«последняя повесть о М. В. Жукове

и его престарелой бабке»

«затрагивает важнейшие вопросы»

«рекомендовано для семейного чтения»

Старуха зашла в магазин, дабы купить себе две бутылки «Русской» и грамм двести колбасы «Рязанской» на сдачу. В магазине было полно народа, поэтому старуха, чтоб было быстрее, размахивала своим револьвером 32 калибра и пробиралась к прилавку сквозь узкий проход, появлявшийся перед ней в плотной массе покупателей.

— О! Марья Сидоровна! — закричала сбоку

какая-то низкая бабка в армейских ботинках, — голубушка, возьми и мне полкило колбаски да маслица килограммчик! — Обязательно, Вероника Павловна, — вскричала старуха и в последнем усилии прорвалась к прилавку, на который высыпала кучу денег и быстро перечислила, что ей надо из продуктов первой необходимости.

Продавщица запихала купленное в рюкзак старухи, и та гордо зашагала из магазина. На улице ее ждала Вероника Павловна. Старые подруги разговорились, и Марья Сидоровна к какому-то слову заметила, что ее внук Миша Жуков запил, и вот уже две недели, по ее достоверным сведениям, сидит дома в кухне на полу и допивает третий ящик азербайджанского коньяка. Так как в заначке у него еще два ящика этого напитка и десять литровых бутылок спирта «Royal», то он не выйдет из кухни по ее скромным подсчетам еще где-то с месяц. А она сама уже стара, не так метко, как прежде, стреляет, и вообще соскучилась по Мишеньке!..

— Да, дела! — огорчилась сердобольная Вероника Павловна и, поразмыслив минутку, добавила, — есть тут у меня знакомые, у них дело пустяковое. Что-то вроде ограбления. Дать им телефон Мишеньки?

Марья Сидоровна Жукова задумалась и согласилась.

— А, дай, дорогуша Вероника Павловна, работа еще никому не мешала!

На том подруги и порешили.

Так Миша Жуков, еще сам ничего не подозревая, получил пустяковое дело.

Жуков сидел на полу в кухне своей однокомнатной квартиры, курил и с удивлением наблюдал, как только что начатая бутылка коньяка, перебирая кривыми синенькими ножками, забирается по стене на потолок. Жуков выхватил свой любимый автоматический кольт, но вдруг вспомнил, что кольта-то у него и нет. Жуков заплакал и, сняв убежавшую бутылку с люстры, сделал глубокий и долгий глоток. Такой глубокий и долгий, что коньяк в этой таре закончился.

Жуков погасил папиросу о свой портрет, написанный в интересной цветовой гамме Ренуара самим Ренуаром, и пошел к телефону. Телефон звонил не переставая второй час. Жуков снял трубку. Там гавкнули. Жуков помотал головой и, наконец, различил женский голос, сказавший:

— Будьте добры, позовите к телефону Михаила Васильевича Жукова.

— Я — Михаил Васильевич Жуков, — сказал Жуков.

— Вы? — очень удивились в трубке.

— А что, по глазам не похоже? — осведомился Жуков.

Там помолчали, потом неуверенно продолжили:

— Нам рекомендовала Вас Ваша бабушка, Марья Сидоровна.

— А, знаю такую, — ответил Жуков и, пройдя вместе с телефоном в кухню, достал из ящика еще одну бутылку коньяка.

— Нам сказали, что Вы, Вы могли бы…

— Я все могу, — похвастался Жуков, — даже под водой.

— Что — под водой? — испуганно спросили в трубке.

— Не знаю, — честно сознался Жуков, — но могу!

И отхлебнул из наконец открытой бутылки грамм этак 200 желтого и крепкого.

— Может, я позже позвоню? — сказали на том конце провода.

— Да, не надо! Я слушаю.

Жуков закурил и попробовал сосредоточиться на разговоре. Получалось очень и очень плохо.

— Я не могу по телефону говорить, а то папа услышит! Я хотела бы с Вами встретиться…

— Через час. У меня. Адрес у бабки. Вы любите коньяк?

— Что?

— Ничего. Через час.

И Жуков положил трубку, правда, мимо телефона.

Ровно через час раздался звонок в дверь. Жуков удивился такой пунктуальности, отставил недопитую вторую бутылку коньяка из четвертого ящика и пошел открывать. На пороге стояло прелестное милое и юное создание. На создании была одета джинсовая мини-юбка, а сверху такого же материала курточка, из-под которой выглядывала голубенькая футболка. Девушка имела черный ежик на голове и серьгу в левом ухе.

— Вы так и будете меня рассматривать? — спросило создание.

— Если можно, — ответил Жуков, но все-таки отошел, чтобы пропустить посетительницу в квартиру.

Теперь девушка с интересом разглядывала Жукова, потом грациозно подала руку и представилась:

— Лаура!

Жуков пожал теплую ладошку. Лаура сняла кроссовки и потопала голубенькими носочками в комнату.

— В кухню, в кухню! — закричал Жуков.

Просто он не помнил, как выглядит сейчас комната, последние полмесяца он был в кухне. Лаура послушалась и повернула направо. Жуков последовал следом.

— Боже! — сказала девушка, — что это у Вас тут?

— Не обращай внимания, — вдруг перешел на «ты» Жуков, сел на пол и налил в два стакана коньяк.

— Нет! Я не люблю, — сказала Лаура и достала из миниатюрной и тоже голубой сумочки квадратную бутылку «Los Angeles Whisky».

Жуков взял в руку подарок и, вертя виски между пальцами, задумчиво заметил:

— Пожалуй, я смог бы взяться за твое дело, каково бы оно ни было. Кстати, так в чем оно заключается?

Лаура как будто ждала вопроса, и теперь речь ее полилась плавно и быстро, остановить поток не было никакой возможности.

— Моего папу зовут Альберт Витальевич Савицкий. Я, значится, Лаура Савицкая.

— Думаю, что — Альбертовна, — с важным видом вставил Жуков.

Девушка не обратила на него никакого внимания.

— Мой отец работает в НИИ «ядерщиков» кем-то типа программиста. Но это не имеет никакого значения. Два дня назад на него напали трое подонков, когда он возвращался домой с работы. Избили, отобрали деньги, паспорт и какую-то мелочь, часы, по-моему. Я хочу, чтоб Вы узнали, кто это был, и сказали мне. Вот и все.

— Здорово, — сказал Жуков, — а твой отец кого-нибудь запомнил?

— Он говорит, что нет, да и я так думаю, темно уже было.

Жуков подумал и налил себе и Лауре виски. Потом подумал еще и сказал:

— Надо поговорить с твоим отцом.

— Нет, — твердо ответила Лаура, — он не должен знать, что я раскапываю этот случай. Он не хочет. И меня предупредил, чтоб я ничего не предпринимала. Он не любит шумиху вокруг себя. Я тоже не люблю, но все-таки — это мой отец.

— А что ты им сделаешь, милая, когда я их найду? — спросил Жуков.

— Я придумаю, — холодно ответила Лаура.

Жуков начал подозревать, что дело не такое пустяковое, как казалось ранее его бабке.

— Плата? — спросил Жуков.

— Тонна в день. В начале и в конце дела — по 30 тысяч. Найти их надо за неделю — последний срок. Пойдет?

Жуков посчитал. В мозгу все прыгало, вертелось, но цифра «67 тысяч в неделю» находилась в спокойном, уравновешенном состоянии.

— Идет! — подал голос Жуков.

Лаура поднялась, выложила на стол 31 тысячу и бумажку со своим телефоном.

— Только звоните после одиннадцати вечера, и, если трубку снимет мужчина, ничего не говорите, перезвоните позже. Отец не должен даже догадываться.

— А если трубку снимет не отец? — ухмыльнулся Жуков.

Лаура не поняла, или сделала вид, что не поняла, и направилась к выходу. Жуков открыл дверь. На пороге девушка обернулась и, улыбнувшись, сказала:

— Я надеюсь, Вы справитесь!

— Конечно.

Жуков закрыл дверь, вернулся в кухню, допил виски и, закуривая, понял, что он совсем не представляет, где и кого искать.

Прошло уже больше часа после посещения Жукова Лаурой. Юноша сидел в задумчивости на полу в кухне и курил, даже забыв о коньяке. Пока в его голову не пришло ни одной, в том числе бесполезной, мысли. Затрезвонил телефон. Жуков взял трубку, мягкий мужской голос вкрадчиво спросил:

— Жуков? Михаил Васильевич?

— Да.

— Вы уже согласились взять дело программиста?

— А с кем говорю? — поинтересовался Жуков.

— Пока — неважно, если согласились — то с Джоном.

— Очень приятно, — соврал Жуков, — взял.

— Я, думаю, смогу быть Вам полезен, — нагло заявил говорящий.

— Вы думаете?

Жукову начинало нравиться это дело.

— Да, я уверен. Вы ведь даже не знаете, где искать, не говоря уже о том, что не знаете — кого.

— А Вы знаете? — удивился Жуков.

— Догадываюсь. Могу узнать точнее, если Вам все-таки нужна моя помощь.

— Нужна, — сдался Жуков, — а она бесплатная?

— Не совсем так, — сказали в трубке, — но могла бы быть такой.

— В каком случае?

— Если Вы пойдете чуть дальше, чем простое вычисление трех молодых людей.

— У меня есть клиент. Он мне платит. А то, что Вы предлагаете, уже называется работой — тут не я Вам, а Вы мне должны платить.

— Резонно, — согласился Джон, — я Вам помогу разыскать тех трех, даже, думаю, бесплатно. После мы становимся компаньонами. Но при этом я Вам плачу. 50 долларов в день Вас устроит?

— А Вы не шпион? — усмехнулся Жуков.

— Не совсем так. Согласны?

— Хорошо. Давайте информацию.

Голос Джона стал еще мягче и тише:

— В центре есть кафе «Ракета». Поищите там Джеффа-Сверчка. Он — один из тех троих. Запомнили?

— Я не склеротик, — обиделся Жуков и понял, что забыл название кафе.

— Значит, «Стрела»? — безразлично уточнил Жуков.

— Ракета.

— Окей. Звоните, Джон!

— Не премину, — прошуршало в трубке, и пошли короткие гудки.

В этом месяце в городе была жара. Трескался асфальт, из трещин росли неведомые растения. Распускались цветы, которые в этих широтах существовать, по идее, не могли. Люди, шатаясь, ходили по улицам и иногда за стакан воды готовы были продать государственные секреты и друг друга. Была ужасная жара.

Жуков подошел к кафе «Ракета», заглянул вовнутрь. Народу — человек десять-пятнадцать. Жуков выбрал волосатого юношу, по виду которого можно было сказать, что он живет в этом скверике с детства. И родители его здесь жили. И предки, вплоть до восточных славян.

Жуков подошел к волосатому человеку и сказал:

— Мне Джефф нужен.

— Ну…

Волосатый человек не склонен был вести беседу.

— Он здесь?

Житель скверика кивнул.

— Где?

Человек мотнул волосами, которые оказались еще длиннее, чем показалось Жукову вначале. Мотнул назад и влево. В той стороне сидело и лежало человек пять.

— Покажи!

Волосатый человек застыл. Показывать он не собирался.

— А если выпьешь бутылку пива — покажешь? — спросил Жуков.

Тот подумал и кивнул. Жуков вытащил из кармана бутылку «Балтики Специальной». Волосатый человек вгрызся в пробку, и вскоре живительная влага потекла по его изъеденным алкоголем, никотином и наркотиками внутренностям. Когда бутылка была брошена на газон, волосатый человек потратил все свои силы, которые накопил за долгие годы жизни. Он крикнул:

— Сверчок!

Один из парней поднял голову. Жуков зашагал к отозвавшемуся. И правильно сделал, так как Сверчок вскочил на ноги и бросился прочь во дворы. Жуков выхватил свой нелюбимый револьвер 32 калибра и, прицелившись поверх головы Сверчка, выстрелил. Пуля сбила штукатурку на стене в двух метрах от Сверчка. Как Жуков и предполагал, парень остановился и медленно повернулся к Жукову. Судя по его бледному лицу, стреляли в Сверчка нечасто. Жуков, не опуская револьвера, поманил парня к себе. Тот, не отрывая глаз от оружия, поплелся к Жукову.

Миша Жуков и не заметил, когда обитатели скверика встали со своих мест и окружили диковинного человека, стреляющего в центре города, еще и днем. Жуков взял Сверчка за руку и, обращаясь ко всем остальным, произнес:

— Он вернется. Минут через пять. Можете не беспокоиться, ребята.

Ребята вроде и не поверили, но отошли. В конце концов, что они могли?

Жуков, не выпуская широкий рукав сверчковской футболки, зашел во двор, потом повел свою жертву через какие-то проходные двери. Потом усадил парня на подоконник, закурил и сказал:

— Ну!

— Что «ну»? — спросил Сверчок.

— Кто еще двое?

— Чего? — не понял упорный Джефф.

Жуков вытащил револьвер, приставил его к шее Свечка и сказал:

— Меня интересуют еще двое, кроме тебя. В общем-то, вы интересуете меня все. Все, кто бил мужика два дня назад вечером. Ну?

Сверчок спросил:

— А ты меня убьешь?

— Ага, — улыбнулся Жуков, — я специально за этим светился перед твоими друзьями.

— Я, Витек и Ласточка.

— Ага, — Жуков довольно улыбнулся и попросил, — фамилии, можно без адресов.

Сверчок размышлял, наконец, произнес:

— Виктор Краснов, Геннадий Соколов.

— А тебя так и зовут — Джефф? — поинтересовался Жуков.

— Нет! Я — Соколов.

— А третий?

— Я, честное слово, не знаю. Ласточка и Ласточка. Мы и напали на того мужика случайно. Ласточка посоветовал.

— Да? — заинтересовался Жуков.

— Да, — подтвердил Сверчок, — он сказал — возьмем деньги и еще кое-что…

— Что кое-что?

— Не знаю! Честное слово. Мы с Витьком взяли деньги, тысяч пять, вроде, а Ласточка его после нас обыскивал.

— А что он искал, не знаешь?

— Честное слово.

Джефф, видимо, не врал.

— А Витек Ласточку знает?

— Нет. Он нас в «Ракете» нашел, пивка выпили, предложил дело. Вот и все.

И, помолчав, Сверчок с обреченностью спросил:

— Вы из милиции?

— Не совсем так, — тоном Джона ответил Жуков. — Как я, верно, догадываюсь, Ласточку вы ни до, ни после не видели?

— Ага! — быстро согласился Джефф-Сверчок.

— Ну, ладно, если попытаешься смыться, я тебя найду и застрелю, — пообещал Жуков.

— Ага, — уже без особого воодушевления кивнул Джефф.

Жуков вышел из парадной. Краем глаза заметил черные «Жигули». Когда он поднимался наверх, их еще не было. За тонированными стеклами явно кто-то находился и шевелился. Жукову это не понравилось. Он вернулся к Сверчку, который все еще сидел и теперь курил.

— Пошли со мной! — сказал Жуков.

— Но я же все сказал, — запротестовал Джефф, но, вспомнив револьвер Жукова, согласился.

Они вышли из парадной. «Жигули» стояли там же. Чтобы выйти из дворов, приходилось повернуться к машине если не спиной, то боком. Они почти дошли до арки, когда Сверчок вдруг кинулся вперед и исчез в арке.

— Стой! — заорал Жуков.

В эту же секунду «Жигули» рванулись вперед и, пролетев мимо Жукова, исчезли там же, где и Сверчок.

Жуков вытащил револьвер и вошел в арку. Было достаточно темно. Сверчок не успел добежать до выхода. Машина почти размазала его по стене, а потом еще и проехалась по уже мертвому телу. В общем, труп опознать было бы очень и очень трудно. Жуков склонился над убитым и обыскал его. Как он и думал — ничего.

Итак, последний раз Джеффа видели уходящим под дулом револьвера с каким-то мужчиной. Неприятно. Жуков закурил и поволок то, что осталось, обратно во двор. Там он еще давно видел заколоченный ремонтирующийся дом. Жуков знал вход в этот дом. Он поднялся на третий этаж и бросил бывшего грабителя на пол, после чего по мере возможностей закидал мертвеца мусором, досками и оторванными обоями. После он поднялся на крышу и прогулялся между облаками почти до следующей улицы. Там он влез на чердак. На чердаке снял грязную футболку, бросил ее куда-то под кирпичи и сел подумать. Без коньяка думалось очень плохо. Жуков вспомнил о бабке.

Дверь открыла девушка Лиза, соседка его престарелой бабки по коммунальной квартире. Жуков набросился на прелестницу со всей страстью почти месячного отсутствия. Та успела только прошептать: «Ой! Миша»! Влюбленные упали на коврик, сверху на них спланировала чья-то куртка, до этого спокойно висевшая на вешалке, и оба представителя молодежи оказались в полнейшей темноте.

Минут через десять Жуков встал, отряхнулся и, чмокнув девушку в щеку, отправился по коридору к бабке.

Старуха сидела на полу и пила «Русскую», закусывая маринованным баклажаном.

— Мишенька! Мишенька пришел! — заверещала она.

Жуков устало опустился рядом с бабкой и взял предложенный стакан. Залпом осушив содержимое, он вынужден был в глубине души сознаться, что виски — вкуснее и питательнее.

— Как дела? — спросила старуха, открывая бутылку коньяка.

Жуков рассказал ей о предложенном пустяковом деле и о том, что в этом пустяковом деле есть уже один труп.

— Машина, конечно, без номеров? — поинтересовалась старуха.

Жуков кивнул.

— А все из-за тебя, — вдруг взвился внук маршала, — подсунула мне что-то ужасающее!

— Но не отказываться же теперь, — возразила бабка.

Это было резонно.

— Ну? — через пять минут молчания вопросительно сказал Жуков.

Тут раздался телефонный звонок.

— Это точно тебя, — заверила Жукова бабка.

Жуков вышел из комнаты, поднял трубку и услышал мягкий голос:

— Облажались Вы, Михаил Васильевич.

— Ну? — сказал Жуков.

— Теперь Вам нельзя появляться в центре.

Жуков молчал. Джон продолжил:

— Ищете Ласточку? Я могу помочь. Он живет на Первомайской, дом 5, квартира 80. Зовут Вадим Михалев.

Жуков сказал:

— Спасибо!

— С этой минуты мы компаньоны. Считайте, 50 долларов за этот день — Ваши. И вот мое первое задание: выбейте из Ласточки, что он взял у Савицкого, кому отдал. Главное — кому отдал.

— Вам нужна эта вещь? — спросил Жуков. В трубке прошуршало:

— Почти что верно, — и пошли короткие гудки.

Жуков вернулся в комнату, закурил и, подняв стакан, провозгласил:

— За то, что мне всегда везло, за то, чтоб везло и впредь!

— Присоединяюсь! — захихикала старуха и спросила: — С кем разговаривал-то?

— Не имею ни малейшего представления, — признался Жуков.

— А зря, — безразлично произнесла Марья Сидоровна.

— Почему это?

— Потому, что звонили из твоей квартиры.

Жуков почти вылетел от бабки и, схватив такси, помчался домой, если не на крыльях любви, то уж со световой скоростью точно. Он вбежал в квартиру. На кухне все было так же, как и во время его ухода, вот только лицом к нему сидел седой мужчина и пил виски. В пепельнице тлела толстая сигара. Жуков выхватил револьвер и наставил его на Джона.

— Зря! — прошелестел Джон и позвал: — Микки!

В спину Жукова уткнулось дуло, видимо, автомата, а в руке Джона незаметно появился маленький, почти крошечный пистолет.

Жуков спрятал оружие за пояс, опустился на стул напротив Джона и, улыбнувшись, произнес:

— Все-таки мы компаньоны!

— Вот именно, — согласился Джон, вытащил из кармана портсигар, открыл его и протянул Жукову.

Жуков выбрал толстенькую сигару, закурил.

— Виски будете? — поинтересовался Джон.

— Притом, много, — ответил Жуков.

У стола появился Микки, высокий худощавый молодой человек с тонким носом и длинными пальцами. Одет он был в черный костюм с искрой. На шее — голубой, тоже с искрой, галстук. Теперь он был без оружия. Зато с чемоданом. Микки щелкнул замками, крышка откинулась. На свет появилась новая бутылка виски и еще один бокал. Микки быстро разлил алкоголь. Отошел к холодильнику.

Вскоре на дне бокалов, под искрящейся желтизной напитка появились утонувшие кусочки льда.

«Боже мой, — подумал Жуков, — допился!»

— Итак, — сказал Джон, — один труп есть. Где Вы его спрятали — мне наплевать. Под Вас я не копаю. Просто хочу предупредить, что, если не поторопитесь с Ласточкой, будет еще труп.

— Мой? — осведомился Жуков.

— Ваш — позже, — без тени улыбки отозвался Джон. — Пока они не знают, что Вы нашли третьего, опасаться нечего.

— Кто они?

— Они, — уклончиво повторил Джон, а потом, хлебнув из своего бокала, добавил:

— Я и сам не знаю — кто. Но лучше поторопиться. Микки поедет с Вами. Боюсь, что за вами, Михаил Васильевич, уже следят.

— А Вы? — спросил Жуков.

— От Ласточки Микки Вас привезет ко мне. Думаю, Вы будете не один, а с нашим третьим. И самым главным.

— Хорошо.

Жуков встал и в сопровождении молчаливого Микки вышел из собственной квартиры. На лестнице Микки сказал:

— Мы выйдем через черный ход.

Голос у него был бесцветный и тихий, как и у Джона.

— А я думал, ты немой, — усмехнулся Жуков.

— Нет, я не немой. Я не люблю говорить.

— А что ты любишь? — спросил Жуков.

На секунду в глазах Микки что-то мелькнуло, а после он сообщил:

— Стрелять.

Они молча прошли через ход, который, сколько помнил себя Жуков, был заколочен. Теперь же доски просто подпирали дверь. Микки отодвинул их, и они оказались во дворе.

— Тут есть проходной, — предложил Жуков.

— Я знаю, — кивнул Микки.

Вскоре они оказались на проспекте и сели в троллейбус, везущий их к Ласточке.

— Разрешите Вас называть Мишелем, — попросил Микки.

— И на «ты», если можно, — ответил Жуков.

— Нет. Вы друг хозяина, я не могу называть Вас на «ты».

— Я такой же ему друг, как Маргарет Тэтчер, — вспылил Жуков. — Я лишь его компаньон.

— Нет, — твердо повторил Микки, — хозяин сказал, друг.

Спорить было бесполезно, да и незачем.

Дом, где обитал Ласточка, оказался старым. К нему примыкало еще двухэтажное строение.

— Мы пойдем по крышам, — сказал Микки.

Жуков не возражал. По крышам они дошли до нужного им дома, нашли нужный номер квартиры. Жуков позвонил. Через пару минут открыл дверь парень лет двадцати с милым личиком и в пижаме.

— Ты Ласточка? — спросил Жуков.

Парень дернул на себя дверь. Жуков успел подставить ногу, за что получил сильный удар в живот, но сумел-таки упасть в квартиру, дабы спасти свою честь сыщика. Когда же Жуков поднял голову, на него смотрели добрые глаза Ласточки, а также дуло револьвера, который сжимал в правой руке милый юноша в пижаме.

— Послушай, — начал Жуков.

— Выметайся, — прервал его Ласточка. — Наплевать мне, кто ты. Выметайся.

— Хорошо, — Жуков поднялся и попросил: — Дверь-то открой.

Ласточка, не опуская оружия и не сводя глаз с Жуков, нащупал замок и распахнул дверь. То, что он не спускал глаз с Жукова, его и погубило. Почти сразу после открытия двери он без вскрика рухнул на пол. Микки вошел в квартиру, посмотрел на Жукова и, впервые улыбнувшись, спросил:

— Мишель, вы в порядке?

— Ага, — сказал Жуков.

— За домом следят. Здесь с ним говорить нельзя, — сообщил Микки, — надо идти к хозяину.

Они подняли на ноги Ласточку, и Жуков стал приводить парня в надлежащий ему вид.

Микки подошел к окну и бесстрастно повторил:

— За домом следят. Там машина.

В этот момент Ласточка вмазал коленом Жукову между ног, а сам кинулся к выходу из квартиры.

— Сволочь! — заорал Жуков и бросился за ним.

Ласточка летел через пять ступенек. Вот и парадная. На пороге Жуков таки догнал парня и свалил его с ног, за долю секунды перед этим заметив, что в машине, стоящей напротив, произошло какое-то движение. В следующий миг над ними зажужжали пули, посыпались стекла. Из машины выскочили трое с автоматами и помчались к парадной. Жуков уложил одного сразу и почувствовал адскую боль в плече. В это же мгновение двое других дернулись и расположились рядом с собратом. Это сработал Микки. Машина рванулась и исчезла в арке, ведущей на проспект.

Жуков все еще лежал на пороге рядом с бледным Ласточкой, когда Микки спустился. Он увидел кровь на плече Жукова, быстро оторвал рукав футболки и, перевязав рану, скомандовал:

— Вперед!

Через полчаса они были в загородной резиденции Джона. Хозяин сидел за столом и курил толстую сигару.

— Ага, — сказал он.

Жуков опустился в мягкое кресло и, стрельнув у Джона сигарку, закурил. Ласточка стоял перед столом и со страхом глядел на Джона. Сзади него находился Микки.

— Ну, — сказал Джон, — где документы?

— Какие?! — правдиво вскричал Ласточка.

— Ясно.

Джон встал и, обращаясь к Жукову, спросил:

— Я Вам плачу?

— Ну, да, — неуверенно согласился Жуков.

— Мне нужно знать, где документы, взятые у инженера, кому он их отдал и так далее. Ясно?

— Ну да, — еще неувереннее согласился Жуков.

Джон вышел из комнаты, Микки за ним.

Ласточка сел на место Джона, закурил и произнес:

— Если бы не ты, меня бы уже не было.

Жуков подумал, что это логично.

— Поэтому я кое-что объясню. Этот человек нанял меня, чтобы я разыграл разбойное нападение и взял у инженера какие-то документы в коробочке. Я предполагаю, что там видеопленка. Я все сделал, но тут-то я и начал подозревать, что еще кому-то нужна эта коробочка. В центре появились какие-то люди, вынюхивали, что это за нападение, кто в нем участвовал. Я застремался. А тут пропал Джефф, потому-то я и был такой нервный.

Ласточка умолк.

— А коробка-то где? — поинтересовался Жуков, подходя к столу и делая глоток виски.

— У Джона, конечно.

Жуков поперхнулся. Ласточка ударил его по спине, правда, чуть сильнее, чем следовало, и сказал:

— Точнее, я отдал ее этому парню в костюме. Еще дома. Зачем только меня сюда привезли?

Жуков еще раз поперхнулся, на секунду застыл и вдруг вскрикнул:

— Черт!

После чего бросился к двери.

Джон сидел в беседке в садике.

— Слушайте, — закричал Жуков, — где коробка?

Джон не отвечал. Жуков бросился к нему и еще издалека заметил струйку крови в углу чуть приоткрытого рта. Почти в это же мгновение он заметил и Микки, в руках которого находился автомат. Жуков кинулся в траву. Пули просвистели совсем рядышком. Жуков прыгнул за беседку. Еще несколько пуль выбили куски дерева из столбиков. Жуков был безоружен.

«Микки меня расстреляет, — вдруг с отчетливостью догадался Жуков, — хреново».

Он услышал голос Микки:

— Вы мертвы, Жуков.

— Микки, подожди! Ты работаешь на Лауру?

— Какая разница? — донесся ответ.

— Она убьет тебя, как только ты отдашь ей коробку.

Жуков подбирался к телу Джона.

— Ей невыгодно, — донесся намного приблизившийся голос Микки. — Лишь с моей помощью она выйдет на нужных людей за рубежом. За эту коробку дадут миллионы. Она сделает все сама. А потом я убью ее!

— Ты и так убил уже лишних. Ведь это ты навел людей на Джеффа и Ласточку. Ты узнавал про них от Джона. Ты — дерьмо, Микки.

Во внутреннем кармане Джона лежал маленький перочинный ножик. Жуков раскрыл его.

— Заткнитесь, Мишель, — проговорил совсем рядом Микки. Он был уже возле беседки. — Я сыграл все замечательно. Ни Джон, ни Вы ни о чем не догадывались.

— Ты мог бы убить меня и Ласточку еще в его квартире.

— Я люблю доигрывать до конца.

Жуков увидел Микки. Он был у входа в беседку. Микки направил на Жукова автомат и проговорил:

— Прощайте, Мишель!

Жуков выбросил вперед руку. С очередью смешался крик Микки. Рукоятка, торчащая у него из горла рядом с галстуком, говорила о многом. Микки выронил автомат и рухнул назад со ступенек в траву.

Как Жуков и предполагал, в темной беседке тела людей очень похожи. Скрючившийся в углу лже-Жуков был похож на решето. Зато настоящий Жуков, встав со стула и сбросив пиджак Джона, оказался живой. Проходя мимо Микки, Жуков заметил:

— Очки еще никому не мешали.

Теперь коробка была у Жукова.

Жуков уже пять минут звонил в коммуналку бабки. Наконец, дверь открылась. На пороге стояла прелестница Лиза.

— Милый! — восторженно заверещала он.

Жуков обхватил ее своими сильными дрожащими руками, поцеловал и прошел к бабке.

Марья Сидоровна Жукова сидела на полу и допивала восьмую бутылку коньяка «Баку» за сегодняшний день.

— Ой! Мишенька! Как дела, внучек?

— Чуть не пристрелили, — коротко ответил Жуков.

— Это бывает! Выпить хочешь?

— Не хочу, но буду.

Жуков устроился рядом с бабкой и через час, допив третью бутылку коньяка, заметил:

— Дело я закрыл!

Бабка внимательно, насколько позволяло выпитое, глянула на внука и спросила:

— Савицкие замешаны?

— Ага, — Жуков кивнул, — притом оба. И отец и дочь. Савицкий договорился с неким Джоном, чтобы тот разыграл нападение на него и взял документы. Потом Джон передает их за рубеж. Они получаю деньги и делят их. Так бы и было, если бы не Лаура. Она, видимо, о чем-то подозревала. Связалась с охранником Джона, и тот заварил ужасную кашу, благодаря которой документы должны были очутиться у него. Потом он передает их Лауре. Та связывается через него с нужными людьми, и документы опять-таки идут за рубеж. Савицкие пока не знают, что и Джон и Микки мертвы. А коробка — у меня!

— У тебя? — задумчиво переспросила старуха. — А они дорогие?

— Ну, — Жуков открыл бутылку «Алиготе».

— Мишенька! У меня есть идея.

Внук уставился на бабку и произнес:

— Я думаю, у меня тоже есть идея.

— Я никогда не была в Америке, — вздохнула старуха.

— Какое совпадение! — ядовито согласился Жуков.

В иллюминаторах проплывали облака. Марья Сидоровна спала, чуть похрапывая, а Жуков листал «Playboy», думая, что с такими деньгами он и в Нью-Йорке сможет заниматься частным сыском.

Жуков закрыл журнал, и в памяти всплыл голос Лауры Савицкой, которой Жуков позвонил из аэропорта перед вылетом. Голос кричал:

— Я убью тебя, свинья! Я найду и убью тебя!

Жуков закрыл глаза и, блаженно улыбаясь, начал мечтать о дорогих ресторанах и длинноногих красотках Голливуда.