ее, и немедленно. Она должна знать, что происходит. Это нужно и ей самой, и Даниэлю, — добавил Луи.

Шарлотта беспокойно расхаживала по квартире. Как бы ни напрягала она воображение, пытаясь представить Надю в роли убийцы, было невозможно поверить, что та самая Надя, которую она так хорошо знала, оказалась способна совершить столь ужасный поступок! Нет, у ее побега наверняка есть другая причина — если только она и в самом деле сбежала.

Шарлотта дожидалась звонка Даниэля, и ожидание это буквально убивало ее. Она смогла выдержать лишь час. Когда же этот мучительный час подошел к концу, она решительно направилась к телефону и набрала номер Даниэля. После пятого гудка, когда Шарлотта уже отчаялась услышать ответ, кто-то поднял трубку.

Чужой мужской голос произнес всего лишь одно слово:

— Алло! — В его интонациях Шарлотте сразу же почудилось что-то знакомое.

— Это дом Даниэля Монро? — спросила она.

— А кто это звонит? — в свою очередь осведомился голос на другом конце провода.

Что-то в его голосе раздражающе подействовало на и без того расшатанные нервы Шарлотты, и шестое чувство подсказало ей, что не следует сообщать незнакомцу слишком много информации.

— Я бы хотела поговорить с Даниэлем.

— Леди, я же сказал: назовитесь.

— А с кем я разговариваю?

— С офицером полицейского департамента Нового Орлеана. А теперь ваша очередь.

Уилл Ришо.

Неудивительно, что голос показался ей знакомым!

— Это тетя Даниэля. Теперь вы можете его позвать?

— Мисс Лярю?

— Да.

— Мисс Лярю, это Уилл Ришо. Очень жаль, но, боюсь, у меня для вас плохие новости. Я намерен арестовать вашего племянника по обвинению в убийстве Рикко Мартинеса.

Шарлотта почувствовала, как от слабости у нее подгибаются колени, и тяжело опустилась на софу.

— Но это же абсурд! — воскликнула она.

— Боюсь, что нет, мэм. И вот еще что: насколько я понял, супруга вашего племянника исчезла, по крайней мере, он так утверждает. Вы с ней виделись?

Можно подумать, она бы ему сказала!

— Нет, не виделась. Со вчерашнего вечера.

— Хорошо, если вы увидите ее, немедленно сообщите мне. А если она свяжется с вами, вы должны убедить ее обратиться в полицию. Для ее же собственного блага! — эти слова Ришо произнес с особой интонацией. — И последнее: если некому взять на себя ответственность за ребенка, я буду вынужден позвонить в опекунскую службу, чтобы его забрали.

— Не надо! — протестующе воскликнула Шарлотта. — Я сама за ним приеду. Я выезжаю! Буду через десять минут. — И, не дав Ришо времени ответить, она бросила трубку, схватила сумку и выбежала из дома.

Уже мчась в фургоне по Милан-стрит, она принялась лихорадочно рыться в сумке в поисках сотового телефона. Руки так дрожали, что Шарлотте с трудом удалось набрать номер Джудит, не потеряв при этом управление. Наконец, после четвертого гудка, Джудит откликнулась.

— Джудит, ты где?

— Что стряслось, тетя Чарли?

— Надя исчезла, а твоего брата только что арестовал Уилл Ришо. Сказал, что, если никто не заберет Дэви, он позвонит в приют. Я еду к Даниэлю домой.

— Тише, тише, тетя! Не надо так волноваться, — проговорила Джудит. — А где Надя?

— Не знаю! — И Шарлотта рассказала племяннице о последнем звонке Даниэля.

— А Ришо все еще в доме Даниэля?

— Да. По крайней мере, был там минуту назад.

— Встретимся там. — И Джудит отключила телефон.

От телефонного звонка Шарлотта вздрогнула и резко выпрямилась на диване. Молясь сразу о двух вещах — чтобы от шума не проснулся Дэви и чтобы это была Джудит, она схватила трубку и, с трудом ворочая языком, пробормотала:

— Алло?

— Тетя Чарли?

— Да, милая, это я.

— Ты спала?

Шарлотта зевнула:

— Кажется, да. Наверно, сидела, клевала носом.

Скосив взгляд, она посмотрела на часы с кукушкой, которые висели на стене за диваном. Почти десять!

Джудит, казалось, прочла ее мысли:

— Извини, что так долго не звонила, тетя, но я только что добралась до дома.

— Нет-нет, все в порядке! Я ведь знала, что ты занята.

— Как там Дэви?

— Кажется, все в порядке. Мы приехали; он немножко посмотрел мультфильмы, потом я покормила и выкупала его. Где-то в начале девятого малыш наконец заснул. Бедный мальчик!

— А сама ты как? Держишься?

— По правде говоря, никаких сил не осталось. Давненько мне уже не приходилось нянчиться с трехлетним ребенком, а ведь и возраст уже не тот!

Немного помолчав, Джудит заговорила снова:

— Кстати, ты случайно не получала известий от Нади?

— Нет, нет. Никаких вестей!

— Ах, как это плохо! И для нее самой, и для Дэви, — прибавила Джудит. — Ведь чем дольше она скрывается, тем больше укрепляются подозрения против нее. — Джудит на секунду заколебалась. — Тетя, но ты, конечно же, сообщишь мне, если она с тобой свяжется?

— Джудит Монро!

— Ну-ну, не обижайся. В конце концов, помнишь, когда позвонила Джин Дюбюиссон, ты не сказала мне ни слова.

— Это было совсем другое дело, — запротестовала Шарлотта.

— Не такое уж и «другое», но об этих тонкостях можно весь вечер спорить. Подумаем лучше о Дэви. Я поговорила с мамой насчет того, чтобы она его приютила.

— И что же?

— Тетя Чарли, я знаю, для тебя это лишняя обуза, но, вероятно, Дэви лучше всего пожить у тебя, пока Даниэля не выпустят под залог.

— Я так и думала!

— Мне очень жаль, что так получается. Ты знаешь, я бы сама забрала его, не раздумывая. Но у меня нет четкого расписания! И что бы стала я с ним делать, если бы меня вызвали на работу посреди ночи или… — Голос ее неожиданно оборвался.

Даже по телефону Шарлотта слышала, как расстроена племянница.

— Не волнуйся, Джудит. Я все понимаю!

— Будь у мамы побольше здравого смысла, волноваться было бы не о чем. Но у нее теперь голова забита совсем не тем, чем надо. Постоянно рассуждает, что именно Надя виновата в аресте Даниэля. Поэтому сомневаюсь, что в настоящий момент она станет обращаться с Дэви как следует. То есть, я не хочу сказать, что она станет обижать его, но…

— Джудит, милая, все хорошо! Правда. Поверь, я все понимаю. Слишком хорошо понимаю, — прибавила Шарлотта. — А мы с Дэви прекрасно поладим. Надеюсь, Даниэлю действительно удастся добиться освобождения под залог.

Положа руку на сердце, Шарлотта вовсе не так, как пыталась показать, была уверена в том, что дела у них с Дэви пойдут как нельзя лучше. Однако… проблемы следует решать по мере возникновения, решила она. В конце концов, не впервой сидеть с ребенком!

— Есть еще один вариант, тетя.

— Если ты собираешься предложить детский приют, то можешь не продолжать. Дэви теперь нам родной, а мы своих не бросаем.

— Ну что ж… если ты уверена…

Шарлотта не была полностью уверена ни в одном из произнесенных только что слов, но разве у нее есть выбор? И какой смысл волновать или огорчать Джудит еще больше?

— Да, я вполне уверена, милая. К тому же последнее время я часто думала о том, каково это — иметь внуков. Так что теперь у меня есть возможность узнать это на практике.

— Ты думала о внуках? Это прекрасно, тетя, — отозвалась Джудит. — Но есть одна маленькая проблема: для начала Хэнк должен жениться на Кэрол, а насколько я знаю своего кузена, он, кажется, не особо торопится.

— Да-да, жду — не дождусь, чтоб они с Кэрол поженились!

Джудит рассмеялась.

— Дело за малым: уговорить его. Я не очень хорошо знаю Кэрол, но кое-что мне точно известно: она любит детей и обожает Хэнка. Судя по тому, что я видела, он отлично устроился. Хотя, с другой стороны, кто угодно лучше Минди! Вот это был удар!

— Это точно! — признала Шарлотта. Одно лишь упоминание о бывшей невестке поднимало в ее душе бурю чувств, главным из которых был гнев. Минди никогда не хотела детей, а когда случайно забеременела, то сделала аборт, даже не предупредив Хэнка. Поступок жены разбил ему сердце. И привел в ярость — да такую, что он немедленно подал на развод.

— Тетя, а теперь поговорим вот о чем, — снова заговорила Джудит, прерывая ход мыслей Шарлотты. — Как-то Даниэль сказал мне, что Дэви в последнее время мучают кошмары. Они пытались расспросить малыша об этих снах, но добились лишь одного: его папа — то есть Рикко Мартинес — приходит к нему по ночам.

Ледяные мурашки поползли по спине Шарлотты.

— Боже мой, у меня сейчас сердце разорвется! — еле слышно проговорила она. Даниэль ведь рассказал ей о жестокости Рикко. Ничего удивительного, что у ребенка ночные кошмары! — Я этого Рикко собственными руками прикончила бы… не додумайся до этого кто-то другой.

— Ух ты, тетя! Грозное заявление, особенно в твоих устах. Но, должна признаться, я полностью разделяю твои чувства.

— Знаешь, мой папа — твой дедушка — часто повторял, что для тех, кто обижает детей, в аду заготовлено специальное место.

Несколько долгих секунд они молчали. Затем Джудит произнесла:

— Похоже, мой дедушка был очень хорошим. Жаль, что мне не довелось его узнать.

— И мне жаль, — тихо проговорила Шарлотта. — Мне хотелось бы, чтобы все вы, дети, могли узнать и его, и бабушку. Они были замечательными людьми и всегда на первое место ставили семью.

— И еще кое-что насчет Дэви. Это может помочь тебе в том случае, если все пойдет не… ну, в общем, на всякий случай. Когда Надя работает, Дэви отводят в детский центр «Нежность» неподалеку от прежнего дома Нади.

По спине Шарлотты опять пробежал холодок.

— Ты… намекаешь на то, что Даниэля могут не выпустить под залог?

— Ничего подобного! Но поскольку Нади нет, даже когда Даниэля выпустят, ему все равно понадобится помощь.

Подъезжая к дому, Шарлотта увидела сидящего на качелях Луи. Они не виделись и не говорили с того самого субботнего утра, когда он зашел попросить кофе. Знает ли он, что Даниэля арестовали? И что ему отказали в освобождении под залог?

Хотя Луи окинул Дэви быстрым любопытным взглядом, когда Шарлотта с мальчиком подошли к крыльцу, первые же его слова выдали, что ему известно о случившейся беде:

— Почему ты не сказала мне, что Даниэля арестовали?

Шарлотта почувствовала, что начинает закипать. Она бы с радостью стукнула его: что за бестактность — говорить такое в присутствии Дэви! Однако ограничилась лишь испепеляющим взглядом. Тут Дэви потянул ее за руку:

— А что такое «арестовали», тетя Чалли?

— Спасибо тебе, Луи! — раздраженно выпалила Шарлотта и, на минуту забыв о Луи, опустилась на колени рядом с Дэви.

— «Арестовали» — значит, что Даниэлю пришлось пойти вместе с полицейскими и кое-что им рассказать. Ничего страшного, милый. Не надо волноваться.

— Папа Дэнни скоро вернется домой?

— Да, крошка. Очень скоро. — Господи, пожалуйста, сделай, чтобы так и было!

Несколько секунд Дэви обдумывал сказанное, затем глаза его широко распахнулись.

— А можно мне сейчас посмотлеть Мышку? Пожалста! — добавил он с надеждой в голосе.

— Можно мне посмотреть на Милашку, — уточнила Шарлотта. — Да. Раз уж ты так вежливо попросил, можешь пойти посмотреть на него. Но помни, что я сказала: смотри, но не трогай. Можешь с ним поговорить, только не суй пальчики в клетку. Договорились?

Дэви оживленно закивал:

— Потому что Мышка меня укусит!

— Вот именно. Он может тебя ущипнуть, — подтвердила она и, по-прежнему не обращая внимания на Луи, отперла дверь и впустила мальчика в дом. И только удостоверившись, что Дэви полностью поглощен созерцанием Милашки, снова повернулась к Луи.

Глупо, конечно, уделять хоть минуту своего времени этому невежде, который так бестактно повел себя с Дэви, но слишком уж он разозлил ее!

Вскинув вверх руки, Луи произнес:

— Знаю, знаю! Прости, пожалуйста. Я просто не подумал, прежде чем говорить.

И Шарлотта решила не поднимать шума из-за его оплошности.

— Уилл Ришо арестовал Даниэля в субботу днем, — отрывисто проговорила она. — Я тебе не сказала, потому что… — Она махнула рукой в сторону гостиной, где Дэви оживленно болтал с попугаем. — Потому что была слишком занята. А как… — глаза ее сузились. — Как ты узнал об этом?

— Прочел в «Пикаюн» сегодня утром.

Шарлотта застонала.

— О, нет! У меня сегодня до газеты руки не дошли. Черт возьми! Я-то надеялась, что газетчики не разнюхают эту историю так быстро!

— Так что же нового произошло с этой субботы? И почему Дэви у тебя?

Несмотря на лучи полуденного солнца, пробивающиеся сквозь навес над крыльцом, воздух был прохладным. Поскольку Шарлотта полагала, что Дэви не стоит слышать их разговор, она подошла поближе к качелям.

Удостоверившись, что дверь закрыта неплотно и через щелку она может слышать, что делает Дэви, Шарлотта присела на качели рядом с Луи. И принялась пересказывать субботние события, окончив утренним звонком Джудит.

— Что же касается Дэви, то его просто некому больше забрать. Выбор таков: либо он отправляется ко мне, либо в детский приют.

Луи покачал головой:

— Какое безобразие! Хоть бы кто нашел управу на этого старого чудака Джонса Типтона!

— Мне не стоит об этом напоминать! — возмущенно откликнулась Шарлотта. — Лично я с радостью вздернула бы его на дыбу!

Луи ухмыльнулся на эти слова. Затем лицо его снова посерьезнело.

— А как же Надя? Она не появлялась и никаких вестей от нее?

Шарлотта покачала головой:

— Никаких. Буду с тобой откровенна. Я знакома с ней уже несколько лет — с рождения Дэви — и даже представить не могу, о чем она думала, бросая ребенка на произвол судьбы. Это совершенно на нее не похоже!

— Все это, конечно, очень интересно, но вот что меня действительно удивляет, так это поведение Уилла Ришо. Могу поспорить: он мутит воду, и это очень в его духе. А значит, у него есть на то причины.

— Одно я могу тебе точно сказать: Надя не могла убить Рикко Мартинеса. Да она и мухи не обидит!

— Мухи не обидит, да? Но ведь смогла же она бросить своего мужа и ребенка как раз в тот момент, когда они больше всего в ней нуждаются. Просто сбежать от них, ничего не объясняя. Неужели ты до сих пор не поняла: люди не всегда такие, какими кажутся?

Шарлотта правильно поняла саркастическое замечание Луи: это был не слишком-то тонкий намек, призванный напомнить, как однажды она уже сочла того, кого любила, невиновным, но ошиблась. И едва не поплатилась жизнью.

Возможно ли, чтобы она опять ошибалась?

— Подумай хорошенько, Шарлотта, — между тем говорил Луи. — Все может оказаться почти так же, как в случае с Дюбюиссонами.

Шарлотта вздрогнула, вспоминая о семье Дюбюиссон и о том, как, невзирая на советы Хэнка не вступать в личные отношения с клиентами, она с головой вляпалась в жуткую историю, когда был убит Джексон Дюбюиссон. Так что, как ни тяжело ей это признавать, вероятность того, что Луи прав, действительно существовала.

— Если тебе от этого станет легче, — продолжал Луи, — даже допуская, что Рикко убила Надя, — в чем я пока не уверен, — у меня нет причин сомневаться, что в этом деле хоть как-то замешан Даниэль.

— Конечно, Даниэль не может быть замешан в таком деле! — отрезала Шарлотта. Даже само предположение казалось ей нелепым. Затем она склонила голову и прищурилась: — А почему ты сказал, что пока не убежден насчет виновности Нади?

Луи пожал плечами:

— При том, что останки Рикко обнаружили в старинной вазе, и, учитывая хотя бы тот факт, что он якшался с кладбищенскими мародерами, вполне логично связать его смерть именно с этими обстоятельствами. Но, с другой стороны, это могли сделать и для отвода глаз, чтобы скрыть личность настоящего убийцы.

Луи соскочил с качелей.

— Вот что я тебе скажу. Я еще не все связи порастерял, так что, возможно, и суну нос в это дело. Авось что-нибудь выясню.

— О, Луи… — даже не успев осмыслить то, что она делает, Шарлотта потянулась к нему и крепко сжала его руку. — Это было бы замечательно! Мне станет намного легче от сознания, что ты тоже занимаешься этим делом. А если, как ты предположил, Уилл Ришо по какой-то причине пытается повлиять на ход расследования, он не станет слишком стараться отыскать истинного преступника.

Свободной рукой Луи накрыл ее ладонь.

— Думаю, сейчас важнее всего ответить на вопрос, зачем ему понадобилось подтасовывать карты.

Как только Луи ушел, Шарлотта вернулась в дом. Но, даже мягко объясняя Дэви, как следует гладить попугайчика, она ни на секунду не переставала снова и снова прокручивать в голове разговор с Луи. А также вовсю бранить себя за внезапный порыв взять его за руку.

— Вот так, правильно, милый, — сказала она Дэви. — Обращайся с ним очень осторожно!

Но мысли ее по-прежнему вертелись вокруг Луи. То, что он решил заняться этим делом лично, одновременно радовало и успокаивало ее. Чаще всего, конечно, он вызывал у нее одно лишь раздражение, но, несмотря на все различия, разделявшие их, Шарлотта была уверена: если кто и может выяснить, что происходит, так это Луи. А еще и Джудит суетится вокруг… Так что можно не сомневаться: Надю и Даниэля скоро оправдают.

— Осторожнее, Дэви! — предупредила Шарлотта, когда малыш слишком увлеченно принялся тискать попугая. — Помни, он ведь намного меньше тебя, и причинить ему вред гораздо легче!

— Вот так, тетя Чалли?

Шарлотта кивнула. Но мысли ее снова вернулись к Луи. Может, ей просто вести себя так, будто ничего не произошло? В конце концов, по теперешним меркам, ее импульсивный жест ничего не значил. Мужчины и женщины каждый день много раз случайно дотрагиваются друг до друга, ничего не имея в виду. Хватит уже быть старой ханжой, Шарлотта Лярю!

Несколько мгновений Шарлотта, онемев, таращилась на телефонный аппарат. Это Надя. Надя, никаких сомнений! Только зачем эти шпионские игры с сотовым?

Сотовый! Шарлотта с грохотом швырнула трубку и принялась беспорядочно шарить вокруг в поисках мобильного телефона. И почти в тот самый миг, когда она надавила кнопку, телефон пронзительно заверещал. Шарлотта поспешила ответить:

— Надя?

— Да, Шарлотта, это я.

— Ради всего святого, что происходит? Где…

— Просто послушайте меня минутку. Прошу вас, — негромко, но с нажимом добавила она. — Боюсь, полицейские могут прослушивать ваш домашний телефон, так что я решила, будет безопаснее поговорить по мобильному.

Такое предположение даже не приходило Шарлотте в голову, и при одной только мысли о том, что кто-то может подслушивать ее разговоры, у нее волосы зашевелились на голове. Она принялась мерить комнату нервными шагами.

— Я не уверена, — произнесла она. — Но, кажется, звонок на сотовый полицейские тоже могут отследить.

— Возможно… Но я тоже говорю по сотовому и подумала, что, если буду передвигаться, они не смогут засечь меня.

— Но где ты? И объясни, ради бога, почему ты вот так сбежала?

— Я… я не могу сказать вам, где нахожусь. — Голос ее прервался. — Ох, Шарлотта, я… я так все запутала!

Несколько долгих секунд в трубке отчетливо слышались лишь приглушенные рыдания.

— Простите! — наконец, заикаясь, выдавила она.

Шарлотта разрывалась между сочувствием и гневом: сочувствием к запутавшейся молодой женщине, которой пришлось жестоко страдать в руках бесчеловечного мерзавца, к тому же отца ее ребенка, и гневом за боль, причиненную Даниэлю и Дэви.

Гнев одержал верх над жалостью.

— Это не передо мной тебе надо извиняться! — выпалила Шарлотта. А затем, осознав, как громко разговаривает, и побоявшись разбудить Дэви, понизила голос: — Ты бросила Даниэля в беде, а Дэви… бедный малыш! Он все время спрашивает, где же его мама! И что я должна ему сказать?

— Значит, Дэви у вас?

— Да, у меня, — отрывисто подтвердила Шарлотта. — Выбор был таким: или мой дом, или детский приют.

— Спасибо вам! — прошептала Надя. В ее голосе звенели слезы. — Я так о нем волновалась! Как… как он?

— А как ты думаешь? Как, по-твоему, может чувствовать себя трехлетний малыш, если родная мать бросила его без предупреждения и объяснения?

— Шарлотта, пожалуйста, не злитесь так! Прошу вас, дайте мне хоть попытаться объяснить!

— Так объясняй. Внимательно слушаю.

— Я… я думала, что поступаю правильно. Я была уверена. И… и у меня не было выбора.

— Выбор есть всегда.

— Нет, не всегда, и особенно не в этом случае. Мы обе прекрасно знаем, что меня первую заподозрили бы в убийстве. И я решила, что если убегу — попросту исчезну, — полицейские сосредоточат внимание на мне и не тронут Даниэля. — Она заколебалась. — Вы должны мне поверить, я никогда не смогла бы намеренно причинить ему вред. Я люблю Даниэля. И, кроме Дэви, он — лучшее, что есть в моей жизни. Но еще я рассчитывала, что, если даже по каким-то причинам Даниэль все же попадет в тюрьму, его сумеют вытащить под залог. — Голос ее стих. — Но все пошло не по плану, — наконец после паузы снова заговорила она. — Шарлотта, как бы то ни было, я не могла рисковать своей свободой.

Шарлотта нахмурилась.

— Подожди-ка! Что это ты сказала? Значит, ты знаешь, что Даниэлю отказали в освобождении под залог?

— Да, знаю.

— Но откуда? Мне самой сказали только сегодня утром.

— Я… у меня свои источники. Но это неважно. Необходимо, чтобы вы поняли, Шарлотта: что бы ни случилось, мне ни в коем случае нельзя оказаться в тюрьме!

— Но как же Даниэль? Что…

— Я беременна! — выпалила Надя. — У нас с Даниэлем будет ребенок!

Шарлотта потрясенно умолкла. Бессильно рухнув на диван, она уставилась невидящим взглядом в стену. Ничего удивительного, проносилось у нее в голове. Вся эта таинственность. Скоропалительная свадьба, на которую никого не позвали. Надин так называемый «желудочный вирус». Если задуматься и сопоставить все эти события, они складываются во вполне логичную картину. Может, даже слишком логичную…

А что, если, упаси боже, Мэделин во всем права насчет Нади? Что, если Надя убила Рикко? И что, если она ухватилась за Даниэля просто как за спасательный круг, на случай, если все выяснится? Трудно найти лучшего мужа, чем Даниэль, — преуспевающий юрист, да и вообще «хороший улов» по всем женским меркам. В конце концов, забеременеть, чтобы заарканить мужчину, — самый древний трюк в мире.

И вдруг Шарлотта почувствовала, как багровеют и пылают от стыда ее щеки. Да как она могла даже заподозрить Надю в такой подлости? И когда это Мэделин бывала права хоть в чем-нибудь?!

— Пожалуйста, скажите, что вы понимаете меня! — взмолилась Надя. — Пожалуйста, не считайте меня дрянью!

— А Даниэль знает? О ребенке.

— Конечно, он знает. Но кроме него — никто. Мы собирались объявить об этом на приеме, который планировали на следующий месяц.

Шарлотте оставалось задать лишь один вопрос. И, как бы ни было ей тяжело, она могла задать его лишь так — прямо в лоб, без обиняков.

— Надя, это ты убила Рикко?

— Нет! — закричала девушка. — Даже в самые ужасные моменты нашей жизни такая мысль мне и в голову не приходила! Единственный выход, о каком я могла думать, — убежать от него, вычеркнуть его из своей жизни. Шарлотта, клянусь вам, я не имею никакого отношения к этому убийству!

Шарлотте очень хотелось верить ей. Она всем сердцем желала, чтобы, когда дело касалось тех, кого она любила, снова можно было поверить своим инстинктам. Но… обжегшись на молоке, на воду дуешь. А обожглась она очень сильно.

— Если кто и приказал убить Рикко, — продолжала Надя, и каждое ее слово звенело горечью, — это может быть только Лоуэлл Вебстер.

И снова Шарлотта изумленно замолчала. Не может быть!

— Ты о том самом Лоуэлле Вебстере? — О том самом человеке, которому чуть ли не как идолу поклоняются во всем Новом Орлеане? Боже мой, да что там, во всей Луизиане!

— Именно! — подтвердила Надя.

Но как такое возможно?

Лоуэлл Вебстер — миллионер, который сам сделал себе огромное состояние, с абсолютно безупречной репутацией. Сколько статей о нем понаписано! О том, как он пробился наверх, вырвавшись из трясины нищего детства, и превратил убыточную торговую фирму в богатейший источник дохода. Но дело не только в его богатстве. Его любили и уважали за бесчисленные благотворительные акции, неустанную заботу о малоимущих. К тому же его прочили на пост мэра Нового Орлеана: в предвыборной гонке он на голову опережал прочих участников.

— Но почему, ради всего святого, ты думаешь, будто Лоуэлл Вебстер убил Рикко? Да что вообще может быть общего у такого человека, как Вебстер, с отребьем вроде Рикко Мартинеса?

— Напрямую — ничего, — отозвалась Надя. — Мне нечем доказать свои слова. Но у Лоуэлла есть сын, Марк. И Марк этот на своего отца ни капли не похож. На самом деле он самим своим существованием ниспровергает все принципы, которых, предположительно, придерживается Вебстер. Но Марк — его единственный сын, и Лоуэлл сделает что угодно, лишь бы защитить его.

Шарлотта нахмурилась.

— Объясни-ка подробнее.

Надя вздохнула.

— Это длинная история. — Она откашлялась. — По словам Рикко, они с Марком познакомились, когда оба, еще подростками, отбывали срок во Флоридской детской колонии. Хотите верьте, хотите нет, но Рикко родился в состоятельной, благополучной семье в Майами. Просто спутался с дурной компанией. В колонии он оказался потому, что однажды ночью — просто ради развлечения — он вместе со своей бандой ограбил винный магазин и попался. А Марка посадили за перевозку наркотиков из Флориды в Луизиану. Его отец — вы только подумайте! — был уверен, что сын путешествует вместе с классом. В общем, в колонии между Рикко и Марком возникло нечто вроде дружбы. Марка выпустили первым, и он велел Рикко отыскать его, когда тот окажется на свободе. Когда Рикко вышел, он попытался вернуться домой. Но отец хотел преподать мальчишке урок и отказался иметь с ним дело. Предположительно, он обвинил Рикко в том, что тот опозорил семью и отныне может жить как угодно и на что угодно. По крайней мере, именно такова версия Рикко. После того, как отец, по выражению Рикко, «отрекся от него», он автостопом добрался до Нового Орлеана и разыскал Марка. Марк предостерег его, чтобы Флоридскую колонию он никогда и словом не поминал. Сказал, что отец использовал все свои связи, чтобы добиться его освобождения, и до сих пор злится — в первую очередь за то, что он попался.

— Ну хорошо, — вставила Шарлотта. — Теперь понятно, откуда Рикко знает Вебстеров. Однако я до сих пор не получила объяснения тому, зачем им понадобилось избавляться от него!

— Как рассказал Рикко, Марк по уши увяз во всяких грязных делишках. Разграбление могил — само собой. Но он вдобавок еще заядлый игрок. И Рикко, общаясь с ним, угодил в самую середину этого болота. Будь то разграбление могил или еще что, можно не сомневаться: Рикко слишком много знал об этом. И хоть доказательств у меня нет, я уверена, что Лоуэлл просто хотел скрыть очередные проделки сына, чтобы они не всплыли и не подмочили ему репутацию, когда он выдвинет свою кандидатуру на пост мэра.

Это откровение насчет Вебстеров почти превосходило пределы понимания Шарлотты.

— Так. Все это, конечно, интересно, — проговорила она. — Но, признаться, мне трудновато в это поверить. И если тебе не удастся убедить полицейских в правдивости той истории, которую ты мне только что поведала, они так и будут считать тебя виновной в смерти Рикко — или тебя, или Даниэля. Сейчас, насколько я могу понять, полицейским и в голову не приходит заподозрить кого-то еще. Ты обязана вернуться.

— Я не могу… — прошептала Надя. — Только не сейчас. Если мне даже вас не удалось убедить…

— Я не говорила, что ты меня не убедила, — возразила Шарлотта. — Но поверить в это непросто.

— В любом случае полицейских я точно не смогу убедить. Мое слово против слова такого человека, как Лоуэлл Вебстер, или его сына? Нет, это невозможно!

— Хотя бы скажи мне, где ты прячешься, — потребовала Шарлотта. — На случай, если что-то приключится с Дэви или Даниэлем.

— И… этого я тоже не могу сделать. Я же вас знаю, Шарлотта. В полной уверенности, что помогаете мне, вы все расскажете Джудит.

— Но, Надя…

— Никаких «но». Вы же сами знаете, что именно так и поступите. Но я еще позвоню. Обещаю. И, Шарлотта, еще раз благодарю вас за то, что приютили Дэви. Не представляю, с кем еще я могла бы спокойно оставить его. Пожалуйста, передайте Дэви и Даниэлю, что я их обоих очень люблю.

— Надя, ты… — В трубке раздались короткие гудки. Шарлотта убрала трубку от уха и уставилась на нее разъяренным взглядом. Надя прервала соединение.

Шарлотте очень хотелось выругаться, но за последнее время это чувство посещало ее так часто, что она уже привыкла. А еще ее одолевало желание изо всех сил и как можно дальше зашвырнуть телефон. Почти не в силах сдерживать растущий гнев и дрожь в руках, она отключила телефон и сунула его обратно в сумку.

Если бы только мозг можно было точно так же отключить, подумала она, чувствуя, как в голове ее вихрем закружились обрывки недавнего разговора.

Можно ли верить Наде? Нужно ли верить ей? Невиновна, пока не будет доказано обратное… невиновна, пока не будет доказано…

Однажды она уже поверила тому, с кем была близка, поверила всем своим существом… Шарлотта зажмурилась и потерла лоб. Но в тот раз она ошиблась. И теперь от одного лишь воспоминания об этом у нее начинала болеть голова. Может, кружка горячего какао поможет? И таблетка аспирина.

Несколько минут спустя, сидя за кухонным столом с кружкой теплого какао, Шарлотта попыталась разобраться в своих чувствах.

Но только факты, мэм! — вдруг в памяти всплыла фраза из старого телесериала шестидесятых годов «Сеть». Но каковы они, эти факты?

Шарлотта схватила карандаш и блокнот, которые всегда лежали на кухонной тумбочке. И начала записывать то, что, по ее твердой уверенности, было неоспоримой истиной:

Факт первый: останки Рикко Мартинеса обнаружены в старинной вазе, принадлежащей Пэтси Дюфур… Карандаш замер. Нет, это нельзя считать фактом. Не считая бумажника, нет больше никаких годных для суда доказательств, что в вазе нашлись кости Мартинеса. Пока нет.

Зачеркнув имя Рикко, Шарлотта вместо него вписала «кости неизвестного». А затем вывела «бумажник» и поставила после него большой знак вопроса.

Несколько секунд она в задумчивости смотрела на свое произведение. Перейдя на следующую строчку и поставив там букву «а», Шарлотта снова принялась за работу:

Пэтси купила вазу на складе на улице Чупитулас. Возможно, на том же самом складе, где нашли украденные ценности. Имя нового владельца? Старого владельца?

Факт второй: исчезновение Нади. Рядом Шарлотта приписала: Причина? Виновна? — Добавила она через секунду. Или просто испугалась? Беременна? Пропустила строчку и написала:

Факт третий: Даниэль арестован.

Факт четвертый: Даниэлю отказано в освобождении под залог. Рядом добавила неразборчивую закорючку: Почему?

Факт пятый: звонит Надя и выдвигает обвинение против Лоуэлла Вебстера и его сына Марка.

Шарлотта перевела взгляд на слова «звонит Надя» и прищурилась. Возможно ли, чтобы полицейские поставили «жучок» на ее домашний телефон, или у Нади просто мания преследования? Шарлотта покатала карандаш в пальцах. Спросить у Джудит? Джудит ведь может выяснить наверняка.

Шарлотта медленно покачала головой. Нет, обращаться к Джудит слишком рискованно. Если спросить у нее, придется объяснять, с какой стати возник такой вопрос. А поскольку Джудит — полицейский детектив, вся эта история может поставить ее в двусмысленное положение или, по меньшей мере, спровоцировать конфликт интересов, ведь Джудит — ее племянница, и Надя теперь приходится ей невесткой.

К тому же, если до сих пор ее разговоры и не прослушивали, а она признается, что ей звонила Надя, тогда-то «жучок» на телефон уж точно поставят. Пусть даже не на домашний: могут начать прослушивать сотовый, если такое возможно.

Шарлотта нахмурилась. А правда, возможно ли такое? Она не могла припомнить, чтобы так делали хоть в одном из многочисленных детективов, которые она прочла, или в каком-нибудь из ее любимых телесериалов. Однако Шарлотта знала: что-то такое действительно есть. Какие-то частоты… какие-то особые приборы…

Шарлотта тяжело вздохнула. Ты заходишь в тупик. Она снова посмотрела на свой список, затем написала: Факт шестой… Но взгляд ее упорно возвращался назад, к «Факту пятому».

Допустим, Надины обвинения верны и в деле действительно замешан человек, обладающий таким богатством и влиянием, как Лоуэлл Вебстер. Тогда Надя вполне справедливо опасается, что полицейские не поверят ей. Если он и правда пустит в ход свой политический вес и влияние, шансы Даниеля и Нади получить оправдательный приговор будут практически сведены к нулю.

Их обвинят в убийстве…

— Нет, не обвинят! — твердо проговорила Шарлотта. — Никогда! — яростно прибавила она, внимательно вглядываясь в только что составленный список.

Она решительно ткнула ручкой в пустую линию под строчкой «Факт пятый» и медленно, аккуратно вывела:

Факт шестой: Уилл Ришо. И строчкой ниже написала: Если он подтасовывает карты, у него имеются на это причины, — слова, которые она слышала и от Джудит, и от Луи.

Но какие причины? Шарлотта неотрывно смотрела на страницу блокнота, а перед ее внутренним взором вставал день, когда в вазе обнаружили кости. Три дня прошло с той пятницы, но Шарлотта до сих пор отчетливо помнила странную реакцию Пэтси Дюфур на Уилла Ришо. Да и его странное обращение с Пэтси…

Один только его вид смертельно испугал Пэтси. Но почему? С какой стати ей его бояться? Опыт подсказывал Шарлотте: люди обычно боятся кого-то потому, что знают его лично — или знали что-то ужасное о нем. Если Пэтси и Уилл знакомы — ведь Уилл намекнул, что им приходилось встречаться, — его странное обращение с Пэтси становится более понятным.

Шарлотта поспешно нацарапала в блокноте: Спросить Пэтси про Уилла Ришо.

Осознав, что именно она написала, Шарлотта глубоко вдохнула, пытаясь набраться мужества. В обычных обстоятельствах ей бы и в голову не пришло расспрашивать клиента о его личных проблемах. Ведь это означало нарушать свое раз и навсегда заведенное правило: не вмешиваться в чужие дела. А что значит «не вмешиваться в чужие дела»? Не сплетничать и не совать нос, куда не следует. Этого правила она старалась придерживаться большую часть жизни, а уж когда дело касалось работы, ужесточала его. Каждую из своих служащих она в самом начале вполне серьезно и откровенно предупреждала, что нарушения этого правила не потерпит, и оно станет основанием для немедленного увольнения.

Шарлотта постучала ручкой о блокнот. Но этот список — совсем другое, так ведь? Сейчас речь идет не только о работе. Дело касается ее семьи. Теперь это ее личное дело. И обстоятельства — вовсе не обычные. И, нравится ей это или нет, она уже оказалась втянутой в чужие проблемы. К тому же разве у нее есть выбор? Разве можно просто сидеть и ничего не делать? Не обращать внимания на то, что происходит?

Шарлотта покачала головой. Нет, о том, чтобы ждать и не вмешиваться, и речи быть не может. Как же это? Ведь в беде ее любимый племянник, да и вся ее семья!

И все же от одной только мысли о том, что ей придется сунуть нос в жизнь Пэтси Дюфур, Шарлотта беспокойно поежилась. Какие бы причины ни заставляли ее так поступить — все равно неприятно.

С тяжким вздохом Шарлотта повертела головой из стороны в сторону, пытаясь немного размять напряженные мышцы шеи. В первую очередь нужно хорошенько выспаться. Наутро, после крепкого, освежающего сна, все выглядит иначе.

Шарлотта поднялась, погасила свет на кухне и в гостиной и на цыпочках пробралась в спальню. Там она остановилась у кровати и устремила взгляд на Дэви, который свернулся комочком посередине.

С того самого дня, как малыш поселился у нее, ей ни разу не удалось поспать как следует! Прежде всего потому, что она не привыкла к присутствию в доме чужого человека. И спать она привыкла одна, а Дэви, хоть и был всего лишь маленьким мальчиком, как и большинство детей, беспокойно метался и ворочался во сне… И лягался, что она могла доказать синяками на спине.

Шарлотта потянулась за будильником. Нужно встать пораньше, чтобы выиграть немного свободного времени до пробуждения Дэви. Но ведь если она заведет будильник, то от звона проснется и Дэви!

Обдумав идею перенести Дэви в другую спальню, она решила, что проще самой лечь в соседней комнате и забрать будильник с собой.

Обычно Шарлотта устраивала себе получасовой перерыв на ланч. Но в тот день, чтобы сэкономить время, она решила, что по дороге к Пэтси перекусит сэндвичем, который заблаговременно положила в кабину.

Подъезжая к ее дому, она дожевывала последний кусочек сэндвича с индейкой; и мысль ее работала так же напряженно, как и челюсти. Как бы поудачнее завести разговор о Лоуэлле Вебстере? — вот о чем всю дорогу размышляла Шарлотта.

Подъезжая к воротам, краем глаза она заметила над головой какое-то белое пятно. А еще увидела, что «мерседеса» Пэтси нет на подъездной аллее, где он обычно стоял.

Припарковав фургон у обочины, Шарлотта выгрузила ящик, заперла дверцу и устало поплелась к воротам, не переставая мысленно твердить, что Пэтси, вероятно, попросту отдала машину в ремонт.

Белое пятно оказалось конвертом, привязанным ленточкой к решетке ворот, и предназначался он Шарлотте. Чувствуя, как замирает сердце, она поставила ящик на тротуар и вытащила конверт из обвивающей его ленты. Внутри оказалась короткая записка от Пэтси:

Прости, что не смогла предупредить пораньше, Шарлотта, но случилось кое-что непредвиденное. Жду тебя в четверг. Пэтси.

Шарлотта смотрела и смотрела на записку, не в силах отвести взгляд. А внутри нее жарким пламенем разгоралась ярость. По мостовой, всего в нескольких футах от тротуара, где она стояла, со свистом рассекая воздух, проносились легковушки и грузовики… Где-то неподалеку, в том же квартале, пронзительно визжала газонокосилка, но весь этот шум и сравниться не мог с гневным ревом в голове Шарлотты.

Наконец чьи-то голоса пробились сквозь завесу гнева, заставив вспомнить, где она находится. Краем глаза она заметила в стороне движение.

Туристы. Целая толпа туристов — изумленно распахнутые глаза, фотокамеры наперевес, напряженно слушают гида — не пропустить бы ни слова! И идут прямо на нее.

— Уф-ф! Знали бы они!.. — проворчала Шарлотта.

Скомкав в ладони записку и конверт, она с усилием натянула на лицо небрежное выражение и, изо всех сил стараясь не обращать внимания на незваных пришельцев, обошла туристов стороной и направилась обратно к фургону. Но с каждым шагом, от которого едва не дрожала земля, Шарлотта закипала еще сильнее. Она могла думать лишь о том, сколько сил потратила, чтобы все спланировать, и как ей пришлось все утро носиться сломя голову, лишь бы только явиться в дом Пэтси строго по расписанию.

Забравшись на сиденье, она так грохнула дверью, что затрясся фургон. Шарлотта мяла и комкала в руках конверт с запиской до тех пор, пока он не приобрел форму и размер шарика для пинг-понга. А затем, вне себя от злости и разочарования, швырнула его через плечо куда-то назад.

К тому моменту, когда она подъехала к собственному дому, ее первоначальный гнев поутих, оставив после себя лишь мучительное чувство стыда, засевшее, будто заноза, где-то в самой глубине души.

Как ни горько было ей это признавать, все же она прекрасно понимала: к тому, что Пэтси без предупреждения отменила заказ, ее гнев и разочарование не имеют ни малейшего отношения. Нет. Все дело в том, что рухнул ее план. Не удалось ей сунуть нос в личные дела Пэтси… До чего все-таки постыдная идея! Но дело-то не в этом! Главное, что теперь ей придется ждать целых два дня, прежде чем она сможет расспросить Пэтси о Лоуэлле Вебстере. Целых два дня…

Шарлотта вдруг словно окаменела. Дэви! Ведь она совершенно забыла, что нужно забрать его из детского сада!

Она поспешно дала задний ход, но вдруг замерла и с горьким, изумленным стоном стукнула себя по лбу тыльной стороной ладони.

— Вот тупица! — тихо выругалась Шарлотта. Тряхнув головой, она снова нажала на тормоз и выключила зажигание.

Ехать за Дэви нужно не раньше чем через три часа. Но, переволновавшись из-за Пэтси, которая так внезапно отменила заказ, Шарлотта перепутала и все остальное дневное расписание.

Будет тебе урок! Стараясь не обращать внимания на упреки совести, Шарлотта выбралась из фургона и заперла дверь. Ноги ее, казалось, налились свинцом. Она медленно побрела к своей веранде. Может, Хэнк, в конце концов, и прав. Может, ей и в самом деле со всем этим не управиться. Изо дня в день одно и то же… жонглировать расписаниями, чистить и мыть, вести документацию…

Может, и правда пора подумать о том, чтобы уйти на покой, как хочет Хэнк. Ведь он уже не один месяц убеждает ее бросить дела, предлагая полностью ее обеспечивать. Но, отпирая дверь, Шарлотта вздрогнула при одной лишь мысли о том, чтобы поддаться на его уговоры.

— Наверное, от усталости уже ум за разум заходит, — пробормотала она, заходя в дом и закрывая за собой дверь. — Как, по-твоему, Милашка? — Она глянула на клетку, где обитал попугай.

Тот в ответ пронзительно крикнул, взъерошил перышки и забил крыльями. Это был ритуал, изобретенный для того, чтобы привлекать внимание хозяйки, и исполнялся он каждый раз, когда она возвращалась домой.

Отвлекшись от птицы, Шарлотта поставила сумку, сняла туфли и влезла в домашние мокасины, стоящие у двери. Все еще погруженная в свои мысли, больше по привычке, она подошла к клетке и просунула палец сквозь решетку. Милашка тут же бочком подскочил к ее руке и потерся о кончик пальца.

В другое время Шарлотта постаралась бы ласково «разговорить» попугая, но теперь у нее не хватало сил и энтузиазма ни на что вообще, не говоря уж об изначально безнадежной попытке научить эту птицу человеческому языку.

Не в первый раз она пожалела, что не существует какого-нибудь переключателя или кнопки, чтобы можно было одним поворотом или нажатием за секунду очистить мозг от клубка беспорядочных мыслей.

Милашка вдруг снова вскрикнул и зацокал. А потом чисто и отчетливо произнес:

— Хор-роший мальчик. Милашка — хороший мальчик!

От изумления и восторга Шарлотта широко распахнула глаза.

— Милашка! — прошептала она. — Боже мой, у тебя получилось, получилось!

Несколько секунд она могла лишь благоговейно, не отрываясь, смотреть на маленького героя. Сколько месяцев подряд она безуспешно старалась научить его разговаривать, и хотя порой он произносил слово или два, целого связного предложения — невзирая ни какие мольбы и уговоры — ей ни разу добиться не удалось.

— Да, — наконец пробормотала она, — это мне знамение. Значит, никогда не надо сдаваться! Всегда есть надежда.

Шарлотта стояла неподвижно, лишь несколько раз растерянно моргнула. Все сильнее и сильнее крепло в ней внезапное осознание: она сдалась. Да, она опустила руки и тем самым предала Даниэля с Надей. И только теперь поняла это.

Она ласково погладила попугая по головке.

— Хороший мальчик! Милашка — очень хороший мальчик.

Вновь преисполнившись решимости и оптимизма, Шарлотта отвернулась от клетки и, уперев руки в бока, принялась мерить шагами комнату. Как гласит пословица, цель одна — дороги две. Иными словами, то, что она хочет выяснить, можно выяснить и другим путем. А значит, остается лишь одна проблема: придумать, как…

Внезапно новая мысль заставила Шарлотту остановиться.

— Тьюлан! — пробормотала она. — Ну конечно же!

Битси вроде бы говорила, что Пэтси и Лоуэлл Вебстер вместе учились в Тьюлане.

В памяти у Шарлотты возникло женское лицо. По мере того как оно, черточка за черточкой, вырисовывалось все ярче, губы ее все шире растягивались в улыбке.

— Точно! Добыть информацию можно разными способами, — проговорила она себе под нос. И теперь она знала, кто ей в этом поможет. — Спасибо тебе, Милашка, — прошептала она.

Отыскав нужный номер, она взялась за телефон. После четвертого гудка в трубке раздалось решительное «алло».

— Профессор Мак, это Шарлотта!

Женщина рассмеялась:

— Ну конечно, а кто же еще? Я бы узнала твой голос из тысячи. — И профессор Мак, не склонная тратить время на долгие вступления, перешла прямо к делу: — Надеюсь, твой звонок означает, что ты намерена нанести мне визит. С прошлого раза прошло уже немало времени.

— Да, мэм, вы правы. Простите меня. Если это удобно, я хотела бы заехать сегодня, минут через десять-пятнадцать, скажем.

— Тогда хватит терять время и быстро ко мне!

В трубке раздался щелчок, и Шарлотта, ухмыляясь, в свою очередь положила трубку.

— До скорого, Милашка! — прокричала она, подбирая сумку. — Веди себя хорошо, пока меня не будет, — как положено хорошим маленьким птичкам.

Милашка пронзительно заверещал и взъерошил перья. Шарлотта хихикнула, вышла из комнаты и, заперев за собой дверь, поспешила к фургону.

Щеки у Шарлотты все еще горели от смущения, когда она сворачивала на подъездную аллею у дома Джейн Колхаун. И как только могла она забыть, какой мудрой и прямолинейной могла быть профессор? И какой бескорыстной и заботливой?

Ведь доктор Мак не просто позвонила Джейн и предупредила ее о приезде Шарлотты, но сделала за нее полдела, не поленившись объяснить своей бывшей студентке, почему именно Шарлотте необходимо с ней поговорить.

Дом Джейн и Глена Колхаун представлял собой тот тип особняков, которые обычно относят к «переходному» направлению в архитектуре, объединяющему в себе элементы греческого возрождения и итальянского стиля. Дом, украшенный двойной галереей и окруженный идеально ухоженным садом, стоял в стороне от проезжей части, скрываясь за чугунной решеткой с необычным орнаментом в виде кукурузных стеблей.

Лишь только Шарлотта вошла в ворота, парадная дверь распахнулась, и на пороге, сияя улыбкой, показалась Джейн Колхаун, высокая, стройная женщина лет пятидесяти пяти.

— Какой приятный сюрприз! — воскликнула она. — Мы с вами уж сто лет не виделись, Шарлотта! И я искренне рада, что нам опять довелось встретиться. Жаль только, что при таких обстоятельствах. Заходите!

Шарлотта, поднимаясь по лестнице, улыбнулась в ответ.

— Учитывая причину моего визита, очень любезно с вашей стороны согласиться принять меня почти без предупреждения.

Джейн посторонилась, пропуская ее в дом.

— Не говорите глупостей, Шарлотта! Мы же старые друзья.

Женщины вошли в дом, и Джейн повела Шарлотту в парадную гостиную.

— Не знаю, насколько смогу вам помочь, но буду счастлива сделать для Даниэля все, что в моих силах. — Она жестом предложила Шарлотте сесть. — Возможно, вы не знаете, но два года назад он помог мне выпутаться из крайне тяжелой ситуации.

— Правда? — удивленно покачала головой Шарлотта, опускаясь на диван. — Мне кажется, я и не знала, что вы знакомы с моим племянником.

Джейн уселась в кресло напротив Шарлотты.

— Ну конечно же! Я попала в жуткую передрягу, а он меня попросту спас. Понимаете, я наняла рабочих переделать кое-что в доме, и один из них упал со стремянки… На самом деле никуда он не падал… Однако утверждал, будто упал и повредил спину. Поднял страшный шум, грозил судом, но потом предложил уладить все без посторонних, а именно: если я заплачу ему, он не станет подавать на меня в суд. Сосед посоветовал мне обратиться к Даниэлю, и недели не прошло, как этот горе-работник запел уже совсем на другой лад. Выяснилось, что я далеко не первая, с кем он проделывал такой фокус. Даниэль навел справки и обнаружил, что он аферист, настоящий жулик, и стоило только Даниэлю уличить его, этот человек…

Джейн внезапно оборвала рассказ и перевела взгляд на дверь.

— Привет, милый.

Обернувшись, Шарлотта увидела высокого мускулистого мужчину, тяжело опирающегося на палку. Левая сторона его лица и шеи была по-прежнему обезображена шрамами, несмотря на продолжительный курс восстановительной хирургии, а левая рука, ставшая после несчастного случая совершенно бесполезной, покоилась на перевязи.

Джейн поднялась и подошла к мужу.

— Ты же ведь помнишь Шарлотту, да, дорогой?

Глен Колхаун улыбнулся Шарлотте одной половиной лица и кивнул.

Джейн погладила его по спине.

— Вроде время прогулки еще не подошло. Ты чего-то хочешь?

Глен ответил, но так тихо и так коверкая слова, что Шарлотта ничего не разобрала.

Однако Джейн, очевидно, понимала его без малейших затруднений.

— Подождите меня минутку, хорошо? — обернулась она к Шарлотте.

Скоро она снова вошла в гостиную.

— Простите, — произнесла она, опять устроившись в кресле. — Бедняжка! Ему гораздо лучше теперь, но все равно кое в чем не обойтись без помощника.

— Он хорошо выглядит, — заметила Шарлотта. — Гораздо лучше, чем в последний раз, когда мы виделись.

Джейн кивнула.

— У него по-прежнему бывают и плохие дни, и хорошие. Но в целом он оправился — да так хорошо, что я и мечтать не могла.

— А вы? Вы-то оправились?

— Должна признаться, поначалу мне было очень тяжело и горько. Я впала в отчаяние, винила судьбу. — Джейн помолчала. Потом улыбнулась, и от уголков глаз у нее разбежались лукавые морщинки. — Но с помощью отца Томаса и благодаря поддержке нескольких настоящих друзей я смирилась, приспособилась, и, смею сказать, очень неплохо для испорченной светской дамочки. Да, кстати, об испорченных дамочках… — улыбка ее потухла. — Профессор Мак сказала, вам требуется какая-то информация о Пэтси Дюфур… Знаете, — задумчиво проговорила она, — когда-то мы с Пэтси были по-настоящему близкими подругами, но… — Голос ее затих. — Но дружба наша кончилась, — наконец пробормотала она. — Пэтси — ярчайший пример того, что могут сделать с человеком отчаяние и злоба. Это же настоящий позор! Но, как говорится, Бог ей судья.

Забавно, подумала Шарлотта. А ведь ей никогда и в голову не пришло бы назвать Пэтси испорченной или озлобленной. Немного странной — да. Ну, может, совсем чуточку испорченной. Но озлобленной?

— Насколько я понимаю, озлобление ее как-то связано с Лоуэллом Вебстером.

Джейн кивнула.

— Разумеется, все это лишь мои догадки. Но мне кажется, Лоуэлл был любовью всей ее жизни — или, по крайней мере, так она думала. Познакомились они в колледже — сидели рядом на занятиях профессора Мак. И Пэтси влюбилась по уши чуть ли не в тот самый момент, когда впервые увидела его. Мне он не очень-то нравился, но для Пэтси был просто пределом мечтаний. Он воплощал в себе ее идеал мужчины — такой красивый, умный, внимательный и — богатый… Во всяком случае, так она думала. Одного только она не знала, а именно — что Лоуэлл бессовестный лжец. Он представился единственным сыном богатых родителей, которые якобы жили за границей. А на самом деле был не более чем расчетливым авантюристом, оборванцем из трущобы, который учился на ссуды и рабочие стипендии. Но Пэтси тоже воплощала в себе все, что было ему нужно в тот момент. — Джейн развела руками. — Богатая девушка из высшего общества, куда ему необходимо попасть… и так далее. Попросту говоря, он использовал ее. С самого начала он и не помышлял о постоянных отношениях. Женитьба в его планы не входила, по крайней мере, тогда. Как и ребенок.

— Ребенок? — прошептала Шарлотта. — У Пэтси был ребенок?

— Пэтси забеременела, — поправила Джейн. — И была так счастлива — во всяком случае, некоторое время! Я никогда не видела, чтобы люди так радовались! К несчастью, Лоуэлл испытывал совершенно иные чувства. Узнав о ребенке, он вместо того, чтобы, как ожидала Пэтси, предложить ей выйти за него, велел ей сделать аборт.

Шарлотта изумленно открыла рот не в силах поверить собственным ушам. У нее перехватило дыхание.

— Какой же, наверное, это был для нее удар!

— Да. Но это еще не самое ужасное. Несколько недель Пэтси не могла поверить, что Лоуэлл говорит серьезно. Она придумывала ему все новые и новые оправдания, в надежде, что он одумается, как только свыкнется с мыслью о ребенке. — Джейн покачала головой. — Но все напрасно. И, в конце концов, она все-таки поддалась на его уговоры. К тому времени, когда она осознала, что Лоуэлл не собирался на ней жениться, а использовал, чтобы с ее помощью завести нужные связи, было уже слишком поздно.

Шарлотта застыла на месте. По спине у нее пробежал холодок ужаса.

— И она сделала аборт?

Джейн пожала плечами:

— А разве у нее был выбор?

Был ли у нее выбор? Шарлотта едва успела сдержать резкий ответ, готовый сорваться с языка, и принялась медленно считать до десяти.

Когда-то она сама очутилась в такой же ситуации — беременная и незамужняя. Различие состояло лишь в одном — Шарлотта точно знала: тот, кто был любовью всей ее жизни, обрадовался бы ребенку. Будь выбор у него. К несчастью для них обоих, Вьетнам отнял у него возможность выбирать что бы то ни было — отнял вместе с жизнью. Но даже тогда мысль о том, чтобы избавиться от ребенка, ни разу не посетила ее. Скорее она вырвала бы сердце из груди!

— Когда Пэтси сдалась, — продолжала Джейн, — так называемый «доктор», которого подыскал Лоуэлл, сделал ей аборт, но справился со своей работой плохо… ох, как плохо! — Джейн содрогнулась. — Пэтси едва не умерла от потери крови… — прошептала она. — А потом еще и подхватила инфекцию. — Джейн откашлялась. — В результате, когда она наконец оправилась, то узнала, что больше не сможет иметь детей. — Джейн замолчала и тяжело вздохнула. — Вот тогда-то отчаяние и ненависть поселились в ее душе. Пэтси поклялась, что однажды Лоуэлл поплатится за все то горе, что причинил ей.

Шарлотта вошла в детский сад. В просторном зале для игр сидело совсем немного детей, и все они, устроившись перед телевизором, смотрели «Барни». Из взрослых в комнате была только девочка лет пятнадцати.

— Я могу вам помочь? — осведомилась она.

Шарлотта, улыбнувшись, кивнула.

— Я приехала за Дэви Мартинесом.

— А он, наверное, с остальными детьми на игровой площадке, — предположила девочка. — Идите вон туда, — и она указала на дверь.

За дверью оказался небольшой коридор, а за ним — еще одна дверь. Лишь только Шарлотта переступила порог, как ее накрыла волна оглушительного гомона множества детских голосов. Детская площадка представляла собой небольшой участок земли, окруженный оградой из железных цепей футов шесть высотой. И на ней галдело, верещало и хохотало множество детей, сражаясь за очередь полазать по канату, веревочной лестнице, другим гимнастическим приспособлениям или покататься на качелях и каруселях.

Шарлотте только через несколько минут удалось отыскать Дэви во всей этой суматохе. В конце концов она разглядела его одинокую фигурку в песочнице в дальнем углу площадки.

Пробираясь к нему сквозь толпу детей, она заметила, что хотя по всей песочнице разбросаны пластмассовые формочки, лопатки, игрушечные самосвалы и экскаваторы, они лежат без дела. А малыш сидит неподвижно, глядя поверх ограды на узкую аллею, тянущуюся вдоль площадки.

— Дэви! — позвала Шарлотта. — Пора домой.

Дэви хмуро обернулся к ней. Увидев мрачную гримасу на его личике, Шарлотта попыталась убедить себя, что мальчик, возможно, просто огорчился, увидев ее, а не маму. По крайней мере, ей очень хотелось верить, что дело именно в этом.

Она, улыбаясь, опустилась рядом с ним на колени.

— Эй, дружок, готов идти?

— Где мой папа?

— Папа еще занят, все пытается помочь полицейским, — проговорила Шарлотта. Ничего более удачного ей в голову пока не приходило. А как еще объяснить малышу, что его папа в тюрьме? — Но он уже совсем скоро вернется домой, — поспешила добавить она, мысленно взмолившись, чтобы так оно и было. — Ну а до тех пор ты должен побыть у меня, так захотел папа, помнишь? Побыть со мной и с Милашкой.

Дэви, казалось, целую вечность пристально смотрел на Шарлотту. Потом наконец кивнул.

— Отлично. Тогда пошли. — И, крепко ухватив малыша за руку, Шарлотта повела его сквозь суетливую толпу детей к зданию детского сада, где оставила в учетной книге отметку о том, что он ушел. Дэви послушно следовал за ней, но все с той же хмурой гримасой на лице, и Шарлотта каждую минуту ожидала услышать его плач. Только когда они уселись в фургон, Дэви снова, как обычно, оживленно защебетал, принявшись красочно, не упуская ни малейшей подробности, рассказывать о том, как какой-то мальчик по имени Томми отлупил другого мальчика и поставил ему на руку огромный синяк. Шарлотта облегченно вздохнула.

По пути домой она старательно издавала всяческие междометия, призванные убедить Дэви, что его история вызывает в ней живейший интерес. Но слушала она только вполуха. Мысли же ее по-прежнему вертелись вокруг Лоуэлла Вебстера. Неужели он собственноручно убил Рикко Мартинеса или приказал кому-то сделать это — все для того, чтобы прикрыть своего сына Марка?

Но даже если она отыщет способ встретиться с Лоуэллом и оказаться в непосредственной близости к нему, какой в этом смысл? Чего она этим добьется? Не может же она запросто подойти к нему и поинтересоваться, правдивы ли все эти кошмарные истории, которые рассказывают о нем Надя и Пэтси! Или осведомиться, не убивал ли он Рикко Мартинеса. Даже если бы ей удалось спросить его, какой дурак в таком сознается? Особенно если учесть его нынешние политические амбиции…

Чем больше Шарлотта размышляла об этом, тем сильнее становились ее огорчение и беспокойство. Фургон между тем подкатил к дому. Дэви по-прежнему весело болтал, не умолкая ни на секунду. Шарлотта выключила зажигание. И тут, совершенно внезапно — будто просветление снизошло, — в голове у нее родилось возможное решение проблемы. Да! Пожалуй, есть способ шпионить за Лоуэллом так, чтобы он даже не знал, кто она и что она шпионит. И есть человек, который может ей в этом помочь…

Шарлотта с Дэви вошли в дом, и попугайчик, как обычно, разразился болтовней и пронзительными криками, изо всех сил пытаясь привлечь к себе внимание.

— Тетя Чалли, хочу поиграть с Мышкой! Можно? Можно?

Шарлотта поставила сумку.

— Вот что, — проговорила она, натягивая мокасины. — Тете Чарли нужно сначала позвонить кое-кому. Если ты будешь хорошо себя вести, посидишь пока, посмотришь телевизор, я выпущу Милашку из клетки. Обещаю! А если будешь совсем паинькой, я, может быть, даже разрешу тебе его погладить.

Дэви, счастливо заулыбавшись, стукнул себя кулачком в грудь:

— Обещаю хорошо себя вести!

— Я так и знала. Ты ведь у меня чудо! — похвалила Шарлотта, усаживая мальчика перед телевизором и включая его любимую дневную программу. Довольная тем, что заняла его хоть на некоторое время, устремилась к телефону.

Но чем ближе подходила она к столу, тем медленнее и нерешительнее становился ее шаг. Она вдруг начала сомневаться: а правильно ли это — звонить Кэрри Роджерс? Идея связаться со старой подругой вдруг перестала казаться ей такой уж удачной…

Втянуть в это дело профессора Мак и Джейн Колхаун — это одно. Ведь они, по крайней мере, знакомы с Даниэлем и потому отнеслись с сочувствием к ней и ее затруднениям. Но шаг, который она вознамерилась совершить сейчас, был другого свойства. Кэрри не знала Даниэля, и о том, в какую беду он попал, ей тоже неизвестно. Но ведь если через кого и можно выйти на людей, которые убирают в офисах Вебстера, то лишь через Кэрри.

И все же Шарлотта колебалась. Сначала — сплетни, а теперь — еще и ложь, и всякие не слишком красивые уловки… Как же далеко намерена она зайти и где остановится?

Шарлотта бросила взгляд на Дэви. Но мысленным взором видела Даниэля… Вот он подхватывает одной рукой малыша, а другой — обнимает Надю. Именно так стояли они на Пасху, когда Даниэль объявил, что теперь они — одна семья.

Истина. Она остановится, когда отыщет истину! Безжалостно подавив мучительное чувство вины, Шарлотта вновь обернулась к телефону. И увидела, что на автоответчике мигает огонек.

Поначалу она попыталась сделать вид, будто и не заметила его. Давай, действуй! Позвони, пока нервы окончательно не сдали! Но огонек настойчиво требовал внимания, и Шарлотта никак не могла решиться. А может, там какие-то новости о Даниэле и Наде? Или кто-то звонил по делу?

А вот завела бы определитель номера, не гадала бы сейчас! Шарлотта и вправду думала установить определитель, но, поскольку у нее уже имелся автоответчик, совесть ее никак не могла смириться с необходимостью лишних трат… До теперешнего момента. Может, настала пора пересмотреть свои убеждения?

— Да, наверно, опять какие-нибудь дурацкие «товары по телефону»! — пробормотала она. Однако узнать наверняка можно лишь одним способом… С сердитым вздохом она нажала кнопку «Сообщения».

«Привет, Шарлотта, это я».

Мэделин!

«Прости, но меня не было дома, когда ты звонила в воскресенье».

Шарлотта закатила глаза:

— Ну да, конечно!

«Я несказанно благодарна тебе за то, что ты взяла на себя заботу о Дэви! Ведь я… я просто не смогла бы сейчас управиться со всем этим. Я так огорчена, так волнуюсь за Даниэля, что в голове настоящий сумбур! Я подумала, ты захочешь узнать — я сегодня сумела повидаться с Даниэлем. Это… это тяжелое зрелище… он там… в этом… месте… — Голос ее сорвался. Но через секунду зазвучал снова: — Боже мой, Шарлотта, что нам делать? Даниэль говорит, все уладится, а если нет? Что, если… — Она снова запнулась. А потом, через несколько мгновений, заговорила опять, почти шепотом: — Даниэль сказал мне, что Надя беременна. И что он волнуется за них с Дэви. — Мэделин еще раз остановилась, откашливаясь. — В общем, отчасти поэтому я тебе и позвонила. Я могу помочь тебе с Дэви… если тебе нужна моя помощь. — Она помолчала, словно дожидаясь ответа, а потом добавила: — В общем, просто скажи мне, если захочешь. Позвони, хорошо?»

Раздался писк, знаменующий конец сообщения. Целая буря чувств захлестнула Шарлотту. Она обернулась и взглянула на Дэви, который в трансе сидел перед телевизором, поглощенный приключениями Барни — большого фиолетового динозавра.

Если бы только Мэделин говорила искренне! Всем сердцем хотелось ей верить, что сестра все-таки не такая уж эгоистка. Но разве это возможно? Ведь Мэделин с самого начала ясно продемонстрировала свое отношение к Наде и Дэви.

Так что, скорее всего, перемена в ее настроении была следствием того, что Даниэль пристыдил ее и тем самым заставил-таки предложить свою помощь. Либо просто, без обиняков изложил ей свою позицию: или ты со мной, или против меня. Можно не сомневаться: предложение Мэделин сделано не от чистого сердца. Она печется исключительно о собственном благе. Шарлотта твердо верила: черного кобеля не отмоешь добела. По крайней мере, за один день.

Шарлотта нервно кусала нижнюю губу. Да, можно отвезти Дэви к Мэделин. И жизнь ее определенно станет гораздо легче. Но как же Дэви? Как новое потрясение в его юной жизни скажется на его психике, особенно теперь, когда он, похоже, наконец-то свыкся с бабушкой и ее домом?

С другой стороны, может быть, прошлый опыт общения с Мэделин слишком влияет на ее теперешние суждения? А вдруг — можно ведь хотя бы предположить такое! — когда Мэделин окажется рядом с Дэви и увидит, какой это чудесный мальчик, сердце ее смягчится?

А может, и рак свистит, и свинья летает?

Измученная борьбой противоположных чувств, Шарлотта утомленно закрыла глаза и покачала головой.

Бездействие — лучшая политика, если не знаешь, как поступить. Откуда взялось это изречение? Слышала она его где-то или прочла? А может, сама придумала? Неважно. Это хороший совет.

К тому же, если она сможет найти способ доказать, что Надя и Даниэль непричастны к убийству Рикко, ей и вовсе не придется принимать никаких решений.

— Чем раньше найдется выход из этой путаницы, — пробормотала она, — тем скорее все встанет на свои места.

Лоуэлл Вебстер. Шарлотта не могла отделаться от ощущения, что в личности и поступках этого человека и кроется ключ к загадке. А что, если нет?

Изо всех сил стараясь не прислушиваться к назойливому голоску, противно звенящему в ушах, она потянулась за телефонным справочником. И, найдя нужную страницу, набрала номер.

Трубку подняли после третьего звонка.

— Вы позвонили в службу уборки «Законы порядка», — раздался женский голос. — Мы сделаем ваш бизнес чистым!

— Здравствуйте, это Шарлотта Лярю. Можно попросить Кэрри Роджерс?

— О, добрый день, мисс Лярю! Подождите секундочку, я проверю.

В трубке что-то щелкнуло, и в ухо Шарлотте ударил громкий джаз. Слушая музыку, она размышляла о старой подруге. Они познакомились много лет назад. Как и Шарлотта, Кэрри в свое время организовала преуспевающую теперь службу уборки помещений. Только работники Кэрри обслуживали офисы, тогда как Шарлотта предпочитала частные владения. Дела у Кэрри шли просто замечательно. В конце концов она достигла уровня, когда с ней начали заключать контракты управляющие крупнейших офисных зданий в Центральном деловом районе Нового Орлеана.

Подруга рассказала Кэрри о Шарлотте, и та попыталась уговорить новую знакомую устроиться в ее агентство на должность одного из старших менеджеров.

Поначалу Шарлотта всерьез подумывала о том, чтобы принять заманчивое предложение Кэрри, но мысль о необходимости сидеть целыми днями за рабочим столом отпугивала ее, несмотря на все выгоды, которые сулило новое место. К тому же она искренне любила старинные дома, по которым приходилось разъезжать, и любила сама «поработать руками», вкладывая в дело частичку собственной души. И она решила, что будет чувствовать себя счастливее, если останется сама себе хозяйкой.

Музыка резко оборвалась, и трубка завибрировала от звучного голоса:

— Надо же, звонит! И за что же такая честь, скажи на милость? Только не говори, что передумала и все-таки решила у меня работать!

Шарлотта рассмеялась.

— Чтобы так же неприлично разбогатеть? Ну нет, ни за что! Да я и не знала бы, куда мне эти деньги девать!

Кэрри захихикала:

— Как же, рассказывай! Ну, тогда в чем же дело?

Шарлотта быстро шмыгнула носом и с трудом проглотила вставший в горле комок.

— Кэрри, мне нужна некоторая информация, и я подумала, что, если кто и может дать мне нужные сведения, так это ты. — И, не давая себе времени струсить, она с пулеметной скоростью снова затараторила: — Только без расспросов, ладно? И ты должна пообещать мне, что никому не скажешь о нашем разговоре.

— Без расспросов, говоришь? Звучит интригующе. Ты, часом, не нашла еще один труп?

Шарлотту передернуло при воспоминании о том кошмаре, что пришлось ей пережить в доме Девилье всего несколько месяцев назад.

— Нет, не совсем… Но я ведь попросила, не нужно меня пытать!

— Так неинтересно!

— Кэрри!

— Эй, да я же просто шучу, Шарлотта. По правде говоря, меня от одной мысли о трупах в дрожь бросает.

— Меня тоже, — отозвалась Шарлотта.

— Хорошо, так что же ты хочешь узнать?

— Можешь пообещать, что никто не узнает ни о том, что я звонила, ни зачем звонила?

— Звучит серьезно.

— Это на самом деле серьезно! — подтвердила Шарлотта.

— Ладно, ладно, даю слово: никому не скажу.

— Хорошо… тогда вот что: тебе когда-нибудь случалось работать в офисах компании «От Антарктиды до Ямайки»?

Кэрри присвистнула сквозь зубы.

— Ты про компанию Лоуэлла Вебстера? Боже мой, как я мечтала получить у него работу! Но нет, к сожалению, в его офисах мы не убираем.

— А кто убирает, не знаешь?

— Знаю, конечно! Захария Картер перехватил у меня этот контракт, чтоб ему пусто было! Ты же ведь помнишь Зака? — И, не дожидаясь ответа, Кэрри снова заговорила: — Мы оба его добивались, но у Зака оказались какие-то связи в компании, так что приз достался ему.

Разочарование острым ножом полоснуло по сердцу Шарлотты. Да, она прекрасно помнила Захарию Картера. И воспоминания эти вовсе не внушали оптимизма.

— Ну… Что же, все равно — спасибо, — наконец вымолвила она, испытывая пренеприятное ощущение, будто только что со всего размаха налетела на кирпичную стену. — Жаль. Я-то надеялась, что контракт у тебя и я смогу узнать расписание работ в их офисах.

— Нет. Заполучить контракт мне не удалось. Однако я — по чистой случайности — знаю расписание. Понимаешь, мы с Заком уже некоторое время… в общем, мы с ним довольно много общаемся и даже подумываем о слиянии. — Кэрри рассмеялась. — Слиянии сразу в нескольких сферах, если ты понимаешь, о чем я.

Шарлотте пришлось прикусить язык, чтобы не высказаться по поводу этого так называемого «слияния». Не так уж много времени прошло с тех пор, как ей выпало «счастье» лично иметь дело с Захарией Картером. И даже теперь одна только мысль о нем оставляла у нее во рту кислый привкус. Этот человек был банальным авантюристом. Милым и очаровательным, но, тем не менее, авантюристом и пройдохой, пекущимся исключительно о собственном благе. Однако какой толк предостерегать Кэрри? Если уж она вбила себе что-нибудь в голову, ее никакими предостережениями и советами с выбранной дороги не спихнуть.

— Насколько мне известно, мистер Вебстер не допускает, чтобы в его офис входили, если там нет его самого или кого-то из доверенных лиц, — сообщила Кэрри. — Так что люди Зака работают в то же время, что и клерки: с девяти до пяти по вторникам и четвергам.

Шарлотту охватило волшебное чувство облегчения.

— Спасибо тебе, Кэрри! Именно это мне и необходимо было выяснить.

— Рада, что смогла помочь, но, Шарлотта… — Кэрри на секунду заколебалась, затем решительно откашлялась: — Ты же ведь не замышляешь ничего… дурного или… незаконного, правда? То есть это вроде как не мое дело, и, конечно, я даже и подумать про тебя такого не могу… но…

Это подозрение заставило Шарлотту остолбенеть. Она вдруг почувствовала, что готова заплакать и засмеяться одновременно.

— Нет-нет, — поспешила она успокоить подругу. — Ничего незаконного, даю слово! — с силой добавила она.

— Вот и хорошо. Да ведь я же сказала: про тебя такое и подумать невозможно. Но уточнить-то все-таки должна была…

Распрощавшись с Кэрри и положив трубку, Шарлотта запустила руку в карман передника и нащупала конверт с запиской Пэтси. Ведь она ждет, что Шарлотта приедет к ней в четверг утром…

— Что ж, такая вот незадача! — пробормотала она: первый раз в жизни ей придется опоздать. А Пэтси придется стерпеть — нравится ей это или нет!

Но стоило Шарлотте отвернуться от телефона, как сомнения накинулись на нее с новой силой, будто дикие звери. Правильно ли, хорошо ли то, что она замыслила? Каких-то два дня, оставшихся до четверга, вдруг показались ей вечностью. Предостаточно времени, чтобы передумать — и струсить.

— Слишком долго ждать! — пробормотала Шарлотта, направляясь к клетке Милашки.

Авантюры — авантюрами, но пока она должна сдержать слово, данное Дэви: разрешить ему погладить птичку.

Вообще-то поддаваться слабостям и страхам Шарлотте было не свойственно. За то время, что ей пришлось руководить собственным делом, она успела понять: информированность и решительность — залог успеха любого предприятия. Однако прежде, чем наступило утро четверга, она успела поменять решение, наверное, тысячу раз. То вдруг ее переполняла готовность сейчас же, не раздумывая, кинуться в бой и добиться победы. А уже через минуту она снова принималась гадать и сомневаться, насколько хорош и нужен ли вообще ее план, и порой сомнения одолевали ее настолько, что она готова была опустить руки, выбросить свою идею из головы.

А потом ей опять вспоминался Даниэль, запертый в тюремной камере, и Надя, скитающаяся где-то с ребенком во чреве… И все начиналось заново.

Если она и в самом деле собиралась привести свой план в исполнение, нужно было попасть в офис Лоуэлла самое позднее к восьми часам. И лишь в очередной раз оставив Дэви в детском саду, она окончательно решилась действовать.

— Ну, допустим, план мой и провалится, — рассуждала она вслух, направляясь по Сент-Чарлз-авеню к Центральному району. — Что ужасного может произойти?

Шарлотта почти не сомневалась: только из-за того, что она очутилась в их офисе, вызывать полицию и требовать ее ареста они не станут. В конце концов, она ведь может заявить, что просто заблудилась! Итак, в худшем случае ее просто выпроводят из здания. Конечно, ситуация не из приятных! Ее могут обвинить в том, что она сует нос в чужие дела, или просто счесть чудачкой, но уж от этого она не умрет! По крайней мере, хочется в это верить.

Шарлотта покрылась гусиной кожей, вдруг подумав о Рикко — о том, что его-то убили, да еще и затолкали в вазу, чтобы он гнил там, пока не останется один скелет. Она снова поежилась, как от озноба. Даже если Рикко убил Лоуэлл, убивать ее у него нет причин. И уж конечно, он не станет делать этого средь бела дня.

Шарлотта помотала головой, словно пытаясь этим движением вытряхнуть жуткие мысли.

— Какая чепуха! Надо же было до такого додуматься! — бормотала она, подъезжая к высотному дому, где располагались офисы компании «От Антарктиды до Ямайки».

Прежде всего, у нее нет ни одного веского доказательства, что Лоуэлл Вебстер причастен к смерти Рикко, и даже никаких свидетельств, способных ниспровергнуть его идеальный образ. Единственная карта у нее на руках — сплетни о том, что некая женщина утверждала, будто бы у них когда-то был роман! Да… Ничего определенного. Одни только слухи и домыслы… пока.

Шарлотте предстояло пробраться в огромное здание на Пойдрас-стрит, втиснутое в самую сердцевину делового центра. Этот один из самых крупных в городе небоскребов считался еще и одним из самых высоких.

Когда Шарлотте впервые в голову пришел ее план, выглядел он достаточно простым и выполнимым. Шарлотта притворится одной из работниц Захарии Картера, появится в здании часом раньше настоящих работников, чтобы как следует оглядеться и послушать, что происходит в офисе компании Вебстера. В конце концов, никто ведь не обращает внимания на прислугу и уборщиков! Кто знает, что ей удастся разнюхать? Вдруг ей попадутся на глаза какие-то мелочи, по которым можно разгадать истинную сущность Лоуэлла. А когда она проникнет внутрь, останется только действовать по обстоятельствам и надеяться, что ее не поймают.

Шарлотта еще накануне позвонила в «От Антарктиды до Ямайки» и узнала точное расположение офиса в здании. Поэтому, припарковав фургон и вооружившись своим рабочим ящиком, она решительно вошла в здание, уже зная, к какому ряду лифтов ей идти.

После головокружительного вознесения на сорок первый этаж Шарлотта устремилась прямо к рабочим помещениям компании «От Антарктиды до Ямайки». Когда она вошла в приемную, ей сразу бросилась в глаза чистота и порядок, царившие там и не оскверняемые — насколько можно заметить — ни единой пылинкой.

Затем ее внимание привлек дизайн помещения. В соответствии с темой внешней торговли, которой занималась фирма, стены увешаны огромными пейзажными фото, сделанными в самых разных странах. Все это напомнило ей офис туристического агентства, где ей однажды довелось побывать.

По центру комнаты стоял тиковый стол, а вдоль стен выстроились мягкие стулья. Ткань обивки по цветам идеально гармонировала с ковром и стенами.

Идеально. А чего еще ждать от офиса, принадлежащего человеку такого статуса и репутации, как Лоуэлл? Только вот за конторкой в приемной никого нет… Хотя нет, кто-то там все-таки есть. Компьютер включен, а рядом с клавиатурой — чашка, с кофе, наверное. Кофе еще горячий — пар идет… И по столу разбросана целая кипа бумаг и папок.

— Шишки-шишки, я на передышке… — пробормотала Шарлотта и вдруг вспыхнула улыбкой, осознав, как немного времени — ведь Дэви поселился у нее совсем недавно — понадобилось ей, чтобы перенять его детские словечки.

Однако минуты неумолимо бежали вперед, и, взглянув на свои часы, Шарлотта перестала улыбаться. Некогда раздумывать и дожидаться секретаря, если она действительно намерена осуществить свой план. И, стараясь не обращать внимания на бабочек, порхающих в животе, Шарлотта решительным шагом устремилась вперед по широкому коридору. По обеим его сторонам тянулись ряды закрытых дверей с медными табличками, на которых были выгравированы фамилии хозяев кабинетов. И только в самом конце коридора, на последней двери, Шарлотта обнаружила табличку с именем Лоуэлла Вебстера.

Она подошла поближе и, едва дыша, приблизила ухо к двери, пытаясь различить хоть какие-то звуки и понять, есть ли кто там, внутри.

Наконец до нее донеслись приглушенные голоса, но она не могла понять, ни кто это говорит, ни о чем. Сердце ее больно колотилось о ребра. Сделав еще шаг, она прильнула ухом прямо к доскам двери.

И вдруг события начали развиваться с неимоверной скоростью: где-то зазвонил телефон, и на противоположном конце коридора хлопнула дверь. И в этот же миг дверь кабинета внезапно распахнулась.

Перепуганная Шарлотта, даже не успев осмыслить этого, автоматически отскочила назад, и как раз вовремя: на пороге показалась женщина и шагнула в коридор. Промедли Шарлотта еще долю секунды, и они столкнулись бы нос к носу.

Будто в каком-то странном танце, обе женщины синхронно отступили назад.

— Я… вот как раз собиралась постучать! — выпалила Шарлотта и, подняв руку, помахала кулаком в воздухе, будто это наглядное пособие могло придать убедительности ее лжи.

— Вы кто? — резко спросила женщина, глядя на Шарлотту так, словно хотела взглядом пронзить ее насквозь.

Та с трудом проглотила комок в горле, опустила руку и направила всю свою волю на то, чтобы унять дрожь в коленях. Незнакомка выглядела лет на тридцать или чуть больше. Кое-то, вероятно, счел бы ее красивой, но эта красота была такого свойства, что в памяти у Шарлотты всплыла цитата из Шекспира, что-то насчет «ведьминской красоты».

Шарлотта слабым взмахом руки указала на ящик.

— Служба уборки, — выдавила она. — Я… я пришла тут поработать.

Все с той же мрачной гримасой и подозрительным огоньком в глазах незнакомка осмотрела Шарлотту с ног до головы.

— Что-то вы рано! — проронила она. — И не помню, чтобы видела вас раньше. — Она указала на одежду Шарлотты: — А где униформа?

Как же так? Ведь уборщиков и прислугу не замечают… Грозная, устрашающая, суровая… сразу и не подберешь подходящего описания для этой женщины. У Шарлотты уже не раз и не два промелькнула мысль отказаться от этой затеи. Если ты так и будешь вести себя, будто в чем-то виновата, она в это поверит!

Собрав в кулак всю доступную ей смелость, Шарлотта выпрямилась и вздернула подбородок.

— А я здесь раньше и не бывала! — резко ответила она. — Я на замене. Тот, кто обычно здесь убирает, заболел. А униформы для тех, кого удалось подыскать в последнюю минуту, у них не предусмотрено, — прибавила Шарлотта. — А теперь, если вы будете так добры указать мне, с какого помещения начинать, я, с вашего позволения, займусь делом.

Внезапно за спиной женщины возникла мужская фигура. И Шарлотта немедленно узнала лицо, которое так часто мелькало перед ней на страницах газет.

Среднего роста и в меру крепкого телосложения, Лоуэлл Вебстер оказался привлекательным мужчиной слегка за пятьдесят с густыми, чуть посеребренными сединой волосами, постриженными очень коротко, почти «под ноль». Черты лица у него были грубоватые, а взгляд пронзительных голубых глаз даже на расстоянии оказывал какое-то гипнотическое действие. Нетрудно представить, как юная Пэтси Дюфур по уши влюбилась в этого человека.

— Что, какие-то проблемы, Кимберли? — осведомился Вебстер.

Женщина поспешно обернулась к нему, однако Шарлотта все же успела заметить поистине чудесное преображение, произошедшее с ней. Всего мгновения хватило на то, чтобы весь ее облик вдруг буквально пропитался выражением, которое, пожалуй, можно было бы определить как тошнотворно-льстивое.

— Никаких проблем, мистер Вебстер! — откликнулась она нежным, мелодичным голосом. — Просто небольшая путаница с работниками, которые должны тут убирать. Простите, что потревожили вас.

И, чуть ли не поклонами и реверансами, Кимберли попятилась из дверей, вынуждая Шарлотту тоже сдвинуться с места или хотя бы слегка отступить.

Лоуэлл склонил голову и через плечо Кимберли смерил Шарлотту внимательным взглядом.

— Ну что ж, пусть заходит, — проговорил он. — У меня в кабинете настоящая помойка. — И, произнеся это, он с равнодушным видом направился обратно к своему рабочему столу.

Кимберли еще раз обернулась вокруг своей оси, и лицо ее опять поменяло выражение. Вернулся тяжелый, колючий взгляд, а с ним и неодобрительная морщина на лбу.

— Ну? — процедила она сквозь зубы. — Вы слышали, что приказал мистер Вебстер? Так чего ждете?

Подстрекаемая внезапно пробудившимся духом противоречия, да и просто желанием позлить эту глупую особу, Шарлотта встала по стойке «смирно», четко отсалютовала ей тремя сложенными пальцами и произнесла:

— Так точно, мэм! Будет исполнено, мэм!

И в ту же секунду пожалела о своем порыве. Шарлотта, какая же ты дура! Вот уж глупость так глупость! Эта мадам и без того смотрела на нее подозрительно, и в такой ситуации точно не следовало вступать с ней в спор и привлекать еще больше внимания к собственной персоне!

Ее сожаление усилилось, когда Кимберли, прищурившись, бросила на нее взгляд, ясно говоривший: «Ну я тебе покажу!», и, гордо выпрямившись, удалилась величавой поступью.

А теперь, пожалуй, стоит поторопиться и ковать железо, пока горячо. Потому что у нее возникло подозрение, что это железо быстро остынет.

Кабинет Лоуэлла, выполненный в том же стиле, что и приемная, оказался при этом гораздо больше. Одна стена представляла собой окно, из которого открывался вид на горизонт. Вдоль второй стены выстроилась череда картотечных шкафов, бар и маленький холодильник. У третьей размещался компьютерный центр. Там же находилась еще одна дверь, ведущая, по предположению Шарлотты, в личную ванную. В центре возвышался массивный письменный стол, заваленный папками и документами, а перед ним уютной группкой теснились друг к другу небольшой диван, два клубных кресла с высокими спинками — из того же гарнитура — и восьмиугольный кофейный столик.

Лоуэлл сидел за столом, погруженный в изучение каких-то бумаг, однако, когда Шарлотта вошла, поднял голову и произнес:

— Можете начинать оттуда, — махнув рукой в сторону компьютерного центра. А затем снова склонился над документами.

Как и предполагала Шарлотта, дверь вела в ванную. Прикрыв дверь за собой, она все же оставила маленькую щелочку, чтобы слышать, что происходит в кабинете.

Ванная оказалась почти такой же большой, как и в ее собственном доме. Кроме раковины и туалета, там имелась еще и внушительных размеров душевая кабина, а рядом — небольшой стенной шкаф.

Охваченная любопытством, Шарлотта заглянула в шкаф. Как она и предполагала, там висело несколько деловых и спортивных костюмов, несколько рубашек, а на полу из-под них выглядывали носы парадных ботинок и теннисных туфель.

Шарлотта почти утратила ощущение времени. Тряхнув головой, она закрыла дверцу шкафа, поставила на пол свою коробку и натянула резиновые перчатки.

Первым делом она залила в унитаз большую порцию дезинфицирующего средства с запахом хвои и, оставив его на время, занялась другими делами: почистила зеркало и краны, протерла раковину и навела чистоту в душевой. Она как раз только-только успела вновь заняться туалетом, когда вдруг услышала, что в кабинете задребезжал телефон. Лоуэлл поднял трубку только после второго звонка.

— Да, Кимберли. — Он помолчал. — Нет, я ведь уже говорил тебе, что не хочу с ним разговаривать. — Снова молчание, а потом крик: — Нет! Черт побери, нет! Я не хочу, чтобы он сюда поднимался! — После еще одной небольшой паузы Лоуэлл выпалил череду бранных слов. — Ладно, ладно! — в конце концов сдался он. — Поговорю я с ним. Соединяй.

Шарлотта постучала ершиком о край унитаза, поспешно ополоснула его и положила в раковину стекать. А затем, едва дыша, на цыпочках подкралась поближе к двери.

— Сколько раз говорил тебе сюда не звонить? — злобно прорычал Лоуэлл в трубку. На секунду воцарилось молчание, а потом Лоуэлл, с каждым словом разъяряясь все сильнее и все больше срываясь на крик, разразился длинной тирадой: — Не хочу этого слышать! Эта женщина вознамерилась меня уничтожить. Она мечтала об этом годами! Годами! Так почему, черт побери, ты не можешь избавиться от нее, как и от того неудачливого громилы, которого она наняла себе в помощники? — Снова пауза. — Да, да, все это я уже слышал! — рявкнул Лоуэлл. И потом, после новой паузы: — Послушай-ка, приятель… — голос его стих, зазвучав мягко, протяжно и угрожающе: — Если я потону, то и тебя утащу за собой. — А последнюю фразу он снова выкрикнул: — И в следующий раз, когда соберешься мне звонить, советую тебе звонить с хорошими вестями!

Трубка грохнулась на рычаг, и Шарлотта испуганно подскочила. Действовать, действовать! После такого разговора, не дай бог, Лоуэлл заподозрит, что она подслушивала! И, в надежде смыть потенциальные подозрения, она, подойдя к унитазу, торопливо нажала на слив.

Внутри у нее все бурлило, а в мозгу вихрем крутились обрывки подслушанного разговора. И Шарлотта решила, что ей, пожалуй, не стоит сию же минуту выходить из ванной.

Она опустила крышку унитаза и уселась сверху.

Эта женщина вознамерилась меня уничтожить… Мечтала об этом годами… «Эта женщина» — должно быть, Пэтси? Да? Конечно, он мог говорить и о ком-то другом, даже о своей жене, например… Но эта версия не вызвала у Шарлотты доверия. Все, что она читала о жене Вебстера, свидетельствовало, что она его главный соратник и помощник.

Почему, черт побери, ты не можешь избавиться от нее, как и от того неудачливого громилы, которого она наняла себе в помощники? Шарлотта почувствовала, что покрывается мурашками. Если она правильно понимает значение слова «избавиться», а под «этой женщиной» и вправду подразумевается Пэтси, тогда Пэтси угрожает настоящая опасность!

Новая мысль заставила Шарлотту нахмуриться. Опять же, если допустить, что речь шла о Пэтси, логично было бы предположить, что «второсортным громилой» вполне мог быть Рикко.

Шарлотта потерла переносицу. От бесконечных попыток разобраться в этой отвратительной путанице у нее разболелась голова. И вдруг до нее дошло, что уже довольно давно из кабинета не доносится ни звука. Может, Лоуэлл ушел? И ей, пожалуй, пора последовать его примеру.

Волна облегчения захлестнула ее, когда она увидела, что в комнате и в самом деле никого нет. Правда, она не слышала, когда Вебстер вышел. Вероятно, не расслышала за шумом воды, когда нажала на слив.

Шарлотта выжидающе уставилась на дверь, ведущую в коридор. Если ее предположения верны, тогда этот визит оправдан: она услышала достаточно, чтобы — по крайней мере, самой — убедиться в том, что Лоуэлл способен на все, даже на убийство. И если у нее есть хоть капля разума, ей следует немедленно уносить ноги, да побыстрее!

Шарлотта закрыла глаза, пытаясь утихомирить сердце, страшно колотившееся в груди. Это слишком подозрительно. Если она уйдет прямо сейчас, это будет выглядеть слишком подозрительно.

Сделав глубокий вдох, она бросилась вытирать пыль и приводить в порядок кабинет. Вот сейчас она закончит, а потом сочинит какой-нибудь предлог и удерет из здания…

Шарлотта только-только принялась за картотечные шкафчики, когда в коридоре вдруг послышался какой-то шум.

— Она там, в кабинете, — прозвучал голос Кимберли, и дверь широко распахнулась.

На пороге стоял одетый в униформу полицейский. Когда он шагнул в кабинет, Шарлотта потеряла дар речи. Глаза ее изумленно распахнулись, а сердце гулко заколотилось в груди. Она знает этого человека…

Какого черта делает здесь Луи Тибодо?

Потрясенное выражение на лице Луи было едва ли не комичным, только Шарлотте в эту секунду меньше всего хотелось смеяться. Кимберли одарила ее улыбкой Чеширского кота, потом обернулась к Луи и кивнула:

— Да, это она. Я взяла на себя смелость позвонить в службу уборки помещений, услугами которой мы пользуемся. Они заверили меня в том, что дама, которая обычно работает у нас в этот день, уже выехала, и подтвердили, что никаких новых служащих к нам не посылали. Понятия не имею, с какой целью явилась сюда эта женщина, однако хочу, чтобы ее немедленно выдворили из нашего офиса.

Луи сделал шаг к Шарлотте. Глаза его подозрительно прищурились, и ум Шарлотты лихорадочно заработал, подыскивая подходящее объяснение.

Нападение — лучшая защита. Семь бед — один ответ…

И, уперев руки в бока, она устремила на Луи возмущенный взгляд:

— Что-то я не пойму, что происходит? Это разве не офис мистера Лоренса Вебстера?

Ответный взгляд Луи ясно продемонстрировал, что ее блеф не подействовал.

— Нет! Это офис мистера Лоуэлла Вебстера.

Шарлотта старательно изобразила на лице изумление и смущение.

— Боже мой! — Она повернулась к Кимберли. — Простите, пожалуйста! А я-то думала… то есть, понимаете… такое огромное здание, наверное, я просто заблудилась. — Она подняла с пола коробку, а потом обернулась к Луи: — Если вас не затруднит, не могли бы вы проводить меня в офис мистера Лоренса Вебстера? Уверена, они уже гадают, куда я запропастилась!

Луи закатил глаза, но все-таки протянул ей руку.

— Буду рад помочь, мэм! — с издевательской вежливостью протянул он.

Бросив на Кимберли последний притворно-извиняющийся взгляд, Шарлотта радостно ухватила его под локоть и вслед за ним послушно вышла из кабинета.

Всю дорогу до лифта Луи упорно молчал. Не проронил он ни слова, пока они стояли, уставясь на табло над дверью лифта.

Наконец раздался мелодичный звон, и из открывшихся дверей вышла женщина в униформе с эмблемой службы уборки Захарии Картера на груди. На секунду Шарлотту охватило искушение сообщить ей, что ванная комната в кабинете Лоуэлла уже чистая, но Луи слишком настойчиво подталкивал ее к лифту.

Ну, что поделать! Смиренно вздохнув, Шарлотта коротко улыбнулась женщине и вошла в лифт. Луи следовал за ней по пятам.

Луи нажал на кнопку «первый этаж» и, как только двери захлопнулись, повернулся к Шарлотте.

— Нет здесь никакого Лоренса Вебстера! — проговорил он. — Как тебе, без сомнения, известно, — многозначительно добавил он. — И там ты тоже никого не обманула этой своей дурацкой выдумкой! Господи, глупая женщина, да ведь имя Вебстера написано прямо у него на двери!

Щеки у Шарлотты вспыхнули, и она застонала.

— У-у! Вот об этом-то я и забыла, — пробормотала она.

Луи кинул на нее испепеляющий взгляд.

— Не хочешь рассказать, что здесь происходит?

Буквально еще долю секунды Шарлотта раздумывала о том, что ей, возможно, все же удастся спасти положение при помощи новой лжи. Но лишь долю секунды. Пытаться обмануть Луи — то же самое, что врать священнику на исповеди. То есть — крайне неразумно.

— Когда выйдем на улицу, если ты проводишь меня до фургона, я смогу все объяснить, — наконец сдалась она.

— Не сомневаюсь, что сможешь! — отозвался он, и сарказм переполнял каждое его слово. — Мечтаю услышать.

Весна — одно из самых любимых времен года для Шарлотты. На улице ярко светило солнце, обещая еще одно прекрасное погожее утро, но Шарлотте было не до этого: она могла думать лишь о телефонном разговоре, подслушанном в кабинете Вебстера.

Пока они с Луи шли к фургону, она постаралась как можно убедительнее и подробнее все ему рассказать, начав со звонка Нади. И как раз к тому моменту, когда они добрались до фургона, она завершила повествование своим визитом к Джейн Колхаун.

Шарлотта отперла заднюю дверцу фургона.

— После беседы с Джейн я уж и не знала, чему и кому верить, — продолжала она, пристраивая свой контейнер в багажнике. Потом шагнула в сторону, чтобы захлопнуть дверцу. — И я подумала, что…

Луи внезапно выдернул дверь у нее из рук и хлопнул ею так сильно, что проходящая мимо пара застыла, изумленно вытаращив глаза.

Не обращая на зевак ни малейшего внимания, Луи с угрожающим видом шагнул к Шарлотте:

— И что же ты подумала?

Жёсткие ноты в его голосе потрясли ее до глубины души, и в первую очередь потому, что вплоть до этой самой минуты он не подавал ни малейших признаков того, что рассказ ее вызывает у него нечто большее, чем умеренный интерес.

— Позволь-ка догадаться, — саркастически протянул он. — Ты решила, стоит только тебе прискакать сюда, и Лоуэлл Вебстер тут же — раз! — и признается, что он подлец и мерзавец или… Ах, нет! Подожди-ка: что он — убийца!

— Нет, конечно же, нет! — залепетала Шарлотта. — Я…

— Ты так и будешь вечно наступать на одни и те же грабли, Шарлотта? — Луи покачал головой. — Истории Дюбюиссонов тебе не хватило? Ты хоть понимаешь, с кем связываешься? Да Лоуэлл Вебстер тебя прожует и выплюнет, даже глазом не моргнув! Не говорю уж о том, что у него прикормлена целая армия законников, которые способны промариновать тебя в суде до конца твоих дней по одному только обвинению в клевете!

Он ткнул ее пальцем в плечо, затем наклонился так низко, что лицо его оказалось рядом с ее лицом.

— Не лезь в это дело, Шарлотта. Предоставь полицейским самим заниматься своей работой. Пусть Джудит разбирается. Если Даниэль невиновен…

— Что значит «если»? — оборвала его Шарлотта. Но времени ответить не дала. Она изо всех сил старалась не сорваться, пока он произносил свою тираду, изо всех сил старалась не обращать внимания на то, что он едва ли не кричит на нее и вообще разговаривает с ней, будто с глупой гусыней. Но теперь терпение у нее лопнуло. Его последнее циничное замечание насчет Даниэля она была не в силах стерпеть. — Никаких «если»! — завопила она во всю силу своих легких. — Даниэль — невиновен, и точка! — Она стукнула Луи кулаком в грудь. — Ты меня слышишь, ты, гнусный, злобный шовинист? Мой племянник невиновен!

И Шарлотта с силой толкнула его в грудь обеими руками, чтобы он убрался с ее пути. Не ожидая такого нападения, Луи пошатнулся и, пытаясь удержать равновесие, отступил назад, ровно настолько, чтобы позволить ей пробраться мимо него, и она торопливо зашагала к водительскому сиденью.

Оказавшись на месте, Шарлотта резко распахнула дверь, забралась внутрь и с силой захлопнула ее за собой. В боковое зеркало она увидела, что Луи направляется к ней, и, на всякий случай — если бы вдруг он вздумал помешать ей уехать, включила автоматическую блокировку дверей.

Когда она вставила ключ в зажигание, Луи был уже как раз рядом с ее окном.

— Шарлотта! — прокричал он. — Сейчас же открой дверь! — И забарабанил по стеклу.

Но Шарлотта, не обращая на него внимания, завела мотор и, одарив его последним презрительным взглядом, надавила на акселератор, вынуждая Луи выбирать: или посторониться, или попасть под колеса. Он отпрыгнул, и, стирая шины об асфальт, Шарлотта вывернула ревущий фургон на улицу.

Завизжали тормоза, автомобили, которым перегородили путь, разъяренно загудели, но Шарлотта была равнодушна ко всему, кроме гнева, прожигающего дырку в самой глубине ее желудка.

Недолгую дорогу до дома Пэтси она проехала, полуслепая от тумана ярости, приправленной унижением. Подумать только, а ведь она — пусть всего на секунду — подумала, что Луи Тибодо — тот, с кем она могла бы провести остаток своей жизни! Мысль эта только подливала масла в огонь ее гнева. Ведь она действительно размышляла об этом, и не раз!

— Что же! Теперь с этим покончено, — злобно пробормотала она. Меньше всего в жизни нужен был ей этакий напыщенный, деспотичный всезнайка, не имеющий ни малейшего представления о том, что значит преданность семье.

А ведь то, что он отрекся от собственного сына — единственного сына! — должно было послужить ей подсказкой. Ах да, у него же имелись для этого «причины», оправдывавшие, как он полагал, его поступок!

Стивен был, что называется, «проблемным» ребенком. Жена Луи, неспособная справиться с его трудным характером и уставшая от того, что муж — детектив из отдела расследования убийств — без конца торчит на работе, бросила их обоих, предоставив Луи самому, как придется, разбираться с их сыном.

А Стивен, когда подрос, связался с бандой сбежавших из дому сверстников. Однажды ночью он вместе с другими хулиганами напал на туриста, намереваясь ограбить его. Турист умер от ран, но перед смертью успел дать описание Стивена и одного из его сообщников. В результате их всех схватили и посадили в тюрьму, осудив за убийство.

А для Луи все это стало последней каплей в чаше его бедствий. Он отрекся от сына и не поддерживал с ним отношений больше двадцати лет. И лишь недавно, главным образом под напором — и при поддержке — Шарлотты, он сделал шаг к примирению. И вот результат: теперь, кроме вновь обретенного сына, он получил еще и маленькую внучку.

Шарлотта тяжело вздохнула, паркуя фургон на обочине дороги у боковой стены дома Пэтси. Причины причинами, но понять, как можно бросить на произвол судьбы родное существо, плоть от плоти своей, она все равно не в состоянии.

Шарлотта выключила мотор, но продолжала сидеть в кабине, неподвижно глядя перед собой. Если быть до конца откровенной, недостаток родственных чувств у Луи — лишь один из симптомов гораздо более серьезной проблемы, стоящей между ними неодолимым препятствием. Ведь не просто так она обозвала его «злобным шовинистом». Шпилька насчет Дюбюиссонов была и вовсе уж неуместна и бестактна и только лишний раз подтверждала то, что Шарлотта сама прекрасно знала, но предпочитала не замечать.

— Господи, защити нас от мужского эго! — негромко взмолилась она, выбравшись из фургона и направляясь к багажнику за инструментами и ящиком.

Того, что она, абсолютный дилетант, да вдобавок еще и женщина, в конце концов сумела найти разгадку в деле Дюбюиссонов, Луи никогда в жизни не забудет — и не простит. Это просто выше его сил. И неважно, что все это давно прошло и быльем поросло!

Шарлотта захлопнула дверь, заперла фургон и устремилась к воротам. Спасибо хоть на том, что ее не заставили давать свидетельские показания на суде! Даже теперь одна только мысль о всеобщем любопытном внимании, которое привлекло бы к ней выступление в суде, заставляла ее поежиться. Однако в последний момент, благодаря какому-то договору между окружным прокурором и адвокатом Дюбюиссонов, ее показания не понадобились.

Перед воротами Шарлотта замедлила шаг. Она бы не пережила вызова в суд: последствия были бы роковыми. И самое ужасное, что дело тут не в ней, а в человеческой природе! Люди ни за что в этом не признаются, но ведь на самом-то деле никому не по душе смотреть в лицо истине, особенно если истина эта подразумевает крушение иллюзий о самом себе.

Печаль тяжким грузом легла на душу Шарлотта. Неужели все это время она себя обманывала? Неужели ее отношения с Луи тоже иллюзия? Неужели она так истосковалась по мужчине, что намеренно закрывала глаза на то, какой это мужчина?

Шарлотта отчаянно зажмурилась и заставила себя сделать глубокий вдох. Может… «она подумает об этом завтра»[4]?

Она решительно распахнула створку ворот. И, справившись с неодолимым желанием сию же секунду развернуться, убежать домой, броситься в кровать и зарыться с головой в одеяло, заставила себя сделать первый шаг к дому Пэтси. В конце концов, сегодня она еще должна работать. К тому же после того, что ей удалось подслушать в кабинете Лоуэлла Вебстера, появились более важные и насущные темы для размышления, чем отношения с Луи Тибодо.

Подойдя к парадному входу, Шарлотта протянула руку, чтобы позвонить, но палец ее вдруг замер в дюйме от звонка.

Она вдруг задумалась, а почему это Пэтси вот так, без предупреждения и объяснений, совершенно внезапно отменила договоренность на вторник? Не потому ли, что племянник Шарлотты угодил в тюрьму по обвинению в убийстве Рикко?

Не наверняка, но вероятно, решила Шарлотта. В конце концов, Пэтси, как заметила Джейн, была всего-навсего испорченной светской поскакушкой. И она могла не захотеть иметь дело с человеком, у которого родственник сидит в тюрьме. Шарлотта не помнила, говорила ли когда-нибудь Пэтси, что Даниэль — ее племянник. Но вот Надя не могла хоть раз не упомянуть о нем, это точно!

Существовало, однако, и другое объяснение. Что, если Пэтси, и в самом деле вознамерившись погубить репутацию Лоуэлла, использовала для этого Рикко? А потом, возможно, даже заплатила кому-то за то, чтобы его убили и засунули в эту пресловутую вазу. И, зная, что Даниэль — племянник Шарлотты и что он невиновен, она могла не захотеть, чтобы Шарлотта крутилась тут живым напоминанием ее преступления.

Дверь вдруг распахнулась, да так неожиданно, что Шарлотта буквально подскочила на месте. На пороге, словно своими мыслями она вызвала ее, как вызывают духов, стояла Пэтси.

— То-то мне показалось, я слышала вашу машину, — проговорила Пэтси. — Проходите. — И она отступила, пропуская Шарлотту в дом.

Пэтси выглядела совершенно так же, как обычно, и Шарлотта немедленно начала сомневаться в своих недавних умозаключениях. И, как обычно, решила, что у нее слишком разыгралось воображение.

Но если ничего не изменилось, так почему же она вдруг почувствовала себя так неловко и скованно? Связано ли это с той сплетней о Пэтси и Лоуэлле, которую поведали ей недавно? Или с подслушанным в кабинете Вебстера разговором?

Наверное, это просто чувство вины, заключила Шарлотта, шагая по коридору следом за Пэтси. Вины за то, что она нарушила один из главнейших своих принципов, поддалась искушению собирать сплетни и совать нос в чужую жизнь!

— Мне через несколько минут придется уйти, — сообщила Пэтси, когда они оказались на кухне. — Возможно, меня не будет большую часть дня, но к тому времени, когда вы закончите, я, скорее всего, вернусь.

Физический труд, с которым неизбежно связана уборка, всегда помогал Шарлотте успокоиться. И к тому времени, когда Пэтси, уже после ланча, возвратилась из своих странствий, Шарлотта довольно спокойно складывала инструменты, собираясь уходить: и ее печаль, и паранойя слегка поутихли.

Она едва успела поставить коробку в багажник, когда зазвонил ее мобильный телефон. Захлопнув дверцу, она вытащила его из сумки и нажала на «ответ».

— «Домовой напрокат», Шарлотта слушает, — проговорила она, шагая к водительскому месту.

— Тетя Чарли, это я.

Джудит. Неужели сейчас выяснится, что Луи позвонил ей и выболтал все о ее утреннем нашествии на офис Вебстера?!

— Я не вовремя, тетя?

— Нет, все в порядке, дорогая. Только что закончила работать у Пэтси Дюфур. — Хоть Шарлотту и подмывало сразу же спросить у Джудит, звонил ли ей Луи, она прикусила язык: ведь если — такое ведь возможно? — он все-таки звонить не стал, Джудит потребует объяснений, с какой стати тетя задает такие странные вопросы?

— Я на минутку, спешу очень, — продолжала между тем Джудит. — Хотела просто сказать, что сама сегодня заберу Дэви, передохнешь хоть один вечер.

Шарлотта нахмурилась и облокотилась на фургон.

— Ты уверена, дорогая? Честно, с ним никаких хлопот!

— Да, уверена. Мы с ним поедем к маме, на случай, если меня вдруг вызовут на задание. Думаю, она наконец-то готова принять на себя часть ответственности за него.

Шарлотта прищурилась:

— Это твоя мать заставила тебя мне позвонить?

— Ну… да. Да, это она.

— Ну конечно! Знала, что я-то устрою ей допрос с пристрастием! — проворчала Шарлотта. — Она ведь не слишком старалась скрыть чувства по поводу женитьбы Даниэля и усыновления Дэви.

— Если тебя это успокоит, тетя, то там буду я — в качестве независимого наблюдателя. Вмешаюсь, если что.

— Полагаю, мой голос большого веса не имеет: я уверена, это твой брат вынудил ее внести свою лепту в семейное дело. — Зная, каким прямым и напористым может быть Даниэль, Шарлотта практически не сомневалась, что именно так и произошло.

— Молюсь, чтобы это было правдой только наполовину! — отозвалась Джудит, и ее ответ формой своей и содержанием только подтверждал правоту Шарлотты.

— Да, Джудит, а как же его одежда и зубная щетка? И игрушки?

— Сегодня как-нибудь обойдемся, а если все пойдет хорошо, то я их завтра заберу. Но теперь мне нужно бежать. Я тебя люблю, тетя Чарли. Скоро поговорим как следует.

— И я тебя люблю, милая! Пока. — Шарлотта медленно отняла трубку от уха и отключила телефон. Потом бросила мобильный в сумку, оттолкнулась от стенки фургона и вскарабкалась на сиденье.

Дэви прожил у нее всего несколько дней, но она будет рада передышке. Так откуда же взялось это чувство — будто она бросает мальчика? Откуда это внезапное горькое ощущение утраты? И почему, после двадцати лет полной самостоятельности, мысль о том, что снова придется вернуться в пустой дом, вдруг так волнует ее?

Шарлотта завела мотор. Может, позвонить сегодня Хэнку? Наверно, от разговора с сыном ей полегчает. А возможно, пришло время без обычных намеков и хождения вокруг да около прямо сказать ему, что она хочет внуков.

— Ну да, размечталась! — пробормотала она. Одна лишь мысль о подобном разговоре с ее слегка зажатым, щепетильным сыном заставила Шарлотту заулыбаться. И улыбка не сходила с ее губ всю дорогу домой.

Но как только ее дом оказался в пределах видимости, все хорошее настроение как ветром сдуло. На качелях восседал Луи Тибодо. Улыбка на лице Шарлотты сменилась гримасой. И только в эту секунду она искренне призналась самой себе в причине терзавшего ее дурного настроения.

— Но это же просто смешно! — пробормотала Шарлотта. Однако, как бы ни пыталась она убедить себя, что Луи не имеет никакого отношения ни к одолевшему ее унынию, ни к внезапному нежеланию идти домой, сама мысль о том, что вот сейчас ей снова придется с ним разговаривать, приводила ее в отчаяние.

На долю секунды ее охватило почти непреодолимое искушение просто-напросто проехать мимо собственного дома. Но какой в этом толк? Ведь когда-нибудь придется вернуться!

Шарлотта сбавила скорость и повернула на дорожку, ведущую во двор. В конце концов, она не Надя, чтобы бегать от каждой проблемы! Да и чего она добьется, избегая Луи? И к тому же это как-никак ее собственный дом! И вообще, разве она обязана разговаривать с Луи прямо сейчас? Пусть подождет, пока волнение ее слегка поутихнет, а тогда уж…

Шарлотта заглушила мотор, решительно сгребла сумку, выбралась из кабины и торопливо зашагала к задней двери. А войдя в дом, заперлась изнутри и устремилась прямиком в душ.

Но даже сквозь шум воды было слышно, как Луи изо всех сил барабанит в парадную дверь. Ох ты, господи! Он ведь может так колотить, пока руки себе не разобьет… Но нет, она все равно не станет с ним разговаривать, пока не придет в себя.

Через некоторое время стук прекратился, но, едва Шарлотта успела выбраться из душа и вытереться, задребезжал телефон. Первым ее порывом было немедленно ответить, вдруг это по работе или какие-нибудь известия о Даниэле? Схватив халат, она помчалась в гостиную, но успела как раз к тому моменту, когда включился автоответчик. Зазвучал ее собственный голос, потом гудок. А потом…

— Шарлотта, это твой сосед, злобный шовинист, на сей раз настроенный весьма дружелюбно…

Губы Шарлотты, помимо ее воли, растянулись в ухмылке, а пальцы принялись нервно теребить атласную ленточку на халате.

— Я знаю, что ты дома! — снова зазвучал голос Луи. — Просто прячешься.

— Как ты догадался! — пробормотала она, испепеляя взглядом телефон.

— Но, конечно, после того, что натворил сегодня утром, я не имею права возмущаться. Я всего-навсего хотел попросить прощения. Честно!

Пальцы Шарлотты замерли, а потом сжались в кулак.

— Вот тебе раз! — прошептала она.

— Кажется, я… — Луи нерешительно замолчал. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он заговорил снова: — В общем, позвони мне, когда захочешь поговорить.

— Позвоню, позвоню, не волнуйся! — проворчала она, обращаясь к автоответчику, когда он пискнул и щелкнул, знаменуя конец сообщения. Да, она позвонит Луи… как-нибудь. Когда соберется с силами. Нельзя же вечно от него прятаться. Но только не сейчас!

В тот вечер дом, лишившийся своего маленького постояльца, казался необычайно тихим и пустым. А Шарлотта никак не могла избавиться от тревожных мыслей о том, каково Дэви там, в новом жилище, с новыми людьми. Казалось, ощущение какой-то неясной утраты гложет даже Милашку — так беспокойно расхаживал он по жердочке.

— Ах ты, бедолага! — Шарлотта подошла к клетке. — Может, тебе нужно размяться немного? Хочешь полетать? — Она отворила дверцу. Попугайчик тут же выпорхнул наружу и устремился в другую комнату. Шарлотта изумленно следила за его перемещениями. Вот он перелетел в соседнюю, оттуда — в следующую… Неужели он ищет Дэви? Разве такое возможно?

И только облетев весь дом, попугай вернулся в гостиную и уселся отдохнуть на часы с кукушкой: это было его любимое место в доме. Шарлотте же оставалось лишь заключить, что такое возможно. Ее любимец, как и она, скучал по малышу.

Вечер выдался необыкновенно долгий и тягостный, хотя Шарлотта пыталась читать и немного посмотрела телевизор, изо всех сил пытаясь отвлечься от мыслей о Дэви, Луи, а самое главное — о разговоре, подслушанном в кабинете Лоуэлла.

Она была изнурена — душевно и физически. А в довершение всех бед у нее еще и подскочил уровень сахара в крови. Шарлотта не могла припомнить, чтобы ела сегодня что-нибудь запретное, и значит, всему виной стресс.

Вновь и вновь она подходила к телефону с намерением позвонить сестре и справиться о Дэви. Но каждый раз отходила прочь: в конце концов, Мэделин теперь — бабушка, и в ее отношения с внуком лучше не вмешиваться, даже с самыми лучшими намерениями. Пусть поскорей привыкают друг к другу.

Вконец измучившись, Шарлотта решила попросту отправиться спать. Но в ту минуту, когда она водворяла Милашку обратно в клетку, опять зазвонил телефон.

Надин голос Шарлотта узнала сразу же.

— Включите мобильный! — проговорила та и повесила трубку.

Как и в прошлый раз, звонок прозвучал, едва Шарлотта нажала кнопку.

— Как там Дэви? — первым же делом тревожно спросила Надя. Голос ее готов был сорваться на плач.

Шарлотта примостилась на диване.

— Он, похоже, привыкает понемногу. Но все время спрашивает про тебя и Даниэля.

— А… а он уже спит? Я… хотела бы поговорить с ним. Шарлотта, мне так нужно с ним поговорить! Страшно по нему скучаю.

Шарлотте очень хотелось заметить, что об этом следовало бы подумать раньше. Но она сдержалась. Какой смысл? Это только оттолкнет Надю, вот и все. К тому же несмотря на гнев, захлестнувший Шарлотту в первую очередь, она все больше и больше поддавалась обычной жалости.

— Он, конечно, очень бы хотел поговорить с тобой, милая… Только его сегодня здесь нет. Джудит позвонила с утра и сказала, что сама заберет его из садика. И они поедут к Мэделин.

Прошло несколько томительно долгих секунд, а Надя все молчала, так что Шарлотта уже испугалась, что девушка повесила трубку.

— Подозреваю, что это именно Даниэль так захотел, — снова заговорила она. — Им нужно привыкнуть друг к другу. Но я еще кое-что хочу с тобой обсудить, так что, пожалуйста, не отключайся.

Но ответом ей вновь было одно лишь молчание. А затем до нее донесся звук, подозрительно похожий на всхлип.

— Простите меня, Шарлотта, — наконец едва слышно выговорила Надя. — Вы совершенно правы. И Даниэль прав. И я, конечно, не имею права ждать от вас — да и от кого угодно, — что вы примете на себя ответственность за Дэви. Но просто… просто вас я знаю лучше, чем мать Даниэля, и я ужасно скучаю по сыну. — Повисла еще одна тягостная пауза. Наконец Надин голос зазвучал снова: — Так о чем вы хотели поговорить со мной?

— Я тут попыталась что-нибудь разнюхать, — начала Шарлотта. — И раскопала одну сплетню о Пэтси Дюфур. Так, а теперь прошу тебя: подумай хорошенько. Пэтси и Рикко были знакомы? Они когда-нибудь встречались? Хоть то связь между ними была?

— Нет, не думаю. Но к чему вам это? Все, что Пэтси знала о Рикко, она знала от меня.

— Объясню тебе через минуту. Но сначала постарайся вспомнить, что именно ты ей говорила?

— Хорошо… Однажды, когда Рикко в очередной раз… устроил мне скандал, я рассказала об этом Пэтси. Незадолго до того, как его арестовали за разграбление кладбищ, он страшно поссорился с Марком из-за денег, которые Марк ему задолжал. Наверное, сумма была немалая, потому что после этого Рикко напился. И домой он вернулся в отвратительном настроении, и… в общем, в результате на следующий день у меня были такие синяки, которые пудрой не замажешь.

Шарлотта вздрогнула. Сердце ее переполняла жалость. Но понять, как женщина может жить с человеком, который ее избивает, она не могла!

— А на следующий день мне как раз нужно было идти на работу, — продолжала Надя. — Пэтси, разумеется, заметила синяки и спросила, откуда они. Я расстроилась, мне было так стыдно, что поначалу пыталась выдумать какую-то отговорку, но потом, слово за слово, все-таки рассказала все о Рикко, да еще и про его ссору с Марком. Господь знает, что я не нарочно это сделала! Просто мне было так тяжело и так хотелось, чтобы хоть кто-то пожалел… Боже мой, я ведь даже выболтала, что Рикко и Марк сидели в колонии для несовершеннолетних, там, во Флориде…

— Что же ты сразу-то не сказала!

Надя откашлялась.

— Я… я же сказала, мне было стыдно и… тяжело.

— Да я не об этом! Эта ссора между Рикко и Марком… Разве ты не понимаешь? Эти двое разругались, значит, у Марка мог быть мотив убить Рикко. Ведь если найдется другой подозреваемый, полицейские перестанут копать под вас с Даниэлем!

— Об этом я не подумала, Шарлотта. Но ведь получается — мое слово против его слов. И никаких доказательств, одни слова, — подчеркнула она. — Как вы думаете, кому из нас поверят копы? Мне или сыну Лоуэлла Вебстера, великого и ужасного?

— Хм-м-м… — Шарлотта нахмурилась и закусила губу. — Пожалуй, ты права, — проговорила она. — Но пусть даже и так, разобраться все равно стоит! Джудит может попросить кого надо, пусть как следует послушают да поразнюхают.

— Нет, Шарлотта, не нравится мне эта идея! Не хочу, чтобы еще кто-то из моих близких попал в беду.

— Детка, не нужно недооценивать свою золовку. Она — девица тертая и в полиции проработала уже достаточно…

— Шарлотта, должна вас перебить… мне пора.

— Надя…

— Кто-то сюда идет. Побегу. Еще позвоню!

— Надя, подожди… — Но Надя уже отключилась.

Кто-то идет? Кто это может быть? Кого могла Надя настолько испугаться, что даже трубку повесила? Но еще интереснее — где, собственно, Надя находится? Откуда она звонила?

— А может, просто увидела патруль или еще кого… — пробормотала Шарлотта, вспомнив, что в прошлый раз Надя, по ее словам, говорила по сотовому и все время ходила с места на место.

Шарлотта отключила телефон и сунула в сумку. Потом взглянула на обычный телефон, стоящий на столе, и вдруг передумала по нему звонить. Ведь если, как предположила Надя, его прослушивают, то с Джудит — по этому конкретному поводу — лучше поговорить по мобильному.

Вновь роясь в сумке в поисках телефона, Шарлотта поглядела на часы. Девять. Совсем еще не поздно звонить племяннице, да еще по такому важному делу… Шарлотта набрала домашний номер сестры.

Трубку подняли почти сразу же, и Шарлотта, узнав голос племянницы, облегченно вздохнула.

— Привет, милая, это тетя Шарлотта.

— Ой, привет, тетечка! Чего это ты в такое время звонишь? Хотя зачем я спрашиваю! Как будто и так не понятно, — лукаво добавила она.

Шарлотта улыбнулась.

— Ну ладно, хитрюга, раз уж ты обо всем догадалась… Как там наш маленький плутишка?

— Замечательно! Около часа назад я его уложила в постель, укутала как следует, и он быстро заснул.

— А твоя матушка?

— Да и с ней все в порядке. Мне кажется, ей приятно и интересно опять повозиться с ребенком. Все воркует: «А вот когда Даниэль был маленьким…», «Как же Дэви на него похож!»

— Что ж, это, без сомнения, очень хороший знак. Как я рада, что все, кажется, понемногу налаживается. Но послушай-ка, Джудит. Я думаю, мне следует кое-что тебе рассказать: это может помочь Даниэлю с Надей.

Рано утром в пятницу Шарлотта уже стояла в дверях, когда опять зазвонил телефон. Она замешкалась на пороге, раздумывая, подойти или подождать, пока включится автоответчик. Но потом все же вздохнула, покоряясь неизбежному, и с поддельно равнодушным видом возвратилась в комнату. Врожденная ли суеверность тут виновата или ее нерушимое чувство ответственности, но Шарлотта почти никогда не находила в себе сил пропустить мимо ушей телефонный трезвон.

— А ведь у меня почти получилось! — пожаловалась она Милашке, проходя мимо его клетки. В ответ попугай лишь встрепенулся и похлопал крыльями. Пожав плечами, Шарлотта подняла трубку: — «Домовой напрокат», Шарлотта слушает.

— Привет, тетя Чарли! Хорошо, что я тебя застала, — раздался голос племянницы.

— Да, я как раз собиралась уходить.

— Извини! Но я должна тебе сообщить, что мама захотела оставить Дэви еще на одну ночь. По правде говоря, — голос ее стих почти до шепота, — с ней происходит что-то фантастическое! Она даже позвонила на работу и соврала, будто заболела, чтобы весь день провести с ним. «Малышу сейчас особенно необходима забота и внимание!» Так и сказала, представляешь? На утро она запланировала поход в зоопарк, потом в «Макдоналдс», а потом еще и кино. И, тетя, ты только представь: она расхаживает по дому и мурлычет детские песенки!

Шарлотта изумленно распахнула глаза:

— Песенки мурлычет?!

— Просто не верится, да?

Но Шарлотта утратила дар речи.

— Уж и не знаю, отчего вдруг такая перемена, — продолжала Джудит. — Жаль только, что с нею не случилось такого, когда мы с Даниэлем были маленькими.

Шарлотта улыбнулась:

— Думаю, любой взрослый хоть раз да подумал так же про своих родителей! А еще мне кажется, твоя мама попросту начинает понимать, что такое быть бабушкой и как это хорошо.

До чего же приятно слышать об этой волшебной перемене и как хочется верить, что чувства Мэделин искренни! Какое это благо для малыша…

Но какая-то часть Шарлотты упрямо не хотела верить в чудо. А что, если сестра, по каким-то странным причинам, попросту соревнуется с нею за привязанность Дэви, будто за приз, не желая остаться в проигравших? Мэделин ведь никогда не скрывала, что хоть и благодарна сестре за помощь в воспитании ее детей первые годы их жизни, и сознавала, какое влияние имеет Шарлотта на племянников, в сердце она все-таки хранила обиду и зависть.

— В общем, неважно, в чем причина, — вновь заговорила Джудит. — Главное — она хорошо относится к Дэви и заботится о нем. И вот еще последнее скажу, тетя, а то мне бежать нужно. Я непременно разберусь с этим делом, о котором мы вчера вечером говорили, прямо с утра и займусь. Мне кажется, ты и вправду наткнулась на что-то важное и стоит копнуть поглубже.

— Как я рада, что ты так думаешь! Все бы отдала, лишь бы только посидеть мушкой на стенке в тот момент, когда ты сообщишь Ришо о ссоре между Рикко и Марком Вебстером. Но ты же ведь мне все потом расскажешь, правда?

— Так точно, мэм! Только, тетя Чарли, не советую тебе заранее радоваться. Учитывая характер наших с Уиллом отношений и мой личный интерес в этом деле, едва ли можно рассчитывать, что он всерьез отнесется к моим словам.

— Как бы там ни было, я хочу знать, чем закончится дело. Поэтому сразу же мне позвони, домой или на сотовый. Обещаешь?

— Всенепременно! — засмеялась Джудит. — Но тетя, если ты хочешь, чтобы я тебе на сотовый позвонила, пожалуйста, включи его и не выключай.

— Джудит!

— Ладно, ладно. Что, и подразнить нельзя? В общем, если узнаю что-то стоящее, обязательно позвоню или сообщение оставлю. Или… может, я просто заеду к тебе сегодня, попозже? Если, конечно, у тебя на вечер ничего не запланировано.

— Нет-нет, ничего не запланировано. А если ты заедешь, будет даже лучше. Я могу заказать пиццу и сделать какой-нибудь вкусный салат.

— Очень заманчиво. Ну а теперь пока!

— Удачи тебе, милая.

Положив трубку, Шарлотта вновь устремилась к дверям: пора наконец-то отправляться на работу. Выезжая задним ходом со двора, она заметила, что голубого «форда» Луи на месте нет. Шарлотта нахмурилась. Что-то она не могла припомнить, чтобы слышала, как он уезжает. А значит, он отбыл совсем рано, когда она еще спала.

Но в эту минуту даже мысли о Луи не могли погасить волнение, горячившее кровь. Если бы только Джудит удалось направить расследование в новое русло! Если бы только она смогла убедить полицейских, что есть подозреваемые и помимо Даниэля с Надей. Возможно, тогда окружной прокурор пересмотрит выдвинутые против них обвинения? И возможно, Даниэля освободят уже сегодня!

— Ну да, держи карман шире! — пробормотала Шарлотта, сворачивая на Притания-стрит.

Насколько ей известно, колеса правосудия так быстро не вертятся — слишком уж много вставляют в них палок! Но, невзирая на все эти возражения, Шарлотта, неисправимая оптимистка, не могла отказать себе в удовольствии немного помечтать. Может, сегодня у них все-таки будет повод для веселья! Может, они устроят праздничный семейный обед с пиццей…

Пятничная клиентка Шарлотты Мэриан Хеберт владела собственной фирмой по торговле недвижимостью и на сегодня как раз назначила встречу с потенциальным клиентом, поэтому уехала из дому около одиннадцати.

День выдался солнечный, да и в воздухе не стояла обычная влажная духота. И когда подошло время перерыва, Шарлотта решила, что в такую прекрасную погоду будет приятно перекусить прямо на веранде дома Мэриан.

Распаковывая сверток с обедом, Шарлотта изо всех сил пыталась расслабиться и успокоить натянутые нервы, надеясь, что теплые лучи и свежий воздух помогут ей в этом. С утра она успела уже раз десять вытащить сотовый, просто удостовериться, что он работает. И теперь достала его снова: подумаешь, еще разок!

Интересно, Джудит уже поговорила с Ришо? — гадала она, набирая свой собственный домашний номер — проверить, работает ли телефон. А если они уже поговорили, как тот отреагировал? Согласился ли с ее доводами? В трубке раздался гудок, и Шарлотта поспешно ткнула в кнопку, прерывая соединение прежде, чем успел включиться ее автоответчик.

Тут в голову ей пришло, что Джудит ведь могла попросту оставить сообщение. А значит, пока она тут, дома ее ждут новости.

Шарлотта устремила на телефон возмущенный взгляд. Из инструкции она знала: можно и по мобильному проверять сообщения на автоответчике — только набрать специальный код. Одно плохо: она никак не могла запомнить этот код!

Пожав плечами, она убрала мобильный, проворчав:

— Что ж, в конце концов, терпение — одна из главных добродетелей!

И значит, остается как следует им запастись. А заодно навести чистоту в ванных комнатах и целую гору одежды сложить и рассовать по полкам.

Подгоняемая мыслью, что чем скорее она управится с работой, тем раньше сможет отправиться домой, Шарлотта торопливо дожевала салат с курицей, который принесла с собой. И помчалась в дом — заканчивать уборку. Вдруг Джудит приедет раньше назначенного времени? А вдруг… она вернется, а на веранде ее уже ждут оба любимых племянника…

Снова и снова повторяла себе Шарлотта, что объяснений тому может быть тысяча. К примеру, Джудит не успела еще переговорить с Ришо — или ее послали на задание.

Или она поговорила с Ришо, но он отмахнулся от ее слов… «Нет!» — пробормотала Шарлотта. Это же совершенно новый поворот в расследовании! Не может он, в самом деле, попросту пройти мимо. Или может?

Шарлотта прикрыла глаза и покачала головой из стороны в сторону, разминая одеревеневшие мышцы шеи. Так можно до Страшного суда просидеть, гадая, что да как! Все равно до прихода Джудит ничего не прояснится. Поэтому хватит попусту волноваться. Нужно переключиться на что-нибудь другое…

С протяжным стоном она открыла глаза и, собравшись с силами, заставила себя подняться с дивана. Луи-то ждет! А кофе с тортом, пожалуй, немного скрасят необходимость провести время в его обществе. Сейчас любое занятие сойдет — лишь бы только не сидеть здесь, погибая в кипящем вареве собственных мыслей.

— Нет, вы только подумайте! — бормотала Шарлотта, отпирая рано утром в субботу клетку Милашки. После вчерашней стычки с Джудит и Луи она направилась прямиком домой. Оказавшись внутри, заперла и закрыла на засов входную дверь и весь остаток вечера упорно игнорировала непрекращающиеся звонки, которыми осаждали ее те двое.

Шарлотта прекрасно понимала, что приняла все слишком близко к сердцу и не следовало так бурно реагировать, но поделать с собой ничего не могла. И даже от предвкушения двухнедельного отсутствия Луи гнев ее не утихал. Он и в самом деле уехал, около девяти, и единственным чувством, охватившим ее в этот момент, было облегчение.

Затем Шарлотта отправилась спать, но всю ночь беспокойно металась и ворочалась в постели. И даже теперь, почти день спустя, всякий раз от воспоминания о том, как Луи с Джудит накинулись на нее, да еще разговаривали с нею так, будто мозги у нее куриные, сердце ее наполнялось обидой и возмущением.

Шарлотта просунула указательный палец в клетку, а когда Милашка вскочил на него, вынесла попугайчика наружу. Очутившись на свободе, он тут же взлетел и, покружив немного по гостиной, опустился на часы с кукушкой.

Шарлотта, улыбаясь, наблюдала за своим любимцем. Однако хорошее настроение скоро испарилось.

— Знаешь, малыш, — проговорила она уже без улыбки, — я этого просто не понимаю! То, что я — обычная уборщица, а вовсе не какой-нибудь там бравый коп, вовсе не означает, что у меня нет мозгов. А ведь, казалось, они должны быть благодарны за любую помощь!

Горестно качая головой, Шарлотта извлекла из клетки запачканную бумагу и кинула ее в мусорную корзину. Потом вынула и кормушку с поилкой.

— Я-то думала, в этом деле все мы должны быть на одной стороне — на стороне Даниэля и Нади. Это же само собой разумеется! Как, по-твоему, Милашка?

Шарлотта вынула из клетки жердочку и качели и, отложив их в сторону, застелила пол в клетке чистой бумагой. Потом все отскребла, вымыла, вытерла и приладила на место. Еще раз придирчиво оглядев чистую клетку, прикрепила к прутьям новую «косточку», о которую Милашка должен точить клюв, и поставила обратно емкости для воды и корма.

Закончив с уборкой клетки, Шарлотта несколько минут постояла неподвижно, глядя в окно. Приветливо светило солнце, а на том кусочке неба, который она видела, ни единое облачко не затеняло ясную синеву.

Видно ли Даниэлю небо из окна тюремной камеры? — подумалось ей. А есть ли вообще там окно?

Шарлотта закрыла глаза и печально склонила голову. Она уже не раз думала о том, чтобы пойти навестить племянника. Но даже если бы ей разрешили, она просто не в силах была сделать это. От одной только мысли, что ей придется увидеть обожаемого племянника отгороженным от нее стальными засовами, ей становилось дурно.

— Тряпка! — тихонько выругалась она. — Ты самая настоящая тряпка, Шарлотта Лярю. Трусиха!

Милашка, восседавший на настенных часах, словно почувствовал ее огорчение: вспорхнув со своего насеста, он описал вокруг нее несколько кругов и опустился хозяйке на плечо. Шарлотта не сопротивлялась: близость любимой птички немного успокаивала. Однако попугай, не в силах усидеть на одном месте, семенил туда-сюда по плечу, и его маленькие коготки царапали ее через блузку.

Шарлотта поднесла к плечу указательный палец:

— Давай-ка, Милашка. Хватит мне разводить сантименты! Пора за работу приниматься.

И поспешно принялась прокручивать в голове список неотложных дел. Так… постирать белье… вымыть плиту и духовку давным-давно пора! А еще подсчитать и записать доходы за прошлую неделю… В общем, хватит на весь день.

— Знаешь, пословица такая: работа грустить не дает, — сообщила она попугаю. А сама между тем подумала: «Если бы так оно и было!»

Милашка вскочил на подставленный палец.

— Прости, мальчик! Как же не хочется мне этого делать! Но пора тебе возвращаться в клетку.

Несколько месяцев назад Милашка решил отправиться вместе с нею в душ. И кончилось это предприятие тем, что струей воды его сбило на дно ванны, и он потерял сознание. С тех пор Шарлотта опасалась оставлять его без присмотра. А уж сегодня ей и подавно не до того, чтобы беспокоиться еще за попугая.

— Давай, давай, полезай! — Она подтолкнула Милашку в клетку и быстро заперла дверцу. В последний раз взглянув на птичку и не обращая внимания на протестующее верещание, она устремилась в ванную — собрать грязную одежду.

Шарлотта провозилась со стиркой и уборкой половину утра. Закончив с этим, решила сесть наконец за бухгалтерию, которую долго откладывала. Но едва она устроилась за письменным столом, как во дворе раздался звук подъезжающего автомобиля, и через несколько секунд хлопнула дверца. Луи уехал. Значит, это к ней.

— Замечательно! — проворчала Шарлотта. — Только этого мне сейчас и не хватало!

У нее не было ни малейшего настроения общаться с незваными гостями, и на мгновение она поддалась искушению не обращать на них внимания — кто бы ни приехал. Но любопытство победило. Можно ведь потихоньку выглянуть в окно, посмотреть, кто явился так не вовремя. Шарлотта неохотно поднялась из-за стола, однако до окна добраться не успела: в парадную дверь громко заколотили.

Шарлотта в нерешимости застыла посреди комнаты: сделать вид, что ее нет дома? Или опять поддаться любопытству и отпереть?

Тут с дребезжанием задергалась дверная ручка.

— Тетя Чарли, открывай! — услышала она командирский голос Джудит, приглушенный расстоянием и дверью. — Хватит! Я же знаю, что ты дома. К тому же знаю, где лежат запасные ключи!

Шарлотта с тяжелым вздохом поплелась открывать. Да, местонахождение запасного ключа известно всем без исключения членам семьи: в клумбе у переднего угла дома, под толстенной керамической лягушкой. Наверное, нужно спасибо сказать за то, что Джудит до сих пор им не воспользовалась?

Шарлотта распахнула дверь.

— И что же тебе нужно, Джудит?

— Я пришла извиниться. Пожалуйста, не сердись на меня! — Джудит переминалась с ноги на ногу: она явно нервничала. Всякий раз, оказавшись в напряженной ситуации или испытывая стресс, она принималась вот так пританцовывать на месте. Шарлотта считала это чем-то вроде нервного тика. — Но еще я подумала, может, тебе будет интересно узнать о том, как продвигается расследование… Последние новости с места событий…

— А с какой это радости такое должно меня интересовать? — осведомилась Шарлотта.

— Ой, да перестань, тетя Чарли! Не надо так.

Поколебавшись, Шарлотта все же смягчилась. Но не окончательно:

— Хорошо, Джудит, извинения приняты. А теперь — прошу прощения, мне пора… — И замолчала, продолжая стоять на пороге.

Не дождавшись продолжения, Джудит обхватила себя руками и качнулась туда-сюда на каблуках.

— Тетя, можно мне войти? Пожалуйста…

Племянница почти никогда не опускалась до того, чтобы упрашивать, да еще с такими жалобными интонациями. Так что теперь Шарлотта почувствовала себя настоящей Бабой Ягой.

Переполняемая стыдом и мучительным чувством вины, она пожала плечами:

— Пожалуйста, как хочешь. — И отступила назад, давая девушке войти. Потом заперла за нею дверь. — Раз уж ты здесь, — обернулась она к племяннице, — давай выпьем чаю со льдом. — Не дожидаясь ответа, Шарлотта зашагала в кухню.

— Тетя! Да перестань же! — закричала Джудит и топнула ногой. — Не могу больше! Хватит с меня и мамочкиных холодных взглядов и равнодушного тона. Нахлебалась за всю жизнь!

Такого Шарлотта не ожидала. Сравнить ее с Мэделин?! Гнев ее запылал с новой силой. Она вихрем развернулась к племяннице:

— Ах так? Сначала вы с Луи обращаетесь со мной как со слабоумной, а теперь ты еще и заявляешь, будто я веду себя не лучше твоей матери? Что же, к вашему сведению, юная леди, мозгов у меня хватает. И мне вовсе не нравится, когда меня сравнивают с моей сестрицей. Это меня-то! А сколько я сделала для вас с братом за все эти годы? Я этого не заслуживаю!

Но стоило лишь этим словам слететь с ее губ, как Шарлотта тут же отчаянно пожалела о том, что вовремя не прикусила язык. А для пущего унижения на глаза ее вдруг навернулись слезы. Но ведь ни разу она не жалела о том, какую роль пришлось сыграть ей в жизни племянников, и попрекать их своей заботой — на словах или еще как-нибудь — она вовсе не собиралась! В надежде, что Джудит не заметила ее слез, Шарлотта склонила голову и яростно заморгала.

Но слишком поздно. Джудит крепко ухватила ее за плечи:

— Ой, тетечка, не надо… Прости, прости меня! Ты совершенно права, все это страшно несправедливо, и вчерашнее, и эта моя шпилька насчет мамы. Да и остальное… — добавила она шепотом. Голос ее сорвался.

Не так уж много сказала Джудит, но оттого, как она произнесла эти несколько фраз, в груди у Шарлотты все заледенело от горя. Теперь она еще сильнее сожалела о резких словах, сорвавшихся с языка.

Подняв голову, она увидела, что и у племянницы в глазах стоят слезы. И порывисто притянула ее к себе.

— И ты прости меня, милая! — Она обняла девушку покрепче. — За вчерашнее и за все прошедшие дни. Вы с Даниэлем мне как родные дети, и я не хочу, чтобы вы даже на секунду могли подумать, будто я, помогая воспитывать вас, хоть раз возмутилась или пожалела об этом! Я очень, очень люблю вас обоих! — Она отстранилась и подняла голову, ожидая от Джудит ответа. Но та стояла, закрыв глаза. — Ты слушаешь меня? Ты слышала, что я сказала?

Через секунду Джудит хлюпнула носом и открыла глаза.

— Думаю, в душе я всегда это знала, но только…

— Никаких «но»! — решительно помотала головой Шарлотта. — Мы — семья, а в каждой семье бывают раздоры и неурядицы. И родные люди порой говорят друг другу глупости, которых вовсе не имеют в виду. Просто все мы — люди. Но ведь от этого мы не начинаем друг друга меньше любить, верно?

Только когда Джудит кивнула, Шарлотта разжала объятия.

— Так, а теперь ступай-ка в ванную и хорошенько высморкайся. А потом расскажешь мне свои «новости с места событий».

Несколько минут спустя Джудит вошла на кухню, где уже сидела Шарлотта.

— Спасибо, — проговорила она, когда тетя поставила перед нею стакан чая со льдом. Шарлотта уселась, и Джудит начала рассказывать: — Сегодня рано утром мне позвонил шеф. И пригласил меня прийти побеседовать с ним.

— Звучит угрожающе.

Джудит пожала плечами:

— Да уж, не радостно. То, что он назвал «беседой», оказалось в конечном итоге монологом, содержавшим в себе поучение. И предостережение. Говорил он лаконично и до крайней степени откровенно. Насколько я поняла, ему поступила жалоба на меня от Марка и Лоуэлла Вебстер — обвинение в незаконном преследовании и вторжении в частную жизнь. Основная суть тирады заключалась в том, что отныне мне запрещено на километр приближаться хоть к кому-нибудь из этой семейки.

— Я думала, ты разговаривала только с Марком. Почему же в таком случае Лоуэлл тоже подписал жалобу? Да еще жалобу на преследование!

Джудит покачала головой:

— Хоть убей, не знаю. Я всего-навсего задала Марку несколько конкретных вопросов, вот и все. Больше ничего не делала, клянусь.

— Если речь идет всего лишь о нескольких вопросах, с какой стати им подавать жалобу? К тому же ты не просто так явилась к Марку, ты ведешь расследование! — осторожно произнесла Шарлотта. — Очень странно… и подозрительно, на мой взгляд! Надеюсь, ты напомнила этому своему шефу, что как раз за то, чтобы ты задавала вопросы, тебе платят жалованье?

Лицо Джудит стало мрачнее тучи.

— Все я ему напомнила! Но в ответ услышала все, что было сказано вначале, только в два раза громче. А потом получила приказ покинуть кабинет. — Джудит подалась вперед. — Но это еще не все.

— О чем ты?

— А вот послушай. Выхожу я из кабинета шефа, и на кого, ты думаешь, я натыкаюсь? На Уилла Ришо! — выпалила она прежде, чем Шарлотта успела рот раскрыть. — А теперь скажи мне, тетя, каковы шансы на то, чтобы одним и тем же безоблачным субботним утром мы в одно и то же время совершенно случайно оказались в одном и том же месте? Не волнуйся, я сама тебе отвечу: шансы равны нулю! И это неизбежно вынуждает меня сделать вывод, что Ришо заранее знал о моем предстоящем разговоре с шефом. — Она прищурилась. — И глядел на меня с такой ухмылочкой, что я готова поспорить на последний цент: именно он стоит за всеми этими жалобами и скандалом с шефом.

— Но для чего ему это? Подстроить, чтобы тебе дали нагоняй, только из-за вашего… ваших…

— Из-за нашей интрижки, тетя. Интрижка — вот как это называется. И ты права: такое возможно. Незажившие раны и так далее. Но узнать это наверняка невозможно. А даже если и так, что с того? Мы с Ришо перестали встречаться много месяцев назад. В жизни хватает проблем и без того, чтобы лелеять планы мести тому, кто когда-то тебя бросил!

— Может, ты и права, а может — нет, — пробормотала Шарлотта, глядя в свой стакан и постукивая пальцами по столу. Если верить слухам, Пэтси Дюфур почти всю жизнь ждала удобного момента отомстить Лоуэллу Вебстеру… Но когда Шарлотта попыталась мысленно нарисовать образ Пэтси, в памяти ее возникло лишь ее искаженное ужасом лицо в тот момент, когда она увидела в своем доме Уилла Ришо.

— Тетя Чарли? Земля вызывает тетю Чарли!

Шарлотта подняла голову и моргнула.

— Ох, прости, милая! Я что-то задумалась…

— Тетя, что это такое?

Блокнот! Шарлотта с трудом сглотнула. Джудит пристально разглядывала ее записную книжку, которую Шарлотта так и оставила на столе.

— Ах, это? Ничего особенного. — Шарлотта потянулась за блокнотом, однако Джудит опередила ее и схватила его первой.

— «Ничего особенного», говоришь? А вот мне так не кажется… — проговорила Джудит, внимательно изучая записи. — Наоборот, я бы сказала, это очень, очень интересно — особенно вот этот последний пассаж насчет Уилла Ришо. «Спросить Пэтси об Уилле Ришо», — зачитала Джудит и положила блокнот на место. — А зачем спрашивать Пэтси о Ришо? Что, между ними существует какая-то связь?

Ну, и что теперь делать?

— Э-э… понимаешь ли… может быть.

— И что же это за связь? Только, пожалуйста, не нужно гнать всякую чушь насчет конфиденциальности, неприкосновенности частной жизни клиента и так далее.

— Джудит!

Джудит, защищаясь, воздела руку:

— Хорошо, хорошо. Прошу прощения.

— Ты же прекрасно знаешь, я не выношу такой манеры выражаться.

— Тетя Чарли!

Шарлотта вяло махнула в сторону блокнота:

— Скорее всего, это и вправду полная ерунда, одни домыслы. Просто, знаешь, возникают порой такие ощущения, где-то внутри, может, интуиция или…

Джудит закатила глаза.

— Да что же это за пытка, хуже, чем у зубного! Слушай, тетя, я тебя знаю: если уж у тебя возникло где-то там внутри такое вот ощущение, то возникло оно неспроста! Так что давай выкладывай.

Шарлотта пожала плечами.

— Когда Ришо пришел в дом Пэтси в тот день… ну, когда мы нашли кости… Видела бы ты, какое у нее стало лицо! Будто… будто она посмотрела в глаза дьяволу! Конечно, она и без того уже была взволнована, — поспешно прибавила Шарлотта. — Но это совсем другое!

— То есть она испугалась?

Шарлотта кивнула:

— Не просто испугалась, пришла в ужас!

Джудит сдвинула брови.

— По правде говоря, в этом нет ничего удивительного, тетя. Хочешь — верь, хочешь — нет, но есть люди, которых повергает в панику необходимость общаться с полицейскими. Точно так же, как все остальные боятся инспекций налоговой службы.

— Нет, — помотала головой Шарлотта. — Тут дело гораздо серьезнее.

Джудит хмуро посмотрела на Шарлотту.

— Но тогда какое может быть еще объяснение?

Какое еще может быть объяснение? Шарлотта ничего не ответила племяннице. Лишь пожала плечами и сказала, что понятия не имеет. И в самом деле, она не знала. Но даже теперь, когда Джудит давно ушла, а Шарлотта, нацепив передник, приступила к уборке кухни, вопрос назойливой мухой кружил в ее голове.

Может, стоило рассказать Джудит и все остальное, что удалось ей разузнать о Пэтси, особенно скандальную историю взаимоотношений Пэтси и Вебстера…

Но ведь это всего-навсего сплетня! Разумеется, поступила она из источников, которые Шарлотта считала вполне надежными, однако племянница, насколько можно предположить, зная ее характер, едва ли приняла бы это во внимание. Сплетня — она и есть сплетня.

К тому же после того, как Джудит с Луи так высмеяли и унизили ее в пятницу, Шарлотта не слишком настроена снова подвергаться такой опасности.

Загружая последние тарелки, оставшиеся от ланча, в посудомоечную машину, она задумалась о разговоре с Надей. Ведь та сказала еще кое-что важное: между Марком Вебстером и Рикко Мартинесом, по ее мнению, определенно существовала какая-то связь. Марк Вебстер возглавлял банду кладбищенских воров, и он втянул в это дело Мартинеса. К тому же, как утверждает Надя, эти двое поссорились из-за денег, которые Марк задолжал Рикко. Возможно, Марк не заплатил сообщнику за какую-нибудь сомнительную услугу. Или деньги эти они получили от кладбищенских воров…

Шарлотта залила моющее средство в специальное отверстие на дверце машины. Если она все правильно запомнила, как раз тогда, когда случилась эта склока, Пэтси заметила синяки на теле Нади и, расспросив ее, узнала об отношениях Рикко и Марка.

Опять Пэтси! Такое ощущение, будто в этом лабиринте, каким путем ни пойди, непременно наткнешься или на Пэтси, или на Лоуэлла.

— Это неспроста! Дыма без огня не бывает, — пробормотала Шарлотта.

Но есть ли огонь?

Если верить Джейн Колхаун — есть, пылает со страшной силой. Пэтси поклялась, что однажды Лоуэлл поплатится за все то горе, что причинил ей…

А что, если Пэтси после долгих лет ожидания нашла идеальный способ отомстить? Что, если это она убила Рикко — собственными руками или руками наемника? А потом затолкала тело в старинную вазу… Битси весьма прозрачно намекнула, что истерика, которую закатила Пэтси, была всего-навсего хорошо разыгранным представлением. А труп, обнаруженный в ворованной антикварной вазе со склада, принадлежавшего Лоуэллу, без всякого сомнения, обеспечит несмываемое пятно на его репутации и, возможно, даже крушение всех его надежд занять пост мэра.

Шарлотта покачала головой и захлопнула крышку посудомоечной машины.

— Вот и рассуждай теперь про теорию заговора!

Может, Джудит с Луи что-нибудь раскопают на этом поле?

— Ерунда все это! — задумчиво пробормотала она себе под нос.

С какой стати Пэтси сначала засовывать труп в вазу, а потом эту же вазу покупать? Если только… если только не вышло, что она наняла убийцу и даже не знала, что тот спрятал тело таким образом. Но об этом мог узнать кое-кто другой. Узнать — и задумать подставить саму Пэтси. И этим «кем-то» мог быть Лоуэлл Вебстер.

Шарлотта опять помотала головой.

— Слишком неправдоподобно! Все притянуто за уши…

Но хотя Шарлотта и забраковала собственную теорию, в голове все же начала вырисовываться примерная картина событий. Связана ли Пэтси со смертью Рикко или нет, во всей этой путаной истории она точно замешана. Так почему бы просто-напросто не спросить ее напрямую об Уилле Ришо, Рикко и Лоуэлле Вебстере?

Размечталась! А с чего ты взяла, будто она даст тебе такие же прямые, честные ответы?

Шарлотта передернула плечами, отмахиваясь от раздражающего голоса, закрыла дверцу посудомоечной машины на защелку и поднялась. Но долго еще стояла на месте, неподвижно глядя в окно над раковиной. Вероятнее всего, Пэтси либо попросит ее не соваться, куда не следует, либо заявит, что вообще ничего не знает. А может разозлиться, да так сильно, что уволит Шарлотту.

С другой стороны… если задать правильные вопросы, правильно их сформулировав, возможно, она и ответит… Возможно, она жаждет излить кому-нибудь душу, если этот кто-то — не полицейский.

— При условии, что есть чего изливать! — проворчала Шарлотта. И, отбросив только что рожденный план как нелепый и безрассудный, отвернулась от окна и устремилась к столу, чтобы вновь обратиться к заброшенной бухгалтерии.

Однако лишь только она уселась за стол, как идея начистоту поговорить с Пэтси вновь дала робкий росток, за ним — другой, а потом выпустила корни и расцвела пышным цветом. Но тут уродливым сорняком, высасывающим жизнь из благородных культур, Шарлотте в голову заползла новая мысль. Даже если Пэтси невиновна в убийстве Рикко, совершенно ясно, что с этой историей она как-то связана. А в таком случае допрос, который вознамерилась учинить ей Шарлотта, может повергнуть ее в панику. А в панике люди ведут себя безрассудно.

Шарлотта поежилась. В прошлый раз, когда она вызвала на откровенный разговор своего клиента, замешанного в убийстве, ей пришлось буквально сражаться за свою жизнь.

— Но ты же победила! — проговорила она. Да-да, а потом еще месяц мучилась кошмарами.

Шарлотта побарабанила пальцами по столу. В тот раз она не ожидала, что окажется лицом к лицу с убийцей. И не подготовилась. Теперь же все будет по-другому. Нужно придумать, как обставить эту встречу, чтобы ей самой как можно меньше грозила опасность.

Пальцы ее замерли: решение вдруг снизошло на нее неожиданным озарением. Она прикроется именем Джудит! Просто даст Пэтси понять, что едет к Джудит, и та об этом знает, как и о том, что по пути Шарлотта заскочит к Пэтси.

А что потом? Шарлотта вздохнула, чувствуя, что снова потерпела поражение. Даже если удастся разговорить Пэтси и выудить признание, это все равно будут лишь пустые слова. Если только…

Шарлотта склонилась над письменным столом, дернула на себя ручку нижнего ящика и принялась беспорядочно там шарить. И наконец — вот оно! Нашла.

Несколько лет назад она купила маленький диктофон с голосовой активацией, намереваясь надиктовывать на него сведения о предпочтениях и капризах клиентов. И некоторое время действительно пользовалась им, но потом бросила — система оказалась вовсе не такой удобной, как Шарлотта думала вначале.

Произведя в ящике дальнейшие раскопки, она отыскала нетронутую упаковку батареек и пустую, даже нераспечатанную кассету. Шарлотта вытащила из диктофона старые батарейки и вставила новые. Потом распечатала кассету и тоже засунула в диктофон.

— Ну вот, все готово… Проверка. Проверка! — Шарлотта нажала на кнопку записи. — Раз, два, три… — проговорила она. Потом, перемотав кассету, послушала собственный голос. Отлично, диктофон работает! Шарлотта положила его на письменный стол перед собой.

И тут военные действия в ее душе превратились в яростную битву. Шарлотте удалось приковать себя к столу еще на целый мучительный час. На заполнение документов много времени не понадобилось, но, даже управившись с этим, она осталась сидеть, пожирая взглядом диктофон и вновь дотошно разбирая все достоинства и недостатки плана допроса Пэтси.

В одну минуту она отговаривала себя бросаться в такую глупую авантюру, а в следующую перед внутренним взором вставала страшная картина: ее чудесный, добрый, веселый племянник в уродливом оранжевом комбинезоне, запертый в крохотной каморке без окон…

Шарлотта очнулась. Она лежала на спине, в голове пульсировала тупая боль. Когда она открыла глаза, ужас обуял ее: она ничего не увидела. Кругом непроглядная тьма. Она несколько раз моргнула, но это не помогло. Тьма. И ничего больше.

Господи! Неужели я ослепла? Неужели от удара я лишилась зрения! — пронеслось в ее голове.

Снова закрыв глаза, она протянула руку, робко прикоснулась пальцами к виску и слева на голове, ближе к затылку, нащупала шишку величиной почти с шар для гольфа. Хоть шишка и болела, крови на ней, как показалось Шарлотте, не было. Значит, кожа цела.

Она опять открыла глаза, но по-прежнему лежала, боясь даже шевельнуться. Она уже подумала о том, не попытаться ли встать, но усилием воли подавила этот инстинктивный порыв.

— Полегче! — прошептала она. — Не все сразу.

Пульсирующая боль поутихла, но Шарлотта подозревала, что от резкого движения она может вспыхнуть вновь. Очень медленно и осторожно она повернула голову вправо, потом влево, проверяя, насколько боль сильна, и в эту секунду увидела.

Едва различимую, тонкую, как волос, полоску света прямо у своих ног. Полоску света, пробивающегося из-под… двери! Глаза ее затуманились слезами благодарности, но она моргнула, стряхивая их. По крайней мере, теперь ей точно известно, что она не ослепла!

Думай, Шарлотта, думай! Хотя и трудновато это было: голова еще гудела, и думалось только о том, как же ей больно и страшно.

Шарлотта сосредоточила взгляд на лучике света. Если он идет из-под двери, что это за дверь? Где же она очутилась? И, что еще важнее, где Пэтси и что она намерена с нею сделать?

Выяснить это можно лишь одним путем, решила Шарлотта. Она перевернулась на левый бок, не переставая при этом благодарить Бога за то, что Пэтси ее не связала, и, помогая себе правой рукой, постепенно приподнялась и оперлась на левый локоть.

В мозгу заколотилась боль, голова закружилась, и Шарлотта на мгновение замерла, ожидая, когда все пройдет.

Отвратительная пульсация в мозгу поутихла, мир вокруг перестал вертеться, и Шарлотта переместилась в сидячее положение. Тут ей снова пришлось передохнуть, хотя вновь вспыхнувшая боль теперь притупилась гораздо быстрее. Воодушевленная этим, Шарлотта вытянула руки в стороны и, насколько могла, исследовала окружающее пространство.

Пальцы ее наткнулись на что-то колючее, и Шарлотта мгновенно опознала щетину метелки.

Это же кладовая! Значит, она в кладовой!

Насколько она помнила, Пэтси хранила метлу в огромной кухонной кладовке. Если рассуждать логически, вполне вероятно, что Пэтси затащила ее сюда: ведь ей пришлось волочить бездыханное тело, а кухонная кладовая — самое близкое из закрытых и достаточно просторных помещений.

Перед ее мысленным взором возникла злосчастная кладовая. Размером она примерно пять футов в ширину и шесть в высоту, подсчитала Шарлотта. По трем стенам, от пола до потолка, тянутся узкие встроенные полки. Боковые забиты консервами и бакалеей, а на задних всякая всячина.

Шарлотта еще раз оглянулась на светлую щель. Запирается ли эта дверь снаружи? Она не помнила, чтобы когда-нибудь видела там замок… Но, с другой стороны, никогда и не обращала на это особого внимания.

Шарлотта подползла к двери и принялась ощупывать ее. Наконец пальцы ее нашарили круглую дверную ручку. Ручка легко повернулась, и в душе у Шарлотты вспыхнула надежда. Она надавила на дверь… Ничего. Вероятно, Пэтси подперла ее или вбила что-нибудь в щель.

И что же теперь?

— А теперь — ничего… — прошептала она.

Отчаяние острым ножом пронзило ее сердце. Если бы у нее был с собой мобильный! Она позвала бы на помощь. Но ведь нет, черт возьми, оставила его в сумке, а сумку — в кабине фургона! Можно, конечно, закричать, только дом стоит на отшибе, и вопи она хоть до хрипоты, никто не услышит — кроме Пэтси. А вот этого ей совсем не надо. Значит, остается только ждать. Ждать и молиться.

Шарлотта так долго просидела в темноте, бормоча молитвы, что потеряла счет времени. И когда за дверью наконец раздался какой-то звук, она засомневалась: действительно что-то услышала или это просто галлюцинация.

Нет, не галлюцинация, решила она. Это настоящие человеческие шаги, да еще и голоса, и звучат эти голоса все громче с каждой секундой. А значит, их обладатели, кто бы они ни были, направляются на кухню.

Надежда вновь пустила ростки в ее душе. Если в доме еще кто-то есть, может, ей помогут?

Шарлотта подползла еще ближе к двери и прижалась ухом к доскам. Да, слышно плохо, но там действительно голоса — Пэтси и какого-то мужчины.

— Что вы здесь делаете? — различила она возглас Пэтси. — Что вам нужно?

— Вы лучше скажите мне, что здесь делает Шарлотта Лярю?

Уилл Ришо… Робкая надежда на спасение не просто угасла — она перешла в панику: волосы на затылке у Шарлотты буквально поднялись дыбом. Но как он вообще узнал, что она здесь, в доме Пэтси?

— Она у меня работает, — воинственно отозвалась Пэтси. — А с каких это пор полицейские начали так интересоваться уборщицами?

— А с тех пор, как уборщицы отрастили себе чересчур длинные носы! — отрезал он.

На память Шарлотте пришел рассказ Джудит об утренней перепалке с Ришо, и внутри у нее все заледенело от ужаса. Неужели он, как и Луи, догадался, что она впуталась в это дело? А иначе как бы он вычислил, что она здесь, в доме Пэтси? Если только он не проследил за Джудит, когда она, после разговора с ним, отправилась к тете, и, сложив два и два, проследил и за ней…

Неужели за ней следили? Шарлотта понятия не имела: слишком она была занята собственными мыслями.

— Где она и что ей здесь понадобилось? — решительно вопросил полицейский.

— Говорю же вам, она у меня работает.

— В субботу? Ну нет!

— А что такого? Может, я наняла ее сделать кое-какую дополнительную уборку!

— Да-да, конечно! А я — король Рекс[5]. Выкладывайте! Где она? И не вздумайте морочить мне голову! Ее фургон стоит возле дома, и значит, она где-то здесь.

— Ай! Пустите! Мне больно!

— Будет еще больнее, если не признаетесь, где эта любопытная проныра.

Шарлотта вздрогнула. Ей, конечно, совершенно все равно, что думает о ней Уилл Ришо. Но никто никогда в жизни не смел обвинять ее в любопытстве! От этого несправедливого слова было почти так же больно, как и от шишки на голове.

— Да здесь она! — взвизгнула Пэтси. — Здесь, в кладовке!

— Что это значит?

— То, что я там ее заперла.

— Что вы сделали? Какого черта вам понадобилось запирать ее в кладовке?!

— Мне больно! Пожалуйста, не надо…

— Тогда отвечайте.

— Я… я ее стукнула.

— С какой стати?

— Потому что она задавала слишком много вопросов… о Рикко Мартинесе.

— Что еще за вопросы?

Не дождавшись ответа, Ришо издал взбешенный рев.

— Да что это с вами, леди? Что вы творите? Сначала этот бредовый план с кладбищенской рухлядью… Да последний идиот догадался бы, что Рикко Мартинес не станет плевать в колодец, из которого пьет! Так что случилось? Он на вас набросился? Стал шантажировать, решил порастрясти ваш толстый кошелек? — Ришо расхохотался, да так отвратительно, что в желудке у Шарлотты все перевернулось. — Так все и было, верно? Начал шантажировать. А чем? Угрожал пойти в полицию, если не заплатите? — Снова раздался его смех. — Лучше бы заплатили, вы, безмозглая корова! Но не за то, чтобы он в полицию не ходил. Поверьте моему слову, вот уж с кем ему меньше всего хотелось иметь дело, так это с полицией. Но ведь нужно было догадаться, что он помчится прямиком к Лоуэллу! Что ж, зато теперь он уже никуда не помчится, верно? Я уже один раз предупреждал вас: не стоит беспокоить мистера Вебстера. На этот раз вы перегнули палку. Мы-то надеялись, если… когда труп Мартинеса найдут, вы наконец все поймете. И правда, все шло отлично. До тех пор, пока эта уборщица не принялась шнырять тут и вынюхивать своим длинным носом!

Мы? У Шарлотты замерло сердце. Кто еще скрывается под этим «мы»? Марк или… Лоуэлл Вебстер?

— Так я и знала! — истошно завопила Пэтси. — Лишь только выяснилось, что вы — полицейский, я сразу поняла, что меня подставили. Это вы его убили!

— Ну нет! То есть не я лично. Я, как правило, руки такой работенкой не мараю. У мистера Вебстера имеются на этот случай другие люди. Но теперь из-за вас — из-за вас и этой старухи-уборщицы! — мы в опасности. Так что вы не оставили мне выбора.

— Что… Что вы делаете? О, нет! Пожалуйста! Пожалуйста, не надо, умоляю вас…

От оглушительного хлопка Шарлотта подскочила на месте. Боже! Это что, выстрел? Да? Но ведь тогда она станет следующей…

Шарлотта лихорадочно завозилась, поднимаясь на ноги, но от резких движений голова у нее опять закружилась. Чтобы устоять, ей пришлось уцепиться за дверной косяк.

Как быть? Что делать? Ришо вот-вот явится за ней! Если бы только добраться до него первой… внезапно напасть…

— Алло! Это Уилл. Соедините с боссом.

Шарлотта на мгновение застыла от ужаса, но потом поняла, что он, очевидно, просто говорит по телефону. Неужели решил позвонить Лоуэллу? Прекрасно! Не имеет значения, кому он звонит: чем дольше продлится этот разговор, тем больше времени у нее на подготовку.

— Да, да! — продолжал Ришо. — Знаю, что он запретил сюда ему звонить. Но скажите ему, это срочно.

Шарлотта принялась лихорадочно шарить по полкам в поисках предмета, который сгодился бы в качестве оружия. Ощупывая банки, она тщетно пыталась уловить неясную мысль, назойливо маячившую где-то на задворках памяти. И вдруг вспомнила. В тот день, когда она явилась в офис Вебстера — когда убирала в ванной, — ему позвонил человек, которому он вовсе не был рад. И даже приказал больше никогда не звонить ему на работу. А это означает, что в тот раз, скорее всего, ему тоже звонил Ришо. Боже, если бы только она тогда догадалась…

Но сейчас не время гадать о том, «что было бы, если…» Нужно найти оружие! В голову ей пришла одна идея. В каком-то фильме — Шарлотта не помнила названия — парнишка, попавший в тюрьму, использовал для драки свою футболку, набитую консервными банками. Почему бы не последовать его примеру?

Внимательно прислушиваясь к происходящему за дверью, Шарлотта выскользнула из рукавов ветровки.

— Просто хотел сообщить вам, что у меня тут непредвиденные обстоятельства, — снова заговорил Ришо.

Почувствовав, что какой-то предмет оттягивает карман ветровки, Шарлотта вспомнила о диктофоне. Действительно, он до сих пор там! Интересно, записывает ли он еще? — подумала она. Вытащив диктофон из ветровки, Шарлотта переложила его в карман брюк, торопливо расстелила на полу куртку и расставила на ней несколько банок. И тут ее осенила еще одна идея. Ведь на нижней полке, рядом с консервами, кажется, должна стоять большая бутыль подсолнечного масла.

Шарлотта склонила голову к двери и облегченно вздохнула: Ришо все еще разговаривал.

— Разобраться еще с одной небольшой проблемой…

Говорит о ней! Шарлотта вновь принялась ощупывать банки в поисках масла. Руки у нее дрожали.

Сколько еще времени в запасе? — гадала она, чутко ловя каждый звук, доносящийся из-за двери, чтобы не пропустить окончание разговора. Куда же запропастилось это масло!

Вот оно! Пальцы ее вцепились в пластиковую бутылку. Судя по весу и размеру, действительно масло. Шарлотта открутила крышку, сунула внутрь указательный палец, а потом потерла им о подушечку большого. Слава богу! Масло нашлось.

Используя полоску света в качестве ориентира, она шагнула к двери, упала на колени и опрокинула бутылку. Масло густым потоком хлынуло вдоль порога, и Шарлотта принялась растирать его обеими руками, следя, чтобы за пределы кладовой оно все же не вытекало. Затем, удовлетворенная плодами своих действий и понимая, что времени в обрез, она поспешила назад, туда, где оставила куртку. Руки ее от масла стали жирными и скользкими. Куртка испачкается… Шарлотта сгребла концы ветровки в кулак, соорудив нечто вроде мешка, набитого консервными банками. Ничего! Смерть пострашнее пятен на куртке.

Закряхтев, она, будто дубину, взвалила на плечо набитую банками куртку, потом вжалась спиной в стену рядом с дверью и стала ждать. Теперь оставалось лишь надеяться, что ее план сработает.

Внезапный щелчок заставил ее подпрыгнуть на месте.

Диктофон. Значит, все это время он действительно работал! А мог ли он записать хоть обрывок ссоры между Пэтси и Ришо? Сомнительно, конечно, расстояние-то большое. Но по крайней мере вся тирада Пэтси — у нее в кармане!

Звук тяжелых шагов заставил Шарлотту напрячься и моментально забыть о диктофоне. Она покрепче сжала ткань, однако дрожь в коленях сдержать не могла. Остается лишь молиться, что они не подогнутся в самый ответственный момент. Снаружи раздался глухой стук, потом какое-то царапанье; ручка повернулась, и дверь широко распахнулась.

— Эй, знаю, ты там! — издевательски протянул Ришо. И нараспев позвал: — Где вы, мыши? Кот на крыше…

Сердце тяжелым молотом застучало у нее в груди, а колени неудержимо затряслись. Шарлотта несколько раз быстро моргнула в яростной попытке заставить глаза переключиться с темноты запертой кладовки на ослепительный свет, потоком обрушившийся на нее.

— Я же сказал: выходи! — прорычал Ришо.

Внезапно из-за косяка показалась его рука с пистолетом, и Шарлотта сжалась, готовясь увернуться. А потом события начали разворачиваться с такой бешеной скоростью, что ей оставалось только стоять на месте онемевшим, потрясенным свидетелем.

Ришо шагнул внутрь кладовой, и в ту же секунду нога его стремительно заскользила по масляному полу.

— Что за… — изумленный возглас оборвался; Ришо взмахнул свободной рукой, пытаясь удержаться, но пальцы его сомкнулись в кулак, не найдя никакой опоры. Теперь уже обе его ноги неудержимо ехали вперед, а не поспевающее за ними тело начало заваливаться назад. Наконец голова со всего размаха налетела на край нижней полки с тошнотворным чавкающим звуком, заставившим Шарлотту содрогнуться, а вслед за нею и все тело тяжело стукнулось об пол.

Шарлотта по-прежнему стояла со своим орудием на изготовку, готовая огреть его банками. Но тело на полу не шевелилось. И рука ее нерешительно замерла.

Ришо лежал, повернув вбок голову. Глаза его были закрыты. Секунды шли, а он по-прежнему не двигался и не пытался встать. Уж не умер ли он? — вдруг испугалась Шарлотта.

Она перевела взгляд на его грудь: нет, не умер. Пока. Все еще дышит, хотя грудь колеблется еле-еле. Взгляд ее снова скользнул на его лицо. И лишь заметив лужицу крови, растекающуюся рядом с головой полицейского, Шарлотта вышла из оцепенения. Нужно немедленно выбираться отсюда и звать на помощь! Но выход отсюда один, а на пороге лежит Ришо.

Перед мысленным взором Шарлотты пронеслась картина: вот он внезапно приходит в себя, выбрасывает вверх руки и хватает ее… Глубоко вдохнув, она прыгнула.

Когда Шарлотта благополучно приземлилась по ту сторону порога — и тела, — не поскользнувшись и не упав, ее охватило желание зарыдать от радости. Но радость эта погасла, будто пламя на ветру, когда позади раздался стон.

С ужасом ожидая, что Ришо вот-вот очнется, Шарлотта швырнула на пол куртку с банками, всем весом навалилась на дверь и, используя ее в качестве рычага, дюйм за дюймом начала задвигать раненого внутрь. В конце концов дверь захлопнулась.

По-прежнему привалившись к ней всем телом, Шарлотта огляделась в поисках какого-нибудь предмета, которым можно заблокировать дверь. Пэтси ведь что-то придумала? Но что?

Тут на глаза ей попалась вертикальная задвижка для двери, прислоненная к стене. Схватив ее, Шарлотта просунула стальную скобу под дверную ручку и закрутила до упора зажимное устройство, с помощью которого нижний конец закреплялся на полу. Потом, с силой потянув за дверную ручку, проверила, надежно ли держится. Дверь не подалась, и Шарлотта, успокоенная, отправилась на поиски Пэтси и телефона.

Тело Пэтси было распростерто на полу в кухне. По ее блузке расползлось кровавое пятно: Уилл выстрелил ей в грудь. Не уловив признаков дыхания, Шарлотта опустилась на колени и пощупала пульс.

Есть. Бьется тонкой ниточкой — еле-еле, но бьется. Пэтси еще жива… хотя жизнь ее может оборваться в любую секунду. Шарлотта вскочила на ноги, устремилась к телефону, висящему на стене рядом со шкафом, и негнущимися пальцами набрала 911.

Оператор, которому она изложила ситуацию и назвала адрес, велел ей оставаться на линии до прибытия помощи. Однако Шарлотта не послушалась: нажав на рычаг, она торопливо набрала номер Джудит.

Племянница сняла трубку после третьего гудка.

— Джудит, это тетя Чарли!

— В чем дело, тетечка?

— Я в доме Пэтси Дюфур, и ты немедленно должна сюда приехать! Пэтси… застрелили, а я… я заперла Уилла Ришо в кладовой. Он тоже ранен. Я вызвала помощь. Остальное объясню, когда приедешь.

— А ты? Тетя Чарли, с тобой-то все в порядке?

— Нет… Да… То есть да, все хорошо… кажется. Джудит, приезжай скорее!

— Хорошо-хорошо, только успокойся! Во-первых, я хочу, чтобы ты ушла из дома. Отправляйся в свой фургон, запрись там и сиди, пока полиция не прибудет. А я уже бегу.

Шарлотта повесила трубку и поглядела вниз, на Пэтси.

Чему быть, тому не миновать… И справедливая кара настигнет любого. Никто не упрекнет ее, если она послушается Джудит и уйдет из дома, оставив Пэтси. Никто не вправе винить ее — после того, как Пэтси обошлась с нею! В горле у Шарлотты встал комок. Она не может так поступить…

По каким-то причинам, вникнуть в которые выше ее сил, она, несмотря ни на что, не могла бросить Пэтси на произвол судьбы! К тому же Пэтси — единственная, кто может подтвердить слова Ришо насчет роли Лоуэлла Вебстера в убийстве Рикко.

А как же Уилл Ришо? Что касается этого типа, то — опять же по необъяснимым причинам — мысль бросить его на произвол судьбы ни капли не коробила совесть Шарлотты. По отношению к нему она испытывала лишь одно чувство: страх.

Шарлотта протянула руку и отвела с лица Пэтси прядь волос. Возможно, Пэтси в шоке от страшной раны. Возможно, она умирает…

Мысли беспорядочно заметались у нее в голове. Кажется, в фильмах тело раненого обязательно накрывают… может, для того, чтобы сохранить тепло? Неважно! В любом случае хуже от этого не будет. А вдруг это и в самом деле поможет сохранить жизнь, которая еще теплится в теле Пэтси?

Не переставая прислушиваться к тишине в кладовке, Шарлотта помчалась на поиски какого-нибудь покрывала. И в гостиной нашла именно то, что требовалось: в корзине рядом с диваном лежал аккуратно сложенный толстый вязаный платок. Схватив его, Шарлотта ринулась обратно в кухню.

Когда она закутала Пэтси платком, ей осталось лишь терпеливо дожидаться подмоги.

— Пэтси, держись! — пробормотала она.

Гробовую тишину дома вдруг прорезал далекий вой сирен.

— Слава тебе, господи! — шепнула она и, последний раз взглянув на Пэтси, заспешила к парадной двери.

— Убит? — Шок волной прокатился по ее телу, отдаваясь в самых дальних его уголках. Но прежде чем она успела спросить что-нибудь еще, старая дама скрылась в недрах дома. А к тому моменту, когда Шарлотта рысцой подбежала к телевизору, блок, посвященный убийству Лоуэлла, уже закончился.

— Вы все пропустили! — сообщила ей Битси, помахав рукой в сторону телевизора. — Сказали, что тело обнаружили рано утром в его кабинете. Его застрелили, но, по словам корреспондента, очевидно, что Лоуэлл затеял с нападавшим драку. Весь кабинет заляпан кровавыми следами, и полоса крови тянется от двери до лифта. А еще рядом с трупом нашли медный нож для разрезания конвертов, а на ноже — кровь, поэтому полицейские считают, что он перед смертью ранил преступника.

Битси со стоном рухнула на диван.

— Он мертв! Я не в силах в это поверить! Да кому же понадобилось убивать такого чудесного, такого необыкновенного человека?!

И правда, кому? — задумалась в свою очередь Шарлотта.

— Я им сказала: именно это вам и нужно! За таким событием вся эта недавняя грязь и мерзость немедленно забудутся, — говорила Мэделин Шарлотте, осторожно заворачивая в газету последний бокал для пунша.

С тех пор, как полумертвого Рикко нашли на Бурбон-стрит, прошел месяц. И, поощряемые полной энтузиазма Мэделин, Даниэль и Надя все же решили устроить праздник по поводу своей свадьбы.

— А еще я уговорила их взять мамин набор для пунша. Ты же понимаешь, на свадьбе должно быть что-то старое.

Мэделин положила бокал, обернутый салфеткой, в чашу для пунша к остальным его собратьям, тоже тщательно завернутым и упакованными в прочную коробку из-под визиток.

Шарлотта улыбнулась.

— Но ведь, кажется, все эти приметы — «что-то старое, что-то новое» — применимы только к самой церемонии, Мэдди.

— Неважно! — отмахнулась та.

— Но я все равно рада, что они возьмут этот набор, — продолжала Шарлотта. — Наша мама непременно полюбила бы Надю и Дэви!

— Ну конечно! — согласилась Мэделин. — Почему же их не полюбить? Такой замечательный мальчуган, и слов не подобрать! Да и Надя… знаю, начали мы не очень удачно. Но она — просто душка! Мне кажется, я никогда не видела Даниэля счастливее. Ты только подумай, Шарлотта: всего несколько месяцев — и у нас в семье появится еще один ребеночек! Чудесная маленькая девочка, если ультразвук не ошибся.

Если вы хотите, чтобы в вашей комнате всегда стоял приятный аромат, при чистке подвесных вентиляторов действуйте следующим образом.

Как следует протрите лопасти и основание вентилятора от пыли. Затем смочите лоскут ткани моющим средством с запахом лимона или хвои, смешанным с водой в пропорции примерно один к пяти. Хорошенько встряхните ткань и протрите ею каждую лопасть, сверху и снизу. Потом прополощите в чистой воде, отожмите лишнюю жидкость и еще раз протрите лопасти.

А теперь — включайте вентилятор! И ваша комната наполнится ароматом сосны или лимона, создающим ощущение свежести и чистоты.

Знаменитые сады в городе Сент-Францисвилль, штат Луизиана; имеют статус национальной исторической достопримечательности. — Здесь и далее прим. переводчика.

Марди-Гра, вторник на Масленой неделе — всемирно известный ежегодный карнавал в Новом Орлеане, одно из самых красочных представлений, неизменно привлекающее толпы туристов.

Подготовку к карнавалу Марди-Гра выполняют специальные организации, крузы. Крузы напоминают некие клубы для избранных или тайные ложи. За несколько недель до кульминации карнавала проводится парад крузов. Участники маршируют по Французскому кварталу, разбрасывая бисер и алюминиевые дублоны в толпу.

Знаменитая фраза Скарлетт О'Хара из романа М. Митчелл «Унесенные ветром».

Король Рекс — один из главных персонажей театрализованного парада Марди-Гра.

Еврипид. Медея. Действие 1-е, явление 4-е. Пер. И. Анненского.