Случайно завладев уникальным прибором сигвигатором, Иван Загралов становится обладателем необыкновенных способностей. Теперь он может даже материализовать на время фантомы умерших. Однако это не делает его счастливым. Спасаясь от преследования таинственного Безголового – прежнего владельца сигвигатора, – Иван вынужден бежать из Москвы в Сибирь. Очень скоро выясняется, что и в сибирском поселке Аргунны, где уже давно обосновались родители Ивана, беглецу не будет покоя. Воду мутят двинписы – горожане, сдвинувшиеся на теме Апокалипсиса и поселившиеся в тайге. Да и Безголовый не оставил надежды вернуть сигвигатор. Вот и приходится Загралову вновь и вновь жать на кнопку, вовсю используя новые сверхвозможности. И правильно! В борьбе за справедливость все средства хороши!
v 1.0 – создание fb2 Chernov Sergey февраль 2013 г.
Этот высотный московский дом уже считался возведенным до конца. Оставались только внутренние облицовочные работы, ну и окончательная внешняя отделка и покраска. Но круглосуточная работа монтажников, непрерывно ведущаяся восемь месяцев, закончилась, и последние несколько ночей здесь царила непривычная тишина. Цикл работ перешел в дневной режим.
И тем не менее не в угоду общему мнению о вечно пьяных сторожах, охрану на объекте вели в ночное время суток более чем на высоком уровне. Один дежурный оставался все время в оборудованной экранами комнате и следил за внутренностями огороженной стройки через видеокамеры, а пара его коллег совершала чуть ли не постоянные обходы территории. Еще и овчарку с собой водили на поводке. Иначе – никак. Желающие поживиться за чужой счет в столице не переводились, тем более в условиях так называемого кризиса люди, нечистые на руку, так и норовили прибрать все, что плохо лежит.
И вот именно собака почувствовала на стройке посторонних. Замерла и, глядя куда-то вверх, предупреждающе зарычала.
– Ты смотри! – удивился хозяин умного животного. – Неужели кто-то мимо нас умудрился на этажи проскользнуть?
– А то не знаешь, на что некоторые ловкачи способны! – фыркнул его товарищ и тут же по переговорному устройству связался с третьим дежурным: – Ты там не заснул? Вроде кто-то в здание пробрался…
– У меня все чисто, – отозвался тот с недовольством. – Скорее всего это ваш бобик опять крыс почувствовал.
– Сам ты бобик! – обиделся хозяин собаки за своего питомца. – Мой Топыч уже давно на крыс не реагирует.
– Рад за него! И за вас! Потому что лифтов еще нет, ха-ха!.. Идите в здание и все осмотрите. А еще лучше, спусти своего Топыча, пусть он сам поохотится.
Пара охранников совет спустить пса проигнорировала. Вошли в здание все вместе, хотя поведение животного было несколько странным. Бесстрашная прежде собака явно боялась и уже на третьем этаже не захотела подниматься выше.
Не успели обсудить такое поведение и решить, как поступить дальше, как вдруг где-то на верхних этажах, если не на самой крыше, послышались выстрелы. Причем не только пистолетные, но и автоматные. Затем последовали взрывы, и вскоре на участок возле крана рухнуло первое окровавленное тело. За ним, тут же, сразу три, и одно было женским.
Пес Топыч отчаянно заскулил от страха, а все три охранника одновременно задействовали имеющуюся у каждого экстренную связь с полицией.
В то же самое время с полицией связался еще один мужчина, который, захлебываясь словами, принялся рассказывать о страшных кровавых разборках, которые неизвестные бандиты устроили на крыше только что возведенного высотного здания. Послушав живописание событий около минуты, молоденький лейтенантик, принявший вызов, позволил себе усомниться в услышанном:
– Эй, уважаемый, может, вы выпили и не ту программу в телике включили?
– Я не пьющий! – заорал мужчина. – И все это вижу вживую!
– Ага! И видите это все с вертолета или…
– Нет, я не Карлсон! И мой номер у вас высветился. А живу я в таком же примерно доме и наблюдаю за убийствами через бинокль… О! Взрывы пошли!.. Еще два трупа вниз полетели!.. Да делайте же вы хоть что-нибудь!!!
К тому времени по иным линиям уже шли интенсивные звонки от других москвичей, так что через минуту все боевые подразделения полиции, а также специальный антитеррористический взвод уже сорвались со своих мест по тревоге. А к месту кровавых событий спешили дежурные вертолеты. Локальный конец света для громадного города начался неожиданно.
Родители встретили Ивана Федоровича Загралова довольно бурно и экспансивно. Два года они не виделись с сыном, но о последних событиях в его жизни знали. Подозревая, что у них неполадки с Интернетом, Иван написал им письмо, в котором все подробно рассказал. И все равно на их лицах были радостные улыбки, и в каждом слове сквозил оптимизм.
Да и вообще эта пара почитателей природы и здорового образа жизни к смерти относилась с философскими улыбками все познавших умников. Что Федор Павлович, что Татьяна Яковлевна никогда не устраивали тризн по знакомым. Мол, умер человек – так не горевать надо, а радоваться за него. Дескать, отмучился несчастный в этом мерзком задымленном мире и теперь наверняка путешествует освободившейся душой по бесконечной Вселенной.
Но в данный момент и их сын выглядел вполне довольным жизнью субъектом, смеялся, радовался встрече вместе с родителями, и нельзя было сказать, что он слишком переживает по поводу похищения своей любимой женщины. Правда, худоба, особенно заметная на лице даже таких закоренелых оптимистов, как старшие Заграловы, впечатлила.
– Придется тебя посадить только на фрукты! – сказал отец.
А мать непреклонно добавила:
– Только вначале неделю посидит на овощах. В крайнем случае – на смешанных салатах без соли.
Иван на это хохотнул:
– Ничего, ничего! Вот посмо́трите, как много и насколько калорийной пищи я съедаю, в обморок упадете. Поэтому давайте лучше сразу заедем в здешний магазин, где есть все. Мне надо будет как следует закупиться. А то знаю я ваши запасы: одна капуста да морковка… Ха-ха! Как это вы еще в кроликов не превратились?
Выйдя из станционного здания, семья отправилась с вещами к автомобилю. И возле транспортного средства Иван не удержался от восклицаний:
– Ай да монстр! Ай да чудо! Батя, неужели тебе местные поли разрешают на такой колымаге ездить? Мне казалось, подобных агрегатов уже и в музее не сыщешь.
Вместительный со всеми ведущими колесами «УАЗ-452» смотрелся не так допотопным, как жутко пострадавшим от многочисленных косметических поправок внешнего вида. Складывалось впечатление, что эта колымага постоянно участвует в гонках на выживание. Латка на латке, слой шпаклевки на ином слое, краска защитного цвета нанесена не пульверизатором и даже не валиком, а, скорее всего, старой малярной кистью. Ну а крупные деформации облицовки, вероятно, подравнивались не молотком, а дубинкой или ломом. Только и оставалось удивляться, как при таком перекосе всех стоек лобовое стекло не выпадает наружу.
Прибывший из Москвы пассажир даже потрогал стекло рукой и продолжил подначивать владельца авто:
– Или оно специально так вырезано, чтобы в эту кривую дырку вставлялось?
– Смейся, смейся! – задиристо отвечал отец. – Вот посмотришь, как мой вездеход ездит по лесу! Причем в таких местах, где ты пешком не пройдешь.
Иван, уже усаживаясь на сиденье, озадаченно помотал головой:
– Это ж в какие дебри вы забрались, что туда пройти нельзя? Чувствую, что мне в магазине придется хорошенько затариться…
Правда, вначале подались на АЗС, где помимо заправки баков обменяли четыре пустых газовых баллона на полные да прикупили три сорокалитровые канистры с соляркой. И только потом подрулили на центральную площадь городка. Даже в такой глубинке оказался вполне приличный, с большим выбором товаров супермаркет. На входе в это обилие обжорства сын напряг родителей тем, что не только сам взял тележку, но и их заставил. Мать на это саркастически хмыкнула и шепнула отцу специально громко:
– Денег-то у него все равно нет. Мы ведь ему на билет высылали…
– Ну… судя по тому, что он приехал не в плацкартном вагоне, – тоже слишком громко прошептал отец, – ему могли вернуть часть денег, которые нашли при трупе нашей невестки-аферистки.
– Как же! Вернут они! – заметил Иван, осматривая полки. – Как мне сразу заявили соответствующие органы, на тех деньгах мои подписи не стоят, доказать кражу их именно у меня невозможно и требовать их возврата – бесполезно. Так что… Приступим!
И стал аккуратно укладывать в свою тележку продукты. Причем выбирал в основном только высококалорийные, долгого хранения и довольно компактные. Например, красной икры он набрал двести разных баночек, почти все, что имелось на витрине.
– Зачем тебе столько? – поразилась Татьяна Яковлевна.
– Да мне баночки только на один большой бутерброд хватает, – хмыкнул сын. – А съесть в день я могу и полтора десятка таких «бутриков».
Отец рассмеялся:
– Ну и шутки у тебя! Признавайся: наверное, следом за тобой большая компания приезжает? И хотят недельку у нас порыбачить? Или поохотиться?
– Па! Охотиться я буду сам. Потому что мне полезна свежая дичь. Врачи настоятельно рекомендовали кушать отбивные, котлетки, а то и ростбифы с кровью.
– Ха! Из рогатки будешь кабанов стрелять?
– Нет, голыми руками им буду шею сворачивать.
Когда вторая тележка оказалась заполненной с горой и на них уже пялились все продавцы и покупатели, родители обеспокоились не на шутку.
– Ты что, нас опозорить хочешь? Все прекрасно знают, что мы сыромоноеды! – проворчал покрасневший отец.
А мать предупредила:
– У нас денег с собой всего чуть-чуть! Кто рассчитываться будет?
– Да не переживай, мамульчик! – веселился Иван, начав складывать в третью тележку красочные бутылки самых дорогих водок и коньяков. – Мир не без добрых людей! Не оставят нас голодными!
На кассе попросил пачку пакетов и поручил отцу и матери укладывать товар. При расчете рядом стояли сразу два охранника, а к молоденькой раскрасневшейся кассирше подошла ее старшая коллега и лично осматривала пятитысячные банкноты. Она же с кривой, но вежливой улыбкой поинтересовалась:
– Свадьба?
– Да нет, – скорей грустно, чем радостно «признался» покупатель. – Губернатор со своей кодлой приезжает! Разве их одними салатами прокормишь?
Когда выгружали покупки в машину, Федор Павлович спросил:
– Что, и в самом деле? Губернатор?
– Ну вот, хвастаешься, что сыромоноед, а шуток до сих пор не понимаешь!
А мать поинтересовалась совершенно иным:
– Тогда откуда у тебя столько денег?
– Значит, если бы мы ждали в гости губернатора, ты бы не удивлялась наличию таких денег? Вот менталитет российский!
– И все-таки? – если Татьяна Яковлевна хотела что-то выяснить, она могла уморить вопросами до смерти.
Так что Ивану пришлось уже в машине рассказать о щедрости друзей и научном открытии, которое было отмечено значительной премией. А насчет обилия продуктов – во всем виновата странная болезнь, исходящая из неправильного обмена веществ. Вот потому и приходится питаться за пятерых. Напоследок еще и добавил:
– Да и некоторые приятели ко мне будут заезжать, а то и жить постоянно.
Дорога шла по заснеженному лесу, машина объезжала ухабы и лихо выскакивала из рытвин.
– Как же твои приятели нас отыщут? – спросил отец.
– Легко. У меня с собой и маяк специальный имеется, да и потом для них тропу с ориентирами нарисую и через комп отправлю.
– Так у тебя комп на батарейках? А то ведь у нас электричества нет.
– У меня с собой две солнечные батареи, – сказал Иван. – Даже при облачной погоде хватает для работы ноутбука не только днем, но и на ночь аккумулятор зарядится в достатке. И антенну специальную я с собой прихватил. Принимает сигналы спутника, так что и Интернет будет, и мобильная связь.
Полтора часа пути прошли незаметно. Иван успел рассказать много подробностей о своей жизни в последнее время – разумеется, ни словом не упомянув о делах, связанных с сигвигатором.
Легендарный советский автомобиль показал себя во всей красе, куда там всяким зарубежным джипам. Даже Иван поменял свое мнение об «УАЗе»:
– В самом деле, вездеход! Жалко, что новых таких уже не купишь…
– А вот и не угадал! – воскликнул отец, ведя машину на подъем. – При наличии средств можно вот такую машину новенькую купить, чуть ли не в смазке. Военные ими торгуют со стратегических складов. Проводят у себя по ведомостям как старую списанную технику, а на самом деле на эту технику даже муха не садилась.
Иван увидел низину, где среди разлапистых елей стояли восемь изб и полтора десятка сараев, примыкающих друг к другу. Все строения располагались единым кругом, образуя своими стенами внушительный двор посредине, где тоже росли деревья и виднелись еще несколько таких же колымаг-«уазиков». То есть лес тут никто для поселения не вырубал. Снаружи получалась нерушимая крепостная стена, украшенная только маленькими смотровыми оконцами. С одной стороны круг домов и сараев довольно близко подходил к оврагу – для сброса снега со двора лучше места и не придумаешь. Возле изб стояли собачьи будки. Над трубами вился дымок.
– Добро пожаловать в наши Аргунны! – провозгласил отец.
– И много уже здесь народу? – спросил Иван.
– Двадцать шесть человек. Ты двадцать седьмым будешь.
– А я-то думал поработать тут в полной тишине…
– Так кто тебе мешать-то будет? Выделим комнату, и сиди там хоть годами. У нас тут не принято ни с расспросами приставать, ни в гости без приглашения вламываться. Все встречи, разговоры – возле колодца. И звукоизоляция отменная, не чета панельным домам, где слышно, как соседи салат жуют.
Отец остановил машину, вышел и открыл еще одни ворота. Вернулся, и «УАЗ» заехал во двор. Федор Павлович повернулся к сыну:
– Разгружаемся!
Перенесли в дом Заграловых все купленные продукты. Вытащили баллоны с газом и канистры. Потом Иван с отцом принялись пристраивать на крыше солнечные пластины. Там же установили и антенну.
Комната Ивану понравилась: просторная, сухая и пахнущая именно лесом. Словно стены только недавно были оббиты свежераспиленными сосновыми досками. Холодно – да. Наверное, с самого утра, если не со вчерашнего вечера, в доме не топили. Но уже через час небольшая печка-буржуйка в углу дала столько тепла, что оставалось только удивляться да радоваться. Видимо, эти избы строились не кое-как, а по самым передовым технологиям, позволяющим использовать древесину таким образом, что никаких химических утеплителей не нужно.
Пока располагали временного поселенца, отец с матерью только и хвастались здешними достижениями. И как место было правильно выбрано, и кто строил да какими способами, и где огороды и сад находятся, да как за ними уход ведется. И какие тут великие люди проживают.
Наличию сада в такой лесной глуши Загралов-младший подивился больше всего:
– Ну ладно еще морковь с капустой… Но сад? Я думал, вам сюда яблоки и груши привозят.
– Жди! Сам видел, как сюда добираться приходится. Все сами. И все нужное растет на окружающих землях.
Понятно, что выращивать фрукты, да в здешнем климате и на открытых пространствах трудно, но данная община, решившая жить в строгом единении с природой, не только уникальный поселок сумела построить, но и окрестности выбрать для всего остального пригодные. Чуть поодаль находилась возвышенность, окаймленная скалами, которую очистили от леса, употребив стволы на стройку. На открытом пространстве проходов возвели забор из кольев, местами перекрыли каменными стенами, и участок оказался недоступным для дикого зверья. А на освободившейся площади, достигающей пятнадцати гектаров, сделали огороды и устроили сад. Давно деревья высадили и привили, лет десять назад. И теперь они плодоносили настолько обильно, что яблок, груш и даже слив, при правильном хранении в глубоких подвалах, хватало до нового урожая.
Именно эта площадь с садом, огородами и позволяла населению возведенного в глухомани поселка жить здоровой, полноценной в плане питания и витаминов жизнью. Ну а все остальное давал лес: кедровые шишки, лесные орехи, мед…
Отец тут же возжелал повести сына в сад. Вроде бы только-только снег сошел на открытых пространствах и смотреть еще не на что, но Федор Павлович очень хотел похвастаться своим детищем. Он являлся главным садоводом поселка, и в рекордных урожаях была именно его заслуга. Потому и стремился показать первые набухшие почки да поучить сына, как надо ранней весной подрезать ветки.
– Батя, давай уж завтра на ваш сад полюбуюсь, – предложил Иван, раскладывая на столе свои вещи, которые ему были необходимы для работы. – Мне первым делом надо с друзьями в контакт войти, последние новости узнать да некоторые мысли, которые еще в пути возникли, в нужные файлы внести.
– Ну ладно, – согласился Федор Павлович. – Тогда до самого вечера нас с матерью не жди, нам работа в саду предстоит немалая. Завтра осмотришь и подвалы наши, и сараи.
Родители набрали в карманы своих курток ярко-красных яблок, прихватили садовые ножницы и отправились в сад. Иван запер обе входные двери на внутренний засов и занавесил окна в своей комнате. Одно, маленькое, размером с экран ноутбука, выходило в лес, а второе, нормального размера, – во двор. Не хотелось, чтобы соседи что-то нечаянно подсмотрели. Доказать-то ничего не докажут, но вот подозрения да ненужные расспросы точно начнутся.
Включил компьютер, ввел пароли, добавил нужные настройки. Прикрепил скотчем к стене различные схемы, графики и таблицы. Проверил наличие Интернета, бегло просмотрел последние новости, послал сообщение родителям Ольги.
И только после этого, проконтролировав запас своих сил, шумно выдохнул и приступил к созданию физического фантома.
Появившаяся в комнате Ольга сразу принялась осматриваться. Уже из первых слов и восклицаний стало понятно, что ей здесь понравилось. О последнем семейном скандале она пока не вспоминала. А может, просто отложила ругань на другое время. Из одежды на ней оказался вполне теплый спортивный костюм и закрытые домашние тапочки на толстой подошве. Но именно это госпоже Фаншель и не пришлось по вкусу:
– Представляю, как твои родители на меня смотрели бы, если бы я в таком виде стала с ними знакомиться. Я ведь артистка! Из приличной семьи. Правильно воспитана, имею свой стиль и вкус.
– Но в этих краях еще довольно холодно… – начал было Иван.
– В любом случае, мог бы одеть меня более изысканно!
– Я себе плохо представляю костюм, достойный такого тела, и на него уйдет больше силы…
– При чем тут сила? Тут нам ничего не угрожает. Тем более что оставлять тебя одного я не намерена.
– Милая! В любом случае долго я тебя не смогу
– Конечно не забуду! Как и не смогу забыть, что ты мне изменил с подлой и развратной подругой!
– Олечка! Но мы ведь договорились на эту тему…
– Кто с кем договорился?! – со злостью воскликнула она. – Как только я начинаю предъявлять претензии или пытаюсь что-то уточнить, ты сразу находишь повод меня развеять! То у тебя силы кончаются, то еще что-нибудь! А мне каково? Не успеваю тебе и пары вопросов задать, как вновь оказываюсь в другом месте и в другой обстановке! – И моментально, совершенно неожиданно, скорее всего и для самой себя, красавица залилась слезами: – И так… не живу!.. Еще… и ты… с ней…
Иван сник, не зная, что придумать в свое оправдание. Только и обнял рыдающую Ольгу, да, аккуратно подталкивая в нужном направлении, подвел и усадил на кровать. Решил было перейти на просительный тон, но вовремя вспомнил древнюю истину: начни женщине потворствовать в малом, она тебя прищемит и во всем остальном. То есть, как бы ты ни обожал свою прекрасную половинку и ни боготворил ее, надо чаще посмеиваться над причинами ссоры, балагурить и сводить к шутке решение самых сложных вопросов.
Поэтому, так и продолжая обнимать любимую за плечи и постаравшись изобразить улыбку стоика, он начал:
– Да уж! Ситуация – нарочно не придумаешь. Утром мы с ней просыпаемся – оба в шоке. Елена в слезы и в истерику… – Ольга прекратила рыдать, хотя плечи ее продолжали вздрагивать. – Кричит: «Я Илье изменила! Как мне жить теперь?!» А я тоже слова вымолвить не могу: мне ведь не просто снилось, мне четко казалось, до того как проснулся, что это я с тобой любовью занимался. До чего я только в тот момент не докатился в мыслях… Хотел чуть ли не в окно выпрыгнуть…
Любимая перестала вздрагивать от всхлипываний, хотя ладони от лица не убрала. Так и проворчала неразборчиво:
– Почему же не выпрыгнул?
– Ну… – Иван задумался, взвешивая, стоит ли быть до конца откровенным. Затем кивнул, решившись: – Вспомнил, что я голый… Да и Ленка мне всю грудь слезами продолжала заливать…
– Ага! То есть она за утешениями на тебя взгромоздилась?
– Не совсем… точнее говоря, не полностью…
– И тоже голая?!
– Э-э… так мы сразу, как проснулись, истерить начали…
– Начали с истерик? А закончили?! – Она резко от него отстранилась, а пальчики с ноготками опасно изогнулись, готовые расцарапывать глаза и все остальное. – Ну?! Договаривай до конца все подробности!
– Чего там договаривать… У меня от горя в те дни рассудок совсем помутился… И когда мы обнимались, я все твое имя повторял…
Забыв о выбранной линии поведения, Иван ссутулился, поник головой, и в голосе его зазвучала такая вселенская скорбь и печаль, что Ольга вздрогнула. Вспомнив, что она как бы не имеет права укорять своего любимого в измене. Ведь она и в самом деле умерла. А все, что происходит в мире после этого, уже никоим образом не может волновать усопших.
Пальчики ее выпрямились, и после тяжкого вздоха она сама обняла любимого за плечи. С минуту они сидели молча, размышляя о случившемся.
– Ну ладно… ты хоть уже знал, что меня не стало… Но Ленка?! Как она могла так поступить?! Она ведь до сих пор уверена, что я у похитителей!
– Да она меня постоянно Ильей называла…
Ольга вскочила с кровати и стала порывисто расхаживать по комнате. Затем остановилась и повернулась к Ивану:
– Все равно я хочу выяснить все до конца! К тому времени ты уже видел мой фантом и умел его создавать. Даже половину текста расшифровал из сигвигатора. Значит, знал, что я опять смогу быть возле тебя. Так почему же ты…
Он оборвал любимую на полуслове, сам переходя на крик:
– Да потому! Ну как ты не поймешь! Одно дело – тебя любить! А другое – тобой
У Загралова начала болеть голова, и он неосознанно попытался унять боль, растирая виски кончиками пальцев. Заметив это, Ольга нахмурилась:
– Сколько у меня еще времени?
– Мне кажется, минут на восемьдесят хватит…
– Ага! Значит, голова у тебя заболела от раскаяния и сомнений?
Так как он в ответ лишь печально кивнул, красавица добавила в голос строгости:
– И ты меня сейчас развеешь навсегда или лишишь разума?
– Ты что?! – испугался Иван. – Как у тебя язык поворачивается ляпнуть такое? Я сомневаюсь в своем праве воссоздания тебя в мире живых! Ну а раскаиваюсь… в том, что с Еленой… это самое…
Ольга опять стала энергично расхаживать по комнате, при этом не спуская глаз с Ивана.
–
– Так ведь… какая разница сколько? – сказал Иван, но, разглядев опасный блеск в глазах любимой и опять согнувшиеся, готовые к атаке пальчики, понял, что разница имеется, и стоически выдохнул: – Шесть ночей…
– Ну вы… ну вы… – растерялась красавица, не зная, какие слова подобрать в данном случае. – Ты даже траур по мне не носил! Даже сорок дней не продержался! Ну и как после этого можно назвать мужчину? Животное! Ограниченный чурбан, думающий только одним местом! Да вы все только и думаете, как нас… – она запнулась. – М-да… веру в женщин я тоже из-за Ленки потеряла… И дружбы не существует…
Пока она горестно вздыхала, Иван немного взбодрился и попытался вернуть своему голосу оптимизм и бодрость:
– Зато в этом оказался и положительный момент… Дорогая, только не смотри на меня так страшно… Пожалуйста!
Но Ольга уже сделала шаг к кровати. Выставила ноготки и прошептала с угрозой:
– Положительный момент?!. Это какой?!. Вы с
– Нет! Дослушай меня: я окончательно понял, что люблю только тебя и никакая женщина тебя заменить не в силах. А потому решил тебе вернуть сознание, и будь что будет!..
Она замерла всего в полушаге от него:
– И как же твои сомнения насчет рабства? Как же твои сомнения о моей зависимости от тебя?
– Ну, начнем с того, что твой характер не изменит никакая зависимость, – бесстрашно улыбнулся Загралов. – Значит, ты в любом случае останешься прежней и духовно независимой. В рабыню тебя никакие обстоятельства не превратят. Ну а мои моральные терзания частично развеяли беседы с Фролом. Ты не представляешь, как он умеет правильно все расставить по полочкам логики и насколько грамотно убеждать. Недаром я еще в двенадцатилетнем возрасте проникся к нему таким безмерным уважением, доверием и даже сыновней любовью. Мне еще тогда хотелось иметь такого отца или деда. Вот… Короче, он меня убедил окончательно… Кстати, именно он настоятельно советовал тебе во всем признаться…
– Мог бы и ослушаться! – фыркнула Ольга.
– Да-а-а? Какой же я…
– Но тогда я бы тебе точно глаза выцарапала! – без всякой логики продолжила она. – И все остальное оторвала, делая тебя импотентом на все триста процентов!
Пока он бочком отодвигался подальше на кровати от подрагивающих женских пальчиков, Ольга смотрела куда-то в стену над ним.
– А до этой
– Э-э-э… Милая, тебе такая кровожадность не к лицу, – взволновался Загралов. – Да и за подобные деяния тебя в тюрьму упекут.
– Неужели? И чего это ты так беспокоишься о своей любовнице? Неужели она тебе так близка? Ах, какая досада, что ей недолго осталось! Да! И только попробуй ее защищать!
– Но так нельзя. Ей же будет больно вдвойне!
– Но зато как мне будет приятно! И к тому же… ты ведь меня из любой тюрьмы вытащишь, правда? Ну?! Чего засомневался? Вытащишь?
Дождавшись его неуверенного кивка, Ольга резко сменила тон:
– Дорогой, сколько у меня еще осталось времени на наше свидание?
– Пятьдесят пять минут…
– Тогда приступаем к запланированным экспериментам! У тебя все готово?
– Более чем! – Иван постарался незаметно вздохнуть, радуясь, что тяжкая часть разговора окончена. – Чуть ли не половину местного запаса продуктов скупил.
– Отлично! Тогда двадцать пять минут интенсивно меня откармливаешь, а потом занимаемся сексом, пока ты не потеряешь… сознание.
И первая побежала на кухню. А
Предстоящий эксперимент был очень важным.
В одной из сносок в расшифрованном тексте, который Загралов до сих пор считывал из иномирского устройства, приводились примеры того, как продлить существование созданного фантома. Естественно, на первом месте шла ежедневная передача силы, которую сигвигатор накапливал в течение суток. На втором шло упоминание о некоем
На третьем месте, да и на четвертом тоже, шли названия странных устройств, которые, видимо, не поддавались переводу на русский язык, так же как и осмыслению только по произношению.
А вот с пятым местом все было ясно и понятно: обладатель должен усиленно пихать в себя иную доступную ему энергию в виде калорийной пищи и
И вскоре уже Загралов интенсивно вскрывал банки с икрой, мазал белый хлеб маслом, сооружал бутерброды с высококалорийной бастурмой и уговаривал любимую опрокинуть не просто одну, а целых четыре рюмочки коньяка. Она кривилась, фыркала, подавляла позывы к рвоте, но дисциплинированно и невероятно быстро закидывала в себя ударную порцию калорий.
Управились за двадцать пять минут, после чего Ольга с испугом выдохнула:
– Ванюша, у меня – перебор. Кажется, я сейчас умру от обжорства…
– Ничего, ничего… побежали на кроватку!
– Ага! Сейчас попрыгаю! И мне кажется, секс у нас не получится…
– А я тебе что-то такое интересное покажу!..
– Животное! Как при жизни моей так притворялся неполноценным! А как я умерла, так ты Ленке
– Ну… вот так случилось… Тем более что я уже вину осознал, и мы разговор на эту тему завершили.
– Пока! Пока завершили!..
Под эти ворчания Загралов раздел любимую, уложил на кровать и почти без предварительных ласк перешел к самому главному. Ольга вроде и возмущалась, но как-то без огонька, словно ленилась. Больше просила не давить на живот да не стеснять дыхание при бурных объятиях. Но постепенно они как-то приноровились, освоились, расслабились, и секс перешел в более интенсивную, а чуть позже и разнузданную фазу.
Дальше – больше. Ольга перестала сдерживать страстные стоны, а Иван стал ей вторить, еще и разные страстные признания приговаривая. Хорошо, что он вовремя опомнился и осознал, где находится. Вроде как бревенчатые избы обладали отличной звукоизоляцией, по словам родителей, «превосходной», но вдруг соседи все-таки услышат? Да не так поймут. А зная, что гость один, еще и в дом ломиться начнут. Телевизоров тут нет, о работающем здесь компе они могут и не догадываться, как же потом выкручиваться из щекотливого положения? Да и родители, вернувшись из своего взлелеянного сада, будут весьма заинтригованы криками неизвестной женщины.
Поэтому Загралов резко сбавил темп, экспансивность и перешел к плавным ласкам, без форсирования финальных ощущений. В принципе, обоим и так понравилось. Блаженная истома настолько сильно овладела ими, что они забыли посматривать на часы. И только ощущение приближающегося от израсходования сил обморока заставило Ивана замереть:
– Милая! Мы вместо тридцати минут уже час сорок кувыркаемся!
– Феноменально! Теперь я буду есть, как… как тигра! Все, любимый, растворяюсь! Целуй меня быстрей!
Прощальный поцелуй получился длинным: еще минуты на три. И только окончательно обессилев, Иван рассеял фантом обожаемого тела. Затем минут пять пытался отдышаться, прикидывая все положительные результаты проведенного эксперимента.
Личное удовлетворение и возможность так долго побыть с любимой – естественно, превалировали. Но немаловажное значение имело и подтверждение того, что чем больше фантом съест, тем меньше он тянет сил из обладателя. А если так, то нельзя ли как-то искусственным путем усилить эффект? То есть изобрести, создать некую капсулу, или «бомбу», в которой сконцентрировать десятки тысяч калорий. Для современных химиков, наверное, это не проблема. Маленькая, проглотишь – неприятных ощущений не будет, в желудке не помешает. Зато бегать можно часа четыре лишних. Ну… или не только бегать… Зависит от поставленной перед фантомом задачи. Да и без «бомбы» вон как потрясно получилось: более чем в три раза время удалось увеличить!
«Надо будет в следующий раз у Ольги поинтересоваться, как быстро у нее пища рассосалась, – думал Иван, так и валяясь на кровати, раскинув руки. – В финале мне показалось, что она двигалась, как в лучшие времена… И животик втянулся… Мм! Какой животик!..»
Додумать не получилось, в оконце кто-то постучал. Несильно, но по-хозяйски. Пришлось открывать внутреннюю раму, чтобы выглянуть через наружную. А там и голос послышался возмущенного Федора Павловича:
– Сынок! Да ты никак родителей решил из дома выгнать? Неужто так дом понравился?
Иван отодвинул оба засова, и родители вошли в дом.
– И зачем закрылся? – проворчал отец. – Соседи засмеют, скажут: волков боится, а в лес приперся.
А мать сразу обратила внимание на остатки короткого, но обильного пиршества:
– Знатно отобедал. А теперь что?
– Полдничать буду. Вы со мной?
– Да посидим, составим компанию… Мы ведь такого не едим.
– Да помню, помню… – Иван шустро расставлял на столе очередную, более чем ударную порцию деликатесов. – Тогда начинайте меня вводить в курс вашей здешней жизни. Какие правила в поселке, что можно, что нельзя, что не приветствуется.
– Свод правил проще не бывает, – начала мать. – Никому не мешай и не лезь в личную жизнь, пока совета не попросят. Помощь во всем и всегда – очень приветствуется. Отдыхаем вместе, празднуем тоже, короче говоря, живем как одна дружная семья.
Далее, со все больше горящими глазами, родители стали дополнять друг друга. Все-таки были и другие правила. Например, общественные работы. Даже редкие гости, бывающие здесь, обязаны были хотя бы два часа в день отработать на благо общества. В разное время года и заботы разнились: прополка огородов, сбор урожая, заготовка кедровых шишек, сенокос, сбор целебных трав, очистка двора и крыш от снега, помощь животным во время самых лютых морозов и обильных снегопадов.
Кое-как прожевав очередной кусочек хлеба с кусищем корейки, Иван спросил:
– А что за помощь животным?
– Мы лесных красавцев подкармливаем и оберегаем, – ответил отец. – Ты бы видел, какие тут к нам олени и косули выходят! О-о! Корм прямо из рук берут! – Он нахмурился и с досадой и злостью добавил: – Брали…
Рот Загралова-младшего был опять забит полностью, поэтому он только вопросительно уставился на мать. Татьяна Яковлевна огорченно махнула рукой:
– Да тут, сравнительно недалеко, стадо отморозков поселилось да на охоту в округе повадилось ходить. И ладно бы как все цивилизованные и порядочные охотники себя вели. Так они зверствами натуральными занимаются: просто травят животных злобными боевыми собаками. Причем трупы косуль или оленей даже не прикапывают, а так и оставляют гнить на месте убийства. Да и людям из-за собак стало опасно в ту сторону ходить. Сволочи редкостные!..
Уж на что Иван вроде был равнодушен и к лесу, и к фауне, его населяющей, но и он возмутился до крайности:
– Неужели вы этих козлов на место поставить не можете? Да и не обязательно сами с наказанием лезьте, просто пожалуйтесь. Напишите куда следует, бейте в колокола, управа в любом случае найдется.
Родители печально вздохнули, и Федор Павлович стал объяснять:
– Вначале мы так и попробовали вразумить этих недоносков, так они на нас собак натравили и автоматы наставили. Пришлось уходить, слушая вслед угрозы, что наш поселок и огороды с садом бульдозерами раскатают вместе с жителями, если еще раз сунемся. Но мы давай дальше по инстанции жаловаться, да только совсем худо стало. Среди тех ублюдков сам генерал местной полиции, сынок губернатора и пяток наиболее оголтелых бандитов местного разлива с депутатскими значками. Наших троих активистов покусали в лесу собаки, а потом еще и охотники помяли знатно прикладами автоматов. А на наши огороды нагло уселся вертолет, на котором сосунок губернатора летает, и пяток бандитов, увешанных оружием, словно разбойники, притопали сюда и сделали последнее предупреждение: «Еще раз вякнете – сожжем вместе с окружающей тайгой!»
Он грустно притих, а мать добавила:
– Хуже всего, что эта банда решила в этих краях некую базу построить. Участок там голый, без леса, так и называется – Лесная Плешь – полоска в шесть гектаров, на ней даже кустарник не растет. Вот они там и возводят пару изб, да для собак своих бешеных настоящие хоромы отгрохали уже. Дальше они вообще собираются там какое-то бомбоубежище строить, двинпсисы проклятые!
– Кто-кто? – переспросил сын.
– Двинпсисы! – словно сплюнул отец и пояснил: – Это так в наших краях называют
Отрезая себе очередной кусок копченого окорока, Иван покачал головой:
– Вот уж не повезло вам с соседями. Не приведи судьба, в самом деле какое всемирное бедствие, так эти уроды к вам сразу за вашими яблоками нагрянут.
– Да… мы тоже так предполагаем…
– А что, если самому президенту пожаловаться? Все-таки для него навести порядок – только раз отдать команду.
– Так-то оно так… да только как донести жалобу в нужные уши? – возразил Федор Павлович. – Ведь перехватят, обязательно перехватят!
Глядя на расстроенных родителей, сын даже есть перестал:
– Вот те раз! Мне казалось, что я в рай приехал, надеялся от всех проблем отгородиться, а тут такие страсти-мордасти!
Отец натужно рассмеялся:
– Ладно, забудь! Все рассосется. Этим дятлам тут скоро в любом случае надоест. Найдут себе иные развлечения, и все у нас вернется на круги своя. Живи себе и радуйся! А вот по поводу этого, – переводя разговор на иную тему, он кивнул на стол, – и в самом деле озаботиться следует по максимуму. Какой-то у тебя неправильный обмен веществ. Не просто нарушенный, а практически гибельный. Даже у конченых алкашей подобное не наблюдается. Выглядишь, как Кощей, и съедаешь, больше, чем слон. Куда в тебя только влезает? И ты себе только представь, с каким перенапряжением работают у тебя почки и печень, к примеру! Это же какая нагрузка на них идет! Да и где это видано, чтобы хлеб и мясо коньяком, словно колодезной водой, запивали!
Ну и мать тут же добавила:
– Среди нас один изумительный знахарь живет, так он у тебя не только обмен веществ травами отрегулирует, но и всю иммунную систему поправит. Вот сам убедишься за пару недель, какие он чудеса творить может. Осматривает, прощупывает, и через час уже точно знает: что и в каких количествах следует употреблять для полного исцеления. Можно сказать, что дедушка Игнат – это наша самая большая тайна и наша самая великая гордость.
Иван уже с улыбкой хотел было отказаться от знакомства со знахарем, но неожиданно для себя задумался:
«Одного человека с паранормальными способностями я уже знаю. И можно сказать, мне повезло, что Женька Кравитц мой друг детства и только мне рассказал о своей тайне. И факт остается фактом: он и в самом деле различает некие цвета и оттенки в духовной характеристике, а может и физической, любого человека. Причем настойчиво продолжает отрицать, когда я настаиваю на определении этого феномена как умении просматривать человеческую ауру. Так почему бы мне и со знахарем не познакомиться? Вдруг и от него какая польза моему организму? А если это какой-нибудь шарлатан или обычный травник, то вреда от знакомства все равно не будет. Значит, надо соглашаться…»
И кивнул:
– С настоящим знахарем и в самом деле интересно встретиться.
– Так давай сразу к нему и пойдем, – предложил отец. – Он недавно вернулся из леса, мы видели. Сейчас наиболее благоприятный сезон для сбора лечебной коры, да некоторые корешки лучше всего откапывать…
Пока Федор Павлович перечислял, чем лес в это время полезен, едок прислушивался к себе. Вроде мог бы еще жевать и жевать, но некоторое насыщение все-таки присутствовало. То есть большого урона в калориях не будет, если на час от стола отлучиться.
Все семейство вышло во двор. Там были две женщины, прихрамывающий мужчина с забинтованной рукой да малыш чуть более года от роду. Заграловы представили своего сына, а того взамен познакомили с соседями. Долго расшаркиваться не стали и поспешили через весь двор к дому напротив. Крыльцо с навесом отличалось особой вычурностью выпиленных древесных кружев, а дверь и дверные наличники украшала глубокая, весьма искусная резьба.
– Любит он красоту навести, эстет! – сказал Федор Павлович в треть голоса. И постучал висящим на веревке деревянным молотком прямо по опоре навеса: – Игнат! Ты нашего сына не осмотришь?
Из дома не доносилось ни звука, но вскоре дверь открылась, и на пороге показался знахарь. Это был средней комплекции мужчина, и не худой, и не полный. На макушке – лысина, а по бокам чуть ли не до плеч свисают каштановые кудри, похожие на парик. Лицо круглое, радушно улыбающееся и изборожденное морщинами во всех направлениях. Именно морщины и выдавали древний возраст знахаря (мать утверждала, что по паспорту деду пошел девяносто второй год). Хотя таких лет ему никак нельзя было дать: максимум семьдесят.
– Сына посмотреть? Да без проблем! Заходите.
Узкие сени вели во внушительный зал, все стены которого были увешаны полками. И на полках чего только не было: банки, коробки, глиняные кувшины и фаянсовые сосуды, груды веников и стопки расфасованной, нарезанной тонкими кусочками коры. И запах! Здесь царил настолько необычный и дурманящий запах, что Иван невольно замер. Даже не сразу сообразил, что его представили и надо бы сказать подобающее «очень приятно» или «рад знакомству!». Только рассеянно кивнул и продолжал восторженно втягивать носом воздух.
Хозяин почему-то насторожился:
– Что, никогда лечебные травы не нюхал?
Первым порывом было воскликнуть: «Так тут не только травами пахнет! И корой, и снегом, и цветами, и еще фиг знает чем!» – но Иван сдержался.
– Нет, не приходилось… – только и сказал.
– Ну, присаживайтесь! – гостеприимным жестом целитель указал на две широкие лавки по сторонам стола. Пришедшие уселись на одну, он – на другую и сразу перешел к делу: – Что тебя беспокоит, где болит?
– Да вроде ничего не болит… – пожал плечами Иван.
Но тут в разговор вступила Татьяна Яковлевна. Она рассказала о том, как подло поступила невестка, как обокрала Ивана и как ее за это покарали сами соучастники. И сделала вывод: мол, на нервной почве да после ошибочного ареста болезни на сына и напали. Обмен веществ нарушился, метаболизм странный. И сколько ни ест, да все мимо. Как говорится, не в коня корм. А дары природы, фрукты да овощи в живом виде, употреблять не спешит.
– И что с ним делать теперь? – закончила она вопросом.
К тому времени дед Игнат совершенно перестал улыбаться и сидел скорее хмурый и настороженный, чем задумавшийся или обеспокоенный состоянием пациента. Затем молча встал, с кряхтением, словно вдруг очень резко состарился, прошел за спину Ивана и положил ему ладони на плечи. Прикрыл глаза, да так и стоял минут пять в полной тишине, чуточку покачиваясь, словно от ветра.
Потом вернулся на свое место и, отводя взгляд в сторону, пробормотал:
– Не буду я его лечить… Да и не помогут ему мои травы…
– Что значит «не помогут»? – Федор Павлович не просто недоумевал, он возмущался: – И с каких это пор ты заявляешь, что не будешь?!
Целитель с досадой покривился, с усталым видом потер глаза, словно ему вдруг захотелось спать, и пояснил:
– Если я говорю, что не буду, то это совсем не значит, что я не хочу. Просто мои умения в данном случае не к месту. Ты ведь не зовешь меня, когда в твоем «УАЗе» забился бензопровод? Точно так же и мои травы ничем не помогут автомобильному аккумулятору. Понятно?
Татьяна Яковлевна шумно фыркнула:
– Дед Игнат! Намекаешь, что наш сын превратился в робота?
Целитель замотал головой, и его буйные кудри заиграли искорками света:
– Я вам машину привел только для сравнения и ни в коей мере не хочу утверждать, что человека могут превратить в робота. Тут нечто другое… как бы вам толком объяснить? Такое у меня впечатление, что вашего Ивана уже как бы подлечивает некто… Причем этот некто по сравнению со мной настолько иной… настолько не поддающийся осмыслению… настолько огромный, если тут уместно сравнение с размерами наших тел, что смотреть на него нужно лишь задрав голову. И то никак при этом не охватывая весь масштаб! Этот доктор такой гигант, что я, даже задрав голову, рассматриваю только шнурок его ботинка.
Тут уже замотал головой Федор Павлович. Еще и крякнул при этом явно осуждающе:
– Экий ты, Игнат, демагог стал! Туману напустил… Так и видеть мир разучимся и трезво мыслить перестанем. Мне кажется, несмотря на все мое невероятное уважение к твоим талантам, что с подобными сравнениями тебе только перед детьми у колодца выступать. Они любое слово на веру принимают. А вот с нами такое не проходит. Так что будь добр обосновать свой отказ более внятными словами и более вескими причинами. Заявление о лечении моего сына каким-то «шнурком» меня не впечатлило. Конкретно: кто лечит, как и когда вылечит?
Услышав такие требования, старый целитель вдруг рассердился:
– Утомил ты меня, Федька, своими расспросами! Еще и обвинять меня вздумал в излишней демагогии! Сам-то давно это слово выучил? Указывать он мне будет, да к детям посылать! А сам ты кто против меня?! – Заметив, что гость покаянно опустил голову и не знает, куда спрятать от накатившего стеснения руки, несколько сбавил обороты: – По твоему сыну только одно скажу: его и без меня вылечат. Кто – понятия не имею, не того я ранга, и зрения такого у меня для рассмотрения нет. А вот
Поняв, что аудиенция у местного светила закончена, родители первыми поднялись и поспешили к выходу, как-то скомканно прощаясь и жестами призывая сына не отставать. Но того уже возле самой двери догнал Игнат и, поймав за рукав, остановил:
– Ванюша, а ты в Аргунны один прибыл?
– Мм? В смысле? А! Родители привезли…
– А пока они из сада не вернулись, ты один в доме был?
– Конечно!
– Да? А почему тогда от тебя таким женским духом тянет? – вдруг ошарашил дед вопросом. Еще и пояснения дал: – Словно ты всю ночь с женщиной провел и только сейчас с кровати встал?
«Подсмотреть он не мог, подслушать – тоже! – заметались мысли в голове у Ивана, пока лицом он пытался изобразить непонимание. – Неужели кто-то из соседей во дворе подслушал постанывания Ольги и деду успел настучать? Ну да, иначе откуда он мог узнать? Не по запаху же, в самом деле!»
Но полностью отпираться не стал. Хотя для начала и переспросил удивленно:
– Неужели это так заметно?
– Для меня – да! – строго подтвердил целитель.
– А что, нельзя было?
Теперь ошарашенным показался Игнат. Подвигал бровями, громко хмыкнул:
– Да вроде как можно… – Пожал плечами и перешел на заговорщический шепот: – Но как это у тебя получилось?
Иван воровато оглянулся на стоявших в сенях, у входной двери родителей и тоже заговорил шепотом:
– Ну как-как… Дело молодое, с кем не бывает? Тем более что мне эта проводница очень понравилась. И я ей. Обещала даже тут проведать…
Дед шумно выдохнул, голос его окрасился сарказмом:
– Проводница? Которая в поезде осталась? Ты кого, внучек, провести собрался? Ты ведь только за полчаса до прихода ко мне с женщиной миловался! От тебя так и прет ее любовной силой.
– Ну да… мы очень крепко обнимались, – кивнул младший Загралов. – Мне и самому до сих пор ее запах всюду мерещится.
– М-да… Ну-ну! – Дед отпустил рукав Ивана, и в его голосе проскользнул оттенок обиды: – Чужие секреты я всегда берегу, не сомневайся. Так что, если что спрашиваю, не таись. Для твоего же блага стараюсь… Понимаешь? Нельзя тут у нас жен уводить! И я этого не разрешу творить!
– Дед Игнат, а распознать можете, какой женщине эта любовная сила принадлежит?
– Распознаю! И приму к вам обоим самые строгие меры!
В словах целителя прозвучала угроза, но Иван облегченно улыбнулся:
– Это хорошо! Теперь буду уверен, что и она мне ни с кем не изменит. До завтра!
Развернулся и вышел вслед за родителями.
– О чем это вы там шептались? – спросил во дворе отец.
– Мне показалось, что вы ругались… – добавила мать. – Да?
– Ха! Попробуй поругайся с тем, кто вас тут всех строит, – ответил Иван и сразу сменил тему разговора, указывая глазами на площадку у колодца: – Народ митингует?
Там к прежним трем поселянам добавилось еще пятеро: две моложавые женщины, одна пожилая и двое мужчин. Один из них размахивал костылем и что-то негодующе говорил. Когда подошли ближе, стала понятна причина его негодования. Совсем недавно, когда он ковылял по лесу к дому, на него вышла группа двинпсисов, которые терроризировали своими разбойными выходками как животных, так и людей. Подвыпившие молодчики направили оружие на пострадавшего от их же собак и угрожали опять спустить своих исходящих слюной шавок.
– Да так вскоре и детям нельзя будет в лес выйти! – возмущался мужчина. – Собаки эти где угодно носятся! А их хозяева окончательно человеческий облик потеряли! Еще несколько таких выходок, и придется тварей отстреливать!
Остальные двое мужчин выглядели не менее решительно. И не желали прислушиваться к просьбам женщин остыть, не хвататься за оружие. Начался спор. Родители Ивана встали на сторону женщин. Отец заявил, что такое противостояние ни к чему хорошему не приведет. Пострадают все, и женщины, и малые дети. И на Аргуннах можно будет поставить могильный крест.
На шум подтянулась еще одна женщина, вышло трое детей лет десяти-двенадцати. Появился и дед Игнат.
И только Иван продолжал стоять в стороне.
«Что же такое в мире делается? – думал он. – Уж на что глухая тайга, а и тут всякая мерзость несправедливость и подлости творит! И ведь тут даже вмешательство фантома не спасет. Пострелять собак? Сразу на поселковых подумают… Пострелять самих недоносков? Так еще хуже будет для тех же поселковых… Поговорить с этими двинпсисами, попытаться образумить? Дохлый номер… А что делать? Только одно!»
Иван поспешил в дом, оставив родителей у колодца. Там встал в своей комнате у большого окна, поглядывая за двором, прикинул наличие силы и вызвал фантом Фрола. Материализовавшаяся разумная сущность давно убитого бандитами Пасечника тут же спросила:
– Что-то случилось, Ванюша?
Обладатель попытался общаться сразу двумя путями: мысленно и одновременно негромко говоря. Раньше он уже так пробовал, и получалось неплохо.
– Фрол, мы с Ольгой попробовали и теперь уверены: обжорство помогает фантому «зависать» в реале чуть ли не в три раза дольше.
А мысленно описывал, что творится на Лесной Плеши и какие там собрались моральные уроды. При этом пытался показать всю опасность прямого вооруженного вмешательства. И в первую очередь опасность для самих жителей поселка. Фрол, ненавидевший несправедливость на генном уровне, понял все и сразу:
«Ты не волнуйся! Я на месте вначале осмотрюсь и все хорошенько продумаю. А насчет обжорства… Я готов поэкспериментировать. Хотя честно тебе скажу: сама мысль о еде вызывает в моей сущности рвотные позывы и смотреть на еду не хочется…»
«Мамочка! А я Ольгу еще и коньяк заставлял пить! – запоздало ужаснулся Загралов. – Как же она выдержала?..»
Воспоминания о сексе он попытался припрятать, но все равно Пасечник что-то уловил.
«Значит, любит, раз ела как не в себя, – сказал он как-то сочувственно. – Запасы-то у тебя большие? Потому как я – не она. Если уж приложусь к твоим деликатесам…»
Не прекращая мысленного общения, Иван направился на кухню, где половина купленных продуктов так и громоздилась на виду. Материализовав Фрола рядом с собой в некоем подобии длинной трикотажной майки почти до колен, обладатель указал на стол:
– Налегай! Только говори, какую банку открыть и какой пакет разорвать.
Разумный фантом, прекрасно понимая, насколько трудно поддерживать его физическую копию в материальном мире, тут же набросился и на икру, и на мясо, и на яйца, и на коньяк. Только и указывал порой пальцем на некоторые банки. За десять минут он съел раза в три больше, чем впихнула в себя здесь же не так давно Ольга.
– Сейчас меня стошнит, – признался Фрол с полным ртом. – Перекидывай меня к цели!..
И тотчас Иван отправил свое разумное орудие наказания в район нахождения злобных двинпсисов с их боевыми собаками. А сам словно сомнамбула отправился к кровати и улегся на нее. Собственные силы следовало экономить.
Поддерживать существующего
Минуть десять прошло, прежде чем в сознании пронеслась просьба-вздох:
«Ванюша, забирай меня!»
Загралов растворил созданный вдалеке
Стул скрипнул под тяжестью возникшего Фрола.
– Как состояние? – спросил Иван.
– Тошнота прошла почти сразу после того, как ты меня отправил
– Что, прямо вот так и каждого? – Иван побледнел и перестал есть.
– Точно тебе говорю! Поверь на слово. Да ты и сам, послушав этих уродов, задушил бы их голыми руками!
– Нет! Нельзя! Ты же понимаешь, на кого сразу падет подозрение? – обладатель озабоченным взглядом прошелся по митингующим посельчанам. – Даже собак злобных, которыми они людей травят, пострелять нельзя.
– Да я понимаю… – кивнул Фрол.
Он с какой-то нездоровой активностью начал наворачивать ложкой красную икру. При этом даже не пытался жевать, просто глотал. Кривился от отвращения, но глотал. И кощунственно запивал водкой, прихлебывая прямо из бутылки, словно минералку. Еще и бормотал скороговоркой:
– Ты в моих действиях не сомневайся… недаром ведь ты мне сознание вернул, а не кому-нибудь другому… А стрелять я их не стану… иная задумка есть… Тебе только и надо вместо амуниции мне пару тряпок дать. Ну и выждать мне придется… чтобы момент должный выбрать… Постараюсь их между собой перессорить…
– О! Самое верное решение! – почти обрадовался Загралов. Все-таки ему претили убийства, пусть даже ублюдков, подлежащих немедленной смерти. И так уже спонтанно, сам не желая того, побывал в роли наказующего палача и выносящего приговор судьи, лишив жизни более десятка человек. В том числе свою бывшую жену. – А сколько тебе понадобится времени?
Продолжая заниматься обжорством, Фрол подумал и с сомнением ответил:
– Трудно сказать… Хочется, чтобы там и комар носа не подточил. Но думаю, что вначале ты должен меня там создать в самом экономном режиме. Опять как невидимого
– Да уж куда проще, – согласился Иван. – Ну что, прямо сейчас попробуем?
Здоровенный мужчина пошевелил плечами:
– А сколько прошло с того момента, как ты меня убрал оттуда?
– Минут десять, наверное.
– Тогда еще минут пять у нас есть…
Они продолжали поглощать еду, а потом Фрол обеспокоенно ткнул пальцем в заставленный уже пустой тарой стол:
– Тебя тут за такое обжорство на костре не сожгут?
Он намекал на то, что Ивана могут счесть больным и опасным колдуном. В его словах был резон, поэтому обладатель взял большой пакет для мусора и стал смахивать в него обрывки упаковки, пустые банки и опустошенные бутылки.
– В самом деле, могут начаться ненужные расспросы… В овраг брошу… – пробормотал он.
– Вместо этой объемной пищи ты бы подумал над каким-нибудь пищевым концентратом, – сказал Фрол. – Чтобы в нем калорий было огромное количество. Иначе скоро «засветишься» на таких покупках.
– Самому недавно такая идея в голову пришла. Только вряд ли мы здесь в лесу отыщем нужную для создания концентрата лабораторию. Ну что, готов?
– Да! Сейчас мне плохо станет… – фантом отвернулся от стола, чтобы не видеть пищу. – Ты меня еще минуты две не создавай. Мне кажется, так лучше энергия во мне усвоится. А потом – как договорились…
Он растворился в воздухе, а Загралов поспешил в свою комнату. Пакет с отходами засунул под кровать и прикрыл свисающим одеялом. Улегся, расслабился и приступил к созданию фантома, отправляя его сразу на Лесную Плешь. Прислушался к шелесту у себя в голове чужого сознания: «Отлично! Я уже здесь! Наблюдаю!» – и жутко пожалел, что ему еще далеко до тех умений
«Хотя чего я так переживаю? Если уж Фрол имеет собственное сознание, то лучше меня разберется. И лучше меня придумает, как тех подонков на место поставить. Наверняка у него чувство справедливости лучше развито, да и прав он, как судья, имеет несравненно больше… Опять-таки: можно ли обладателю быть судьей, когда речь идет о торжестве справедливости? Вдруг на сигвигаторе некий лимит на убиенных установлен? Перебрал – самого обладателя развоплотят? Хотя, судя по действиям и кровожадности Безголового, никакого лимита не существует. И кровавые события на крыше высотного дома в Москве – явно дело рук прежнего владельца сигвигатора…»
Новости о перестрелке, взрывах и падающих вниз трупах он слышал, просматривал на «ютубе» и прекрасно все понял. Не пришлось даже на место событий посылать Фрола для осмотра. Кое-кто заснял падающие тела, но полиция ни одного трупа не обнаружила. А значит, на крыше сражались между собой фантомы.
А это наводило на определенные мысли. Каким бы кровавым маньяком и садистом ни был Безголовый, создавать экипированные сущности и заставлять их убивать друг друга – полный нонсенс. Ему попросту нельзя растрачивать свои силы, те и так с каждым днем идут на убыль после утери им иномирского устройства. На демонстрацию возможностей Безголового события на крыше тоже не тянули.
Тогда кто сражался и для чего? Ответ напрашивался вполне логичный: нечто подобное могли совершить только
А значит, существуют иные сигвигаторы?
И только ли в России? И не ведется ли за них война постоянно?
Размышления Ивана были прерваны фантомом:
«Давай! Воплощай меня! И тряпки не забудь!»
До Ивана донеслось напряженное сопение, а затем и какие-то звуки, похожие на звуки борьбы.
«Может, оружие нужно?..» – обеспокоенно спросил Иван.
В ответ в голове раздался крик:
«Забирай меня!»
Иван развоплотил Фрола
Иван встал, подошел к окну во двор, и в этот момент изба вздрогнула. Над селением прокатился грохот, закачались верхушки деревьев. Люди во дворе повернулись в ту сторону, откуда донесся гром, и замерли, словно превратились в статуи.
Но уже в следующий момент зашевелились, загомонили все враз и начали оживленно жестикулировать. Довольно быстро пришли к единому мнению, и половина мужчин бросилась в свои дома. Заскочил и отец, схватил с кухонной полки небольшой рюкзак с красным крестом, из крынки с надписью «соль» вытащил пистолет и, направляясь к двери, ведущей за стены поселка, сообщил сыну:
– В стороне Лесной Плеши что-то неслабо взорвалось! Может, помощь нужна… – И, уже открыв дверь, спросил: – Ты со мной?
– А почему бы и нет? Если сил хватит бежать, как все, попробую… – Иван спешно натянул на себя свитер и надел вязаную шапочку.
Сильно надрываться не пришлось: перед ним бежал пожилой, лет под шестьдесят, тучный поселянин, и оставалось только размеренно двигаться за ним следом. Остальные шесть мужчин, в том числе и Загралов-старший, оказались на диво прыткими и чуть ли не сразу скрылись за деревьями. Когда отставшая пара «пожилой – Кощей» добралась до места происшествия, посельчане уже полным ходом оказывали помощь раненым и пытались достать тела из руин, покрытых копотью и вялыми язычками огня.
В центре Лесной Плеши совсем недавно стоял огромный домина с еще бо́льшим пристроенным к нему сараем. В домине пировали и ночевали охотники, а в сарае отдыхали их боевые собаки. И именно на эти строения и упал вертолет. Хорошо упал, вдребезги разнося все и самое себя. Как выяснилось позже, в доме еще и взрывчатки хватало в виде аналогов толовых шашек. Одни из них сдетонировали при ударе, другие во время пожара. Так что от находившихся в доме остались только обожженные трупы. Погибли и те, кто был в вертолете. Огонь и взрывы уничтожили и все четырнадцать «собачек».
Выжили только пятеро охотников, которые в тот момент находились чуть дальше места катастрофы, да и то трое из них были сильно ранены и обожжены.
В двух домиках барачного типа метрах в ста от центрального дома жили строители. Там же находился солидный котлован и виднелись фундаменты трех зданий. Между новостройками и главным доминой располагались стеллажи стройматериалов. Крытые рубероидом навесы над ними с подсыхающими под ними досками горели настолько интенсивно, что жар мешал спасательным действиям среди руин основного здания. Благо еще что лес от места событий отстоял довольно далеко, и пожар тайге не грозил.
Рабочих было человек двадцать, но пытались помочь в спасении своих работодателей только пятеро из них. Остальные ошарашенно толпились в сторонке и во все глаза смотрели на пламя и на коптящие руины. Именно к ним и поспешил Иван.
Он уже сообразил, что тут произошло и кто главный виновник, но хотелось и свидетелей расспросить.
– Как все случилось-то?
Рабочие хмуро на него покосились и промолчали. А самый старший среди них, седой бурят, скорее всего бригадир или мастер, вместо ответа спросил сам:
– А ты откуда?
– Из Аргунн.
– Что-то я тебя там не видел…
– Так я только сегодня к родителям приехал. Федор и Татьяна Заграловы. Вон мой отец носится…
– А-а! – успокоился седой. Расслабились и остальные рабочие. – Ты в курсе, какие тут людишки собирались?
– Да уж! Наслышан… А из ваших никто не пострадал?
– Да нет, повезло… Не подпускали нас к хозяйским хоромам, не про нашу честь.
– А как все было-то?
– Да вот так, кверху каком, – поморщился бурят, отчего его глаза превратились в совсем уж узкие щелочки. – Они тут на этом вертолете чуть ли не все летать умели… хм, и всегда все пьяные… Вот, видимо, кто-то с тягами и не совладал. Машина неожиданно завалилась на винты, да так и рухнула с высоты метров ста. Ну и мотор во время падения заглох. М-да… Вот несчастье-то! Вот горе-то! – По его интонации было понятно, что он нисколько не горюет. – Это ж и сам главный областной полицай сгорел, и сынок губернаторский, редкий… по характеру мальчик. А как они собачек любили, как любили!..
К группе приблизился Федор Павлович и еще один мужчина из поселковых. Поздоровались с рабочими, и Загралов-старший со вздохом сказал:
– Спасать больше некого… Ваши говорили, что вы сразу по рации сообщили куда надо?
– Ну, естественно! – ответил бурят. – И органы предупредили, и попросили, чтобы за нами машины выслали… Нам здесь оставаться среди трупов не хочется, а эти, – он кивнул в сторону трупов, – не разрешали нам на своем транспорте сюда добираться. – Он помолчал и добавил: – Вот стройка и закончилась. Вряд ли кто больше, обладая здравым умом, захочет на этом гиблом месте копаться.
– В том-то и дело, что здравый ум нужен, – сказал Федор Павлович. – Ладно, мы уходим. Чем могли – помогли, а с полицией дело иметь не хочется.
Уже покидая Лесную Плешь, Иван огляделся, присматриваясь к негустой траве и редким кустикам по колено, и спросил у отца:
– И что тут гиблого-то? Место вроде для жилья пригодное.
– Да есть кое-какие народные страшилки, – сказал Федор Павлович. – По ним получается, что здесь долго даже находиться нельзя. Дескать, кто бы тут и как ни селился, в любом случае умирал от плохих болезней в течение нескольких лет. Мы ведь тоже изначально Аргунны здесь планировали возвести, уж больно с виду пространство заманчивое. Хорошо, что прислушались к старикам и легендам. Потом, сколько ни пытались тут хоть одно дерево посадить, ни одно не выжило. И пробы грунта на анализы отдавали, и ученых сюда с приборами подманивали, но так причину неблагоприятственности среды и не отыскали. Кстати, наш Игнат местные легенды лучше всех знает, вот ты у него и поспрашивай. И он… – Отец замер на полушаге, прислушиваясь к приближавшемуся стрекоту вертолетов. – О! Вот и похоронная команда прибыла… – Он двинулся дальше, бормоча себе под нос: – Хорошо, что пятеро этих недоносков выжили. Хоть видели, кто виноват, и нас сюда никоим образом не припишут. Да и рабочие тоже катастрофу видели. Как и странные «танцы» вертолета в воздухе. Все говорят, что подвыпившие там были… Хотя следствие, естественно, найдет какую-нибудь неисправность в моторе… Правда, там все страшно раскурочено взрывами и выгорело словно от напалма. А пятеро оставшихся в живых охотников не просто в шоке, они явно чего-то сильно боятся… Хотя понять их можно: губернатор за своего сопляка им сам головы снесет…
«Напалм? – подумал Иван. – А где его мог взять Фрол? Скорее всего, это топливо так выгорало. Может, и еще что в доме было… Надо будет прилечь да все у Пасечника расспросить в щадящем режиме… Черт! Опять надо будет пить коньяк и… Еще немного, и мне вообще пища опротивеет. Махтитун дроботун!.. И едритун – тоже! А из чего же мне концентрат калорий соорудить?»
Так группой из восьми человек мужчины и вошли во двор Аргунн. Бросившихся навстречу родных и близких Федор Павлович остановил успокаивающим жестом:
– Ничего опасного для нас не произошло. Угрозы пожара тоже нет, хотя стройматериалы до сих пор догорают. При катастрофе на них, видимо, попал керосин… Ну и жертвы есть: пьяные охотники на вертолете упали прямо на главное строение Плеши. Около двадцати человек погибло. Пали в огне да взрывах и все собачки, которые над лесной живностью зверствовали да наших детей пугали.
Женщины, среди которых находилась и Татьяна Яковлевна, засыпали вернувшихся вопросами, а Иван поспешил в родительский дом. Выбрал из обилия продуктов то, что еще не приелось, и стал пичкать себя калориями. Заодно постарался определить запас сил для беседы с фантомом. Получалось, что и материализовать его рядом с собой сможет без труда минут на двадцать. Но даром тратить накопленную энергию не стал, лучше уж Ольгу подержать в объятиях перед сном. Да и вообще, вдруг понадобится срочно создать фантом? В расшифрованной инструкции
Насытившись и по пути посмотрев в окно на столпившихся посельчан, отправился на кровать. Голоса со двора в избу не проникали, что доказывало надежную звукоизоляцию помещений. А это осознание заставило Ивана улыбнуться: вряд ли его шалости с Ольгой кто-нибудь услышит. Расслабился, создал фантом Пасечника
«Фрол, а не слишком ли ты перестарался?»
«В самый раз! – яростно отозвался тот, словно они уже давно вели бурную беседу. – Этих тварей следовало вообще казнить! У них там в подвале сауна была, а рядом, за стенкой, – пыточная! А в ней окровавленное тело! Даже не опознать, мужское или женское! Окровавленный кусок мяса без кожи!..»
Загралов содрогнулся. Подобное страшно было себе представить! Одно дело – пьяные выходки недоносков да травля собаками животных! Правда, и посельчан эти обнаглевшие от безнаказанности и власти выродки собаками травили… И совсем другое – похищение человека, пытки и его уничтожение! За такое преступление и в самом деле просто убить или сжечь – слишком гуманное, несоразмерно мягкое наказание. Особенно если представить, что на месте Фрола сделали бы с преступниками ближайшие родственники замученной жертвы.
Иван вспомнил собственную ярость после убийства Базальта, и в особенности после гибели Ольги, и сомнения в правильности действий Фрола пропали.
«Ладно… туда этим тварям и дорога! И теперь понятно, почему те пятеро оставшихся в живых охотников так боятся…»
«Верно! У них тоже руки по локоть в крови. Надо будет и за ними проследить. А еще лучше выяснить, кого там в подвале насмерть замордовали, да его друзьям и родственникам наводку скинуть. Пусть и другие мстители свою руку к уничтожению падали приложат. Так что, Ванюша, копи силы и отправляй меня обратно на эту Плешь. Надо бы мне еще раз там хорошенько все осмотреть…»
Понимая, что сегодня он уже вряд ли Ольгу обнимет, Иван загрустил. Хотя даже мысли не возникло возразить Фролу: подобные дела всегда следует доводить до полного завершения. Иначе последствия могут быть самыми катастрофичными для родных и близких людей.
В свое время они наплевательски отнеслись к драке в сквере, подумали, что гопники успокоились и больше к ним не сунутся. А в результате подобного пренебрежения погиб Базальт. Да и Елена на волосок от смерти оказалась. Чудом выжила после ранения.
Воспоминания о Елене неожиданно повернули поток размышлений в иную сторону. Шесть ночей, проведенных вместе, настолько сблизили их, что, несмотря на всю любовь Ивана к Ольге, Елена тоже представала во всей красе, стоило только прикрыть глаза и вызвать ее образ.
Эти неуместные размышления были прерваны Фролом:
«Давай, Ванюша, отправляй меня».
«Подожди, – остановил его Иван. – Как ты катастрофу-то устроил? Забил ветошью топливопровод?»
«Обижаешь, – ответил Пасечник. – Я ведь тебе рассказывал, где служил и чем занимался. Да и твой дружок Кракен на меня дело собрал и тебе дал на изучение… Так что ветошь – она совсем для другого предназначалась. А с этой плесенью я совсем иначе расправился. Сразу аннулировал связь, повредив рацию. Тут же отключил «черный ящик», а потом материализовался в кабине и вырубил одним ударом пилота. Перехватил управление, перевернул вертолет и с ускорением вонзил его в дом с остальными ублюдками и с их милыми собачками».
«Хм! Лихо! – признал Иван профессионализм своего фантома. – Но это когда ты там телом, то можешь действовать. А что происходит, когда ты просто подсматриваешь и подслушиваешь?»
«Понятия не имею, мне со стороны не видать. Нечто вроде упругого комка воздуха. Причем, что мне очень и очень не нравится, этот комок люди не только чувствуют, но и как-то замечают периферийным зрением. Уж слишком часто они испуганно глазами водят, причем все больше – в мою сторону. Правда, если не двигаюсь, меня не видно…»
Иван решил сразу и еще одну тему, для него весьма важную, обсудить с Фролом:
«В пояснениях и таблице указано четко: вначале один фантом и только рядом. Ты же играючи действуешь в нескольких километрах от меня, да вдобавок я могу создать и второй фантом. Даже учитывая все возможные отклонения, бонусы, связанные с какими-то
«Но ты ведь еще не до конца расшифровал текст сигвигатора. И вторая сторона тебе откроется только при обладании вторым десятком фантомов…»
«Про вторую вообще речь не идет. А вот первый текст все больше и больше вступает в диссонанс с имеющимися реалиями. Как бы это нам не вылезло боком…»
«Ну, не знаю. У меня другие задачи. Отправляй мою сущность
«Ладно… Только ты учитывай, что мои родители могут меня отвлечь…»
«Передавай им привет от меня!»
«Ага, как же! Чтобы они меня в дурку упекли?»
Ответа на это не последовало, фантом ушел в работу.
«Интересно, если бы я и в самом деле передал привет? – подумал Иван. – Как бы родители среагировали? Фрола они знали и наверняка помнят. Такую колоритную личность нелегко забыть. Но суть не в этом… Как они отнесутся к сигвигатору и к моему статусу обладателя? Хотя тут же возникает другой вопрос: стоит ли им об этом говорить? Да, из Москвы я уехал, но опасность нападения на меня Безголового осталась. Как бы он и им не навредил… А если они ничего не будут знать… Стоп! Незнание их от неприятностей не спасет. О чем тогда речь? Конечно же – о доверии! Но тут вроде иной трактовки быть и не может: людей честнее моих родителей отыскать трудно. Скорее всего они и от цивилизации отделились по причине морального несоответствия с ней. Мздоимство, страсть наживы, накопление материальных ценностей – это не для них. Но значит ли это, что я могу (или обязан?) поделиться с ними своими тайнами? Трудно сказать… Вон, оказывается, у отца и пистолет появился… А ведь он пацифистом раньше был до мозга костей. Скорей мать могла бы любого разбойника чем попало под руку огреть, а отец начал бы вещать о недопущении зла и о стремлении каждого разумного существа к высшей справедливости. А сейчас, глянь только, с пистолетом носится…»
Тут Иван услышал, как в избу вошли родители, а вскоре в двери комнаты появился отец.
– Отдыхаешь или работаешь? – спросил он, осматривая графики и таблицы на стенах.
– Можно сказать, что работаю. Пытаюсь обмозговать одну идею со всех сторон.
– Могу чем-то помочь?
Вопрос заставил Ивана опять задуматься. Сразу открывать главную тайну вроде не следовало. Но с другой стороны, он ведь и от Ольги все свои приключения с сигвигатором скрывал, и что это дало? Ничего, кроме боли и острого сожаления, что не успел, не подумал, не предусмотрел…
Так что, скорее всего, родителям придется открыться. Пусть и позже, но придется. А пока, не забывая следить периферией сознания за возможными сигналами от Фрола, можно было навести некие мосты к будущему признанию. Тем более что Загралов-старший был физиологом и, по его утверждениям, мог добиться многого в науке.
– Есть у меня несколько проблем, – сказал Иван. – Например, мне надо создать некое лечебное или реабилитационное средство, вмещающее в себя массу калорий. Или не создать, а отыскать в природе…
– Рыбий жир, – Федор Павлович присел в изножье кровати и оперся спиной на высокую боковину. – Или мед.
– Фи! Сам же утверждаешь, что это «мертвая» пища. И рыбий жир, судя по твоим же словам, ты не с ностальгией вспоминаешь. К тому же надо нечто поубойней, позабористей. Раз, эдак… в тысячу! А?
– О-о-о-о! Я даже не знаю, существует ли такое. Впрочем, создать-то, наверное, можно. Но если такой концентрат попадет в желудок, он может убить. Если вовремя не вырвать или не сделать промывание желудка.
Так и продолжая лежать, Иван озадаченно помотал головой:
– Однако! Неужели лишние калории настолько опасны?
– Ха! Эта бомба похлеще голода. Там человек худеет и умирает медленно, а тут раз, и … «финита ля комедия» за пару часов.
– А если концентрацию уменьшить? Скажем, некий порошок разбавлять водой? Да и самого порошка сыпать меньше?
И пожалуй, впервые Федор Павлович не смог скрыть озабоченность. Он подвинулся к сыну и уставился Ивану в глаза:
– Что с тобой не так? Мы же видим, как ты исхудал, от ветра шатаешься. И эти твои калорийные продукты, которые ты набрал якобы для гостей… Неужели у тебя анорексия? А может, кахексия? Или что-то в том же роде?
Иван постарался говорить самым убедительным и спокойным тоном, тем более что кахексия, проявляющаяся нарушением метаболизма, еще и явственно указывала на шизофрению. Только этого не хватало для полного счастья. Поэтому следовало уже начинать приоткрывать свои тайны.
– Если я буду есть нормально, то за несколько дней приду в норму. Вообще-то мне не нужны никакие излишки калорий. Просто я участвую в одном очень важном эксперименте. Пока все секреты открывать не стану, могу только намекнуть, что это связано, в том числе и с передачей мыслей на расстояние. И вот именно во время такого общения происходит порой катастрофический забор моих жизненных сил и энергий.
– Порой? – выхватил нужное слово отец. – То есть ты никак не контролируешь силу, уходящую на эксперимент?
– Верно. И вот как раз для таких ситуаций мне и нужен некий концентрат калорий. Хорошо бы было попробовать нечто подобное с малых доз и постепенно их увеличивать. К сожалению, я не химик и не физиолог, так что даже не знаю, как подойти к решению этой проблемы.
Федор Павлович немного отстранился, разглядывая исхудавшее лицо своего отпрыска и его ввалившиеся глаза, и пробормотал:
– Я тоже не знаю
И тут в сознание Ивана ворвалась просьба Фрола:
«Мне надо на пару мгновений материализоваться. Но только на пару! Иначе умирать придется…»
«Понял. Говори, когда и как?»
«На счет «три!» и продолжительностью всего «раз, два!». Готов?»
Получив подтверждение от обладателя, Пасечник досчитал до трех, куда-то там нырнул, материализовавшись, и тут же зарычал от неприятных ощущений:
«Пропади оно все пропадом! Чуть живьем не изжарился! Вроде как бессмертный, а все равно умирать не хочется…»
«Что там у тебя?»
«Наблюдаю дальше. Экономим. Потом расскажу…»
Иван открыл глаза и улыбнулся замершему отцу:
– Нет, сейчас все прошло в щадящем режиме. Так что к столу спешить мне не стоит.
– А зря. Мать в кои веки решила приготовить что-то горяченькое специально для тебя. Неужели откажешься?
– Конечно нет! Помню, в детстве мне очень нравились ее плов и голубцы. Фирменные блюда! Только я чуть позже приду… когда освобожусь… Так что ты говорил о ком-то, кто много знает? Кто он, где?
– Совсем рядом, и ты его уже видел. Мало того, он не один может помочь, еще один есть. Первый – это тот грузный мужик, который бегает так же медленно, как и ты. Михаил Станиславович Романов. Он у нас занимается научной деятельностью, химик-микробиолог. И известный физиолог. Сам он не сыромоноед, но уже давненько изучает нас, как подопытных кроликов. Титанический труд, я тебе скажу, зато и результаты у него скопились грандиозные. Благодаря проводимым анализам он знает о наших телах больше, чем мы все, вместе взятые. Ну разве что дед Игнат, как целитель, нас еще насквозь видит.
– А у Станиславовича и лаборатория здесь есть?
– А то! У него почитай самый большой домина, пять комнат жилых, а шестая – лаборатория. Это семья в наши ряды его вовлекла, точнее, к нам в соседи заманила. Так вот, если ему нужные ингредиенты купить, то он любой концентрат создать может. Мне так кажется…
– Понятно, – воодушевленный Иван отщелкал ритм пальцами, словно кастаньетами. – Ну а второй кто?
– Дед Игнат, кто же еще. Правда, он в своих действиях больше на мистику опирается да прочие чудеса, недоступные современной медицине, но мы люди непривередливые, нам главное результат.
– Чудеса – это звучит интригующе. Но ведь он отказался меня лечить…
– Он же объяснил почему. Но ты же не лечиться будешь, а придешь с конкретной просьбой.
– О создании концентрата? Калорийного? Из трав и вытяжек коры? – не удержался от ерничества Загралов-младший. – Скорее, подобные средства мне худеть помогут, а не жирок набрать.
– Ничего, ничего! Вот поужинаем, прихватим с собой Михаила Станиславовича и наведаемся опять к деду Игнату.
Вновь зазвучал в голове шепот Фрола, и продолжавший лежать Иван закрыл глаза и сосредоточился. Поняв, что некий диковинный эксперимент продолжается, Федор Павлович поднялся и тихонько вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь, чтобы сыну не помешать разговором с супругой.
Ну а обладатель слушал фантома. Тот поинтересовался, как обстоит дело с силами. Потому что сроки давно вышли. Но прислушавшийся к себе Загралов с некоторым удивлением констатировал, что с начала операции по просмотру ушло только процентов двадцать. А ведь он еще и материализовал фантома на несколько мгновений!
Порадовались оба. Затем Фрол настоял на продолжении просмотра и предложил одновременно вести переговоры. А если силы начнут таять слишком быстро, вновь перейти на строжайший режим экономии.
И начал рассказывать, что он там видит, что слышит и что вытворяет. А Иван прислушивался к своему состоянию и не менее внимательно к рассказу о состоянии дел на Плеши. А событий там хватало.
Первыми на место катастрофы прибыли безопасники и полиция. Причем возглавлял представителей ФСБ генерал. С ним был угрюмый полковник, которого называли Клещ (потом выяснилось, что это не прозвище, а фамилия). Эти двое живо убрали на второй план полицию, заставив ее выставить оцепление да тушить догорающие остатки строительных заготовок. А сами стали в буквальном смысле этого слова «рыть землю».
Вот тут и появился убитый горем губернатор на своем вертолете и в окружении нескольких наиболее крикливых местных депутатов. Всем скопом они набросились на представителей ФСБ, приказывая тем выматываться отсюда и дать спокойно работать полиции и следственным органам.
К тому времени до сауны и до пыточной комнаты еще не успели добраться. У Пасечника сложилось впечатление: губернатор что-то знает. Потому и выпроваживает ненужных, а скорее всего опасных, свидетелей. Поэтому Фрол и попросил Ивана материализовать его на пару мгновений в подвале. И там специально издал достаточно громкий стон. Спасатели бросились разгребать завалы с утроенной силой и вскоре, несмотря на истерические крики одного из депутатов, добрались до окровавленных останков неизвестного человека. Пол определили быстро: мужчина. А еще безопасникам почти сразу удалось определить личность замученного человека. Как оказалось, это был один из их коллег, недавно пропавший без вести.
И вот тогда стал действовать Клещ. С несколькими сотрудниками он ураганом налетел на губернатора и четырех его прихвостней. Вначале, правда, крикнул: «Стоять на месте! Вы все арестованы!» Но арестом последовавшие действия назвать было сложно. Напавшие банально избивали представителей власти, ломали им руки и с хрустом выбивали коленные чашечки. Видимо, наболело у силовиков, раз они на такое пошли на глазах у почти сотни свидетелей, в том числе и полицейских. Наверняка им потом припишут превышение полномочий, никакие ссылки на сопротивление при аресте не прокатят.
Но в те минуты они оторвались по полной. Особенно Клещ не стеснялся, накладывая наручники, еще и пальцы арестованным ломал. И Фрол сумел расслышать хриплое бормотание полковника: «Это вам за мою семью! Это вам за Белого! Это вам за его семью!..»
Губернатор и три депутата потеряли сознание, а оставшегося генерал оттащил к своему вертолету и стал там, под прикрытием свисающего брезента, проводить допрос. Пасечник не успел к его началу, потому что не мог оторваться от наблюдения за Клещом. Но и услышанное дало представление о сути допроса. Генерал, раздирая стволом пистолета рот арестованного, выпытывал, где находится некий Буга, отморозок-уголовник, который был замешан как в похищении Белого, так и в многочисленных убийствах.
Депутат выплевывал зубы вместе с кровью и божился, что он о Буге ничего не знает. Только, дескать, и подслушал, что видели бандита вчера в ресторане того самого городка, где Загралова встречали с поезда родители. На вопрос генерала, кто же оплачивает все телодвижения Буги и прикрывает его грехи, арестованный без обиняков назвал имя того самого генерала, который тоже погиб в катастрофе. То ли и в самом деле так было, то ли отныне на погибших будут валить и собственные прегрешения все, кто собирается выкрутиться. А депутат очень надеялся на свою безнаказанность, потому что несколько раз сорвался на угрозы и обещания типа «Ты у меня еще попрыгаешь!».
Вот такие страшные дела творились в глухой тайге.
Но если Фрол кипел от возбуждения и жаждал до конца уничтожить всех бандитов в верхах громадной области, то Иван думал иначе:
«Фрол, пора нам уходить в сторону. Думаю, что руководство ФСБ само до конца всех преступников разоблачит. А у нас своих забот хватает».
«Нельзя нам, Ванюша, уходить, – возразил фантом. – Меня убили не потому, что я плохо защищался и был слаб, а потому, что сам не шел в атаку. Сам не нанес по бандитам упреждающий удар. А ведь наверняка у меня были шансы… Если мы почистим властные структуры от пробравшихся туда ублюдков, нам тысячи людей спасибо скажут. Остальных уже и сами поприжмут. А другие гады надолго запомнят, как беспредел творить, и никогда не пойдут на подобное зло!..»
«Но я ведь не всесильный! И мы при всем желании не сможем везде и всем помочь!»
«Ничего, ничего! Ты посмотри, как мы уже с тобой сработались! И как ты здорово с пищей придумал. Я теперь готов икру в себя хоть насосом закачивать, лишь бы больше узнать да вовремя нужное дело сделать!»
«А если мы что-то сделаем не так? Вдруг с тобой нечто страшное случится, и ты развоплотишься навсегда? А следом за тобой и Ольга исчезнет?»
«Ха-ха! Так бы сразу и начинал со своих главных страхов, – вроде как развеселился Пасечник, но ненадолго. – За меня не переживай, ради правого дела я погибнуть не боюсь. Ну а уж имея такие возможности, я просто обязан бороться с теми, кто меня убил и на других свои кровавые ручки поднимает. А вот с Ольгой мне надо поговорить. Когда ты нам встречу организуешь?»
«Да я одного тебя еле вытягиваю со своими силенками!»
«А ты пробовал?»
«Второй фантом у меня чисто случайно, на эмоциях получился. О дальности твоей «заброски» – вообще молчу, по инструкции такого быть не может…»
«Вот! Не может! А раз есть? Значит, силы твои особенные, двужильный ты. Поэтому давай! Прямо сейчас свою актрису рядом со мной создавай, я с ней и поговорю, и поможет она мне сразу. Я же не могу разорваться, чтобы действовать сразу в разных местах…»
Так себя вести фантомы наверняка изначально не могли бы по отношению к любому другому обладателю. В инструкции говорилось, что, даже имея собственное сознание, скопированная в реале матрица естества только и должна, что выполнять волю своего создателя. При желании – быстрее, без желания – медленнее. Но –
Тут же получалось нечто, вряд ли когда-либо заложенное в память сигвигатора. Обладатель невероятно уважал и ценил созданного фантома и доверял ему. И считал его неподвластным ему, обладателю. То есть свободной личностью. Личностью, которая может и имеет право как высказывать свое мнение по любому вопросу, давать советы в любой ситуации, так и настаивать на принятии именно его варианта решения. Погибший семнадцать лет назад дед Фрол был одновременно и дру́гом, и отцом, и мудрым учителем. И если он решил продолжать зачистку области от преступников, значит так тому и быть.
Только вот за Ольгу у Ивана прямо сердце кровью обливалось:
«Рядом с тобой ее матрицу создавать? Там ведь кровь, трупы…»
«Давай, давай! Время уходит, не тяни! Тут столько интересных разговоров ведется! Заодно и силы твои проверим».
«Ладно… сейчас попробую…»
Иван начал с того, что просто попытался «позвать» Ольгу, создавая ее
«Дорогой! Я тебя не вижу! Где я?»
«Пока не имею понятия, как оно называется. Но так гораздо экономнее общаться».
«Но я хочу к тебе! Мне одного общения мало!» – стала капризничать красавица.
Пришлось уложить в три минуты пересказ событий, которые произошли недавно в тайге. Потом добавить, что Фрол хочет с ней познакомиться, поговорить, нуждается в помощнике и сейчас находится среди окровавленных трупов. Ну и напоследок спросить, согласна ли она «немножко помочь»? Как и следовало ожидать, Ольга отказалась наотрез. И призналась, что ее уже тошнит. И это – не имея еще собственного тела.
Со вздохом облегчения Иван создал другой канал связи с Пасечником и заявил:
«Не женское это дело. Вот моя жена и отказалась…»
«Ванюша! Ты мне зубы не заговаривай, переправь ко мне Ольгу, а я сам с ней тут разберусь. Место я ей выделю не грязное, будет в сторонке работать да телефонные переговоры прослушивать…»
Непонятно как, но Ольга Карловна услышала отголоски разговора, разобрала их и тут же вмешалась:
«Фрол, если без вида крови, то я согласна помочь!»
Но Фрол не услышал и продолжал убеждать обладателя. Загралов попытался отрегулировать свое восприятие и четче разделить свои, так сказать, передающие способности.
«Слышишь его? – спрашивал он у Ольги, одновременно держа связь с Фролом. – А сейчас?» – и каждый раз пытался менять некие коридорчики в сознании.
«О! Вроде поймала его монолог!.. Хм! Опять пропал…»
Вот так, пусть примерно, но удалось наладить систему двойной внутренней связи с фантомами. От такого общения у Ивана кружилась голова, и ему приходилось лежать, крепко сомкнув глаза. Он боялся, что вот-вот свихнется.
Поскольку его любимая выразила желание помочь в силу своих возможностей, он с некоторым недовольством и даже непонятной досадой согласился:
«Ладно… Фрол, сейчас я перекидываю Ольгу к тебе. Постарайся сразу как-то ее прочувствовать и прикрывать. Ни в коем случае нельзя, чтобы она проявилась всей физической сутью. Сам понимаешь, к чему это приведет…»
«Все будет хорошо, не переживай, начальник! Отправляй!»
Вцепившись обеими руками в кровать и будто бы перекидывая женщину
«Все, я уже все вижу! – доложила Ольга. – Ой! Меня кто-то толкает!»
«Все нормально, это я! – тут же успокоил ее Фрол. – Рад познакомиться и сразу скажу, что ты мне видишься в виде размытой в воздухе синей кляксы…»
«И я тебя вижу! – обрадовалась Ольга. – А остальные люди?»
«Да я к ним чуть ли не в мозги забираюсь – не замечают… Тебе вот сюда… здесь генерал сидит и со всеми своими по телефонам общается. Никуда отсюда, и все старайся запомнить! Ванюша, прекращай общение, нам еще много подслушать надо!» – и вроде как умчался на другой участок расследования.
Однако Загралов и не думал прекращать. Почти сразу же поинтересовался, как она там. Но Ольга сама попросила пока не мешать, ссылаясь на то, что разговоры ведутся очень важные, да еще и записи надо прочитать, которые громоздятся на столе перед генералом. Кажется, она сразу вникла в суть и старалась изо всех сил оправдать, так сказать, высокое доверие начальства.
«Ха! А кто тут начальство? – с довольной улыбкой подумал Иван. – В теории – обладатель. А у нас получается, что фантомы. Эдак они меня скоро только и будут использовать как источник своего существования и установят график очередности между собой… Вот смешно будет! Кстати, что у меня с силами? – Он прислушался к себе. Вроде как стали расходоваться вдвое быстрей, но где-то так и предполагалось. – А эти кляксы… да еще и синие… Получается, что Кракен сможет различать не только таких, как я, обладателей, но еще и фантомы? Что-то в тексте об этом ни слова не сказано… А вот проверить Кракена следует немедленно. Если он такое вытворять может, то и другие отыщутся. А чем это для меня, Ольги и Фрола чревато? Хм, лучше о печальном не думать. Скорее всего, Безголовый уже послал подобных людей на поиски. А мы тут так открыто вступаем в сражение за справедливость…»
Еще минут пятнадцать обладатель так и лежал, размышляя да осторожно прислушиваясь к «эфиру» в своем сознании. А потом как-то резко почувствовал приближающуюся слабость. Глянул на некое озерцо силы и обомлел: ручейки энергии вытягивались из него не двукратно больше, а троекратно. Причем поток в сторону любимой шел именно двойной мощности.
«Милая! Ты как? – И уже обоим фантомам одновременно: – Приплываю! Второй номер тянет вдвойне! Скоро вырублюсь! У вас минута-две, не больше!»
«У меня нормально, много услышала и вычитала, – отчиталась Ольга. – Запомнить бы теперь!..»
«Жаль! – подосадовал Пасечник. – Тут еще копать и копать! – И тут же добавил: – Надо было вначале покормить мадемуазель Фаншель! Эх, забыли!»
Действительно, верное напоминание, но, к сожалению, запоздалое.
Уже перед самым развоплощением Ольга решила напомнить о делах семейных:
«Ванюша! Не забывай, что мне надо маме позвонить! Так что все там продумай и приготовь, пока меня не будет!»
«Не волнуйся, милая…» – напоследок чуть не ляпнул «Целую!».
А оставшись «один» и расслабившись, чуть не рассмеялся. Получалось, что любимая вела себя так, словно и не думала о собственной гибели и продолжала жить полнокровной жизнью. Хорошо это или плохо?
«Хорошо!» – с улыбкой подумал Загралов.
Конечно, черви сомнения его грызли постоянно в последние недели, обстановка вокруг оказалась чуть ли не боевая, будущее выглядело неопределенным и непредсказуемым, но существование Ольги в физическом мире, пусть и временное, наполняло душу каким-то странным ощущением счастья, неким пульсирующим, согревающим изнутри светом. Ну и само собой – оптимизмом, верой, что все наладится и будет хорошо.
Даже та ложь, которую следовало в очередной раз продумать для тещи с тестем, казалась уже не настолько неоправданной.
Отец заглянул в комнату и, увидев улыбающегося сына, бодро подмигнул:
– Вижу, твои эксперименты проходят благополучно. Пошли ужинать! Все готово.
За ужином Иван незаметно для себя приговорил всю кастрюлю плова, густо поливая его сметаной и майонезом. Да поглощая вприкуску плоды авокадо, которые славились немалой калорийностью.
– Перекусил малость? – спросил отец. – Теперь и в гости прогуляться можно.
Пообщаться с местным светилом науки физиологии и опять с целителем Иван был не против. Да только почувствовал, что кое-какие силы успели поднакопиться и на пять минут телефонного разговора с Москвой должно хватить. А раз так, то надо действовать по принципу: сделал дело, гуляй к следующему делу смело.
Поэтому он попросил отложить визит на четверть часа:
– Все-таки живот у меня не безразмерный, надо хоть чуток полежать, чтобы там плов устаканился и обратно не вываливался изо рта! Ха-ха!
Шутка не прошла: родители на него смотрели с жалостью и сочувствием.
– Как мне чуть полегчает, сам выйду.
В своей комнате привычно улегся на «рабочее место», создал матрицу Ольги вначале
«Я тут выгляжу из-за пуза, словно тетка на сносях. Но зато у тебя появилась отличная возможность поговорить. Две минуты».
«Ну хоть еще минутку дай. Ты ведь знаешь, как мама ждет каждого моего слова».
«Ладно… Если выдержу…»
Загралов представил себе часть экипировки фантома, из которой луч связи несется к одному из непроданных еще мобильных телефонов. Тот срабатывает, давая соединение с хорошо известным номером Ольгиной мамы Ларисы Андреевны. И после второго гудка совсем рядом раздался взволнованный женский голос:
– Да! Я слушаю!
– Мамулька, привет! Со мной все нормально, – деловито затараторила Ольга. – Кормят меня отлично, очень боюсь испортить фигуру. И сразу хочу передать предупреждение от моих опекунов: пусть прекратят все попытки вычислить место, откуда идет вызов моего телефона. Причем немедленно прекратить. За это мне в награду дадут несколько лишних минут для разговора. И в следующий раз, который обещают дня через три, разрешат говорить минут десять. Так что пусть папа скажет кому надо…
– Ольга Карловна! – неожиданно раздался на линии голос того самого Саши, который был самым близким помощником всемогущего «друга семьи». – Передайте вашим опекунам, что мы согласны на любые условия. К тому же выкуп давно готов, и мы готовы его доставить немедленно, куда вы скажете.
– Увы! Пока вы не прекратите попыток прослушки наших разговоров, опекуны не намерены рисковать. Будут перестраховываться по максимуму. По большому счету, у нас сложились вполне хорошие, если не сказать дружеские, отношения. И я поклялась, что сама доставлю деньги в любое место, даже после того, как меня отпустят.
– Дочка, на чем ты хоть спишь? – спросила Лариса Андреевна. – Во что одета?
– Скромно, без претензий, но меня устраивает, – ответила Ольга. – Как там Ваня?
– Уехал в тайгу, погостить к родителям, как и собирался.
– Не переживайте за меня, я тебе и папе запрещаю расстраиваться или паниковать! Конец связи, я вас всех крепко обнимаю и целую!
Разговор с Москвой завершился, но Иван чувствовал, что у него еще осталось немного сил для того, чтобы пообщаться с любимой:
«Ну и кто тебя за язык тянул городить всякую отсебятину? С чего вдруг – десять минут?! Почему через три дня?! Я и так сил и времени не имею тебя обнять, так еще и на разговоры распыляться!»
«Покричи, покричи! – однозначно захихикала любимая. – Как разумное существо я тоже имею право на некоторую инициативу. Тем более что я женщина, а ты должен потакать женским капризам. Запер меня
«Милая, здесь глухая тайга…»
«Видела я твою глухомань. К тому же правильно говорится: кобель ничего не соображает, когда сучка перед ним хвостом махнет».
«Как тебе не стыдно? Ты же интеллигентный человек, а так выражаешься! И силы даром тратятся… А мне к местному знахарю надо спешить…»
«Ну, ну! Попробуй только там еще какую-нибудь ленку-пенку-зубы-в-стенку в постель заволочь! Тогда уж точно тебя никто не спасет!..»
«Все, милая, до скорого!»
Иван развоплотил Ольгу
Покряхтывая, словно старый дед, Иван поднялся с кровати и подсел к ноутбуку. Он прекрасно понимал раздражение и обиду любимой: она
«С Еленой и в самом деле некрасиво получилось… – подумал он и тут же сам себе возразил: – Хотя почему некрасиво? Что там врать? И красиво все было, и приятно… Тьфу ты! Что за мысли дурацкие в голову лезут?! Права малышка: кобель я, и больше брать с меня нечего! Не мозгами думаю, а… Но ведь именно она меня таким и сделала, заставила забыть о скромности и отдаваться сиюминутным желаниям…»
Тут пришел вызов на скайп от семейства Фаншель. Раскрасневшаяся Лариса Андреевна слово в слово пересказала разговор с дочерью.
– Ну вот и чудесно! – воскликнул Иван. – Все будет хорошо, вот увидите.
Лариса Андреевна заметно приободрилась, а Карл Гансович, показавшийся на экране, даже деловито поинтересовался: ничего ли не надо?
– Пока все проблемы решаю собственными силами! – сказал Иван. – Что еще радует: лес поливать не надо. Сам растет!
На том и расстались, а лишившийся сонливости, но не усталости обладатель поковылял на кухню к родителям. Предстоял второй визит к местному целителю.
На улице уже стояла глухая ночь. Глухая, потому что даже если бы не было туч, вряд ли кроны могучих сосен и лапы гигантских елей позволили рассмотреть звезды или свет луны. А вот некоторые окна светились, так что освещения для перехода через двор хватало вполне. Пользовались сейчас в поселке, как сказали родители, в основном газовыми лампами, хотя и простые свечи имелись. Были и дизель-генераторы, но их включали редко.
Вначале отец и сын зашли к Михаилу Станиславовичу и объяснили ему суть проблемы. Химик-микробиолог въехал с ходу и обнадежил, что такой концентрат с повышенным содержанием калорий он создаст чуть ли не за день. Только предупредил, что компоненты невероятно дороги, и за второй их порцией придется ехать чуть ли не в Иркутск. На что Иван без раздумий выдал специалисту двадцать тысяч рублей и пообещал добавить любую сумму, если будет необходимо.
– Могу и прямо сюда заказ сделать, – заявил он. – Только дайте полный список чего и сколько, я закажу, а мой товарищ, который обещался на днях заскочить, все и доставит.
– Вот так прямо и все? – засомневался ученый.
– Если оно есть в продаже – запросто.
– И кое-какую специальную посуду для химической лаборатории?
– Без проблем.
– Хм! Голубчик, да я для вас сутками буду работать и любые заказы выполню!
Романов начал расписывать свои достижения на ниве создания весьма сложных пищевых соединений, но Загралов-старший остановил его, сказав, что время позднее, а им еще к деду Игнату идти.
– Я с вами! – вскинулся ученый. – Интересно, что этот шаман толковое предложит.
Федор Павлович улыбнулся:
– Ну, если вы друг друга не побьете в споре, то можешь и с нами. – И, уже выходя во двор, пояснил сыну: – Ох, и любят они поцапаться!
Входя в дом деда Игната, тучный Михаил Станиславович сразу же подтвердил слова Загралова-старшего:
– Привет, жрец племени яблоедов! Ты еще не заплесневел среди своих корешков и мухоморов?
Целитель отвечал ворчливым, но вполне дружеским тоном:
– Привет, алхимик! Когда тебя будут сжигать на костре, ты еще сам попросишь вытяжки из мухоморчиков. Присаживайтесь! С чем пожаловали?
Загралов-младший и тут довольно сжато и четко изложил суть проблемы и свое видение ее разрешения. И, заметив явные сомнения на лице деда, добавил, что любые денежные расходы он покроет и должную оплату произведет заранее.
– Да с этим у нас в поселке проблем нет, друг для друга живем и трудимся, – сказал дед. – Разве что на магазинные покупки тратимся, так на то пенсии есть да прежние накопления. А насчет концентрата надо хорошенько подумать да некоторые пробы провести. Какие у тебя задумки?
Этот вопрос адресовался Романову, и ученый бегло перечислил компоненты, способы их приготовления и дозы. Казалось бы, все эти термины вгонят в ступор любого, но местный целитель все понял, покивал и даже сделал дельное замечание:
– Лактозы можно и поменьше на треть, а монокрахмалфосфата – так и наполовину. Иначе при худобе парня почки у него начнут болеть.
– Можно и так, – легко согласился «алхимик».
– Ну а насчет моих средств, – продолжал «шаман», – следует вначале определиться, что телу больше пользы принесет. Например, с корнем женьшеня проблем нет, он для любого подходит…
– О! У тебя и это есть? – удивился Михаил Станиславович. – Дашь пожевать?
– Обойдешься мухоморами! Или своими эритрозинами! Женьшеня у меня всего чуток, но закажу бурятам местным, они враз доставят. Тем более за нормальную плату. Других компонентов у меня хватает… Только есть средства и более действенные. Правда, они редко кому подходят, тут проверять надо… – Он замолчал и взглянул на Ивана..
– Так проверяйте, – сказал Загралов-младший.
Хозяин дома подался к нему:
– Когда ты в первый раз пришел, мне показалось, что ты не только аромат трав уловил или дух настоек. Верно?
– Ну да, есть в этой комнате еще масса непонятных запахов, – признался Иван.
– Вот-вот! – оживился старик. – Но запахи все приятные?
– Вполне…
– А самый странный и диковинный определить можешь?
– Хм! Да тут столько всего намешано…
– Так ты не спеши. Встань, походи, понюхай. На нас не обращай внимания, мы про иные дела поговорим.
Иван встал, с недоверием оглядел комнату:
– Так у меня уже привыкание. Как вошел – ощущал, а сейчас – одно от другого не отличается. Этакий общий фон вокруг, без всякой конкретики.
– Не стой, не стой. Ходи вдоль полок. Как что странным покажется, бери в руки и запах улавливай. Все, что хочешь, открывай и заглядывай.
Иван так и сделал. Ходил долго, минут пятнадцать. Нюхал пучки травы, рассматривал содержимое коробок и мешочков. Хмыкал при виде странных ингредиентов, похожих не то на лапки тараканов, не то на усики кузнечиков. Впечатлили несколько большущих засушенных жуков экзотического вида. В банках плавало нечто размытое и осклизлое. Попались на глаза отрезки кожи, похожей на человеческую.
Уже хотел было спросить об этих кусочках, как взгляд зацепился за лежавшую на нижней полке деревяшку, а рука так сама к ней и потянулась. Это была нижняя часть ствола с обрубками корней. Без коры, отполированная до непонятного фиолетового блеска. Хотя, где именно ствол, а где корни, понять трудно, срезы были соскоблены и закруглены. Килограмм пять весом, древесина ссохлась почти до окаменения, не гнется. Ногтем не оцарапать.
Именно при попытке оцарапать деревяшку Иван уловил всплеск того самого запаха, пожалуй, самого странного, который он почувствовал, войдя в дом целителя. Иван поднес обрубок к лицу и принюхался.
Вот тут по мозгам и шарахнуло! Пол качнулся под ногами, перед глазами поплыли разноцветные пятна, а пальцы непроизвольно разжались, выпуская обрубок. Хорошо, что тот на ноги не упал!
Но стук враз оборвал помутнение сознания и разговор за столом. После паузы, во время которой Иван стоял, ухватившись руками за полку, послышался напряженный голос деда Игната:
– Ванюша, ты что?
Расслабляясь и отпуская полку, Загралов-младший ошарашенно помотал головой:
– Что-то башка закружилась… Корягу вот уронил…
– А брал-то ее зачем?
– Запах у нее больно диковинный…
Целитель тут же оказался рядом. Заботливо поддерживая, проводил к столу, усадил на лавку. Потом метнулся к обрубку, подобрал и водрузил на центр столешницы. Вначале сам обнюхал, тоже при этом пытаясь ковырять ногтями. Затем предложил понюхать ученому и Загралову-старшему, поинтересовался, какой запах они ощущают и как к нему относятся.
– Да нет у него никакого запаха! – сказал Михаил Станиславович и хохотнул, колыхнувшись всем своим тучным телом. – Весь давно вышел!
– Точно, – подтвердил Федор Павлович.
– Вот и я ничего не чувствую, – сказал целитель. – Да и сколько людей здесь ни перебывало, никто ничего не учуял. А вот Ванюшу приложило. Только одним запахом приложило. Вон, чуть с ног не свалился.
– Может, показалось? – усомнился Иван в своих ощущениях. – Да и травы, в самом деле…
– Ну, так попробуй еще раз.
Иван наклонился к обрубку, но вдохнул в этот раз самую малость, медленно, осторожно. Аромат у древесины был! Несомненный, сильный и диковинный! Правда, осторожность помогла: удара по сознанию не произошло, а калейдоскоп разноцветного мелькания был уже не настолько ярок, словно промелькнул в щадящем режиме.
Иван немного посидел, подумал, затем принюхался еще разок. Прислушался к себе, заодно проверяя наличие силы обладателя. В той ничего не изменилось: накапливалась, как и прежде, с привычной скоростью. Еще раз повторил процедуру, вдохнув резко и много. Эффект явно стал снижаться, видимо, пошло привыкание. Зато никаких иных запахов трав, улавливаемых прежде, не чувствовалось совершенно.
Иван описал присутствующим свои ощущения и сделал предположение:
– Какое-то редкое плодовое дерево? Да вдобавок пропитанное неким отваром? Причем пропитанное годами?
Игнат долго молчал, прежде чем ответить. Словно сомневался, стоит ли открывать некий огромный секрет.
– По сути, никакой тайны в этом древесном обломке нет, – наконец заговорил он. – А если и есть, так вы зря трепаться на каждом углу не станете. Мне его уже давно, двадцать лет назад, подарил один старый-престарый тувинец. Чувствовал свою смерть близкую, потому и позвал меня, выделив из других целителей, которые в этих краях обитают. Говорил, что прожил гораздо более ста лет, а сколько точно – не знает, со счета сбился. Как я выяснил позже, тувинец еще и шаманом был, да отошел от дел по старости. Вот он подарил и рассказал кое-что об этом куске древесины. Называется это дерево тава-гры, и его запах может почуять лишь человек, способный стать шаманом. Этому куску уже много тысяч лет, и раньше он был гораздо больше. Целое дерево было. Но поколения шаманов его использовали – отрубали по кусочку, соскабливали. По словам тувинца, применяли его для чего угодно, хоть для выращивания рогов на голове. А вот как это сделать, это каждый шаман узнавал только в момент своего наивысшего «прозрения». Или, иначе говоря, полного единения со знаниями предков. Рассказать просто словами такие знания нельзя, не получится.
– Ну, оно и понятно, – согласно, но с ехидством закивал Михаил Станиславович. – Будь у тебя такие знания, ты бы уже с рогами ходил.
– Ага! Или тебя бы давно рогатым сделал! – не остался в долгу дед.
А Федор Павлович вычленил из рассказа самое главное:
– Так получается, что Ванюша предрасположен стать шаманом?
– Хм! Выходит, что так, – кивнул целитель.
– И как это должно выглядеть? Или он уже прошел инициацию, как только понюхал этот остаток дерева тава-гры?
– Да нет, этого мало. Мало даже последующего употребления соскоба древесины на кончике ножа. Надо это принять с чистой водой, потом поспать, и только после этого человек осознает свое единение с предками. Если, конечно, есть у него способности. Вот мы прямо сейчас и попробуем…
Целитель мотнулся на кухню, вернулся со всем необходимым и начал священнодействовать над обрубком. Наскоблил древесины, всыпал ее в воду и тщательно размешал ложечкой. Глядя на его манипуляции, Иван нервно хихикнул:
– Какой же из меня шаман, товарищи и господа, жрецы и алхимики? И вдруг это – яд? А я еще такой молодой, только недавно женился…
– Не трусь, казак, атаманом станешь! – нахмурился Игнат, протягивая стакан. – Пей! И не сомневайся, я раз десять над собой эксперименты проводил, и хуже мне не стало. А некоторое улучшение все-таки имеется. Мне девяносто один год, а выгляжу не старше этого обрюзгшего алхимика.
Михаил Станиславович вскинулся:
– Я в девяностые тоже мог себе хоть сорок лет к паспорту и биографии добавить. Чуть ли не даром знакомая паспортистка предлагала, чтобы пенсию раньше получить. Так что ты мне возрастом своим не тычь, видели мы таких!.. Ну а с этой корягой… я бы тоже ее жрать не рискнул. Вдруг это останки некоего гигантского мухомора? Проглотишь щепотку, и Бабой-ягой навсегда станешь. Ты, вон, попробовал, сразу волосы до плеч отросли. Так что отпили мне кусок сначала, я его исследую хорошенько, а только потом наивным людям предлагай.
– Ты его не слушай, Иван, – совершенно спокойно отнесся к словам ученого дед Игнат. – Пей и ничего не опасайся! – Он взглянул на Загралова-старшего: – Ну, чего же ты не подгонишь отпрыска? Знаешь ведь, что я плохого не предложу.
– Да я бы выпил без сомнения, – протянул тот, но Иван помотал головой:
– Нет, я стать шаманом не стремлюсь, да и сюда пришел с совершенно иной просьбой.
– Так оно же все взаимосвязано, парень! Настоящие шаманы живут долго, очень энергично и в полном здравии…
– Но не сказать что счастливо, – успел буркнуть главный оппонент целителя.
– …они сами могут регулировать основополагающие жизненные процессы, менять метаболизм, ликвидировать вредные для организма нарушения. Так что пей, пей! Если это не поможет, то я за пару деньков кое-что из природных средств сооружу, и в любом случае мы с Мишкой твою проблему с худобой решим. А это – прими как довесок, как возможность альтернативного решения твоих проблем. Получится – отлично, не получится – тоже вреда не будет.
Иван наконец-то принял стакан с мутно-грязной жидкостью и принюхался. Теперь уже пахло несколько иначе, хотя все равно резко. Но никакого головокружения или цветных пятен перед глазами не возникло. Глянул на отца – тот сидел и спокойно ждал, – на ученого, затаившего дыхание и улыбавшегося, на целителя, в глазах которого горела вера в свои действия и надежда на нечто великое и таинственное.
Немного подумал и залпом выпил. Выдохнул, облизал губы.
– Невкусно! Горькое, сухое, словно с пыльцой какой…
– Скоро в сон потянет, – сказал дед Игнат.
– Надолго?
– У кого как. Эту смесь не только я пробовал, но еще человек двадцать. Кто на пару часов засыпал, кто на сутки, а то и двое. Но шаманом никто не стал, потому как запаха никто не улавливал. К сожалению…
– О-о! Что ж вы раньше не сказали? Так долго спать мне никак нельзя! – обеспокоился гость. – Дела у меня, работа.
– Здоровье – дороже всего! – Дед Игнат поднял вверх узловатый указательный палец и с пафосом продолжил: – Ну и коль судьба в твои руки некие силы даст, не забывай о помощи людям. Береги природу. Ратуй за здоровый образ жизни!..
– Мне еще и спать-то не хочется, а вы уже о силах. Может, пока обсудим, сколько понадобится денег для покупки женьшеня?
– Нет, иди спать. Иначе нам потом нести тебя придется. А как выспишься, будем дальше думать да гадать, мысли новые рожать! Федь, проводи сына!
– Да я сам!
Загралов-младший покинул жилище целителя и направился через двор.
Светились уже только два окна. Снаружи кольца строений слышалось позвякивание цепей: на ночь сторожевых собак привязывали с той стороны. В доме было тихо, наверняка мать уже спала, а может, у какой соседки засиделась.
Иван уселся за стол и включил ноутбук, чувствуя некоторую сонливость. Проверил наличие силы: как и предполагалось, накапливалась помаленьку. Но если создавать фантом Ольги, то лишь минут на пять хватит. С обильной едой – на пятнадцать.
Иван бросился на кухню и заполнил поднос всем, на что упал взгляд. Можно ведь одновременно и калориями подзаправиться, и над остатками нерасшифрованного текста поработать. Так и получалось в течение получаса, а потом глаза стали слипаться. Хотя обрубок дерева тава-гры мог тут быть и ни при чем – день-то выдался более чем напряженный, и спортсмен с ног свалится.
Тут пришла вторая идея: глянуть, как поможет всплеск вливаемой силы из сигвигатора. Достал, включил, прислушался к себе. Пришло оживление, сил прибавилось, но не в полной мере. Суточный интервал заканчивался только утром, и порция получилась урезанная.
«Ладно, завтра тоже вечером подзаправлюсь…» – подумал обладатель, вновь набрасываясь на работу и на остатки еды.
Но минут через двадцать поймал себя на том, что чуть не клюет носом в клавиатуру. Это уже действительно смахивало либо на крайнюю усталость, либо на воздействие шаманского зелья.
«Вот те раз! – изумлялся Иван, выключив комп, погасив свечи и улегшись на кровать. – Неужели и в самом деле шаманом стану, и рога выращивать научусь? Надо бы будильник поставить на раннее утро…»
Эта мысль оказалась последней.
Иван и сам не знал, что его разбудило. Он повернул голову к окну.
«Оп-па! Уже светает! И выспался отлично… и будильник не понадобился… А что с моей инициацией как шамана?»
Но сколько ни прислушивался к себе и сколько ни вглядывался в неведомое
Да и вообще все вчерашние разговоры и таинственные россказни деда Игната о деревяшке теперь, в свете наступающего дня, казались не больше чем страшилками для наивных октябрят.
Иван усмехнулся, вспомнив анекдот:
«Такой большой, а в сказки веришь! Ха! Как раз про меня. Ага… желудок-то странно пуст. Надо сгонять в туалет, а потом нагрузить себе поднос, пока все спят!»
Однако оказалось, что родители уже встали и собираются на работу в сад.
– Что ж вы так рано-то? – спросил Иван.
– Весна весь год кормит! – нравоучительно заметил отец, а мать несколько странным тоном спросила:
– Ну и как самочувствие? Выспался?
– Отлично! Как огурчик!
– А ничего… такого?.. – однозначно Татьяна Яковлевна уже знала о попытках превратить ее сыночка в местного колдуна.
– Нетушки! Со мной все в порядке, и хвост не вырос! – засмеялся Иван, накладывая еду на поднос.
– Ну, раз ты такой бодрый, то давай присоединяйся к нам. Хоть пару часов да отработать должен. Будешь обрезанные веточки собирать и относить на край сада.
Иван с досадой скривился. Он ничего не имел против пары часов интенсивного труда в этом средоточии полезного, целебного воздуха. Но ведь планы-то у него были другие. И он сумел извернуться:
– Давайте я к вам позже подойду. Часика через два. Мне и позавтракать надо, и на связь кое с кем выйти.
– Без проблем, – пожал плечами отец. – Дорогу видел, тропа самая натоптанная, не заблудишься.
– Найду! – Иван подхватил поднос и отправился в свою комнату.
Родители ушли, прихватив с собой и собаку. Теперь, после гибели на Плеши двинпсисов и их злобных шавок, можно было опять гулять по лесу с нормальными и умными друзьями человека.
Загралов открыл почту. Подивился большому количеству писем и спама, но только при удалении ненужных вдруг сообразил, что список сей охватывает двое суток. Глянул на дату и обомлел: он проспал не остаток ночи, а плюс к этому еще и целые сутки!
«Меня Ольга убьет! Вот тебе и деревяшка! А ведь мог же поставить будильник, мог! Так поленился… Ай, да дед Игнат! Не соврал…»
Из-за такого провала во времени работу с текстом придется отложить. Вначале создание, кормление и посылка фантома под первым номером, а потом и нелегкие разбирательства с самым любимым номером, вторым.
Рванул на кухню, сконцентрировался – и вот уже Фрол сидит за столом и, сообразив с ходу, сразу тянется к баночке с икрой.
– А что с концентратом? – поинтересовался Пасечник.
– Пока в разработке, но это не столь важно сейчас. Позавчера меня упоили таинственным снотворным, и я проспал целые сутки. Представляешь? Так что учитывай это в своей работе.
– Мм? – только и промычал Фрол с набитым ртом, укоризненно мотая головой. Показал два пальца: – А?..
– Пока еще не вызывал, вначале тебя отправлю. Если нужна будет помощь, то сразу требуй.
Фрол понятливо хмыкнул. Обладателю всяко лучше отослать свою супругу работать, чем выслушивать от нее упреки. Ну а пока он наворачивал, Иван ему рассказал о визите к целителю, следствием которого был такой дивный по продолжительности сон. И добавил, что шаманом ему стать не суждено, предки в голове не отзываются.
Но настроенного на продолжение личного следствия Фрола это совсем не волновало. Засунув напоследок в рот солидный кусок мяса, он жестом показал, что пора его отправлять на Лесную Плешь.
Когда он исчез, Иван включил сигвигатор и принял суточную порцию силы, запоздало сожалея, что одна ночь пошла насмарку в плане накопления. Затем быстро убрал со стола объедки и, уставив его заново обилием деликатесов, материализовал свою любимую на стуле.
– Привет, милая! – он прислонился к ней сбоку и чмокнул в подставленные губки. – Кушай быстрей, а то Фрола я уже отправил, и он может попросить о помощи с минуты на минуту.
Ольга начала есть, умудряясь при этом говорить:
– Разве я не заслужила вчерашней работой твоих объятий? Или что-то срочное?
– Да не знаю… пока. Но мало ли что за два дня могло произойти. Я решил создать концентрат калорий, который заменит эту обильную и жирную пищу. Тут и целитель дед Игнат подключился, и Михаил Станиславович, ученый. Ко всему прочему, меня жутким средством опоили…
Продолжая жевать, Ольга все больше хмурилась, явно не понимая что-то. А потом спросила:
– Что значит «за два дня»?
– Ну так я же тебе и рассказываю! – и Иван поведал о дереве тава-гры.
Реакция супруги оказалась непредсказуемой. Она перестала есть и расплакалась:
– Что же ты творишь? А если бы с тобой что-то случилось? Как тебя угораздило выпить неизвестно что? Ты представляешь, как мне страшно? Я ведь даже с тобой проститься не успею…
Для успокоения красавицы Ивану пришлось подхватить ее на руки, отнести в комнату и уже там ласкать и обещать впредь быть осторожным в любом вопросе. За что он получил дополнительный нагоняй:
– Обещаешь? А зачем тогда вместе с остальными побежал на Плешь после катастрофы? Чего ты там не видел? У тебя есть мы с Фролом, вот и посылай нас куда угодно и слушай наши рассказы. Мы вроде как бессмертные, значит, нам ничего не страшно и везде безопасно. Зачем же тебе рисковать собой?
– Ну так причина какая…
– Ага! Еще оправдывайся, как в том фильме: «Все бежали, и я побежал!»
– Милая, я обязан вести себя как мужчина.
– А ведешь себя как наивный мальчишка! – продолжала сердиться супруга. – Чем больше ты сидишь на месте и накапливаешь сил, тем больше имеешь возможностей к познанию остального мира и влиянию на него через нас. Сам ведь объяснял текст подобным образом. И вообще!.. Хватит гладить меня в одном и том же месте, дырка получится, и мое бессмертие не спасет. Начинай меня ласкать, как положено.
– Вдруг Фрол в помощи будет нуждаться?
– Он и сам справится. А мне уже за два дня причитается. И учти, сдерживаться я не буду.
Со вздохами и предвкушением Иван бросился закрывать входные двери на засовы и включать тихую музыку. Лишать себя удовольствия он и сам не собирался.
Правда, через час влюбленным пришлось вернуться на грешную землю. Это произошло из-за Пасечника, который явно понимал, почему помощница еще не в его распоряжении:
«Ванюша! У тебя еще силенки остались? Если да, попроси Ольгу мне помочь. Сам никак всюду успеть не могу. Тут еще столько народу понаехало…»
Не включая у себя в сознании «общую связь», Загралов спросил у любимой:
– Развлечься не желаешь?
– Только «за»! – тут же отозвалась она.
– Это так ты желаешь моих объятий? – обиделся он. – А как только…
– Но мне же интересно, дорогой! Жутко интересно! Конечно, жить полноценно лучше, но я ведь и сейчас живу, и когда
– Кто бы говорил!
– Конечно, ты не признаешься. Но и мои капризы не вздумай игнорировать. К тому же это и не капризы, а самая настоящая моя потребность и здравые рассуждения. Ведь сам посуди, чем быстрей ты обретешь силы и станешь полным
– Ну-у-у… да…
– Тогда целуй меня крепко-крепко и отправляй на помощь моему коллеге.
Иван еще раз обнял Ольгу, зацеловал в щечку и в шейку и отправил в пространство, окружавшее Пасечника.
«О! – сразу дал о себе знать Фрол. – А я уже и не мечтал…»
Между собой фантомы общались как-то иначе, и подслушивать их не удавалось. Хотя тут дело было наверняка в банальном незнании обладателем всех своих умений. Следовало и над собой работать, и текст до конца перевести.
Но заниматься переводом не хотелось. Как и шлифовкой своих возможностей. А вот мысль о ждущем его трудового подвига саде понравилась. Да и посмотреть хотелось на творение рук человеческих в глухой тайге. Ну а с фантомами общаться и при нужде перекидывать их с места на место можно и во время движения. Накопленные силы, как ни странно, это позволяли и после секса нисколечко не уменьшились.
Перед выходом из дома Иван соорудил себе несколько бутербродов, каждым из которых могло насытиться отделение голодных солдат, да и двинулся в лес по указанной еще позавчера тропинке. Конечно, жалко расходовать силы для движения, но ведь ничего страшного или экстренного на горизонте не маячило, а значит, особо экономить смысла не было. Пора переходить к нормальной жизни.
Тропинка была ровной, с плавными поворотами. Почти идеальная дорога. Да и широкая настолько, что по ней легко проедет мотоблок с солидным прицепом. Именно такими мотоблоками, по рассказам родителей, посельчане перевозили урожай с поля и сада в свои подвалы и сараи. Вела тропа в противоположную от оврага сторону и все время с небольшим уклоном вверх.
Но идти было легко, даже постоянное насыщение на ходу бутербродами не сбивало дыхание, а уже тем более не мешало мыслям. Особенно хотелось обладателю обойти ту часть инструкций прочитанного текста, где говорилось о необходимости увеличения сил только с помощью питания. А почему? Почему, к примеру, нельзя создать фантом сразу с тремя килограммами высококалорийной черной икры в руках? Да и пусть лопает на здоровье? А потому и нельзя, что созданная икра относится к подразделу «экипировка», и создание там именно пищи забирает сил больше, чем оружия. Пачка бумаги, пусть и с водяными знаками и прочими секретами производства денег, – запросто! А вот чтобы создать килограмм икры, сил уходит больше, чем тот же фантом получит при насыщении.
Также нельзя создать фантом сразу с переполненным деликатесами желудком. Тут действует закон незыблемости имеющейся матрицы естества. Вот как запомнился Фрол, идущий по лесу и несущий на себе двенадцатилетнего Ванюшу, таким он всегда и предстает в новой жизни. А Пасечник тогда, пройдясь больше десяти километров по лесу, был более чем с пустым желудком.
Точно так же была сильно проголодавшейся и Ольга, когда ее матрица естества отложилась в памяти Загралова навсегда. Они тогда как раз обнимались напоследок после продолжительного секса. Результат: можно отправлять фантома на задание и сразу, да и на довольно продолжительное время, но все силы ему дает только обладатель. В ином случае, для экономии сил, фантом надо интенсивно подкармливать.
«Знать бы еще, что такое конкретно собой представляют
Рукотворный сад открылся взору неожиданно. Только что теснились толстенные стволы лесных великанов, нависающие над крутой скальной преградой, и вот уже неуместным для тайги цветом раскинулось огромное пространство небольших, но ухоженных плодовых деревьев. Цвели не все, а те, что покрылись первыми лепестками, различались по окраске, распределяясь двойными рядами, в зависимости от породы. Вся эта рукотворная долина в пятнадцать гектаров полого опускалась строго на юг, стараясь вобрать на свою площадь максимальное количество солнечных лучей.
И где-то там внизу просматривались полоски огородов. На них и виднелось больше всего посельчан. Они, согнувшись, втыкали в землю маленькие горшочки или сразу растения.
Пройдя немного влево по гряде, Иван добрался до участка со стеной из камня и сделанных из жердей ворот. А потом и родителей увидел, они длинными садовыми ножницами сноровисто подрезали еще нерасцветшие деревья.
– А! Вот и помощничек пожаловал! – обрадовался отец, заметив сына. – Мы уж не чаяли тебя дождаться. Чем так занят был?
– С календарем сверялся, – ответил Иван. – Чего ж вы не сказали, что я больше суток проспал?
– К слову не пришлось, – улыбнулась мать. – Ну и думали, что ты в курсе, раз такой бодрый был и радостный. Готов к работе? Тогда смотри…
Она расстелила кусок простого, но прочного и легкого полотна и стала бросать на него разложенные под деревьями кучки веток. Когда собрали внушительную гору, углы полотна свели вместе, и получившийся баул можно было легко переносить на спине. Указали и место у скальной гряды, куда следовало сносить обрезки и складывать возле кострищ. Костры жгли во время резкого ночного похолодания, спасая густым дымом нежный цвет плодовых деревьев.
Работы оказалось много. У Загралова-младшего сложилось впечатление, что кучки веток еще с прошлого года оставили специально для него. Но работа была как раз по его умениям и для его комплекции, и следовало как можно быстрей управляться, не оглядываясь по сторонам. Пару раз пришлось общаться с фантомами, которые просили их куда-то перемещать. Так незаметно пролетело часа полтора.
Совершая очередную ходку, Иван зацепился ногой за корень и растянулся между грядками, придавленный кучей веток. А когда поднял голову и стал отплевывать от земли, в которую неудачно зарылся лицом, то вздрогнул от заливистого женского смеха. Кое-как очистив глаза и поднявшись на ноги, угрюмо уставился на согнувшуюся от смеха девицу лет двадцати от роду. Лицо раскрасневшееся, довольно смазливое, правильнее сказать – симпатичное. Тело стройное, в брюках, сапожках и подбитой мехом жилетке. В руках небольшие орудия труда огородника.
Порой девушка порывалась что-то сказать, но не могла от очередного приступа смеха. Перед тем как опять складывать гору веточек на полотно, Загралов церемонно поклонился:
– Я тоже рад тебя видеть, незнакомка. Хотя и не до такой экзальтации, которая тебя настигла.
Это лишь усилило ставшее было затихать веселье. Видать, та еще хохотушка! Правда, такой вот девицы среди жителей Аргунн припомнить гостю не удалось. На митинге ее, кажется, не было, хотя там вроде как все собирались. Да это было и неважно. Хотелось хоть определенную часть работы сделать за день сегодняшний, а не тратить время попусту.
Поэтому Иван быстренько набросал ветки обратно, вскинул ношу на плечи и молча пошел к гряде. Но девушка, перестав срываться на смех, догнала его и, пристроившись рядом, зачастила:
– И откуда ты такой неуклюжий взялся? – причем сама же и отвечала на свои вопросы. – Из Москвы, откуда же еще могут отправиться в нашу тайгу городские жители. А к кому ты приехал? Хотя чего спрашивать, коль ты очень похож лицом на Федора Павловича. Опять-таки если землю с бровей стереть… Хочешь, вытру?.. Ну, если тебе так ходить нравится, то ходи на здоровье. А зовут тебя как? Не отвечай, я сама угадаю: э-э-э… Ванюша! Хи! По глазам вижу, что угадала. А мое имя знать хочешь? Елена меня зовут. Что так глазами моргаешь? Много у тебя Леночек знакомых? Или это твое любимое женское имя? О-о! Вижу, вижу, что ты от моего имени без ума. Правильно? Хм! И что это ты, Ванюша, такой неразговорчивый стал? А? Вначале намекнул, что рад, а теперь чего волком смотришь?
Сбросив ношу возле кострища, подмастерье садоводов не выдержал. Да и возраст неожиданной прилипалы он рассмотрел более точно. Несмотря на развитые женские формы, девице было всего годков семнадцать, а то и меньше:
– Малышка! Я тебе в отцы гожусь, так что веди себя вежливо.
Та опять рассмеялась, причем так звонко, что ее наверняка слышали на всей территории сада:
– Неужели ты мой возраст угадаешь? Ну-ка, ну-ка?
Хотелось сказать, что ей двенадцать, но Иван передумал. Он пошагал назад, а огородница опять шла рядом, явно намереваясь дождаться ответа. Зная, как подобные пигалицы стараются казаться старше своих семнадцати лет, смотреться опытней и взрослей, Иван решил прибавить ей все десять, а то и больше. Попросту говоря, тонко поиздеваться.
– Чего там гадать, если я и так вижу, что тебе тридцать.
Как и следовало ожидать, симпатичное личико разочарованно скривилось, а глаза раскрылись с осуждением и обидой. Казалось, она сейчас скажет: «Столько не живут!» – но прозвучали совсем другие слова:
– Так нечестно! Ты, наверное, уже обо мне все расспросил у своих родителей? Ну да! Иначе как ты мог так точно угадать?
Не сомневаясь, что пигалица ехидничает, Загралов великодушно улыбнулся:
– Опыт не пропьешь. Тем более что я любую ведьму за версту вижу. А все они пытаются выглядеть молоденькими и наивными девушками-хохотушками.
Эффект от сказанного оказался поразительным: девушка замерла на месте. Мельком на нее оглянувшись, Иван подумал:
«Явно обиделась! Может, не надо было так? Ведьмой обозвал… Ладно, зато отстала…»
Он подошел к очередной кучке обрезков и расстелил ткань. Тут в сознание ворвалась Ольга:
«Что там у тебя с силенками? Надолго хватит нас держать? Нам бы еще минут десять выкроить на подсматриванье».
Чем он занимается, она знала, так что вопрос был вполне актуален. Обладатель прикинул, прислушался к себе, да и обнадежил, что десять минут у них есть. Столько же времени он собирался оставить в резерве. Опустошать себя полностью и для здоровья вредно, и никакой помощи от фантома не будет в случае непредвиденной ситуации. К такому мнению фантомы пришли коллегиально, еще в самом начале нынешней разведки, а обладателю только и оставалось, что согласиться со здравым предложением.
Иван вскинул узел на спину и вздрогнул, увидев стоявшую в полуметре от него огородницу:
– Тьфу ты, Ленка, напугала!
Что интересно, эти слова услышала и Ольга, находившаяся
«Не поняла? Что это возле тебя за Ленка такая?»
«Ну… девочка тут одна…»
«Так ты ведь в саду?!»
«Ну и она тут работает. Огородница, рассаду высаживает. Вот, москвича живого не видела…»
«Если я до тебя доберусь, то больше и не увидит! – пригрозила супруга. – Живого! И главное – опять Елена! Что у тебя за хобби?!»
«Милая, ты о чем? Этой девочке всего-то лет шестнадцать. Ребенок еще!»
И тут этот самый ребенок спросил:
– Ванюша, а с кем это ты общаешься?
«Видимо, все мои эмоции на лице прочитать можно! – расстроился обладатель и прекратил связь с фантомом. – А может, я вслух с Ольгой говорил?»
Иван криво улыбнулся, поправил свою ношу и двинулся к гряде. А так как девушка пошла рядом, глядя на него круглыми глазами, решил и дальше ее тиранить «тонкими» издевательствами:
– Леночка, ты, как и любая ведьмочка, должна знать, что умеют существа твоего круга…
– А именно? – тут же с интересом спросила она.
– Ну вот, например, ты знаешь, кто я?
Девушка помотала головой.
– Ну а деда Игната знаешь?
Она кивнула.
– А знаешь, что он может вытворить с человеком? Ага, видимо, и тебя он «лечил»… Вот и меня он, представь себе, позавчера превратил в шамана. Точно, точно! Можешь сама у него спросить. И теперь я, просветленный да облагодетельствованный, имею возможность общаться с духами, а вернее, со своими далекими предками. Ну а тем, сама понимаешь, все интересно. Как мы тут живем, чем занимаемся, новинки моды, что по телевизору показывают… Вот мне и приходится с ними постоянно переговариваться на ментальном уровне. Что такое ментальный уровень, в курсе?
– Конечно, – солидно заявила девчушка. – Сама двумя пользуюсь.
– О как! Ну и отлично! А теперь ты должна запомнить, что к коллегам и прочим людям, причастным к нашему кругу… – он замялся, чуть не сказав «придурков и лохотронщиков», – э-э, уникумов, приставать с такими вопросами некорректно.
– Ах, простите, извините! – девчушка опять рассмеялась. – Только мне казалось наоборот: что мы должны помогать друг другу и держаться всегда вместе.
– Ошибка! Те ведьмы, что так думали, уже давно на костре сгорели, – улыбнулся Иван.
Неожиданно Елена нахмурилась:
– Не вижу в этом ничего веселого! Или считаешь себя бессмертным?
– Ха! Когда это шаманы были бессмертными? Но мы в основном возле костра пляшем. С бубнами!
Он сбросил очередной ворох веток и двинулся обратно. Но огородница на этот раз следом не пошла.
– Странный ты… – донеслось до него. – Но мы еще поговорим на эту тему.
Иван оглядываться не стал, радуясь, что разбалованное дите от него отвязалось. Хотя тут же подумал, что девушка нисколько не балованная, просто веселая и соскучившаяся по общению и по новым впечатлениям. Вон как, бедная, на огородах пашет, с самого утра небось с рассадой возилась.
Тут пришло время развоплотить фантомы. Фрол насчет разведки только выдал: «Потом! Долго рассказывать!» – а Ольга перед развоплощением строго поинтересовалась: «Ну и где там твоя Леночка?»
«Помчалась к своим куклам, – ответил Иван. – Играть любит в дочки-матери. Ну а вечером я постараюсь тоже с тобой поиграть…»
Ольге это понравилось:
«Жду не дождусь! – И тут же добавила: – Если Фролу помощь не понадобится. Там такое закручивается…»
«Посмотрим…»
Сеанс связи и временное существование фантомов закончились. А еще после одной ходки к Ивану подошли родители.
– Ты еще не свалился с ног? – удивился отец. – А кто это возле тебя так громко хохотал?
– Была тут одна пигалица. Из огородников. Смешливая да заумная.
– А по какому поводу смеялась?
– Ногой за корешок зацепился, и физиономией в землю.
Пока он собирал очередную кучу веток на ткань, родители стояли на месте да переглядывались. Наконец мать спросила:
– Звать-то ее как? Не Елена ли, случайно?
– Никак не случайно, а точно. Лет на семнадцать выглядит… правда, на митинге во дворе я ее не видел.
Отец сотворил на лице маску полного безразличия. А вот мать была явно раздосадована.
– Да она только вчера в гости к своей родне приехала. Всегда при посадке помогает, да и не только весной. Ты, Ванюша, старайся с ней не общаться. А если и разговаривать, то очень вежливо и на дистанции держать.
– Ты чего, ма? – поразился сын, так и замерев над готовой возлечь на его плечи ношей. – Девчушка хоть и боевая, с наглецой, но с какой стати я перед ней мелким бисером рассыпаться должен?
– Ох! Ты ведь знаешь, что мы даром беспокоиться не станем. Никогда с отцом в твою жизнь не лезли и мнение свое не навязывали. Но тут, будь добр, послушайся! Непроста эта Елена, жуть как непроста. Хоть и выглядит как дитя, а ей уже тридцать лет недавно минуло. Да-да! Не делай такие глаза большие. Уж мы-то знаем. Но хуже всего, что эта женщина слишком часто в чужих семьях разлад устраивает. Глазенками поморгает, улыбнется мужикам, а те, глупые, за ней как бычки и несутся. Уж сколько из-за этого ссор и скандалов в округе было. В том числе и в нашем поселке неприятностей хватало… – Татьяна Яковлевна почти незаметно покосилась на мужа, который так и стоял с философским видом, словно его ничего не касается. – Нехорошо она себя ведет, нехорошо! Ну а то, что выглядит так молодо… Все считают, это потому, что она ведьма. Ее даже дед Игнат побаивается и ни разу за плохое поведение укорить не посмел. Только и вещает, что судьба каждого человека в его руках, и приходящие напасти в лице иных людей его не собьют с пути истинного. Прям как поп начинает проповеди читать, когда с этой ведьмой сталкивается или кто на нее жаловаться начинает. Ну, ты понял, насколько она… не нужна для общения?
Сын озадаченно подвигал бровями:
– Надо же! А я пальцем ткнул в небо – и попал. Сколько раз ткнул в шутку, столько и попал. Представляете, решил над ней поиздеваться и обозвал теткой тридцатилетней. Потом – ведьмой. А про себя сказал, что дед Игнат меня в шамана превратил. Теперь с духами предков общаюсь прямо на ходу, во время работы. Еще и поучал, чтобы она ко мне как к коллеге с лишними расспросами не приставала да с уважением подходила. Вот как славно мы повеселились и пообщались… – Он немного помолчал. – Да, ты права, есть в ней нечто странное и таинственное… Хе! Но вот с производством ее в ранг ведьмы это уже явный перегиб. Не бывает такого…
– А вид несовершеннолетней девицы?
– Ма, ну ты на деда Игната глянь! Да и все у вас в поселке, кушающие только фрукты, лет на десять моложе своего возраста выглядят. Здоровый образ жизни, целебный таежный воздух… сама ведь утверждала.
Тут вмешался отец:
– За корешок, говоришь, зацепился? А где?
– Вон там, у той яблони.
– Давай глянем…
Место падения нашли легко. А вот ни единого торчащего корешка так и не обнаружили. Сколько Иван ни рыл носком ботинка землю и сколько ни повторял: «Как же так? Точно ведь зацепился!»
Наконец отец не выдержал:
– А вот так! Просто эта хохотушка и в самом деле ведьма. Мать права: постарайся с ней вообще больше не встречаться и не общаться. А встретишься случайно, говори, что очень занят и спешишь. Хорошо, что у нас в дома никто без разрешения не входит. Постучатся раз – молчок? – значит второй раз уже никто и стукнет. Хуже, что Елена может где угодно возникнуть, словно в засаде поджидает…
Иван рассмеялся, справедливо подозревая, что его разыгрывают:
– Ну и страху вы на меня нагнали. Отныне даже на работу прекращаю выходить. Только дома! Только за компьютером!
Вернулся к своему узлу, взвалил на спину и двинулся привычным маршрутом к скальной гряде.
Иван возвращался в поселок один, родители остались в саду. Хотя и для него, даже если работать так же интенсивно, как сегодня, еще было работы дня на четыре. Подумалось даже:
«Хорошо бы создать фантом какого-нибудь силача. Пусть бы и занимался такой вот простой физической работой. А я бы не отвлекался… Тем более что вариантов для подбора матриц естества более чем достаточно».
Рекомендаций на эту тему для обладателя и в самом деле хватало. По ним получалось, что достаточно приложиться ладонями к половине площади тела любого человека, и его матрица естества навсегда осядет в подспудной памяти. Потом только и следует создать фантом да запомнить его порядковый номер. Ну и перед очередным заданием выбрать самое подходящее для этого тело. То есть, побывав массажистом или попросту добившись доверия нужного человека, можно получить в свое распоряжение рабочую копию любого супермена. Хоть умельца по скалолазанию, хоть специалиста по рукопашному бою, хоть летчика, способного управиться с истребителем. Простор для фантазии неограничен!
Но и это еще не все. Обладатель мог пробраться в морг и там снять матрицу естества с трупа. Правда, лишь при условии, что тело было повреждено не более чем на двадцать пять процентов и было мертвым не более двух суток. При этом отмечалось, что фантомы, созданные с трупов, уже никак не могут получить новое или вернуть свое старое сознание. Они до конца остаются обездушенными марионетками.
Если брать этическую сторону вопроса, то, естественно, лучше бы создавать фантом из отжившего материала. Это и проще, и спокойнее, и никакие моральные проблемы не беспокоят. Материализовал послушные физические копии, да и пусть работают, где надо и сколько сил хватит у обладателя. Такие и погибнут тысячи раз – никаких претензий не предъявят: памяти нет, сознания тем более. Да и обладателя совесть не будет мучить. Ведь матрица естества снята с трупа, значит, обвинения в превращение в раба отпадают.
«Только когда я еще сумею создать фантома под номером три? – подумал Загралов. – Хоть с номером два мне сильно повезло, но очередного скачка в силе следует ожидать только на шестой месяц. Так в инструкции написано…»
Уже неподалеку от поселка ему навстречу попался прихрамывающий мужчина, с которым родители познакомили во время самого первого выхода во двор. Посельчанин хоть и спешил, но сообщил чуть ли не с завистью:
– Иван, там тебя Елена дожидается. Так что поторопись, иначе точно уведут такую красавицу!
Сразу вспомнилось недавнее предупреждение родителей. Загралов был уверен в том, что ведьм в природе не существует. Да, чудеса имеются. Тот же сигвигатор, к примеру. Но тут совсем другое. Ему повезло обладать иномирским устройством, которое создала некая цивилизация великих космических путешественников. Покорители пространства с помощью фантомов не только находили и осваивали новые миры, но и попросту развлекались, облегчали собственное существование и наверняка становились чуть ли не бессмертными. Хотя об этом в расшифрованном тексте ничего не говорилось. Хотя нужно ли о таком говорить в инструкции?
Елена… Зачем она его ждет? Чего от него возжелала?
Нет, если посмотреть на смешливую огородницу чисто с точки зрения самца, или, иначе говоря, мужчины, не имеющего ничего против сексуальных утех, то все было бы нормально и без лишних сомнений. Но дело в том, что Иван даже не помышлял изменять Ольге. Вернее, изменять еще хоть раз. Потому что с подругой, в Москве, получилось чисто случайно, во время тяжкого душевного кризиса, когда он решил, что потерял любимую женщину навсегда. Кризис прошел, Ольга среди живых, пусть и не в роли
«И с чего я вдруг испугался? – удивлялся замерший на тропе Загралов. – Я в себе уверен на все сто. А если надо будет придумать способ избавиться от надоедливой ведьмочки, вызову Ольгу. И не обязательно в физическом теле. Она мне подскажет, что говорить и как себя вести».
Успокоив себя такими мыслями, он двинулся дальше. Причем был полностью уверен как в собственной невозмутимости, так и в силе воли.
И просто обалдел, когда увидел во дворе, в окружении десятка человек, Елену. Только в горле пересохло и в голове помутилось не от того, что он узрел девчонку-огородницу, а потому что рассмотрел отчетливо ту, с которой дружил и изменял супруге. Во дворе его ждала Елена Дмитриевна Шулемина.
Бывшая любовница Базальта, погибшего от рук бандитов. Ближайшая подруга Ольги, уверенная в том, что Ольгу похитили и держат взаперти. Лучшая подруга и самого Загралова, по советам которого она сумела пройти кастинг и теперь снимается в лучших фильмах у знаменитого российского режиссера. И не просто лучшая подруга, а еще и близкая женщина, с которой они вместе пережили самые тяжкие минуты после потери своих любимых.
Шулемина даже не догадывалась, что Ольга уже умерла и теперь ее может возрождать и материализовать только обладатель. Но она недоверчиво относилась к звонкам Ольги родителям. Словно чувствовала, что ту на самом-то деле подлые похитители давно убили. Потому и пришла утешать Ивана. Потому и грела его своим телом, что сама нуждалась точно в таком же тепле.
Вроде дела минувших дней. Вроде немыслимо ее увидеть в этой глухой тайге.
Но она здесь! Почему?
Елена мило беседовала с женщинами и детьми, живописуя некоторые секреты закадровой жизни киноартистов. Выглядела она великолепно.
Иван подошел, поздоровался и довольно холодным, официальным тоном пригласил Елену в дом. Та зашла чинно, степенно, с достоинством, но, как только они оказались наедине, сбросила с плеч короткую шубку прямо на пол, прыгнула к мужчине на грудь, обвивая шею руками, а талию ногами, и горячо заговорила:
– Я так рада тебя видеть! Так рада! А как я переволновалась, ты бы только знал! Как услышала про катастрофу с вертолетом да про гибель целой тучи местных пиплов у власти, да посмотрела по карте, что это всего лишь в паре километров от тебя, так и места себе не находила. Хорошо, что съемки закончились, и у меня теперь много времени свободного. Прыгнула в самолет, а уже сюда меня вертолетом доставили. Все-таки кино – великая сила. И нужные рекомендации творят чудеса. Ты рад?
– Жутко рад, – признался Загралов. – Честное слово. Но… Лена, я ведь женат на Ольге, и между нами уже невозможна та близость… ну, ты понимаешь… в постели…
– Да ладно тебе, расслабься! – она со смехом спрыгнула с него, чмокнула в край губ (Иван успел увернуться) и стала осматриваться. – Ты, как и все мужчины, сразу думаешь о постели. А почему бы не валить все на нашу дружбу? Я ведь имею право к тебе приехать просто так? Не боясь сексуальных домогательств?
– Мм? Конечно, можешь!
– Ну вот я и приехала!
– А вдруг Ольга узнает?..
– Ну и что?! – искренне изумилась Елена. – Разве она не знает, что мы дружим?
– Ты понимаешь, о чем я. Она будет вне себя из-за нашей интимной близости…
– Ха! Так ты не вздумай ей рассказывать, и все будет нормально, – актриса принялась прохаживаться по кухне, рассматривая обилие продуктов. – Нет ничего хуже в этом мире, чем излишне болтливые, раскаивающиеся в грехах мужчины. Ты ведь не из таких?
Считать себя болтуном не хотелось, но Иван хотел сразу расставить все точки над «i». Поэтому создал суть матрицы своей любимой где-то совсем рядом, чтобы она все слышала, и начал цедить сквозь зубы:
– Считай, что «из таких». И я не смог обмануть Ольгу…
– Не смог?! – Шулемина уставилась на него округлившимися глазами. – Как это понимать? Ты с ней разговаривал?
Пришлось Ивану сделать лицо ящиком и выкручиваться прямо на ходу. При этом еще и успокаивая фантом, который начал истерично требовать объяснения, откуда тут вдруг взялась подруга.
– Мысленно я уже ей во всем признался. Мало того, я написал ей покаянное письмо. Оно ждет ее дома. Когда она вернется, то, думаю, меня простит…
Елена часто заморгала:
– Простит? А меня? Да она меня просто на кусочки разорвет!
«И немедленно! – заорала Ольга. – Создай меня целиком! Сейчас же!»
– Не паникуй. И тебя она простит… – пробормотал Иван, чувствуя, что сознание уже рвется на части.
– Издеваешься? Или плохо Ольгу знаешь? Да она и тебя порвет как Тузик грелку! Потом воскресит – и порвет снова!
– Ну зачем же так кровожадно?
А в голове раздавалось:
«Да! Тебя я сразу рвать начну за такое предательство! Пригласил эту блудницу сюда и решил втайне от меня с нею забавляться?!»
– А ты иного и не достоин! – закричала нежданная гостья. – Если хочешь каяться – пожалуйста! Но меня зачем называть? Зачем подставлять? Как ты мог? Как ты посмел? Это ведь не просто не по-джентльменски, это – подло! Я тебе разрешила себя соблазнить, разрешила воспользоваться своим телом в самую трудную и печальную минуту, а ты меня так вот отблагодарил за ласку, тепло и участие? Ну как же так? И что мне теперь делать? Только одно остается: пойти и повеситься… Нет, это я не смогу!.. А вот утонуть… Да! Только это мне и остается! В первом же попавшемся болоте…
Елена бросилась вначале к окну, потом к двери. Оцепеневший Иван сдвинулся с места только после приказа своей любимой, сменившей ругань на конкретику: «Лови эту дуру!» – и успел схватить гостью:
– Стой! Что за глупые мысли? Так нельзя!
– Ах нельзя? А тебе, значит, можно все?! Наплевать на меня, на мою жизнь и на мои чувства?! Воспользоваться, а потом плюнуть, растереть и выбросить из своей жизни? Так зачем такая жизнь мне нужна? Пусти! Я уже все решила!
И неожиданно с визгом выкрутилась из его совсем не мощных объятий, выхватила откуда-то нож с тонким лезвием и со всего маху попыталась вонзить себе в сердце. Только в самый последний момент Иван чудом успел подставить под удар правую руку, и полоска стали вонзилась наискосок в подушку ладони у большого пальца, вылезая концом посередине между безымянным и средним пальцами. Брызнувшая кровь заляпала платье на груди Елены.
На пару секунд от шока замолкли все трое. Потом Загралов от боли заругался в своей манере:
– Махтитун-дроботун! И три едритуна на твою голову!
Затем у него в сознании завизжала Ольга. А Елена рухнула в обморок.
В голове от переживаний образовался полнейший бардак. И что делать дальше, Иван никак не мог сообразить. Только и продолжал держать вытянутой перед собой руку с торчащим в ней ножом да глядеть, как кровь капает на лежащую Елену.
Помогли сориентироваться обиженные и мстительные крики на периферии сознания:
«Так тебе и надо, похотливый самец! И тебе еще повезло, что умрешь от потери крови! Права эта несчастная дура, ты заслужил более страшную казнь: от моих рук! И надо было ей сразу тебя в сердце бить, а не себя! Это ты во всем виноват!»
Ивана заставили действовать слова «умрешь от потери крови». Умирать при такой банальной бытовой ссоре ну совсем не хотелось. Но сложность была еще и в том, что левой рукой спасать самого себя весьма трудно. Даже если и удастся выдернуть нож, то кровотечение сразу станет в пять раз сильнее и…
Бросив взгляд на неудобно лежащую Елену, обладатель материализовал возле себя Фрола с бинтами, промывочными средствами, кривой иглой с нитью и йодом в руках.
– Умеешь перевязывать раны?
У того глаза округлились от увиденного, но действовал он, как всегда, великолепно и без раздумий. Подтолкнул вялого Ивана к столу, усадил на стул, прижал к столешнице руку и выдернул лезвие из плоти. Тут же залил страшную рану перекисью и сжал ее края:
– Держи левой рукой!
Пытаясь собрать разбегающиеся глаза в кучу, Загралов кое-как сжал рану пальцами, шипя от пронзительной боли. Дезинфекция пошла. И тут же огромные, казалось, гротескные пальцы Пасечника стали быстро зашивать порез. При этом он умудрялся и забытую
– Да не кричи ты так! Я не глухой. Да спасу я его, спасу… А ты, Ванюша, чего варежку раззявил? Не мог эту буйную просто за руку схватить? Или по запястью ударить? А теперь моли бога, чтобы твои нервы и сухожилия удалось срастить правильно… Неприятная рана… может и навсегда ладонь усохнуть… Слушай, убери Ольгу! Она мне мешает…
Словно на автопилоте, Иван выполнил просьбу и присмотрелся к своим силам. Видимо, обильное чревоугодничество помогло, Фрола в таком рабочем состоянии можно было поддерживать чуть ли не четверть часа.
Но следовало быстро выяснить, что делать дальше.
– Так мне срочно надо к хирургу?
– Желательно… И рентген сделать… Пропади оно все пропадом! Аккуратней держи! И не так сильно… я говорю, слабей жми! Все, кровь течь перестала… Или она у тебя вся кончилась? Дохленький ты наш… Когда уже откормишься до нормального состояния справного мужчины?.. Да хватит прижимать!
– Да я уже и не держу совсем! Вот, смотри! – Иван демонстративно отвел пальцы левой руки в сторону, показывая, что края раны не расходятся и кровь не течет. – Может, и в самом деле вся вытекла?
– Ага, как же! Просто рана свежая, края слиплись… Ничего, сейчас мы вот тут… еще вот тут… – Наложив еще несколько швов, Фрол обрезал нитку и скомандовал: – Переворачивай руку!
На рану с другой стороны они оба смотрели с недоумением. Порез там был, сантиметра два длиной, но уже почти не кровоточил.
– Хм! Тут никак не зашью… Да дырка вроде и сама зарастет, если пальцами шевелить не будешь…
– Как же я ими пошевелю, если у меня сухожилия перерезаны?
– А может, ничего страшного. Смотри, какое лезвие узкое.
– К целителю пойти?
Тут за их спинами раздался стон. Резко оглянувшись, мужчины увидали сидящую Елену. Она терла виски и усиленно моргала, пытаясь вспомнить, что и как здесь произошло. Фрол тут же получил мысленную команду, в пять секунд промыл раны и всю руку дезинфицирующим раствором, промокнул тампоном и замотал ладонь, да и всю кисть по запястье бинтами. После чего молча, подхватив остатки врачебного инвентаря, прошел в комнату родителей. Когда дверь за ним закрылась, артистка вяло поинтересовалась:
– Кто это был?
– Сосед выручил, рану мне забинтовал.
– Ох! У тебя же столько крови было?! – Видя, что Иван со стула не падает, Елена перевела взгляд на свое окровавленное платье и жалобно заныла: – Мамочки-и-и, что же я наделала-а-а-а…
– Что-что! Чуть меня не убила! Хорошо, что вены не перерезала! – проворчал Загралов.
– Платье-е-е! – продолжала причитать Елена, словно осознала, как бы она нелепо смотрелась мертвая в окровавленном, некогда шикарном платье.
– Плевать на платье! А вот убила бы меня – в тюрьму бы села! Оно тебе надо? И не думай, что тем, кто топится, – все равно. Вначале бы срок отмотала, а лет через десять только пошла бы топиться. Это же надо додуматься, нож с собой таскать! Зачем он тебе? Ну?! Отвечай, чего молчишь как рыба?
Елена тяжело вздохнула:
– После гибели Базальта я всегда с ножом хожу… Не хочу умирать как овца, хоть кого-то прирежу…
– Ага! Вот меня и решила первого на тот свет отправить? За что, спрашивается?
– Ты плохой… Ты и меня, и Ольгу обманываешь…
– Едритун сто раз! – воскликнул Иван. – Да ты меня сейчас обвинишь, что это я сам себя порезал?!
– Ну да… косвенно…
Пока велся этот диалог, Загралов прислушивался к руке и лихорадочно думал, бежать ли за помощью к целителю. Ладонь болела, но терпеть было можно.
Иван приподнял руку, попытался пошевелить пальцами. Получилось! Правда, захлестнула волна боли, но почти тут же и схлынула.
«Схожу к деду Игнату, – решил он. – Пусть глянет. Если скажет: «К хирургу!» – позову отца, и пусть везет в городок. Ой, а что же с Еленой делать? – та так и сидела на полу, рассматривая пятна крови как на своем платье, так и на полу рядом с собой. – Да и с Ольгой бы не помешало парочкой словечек перекинуться… мысленно!»
Естественно, сотвори он свою супругу в физическом теле, то одна ножевая рана, в сравнении с возможным последующим Армагеддоном, покажется детской царапиной. Не говоря уже о том, что Елена, увидев свою подругу, могла проваляться в беспамятстве более длительное время, чем несколько минут.
Создал
«У меня последние крохи сил. Но я бы хотел с тобой объясниться…»
«Зачем ты ее сюда пригласил?» – тут же последовал вопрос.
«Она прибыла сама, по собственной инициативе. Я был настолько ошарашен, что не сообразил сразу тебя пригласить на прослушивание нашего разговора. Но еще раз говорю: моей вины нет. И я ей не давал ни малейшего повода для приезда сюда. Даже поражаюсь, как она отыскала это место и как сюда добралась…»
«Повод? А что ты с ней кувыркался в кровати, это не повод? А что ты ее ублажал и лелеял – не повод?! Вот она к тебе и прилетела, как голубка к голубку!»
«Милая, мне нечем крыть на твои обвинения, хотя еще раз не поленюсь повторить: ты моя любимая и единственная. Но сейчас мне надо уходить, а я не знаю, что с Леной делать. Оставлять ее одну не следует…»
«Почему же? Дай ей нож и уходи себе преспокойно».
Он замолк, но, видимо, его удивление подобным цинизмом как-то прорвалось к Ольге. Потому что она перешла совсем на иной тон, без показной кровожадности:
«Ладно, ты ведь знаешь, что я не такая… И если бы я тебя не подогнала, она бы точно себя зарезала… Видел? Прямо в сердце себе метила. Кстати, как твоя рука?»
«Да потому и надо уходить, что местному целителю следует показаться. Если сухожилия задеты, придется к ближайшему хирургу мчаться…»
«И что ты этому лекарю скажешь? Кто тебя ножом пытался пырнуть?»
«Да неважно! Порезался, да и все. А вот на кого это чудо скандальное оставить?..»
«О! Ты ее жалеешь? Тогда оставь меня. Уж мы с ней как-нибудь разберемся… Ладно, сама понимаю, что нереально и не сдержусь. Да и мозгами она окончательно свихнется только от одного моего вида…»
«И сил у меня нет…» – вставил Иван.
«Поэтому позови со двора любую иную женщину, а лучше – мужчину. Он за ней присмотрит, придержит… – Ольга опять сорвалась на яростные интонации: – А потом поимеет, как последнюю блудницу!..»
Досадливо скривившись, Загралов сообщил: «Силы кончились!» – и опять остался наедине с Еленой. Та кое-как встала на ноги, прошла, словно пьяная, парочку метров и уселась на второй стул. Ее остекленевшие глаза уставились на окровавленный нож, и Загралову пришлось спрятать его куда подальше. Вернувшись из кладовки, он хотел было уже выйти во двор, но тут пришли родители.
– Тучи собираются, первая гроза скоро грянет! – сказал отец, приближаясь к кухне, да так и замер с приоткрытым ртом. Немую сцену прервал Иван.
– Мама, папа, – быстро заговорил он, – познакомьтесь: это Елена Дмитриевна Шулемина, ближайшая Ольгина и моя подруга. Леночка приехала на несколько дней, давно мечтала побывать в тайге и заодно посмотреть, как живут такие вот маленькие общины сыромоноедов. Ну и пока мы тут с ней общались, я при показе фокуса немножко порезал руку. Мякоть зацепил, ничего страшного, но крови натекло порядочно. Вы пока тут посидите и пообщайтесь, а я сбегаю к деду Игнату, пусть еще он на рану глянет.
Иван выскочил из дома и, облегченно вздохнув, направился к избе целителя. Но вдруг остановился, засомневавшись:
«А не зайти ли вначале к Михаилу Станиславовичу?»
Подумал – и двинулся к дому ученого.
Наверное, Романов увидел его в окно, поскольку открыл дверь, когда Иван только поднимался по ступенькам:
– Ха! Никак шаман номер два ко мне пожаловал? И как тебе порошок с обрубка пошел? Уже тянет танцевать в центре стойбища?
– Ага! – в тон ему ответил Иван. – Только вся проблема в барабане. Надо ведь определенный, из человеческой кожи…
– Да, да, да! И коже чтобы было не менее девяноста лет. Как же, как же! Знакомы мне ваши правила. Так ты ко мне за ножом, а потом уже за кожей Игната? А что у тебя с рукой?
– Ерунда, порезался немного. Что там с моим заказом?
– У меня все готово, заходи. И раз порошок из мухоморов тебе память не отшиб, значит, ты живучий. А потому опробуем на тебе и мое средство.
Михаил Станиславович провел гостя в небольшой кабинет, усадил к столу и выложил перед ним десяток пакетиков. Еще и полстакана воды рядом поставил с чайной ложечкой.
Дождался, пока Загралов, развернув пакетик, рассмотрит порошок, и заявил:
– Этому концентрату цены нет. Его могут использовать и космонавты, и подводники, и бойцы спецназа, которым на боевом задании большой груз ни к чему. Назвал я его незатейливо, и название чисто рабочее: «Няма». Потом сообразим иное, более звучное имечко… Да ты пробуй, пробуй, а я говорить буду…
– Все? – уточнил Иван.
– Очумел, что ли?! – даже испугался ученый. – Слишком огромная доза получится, можешь и загнуться. А вот один порошок «Нямы» – в самый раз. Ага, ага! Размешай хорошенько… и!.. Как на вкус?
– Горчит… – скривился Иван.
– Так и надо. Я уже вчера пробовал. Веришь – до сих пор на еду не тянет! А я, скрывать не стану, любитель пожевать.
Далее он рассказал, как отлично себя чувствует со вчера, как бодр и как повысилась его работоспособность. Утверждал, что можно за раз и два пакетика употребить, если организм крепкий и предстоит чрезмерная физическая нагрузка. Три пакетика – максимум, при котором, скорее всего, начнутся проблемы. Причем не обязательно с желудком. При большой дозе концентрат, по расчетам ученого, мог ударить в первую очередь по нервной системе, вызывая неконтролируемую ярость, неадекватную оценку обстановки и переоценку собственных возможностей.
– Если все-таки почувствуешь дискомфортное состояние, тошноту, сухость в горле или колики, сразу беги ко мне, поправим. Хотя я уверен, что ничего не случится, но мало ли что. И вот… – Романов достал из ящика стола полиэтиленовый пакет с еще четырнадцатью дозами. – Это все, больше нет. Ингредиенты тоже закончились…
Гость намек понял:
– То есть надо покупать?
– Если твои обещания в силе.
– Несомненно! Я за свои слова ручаюсь. Хотя и могут быть некоторые трудности… Что надо конкретно?
Романов тут же протянул ему два листа бумаги со списком.
– Ого сколько! Ладно, друг уже в пути, если все сложится, то завтра-послезавтра доставит.
А Михаил Станиславович уже держал другой перечень и улыбался заискивающе, словно упрашивал жену приготовить ему ведро пельменей:
– Если еще и это привезет, то я оплачу оба заказа из своего кармана и готов делать тебе концентрат «Няма» по первому требованию.
Иван почитал непонятные ему названия, покривился, но даже спрашивать не стал, для чего это все химику-микробиологу. Небось для дела человек просит. Ну а там уже как получится: удастся все это доставить вместе с фантомами – хорошо. Нет – тоже не смертельно. Вдруг вообще ничего образовать в экипировке из сложных химических соединений не получится? Вдруг они столько силы из обладателя потянут, что сама идея на корню погибнет?
Но пробовать надо, поэтому просто пообещал, что заказ через Интернет сделает. А дальше уже все будет от друга зависеть. Поблагодарил, спрятал списки в карман и отправился выходу. И уже на крыльце, прощаясь с Романовым, спросил:
– Тут ко мне знакомая приехала, к кому посоветуете ее на постой определить? Если такое здесь уместно?
– А-а! Видел я эту кралю. Говорят, в кино снимается? – получив утвердительный кивок от гостя, ученый продолжил: – Да без проблем, любой такую красотку приютит. Но ведь у твоих родителей есть свободная комната. Вход прямо из второй спальни. Чего у себя не поселишь?
– Так ведь у меня жена жутко ревнивая. Если узнает, что мы под одной крышей с подругой спим, такое мне устроит…
– Понятно, – кивнул Михаил Станиславович и обвел рукой избы: – Хотя тут у всех общая крыша. Ха-ха! Но если надо, то и мы взять можем, комната есть, небольшая, но уютная. Сейчас только со своей мадам переговорю да и пошлю к вам.
– Спасибо большое, выручили.
До деда Игната идти-то было всего шагов двадцать. Но даже во время такого коротенького передвижения Загралов ощутил в себе некоторые странности. Испугавшись, что это последствия «Няма», он замер и стал прислушиваться и присматриваться к себе. В теле появилась какая-то непонятная легкость.
Заглянул на озерцо, как ему в последнее время все чаще казалось, силы. Странно: вроде приток в озеро большой хлынул, а вот наполнения нет. Словно в песок Сахары вода просачивается, исчезает бесследно. Неужели концентрат так быстро стал действовать?
Погруженный в раздумья, Иван подошел к дому целителя и постучался в дверь. Сделал он это пострадавшей рукой, машинально сжав пальцы, и тут же испуганно ее отдернул. Но боли почти не было, и пальцы вполне его слушались!
«Вот тебе и «Няма»! – подумал Иван. – Действует!»
Дверь открылась, и на пороге появился дед Игнат:
– Привет, Ваня. Заходи.
– Я насчет концентрата, – сказал Загралов, входя в дом.
Дед мотнул своими локонами и указал рукой на лавку у стола:
– Присаживайся, – а когда уселись оба, с некоторым придыханием и плохо скрываемым напряжением поинтересовался: – А как тебе ощущения, общее состояние после тава-гры?
– Да что сказать… выспался хорошо. Сегодня с утра силы даже нашлись в саду с родителями поработать.
– Мм? А сны? Сны какие-нибудь снились?
– Ни одного. А что, должен был потеть от кошмаров?
Дед Игнат разочарованно подвигал нижней челюстью, скривился и забарабанил пальцами по столу. Словно рухнули давно лелеемые им планы. Затем вздохнул и признался:
– Знаю, что не потел, заходил к тебе три раза. Спал как младенец. А с кошмарами ты угадал. Тувинский шаман мне особо указывал: коль тело тава-гры даст человеку силу, то эта сила так его станет первые три ночи обжимать, что тот будет криком страшным кричать от кошмаров. И его следует компрессами обкладывать холодными да держать порой ремнями крепкими, дабы вреда себе не нанес…
Целитель был явно расстроен. А Иван начал закипать. Это какой же надо быть сволочью, чтобы не предупредить, промолчать о побочных эффектах?!
Ему захотелось дотянуться до этого моложавого старца и так его приложить лбом о столешницу, чтобы у того долго «рога чесались». Еле сдерживая себя, Иван прошипел:
– Так ты кошмары для меня заготовил? И ждал, что я в падучей буду биться? Ах ты, урод старый! Колдунишка недоделанный! Да я тебя сейчас!..
Целитель резко отодвинулся на край лавки, подальше от Ивана, вылупил глаза, побледнел и вдруг издал странный гудящий звук:
– Бу-у-у-у-у-у!
Вся агрессивность Ивана неожиданно исчезла, словно ее и не бывало, и на него напала смешливость:
– Ты что, дед, бабай из детских сказок? Ха-ха-ха!
Целитель чуть порозовел от натуги и выдал: «Г-г-г-г-а-а-а-а-а!» – и на гостя накатила волна такого раскаяния и стыда, что ему и смеяться расхотелось, и вообще тут находиться.
Но Иван тут же сообразил:
«Старый хрыч свои колдовские штучки запускает! То веселит, а то стыдить пытается! Манипулирует, гад!»
Злость резво прогнала стыд, и Загралов прошипел:
– Ты что творишь, дедуля?!
– Бу-у-у-у-у-у! – вновь прогудел целитель.
И опять Ивана пробило на веселье:
– Махтитун-дроботун! Дед Игнат, что за чудеса творишь? Или всегда так над гостями потешаешься? Ха-ха-ха!
Видимо, повторно глушить Загралова волной раскаяния и стыда хозяин дома не решился. И в самом деле, пусть лучше веселится, чем пылает яростью. Вытер пот с лысой макушки, нервно сглотнул и сказал:
– Что-то ты, Ванюша, сегодня такой неуравновешенный? Прямо не узнать тебя… То еле дышишь и слова не скажешь, а то сердишься без причины, да готов на людей…
– Кидаться? – перебил гость с язвительностью и без всякого уважения. – А как бы ты поступил, если тебя попотчуют ядом, а потом ждут повышенной потливости, кошмаров и падучей, да еще и заявляют, что это здорово? Мол, так и надо! Все под контролем! А?
– Ну все, все. Признаю, что был не прав… – дед Игнат так горестно вздохнул, словно прощался с жизнью. – Знал бы ты, как хочется верить в чудо и как потом печально понимать, что чудес не бывает. Двадцать лет! Целых двадцать лет я искал человека, который сможет учуять запах тава-гры. И не мог найти! Правда, шаман утверждал, что искать бесполезно, дескать, природа сама выведет на меня кандидата… И вот вроде как вывела… а что толку? Никакого…
Плечи его опустились, голова повисла, еще чуток – и зайдется стоном-рыданием. И Ивану в самом деле стало жалко старика. Без всякого гипнотического «гаканья» на него навалилось чувство раскаяния. В самом деле, не следовало так наезжать на престарелого человека. Трагедии не произошло, кошмары не снились, судороги не ломали… А что человек свой ориентир в жизни потерял, так это и в самом деле трагедия.
Поступая по совести, следовало деда Игната простить.
– Ладно, я зла не держу, – сказал Иван. – Так что с концентратом калорий? Получилось что-нибудь?
Целитель поднял голову, посмотрел на посетителя и не удержался от сарказма:
– А не боишься? Вдруг кошмары начнут сниться после моих средств? Или вспотеешь? Или еще чего пострашней?
– Не-а, не боюсь. Думаю, мы уже поняли друг друга: если что – лучше говорить сразу и заранее. Иначе… я хоть худой да кашляю, но… Хе-хе! Могу и сорваться на грубости.
Неожиданно дед Игнат оживился:
– Заметил. И давно у тебя так? В драках частенько бывал?
– Ну, как сказать… – врать не хотелось, лучше всегда говорить правду. И губы словно зашевелились сами, непроизвольно от разума: – С кем не бывает… Не так давно с приятелем по скверу бегали да от бандитов с битами отмахивались… Жаль, что этих тварей до смерти тогда не добили… Они оклемались, а потом на моего друга… ввосьмером напали… Гады! Теперь в земле гниют. Одного сам Илья в драке убил, остальные чуть позже от рук мстителей дух испустили. Собакам – собачья смерть!
Иван осознал, насколько зловеще прозвучали его слова, и попытался улыбкой сгладить впечатление:
– Может, не будем о грустном?
Целитель выглядел странно: словно одновременно был и напуган, и разочарован. Но предложение принял охотно:
– Не будем.
Он поднялся с лавки, подошел к старинному комоду в углу комнаты и достал оттуда небольшую коробочку из коры. Возвратился к столу, приговаривая:
– Раз шаманом тебе стать не суждено, значит, живи, добрый молодец, да не тужи! Радуйся жизни – ни горестей, ни печали не зная, ни голода, ни бедствий не испытывая. Потому что видится мне, коль бедствия на тебя падут, всем остальным несладко придется. Ой, не сладко!
Целитель опять уселся напротив и открыл коробку:
– Вот, держи свой концентрат.
Он придвинул коробку к Загралову, чтобы тот мог рассмотреть ее содержимое. Горсть обыкновенных лесных орехов заставила Ивана недоуменно поднять брови:
– Орехи? И что в них особенного?
– Они называются яшисарри. Что в переводе с древнего славянского обозначает «приятные».
– Хм! Странное название… Не похоже на славянское. Скорее уж иранское.
– Почти. Но не забывай, что все арии вышли из славян. А точнее, из Гиперборейского царства.
– Приятные… Проварены в сахаре?
– А ведь почти угадал, – с улыбкой подивился старец. – И сахар в том сиропе был. Но главные составляющие сиропа – это те природные накопители, о которых до сих пор наука ничего толком не знает, а мы, люди, не умеем полноценно использовать. Я подобные секреты и составляющие собирал долго, почитай семьдесят лет, и сам поражаюсь, как мне порой везло, как мне судьба благоволила. Тот же шаман, что тава-гры мне передал, сразу три огромных секрета мне раскрыл о том, как выбирать эти накопители. И еще десяток просто ценнейших советов дал… Жаль будет, если люди не научатся этим всем пользоваться.
– Жаль? Так почему не раздадите эти секреты, а то и готовые яшисарри людям?
– Потому что рано. Я еще сам всего не понял, да и средство не прошло должных испытаний на добровольцах. А те результаты, что я уже имею, слишком порой расходятся и противоречат друг другу. Так что сразу честно предупреждаю: желаемого тобой эффекта насыщения может и не быть. Данный концентрат никоим образом никому не вредит, просто организм его практически не воспринимает, не приспособлен. Для этого тело надо очистить до идеала, лет десять питаться только живыми продуктами, и только потом откроются те каналы, которые смогут перерабатывать природные накопители для нужд организма.
– Ну, так тогда и мне ничего не поможет, – пожал гость плечами. – Уж я какую только гадость не ем, по понятиям сыромоноедов. Почему же все-таки хотите скормить мне эти орешки?
– Тут две причины. Первая: у тебя странный, если не сказать дичайший, метаболизм. Такого чрезмерного потребления пищи при такой худобе мне в моей жизни не встречалось. Откуда знаю: запах мне в твоей спальне не понравился, и мать вытащила из-под твоей кровати огромный пакет банок и упаковок… Медведь столько не сожрет!.. Вторая: над тобой довлеет некая сила, которая сама тебя постоянно пытается лечить. Не знаю, что это, так что лучше не спрашивай, я сам ничего понять не могу. Но чувствую, нечто тебя вытягивает, и как только ты чуть округлишься телом, твой ненасытный жор исчезнет. Следовательно, мой природный концентрат теоретически как-то поможет той силе, которая тебя опекает, ускорит процесс выздоровления, позволит быстрей накопить нужную энергию. Да уж… верь мне… – Он чуть подумал и словно решился: – Редко кому рассказываю, но были в моей практике случаи, когда мои орехи вытянули людей с того света. Жаль, что случаев довольно мало, да и то в результаты никто не поверил. А ведь следует учитывать, что те мои пробы были еще не на сегодняшнем уровне. А эти вот орешки – и в самом деле огромная сила… по моим понятиям… И силы воздействия эти не поддадутся никакой современной измерительной аппаратуре.
Иван решительно выдохнул:
– Уговорили! Готов быть испытателем. Как употреблять?
– Лучше всего не разжевывая, сразу проглотить. Запивать не стоит.
С некоторым сомнением рассматривая довольно крупный орех, гость уточнил:
– А если разжевать?
– Эффект будет меньше впятеро. Мало того, маленькие кусочки сразу атакуют микрофлору желудка, не изменив ее под себя. Могут появиться боли.
– Эх! Ну, если так…
Яшисарри удалось проглотить на удивление легко, он словно сам скользнул в пищевод.
– Дед Игнат, сколько с меня? С учетом, что, может, мне уже в ближайшие дни понадобится сотня таких орешков. Так сказать, про запас и для моих товарищей, которые страдают примерно той же самой болезнью, с нарушенным метаболизмом.
Целитель покряхтел:
– Так и чувствовал, что тебе этого мало покажется! А ведь ты еще сам не ощутил никакой пользы. Может, рано об этом говорить?
– Да не хочется выглядеть неблагодарным. К тому же я верю в ваши умения целителя. Так что называйте сумму.
– Мне мало того, что денег очень много надо, так еще и…
– Конкретней! – подбодрил его Иван.
И вскоре перед ним лежал внушительный список разных лечебных средств. Внизу стояла сумма: восемьдесят три тысячи рублей. Загралов пообещал, что деньги и кое-что из списка будет уже завтра. Но, судя по взгляду целителя, тот не слишком-то верил в такую расторопность московского гостя.
Разубеждать его пока было нечем. Вот Иван и перешел к последнему вопросу на сегодня, протягивая вперед правую руку:
– Дед Игнат, глянете ладонь? Повредил…
Тот расслабленно выдохнул и ехидно усмехнулся:
– Попробовать через бинт? Или, может, я его лучше размотаю?
– Да, да! Конечно!
Старик ловко развязывал и разматывал бинт, а Загралов, глядя на это, не мог поверить, что целителю уже за девяносто. И тут же в голове у него возникла цепочка: тава-гры – двадцать (а может, только десять?) порций, принятых для испытаний, – удивительная молодость и дивные кудри на голове с лысой макушкой. Значит, польза от деревяшки есть?
– Дед Игнат, а подарок мне сделаете?
– Какой?
– Кусочек того дерева, тава-гры.
– Зачем тебе? – вскинулся целитель.
– Ну как зачем! Отличное снотворное получается. У меня в последнее время столько неприятностей, ужас! Порой до утра заснуть не могу. А тут хряпнул рюмочку – и две ночи спишь как младенец. Лепота!
Целитель долго смотрел на гостя. Потом проворчал:
– Нашел снотворное… Ты даже не представляешь, насколько это ценное вещество!
– Ну и что? Вот вы умрете, что с этой деревяшкой сделают? Да просто выкинут или в печку сунут. Не правда ли? А так хоть я спать спокойно буду.
Уже почти закончив снимать бинты, Игнат с грустью согласился:
– А ведь ты прав… И в самом деле отпилю для тебя кусок… А в завещании укажу передать тебе и то, что останется.
Иван уже и улыбнулся, готовый сказать: «Вот это правильно! Верно мыслите, товарищи!» – но так и замер, нервно сглатывая.
Раны на руке не было.
Пока Ивана не было в доме, его родители постарались показать все свое гостеприимство. Хотя первым делом и стали выяснять, что за фокусы их сын тут устраивал. Но девушка только мотала головой:
– Сама ничего понять не могу… Подкидывал ножик и ловил его, а потом раз… и я в обморок от вида крови.
С этим разобрались, и начались хлопоты по переодеванию Елены. Попутно поинтересовались:
– А спать вам где стелить? В комнате Ивана или в дальней спаленке?
Шулемина в душе очень хотела как-то насолить своему любовнику, отомстить за доведение ее до такого ужасного нервного срыва. Уж она-то надеялась, что здесь, вдали от цивилизации, Загралов не только ее обнимет, радуясь приезду, но и сразу потащит в постель. А он вдруг решил разыгрывать из себя верного и примерного семьянина.
Так что следовало с гордостью заявить: «А мы всегда спим вместе! И дальше будем спать, пока Ольга не вернется».
Но чуток подумав, решила, что получится перебор. Иван может так разозлиться, что вышвырнет ее на улицу. Эта его щепетильность требовала к себе самого пристального внимания и тщательного исследования. Так что главное сейчас – остаться с ним под одной крышей.
– Конечно, в дальней спаленке, – сказала девушка, хотя тут же позволила себе весьма прозрачное дополнение: – Он ведь теоретически женат, ему нельзя себя компрометировать.
Старшие Заграловы понимающе переглянулись. Потом мать стала наливать воду в таз, чтобы замочить испачканное кровью платье, а Федор Павлович повел гостью показывать комнатку.
– Правда, проход в нее через нашу спальню, – сказал он, проходя в дверь, – но мы встаем и уходим рано, так что можете спать сколько вам угодно.
– А с вами еще кто-то живет? – спросила Елена.
– Да нет, никто не живет. – Федор Павлович гостеприимно раскрыл следующую дверь. – Вот, располагайтесь!
Комнатка была уютной, с минимумом мебели. Одинарная кровать, столик и стул.
Елена осмотрелась, поставила сумку на стол, выглянула в предыдущую комнату и несколько растерянно произнесла:
– Но мне показалось, что тот мужчина вошел в вашу комнату.
– Какой мужчина?
– Ну тот, босой… Такой здоровенный мужик лет сорока… Который помогал Ванюше рану перевязать…
Федор Павлович деликатно так хмыкнул и пожал плечами:
– Как видите, здесь нет никого. Может, вам показалось?
– Да, да… возможно…
– Чувствуйте себя как дома, а мы пока что-нибудь на обед сообразим.
Хозяин дома вернулся на кухню и стал делиться с супругой впечатлениями:
– Странная она какая-то. Напуганная, нервная… Мужика какого-то босого и здоровенного видела, который, дескать, рану помогал перевязывать. Надо будет у сына поинтересоваться, может, и в самом деле кто из соседей заглянул…
– Так у нас босой только дед Игнат ходит, – заметила Татьяна Яковлевна. – Да и то лишь летом. И уж никакой он не здоровенный.
– Вот я и говорю: странная она. Скорее всего еще от обморока не отошла, мерещится всякое… Так, а что же им такого приготовить? Поставлю-ка я в духовку картошечку.
Ивана не было долго. Уже картошка запеклась, и стол накрыли, уже и с гостьей о последних московских новостях и сплетнях наговорились, когда мать увидела сына в окно:
– Идет! И рука уже не забинтована.
– Ну вот, – хмыкнул отец. – Небось там царапинка, ничего не стоящая.
Елена от воспоминаний о «царапинке» непроизвольно содрогнулась и побледнела. А мать возразила:
– Откуда же столько кровищи?
Сын вошел в дом, на ходу заматывая руку бинтом. На боку у него висела полотняная сумка с лямкой. Увидев три вопросительных взгляда, он небрежно махнул рукой:
– Мелочь! Можно ранку и открытой держать, но лучше перебинтовать, чтобы пыль да грязь не попадала! – Не говорить же, что рана уже пропала. – А вы тут что?
– Да вот, обедать тебя ждем, – констатировал очевидное Федор Павлович.
– Можете начинать банкет! – бодро разрешил Иван.
Он мотнулся в свою комнату, оставил там сумку и тоже сел за стол.
Но не успели взяться за вилки, как в дверь, выходящую во двор, кто-то постучался. Хозяин крикнул: «Входите!» – и на пороге объявилась худенькая пожилая женщина лет под шестьдесят:
– Приятного аппетита! Извините, что помешала, но мой Михаил послал забрать у вас постоялицу к нам на поселение. Комнатка у нас хорошая, просторная…
– Как же так? – перебила соседку Татьяна Яковлевна. – Мы уже Леночку у нас поселили. Сын сказал, что она к нам приехала. Ну, чего молчишь?
Теперь уже четыре человека озадаченно уставились на Ивана. Тот начал выкручиваться:
– Так ведь я переживал, что моя супруга вдруг приедет… И товарищ к завтрашнему дню обещался… Вот и спросил у Михаила Станиславовича…
– Товарища к Романовым и поселим, – решила мать, переводя взгляд на супругу ученого. – Возьмете к себе?
– Несомненно! – хитро заулыбалась та. – С мужчины в доме проку больше, а с красавицами одни хлопоты. Как приедет, так сразу пусть к нам и поселяется.
Когда она ушла, хозяйка дома пояснила подобное отношение к половым различиям постояльцев:
– Зять у нее смазливый да глазастый. Так что она вместе с дочерью за ним строгий надзор ведет. – Она стала нарезать столовым ножом яблоко для себя и вдруг взглянула на сына: – А кто это тебе помог перевязку делать? Леночка какого-то мужика громадного видела.
– Да? А тебе не померещилось?
Пользуясь тем, что родители дружно посмотрели на девушку, Иван заговорщически ей подмигнул и приложил палец к губам.
Гостья задумчиво покивала:
– Может быть… Мне ведь и в самом деле так поплохело…
На некоторое время за столом воцарилось молчание. Сыромоноеды хрустели яблоками. Елена неторопливо поглощала картошку с деликатесами. Иван тоже не удержался. Когда он садился за стол, то был твердо уверен, что ни кусочка не съест. Желудок в пище не нуждался, тело было наполнено приятной бодростью.
Концентрат Романова с детским названием «Няма» стал действовать чуть ли не сразу. Скорее всего именно он и дал нужные силы для чудесного исцеления. Мало того, пока дед Игнат отпиливал кусок тава-гры, да потом отвечал на вопросы о здешней ведьме Елене, начал действовать и орешек яшисарри. Причем начал действовать интересно: от желудка разлилась приятная волна. Потом нахлынула вторая волна, более резкая, на грани боли и восторга. Далее волны пошли равномерными бархатными толчками и продолжались до сих пор. Так что есть Ивану не хотелось.
Но он все-таки ел. Оказалось, что и от иной пищи тело не отказывается и воспринимает ее нормально.
«Это радует, – подумал Иван. – Если еще оба концентрата помогут Ольге и Фролу – чуть ли не все наши проблемы окажутся решены. Неужели мне так повезло? – он прикрыл глаза и замер, присматриваясь к тому средоточию силы, которое составляло основу его естества как
В реальный мир его вернуло прикосновение матери к руке:
– Сынок, ты о чем это так задумался? Сидишь с закрытыми глазами и улыбаешься, словно счастье неземное узрел.
– Ну да, – кивнул Иван. – Что-то в этом роде…
Отец посмотрел на него настороженно:
– И ешь ты уже как-то… вполне умеренно, что ли…
– Ну, так и Михаил Станиславович меня всякими витаминами подкормил, и дед Игнат настойками из травок подпоил. Так что я теперь снова на человека становлюсь похож… И еще рекомендовали вздремнуть часика два-три. Так сказать, для упорядочения внутренних форм.
– А чем же ты ночью заниматься будешь, коль днем выспишься? – спросила Елена. – Да и со мной мог бы вначале пообщаться, окрестности показать.
– Леночка, честное слово, часа через три обязательно прогуляемся по округе. Я тебе и сад покажу, и огороды. Ну и поговорим заодно. А ты пока тоже приляг с дороги да с переживаний. Добро? Тогда я вас покидаю, спасибо за вкуснейший обед!
Иван направился в свою комнату, успев услышать ворчание отца:
– Да всегда пожалуйста! Картошки испечь мне интеллекта хватит… Занятой ты наш!..
Иван немного подумал и подпер дверь изнутри стулом, обезопасив себя от внезапного вторжения. Хотелось не просто сотворить физически оба фантома и накормить их новинками от ученого и колдуна, но и сделать так, чтобы Фрол постарался сдержать, образумить разгневанную, взбешенную ревностью Ольгу.
Он уселся на кровать и материализовал Пасечника сидящим на стуле:
– Привет, Фрол! Есть новости. Вначале выпей этот порошок. Называется «Няма». Графин и стакан на столе… Отлично! Теперь глотай этот орешек! Название самое ласковое: яшисарри. Что обозначает: «приятный». Не бойся, не бойся! Во мне тоже такой, силой распирает… вот, молодец! А теперь смотри! – и он сунул под нос фантома правую руку. – А ведь только чуть более полутора часов прошло. Как тебе?
Фрол присмотрелся к руке и восхищенно хмыкнул:
– Однако! Только шрам остался… Невероятно! А пальцы слушаются?
Когда Иван подвигал пальцами, Пасечник поинтересовался:
– О чем-то подобном в расшифрованном тексте есть?
– Да так, в общих чертах. Намеки на определенное могущество, без конкретики… Я вот подумал: может, меня эта деревяшка все-таки и в самом деле в шамана превратила? Только не в полноценного, а ущербного? С духами предков общаться не могу, а вот самоисцеление – раз плюнуть. А?
Гигант пожал своими плечищами:
– Понятия не имею. Шаманом никогда не работал, опыта нет… – Он положил ладони на живот и прислушался к себе: – А нехорошо не будет, как при переедании? И когда твои «нямы» с яшисарри начнут действовать?
– Да вроде скоро… И нехорошо не будет… – Иван присматривался к своему собственному резерву, и ему удалось рассмотреть поток, этакий ручей, который тянулся в сторону фантома: – Вон оно как! Да на тебя порядочно силы уходит! Теперь мне понятно, почему я в обмороки падал при твоих активных действиях…
– Кстати, о действиях, – взглянул на него Фрол. – Есть буду или сразу меня отправишь на разведку? Надо все махинации губернатора и его клики до конца раскрыть срочно, потом информацию нужную для полковника Клеща подбросить. Пусть он и этого Бугу с его приспешниками арестовывает, и всю остальную мразь из областного руководства берет на цугундер. Мне кажется, Клещ справится.
– Хорошо, сейчас отправлю. А поесть – возможности нет, не догадался сюда поднос принести. В кухне родители и Елена, и она, кстати, не может понять, кто ты такой и куда делся. Но вопрос тут иной, весьма деликатный назрел. Ты ведь знаешь, как Ольга к своей подруге относится. И за что… Так что поприсутствуй, пожалуйста, как нейтральное лицо или как примиряющий судья. Хорошо?
Внушительный по габаритам Пасечник как-то сразу сник, и голос стал каким-то неуверенным. Хотя ехидство слышалось:
– Начальник, может, без меня справишься? Мне легче в сечу лютую броситься, чем в семейных ссорах разделительным столбом участвовать. Сжалься, благодетель!.. Тьфу ты, хотел сказать – обладатель!
Тем самым он как бы в шутку напоминал, что и по дружбе поможет, но и по сути никогда отказать не сможет. Ведь его существование, как и свобода действия, находится только в воле обладателя. Иван на это не обратил внимания, напирая все-таки на дружбу и полную, в существующих реалиях, свободу действий самого Фрола:
– Я бы рад тебя не вмешивать. Но если не ты, то кто? В данный момент ты не только мой защитник, но и отец, старший брат, единственный друг и советник в одном лице. Так что проникнись ответственностью и наберись терпения.
– Ладно, готов, – смирился Пасечник. – Только давай проворачивать ваше примирение быстро и слаженно. Некогда мне засиживаться с вами, там бандиты на свободе гуляют и зло творят.
– Постараемся, – с тяжелым предчувствием выдохнул Загралов и создал любимую
«Милая, привет! Мы тут уже обсуждаем, как бы лучше…» – но его недослушали.
«Почему без меня?» – строго поинтересовалась сердитая Фаншель.
«Да хотел Фрола отправить на разведку, но он очень хочет с тобой увидеться. Только сразу хочу напомнить: Елена с родителями на кухне, так что не стоит громко здесь разговаривать. Хорошо, моя сладенькая?»
«Хорошо, хорошо, мой
В следующий момент она материализовалась прямо на коленях у своего супруга, который ее обнимал и придерживал и сразу постарался поцеловать в губки. Удалось только в щечку, а потом Ольга соскочила с колен и быстро осмотрелась. Присутствие еще одного мужчины в комнате все-таки сказалось и помогло ей сдержаться от явно намеченной ссоры.
– Хорошо. Я веду себя тихо и примерно, – поджав обиженно губы, она уселась на второй стул, закинув одну роскошную ножку на другую. – Какими заданиями нас сегодня облагодетельствует наш обладатель?
Грустно выдохнув, Загралов положил на стол пакетик и орешек. И стал объяснять, что к чему. Однако красавица нагло заявила, что опасается отравления – мол, таким образом Иван решил от нее избавиться. Никакие увещевания обиженного мужа и попытки пристыдить не помогли. И тут пригодился «номер первый». Он напомнил, что фантомы бессмертны, яды им не страшны и травить влюбленному мужчине свою ненаглядную – не комильфо. Напоследок он проглотил вторую порцию концентратов, демонстрируя необоснованность подозрений в попытке отравления. Пришлось обладателю доставать еще одну дозу.
Когда его жена с явными сомнениями все-таки съела концентраты, супруг показал ей зажившую руку и устроил небольшие дебаты на тему: «Как это могло случиться?» Тут уже Ольга перестала дуться и говорила только по делу. Фрол решил этим воспользоваться:
– Ну ладно, вы тут шушукайтесь, а мне пора. Олечка, как только сможешь, помоги мне обязательно, в одиночку зашиваюсь. Договорились?
Ольга кивнула, и Пасечник сказал Ивану:
– Отправляй!
– Сейчас, сейчас… – тот решил проверить, как там с его резервуаром силы, и был поражен увиденным. – Надо же! Да к тебе, Фрол, только тонюсенькая ниточка силы утекает! И к Ольге ручей прямо на глазах все меньше и меньше становится, словно усыхает! Вы приятные волны вокруг желудка чувствуете?
– Да не волны у меня, а какая-то приятная вибрация, – сказал Пасечник.
– А у меня вроде легкой щекотки, – добавила красавица.
– Вот это да! Действует! – воскликнул Загралов. – Еще как действует! Теперь можно будет доставить Романову заказанное. Да и другие вещи можно доставлять! Ха-ха!
– Ну, так я пойду? – напомнил Фрол.
– Да-да, отправляю…
– Ведите себя хорошо! – успел сказать Пасечник и исчез, а губки Ольги Карловны Фаншель уже открывались в строгом вопросе:
– Ну и как ты будешь оправдываться?
– Как всегда, милая: своей жаркой любовью и ублажением твоего очаровательного тела! – Иван встал возле нее на колени и обнял за ноги и талию. – Теперь ты сможешь возле меня быть чуть ли не постоянно…
– «Чуть ли» меня не устраивает. Тебя и на минуту оставлять нельзя! То к нему какая-то малолетка пристает прямо в саду, то эта коза из Москвы как снег на голову свалилась! А ведь я еще про остальных девиц, которые тут в поселке живут, ничего не знаю. Кстати, надеюсь, ты не оставил развратную предательницу в этом доме на проживание?
Иван постарался смотреть в глаза любимой самым честным и откровенным взглядом:
– Милая, прежде чем пойти к деду Игнату, сразу же спросил у Михаила Станиславовича про свободную комнату. А вскоре и жена его пришла забирать нежданную гостью к ним на постой. Но тут вмешались мои родители, уже разместившие Елену в дальней комнате, проход в которую только через их спальню. И все мои попытки, а также отговорки о скором приезде жены и друга были проигнорированы. Так что ничего такого не думай. В том, что случилось, моей вины нет.
Любимая некоторое время смотрела словно сквозь стену, интенсивно размышляя о чем-то своем, потаенном и мстительном. А потом перешла на совершенно нейтральный тон:
– Да мне в принципе все равно. Только вот имею одну просьбу. Не пора ли нам формировать события? Только не смотри на меня так, словно ничего не понимаешь! – И дальше стала излагать быстро и требовательно: – Я имею в виду, что пора уже меня как бы выпускать из рук похитителей. А еще лучше я сделаю вид, что сбежала от них, и это было совсем где-то рядышком, а потом ты меня подобрал и привез сюда…
– Да ты что?! – не стал он дальше слушать. – Полный бред! Спалимся сразу же! Ты себе только представь, что случится: сюда не только твои родители устремятся, но и пол-Москвы следом! И потом, что за нонсенс: похитители тебя вывезли к Байкалу, а потом выпустили из-под опеки? Никто не поверит! Да и мы уже не раз обсуждали наилучший вариант: ты должна появиться несколько раз коротко в Москве, а потом спрятаться якобы в своей квартире, не желая ни с кем, кроме меня, общаться…
– Так только хуже: мама будет торчать возле меня постоянно. А так получается, что я вдали от нее и за твоей спиной…
– Тоже не факт! Твой папа может окружить нас таким постоянным и плотным слежением, что мне придется держать тебя в реале чуть ли не круглосуточно. А сил для такого подвига у меня пока нет.
– Тогда не создавай Фрола. Он пока не нужен!
– И все равно твое официальное появление на свободе более чем преждевременно.
– У-у ты какой! Хитренький! – сжала Ольга в бессилии кулачки и непроизвольно повысила голос. – На все, что я предлагаю, находишь отговорки! Лишь бы меня держать сутками от себя вдалеке. А сам тем временем будешь тайком встречаться с Ленкой и ублажать эту развратную сучку!
– Тише, милая, тише! – зашипел он на нее. – Мы ведь не одни в доме. И эти двери – не толстая стена, ограждающая нас от тайги или двора.
Предупреждение подействовало, но не окончательно. Супруга так и продолжала шипеть, брыкаться и царапать его ноготками даже после того, как он обнял ее и завалил на кровать. Но настойчивый шепот Ивана не смолкал ни на мгновение:
– Умоляю, не думай о плохом и ни в чем не сомневайся. Я теперь постараюсь тебя поддерживать в режиме бестелесного фантома чуть ли не постоянно, особенно когда с кем-то общаюсь. Будешь сама все прекрасно видеть, контролировать и подсказывать мне, как деликатно выходить из непростых ситуаций. Я с себя вины за случившуюся с вдовой Базальта близость не снимаю, но ты ведь понимаешь, что с моей неопытностью и наивностью могу опять легко попасть впросак. Ляпну что-то не так, а потом окажусь в щекотливой ситуации. А ведь на самом деле только и хочется порой, что проявить обычное дружеское участие.
– Ага! Как вспомню, как долго и часто ты «дружески учащал» эту развратницу, так мне и хочется вас обоих придушить! Жаль, что у меня сил Фрола нет… Эй!.. Ты что делаешь? Мне уже пора лететь на помощь к Пасечнику! Прекращай, я тебе говорю!.. Все равно я тебя еще не простила…
– Вот потому и продолжаю вымаливать прощение… – Иван вначале возложил Ольгу на себя, а потом на краткий момент растворил ее в пространстве и вновь материализовал уже совершенно голой. После этого его пальцы ускорили нежные ласки бархатного тела: – Я ведь знаю, что ты не злая и тоже меня любишь…
– Так нечестно! – вяло сопротивлялась красавица. – Ты меня насилуешь…
– Ну должен же я хоть в чем-то иметь перед тобой преимущество!
– Я сейчас буду кричать… – но при этом уже отвечала на ласки.
– Что? Вот так сразу? Так быстро?
– Ну да… Буду звать на помощь…
– Зачем? Я и сам с тобой справлюсь.
Наконец-то и уста их слились в поцелуе. А дальше процесс семейного замирения пошел по нарастающей. Ведь Иван нисколечко не был виноват в неожиданном приезде Елены. Это была ее инициатива, и фантом номер два это прекрасно понимала. Ну и главное, что она уже вроде как не сомневалась в его обещаниях поддерживать ее возле себя чуть ли не постоянно. И явно успокоилась со своей идеей выйти
Нынешнее приобретение Загралова в виде «Няма» и орешков яшисарри открывало огромный простор для деятельности создаваемых в реале физических тел. Но и предвидимых сложностей оставалось много. Это если не вспоминать о непредвиденных рытвинах.
Да с теми же концентратами еще следовало экспериментировать не одну неделю. А потом и иные накопить, да как-то замаскировать, чтобы всегда их иметь под рукой в любом количестве, в любом месте и в любое время. А как это сделать? Ученый Романов не всегда окажется рядом, а другим специалистам открывать секрет «Няма» скорее всего не стоит. Еще сложней с дедом Игнатом. Его в Москву не затянешь…
На примирение, а точнее на сильно приглушенный секс, ушло около часа. А потом Ольга заявила:
– Я так не могу, когда в доме еще кто-то, кроме нас. Половины удовольствия лишаюсь…
– Сама знаешь, у меня то же самое, – сказал Иван. – А что делать?
– Как можно быстрей уговорить колдуна на создание кучи его чудодейственных орешков. Да! Ты мне так и не рассказал подробно, что дед Игнат поведал об этой ведьме. Хм! Тоже Ленкой зовут! Какое совпадение…
– Да много и не рассказывал… Знаком с ней Игнат лет десять, очень расстроился, когда она не уловила запах тава-гры, потому что сразу приметил ее умения «не от мира сего». Но пить пыльцу ей давал, уж очень в ней сил мистических много. Сродни великому шаману может девка стать к старости. Все, что она высаживает лично, приживается и дает гораздо лучший урожай, чем у других. Поэтому она при посадке самый востребованный помощник в Аргуннах и благодетель. Два раза дед Игнат ее поил пыльцой тава-гры, с ее согласия и все ей рассказав. Но ничего не помогло, а в третий раз девица отказалась, заявив, что волшебная коряга совсем не может воздействовать на ее личную вселенную. Мол, точек влияния и соприкосновения нет. Что еще?.. Эта Елена с удивительной, редкой фамилией Се́стри, и в остальном личность довольно уникальная. Заочно, а фактически с помощью Интернета оканчивает медицинский институт по профессии «психолог». Живет в восьмидесяти километрах отсюда, здесь ее родственники по материнской линии, семейство Лазаревых. Глава семейства – тот самый дядька, которого злые псы покусали. Ну… вот вроде и все…
Ольга удивилась, как ребенок:
– Чудеса настоящие! А вдруг она и в самом деле с древними ведами общается? А то и сама либо друид, либо эльфа какая-либо… Неужели ведьмы и в самом деле бывают?
Загралов заглянул в ее круглые глаза и в приливе нежности чмокнул в носик:
– А ты сама разве не чудо? Причем не только в данную секунду, а вообще? Еще какое чудо!
– Ладно, не подлизывайся… А что сейчас делать будешь?
– Да хочу хоть час на расшифровку текста потратить, а потом надо будет Елену по округе выгулять. Конечно, только с тобой и под твоим контролем. Обещал ей сад показать и огород.
– Ну… если под моим контролем… то я тогда хоть до нашей прогулки Фролу помогу. Отправляй меня туда, пока я опять не пожелала твоих извинений. Только не забудь одеть во что-то приличное. А лучше всего в костюм спецназовца.
– Но ты ведь не всем телом проявишься…
– А вдруг? Так что форму мне подбери… и пистолетов пару…
– Милая! Там же не кино, – попытался Иван ее образумить.
– Знаю… – она печально вздохнула. – Отправляй!
Сказано – сделано. Присмотревшись к своему уже перестающему бурлить бассейну силы, чтобы знать, как и что там расходуется, удовлетворенный Загралов отправил супругу к Фролу, который где-то там решал вопросы торжества справедливости. А сам уселся за ноутбук.
Сразу работа пошла в хорошем темпе. Да и навыки были уже такими, что частично удавалось расшифровывать с ходу. Но все-таки без программ коррекции и анализа пришлось бы возиться долго.
Нельзя сказать, что на этот раз попались особо важные инструкции обладателю, но один аспект показался очень интересным. Что-то в тех нескольких абзацах было запутанное, но в конце концов удалось добиться ясности и понять суть.
Вкратце она сводилась к тому, что можно менять матрицу естества на иную родственную, но только один раз и только после сознательного добровольного
Десяток раз перечитав расшифрованные строки, Иван задумался:
«Что это может нам дать? Именно нам, всем троим? Появление Фрола в его исконном виде может привести к встрече с людьми, его хорошо знавшими и помнящими. В итоге – получится нежелательный ажиотаж. Есть два выхода: всегда создавать физическое тело Фрола в маскировочной шапочке или изменить внешность. Но тут уже будет решать только он сам. Недаром делается ударение на добровольном согласии фантома. Понятно, что разумного… А вот что скажет Ольга? По мне, лучше бы ей легализоваться уже в ином обличье и преспокойно жить со мной, пока… хм… стоит ли загадывать так далеко? И все-таки: как она к этому отнесется?..»
Размышления были прерваны стуком в дверь и еле слышным голосом Елены:
– Эй! Сколько можно спать! Ты обещал устроить экскурсию по окрестностям!
Пришлось сворачивать работу и прекращать думы о будущем. На пороге ждало настоящее.
Иван вызвал Ольгу:
«Милая, ты мне тут нужна. Можешь оторваться?»
В ответ донеслось:
«Три секунды! Сбрасываю информацию Фролу… Готова! – Она удивилась, когда поняла, что не окажется рядом с супругом физически: – В чем дело?»
«Да тут гостья стучится, требует променада, – оповестил с досадой Загралов. – Так что слушай все, и будь готова мне подсказать, что говорить и что делать…»
И тут же услышал полный ехидства совет:
«Тогда сразу, со старта, надавай пощечин и скажи, что это ей от меня!»
«Ты желаешь новой истерики? – поинтересовался он, убрав стул, открыв дверь и нацепив на лицо вымученную улыбку. – Если я сделаю нечто подобное, Елена сразу побежит топиться. Оно нам надо?»
«Ладно, я сама это сделаю… Потом…»
– И чем ты тут занимался? – Гостья во все глаза рассматривала комнату, пытаясь чуть ли не под кровать заглянуть. – Мы слышали голоса… Родители сказали, что ты так любишь спать под фильм на ноуте. Странно, такой привычки раньше у тебя не было…
Она все ближе подходила к письменному столу, жадно вглядываясь в таблицы, графики и разрисованные листочки. Вроде ничего страшного, там и специалист ничего не поймет, но Иван решил быть со своей временной любовницей построже и стал подталкивать ее к выходу со словами:
– Идем, идем! У меня на вечер еще масса работы. – И крикнул в сторону кухни, услышав, что родители там: – Отец, ты с нами? Или, может, мама?
– Мы в этом саду каждую веточку знаем, и каждый день любуемся, – отозвалась мать. – Идите без нас!
Иван сразу взял хороший темп, направляясь к знакомой тропе.
– Не спеши так, я не успеваю! – взмолилась сзади Елена. Как только он приостановился, она его догнала и вцепилась мертвой хваткой в локоть. – Так слаба еще после обморока…
«Притворщица! – кипятилась Ольга. – Подлая лгунья! Она ведь притворно дышит как паровоз!»
«Ну да, ей только в кино сниматься».
– Эх, скоро темнеть начнет, – заметил Загралов.
– Ничего страшного, я взяла фонарик, – сказала Елена. – Да и правильно говорят: темнота – друг молодежи.
– Так могут говорить только те старики, кого в глупой молодости не съели волки. А фонарик от них не защитит, и весной они жутко голодные и агрессивные.
«Правильно ты ее!» – похвалила Ольга.
Елена непроизвольно ускорила шаг, хоть и понимала, что скорее всего ее просто пугают. Пару минут они шли очень быстро, потом она опять стала тормозить.
– Так что это за мужик? – вдруг спросила Елена. – Судя по тому, что ты знаки подавал, мне он вовсе не привиделся. Куда он делся-то?
Правильно говорят, одна голова хорошо, а две лучше. При подсказках супруги получилась весьма правдивая история:
– Мой отец приревновал этого соседа к матери и пригрозился пристрелить, если тот еще раз на порог заявится. Вот я и не хотел, чтобы ты о нем говорила. Сам-то я вынуть нож из руки не смог, ты в обмороке, вот и пришлось позвать первого, кто на глаза попался. Еще хорошо, что он тоже поверил моей сказке про фокус, иначе тебя бы уже давно вызванные по рации полицаи забрали. Могли ведь и покушение на убийство приписать.
Ошарашенная актриса притихла в раздумье. Но было ясно, что данный вопрос она больше поднимать не станет. И сама виновата, и с секретами личной жизни иных людей связано.
Они дошли до сада и двинулись по скальной гряде влево. Добрались до калитки в стене и вошли в сад. Елена с интересом все разглядывала, задавала вопросы, и выяснилось, что она неплохо разбирается в садоводстве. Даже прислушивавшаяся Ольга вынуждена была признать:
«Прям профессор, праправнучка Мичурина!»
– Откуда ты так много знаешь? – спросил Иван.
– Еще с детства интересовалась. А потом на агронома-садовода учиться хотела.
– Надо же…
– А ты думал, я только на уговоры мужчин умею поддаваться?
– Я тебя не уговаривал! – вспылил Иван, останавливаясь и отстраняясь от подружки на шаг. – Как тебе не стыдно такое говорить?!
А в голове у него звучал уже другой женский голос:
«Ну-ка, ну-ка? Посмотрим, как она станет тебя оправдывать. Вот сейчас и выясню, как оно все было!»
Но Елена просто пожала плечиками и не стала возводить напраслину:
– Да ладно тебе! Это я про других мужчин говорила. У нас с тобой и в самом деле все чисто случайно получилось. Не спорю… – Она понурилась и печально произнесла: – Просто хотелось умереть, и если бы не ты, я бы ушла за Базальтом… Съемки меня нисколько не спасали. Да плюс ко всему похищение Олечки… Это меня подкосило окончательно… Я ее так любила… – но тут же спохватилась и поспешила исправиться: – Я ее так люблю! Она мне больше чем сестра, больше чем сотни подруг. Такой другой нет… И ты знаешь, когда она вернется, я сама ей во всем признаюсь и буду вымаливать прощение. Лишь бы она на тебя ничего плохого не подумала…
«Чего ж тут думать! – проворчала Фаншель. – Если все грехи и так наружу лезут… Ну и чего ты встал? – прикрикнула она на Ивана. – Не видишь, девушка плачет? Обними… но только за плечи! И одной рукой! Успокой… Можешь сказать, что я добрая и все пойму правильно…»
«Странная ты какая-то! – поразился супруг, но одной рукой все-таки прижал к себе всхлипывающую подругу. – То советуешь ей пощечин надавать, то утешать заставляешь…»
«Дите ты еще, Ванюша! Неужели не понимаешь, как ей тяжело? Да я сама, как только представлю, что тебя вдруг не станет, сразу выть хочется и топиться бежать!»
«Ну, если меня не станет, то тебе уже и выть не придется…»
«Честно говоря, только это меня и радует, – хихикнула супруга, – что умрем в один момент и вместе. И не молчи! Она же ждет слов утешения… И не лапай ее за спину! Деликатно так…»
«При таких советах и окриках поневоле неврастеником станешь! – пожаловался обладатель неизвестно кому. – А если десять таких голосов в голове окажется?..»
– Лен, ты не расстраивайся так, – начал он вслух. – Жизнь течет, время зарастит любые раны. Да и Базальт был бы против, если бы ты так себя мучила переживаниями. Ты красивая, обязательно тебе стоящий человек на пути жизненном попадется. Надо только успокоиться, отдаться полностью работе, и сама увидишь, как легче станет…
– А мне не станет! – еще громче зарыдала Елена. Потом вывернулась и сама обняла мужчину под мышками, сцепив руки у него на спине. – А мне только Илюша нравился и ты! С другими мне и представить страшно, что целоваться придется! Все они гады, сволочи и похотливые козлы! Ненавижу!..
Ольга тоже не молчала:
«Чего это она творит?! Совсем мозгами поехала или как? Эй! Руками не смей ее трогать! Да и вообще, чего она мелет?.. Только тебя и Илюшу? Вот бы сейчас Базальт здесь появился, он бы и тебе голову оторвал, и ей глаза выдавил после такой сцены!»
«Милая, ты бы не кричала зря, а посоветовала, что дальше мне делать, – Иван расставил руки и стоял в неуклюжей позе. – Сама ведь меня заставила ее за плечико обнять и словами утешить, вот теперь и выкручивайся. Вот так оно в жизни все и случается: то от жалости, то от растерянности…»
«Может, дай ей пощечину? – предложила Ольга и сама же отвергла это предложение: – Неудачный совет… Тогда скажи ей что-нибудь злое. Или… обзови плохим словом… Ах, да! Еще утопится, дура! Тогда лучше напугай ее предположением, что я это все подсматриваю… – но тут же резко сменила тон на истерический и чуть напуганный: – А это кто справа от тебя?! Откуда она взялась?!»
Загралов быстро повернул голову направо и вздрогнул. В метре от них стояла Елена Сестри. На этот раз без своего огородного инвентаря и в другом, похожем на охотничий, костюме.
Почувствовав, что Иван вздрогнул, Елена Шулемина замерла на всхлипе. Тоже повернула голову и в испуге прижалась еще сильней. Загралов непроизвольно прикрыл подругу руками.
А ведьма стала бормотать:
– Я-то думаю, кто это здесь милуется так? И воркуют между собой, словно голубки? А это наши гости дорогие, из столицы нагрянувшие…
«Что ей надо?! – почти кричала разнервничавшаяся Ольга. – Гони ее прочь! Скажи, чтобы не смела вмешиваться в чужую личную жизнь!»
Вот Загралов и выдал:
– А ты что, всегда чужим разговорам мешаешь? Может, у нас тут личная беседа?
– Да вижу, что личная! – женщина со странной фамилией Сестри повысила голос, а потом с невероятной наглостью заявила: – А может, я тоже хочу с тобой обниматься да целоваться.
– Но мы не целуемся! – возмутился Иван.
– Сейчас нет. А раньше-то у вас чего только не было! – самодовольно заулыбалась ведьма. Причем своими словами она немало озадачила и смутила москвичей. Всех троих! Так она еще и продолжила: – По имеющемуся у меня праву я сама себе мужчин могу выбирать. И они не смеют даже слова вякнуть против, так что… Ванюша, готовь и для меня свои объятия.
Елена Шулемина не знала, кто перед ней, но такую наглость не могла терпеть:
– Уходи отсюда! Немедленно! И перестань говорить гадости! Это мой друг, и у него есть супруга! Я тебе за них…
Вторая Елена зашипела на нее кошкой, заставив замолкнуть на полуслове. А потом заговорила угрожающе:
– Друг, говоришь? А его жена знает, как ты с ним любовью занималась? Потом за это тебе глаза не выцарапает?
Одновременно с этим послышались в сознании Загралова яростные крики Ольги:
«Я ей сейчас пасть порву! Что за тварь такая? Как она смеет?!» – и, судя по последовавшему визгу, в самом деле отчаянно бросилась на тело хорошо видимой ею ведьмы. Только вот находилась она в
И все равно произошло невероятное. Елена Сестри от страха вскрикнула, быстро отступила на два шага назад и скрестила перед собой руки. Глаза ее заблестели аквамарином, а изо рта вырвалось:
– Кто ты?! Откуда?!
«Сейчас ты у меня получишь! – вопила разъяренная Фаншель, что-то
Иван не знал, что и делать. Рядом продолжало твориться что-то уму непостижимое. Вначале ведьма прикрыла руками голову, потом пах, затем грудь и все это время стояла с плотно закрытыми глазами. Только губами шевелила, словно читала про себя молитву. Потом резко вытянула руки вперед, ладонями вверх и замерла.
«Ага! Испугалась?! – ликовала со странными взвизгиваниями Ольга. – Будешь знать, как к моему мужу приставать! – Она чуть помолчала, добавила, обращаясь уже к Ивану: – Дорогой, не обращай на нее внимания больше… И перестань обнимать Ленку!»
Загралов опять несуразно расставил руки, закрывая подругу, которая с хмурым видом повторяла:
– Да она сумасшедшая!..
Ведьма открыла глаза и сделала шаг вперед, опуская руки. Даже улыбку изобразила, обращаясь к своей тезке:
– Извини за шантаж, малышка. Я не знала, что его супруга в курсе ваших отношений. – Потом уставилась в глаза Ивану: – Надо же, какой ты неприступный!.. Да еще с такой охраной… Но как бы там ни было, нам надо будет обязательно встретиться и поговорить наедине. – И, словно спохватившись, многозначительно добавила: –
Развернулась да и пошла в сторону поселка. А Иван ничего лучше не придумал, как за шелухой обычных слов скрыть растерянность:
– Вот уж деревенщина! Ни тебе здравствуйте, ни тебе до свидания! Такой концерт с воплями устроила, что и сама ничего не поняла, наверное. Точно, сумасшедшая! Недаром ее тут все побаиваются и избегают.
Шулемина жалобно пыталась заглянуть ему в глаза:
– Ванечка, она меня жутко напугала. И что это она такое про Олечку говорила? Как она может быть в курсе?
– Да не обращай внимания, эта женщина тут ведьмой считается, вот и городит чепуху всякую…
– Но она такая молодая…
– Как же! Старше тебя! Ей уже тридцать! Думаешь, даром в Средние века подобных ей колдуний сразу на костер тащили? Ей уже стареть пора, а она все малолеткой выглядит. Вот народ и бесился. Ладно… уже темнеть начинает. Пойдем домой…
Так и не дойдя до огородов, гости из мегаполиса направились в Аргунны.
Поздним вечером Фрол потребовал переноса его сущности в иное место и настоял на продолжении расследования. Сказал, что помощница ему не нужна, он и сам справится, поработает ночью.
Перед тем как лечь спать, Иван проверил свои силы и, заметив, что от «бассейна» осталась только половинка, принял порцию «Нямы». Это не считая того, что он целый вечер и привычную еду не отвергал. Уснуть сразу не удалось, часа два пришлось с удовольствием выполнять супружеские обязанности. Потом Фрол сообщил, что уже управился с расследованием. Иван перекинул его в два места, с записочками для полковника Клеща и его шефа, генерала ФСБ, – там содержались важные сведения. И подпись там была: «Народник».
Утром только и следовало мотнуться проверить результаты своего кропотливого труда. Правда, Фрол упрашивал обладателя вообще оставить его
Так что решили не рисковать. Даже Ольга благоразумно отказалась от своей идеи всю ночь сторожить возле супруга и бдеть, не проберется ли к нему в постель подруга Ленка за теплом и сочувствием. Правда, перед дематериализацией лично проверила, насколько надежно стул подпирает дверь. Сама когда-то на этом «пролетела» и теперь злорадно желала подруге потыкаться лбом в закрытую дверь. Как потом выяснилось, мадемуазель Шулемина спала крепко и из своей спаленки ночью не выходила.
Когда Загралов наконец остался один и уснул, ему приснился знаковый сон. Снилась ведьма Елена Сестри. Она неотрывно смотрела ему в глаза и вопрошала: «Ты кто?» Только этот вопрос и взгляд, больше ничего. Ни злобного шипения, ни угроз, ни просьб вперемешку с колдовским завыванием.
Проснувшись утром, Иван сразу проверил «бассейн», наполненный почти по края, и плеснул в себя силы из сигвигатора. Впервые наблюдаемое им соединение сил завораживало: словно в белый туман запустили под напором струйку разноцветного искрящегося тумана. Слияние привело к тому, что общая сила набухла, как тесто, и раздула стенки воображаемого «бассейна».
– Растем! Наращиваем мускулы! – тихонько похвастался обладатель созданным фантомам и разрисовал увиденную им картинку слияния сил. – А вот ведьма меня беспокоит не на шутку!
И поведал о своем сне, добавив, что знакомство с этой странной женщиной просто так не кончится.
– Она же рядом! – прошептала Ольга. – Надо за ней проследить. А еще лучше ногтями рвать ее плоть, как я вчера делала.
– Ну зачем же так сразу? – возразил Фрол. – Она ведь на нас не нападает, просто любопытствует. Видимо, есть у нее некое видение того мира, где мы бестелесно передвигаемся. Да и в Ванюше она однозначно нечто заметила. Поэтому считаю, что надо просто вот сейчас, с самого утра, за ней и понаблюдать: что делает, куда ходит, с кем общается. А так как опыта в разведке у меня больше, то я смотаюсь. Только убирай мое физическое тело.
Супруга же хотела сама присмотреть за ведьмой, тем более что считала идею своей, но Иван сказал, что ей лучше быть при нем и помогать советами. Фрол исчез и надолго затих.
– А мне чем заняться? – оставшись наедине с мужем, Ольга поспешила усесться у него на коленях.
– Начнем с того, что подкрепимся «Нямой» и яшисарри. – Он легко поднял ее на руки, пронес к столу и усадил на краешек. – Причем двойным комплектом.
– Зачем нам так много? – удивилась Фаншель, рассматривая доставаемые пакетики и орехи. – Будем до обеда заниматься сексом?
– Размечталась! Забыла архиважность сегодняшних планов? Нам следует начать пробную доставку ингредиентов для Романова и деда Игната. Тебя перемещать мне легче, потому что масса тела меньше, вот и будешь сейчас материализоваться то с одним заказом, то с другим. Сама понимаешь, насколько это сложно.
Действительно, подобного обладатель еще ни разу не творил. Одно дело создать в комплекте экипировки фантома пачку бумажных денег, а второе – дорогостоящую коробку с каким-нибудь препаратом. Или стеклянную посуду для химической лаборатории. Или кусочек корня женьшеня.
При воспоминании о последнем в голову Ивану пришла мысль, которую он тут же озвучил для любимой:
– Когда старикан мне отпиливал кусок тава-гры, то плакал горючими слезами. Так что надо попробовать сотворить аналог того кусочка, что теперь у меня. И если получится…
– То отдать ему?
– Нет. Если уж кусок такого уникального дерева удастся воссоздать, то почему бы не замахнуться на большее?
– А именно?
– Например, представим себе некое лекарство, допустим, от рака. Именно то, которое создают эти умельцы, сотворившие сигвигатор. Не поверю, что они, создав такое немыслимое по совершенству устройство, продолжают умирать от рака или иных неизлечимых болезней.
– Логично, – согласилась Ольга. – Что ж, я готова! – Но тут же спохватилась: – А что с легендой для жителей поселка? Ты придумал, как легализуешь доставку?
– Ну, вначале надо, чтобы Ленки не было дома. Да и все остальные поменьше в окна выглядывали. Потом придумаем, как и на чем сюда подъедет Фрол. Или не подъедет, а банально перетаскает из кустов кучу сумок. Но еще раньше надо вообще попробовать, что у нас получается. Может, мне сил не хватит. Сотворим хоть что-нибудь, а остальное будем додумывать по ходу дела.
Он с удовлетворением прислушался к своим ощущениям, восторженно хмыкнул и спросил:
– Как тебе двойная порция пошла?
– Замечательно! – Ольга пару раз прикрыла глаза, вникая в свой внутренний мир, потом вдруг покраснела и призналась: – Мне кажется, что если ты меня только обнимать начнешь, у меня сразу… оргазм будет…
– Ничего себе! – поразился Иван с округлившимися глазами, но вовремя себя осадил: – Все, за работу!
Начали с простейшего, с того, что Загралов, благодаря своим знаниям, мог если не четко представить, то хотя бы предположить в собственном воображении. Причем не стремились все сделать только в одной материализации, а за каждым предметом, пакетом, коробкой или пучком корешков делали одну «ходку».
Изначально расход силы казался небольшим, и вскоре чуть ли не половина заказов из списка Романова громоздилась в углу комнаты. Легко также были созданы и деньги, уже привычно заказанные в любых купюрах. А вот с заказами целителя сразу начались ощутимые трудности. Во-первых: пошел внушительный расход энергии, и переполненный ранее «бассейн» стал стремительно уменьшаться. А во-вторых, Ольга очень устала. Она долго помалкивала, но потом не выдержала и жалобным голоском призналась:
– Ванюша, у меня такое ощущение, словно я вместо паровоза вагоны таскаю. И с каждым разом пара в котле все меньше и меньше…
Пока задумались, пока осматривались и совещались, «отозвался», а потом и «вернулся» Фрол. Причем материализованный он выглядел до забавности смущенным. Вначале, косясь на женщину, явно не желал рассказывать, а потом все-таки решился:
– Да что тут скрывать, не в детском саду, все люди взрослые… Так вот, ведьма еще спала, и я решил вещи ее хоть поверхностно осмотреть. Ни метлы со ступой, ни котла с варевом из мышей и лягушек не нашел, зато в шкафу, на верхней полке, высмотрел сразу восемь черепушек. Человеческие, в идеальном состоянии, чуть ли не полиролем натертые.
– Бр-р! – зябко повела плечами Ольга. – Может, она из них кровь пьет?
– Вряд ли, не приспособлены они для этого. А вот свечи, которые у нее вокруг кровати и на столе стоят, весьма и весьма дивные. С мою руку, витые, разноцветные и ароматические. Уж на что запахи раньше не улавливал, будучи в состоянии «духа», а тут обоняние вдруг прошибло…
Загралов высказал предположение:
– Раз ты раньше запахи не улавливал, то, может, эти ароматы как раз на «духов» и рассчитаны?
– Вот и я так подумал. Потому как не успел я их все обнюхать, как эта Елена проснулась. Причем именно тревожно проснулась: уселась резко на кровати, прикрываясь одеялом и с напряжением оглядываясь по сторонам. Я отлетел в самый темный уголок, да и присматриваюсь оттуда. И минуты через две она вдруг прямо на меня и уставилась. Ну, думаю, померещилось! Мотнулся влево, потом далеко вправо ушел. Вроде как потеряла она меня взглядом. Встала, так и закутанная в одеяло, и зажгла одну свечку на столе. И опять на меня уставилась. И куда бы я ни перемещался, сразу меня ухватывала.
– Похоже, она и меня вчера как-то увидела или почувствовала, – вставила Ольга, имея в виду вчерашнюю схватку с ведьмой в саду. – Даже рассмотрела, кто я такая и кем Ивану прихожусь.
– О! Видишь, как все сходится! – воскликнул Фрол. – Она и меня не только заметила, но и рассмотрела отлично. Потому что вдруг ни с того ни с сего заявила: «И не стыдно тебе, старому козлу, за девушками подсматривать?»
– Тоже мне «девушка»! – не удержалась от фырканья Фаншель. – Да ей уже за тридцатник.
– Да не столь важно, – отмахнулся рассказчик. – А вот что дальше было!.. Я-то молчу, как партизан, а она и так на меня и сяк: то шипела, то плевалась, то руками махала. Я держусь! Но тут она одеяло сбросила… м-да… Скрывать не стану, хороша девка. Все на месте, да еще и в лучшей форме. А уж как стала передо мной разные позы принимать… верите – даже в состоянии «духа» вспомнил, что я мужик. Затем она на стол уселась в очень развратной позе, ну и стала… – он чуть запнулся, а потом все-таки договорил, – мастурбировать. Ну, тут я уже не выдержал и сбежал.
Он опять застеснялся, покраснел и затих. Молчали и супруги. В свете только что сказанного получалось, что находиться в поселке, скорее всего, больше нельзя. Если эта дамочка-нимфоманка с паранормальными способностями видит фантомов, да еще и половую принадлежность может рассмотреть, да еще и Загралову это в вину записать, то может случиться что-то нехорошее. А то и страшное.
Судя по агрессивному поведению Елены Сестри, она так просто оставлять в покое Ивана не собиралась. Да и сами ее таинственные умения навевали печальные мысли. Не дай бог она врагом станет… если уже не стала. Тогда только и остается как-то заставить ее замолчать. А кто лучше всего молчит? Только мертвые. Но до такой степени конфронтация не дошла, да и вообще убивать человека только за его уникальность – такого себе ни обладатель, ни его фантомы и представить не могли.
Выход был один. И его озвучил Загралов:
– Значит, нам надо форсировать доставку заказанного, забирать созданные «нямы» и яшисарри и дергать подальше от этого самого «глухого» места нашего мира. Мне казалось, что тут мы спокойно отсидимся, а здесь прямо пуп Земли какой-то! Колдуны, шаманы, ведьмы, великие ученые и разные там тава-гры. Я уже не говорю о скопище бандитов, которые облюбовали место по соседству. Да я себя в Москве более одиноким и спокойным чувствовал, чем здесь. О! Еще и Ленка Шулемина приперлась! – последнюю фразу он прошипел уже после стука в дверь. – Только еще твоих родителей для полного счастья не хватает…
– А что ты имеешь против них?! – тихонько возмутилась Ольга.
– Как раз наоборот, – прошептал он в ответ.
После повторного стука послышался голос матери:
– Сынок! Завтракать встаешь? Или не поевши в сад отправишься?
Иван шагнул к двери, но открывать ее не стал:
– У меня работы много! Берите вместо меня Елену, она в саду работать любит и умеет!
– Она и так с нами уже собралась, – сказала мать, и обладатель, и его фантомы радостно переглянулись. – Но и ты должен за себя отработать.
– Позже, мамульчик! Обязательно позже подойду и свою норму перевыполню! – пообещал Загралов, а потом приложил ухо к щели между дверью и косяком и шепнул одним губами: – Вроде уходят…
Ольга чуть раздвинула занавески на окне, выходящем в тайгу, и вскоре сообщила:
– Ага, уходят… А Ленка, развратница, все оглядывается… Иди, иди! Отрабатывай свои грехи!
Мужчины у нее за спиной сочувственно переглянулись, а Иван предложил:
– Фрол, давай ты за корешками немного помотаешься? А то моя красавица жалуется на усталость. Вот тебе сразу две дозы концентрата.
– Да нет проблем! Корешки носить – не мешки с цементом таскать! – с радостью согласился Пасечник и высыпал два порошка в стакан с водой. – Куда? Во что? И сколько?
– А вот прямо по списку и пойдем! Ну а ты, милая, присмотрись пока вокруг, вдруг кто подслушать пытается или подсмотреть…
Ольга стала невидимой и затихла, а Пасечник, дождавшись первых импульсов энергии, принялся за работу. Сначала у него получалось играючи, и вскоре гора товара увеличилась вдвое. Но на корешках, пока доставили все заказанное, и Фрол сломался. А «бассейн» силы обладателя опять стал похож на пусть и глубокую, но лужу.
Поэтому в финале не решились попробовать произвести доставку кусочка тава-гры или некой панацеи, которая могла бы поставить на ноги любого тяжелобольного землянина. Но упоминание о деревяшке натолкнуло Фрола на идею:
– Слушай, а что будет, если фантом попробует испить раствор с порошком этого странного шаманского дерева? Давай я на себе испытаю? Если вдруг в сон потянет, то мне это вроде как не страшно: подождешь с полчаса, а потом создашь меня, новенького и свеженького.
– В самом деле, что нам мешает изведать новые ощущения? – согласился Загралов, уже доставая подаренный кусочек и щедро соскабливая с него ножом пыльцу на лист бумаги. – Да и плакать над какой-то деревяшкой я не стану.
После пробы Фрол замер на стуле, старательно вылавливая в себе нечто новое и неопознанное. Но прошло четверть часа, а его даже в сон не потянуло.
– Хм! Видимо, на нас оно никак не действует, – пришел он к выводу и посмотрел на вернувшуюся из разведки Ольгу. – Да оно нам и не нужно, снотворное это. Верно?
– Верно, верно, – пробормотала та и принялась рассказывать о том, что увидела и услышала: – Почти все жители поселка, нагрузив на пару прицепов рассаду из сараев, ушли в сторону сада и огородов. Остались только двое грудничков и две женщины с ними. Занимаются они хозяйственными делами на кухнях и с нашей стороны леса ничего увидеть не могут. И еще дед Игнат остался. А ведьма как-то странно оглядывалась на наш дом, когда уходила. Словно чего-то опасалась…
Пасечник проворчал с осуждением:
– Ну да, поневоле опасаться начнешь, когда у тебя в шкафу черепа хранятся! За такое не просто на костер, за такое ведьму могут и на вилы поднять.
– Может, в другом поселке и подняли бы, да только не здесь, – возразил Иван. – Сами видите, какие тут люди подобрались, «не от мира сего». Таким что ведьмы, что колдуны, что еще какая нечисть – не помеха. Помогают жить, работать и здороветь – значит польза от них есть, и нечего о таких вилы пачкать. А вот массовая посадка огородных культур – это для нас просто подарок фортуны. Теперь я могу смело заявить заказчикам, что товар был доставлен примерно в это время на одной из машин. А сейчас…
– Мне бы еще по делам следствия смотаться, – сказал Фрол.
Обладатель развел руками:
– Увы! Что-то у меня с силенками невероятный перерасход пошел. Уже и лужа почти пересохла. Так что давайте нормальной пищи в себя натолкайте, я вас спрячу с глаз долой, да часика полтора-два потружусь над переводом. А там видно будет…
Дематериализовав фантомы, Иван почувствовал себя настолько слабым и выжатым, что ему пришлось принять один орешек яшисарри. Но даже когда тот стал действовать, а лужица силы наполняться, все равно некий тоненький ручеек силы тек куда-то в неизвестность.
«Что за ерунда? – не на шутку разволновался Загралов. – Куда это вдруг пошел отток? Уж не ведьма ли тут что-то начудила? Только этого мне не хватало! Так и во сне умереть можно! И хуже всего, что причины никакой отыскать не могу… Хоть бы в тексте что-нибудь на эту тему проскользнуло…»
И он плотно засел за работу. Тем временем день вступил в свои права, солнце поднялось высоко, и двор поселка, а одновременно и окно комнаты Ивана осветили яркие и не по-весеннему горячие лучи. В один из кратких перерывов Иван даже открыл двойное окно настежь, впуская в помещение живительный воздух просыпающейся, благоухающей первомайскими ароматами тайги.
Стало, конечно, несколько прохладней, но в пуловере можно было сидеть, не опасаясь замерзнуть. Настроение улучшалось, да и странный отток силы почти прекратился. То есть поступления с лихвой перекрывали таинственную утечку. А поэтому пришло успокоение, и работа увлекла настолько, что слух не воспринимал даже птичий щебет. И было чем увлечься. Краеугольных сведений не досталось на этот раз, зато текст подарил новые загадки. К примеру:
«Нельзя послать фантом на поиски другого обладателя. Те чувствуют контурно случайное приближение иных фантомов, но без конкретного определения и без опознания. И могут принимать превентивные меры безопасности, влекущие бессмысленную гибель непричастных, посторонних людей…»
Исследователь надолго задумался.
Почему же тогда получилось направить Фрола к Безголовому? Причем конкретно отправить, с заданием отыскать и посмотреть на него. Загадка… Но уже хорошо, что явный враг и соперник в борьбе за сигвигатор не сможет определить, кто возле него и от кого послан. А значит, при должных мерах безопасности и после определенных экспериментов можно будет попытаться и приблизиться к неприятелю на дистанцию наблюдения. По крайней мере, надо обязательно попробовать это сделать.
То есть появился новый пласт разработок на будущее. Еще:
«При гибели фантом иногда
Эти утверждения были уже довольно серьезными. Иначе говоря, если бессмертный фантом Фрола где-то там погибнет, то может опять превратиться в свою начальную, чистую от последующих воспоминаний матрицу естества. То есть ту самую, в которой он был двадцать лет назад, при переносе двенадцатилетнего Ванюши через лес. Печально… Эдак потом ему и самому неприятно будет, да и обладателю придется многочасовые лекции проводить на тему: что да как оно было. А потому правильнее всего и рациональнее каждого фантома оберегать от гибели, и рисковать им только в самом крайнем, жизненно важном для всех случае.
Ну как тут не расстроишься после уяснения таких условий?
Вот обладатель и кривился, пялясь в экран и ни на что не обращая внимания. Наверное, поэтому первые возгласы за окном Иван не услышал.
– Ванюша! Да у тебя проблемы со слухом, что ли? – раздраженно продолжал кричать дед Игнат.
Иван встал и подошел к окну:
– Приветствую лучшего целителя современности! – Да, после употребления яшисарри он стал очень уважать это местное светило знахарства. – Какими судьбами оказались вы возле нашего скромного домика?
Такое уважительное отношение хоть и понравилось Игнату, но много радости на озабоченном лице не прибавило. Чуть ли не воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что во дворе никого нет, он поинтересовался:
– Друг твой когда обещался приехать?
– А в чем дело?
– Да тут местные мне мой давний заказ принесли, надо расплатиться.
– Это входит во вчерашнюю сумму?
– Конечно.
Иван подошел к горе добра, которую он уже приготовил для местного знахаря, и взял лежавшие сверху две неполные пачки денег. Протянул их в окно.
– Вот, держите. Товарищ уже приезжал и доставил не только деньги, но и все заказанное по списку. Так что давайте какие-то сумки, а то друг свои забрал, и все вот тут навалом лежит у меня под ногами.
Игнат с улыбкой посмотрел на банкноты у себя в руке, потом хмыкнул и с явным недоверием переспросил:
– И что, прямо вот так все-все-все и доставил?
– Честно говоря, ручаться не могу, я во всех этих ваших корешках и травах, вытяжках и настойках не разбираюсь. Но мне друг клялся, что все позиции в списке выполнены на «ять». Так что проверите уже сами… Вот, к примеру… – он, не выбирая, взял из кучи и передал вниз три пакета с каким-то не то сеном, не то травой, не то листьями. – Посмотрите, уважаемый, на это. Подходит?
Целитель осмотрел пакеты, вскрыл один. А когда принюхался, только и успел сказать, разворачиваясь: «Я за сумками!» – и словно двадцатилетний спортсмен рванул к своему дому. Ну, может, и не как двадцатилетний, но уж как крепкий сорокалетний мужчина точно припустил. Перебирал ногами так быстро, что только кудри на ветру развевались да лысина на солнце поблескивала.
Видимо, местные знатоки тайги, получив деньги, были тут же спроважены, потому что уже через несколько минут целитель спешил обратно к дому Заграловых с ворохом самых разнообразных сумок, пакетов и рюкзаков. Потом Иван только и успевал, что накладывать товар в тару, а нетерпеливо снующий челноком Игнат относить в свои пенаты.
С последним рюкзаком и двумя сумками он умчался, даже не поблагодарив и не перекинувшись лишним словечком. Старика прямо-таки трясла лихорадка нетерпения: закрыться у себя и начать раскладывать полученное вожделенное богатство по полочкам и прочим удобным местам.
Но не успел улыбающийся Иван опять усесться за стол, как к окну подлетел Михаил Станиславович Романов. Причем ученый с ходу просек ситуацию, разве что поверить не мог:
– А что это престарелый шаман к себе в вигвам поволок?
– Так ведь мой товарищ недавно приезжал. И все ваши заказы доставил.
– Все? – недоверчиво улыбнулся ученый. – Да в институте мы такое месяцами выбивали!
– Когда это было? При царе Горохе? – усмехнулся и Загралов. – Времена сейчас иные: оплатил со счета – значит тебе уже через два часа самолет в тайгу посадят и все доставят. И за те же самые два часа деревья вырубят и посадочную полосу соорудят.
– Ха! Это же какие счета надо иметь?! Или породнился с олигархом?
– Можно и так сказать, – ушел от прямого ответа Иван и выставил на подоконник пяток коробок приготовленного для Романова добра. – Так забирать будете, или пусть у меня пока все полежит? Мешается, кстати, под ногами…
Толстяк отреагировал подобно предыдущему визитеру: смешно подпрыгнул, рассмотрев этикетки на коробках, забрал товар и с каким-то заиканием произнес:
– С-сейчас я… С-сумки надо? Один момент!
Он сорвался с места и на такой же приличной скорости, несмотря на свои габариты, понесся к своему дому. Правда, выскочил оттуда уже не один, а с супругой и молодым мужчиной – зятем, как понял Иван. Они перенесли все полученное добро в четыре захода. Правда, Романов, в отличие от целителя, горячо поблагодарил Загралова и попросил его сегодня не беспокоить:
– Мне надо не только физически со всем этим разобраться, но еще и морально переварить…
Иван некоторое время сидел за столом, прикидывая свои ответы на будущее. Он прекрасно понимал, что когда дед Игнат и Михаил Станиславович отойдут от первого шока, то обязательно зададутся вопросами: как же все-таки так замечательно прошла доставка? И в полном объеме? И так быстро? И кто этот такой проворный таинственный друг?
Конечно, при беседе с ними можно будет использовать подсказки фантомов, но и самому продумать варианты не помешает.
Помешали продумывать со стороны. И опять со двора:
– Эй, красавчик?! Покажи личико! – нагло заголосила Елена Сестри. – Если, конечно, ты в свою Москву не сбежал.
«В самом деле, бежать надо», – скривился загрустивший Иван.
Он вызвал Ольгу в виде «духа» и расположил ее
«Ребята и девчата! К нам самые нежданные и нежеланные гости! Смотрим, думаем и подсказываем!»
Опершись локтями о подоконник, притворно-удивленно воззрился на гостью:
– А почему не на работе? Ведь без тебя и капуста, и помидоры завянут.
Женщина уставилась на него с недоумением и обидой:
– Даже лошадям положен перерыв на обед. Нам поговорить надо. Приглашай к себе.
Тут же последовали подсказки фантомов. Суть их была едина: гнать ведьму в три шеи! Разве что Фрол подобные советы облекал в более мягкую форму, чем Ольга.
Загралов все терпеливо выслушал, но сказал другое:
– А чем обязан такому неожиданному визиту?
Елена ответила не сразу. Некоторое время она, прикрыв губы согнутой ладошкой, смотрела то мимо него, то вообще куда-то в сторону. И только потом, видимо, рассмотрев, что ей хотелось, язвительно хмыкнула:
– Некрасиво получается. Супруга твоя меня только что оскорбляла, а твой
«Как она меня назвала?! – обиженно возопил Пасечник. – Кто такой
Да и сам обладатель от неожиданности выпалил:
– Ты о чем мелешь, женщина? – правда, сделал это, понизив голос.
– Это мельники мелют, а я пришла с тобой поговорить.
И опять обладатель завис на минуту в мысленном диспуте с фантомами. Фрол оставался на прежней позиции, убеждал решать вопросы с позиции силы и советовал пригрозить ведьме, что если та не уберется подобру-поздорову, то он материализуется и в самом деле ее прибьет. А вот Ольга, с ее чисто женской интуицией, теперь настаивала на том, что следует выслушать ведьму, а уже потом решать, то ли проигнорировать все, ею сказанное, то ли вышвырнуть ее в окно, то ли во всеуслышание объявить сумасшедшей. Поскольку никто в здравом уме не поверит, что возле Ивана витают невидимыми его супруга и какой-то таюрти.
«Сам ничего не говори и не отвечай на ее вопросы, – поучала Ольга. – А только спрашивай, спрашивай и спрашивай! Раз она пришла, значит, ей надо, значит, она очень заинтересована в чем-то. Вот пусть и выкладывает все свои тайны. Особенно, как она нас с Фролом видит, как различает и… все остальное».
На том и сошлись.
– Ну ладно, заходи, соседушка, – пригласил ведьму Иван. – Послушаю тебя.
Ведьма сидела на стуле возле закрытого уже Иваном окна и осматривалась. Загралов, закинув ногу на ногу, устроился напротив.
Мадам Сестри начала с того, что мотнула головой в сторону ноутбука и развешанных на стене листков с графиками и таблицами:
– Наукой занимаешься?
– Нет. Жду, когда перейдешь к делу.
– Понятно… Только и ты меня пойми, – впервые в голосе ведьмы послышались странные почтительные нотки. – У меня это впервые. Подобного общения, да и самой встречи я никак не ждала. Как и все мои предшественницы. Мы знали, что такое случается, но вот повезло только мне…
Пауза затянулась, и пытавшийся выглядеть равнодушным Иван поторопил:
– И?
– Я просто не знаю, с чего начать…
– Тогда до следующего раза! Когда подготовишься как следует.
– Сейчас… Начну с истории, хорошо?
Иван пожал плечами, и Елена, еще немного помявшись, приступила к рассказу.
Уже много поколений в роду Сестри, по женской линии, передаются, развиваются и совершенствуются некие паранормальные способности. Причем они ни в коей мере не пересекаются с возможностями шаманов и колдунов, которые могут работать со стихиями, общаться с духами, творить волшбу и прочее. Женщины из рода Сестри могли повлиять на рост и здоровье высаживаемых растений, общаться с духами своих предков, видеть иных духов поблизости, различать некие создания, подобные духам, и пользоваться целым набором защитных и атакующих средств при столкновении с враждебными существами из «тонкого мира». Причем в большинстве своем эти существа никогда и никто не видел и не встречал, о них просто говорили, ссылаясь на устные источники из глубокой древности.
Елена замолчала, прислушиваясь к звукам за дверью: пришли из сада старшие Заграловы и помогавшая им Шулемина. И Иван, следуя настойчивым советам фантомов, скорей не попросил, а повелел:
– Расскажи все, что ты знаешь про таюрти.
Ведьма из рода Сестри скромно потупилась и призналась:
– Я о них знаю совсем мало. Хотя, по преданиям, предки моих предков их тоже умели создавать… Таюрти – это порабощенный дух, который не связан с поработителем кровно. Бывают двух видов: раб-надсмотрщик и раб-убийца. Но еще сегодня утром твой таюрти был просто надсмотрщиком, а сейчас почему-то превратился… хм, нет, вроде как до сих пор трансформируется в убийцу. Как ты это делаешь?.. Ах, да, понимаю, что никогда не скажешь… Но ты не думай! У меня средства защиты и от него есть! Так что меня ты так просто не устранишь! Я тебе такое устрою!
Иван демонстративно зевнул, хотя в голове у него фантомы кричали так, как кричат в зале депутатских собраний бьющиеся за доступ к кормушке аферисты. И больше всех распинался Фрол: «Я ее сейчас точно прихлопну за «раба»! Что она себе позволяет?!»
– Теперь расскажи о моей супруге, – потребовал Иван.
Елена скосила глаза к пространству за его левым плечом:
– А как ее зовут?
– Ольга. Ольга Карловна.
– Ну… если ты так хочешь… Мне вначале показалось, что она тоже таюрти, из надсмотрщиков. Но от тебя в астральном плане так и прет запахом именно ее женской сути. Значит, она может существовать в двух мирах: астральном и физическом. Значит, она по силе чуть ли не превосходит тебя. Не понимаю… Вернее, я осознаю все ее величие и силу, и не знаю как… – она замялась, – как самой напроситься к тебе, Иван Федорович, в супруги.
Теперь уже крайне агрессивно стала высказываться Ольга. Причем в своих пожеланиях и угрозах она пошла гораздо дальше первого номера.
Загралов задумался. От рассказа ведьмы голова шла кругом. Оказывается, и на Земле издавна знали о чем-то подобном сигвигатору, а неведомые представители иного разума, скорее всего, внедрили существующие реалии, завязанные на внутренние силы каждой планеты, в универсальное техническое устройство. Узнав такое, поневоле за голову схватишься.
Но следовало не поддаваться эмоциям, а, пользуясь случаем, выспрашивать дальше и во всех подробностях:
– Ну и как ты себе это представляешь?
– Что? Супружество с тобой?.. Да нормально… Тем более что среди ведьм это принято и приветствуется… Ну и имеются определенные правила, основанные на потребностях продления рода. Опять-таки опыта ни у меня, ни у моих предшественниц не было, но, по преданиям, мы имеем на это все права. Только надо сразу признавать право старшинства и клясться в послушании…
Дальше произошло неожиданное: потомственная ведьма сползла со стула на колени, согнулась, касаясь лбом пола почти у самых ног Ивана, а руки, ладонями вверх, откинула назад, словно птица во время полета. И низким голосом зашептала-забубнила, повторяя монотонно одно и то же:
– Ольга Карловна! Клянусь тебе в верности и послушании! Обещаю выполнять каждую твою просьбу или пожелание, словно строжайший наказ, равный повелениям всех моих предков! Прими мою клятву, и поручительством будет моя открытость, при которой ты имеешь право властвовать над моим телом и над моей жизнью!
Метнувшаяся к склоненной фигуре Ольга с некоторой растерянностью подтвердила:
«В самом деле, мне видна какая-то стержневая пульсирующая нить у нее по всему телу, и я почему-то уверена, что могу эту нить оборвать. И ведьма умрет. Непонятно…»
Фрол предположил, что Елена Сестри по ошибке определила именно Ольгу главной ведьмой, которая и управляет всем трио. И хочет именно у нее выпросить разрешение не столько на доступ к телу Ивана как супруга, сколько на доступ к глобальным тайнам высшего ведьмовского сословия.
Иван и Ольга с этим согласились, но следовало уточнить и прояснить подробности до конца. Ну, тут подсказок Загралову хватало, и вскоре серия вопросов была заготовлена. Гостья продолжала пребывать в раболепной позе и повторять свою клятву.
С тоном Загралова тоже определились, выбрав самый решительный и требовательный:
– Встань! С чего ты решила, что моя супруга примет твою клятву?
Елена выпрямила корпус, но присела на пятки, так и оставаясь на коленях. Лицо ее было недоуменным:
– Что в этом такого? Она ведь остается старшей по рангу и вольна мною командовать. Тем более любая на ее месте заинтересована, чтобы потомство от ее мужа расселилось на как можно большем пространстве.
– А почему ты о моем согласии не спрашиваешь?
– Но и ты должен понимать, что иначе человечество не сохранить.
– И кто же, по-твоему, старший в нашей супружеской паре?
– Конечно ты, Иван Федорович. К тебе я и пришла, открытая и покорная… Силы твои беспредельны, знания твои могущественны, величие твое недосягаемо. Но не отвергай меня, прошу тебя! У меня есть умения, которые могут тебе пригодиться, которые помогут тебе сохранить и увеличить твой род и дадут тебе полное понимание наших ведовских секретов.
– И какие же это секреты?
– Предвидение близкой кончины любого человека. Именно в этом, самом главном действе и получили наибольшую силу и признание мои предки. Любая женщина из нашего рода могла высказать проклятие врагу или недоброжелателю, зная за трое суток о его предстоящей кончине. И это пугает обывателей больше всего, давая нам силу и влияние. Правда, чаще эта сила оборачивалась против нас же, и нас уничтожали всеми доступными средствами, поэтому уже давно мы подобными проклятиями не разбрасываемся. С другой стороны, мы видим приближающуюся смерть человека от болезни, например, и тогда вовремя предупрежденный целитель имеет возможности отсрочить конец человека, излечив или временно отогнав тяжкий недуг. Также мы можем предупредить человека о грядущей в ближайшие трое суток опасности, ориентируя ее по стороне света. Тогда человек имеет возможность уйти от смерти или довлеющей над его судьбой опасности, двигаясь строго в противоположную сторону.
«Вот это да! – восхитился Фрол. – Подозревал, что наши предки многое умели, но чтобы такое! Да еще дожило до наших дней!.. Чудо! Ванюша, бери ее в супруги и не думай ни минуты! Ольга, не кричи как с ума сошедшая, а подумай, в первую очередь, о своем муже. Ты глянь, что вокруг творится? При всем могуществе обладателя его может убить каждый подонок, порой почти случайно, не говоря уже о спланированном, преднамеренном убийстве. А так мы будем уверены в его долгожительстве».
«Не будем! – воскликнула Фаншель. – Я его сама задушу, если он с этой козой вздумает «продолжить род»! Или его «продолжалку» вырву с корнями!»
Вопрос о детях для Ольги был довольно болезненный. Пока в тексте сигвигатора не отыскалось ни единого слова о том, может ли фантом, пусть даже и девять месяцев подряд пребывающая в физическом теле, выносить и родить здорового ребенка от обладателя. А Фаншель хотела детей. Все свое последующее, пусть и обманное для остального мира существование она мечтала подкрепить ребенком.
Вот тут-то ведьма и сказала:
– Вторая наша врожденная способность – это умение предвидеть для любой женщины тот момент, когда она может начать вынашивать ребенка. На этом мои предки и старались зарабатывать в своей жизни. Третья способность…
– Постой-постой, – перебил ее Иван. – Подробнее можешь о второй? Вот, к примеру, что ты скажешь о моей супруге?
Елена Сестри задумчиво подвигала бровями:
– Это долго… минут на десять. И мне при трансе надо держать ладони на физическом теле Ольги Карловны. Только тогда я могу заглянуть в ее будущее.
На этот раз Ольга была согласна.
«Материализуй меня!» – потребовала она от Ивана.
Да только мужчины заопасались, вполне справедливо рассудив, что вот так сразу доверять ведьме нельзя. А вдруг она наведет порчу на свою вчерашнюю обидчицу? Вдруг весь этот спектакль и разыгрывается только ради банальной мести? Тем более что вчерашнее, да и недавнее ее поведение характеризовало Елену ну совсем не с положительной стороны. Мало того, Фаншель находится в розыске, пусть об этом и не трубят во всех газетах и на каждом телеканале, так что видеть ее посторонним категорически нельзя. Что в данном случае может стоить клятва верности, данная какой-то ведьмой?
Ольга на это кричала, что она теперь может в любой момент, даже умирая, порвать замеченную в астральном мире ведьмы ниточку и убить Сестри. Та, мол, недаром клялась и так раскрывалась, сняв с себя все защиты. Открывшись старшей по рангу и вверив свою судьбу в ее руки, ведьма, дескать, становится беззащитной и полностью зависимой.
Пасечнику все-таки удалось уговорить маленький коллектив и потребовать от ведьмы ответить на несколько вопросов. Так сказать, для чистоты следствия и чтобы расставить все точки над «i». Выслушав его, Иван повел разговор дальше:
– Поведай вначале о своих предках.
– Обо всех? – удивилась гостья, усаживаясь на стул. – И что именно?
– Нет, только о последних. О которых ты все знаешь и с которыми продолжаешь поддерживать контакт.
Елена помотала головой:
– Это самая большая моя тайна. Ты об этом не имеешь права спрашивать, пока не ответишь мне согласием и пока не примешь в свою семью.
– И тем не менее! Сколько их?
Елена молчала.
– Восемь?
Видимо, Иван попал в точку. Лицо ведьмы исказилось от злости, а взгляд отыскал дух Фрола над правым плечом обладателя:
– Ты! Надсмотрщик, таюрти-убийца! Ты и это успел высмотреть до моего пробуждения?! Ты не имел права!..
– Зря ты на него кричишь, – остановил истерику Загралов спокойным голосом. – Он просто выполнял мое поручение, ничего личного.
Взгляд Елены переместился на него, потом мотнулся левее, смягчился. Она вздохнула, смирившись, и подтвердила:
– Да… их восемь. И у меня помимо их черепов, которые нужны для ритуала призыва, есть еще и восемь тетрадей с их сокровенными записями. Если ты меня примешь, будешь иметь право и на чтение этих записей. А если согласятся мои предшественницы, то и на разговор с ними во время контакта призыва.
После таких признаний обладатель и фантомы крепко задумались.
– А что ты конкретно знаешь обо мне? – наконец спросил Иван.
– Ты – обладатель. Повелитель и создатель духов, в том числе и материальных. Твое призвание и судьба созвучны нашим: защищать разумную жизнь на планете.
«Точней не бывает! Как она все угадала! Будто давно уже прочитала весь текст сигвигатора! – мысленно воскликнул Иван. – Но как в эту картину спасения человечества вписывается поведение Безголового? Может, мне следовало вернуть ему сигвигатор? Может, я нарушил соотношение добра и зла на Земле и теперь планете грозит некая катастрофа? Что здесь не так? Или чего мы еще не знаем? Или наоборот – это мы зло? Это мы – гибель разумной жизни?»
«А вот ты у нее о себе и спроси!» – посоветовала Ольга.
Иван так и сделал:
– Ну и как я, по твоему мнению, справляюсь со своим призванием?
– Великолепно!
– С чего ты так решила?
– Ты – добрый и справедливый. А это для обладателя – самое главное.
– То есть, по-твоему, обладатели бывают и плохими?
– Конечно. В тетради моей седьмой по древности предшественницы об этом написано с десяток страниц.
– Такие, как я, были и раньше?
Елена задумалась, потом пожала плечами:
– Вряд ли… В тебе есть много несовпадений в плане сил, умений и возможностей. Да ты сам почитаешь.
Хотелось еще поинтересоваться, какие это несовпадения: в сторону усиления или наоборот, но тут раздался стук в дверь. Дух Фрола немедленно метнулся на кухню, чтобы все видеть и слышать.
– Сынок, ты обедать с нами будешь? – спросила из-за двери Татьяна Яковлевна.
– Спасибо, мама, но я сейчас занят, у меня важные переговоры идут.
Мать вернулась на кухню, где за накрытым к обеду столом сидели Федор Павлович и Шулемина.
– Похоже, с кем-то по скайпу общается, голоса слышны были, – сказала Татьяна Яковлевна…
– Конечно, – несколько нервно бросила актриса. – С нами ему даже за стол сесть некогда. Наверное, с тестем или тещей общается.
– Ну, так и причина есть, – заметил Загралов-старший. – Олю никак не вырвут из рук похитителей. Может, она недавно опять звонила?
– Звонила, как же… – гостья поколебалась, но все-таки не выдержала: – А мне кажется, что все эти звонки сфабрикованы. Потому что сердцем чувствовала сразу: с Олечкой беда. Страшная и непоправимая беда…
А в комнате Ивана, теперь уже с подпертой стулом дверью – Елена пересела на кровать, – продолжался разговор.
– Хорошо, давай так, – сказал Иван. – Сейчас появится моя жена и ты посмотришь ее будущее насчет ребенка. Лишь после этого она даст ответ на твое предложение. Приступим?
– Да! – Глаза ведьмы блестели от нескрываемого интереса, предвкушения и восторга. Ей еще ни разу в жизни не удавалось наблюдать превращение духа в физическую сущность. – Только она должна быть полностью обнаженной. Одежда будет мешать моему познанию астрального будущего. Ну и сразу хочу предупредить: если нет возможности иметь детей, то мне придется об этом сказать. После такого моих предшественниц начинали жутко ненавидеть. Но иначе никак нельзя: если я не скажу правду, входы в астрал для меня могут закрыться навсегда.
«Ничего страшного! – Ольге не терпелось. – Зато я буду знать уже точно, на что мне надеяться! Делай призыв!»
«Но мы здесь не одни…» – Иван, вспомнив о правилах приличия, имел в виду вернувшегося Пасечника.
«Фрол, побудь, пожалуйста, на кухне, – попросила Фаншель. – Или вокруг поселка осмотрись…»
«Уже исчезаю!» – заявил Пасечник.
А еще через несколько мгновений обнаженная красавица появилась за спиной у сидевшего на стуле обладателя и ласково, но с чувством властительницы возложила руки ему на плечи.
Елена Сестри смотрела во все глаза, и наблюдать за ее эмоциями было весьма интересно. Вначале сам факт появления живого существа заставил ее замереть. Потом зрачки стали расширяться от узнавания, а напоследок нахмуренные брови показали немалые сомнения. Да и слова, обращенные к Загралову, отражали растерянность:
– Мне ничего не кажется? Твоя жена и в самом деле известная актриса?
– Нашла, у кого спрашивать, – несколько надменно опередила Фаншель ответ мужа. – Он при нашем знакомстве даже фамилии моей не слышал.
При этом ее пальчики слегка ущипнули мочки ушей Ивана: смотри, мол, даже в глухой тайге обо мне знают. А ты, столичный житель, так наплевательски относишься к великому кинематографу.
– И… давно вы знакомы? – решилась уточнить ведьма.
– Чуть больше месяца. А не десять лет назад, как ты подумала.
Личико Елены стало совсем растерянным. Она даже, в поисках несуществующей поддержки от своих предков, непроизвольно осмотрелась.
– Но ведь такого не бывает… В записях утверждается, что на создание таюрти… э-э, вернее, духа обладателю требуется не менее года… Хотя, может, мои предшественницы ошибались…
– Мой муж самый могущественный обладатель в истории, – заявила Ольга. – Так что ему все по плечу. Давай перейдем к делу…
– И мой дух он может создать чуть ли не сразу? – поразилась Сестри.
– Может! – голос Фаншель стал строже. – Если захочет! И если ты будешь себя правильно вести и выполнять все мои распоряжения. И напомню, у нас мало времени!
Оставаясь сидеть на кровати, Елена попросила Ольгу встать рядом с ней и приступила к таинствам астрального пророчества. Внешне это выглядело вполне прозаически: Елена прикладывала обе ладони к разным местам тела и держала там в течение десяти-пятнадцати секунд. Глаза ведьмы были плотно закрыты, и только губы порой шептали просьбу повернуться то боком, то спиной.
Ольга отнеслась к прикосновениям, пусть даже к интимным местам, вполне спокойно и с пониманием. Определение ее фантомного будущего казалось ей во сто крат более важным, чем стыдливость. Тем более что она ничего не опасалась: муж находился рядом и в любой момент был готов помочь. А в случае явной опасности и превратить обратно в неосязаемого духа. Но опасности вроде не предвиделось, по крайней мере явной и непосредственной. Ведьма и в самом деле занималась своим делом, а если и притворялась или пыталась навести туману, то делала это с наивысшим профессионализмом: не придерешься и в обмане не обвинишь.
Иван решил присмотреться, чтобы увидеть хотя бы те краски, которые видит, к примеру, его друг Евгений Кравитц. Или те сгустки воздуха, что различают фантомы в состоянии духов, глядя друг на друга. Или тот самый астрал, в котором Елена Сестри как бы видит будущее любой женщины. И рассмотрел-таки дивную конструкцию из желтовато-белых колец, которая в виде веретена окутала фигуру его супруги. Причем чем больше Елена совершала касаний, тем плотней и красочней становилось веретено из полупрозрачных колец. И в какой-то момент, минуте на десятой обследования, веретено вдруг резко крутнулось и, словно водоворот, ушло в пол. А вместо него, через полминуты, возник десяток маленьких вихрей, которые своими остриями стали вращаться возле самого обнаженного тела, перемещаясь вдоль него в разных направлениях. А еще через минуту они вдруг разом исчезли.
В тот же момент ведьма дернулась, словно от удара током, и, наверное, упала бы с кровати, если бы не ухватилась за Ольгу, прижавшись щекой к ее животу. Потом еще два раза содрогнулась, открыла глаза, опустила руки и села ровно.
И заговорила чужим голосом, словно ее устами говорил некто иной:
– Будет у тебя потомство, Ольга Карловна. И зачатие произойдет через шесть месяцев от дня сего, если ты приложишь для этого все свои силы и желания… Но может, это и раньше случится, если обладатель останется добрым и любвеобильным…
Расслабившаяся и не сдержавшая улыбки Фаншель покосилась на своего мужа и еле слышно пробормотала:
– Я-то приложу!.. Пусть только будущий папочка попробует отлынивать… – Потом, уже громче, спросила: – А кто у меня будет, мальчик или девочка?
Видимо, просмотр астрального будущего забрал у ведьмы много сил и энергии. Потому как выглядела она сейчас жутко усталой и уж никак не на семнадцать лет. Сейчас ей и в самом деле можно было дать все тридцать. И говорила она с трудом, язык заплетался, словно после изрядной дозы спиртного:
– Вариантов гораздо больше…
– Это как?! – не на шутку испугалась будущая мать. – Я не хочу рожать неведомую зверушку или еще какое чудовище, как в фильме «Чужой»!
Елена Сестри криво улыбнулась:
– Может быть двойня… К тому же разнополая… А еще случаются тройни… Но конкретно я определять не умею. Такой опыт приходит лет после шестидесяти…
Стоило видеть, как расслабленно, счастливо улыбнулась Ольга и как мечтательно закатила глаза:
– Не откажусь и от тройни!..
К тому времени обладатель спохватился, и на месте скопища своей силы даже лужицы не увидел. Так, мокрое место! И понял, что находится на грани обморока. Поэтому принял меры: дематериализовал супругу и дух Фрола. А сам на полусогнутых проковылял к столу и, не раздумывая, проглотил сразу два яшисарри. Потом подумал, развел в стакане «Няму» и запил орешки.
Оглянулся на ведьму, наблюдавшую за его действиями. Ее личико было даже не бледным, а сероватым. И в том, что она тоже перебрала с расходом своей силы, сомневаться не приходилось.
– Ты как? – поинтересовался Иван скорее для проформы.
– Мне плохо… надо прилечь… – пролепетала она в ответ. И откинулась на кровати.
Загралов уже чувствовал идущие из желудка бодрящие импульсы силы. Взяв орешек, он протянул его Елене:
– Глотай! Это должно добавить тебе силенок. Хотя я точно не уверен…
Она мертвой хваткой вцепилась в его руку:
– Ты меня принимаешь в семью? Твоя супруга осознала пользу от меня? Приняла мою клятву?
Иван не рискнул брать на себя такую ответственность и давать обещание вместо Ольги. Поэтому сказал:
– Мне, честно говоря, все равно. Даже скорее я согласен, чем против. Но давай подождем возвращения моей жены. Пусть решает она…
– Разве ее возвращение не от тебя зависит?
– От меня… – правду о своем временном бессилии раскрывать он пока не стал. – Но я хочу ей дать некоторое время на размышления. Не давя при этом своим авторитетом и правом.
– Ну да… правильно… – ведьма с трудом проглотила орешек и скривилась: – Дай воды…
А графин оказалась пустым! Иван взял его и направился к двери со словами:
– Сейчас, сейчас… Принесу!
Убрал стул от двери и резко потянул ее на себя. И тут на него чуть не рухнула приложившая с той стороны ухо к щели Елена Шулемина. Иван еле успел ее подхватить. Поразительно, как графин не уронил! Актриса сразу увидела лежавшую на кровати ведьму.
– А-а-а-а! Так вот с кем у тебя «важная беседа»?! Так вот с кем у тебя связана «важная работа»?! Да я все Олечке расскажу! Да она тебе, развратнику, все, что торчит, поотрывает! Сволочь! Бабник! Животное! Кобель безмозглый!
– Ты что, с ума сошла? – попытался утихомирить ее Иван. – Что за оскорбления?!
На крики Шулеминой из своей комнаты выскочили родители, и обладатель максимально мобилизовал свою выдержку, став спокойным и в меру насмешливым:
– Мама, дай, пожалуйста, воды, а то Елене плохо. – Он отдал матери графин и тут же обратился к отцу: – Папа, а у тебя нет «мягкого» успокоительного? А то опасаюсь, что придется прибегнуть к пощечинам.
– Ты посмеешь меня ударить? – взвизгнула актриса.
– Ну, если ничто другое тебе не поможет… – пожал Иван плечами.
Скандалистка притихла, но когда вернулась Татьяна Яковлевна с полным графином, с угрозой прищурила поблескивающие глаза:
– И у тебя поднимется рука на мать твоего ребенка?
Наступила звенящая тишина. Иван в панике создал дух супруги
– Ну, чего молчишь? – издевательски спросила Шулемина.
– Этого не может быть… – выдавил из себя Иван. – Мы ведь предохранялись…
– Ха! Порой самые эффективные средства бывают неэффективны!
«Ах вот оно что! – начала заводиться Ольга. – Ах вот до чего дело дошло!»
«Да ерунда все это, – попытался успокоить ее Иван. – Ведьме стало плохо после осмотра твоего астрального будущего, я бросился за водой, а эта глупышка подслушивала. Ввалилась сюда, увидела лежащую на кровати женщину и стала ругаться. И вот до чего додумалась…»
А Шулемина тем временем обратилась к ошеломленным родителям Ивана:
– Ваш сын не имеет права угрожать мне физической расправой! Вы согласны? – Но так как те не реагировали, сделала вираж: – В любом случае у нас получится красивый, здоровый ребенок. Я уверена!
Иван тоже решил пойти на словесные выкрутасы:
– Постой-постой! Только что ты заявляла, что пожалуешься Ольге на меня, хотя причина явно высосана из пальца. А ты не боишься встречи с ней?
– А меня Олечка простит! – заявила Шулемина. – Я ее лучшая подруга, и она меня не осудит. У меня были уважительные причины так поступить. А вот за прелюбодейство с этой… – и она гневно ткнула перстом в сторону кровати.
Обладатель жутко пожалел, что Шулемина не слышит, что выкрикивает в ее адрес эта самая «лучшая подруга» и какими экзотическими способами желает умерщвления как ее, так и своего супруга.
Ведьма уже не лежала, а сидела на кровати. Увидев жест Шулеминой, она произнесла громким скрипучим голосом:
– Не беременна ты. Просто задержка цикла. Это все нервы… Чувствуешь себя премерзко, подташнивает тебя… Вот и показалось, что беременна.
Все семейство Заграловых чуть ли не в унисон выдохнуло. Умолкла в сознании и разбушевавшаяся Ольга. Причем она же первая и пожалела лгунью, присмотревшись к ней и заметив, что та от переживаний вот-вот грохнется на пол:
«Ленка бледная как мел! Как бы сейчас не свалилась… Дай ей воды».
Иван выхватил у матери графин, налил в стакан воды и протянул Шулеминой. Та, словно в каком-то трансе, выпила воду и медленно вышла из комнаты. Татьяна Яковлевна, оставив графин на комоде, поспешила за ней следом. Федор Павлович постоял немного, неловко переминаясь с ноги на ногу, и тоже вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Иван налил воды и ведьме, уселся на стул и присмотрелся к резервуару своих сил. Сразу три принятых концентрата значительно помогли, баланс все больше тяготел к плюсу. В то же время два ручейка утекали в стороны. Один явно тянулся к замершему в раздумьях духу Ольги, а вот второй терялся в неизвестности, вероятно, подпитывая несуществующего в данный момент Фрола.
«Что же это происходит?! – запаниковал обладатель. – Неужели Пасечник и в самом деле проходит некую трансформацию? Превращается из духа надсмотрщика в этого, как его?.. В таюрти-убийцу?»
«Ну, превращается… – меланхолично протянула любимая супруга. – А вот что мне теперь делать? Как я после подобного скандала осмелюсь с твоими родителями познакомиться? Да они меня из-за таких подруг и на порог не пустят! А если и пустят, то всегда будут на меня смотреть с издевкой и с презрением…»
«Милая! Не смей так даже думать! Они чудесные люди, и уверен, души в тебе не будут чаять. И детей наших будут любить. Мне мать уже давно признавалась, как они с отцом внуков ждут!»
Упоминание о детях сменило направленность Ольгиных размышлений:
«Почему для удачной беременности надо ждать шесть месяцев? Ну-ка, спроси у этой пророчицы!»
«Да это и так ясно, дорогая. Наверняка зависит от сил, которые я накоплю и которыми смогу тебя поддерживать в физическом теле постоянно. Между прочим, она терпеливо ждет твоего решения. Или ты хочешь поговорить с ней, будучи в физическом теле?»
«Это – лишнее. Ты и так эти концентраты сегодня ешь словно семечки. Не хватало еще желудок испортить! А насчет ведьмы… – Она задумалась и сделала неожиданный вывод: – Ты и в самом деле бабник! Правильно Ленка говорит: кобель натуральный! Только и мечтаешь, что изменять мне с разными… да еще при этом имея мое согласие!»
«Милая, успокойся! Пожалуйста! Давай думать о проблеме, не держась за принципы нашего воспитания и привитое нам мировоззрение. Она ведь нам просто необходима с ее талантами и паранормальными способностями. Но если ты будешь против, то дашь ей отказ и вопрос исчерпан…»
«Ага! И мы получим готового опасного врага? Ко всему прочему я так и не смогла до конца понять, чего эта ведьма хочет как будущая мать? Как она себе представляет наши семейные отношения? Как вообще это все будет выглядеть и что она конкретно хочет для себя как умеющая превращаться в духа?»
«Я тоже этого не понимаю. – Иван посмотрел на притихшую Елену Сестри. – А значит, продолжим разговор с ней!»
И высказал это вслух.
Ведьма на вопросы отвечала без запинки. Как выяснилось, она знала далеко не все об умениях обладателя. К примеру, считала Фрола только духом, который, пусть и поднявшись на высшую ступень после трансформации, никогда не сможет получить физическое тело и появляться в этом мире.
А вот Ольгу она считала женщиной сродни себя, но с которой сделана копия, и эта копия может служить при необходимости точно так же, как таюрти-надсмотрщик. Живой человек стать духом-убийцей, по убеждениям ведьмы, не мог. А еще она заявила, что Ольга сейчас где-то живет, пусть в той же Москве, а ее дух постоянно находится возле Ивана. И при желании супруг может притянуть к себе через матрицу духа и физическое тело. То есть совершать телепортацию тех людей, духом которого он обладает.
Это заставляло модифицировать некие уже усвоенные понятия и радикально пересмотреть отношение к остаткам шаманского дерева тава-гры. Оно выдвигалось на второе место после сигвигатора. Конечно, нужно было еще разобраться, какими силами обладал уже трансформированный в убийцу дух и как долго будет протекать подобная трансформация. По непроверенным данным, которые содержались в тетради одной ведьмы из рода Сестри, для такого действа обладатели проводили сложнейший обряд, длившийся непрерывно несколько недель. Суть обряда оставалась тайной.
Но к обсуждению волшебной деревяшки можно было вернуться в любое время.
А вот в грядущем статусе Елены Сестри следовало разобраться немедленно.
Первое: само создание духа. Здесь сведения, хотя порой облеченные в мишуру загадочных слов, оказались сродни инструкции в сигвигаторе. Обладатель прикосновениями ладоней снимал копию матрицы естества и после совершения известных ему обрядов создавал духа. Допустим, все той же Елены Сестри. Дух постоянно обретался вокруг него, помогая, защищая, наблюдая и собирая нужные сведения. При нужде обладатель телепортировал к себе и физическое тело ведьмы, и как раз в тот момент дух соединялся со своим матричным подобием, и вся собранная память, полученный опыт и знания переходили в тело и разум Елены. И каждый раз при слиянии она будет становиться сильней, принося своему супругу все больше пользы.
Второе: ее желание стать матерью. Здесь для Ольги Фаншель и таился наибольший камень преткновения. Потому что, как ни играла ведьма словами, как ни скрашивала действительность и как ни описывала будущие благи от намечаемой близости, правда была одна: Иван обязан вступать в интимную близость для создания потомства. Скорее всего на этом бы все и закончилось, но Иван вдруг услышал знакомое слово.
– По нашим родовым преданиям, – говорила Елена, – наличие двух и более жен дает обладателю возможность вбирать в себя
Иван жестом попросил ведьму умолкнуть и повел разговор с Ольгой.
Огромные, если не самые важные тайны из расшифрованного текста приоткрылись. Интимные отношения оказались на удивление мощными источниками энергии и громадными накопителями, позволяющими аккумулировать разлитую в окружающем пространстве эту самую энергию. Как Иван, так и Ольга сразу поняли взаимосвязь между сроком в шесть месяцев до начала беременности и обязательным дополнением: «если приложит (Ольга!) к этому все усилия». А коль не будет у обладателя трех жен, он еще не скоро сможет держать свою супругу в постоянной физической ипостаси. При этом обеспечивая полную безопасность как близких, так и самого себя, и не истощая собственный организм до глубоких обмороков.
Да и в дальнейшем – не факт, что появится возможность иметь ребенка.
И теперь все зависело от Ольги. Ее супруг размышлял так:
«Откровенно говоря, я не знаю, как это будет выглядеть, и мне совершенно не хочется проходить через подобные интимные отношения. Бояться за себя – не боюсь и всегда буду любить только тебя одну. И мне будет смертельно больно, если ты в этом засомневаешься. Твой дух во мне, ты практически уже можешь заглядывать, читать все мои мысли. Так что тебе легче все правильно оценить и во всем разобраться. Как решишь, моя милая, так и поступим».
Ольга Карловна обладала крепким характером и сильной волей и думала недолго:
«Я верю в тебя. И уже знаю, как мы поступим: ребенок от тебя – это будет не только наша общая радость и счастье. Это еще станет для меня, давно на самом деле уничтоженной, окончательным подтверждением моего повторного существования. Наверное, только после родов я смогу поверить в свое возрождение и жить дальше спокойно…»
И тут же напомнила, что следует решить еще один вопрос, который стоял третьим в списке: как сложные отношения в семье будут смотреться со стороны? Иначе говоря, как будут выглядеть официально?
Когда об этом спросили у Елены, она заметно приободрилась, уже предвидя результат, и перечислила основные пункты семейного уговора. Для всего мира ведьма останется еще на некоторое время жить в тайге. Хотя приезжать в Москву или туда, где обоснуется ее семья, будет как можно чаще. Родившийся ребенок, да и все последующие, обязаны во всем подчиняться воле отца и жить там, где он распорядится. Мать не имеет права забрать свое чадо и скрыться в неизвестном направление. Да такое и невозможно. Чтобы не возникло ненужных разговоров, будет запущена легенда, по которой Елена Сестри имеет или жениха, или пребывает в кратковременном замужестве. Отсюда и дети.
Во главе семьи стоит, конечно же, обладатель. Вторая жена во всем, даже в мелочах, должна подчиняться распоряжениям первой, верховенствующей жены, и любая полемика на эту тему или желаемые изменения – невозможны по умолчанию.
Вдаваться в тонкости интимных вопросов высокие договаривающиеся стороны не стали. Да, по словам Елены, каких-то определенных правил больше и не существовало. Только одно: после интимных отношений супруга со второй женой та обязана сделать первой колдовской массаж всего тела. Во всем остальном придется уже по ходу жизни как-то приспосабливаться и самим подыскивать приемлемые варианты контактов, привыкать к интимным внутрисемейным отношениям. Главным ориентиром их правильности должно служить усиление символа-печати ялято, или, иначе говоря, наполнение озера яляторных удовольствий силами венгази. Если что-то будет не так – озеро останется сухим, а если все складывается правильно, начнется процесс бурного наполнения.
Ольга уже смирилась со всем, лишь бы свершилась ее главная мечта – родить ребенка от супруга. Ну а Иван, как любой нормальный мужчина, надеялся на собственные силы и не сомневался, что справится с любыми семейными обязанностями. На этом эмоциональном фоне заявление ведьмы о том, что в семью нужна еще и третья жена, проскочило как-то незаметно. Где две жены, там и третья. В любом случае привычные понятия претерпевают кардинальные изменения.
Ольгу заинтересовал колдовской массаж, и Елена высказала готовность сделать его немедленно. Но обладатель этому воспротивился. Он тоже был заинтригован, но учитывал наличие сил. Ведьма все еще оставалась слабой, яшисарри на нее не подействовал. Сил в «бассейна» Ивана, может, и хватило бы на час пребывания Ольги в физическом мире, но опустошать себя до конца он опасался. Постоянный ручеек сил, убегающий в сторону Фрола, его очень напрягал.
А ведь еще следовало провести обязательное действие с самой ведьмой: прикасаясь к ней руками, скопировать ее матрицу естества в свою подсознательную память. И сделать это по договору следовало как можно быстрей. Вот на эту тему и начался спор. Елена утверждала, что ладони мужчина должен приложить везде, в каждой точке ее тела. Причем тела обнаженного. А Ольга настаивала на варианте в одежде. Видимо, желала до последнего оттянуть открытые прикосновения, которые уже граничили с интимной близостью.
«Вспомни, как ты скопировал матрицу Фрола. Только прокатился у него на спине, и вы оба были одеты».
«Но я касался ладонями его шеи, волос, лица, – возразил Загралов. – Он меня нес целых три часа. Да и до того вывих вправлял. Вот в сумме матрица естества и запечатлелась вместе с осознанием надежности и защищенности, исходящими от этого человека».
«Все равно пробуй через одежду! – сердито воскликнула Ольга. – А уже если не получится, тогда разденешь ее и будешь ощупывать, как пожелаешь. Только сейчас я смотреть на это не хочу!»
«Ладно, попробуем так…» – согласился Иван и огласил волю своей любимой вслух для Елены:
– Раздеваться не надо. Ложись вначале на живот.
Опять подпер дверь стулом, опасаясь внезапного вторжения, и приступил. Понятно, что ладони не прижимал, ими не ерзал и пальцами кожу не разминал. Под командами и рекомендациями жены такое делать сложно. Но все равно упругость тела, его манящую молодость оценил, по груди прошелся охотно и даже почувствовал идущие от Елены волны вожделения. Мало того, еле сумел в себе подавить ответные волны.
По окончании процесса возник вопрос: а как проверить действенность снятия матрицы? Получилось или нет? Потому что ни сейчас, ни в скором времени создавать дух Елены он не собирался. Как раз в тему было заявление Елены, что для этого нужны определенные обряды и масса времени. Правда, ведьма явно надеялась на скорое создание своего второго «я», как и на скорую беременность. Но тут опять имелся хороший повод сослаться на нерушимость, четкую последовательность грядущих ритуалов, и не пришлось озвучивать главное требование Ольги:
«Пока я не забеременею, никаких детей у тебя на стороне быть не может! И не спорь! Данная тема обсуждению не подлежит!»
«Да я и не собирался спорить, – заверил супруг. – Я и сам такого же мнения!»
Увы, действительность их обломала, как говорят, по полной. Уже собравшись уходить, можно сказать, вторая новоиспеченная жена вдруг остановилась у двери:
– Думаю, вопрос о третьей жене решился сам собой…
– Это как? – нахмурился Загралов.
– Дело в том, что мне следовало срочно унять разразившийся скандал. Перед твоими родителями было бы очень неудобно, да и впоследствии трудно будет сформировать нужную официальную легенду. Эти крики могли и на улице услышать, а посторонним знать об этом нельзя.
– Что именно нельзя?
– Ну, пусть все думают, что ребенок у нее от того погибшего мужчины, с которым она жила раньше, – пояснила ведьма.
Ее последние слова заставили Ивана обмереть:
– Ты хочешь сказать…
– Ну да. Ваша подруга Шулемина и в самом деле беременна. Причем ждет ребенка именно от тебя, она не ошиблась. Теперь надо ее как можно быстрее ввести в семью, правильно обо всем проинформировать и посоветовать, как себя подавать, как освещать статус матери в остальном мире. Мне кажется, она будет верна и преданна семье, не меньше чем я, и тоже согласится выполнять все распоряжения старшей супруги.
Иван непроизвольно поморщился: в сознании опять начиналась очередная истерия слышавшей каждое слово Ольги Карловны Фаншель.
Остаток этого и два следующих дня прошли для Ивана Федоровича Загралова под знаком некоей растерянности, несобранности и непродуктивной траты времени. На общественные работы он так ни разу и не сходил, благо нашлось кому его прикрыть от недовольства посельчан. Причем это были люди авторитетные, заявившие, что москвич делает важную работу, результаты которой положительно скажутся на укладе жизни всего поселка.
Все хлопоты по привлечению в семью Елены Дмитриевны Шулеминой он сбросил на плечи своей главной супруги и ее неожиданной коллеги. Мол, сразу заявляю: у меня ничего не получится, я за это не берусь и вообще общаться с недавней подругой и любовницей опасаюсь. Не она меня морально убьет, так любимая женщина какое-нибудь слово неправильно расслышит, истолкует не в мою пользу и устроит мне веселую жизнь.
Ольга осталась таким спичем вполне удовлетворена, но поинтересовалась: «И как же я буду общаться с Еленой, если появиться перед ней физически не могу?..» Иван тут же ответил: «Да и нельзя тебе! Ты же ее уничтожить и разорвать обещала». Любимая, проворчав, что так и следовало бы сделать, тем не менее подсказала идею: «Если ты можешь налаживать общение между мной и Фролом, то сделай подобную связь между мной и ведьмой».
Обладатель задумался, вспомнил о снятой матрице естества, находящейся в его подсознании, и решил попробовать. Во всяком случае, много сил не уйдет. С четверть часа экспериментировал с неведомыми и непонятными ему идеями и методом тыка наткнулся на нужное действо: ведьма стала слышать голос духа Ольги у себя в голове. Ну а та уже вполне самостоятельно могла передвигаться рядом с младшей по рангу коллегой, общаться с ней, да и вообще могла свободно перемещаться по всему поселку и вблизи от него.
Вот, пожалуй, и все полезное, что сделал Иван за два с половиной дня.
Женщины договаривались сами. Изначально, уже ближе к ужину, Сестри пришла в комнатку, выделенную гостье, и уселась на кровати у нее в ногах. Актриса ни на что не реагировала и даже не хотела отвечать на простейшие вопросы родителей Ивана, настолько она была обманута в своих ожиданиях. Да и сомнения ее буквально доедали: неужели она ошиблась в определении собственной беременности? Но сразу напряглась после предложения ведьмы:
– Хочешь пообщаться с Ольгой Фаншель?
Шулемина медленно перевернулась на бок, обожгла ведьму ненавидящим взглядом, но продолжала молчать. Тогда пришедшая стала объяснять продуманную заранее и согласованную историю. Причем историю, основанную на правде и только чуточку подкорректированную фантазиями.
Дескать, да, она и в самом деле ведьма, причем настолько сильная, что, получив на это разрешение Ванюши, сегодня вызвала дух его супруги и, установив канал, теперь может с ней постоянно общаться. Мало того, сама Ольга может ее глазами видеть все происходящее вокруг и слышать все звуки ее ушами.
Естественно, Шулемина не поверила. Не состроила даже презрительную гримасу и опять отвернулась, укладываясь на живот. Но Сестри не отставала:
– Не веришь? Тогда я разрешу твоей подруге пообщаться моими устами с тобой напрямую. Она тебе сейчас выдаст кучу секретов и мелких деталей, о которых можете знать только ты и она. Но сразу предупреждаю и хочу тебя правильно настроить: госпожа Фаншель на тебя очень сердита и начнет с ругани. Будь готова… А я перехожу в роль зрительницы…
Ну и госпожа Фаншель не постеснялась в выражениях.
Шулемину пробрало с первых же слов. Настолько были сходны интонации, тон и характерные словечки. Вначале она перевернулась на спину. Потом села. Потом отодвинулась на край кровати, испуганно пялясь на говорящую женщину, прикрываясь подушкой и поджимая под себя ноги.
Разбушевавшаяся Ольга закончила вступительную речь, явно злорадствуя:
– Дрожишь? Боишься? Правильно делаешь! И твое счастье, что я не могу воспользоваться руками! Вот тогда бы ты у меня получила в полной мере за совращение моего Ванюши! Ну, ничего, я еще с тобой скоро встречусь с глазу на глаз!
Шулемина не выдержала и заплакала:
– Олечка, прости! Умоляю, сжалься… Мне было так тяжело…
– Ладно, о прощении поговорим потом. А сейчас я тебе кое-что расскажу из наших секретов, чтобы ты окончательно поверила, что это я… К примеру, как ты хвасталась особенными ласками Ильи, которые вы увидели в порнофильме. Тебе эти ласки очень нравились, хотя Илье ты в этом так и не призналась…
– Все! Больше не надо, пожалуйста! – залепетала пораженная и уже давно и так поверившая подруга. – Я не сомневаюсь, что это ты! Где ты? Когда тебя отпустят? Как твое самочувствие? Говорила ли ты с Иваном?
– Да я уже и так почти на свободе. Эти женщины были втянуты в преступление насильно и давно бы меня отпустили, но опасаются мести. Поэтому мне вместе с ними надо все хорошенько продумать. Самочувствие мое отличное, фигуру выдерживаю, хотя кормят меня изумительно, можно сказать, одними только деликатесами. С Иваном поговорила, и говорю теперь постоянно. Так что он в курсе всего и тоже занимается продумыванием каждой детали для моего скорейшего к нему возвращения.
– Ой, Олечка, я так рада, так рада… – прошептала Шулемина, глотая слезы.
– Незаметна твоя радость… Скорей ты бы радовалась, если бы я не вернулась…
– Ну что ты! Как ты можешь такое говорить?! Я для тебя готова на все!
– На все, на все?
– Что только в моих силах…
– Ну, тогда мы постараемся с тобой договориться.
И Ольга вместе с ведьмой стали предлагать ошарашенной актрисе стать негласной супругой Ивана Федоровича Загралова и родить от него ребенка. А в дальнейшем так и жить, выполняя не только его волю и желания, но и признавая первенство Ольги.
Переговоры длились долго. Шулеминой приоткрыли некоторые тайны сигвигатора и рассказали о сути обладателя. Остальные тайны обещали раскрыть потом. Шулемина согласилась на новое свое положение, но с оговорками, впрочем незначительными. Например, она настояла на том, что ее дети будут носить те имена, которые она сама выберет. Потребовала исключить грубые слова в общении между женами, а нарушившую это правило наказывать так, как захочет та, кого обругали.
Вот так Иван Федорович Загралов стал троеженцем. Но пока только теоретически, потому что любимая женщина и мысли не допускала о том, что он может уединиться для интима либо с Шулеминой, либо с Сестри.
Да он и не стремился. А попросту бездельничал, делая вид, что очень занят. То сидел в лаборатории Романова и выслушивал его восторженные рассказы о великом будущем физиологии, химии и микробиологии. То вдыхал запах трав и обрубка тава-гры в доме целителя деда Игната. Тот тоже не молчал, а в благодарность за полученные ингредиенты раскрывал свои секреты.
Что касается Фрола, то свое следствие благодаря резко возросшей мобильности и дальности перемещений фантом проводил с размахом, и очень продуктивно. Благодаря помощи незримого «Народника» ФСБ узнала многие тайны, и теперь, имея на руках веские доказательства и улики, громила «малины», закрывала подпольные казино, хватала соучастников и прихлебателей и надевала наручники на организаторов безобразий, творившихся в области. Добрались и до главных распространителей наркотиков. Эта волна, сметавшая накопившийся мусор, получила в СМИ название «Вертолетная вонь».
На третий день после дематериализации Фрола Загралов заметил, что утекающий к Пасечнику ручеек силы иссяк. Он тут же создал дух Пасечника и спросил:
«Как ты себя чувствуешь и что стал уметь дополнительно?»
«Да ничего не стал, – удивился Фрол. – И чувствую, как прежде. А что на эту тему ведьма говорит?»
«Все то же самое: дескать, дух-надсмотрщик отличается от духа-убийцы по цвету различимого в пространстве пятна. И может в своей невидимой ипостаси убивать живое физическое тело. А вот как делать это конкретно – она понятия не имеет. В семейных летописях об этом тоже ни слова…»
«Дала уже почитать?»
«Они у нее не здесь. Здесь только черепа… Кстати, обещает послезавтра сотворить контакт со своими предшественницами, и если те пожелают, то могут и с нами пообщаться. Как тебе такое дело?»
«Чудеса! – выдохнул мечтательно Пасечник, будучи
«Ха! На себя глянь! Сам как джинн из сказки стал! М-да… И как же нам попробовать твои новые умения? Нет ли там, среди арестованных таких, которые заслуживают немедленной казни? Да еще имеют все шансы выйти на свободу?»
Фрол тяжело вздохнул:
«Да есть такие, как не быть. Миллионами ворочают, и уже вокруг них столько защитников и тупых, обманутых сочувствующих собралось, что того и гляди, судьи их на свободу выпустят. Даже ФСБ не может ничего сделать, из Москвы не просто указания о нарушениях идут, а уже целые комиссии на подъезде, вот-вот такое начнется, что честным людям тошно станет. А на совести этих наркоманов тысячи невинных детей, подростков и молодых, полноценных мужчин и женщин».
«Ну, так не церемонься с ними! – вынес свой приговор обладатель. – Но отправь на тот свет парочку самых наглых лишь после того, как будут предупреждены все остальные: не станете давать показания – с вами будет то же самое! Согласен?»
«Сам так подумывал, только стрелять или душить этих гадов не с руки. На конвоиров и на охрану вина падет…»
«Экспериментируй со своими новыми возможностями, – посоветовал Иван. – И делай это смело, не бойся ошибиться или переборщить…»
«Хорошо. Переправь меня вначале на Плешь… минут на пять…»
Побывав на Лесной Плеши, Фрол убедился в том, что строительство там никто не продолжает и даже запаха подлых охотников с боевыми собаками там больше не было. А добравшись до следственного изолятора, борец за справедливость развернулся вовсю. Вначале подбросил записки всем распространителям наркотиков. Когда те их прочитали, уничтожил каждую бумажку. В записках предлагалось немедленно начать давать правдивые показания, иначе все они будут умерщвлены по очереди тем самым «Народником».
Понятное дело, что ожидающие завтрашнего освобождения преступники и не подумали каяться в своих грехах. Вот тогда уже Фрол с чистой совестью приступил к экспериментам. Умел он это делать, да и на выдумку был горазд. Вначале использовал те методы и движения, которые Ольга, будучи духом, применила при первой встрече с ведьмой. Атаковал, пытался нечто рвать в мозгу у преступника, давил на жизненно важные органы, а то и пытался выдавить глаза.
Ничего не вышло! Разве что при сильном воздействии некоторые наркодельцы обеспокоенно оглядывались и недоуменно поднимали брови. Что-то в них проникало! Но вот что именно? И как это использовать?
Временное отступив, Фрол стал советоваться с обладателем. А у того память на разные книжные истории да на фильмы оказалась не в пример богаче и разнообразнее. Вот он и посоветовал духу как бы «войти» в человека, там замереть, освоиться, прочувствовать его мысли, подавить сознание и попробовать перехватить управление телом.
«Убийца ведь не обязательно должен убивать лично, главное – результат! Если преступник умрет – ничего больше и не требуется. Но все следует обставить так, чтобы не пострадали охранники. А то ты сам говоришь, как раздуть могут…»
«Идею понял! Приступаю к пробам!»
Однако, при всем желании и настойчивости Фрола, результата удалось добиться не сразу. Только перед самым ужином в одной общей камере произошло знаменательное событие. Читавший газету спесивый арестант, которого даже пахан боялся зацепить неосторожным словом, вдруг вскочил на ноги и, глядя округлившимися глазами на свои руки, стал рвать газету на мелкие кусочки. Когда с этим было покончено, он начал говорить странные слова:
– Я сволочь! Я убийца детей! Я заставлял дилеров ловить несовершеннолетних и колоть им первые дозы наркотиков. Мне нет прощения, и я должен умереть. Если кто ко мне подойдет и начнет спасать – удушу.
Неуверенно передвигая ноги, он отправился к унитазу. Поднял крышку, забил майкой сливное отверстие, засунул в унитаз голову и слил воду.
Очумевшие сокамерники стали колотить в дверь, вызывая надзирателей и тыча пальцами в труп. Ужас их был беспределен. А через пять минут, в другой общей камере, то же самое проделал еще один торговец крупными партиями наркотиков. Во время ужина в столовой стоял тревожный гул.
А после ужина остальные подследственные, замешанные в торговле наркотиками, бросились давать показания.
На следующий день после чрезвычайных событий в СИЗО многие дела получили иное направление, а количество арестованных увеличилось. Причем были задержаны и некоторые «защитники», которые сломя голову торопились в область из самой Москвы. Как оказалось, они сами являлись поставщиками «дури», помогая уничтожать собственный народ.
А в поселке Аргунны жизнь протекала все так же неторопливо и спокойно, как и прежде. Гость из столицы отправился на прогулку по окрестностям, его подруга, вторая гостья из мегаполиса, трудилась в саду. Родителям Ивана она доверительно сообщила, что солгала: ребенка-то она и в самом деле ждет, да только не от их сына, а от своего трагически погибшего жениха. Сказала и о причине недавнего скандала: мол, это просто шутка, которая сейчас в ходу в Москве среди молодежи. Называется она «Порадуй родителей друга, что у них вскоре будут внуки!».
Заграловы-старшие этому объяснению не очень-то поверили, но промолчали.
Елена Сестри, отработав на огородах только два послерассветных часа, вернулась в поселок. Она решила внести в изготовление концентрата и свою лепту. Ведьма утверждала, что у них в роду было известно подобное средство. А так как ей лично волшебный орешек нисколько не помог в трудную минуту, то значит, следовало это средство усовершенствовать. Вот и направилась к деду Игнату.
А прогуливающийся по лесу обладатель, вместе с невидимой никому любимой супругой, решал свои проблемы. Физически оба были более чем удовлетворены утренними, прошедшими еще в предрассветной тишине ласками. Так что терзания плоти их не томили, и они думали о другом. Дело в том, что с самого утра, несмотря на то что Фрол опять отправился по своим делам, уходящий к нему ручеек энергии никак не опорожнял раздувшийся «бассейн» с силой. А значит, можно было подумать о создании следующего фантома. Две женские кандидатуры уже имелись: ведьма и Шулемина. Причем именно на такой последовательности настаивала Ольга, таким образом мстя подруге за посягательства на своего мужа.
Но ведь при создании фантомов шла обязательная последовательность: мужчина – женщина и опять: мужчина – женщина. И номером третьим мог стать только мужчина. Вот с ним и нужно было определиться.
У Ивана имелось три варианта, причем один весьма сомнительный: Базальт. Он же Резвун Илья Степанович. Наравне с ним шел друг детства Кракен. Он же Кравитц Евгений Олегович. Третьим на должность фантома с номером три выдвигался родной отец, Загралов Федор Павлович.
Само собой разумеется, что Ольга Карловна Фаншель имела свое мнение на этот счет. Сразу и бесповоротно она исключила из этого короткого списка свекра. Аргументируя это тем, что ей будет жутко стыдно раскрывать все тайны создавшейся семьи перед таким деликатным, приятным во всех отношениях человеком, примерным семьянином в традиционном понимании этого определения. Дескать, она на такое пойти не может, потому что совесть и стыд еще не до конца потеряла.
Затем она критично прошлась по кандидатуре Базальта:
– Как друг – он лучший на свете. Да и его боевой опыт, стремление к справедливости и умение отыскать выход из любой ситуации были бы большим подспорьем для Фрола. С парой таких защитников у тебя за плечами я была бы спокойна за жизнь отца моего будущего ребенка. Но! Во-первых: в твоей подспудной памяти может не оказаться скопированной матрицы естества. Да ты и сам сомневаешься, что твоего кратковременного ношения Ильи у себя на спине и нескольких пощечин при попытках привести его в сознание окажется достаточно. Вдруг получится неполноценное, ущербное существо? Ну и во-вторых: как ты себе представляешь объяснения с Базальтом? Если я, слабая женщина, не нашла в себе силы выцарапать твои бесстыжие глаза за связь с Ленкой, то уж Илья тебе без раздумий свернет голову за такой плевок в душу. Не правда ли?
– Ну зачем ты так плохо думаешь о нашем друге? – возразил Загралов. – Он человек толерантный, философского склада ума, отличный ученый, умеющий проводить анализ любой проблемы…
– Ну да! Анализ он проведет, может, даже и простит вас… но потом! Когда твоей свернутой шее это уже не поможет!
Приходилось признать, что сарказм супруги вполне уместен. Да и собственные опасения по поводу неполной матрицы терзали душу.
А Ольга приступила к обсуждению третьей кандидатуры:
– Ну и твой друг детства Евгений. Несомненно, талантливый журналист, умный и общительный человек, знаток всяких политических хитросплетений. Но давай рассмотрим его в плане боевых умений и должной, боевой решительности при неожиданной стычке с врагами…
– Ну, решительности ему всегда хватало…
– Это не та, которая нужна в жестком столкновении. Когда надо моментально определить, кому из врагов следует умереть немедленно.
Иван возмущенно помотал головой:
– Тебя послушать, так мы готовимся к войне! А как самой принять пыльцу тава-гры и стать духом-убийцей, так она отказалась!
Еще с раннего утра он уговаривал жену пойти на это преобразование, но она отнекивалась. Утверждала, что женщина не создана для убийства. Вот и сейчас повторила:
– Не женское это дело!
– Что ты станешь утверждать, когда у тебя родится ребенок?
– Вот когда родится, тогда и подумаю. Процесс преобразования короток, всего три дня. Да и к тому времени, возможно, расстановка сил вокруг тебя станет иной.
– Ладно, вернемся к нашему обсуждению… Я так понял, у тебя имеется своя кандидатура, раз ты так целенаправленно отвергаешь мои предложения?
– Есть. И я сразу начну с характеристики этого человека, а также перечислю все его умения и возможности. А уже потом назову его имя.
И приступила к оглашению «всего списка». Мужик умел ногой прошибать толстую доску и имел два высших образования. Мог командовать батальоном спецназовцев и рисовал прекрасные картины. Знал, как разобрать и починить практически любое оружие, и лично был знаком с президентом России. Умудрялся ворочать миллионами и при этом оставаться честным, добрым и справедливым. Ну и еще вагон и тележка разных положительных качеств.
Выслушав все это, Иван заявил:
– Я тебе не верю. Людей наподобие Супермена или Ильи Муромца в природе не существует. Да и те были со своими тараканами в голове…
– Но он бы нам подошел?
– Такой крутейший? Несомненно! Но нет такого…
– А вот и есть! – воскликнула супруга. – Даю подсказку: ты с ним знаком лично.
– Э-э-э? Ты на кого намекаешь?
– Даю последнюю подсказку, уже для совсем тупых: ты с ним пил кофе с коньяком и делал для него карехийе.
– Да ладно! При чем тут твой отец?
– А при том! – обиделась любящая дочь. – Все, что я сказала, это о нем!
– Постой, постой… Он ведь бизнесом занимается…
– Все это просто прикрытие. Чтобы никто не догадался о прошлом боевого генерала.
– Вот те раз! Так он еще и генерал? Милая, ты, конечно, прости, я понимаю, что ты своего папу очень любишь, но не слишком ли ты… хм… преувеличиваешь?
В ответ Ольга Карловна разразилась тирадой. Смысл ее сводился к тому, что, в отличие от некоторых несознательных личностей, никогда не врала, мужу не изменяла с кем ни попадя и вообще не давала оснований даже заподозрить себя в измене. А раз начались такие обвинения, то господин Загралов совершенно не любит свою жену и только тем и занимается, что выискивает повод, чтобы ее обидеть.
Пришлось успокаивать супругу, извиняться и пылко убеждать, что он не хотел ее обидеть. Просто он и подумать не мог, что Карл Гансович такой человечище…
– Тебе еще повезло, что ты сказал «преувеличиваешь», а не по-другому, – проворчала успокоившаяся Ольга и продолжила деловым тоном: – Значит, мы определились с фантомом номер три! А теперь…
– Не, не, не, не! – зачастил Загралов. – Ну сама представь, что случится, когда твой отец поймет, что на самом деле твое изначальное тело уже мертво. Что он сделает и тебе, и мне за такую ложь?
– Дорогой, не надо ставить телегу впереди лошади! – опять перешла на иной тон супруга. – Начнем с того, кто об этом знает. Только ты и Фрол. И с какой, спрашивается, стати вам об этом трепаться?
– Ну так…
– Молодец! Умеешь молчать, когда надо! Идем дальше. Если мой отец станет жить сразу в двух ипостасях, как физическое тело и как дух, что он подумает? Что и все остальные помогающие обладателю живут точно так же. Любые его сомнения заглушит моя беременность и рождение внуков. Со временем ему продемонстрируем обеих Елен…
– А к детям он как отнесется? Не пристукнет ли своего зятя, многодетного отца?
– Будешь меня любить и слушаться, волосок с твоей головы не упадет, – авторитетно заявила Фаншель.
– А вдруг ты меня разлюбишь и бросишь?
– Так ты ведь тогда все равно умрешь от горя и печали! Или ты мне врал? Точнее, преувеличивал?
– Скорей преуменьшал, чтобы не зазнавалась…
– Вот и хорошо. Какие у тебя еще есть возражения против предложенной мной кандидатуры?
Возражения имелись, поэтому спор продолжился с новой силой. Но был неожиданно прерван протяжным криком на весь лес:
– Ванюша-а-а! Ты где-е-е?
Это кричала ведьма, и вскоре супруги, встретившись с ней на тропинке, стали выслушивать ее торопливые слова:
– Вы помните о моем умении увидеть близкий час человека? Так вот я зашла к деду Игнату, пообщалась с ним, а потом меня словно током ударило. Присмотрелась внимательнее и уже на всю астральную глубину, и поняла, что жить ему осталось недолго. Не больше трех суток!
– Да что с ним такое? – встревоженно спросил Иван. – Приболел? Вроде выглядит как молодой…
– Старость… Срок его вышел… И такие крепкие люди в конце пути ломаются…
Загралов чуть за голову не схватился:
– Как же так?! У него столько планов грандиозных намечено, такие потрясающие открытия он грозился сделать в самом ближайшем будущем… И яшисарри! Кто нам приготовит их, кроме него?
– Вот и я точно так же запаниковала и сразу побежала тебя искать. И тоже подумала, что надо тебе, Ванюша, срочно снимать со старика копию матрицы естества. Такого человека нельзя упускать из этой жизни.
Слово было сказано.
Обладатель сдвинул брови:
– Такому человеку лучше сказать все и немедленно. А еще лучше сразу при его жизни создать духа разумного и все помнящего. Только вот как он к этому отнесется? Не повлияет ли это на его старческую психику?
Ведьма ни капельки не сомневалась:
– Ты бы только знал, насколько он молод душой и как верит в чудо. Уверена, что он с огромной радостью согласится на все, чтобы только продолжить свое существование. Тем более если мы будем его убеждать все вчетвером. Ведь тебе нетрудно будет призвать физическое тело Ольги и установить для него связь с Фролом?
– Нетрудно… Ладно! Пошли!
Иван зашагал к поселку и подумал:
«Ну, вот и определился наш фантом номер три…»
У деда Игната горели спиртовки, что-то булькало в ретортах, столы были завалены сушеными травами и корешками. Целитель казался таким же, как обычно в последние дни: деятельным, целеустремленным, молодо выглядевшим для своих девяти с лишним десятков. Но если присмотреться, то можно было заметить бледность на лице, капельки пота на лысине, слегка подрагивающие пальцы рук и покрасневшие глаза.
Вполне возможно, что именно суета последних дней, возбужденность после доставки невероятного заказа подтолкнули организм старика к последней черте.
– Ты чего вернулась-то? – спросил целитель? – Да еще и Ванюшу с собой привела? Что за спешка?
Елена ответить не решилась и посмотрела на обладателя, словно тот мог все поправить. И к тому пришло понимание, что отныне он еще и в таких вот ситуациях будет вынужден взваливать на свои плечи непростые обязанности. А ведь это еще и страшно – быть вестником смерти. И ничего ведь не сделаешь! Он старший по рангу, единственный мужчина в новообразовавшейся семье, и именно на него теперь возлагаются не только приятные, но и печальные обязанности.
Хорошо еще, что рядом были и дух Ольги, и спешно призванный дух Фрола – их подсказки могли оказаться полезными.
– Уважаемый, – начал Иван. – Елене это показалось или в самом деле работа над заказом сильно замедлилась?
Старика сразу удалось удивить, вызвать у него прилив благородного возмущения:
– Что за ерунда?! И при чем здесь эта молодая ведьма? Разве она разбирается в моей работе? С какой это она стати так вдруг с тобой сдружилась, что стала за мной присматривать, словно надсмотрщица?
– Ну, скажем так, я с ней и в самом деле очень подружился. Мы даже стали в некотором смысле близкими людьми.
– Ах, вот оно что! – осенило целителя, и он вплотную подошел к Ивану. И тут же недоуменно забормотал: – Опять от тебя так и прут остатки развратного единения с женщиной… Но это ведь не она, – он кивнул на ведьму. – И не твоя подруга из Москвы. Я точно знаю! А кто? Больше никто в поселке не мог с тобой любовью заниматься… и совсем недавно…
– Тебе не целителем быть, колдун, а надсмотрщиком в женском монастыре, – не удержалась Елена.
– Дерзишь, малявка? – дед отступился от Загралова, пробежался вдоль реторт с варевом и присмотрелся к датчикам температуры. Подскочил к ведьме и ухватил ее за плечи: – Ну? Признавайся, что ты тут такого вынюхала? Ведь не поверю, что Ванюша ко мне просто так из лесу прибежал, чтобы на мою потную лысину полюбоваться.
И опять молоденькая на вид девушка перевела взгляд на обладателя. А тот не спешил переходить к самому неприятному.
– Дедуля, а почему никто не знает вашего отчества?
– Не положено знать! – сердито ответил тот, выпустил ведьму из рук и вновь прошелся вдоль столов. – Не доросли еще…
– И все-таки? Или знание вашего отчества дает над вами полную власть?
– Кхе-кхе! – кашлянул дедок с ехидством. – Власти он надо мной захотел!.. – Но тут же охотно пояснил: – Не нравится мне мое отчество, вот и не афиширую каждому встречному-поперечному…
– А сколько вам еще времени понадобится, чтобы полностью мой заказ по яшисарри выполнить?
– Дня четыре, максимум пять… – ответил тот на ходу.
– А если не успеете?
– Нет. Я все свои дела на потом отложил. Когда вы мне тут под ногами путаться перестанете. То, что я задумал, не терпит суеты… Да я ведь тебе рассказывал…
– Вот я и спрашиваю: успеете ли все сделать?
Еще пару шагов Игнат сделал по инерции. Развернулся и замер. Только и переводил взгляд своих умных глаз с молоденькой ведьмы на Загралова. И в этих глазах вдруг появилось подозрение и страшная обеспокоенность. А лысина еще больше покрылась капельками пота. Голос стал хриплым, словно надтреснутым:
– Ты это к чему?
– Да вот, есть у меня к вам предложение: поработать в ином, более удобном и лучше оборудованном месте.
– Уф! – с облегчением выдохнул старик. – А я уж, право, испугался, что эта егоза ко мне свои ведьмовские штучки применила да близкую смерть мою рассмотрела. С нее станется… Нет! Мне здесь лучше всего работается!
Елена была поражена. Она-то думала, что о ее секретах никто не знает.
– Ипатьевич, а откуда ты про мои умения пронюхал?
Тот досадливо скривился:
– Ну, кто тебя за язык тянул? Ипать… Ипатьевич! Да тебя еще на свете не было, когда я с твоей бабкой все ваши родовые ведьмовские умения по косточкам разбирал.
– Уважаемый дедушка Игнат! – наконец решился Загралов. – Я все-таки предлагаю вам перебраться на новое место. Иначе вы и в самом деле не успеете претворить свои планы в жизнь. Потому как жизни этой вам осталось совсем немного… Елена рассмотрела вашу близкую смерть от старости, а в этом случае вряд ли какие лекарства и снадобья помогут…
Целитель поверил сразу. Смиренно вздохнул. Но, несмотря на страшные слова, которые иного человека ввергли бы в пропасть уныния и отчаяния, опять деловито прошелся вдоль реторт. Взглянул на Ивана:
– Ни в ад, ни в рай я не верю. Тогда что за место ты мне предлагаешь для работы?
Иван жестом показал Елене на дверь. Ведьма кивнула и молча вышла. При этом на лице у нее не мелькнуло и тени недовольства. Дед Игнат, тыча вслед пальцем, удивленно спросил:
– И чего это она такая послушная? Или секрет большой?
– Да разные секреты существуют, – уклончиво ответил Загралов. – В том числе и такие, что даже ей знать не положено… пока.
– Ага! Значит, и мне не все сразу открывать будешь?
– Да нет, пожалуй, вам больше придется рассказать. В общем, слушайте. Прямо сейчас я сниму с вас копию, которая называется матрица естества. Потом по этой копии создаю дух, который обретается невидимым в пространстве как вокруг меня, так и на значительном расстоянии. Дух впоследствии можно материализовать в человека, вернее, в вашу точную копию, которая называется фантом и сохраняет все ваши знания, помыслы, сообразительность и память. Короче, все ваше полное сознание. Но дело в том, что силы мои пока еще очень ограничены и держать вас в физической ипостаси возможно только короткое время. В виде духа – гораздо дольше, а то и постоянно. Между прочим, созданные вами яшисарри как раз мне и помогают в образовании силы, нужной для поддержки фантомов или духов. Но самое главное, вы сможете продолжить работать, спокойно передавать свои знания другим, ощущать по-прежнему все прелести жизни и приносить огромную пользу всему человечеству.
Старик слушал очень внимательно, а когда Иван замолчал, опять осмотрел свои реторты и задал первые, пожалуй, самые скользкие вопросы, сразу вычленив самое главное в сделанном ему предложении:
– Создавать мой дух или мой фантом ты будешь только исходя из собственных желаний и необходимости?
Лгать обладатель в данном случае не имел права:
– Да. Очень долгое время будет только так и не иначе. Причина – недостаток моих сил. Когда их будет больше, не знаю.
– По поводу сознания… Если ты пожелаешь, ты меня можешь его лишить? Иначе говоря, превратить в безмолвного, безвольного исполнителя?
– Да. Это тоже в моих силах.
– А не получится так, что согласившись с твоими предложениями, я заведомо отдаю себя в полное рабство? И до конца своего существования так и останусь рабом?
– А вот это, дедушка Игнат, уже зависит только от тебя, – улыбнулся Иван, разводя руками. – Как ты себя назовешь, так сам себя и будешь чувствовать. С тем и будешь жить дальше. Я этим вопросом заморачивался чуть ли не до сумасшествия. Честно говоря, вообще считал, что не имею морального права таким образом распоряжаться чужим разумом. Имею фантом-исполнитель, который сотворит все, что мне угодно – да и ладно. Банальная копия, без разума – самое то, чтобы не мучиться угрызениями совести. Однако мнение самих фантомов оказалось совершенно противоположным… Вот и сейчас они требуют слова…
Глаза целителя забегали, словно он выискивал привидения:
– Они здесь?!
– Ну да… – Иван присмотрелся к своим запасам силы и удовлетворенно кивнул. – Хочешь пообщаться?
– Еще бы! – Дед аж подпрыгнул. И бледность прошла, и глаза опять молодостью заискрили. Глядя на него, Иван даже подумал, что ведьма ошиблась, и можно все-таки продлить жизнь колдуна его же чудодейственными травами и корешками.
Но дело агитации нового ценнейшего кадра следовало довести до конца. По сторонам от обладателя материализовались две фигуры, при виде которых и так не слабо раскрытые глаза колдуна расширились еще больше.
– Вот, это моя супруга, – сказал Иван. – Зовут ее Ольга Карловна. А это мой старый друг Фрол Пасечник. У них есть что рассказать…
После дед Игнат признавался, что согласился бы с любым предложением, лишь бы закончить самые главные эксперименты в своей жизни. А то, что ему предложили, вообще показалось самой желанной и прекрасной сказкой. И он, ни секунды не раздумывая, был готов не просто назваться, а и стать полным рабом, лишь бы еще прожить некоторое время.
Ну а откровения Фрола и Ольги, которые не стали скрывать, что их первые тела умерщвлены, вообще убедили целителя в том, что ему повезло невероятно. Еще и Ванюшу расхвалили так, что дед на него после этого смотрел только с умилением и восторгом. И пожалуй, обладатель как раз этим и остался недоволен: он чувствовал себя неловко, когда уважаемый, уникальный целитель готов был падать перед ним на колени, вытирать ему туфли своими кудрями, заглядывал в рот, заранее соглашаясь с любым, вылетевшим оттуда словом, и чуть ли при его появлении не вилял хвостом. Хорошо еще, что оного у него не было…
Потому досадующий Иван и жену укорял впоследствии:
– Нам нужен человек творческий, со своим мнением и стойкой жизненной позицией, а не тряпка, пытающаяся угадать мою волю. Вон как Фрол себя отлично поставил, скала, а не человек!..
– Да ладно тебе, – пожимала плечиками Ольга. – Ты ведь знаешь, какой этот колдун-травник вредный бывает и строптивый. Вот подожди, пусть только первая эйфория с него спадет – он тогда тебе устроит веселую жизнь…
Как в воду глядела. Но все это определилось гораздо позже. А вначале иных забот хватало.
– Куда буду переезжать? – спросил дед Игнат. Копию матрицы естества Иван с него снял, так что старикан уже представлял себе свое второе рождение. Но тем не менее и о работе не забывал: – Хорошо бы в глухом месте, чтобы там никто не мешал и вдали от цивилизации.
Понятно, что его дом подходил для этого идеально, но в связи с предстоящими долгими отлучками хозяина был отвергнут сразу. Следовало придумать нечто иное. Предложение целителя расположить лабораторию по изготовлению яшисарри в одной из пещер ближайшего нагорья все дружно отвергли. От этого предложения веяло каким-то средневековьем. Другую идею подал Фрол:
– Давайте используем Лесную Плешь! Она сейчас со всеми остатками несгоревших стройматериалов продается за бесценок. Основное-то здание сгорело, зато другие остались, несколько домиков и контейнеров для рабочих, ну и плюс три основательных фундамента чуть ли не под дворец заседаний депутатов каждый. А сетка от диких зверей так и стоит по периметру.
Целитель помотал головой:
– Нельзя там жить. Гиблое место. Недаром там даже трава плохо растет. Скотину там пасти нельзя – через год умирает. Людям жить – через пять лет болезни косят. Если воду пить из тамошнего колодца, то и через два года загнешься. Потому воду там только привозную рабочие пили и соглашались работать только по вахтам.
– Да я уже больше вас всех, вместе взятых, о том месте наслушался, – сказал Пасечник. – Неужто никто так и не выяснил, в чем там дело?
– Никто! – подтвердил старик. – Ученые какие-то в советское время копались, чего только из приборов с собой не навезли. Все таежные обитатели диву давались… Да только никаких результатов, плюнули те ученые и уехали. По крайней мере, безапелляционно утверждали только одно, что никакой опасной радиации здесь нет. А вот по древнейшим легендам, от которых и название нашего поселка пошло, говорится, что в Аргуннах было совместное поселение древних ариев и гуннов. В те же времена на месте Плеши располагался у наших предков некий аналог каторги для особо провинившихся преступников или для военнопленных. Тех сгоняли сюда специально, со всего края. Точно неизвестно, чем занимались каторжане, окруженные высоченной стеной из кольев, но жили очень мало, и до окончания срока наказания доживали считаные единицы. А в одной легенде рассказывается, что каторжане разводили удивительных по красоте бабочек. Что противоречит нынешней действительности: бабочки туда не суются. Как и божьи коровки, кузнечики, суслики, лягушки, мышки и прочая мелкая живность.
– А как же охранники выживали? – спросил Фрол.
– Говорится, что стена из кольев стояла вплотную к деревьям, вот охранники на тех деревьях и жили в удобных хижинах, к которым передвигались по широким мосткам. Туда погибель не поднималась. А вот в земле некие смертельные духи явно обитают, убивая все живое.
– Живое – да, – кивнул Фрол. – Ну а если такой, как я, в земле покопается? Потому как в воздухе там наверняка опасности нет.
Дед Игнат покряхтел, почесал в затылке и признался:
– Честно говоря, я даже представления не имею, как ты там копаться станешь.
– Я в том смысле, что некие полости там внизу имеются. Рабочие судачили о том, как их заставляли скважины бурить по всей Плеши и что при этом выяснилось. Больших пещер нет, но почти рядом с внешним периметром отыскались этакие каверны, заполненные густой грязью порой до половины. На глубине пятнадцати – двадцати пяти метров. Причем в центре Плеши их нет, почему и не боялись строить массивные здания с глубокими подвалами. Вот я сразу и подумал: неспроста это. Надо бы в эти самые каверны заглянуть, осмотреться там, пробы грунта да той самой грязи взять. Вдруг да откроется тайна древних ариев? Или кто там в этих кавернах какую-то нечисть оставил?
Наблюдательность и сообразительность Фрола, не упустившего при разведке мельчайших деталей, впечатляла. Если бы удалось узнать причину гибельности выгоднейшего участка в шесть гектаров, то лучше места для базы и не сыскать.
Игнат Ипатьевич, правда, не верил, что само зло кроется в кавернах по периметру Плеши, но, вспомнив об уникальных возможностях фантомов, загорелся интересом. Попытка не пытка! И даже предложил именно свой фантом отправить в эпицентр неизвестности.
Да только Фрол на это рассмеялся:
– Еще утонешь, дедушка! Оно тебе надо? Идея моя? Вот мне и корячиться. Ну а ты, Иван, время не тяни, оформляй покупку участка. Даже если не используем, можно будет передать в дар поселку. И уж тогда в его собственности никакие уроды больше не заведутся.
Целителю пришлось оставаться в своем доме: процесс изготовления яшисарри шел полным ходом и был непрерывным. А обладатель поспешил домой, к компьютеру, и уже оттуда присматривался и руководил операцией «Поиск».
На задание ушли оба номера. Они очутились в одной из каверн. Первый, поставив фонарь, собирал пробы в баночки, а второй был на страховке, оставаясь бестелесным духом.
Именно Ольга заметила прозрачные едва заметные желеобразные корешки, свисавшие со свода на три-пять сантиметров. И такие же отростки оказались во всех подземных полостях.
«Что бы это могло быть? – мысленно спросил Загралов. – Может, в центре живет некая гигантская, да еще и разумная медуза? И это она распустила свои отростки-корни во все стороны?»
«Дорогой, – отозвалась Ольга, – ты насмотрелся фантастических ужастиков. Таких медуз не бывает…»
«Почему? Я бы никогда не подумал, что и такая штука, как сигвигатор, бывает, а оно вон как получилось…»
«В центре ничего нет, мы уже проверяли, – напомнил Пасечник. – Ни единой пустоты, кроме старого колодца с вполне чистой на вид водой. Правда, отростки прозрачные, можно и не заметить. Возьму пробы, пусть ученый и колдун посмотрят. Если там ничего страшного нет, то завтра продолжим изыскания в иной плоскости. У меня появилась идея использовать эхолокатор и с помощью взрывов на большой глубине прощупать эту Плешь до самых пяток. То есть примерно до глубины пятисот метров».
«Идея неплоха… – согласился обладатель. – Но как ты заложишь туда взрывчатку?»
«Не волнуйся, начальник, – хохотнул номер первый. – Пара проб, немножко изворотливости, и увидишь, насколько это все легко и просто. Прямо сейчас и начну брать пробы с глубины».
Идея со взрывами не понравилась Ольге. Она опасалась, что они могут спровоцировать землетрясение. Но Фрол стоял на своем.
Иван весь день носил банки с пробами как Романову, так и деду Игнату. Но если целитель знал что да к чему, то химик-микробиолог удивлялся все больше. Выдумка «Это мне прислали, а я просто ношу по нескольку штук» уже совершенно не прокатывала.
Вечером Загралов пожаловался раскрасневшемуся от работы целителю:
– Меня Станиславович уже достал своими расспросами!
– А ты ему расскажи всю правду, – посоветовал дед. – Миша прекрасный и честнейший человек, с высокими моральными принципами. Подобную тайну он, и на костре сгорая, не расскажет.
– Про все, про все рассказать?! – изумился обладатель.
– Необязательно сразу и все. Можно постепенно. Скажи вначале самое злободневное, потом на нечто глобальное намекни, и все! Он наш! Мало того, если вдруг тебе еще фантомы понадобятся, готов за Мишу Романова поручиться как за самого себя. Не подведет.
Так что при последнем посещении лаборатории Загралов с чистой совестью пообещал ученому:
– Как только раскроете тайну этих отростков, допущу вас в наш тайный орден. И многие другие тайны открою. Договорились?
Михаил Станиславович пристально посмотрел ему в глаза. Видимо, прикидывал, не розыгрыш ли это. Затем спросил:
– А старый колдун тоже в вашем ордене?
– Скажем так: очень-очень близко, – уклончиво ответил Иван.
– Ну ладно, постараюсь…
– Вот и отлично! До завтра!
За ужином родители насели с иными вопросами:
– Что происходит? Подруга твоя у Елены Сестри ночует, ты бегаешь то к Романову, то к Игнату, они из дому нос не показывают…
– Папа, мама, не волнуйтесь. Все делается только на благо. Вы все узнаете обязательно. Не могу сказать когда, потому что это не от меня зависит, но, не сложись определенные обстоятельства, ты, папа, уже во всем этом участвовал бы. Да и ты, мама, тоже…
– В чем «в этом»? – попыталась уточнить Татьяна Яковлевна.
Иван уклонился от ответа:
– Вы же у меня умнейшие, невероятно развитые духовно личности. Так что поймете мое молчание. А со временем узнаете и о его причине.
Иван опять взялся за вилку, осмотрел стол и прислушался к себе. Есть больше не хотелось, да еще и нетерпеливый женский голос в голове раздавался чуть ли не постоянно:
«Хватит объедаться! Станешь толстым, неповоротливым, ленивым и не сможешь толком заниматься наполнением озера яляторных удовольствий».
– Спасибо за ужин, иду спать! – сказал он родителям и вышел из кухни.
«Это озеро можно наполнять только будучи в кровати с двумя, а еще правильнее с тремя женами…» – мысленно напомнил он Ольге.
«Не раскатывай губу раньше времени! Тебе пока и так сил хватает… Э! А дверь-то подпереть забыл! Вечно тебя учить надо…»
Утром Иван проснулся от осторожного стука в окно, выходящего во двор. Там стоял явно не спавший всю ночь Романов. Выглядел он обеспокоенным и даже испуганным.
– Не мог дольше тянуть, измучился весь… – начал он шепотом, когда Загралов открыл окно. – Ванюша, где ты эту гадость нашел?
– Не волнуйтесь, сведениями поделюсь. Но неужели она настолько опасна?
– Непосредственно и сразу нет, а вот со временем!.. – ученый закатил глаза. – Начну с главного: эта плесень гибельна для корней деревьев. Ядовита и вроде как неизученный галлюциноген для людей. Но самое опасное: споры плесени, попадая через воду, да и просто с пылью в организм, вызывают ускоренное старение некоторых органов. Причем необязательно одних и тех же. У человека может разрушиться печень, неожиданно отказать почти или остановиться, выработав свой жизненный ресурс, сердце. У меня было наловлено с десяток мышек, так все они за два часа умерли с разными, как показало вскрытие, диагнозами.
– Впечатляет, – сказал Загралов. – Ну а как эту плесень можно уничтожить?
– Довольно просто, как ни странно. Достаточно смешать аммиак с ипритом. Такая смесь за несколько часов выжигает начисто любую колонию этой жуткой отравы. Только мне надо знать, где она водится и как туда добраться. Обязательно осмотреться на месте и принять во внимание все побочные факторы.
Оба фантома тут же начали давать советы. Фрол несколько сожалел, что не придется ничего взрывать, но уже горел желанием смешивать аммиак с ипритом и заливать каверны.
Ольга же советовала не спешить, все тщательно высмотреть и перепроверить. А то потом окажется, что земля Плеши станет вообще непригодной для жизни.
Значит, пришла пора открывать ученому некоторые тайны, определять направление его дальнейшей работы и давать ориентиры.
Быстро одевшись, Иван подался в гости к соседу. И уже там продолжил разговор:
– Вам эта местность более чем хорошо знакома. И вчера мне удалось ее купить со всеми постройками и фундаментами. Называется она Лесная Плешь, а плесень обосновалась в подземных пустотах…
Ну и дальше подробно: размеры, глубина залегания и записанные координаты взятых проб. Романов успевал все: изумленно восклицать, задавать вопросы, делать анализы проб, капая в них каким-то специальным раствором, и сортировать землю уже совсем по иным спискам. И вскоре мог уверенно заявить, что найденная ядовитая плесень располагается в толще почвы на глубине двадцать, максимум двадцать пять метров. И уничтожить ее не составит труда. Достаточно будет полить почву ядом, да сделать тонким буром отверстия в земле на глубину пять метров. Лунки должны быть на расстоянии пяти метров друг от друга. В них залить по литру убийственной смеси. И все! Финал! В этом году Лесная Плешь, конечно, не даст нормальную, зеленую траву, но в следующем там можно сажать хоть лес, хоть сад, хоть устраивать огороды.
– А когда там после иприта сможет жить человек? – последовал вопрос самого заинтересованного лица.
– Максимум через сутки! А то и пары часов достаточно, лишь бы какой дурак землю есть не стал. Вся проблема только в том, что у меня нет ни аммиака, ни иприта…
– Ну, это не проблема, – сказал Иван. – Один звонок другу, и зальют Лесную Плешь хоть напалмом на ту самую глубину в двадцать метров… А как думаете, Михаил Станиславович, не надо ли вначале с дедом Игнатом посоветоваться?
Таким вопросом он хотел проверить отношение ученого к знахарю-колдуну. Ведь старик ручался за химика-микробиолога как за самого себя, а вот как тот относится к теоретическому конкуренту? Оказалось – очень даже лояльно относится.
– Да, да! Несомненно! Давай прямо сейчас к нему и отправимся. – И уже на ходу: – Кстати, мне тут пришло в голову вполне подходящее название для этой плесени. Конечно, если мне будет дано право именовать ее…
– Да чего уж там, именуйте!
– «Старка»! – И тут же пояснил: – Ну, раз она старит органы, значит, и называться должна соответственно.
Обладатель кивнул. Хотя у него в голове сразу два голоса предлагали наперебой свои варианты.
– Наконец-то! – встретил их Игнат. – А то я оторваться от своих снадобий ни на минуту не могу.
– Ха! Все мухоморы варишь, колдун старый? – хохотнул Романов.
И получил ворчливый ответ:
– Если бы мухоморы баранов умными делали, варил бы… Но тебе уже ничего не поможет. Лучше расскажи, успел ли ты понять, насколько плесень ядовита и отговорил ли ты Ванюшу там продолжать строительство?
– Не переживай! И понял, и предупредил, и прочие меры безопасности принял. А именно: разработал метод уничтожения старки. Надежно и быстро: через сутки там уже можно жить-поживать, да в ус не дуть…
– И что, уже начали уничтожать?
– Торопиться не стали, – ответил Иван. – Да и Михаил Станиславович настоял посоветоваться с тобой.
Пока целитель удовлетворенно хмыкал и доставал какие-то стеклянные банки с герметичными крышками, Романов обратился к Ивану:
– Что-то я не пойму ваших отношений… То ты колдуна старого на «вы» величаешь, а тут вроде как к равному или как к старому приятелю на «ты» обращаешься. Или вдруг выяснилось, что он твой родной дед?
Вместо замершего в потугах ответить Загралова, заговорил Игнат Ипатьевич:
– И дед, и приятель, и более чем равный! А тебя это так волнует? – Он поставил две банки на штативы под яркий свет. – Ты лучше сюда посмотри!
Стали присматриваться. На кусочках бесцветной слизи, а иначе говоря, на корешках старки виднелись какие-то маленькие личинки. Причем шевелящиеся.
Иван и его советчики фантомы ничего не поняли из увиденного, а вот ученый озадаченно нахмурился, взял в руки и встряхнул. И удивленно пробормотал:
– Как же так?
– А-а! Соображаешь?! – похвалил Игнат. – Небось всех своих мышек и тараканов умертвил? Хотя… я-то знал, откуда эти пробы и эта плесень, а ты отыскать связь никак не смог бы. Я про те легенды, которые о Лесной Плеши нам известны…
И целитель все пояснил.
Далекие предки знали и творили порой такое, во что нельзя было поверить. Но ведь иногда и в сказке кроется самая настоящая правда. Вот Ипатьевич и подумал, после того как определил гибельность плесени для всего живого: а не правдива ли легенда о каторге, устроенной ариями и гуннами на территории Лесной Плеши? Ведь если огородить участок сплошной стеной из бревен да расположить охранников на деревьях, то для здоровья последних и в самом деле не будет ничего опасного. То есть такое вполне могло быть.
А что, если и бабочки тоже правда? Те долго не живут, но даже не успевая разлететься далеко от места своего рождения, тем не менее остались в памяти народной. Бабочек вроде как кормить плесенью нельзя, но зато можно кормить гусениц. А у какого уважающего себя колдуна не припасены гусеницы?
Нашлись несколько погруженных в спячку личинок и у Игната. И первые наблюдения его поразили: личинки интенсивно поедали плесень, быстро набирали вес и вели сверхактивный образ жизни. К тому моменту, когда пришли гости, знахарь окончательно убедился в жизнеспособности подопытных существ, парочка из которых уже начинали вить коконы.
Когда знахарь замолчал, сразу заговорил Михаил Станиславович:
– Ну и? К чему ты это все рассказывал? Не поверю, что наши предки маялись такой дурью, что разводили красивых бабочек. Дабы довести энтомологов до щенячьего визга. Могу, конечно, предположить, что таким образом взращивались бабочки шелкопряды, а потом коконы перерабатывали и получали шелк. Причем задолго до подобного начала производства в Китае. Но такая версия не выдерживает никакой критики: не было у наших предков одежд из шелка. Опять-таки если ориентироваться на все те же легенды. Но если не шелк, то что? Колись, старый хрыч! Явно ведь у тебя уже есть идея!
Прежде чем ответить, старик интенсивно потер свою лысую макушку, словно усиливая приток крови к мозгу:
– Не столько идея, сколько предположение… Вот спрашивается: какой смысл содержать тюрьму и сгонять туда преступников со всего огромного края? Да, ты прав, дело не в шелке. Тут кроется иная тайна… И я вспомнил еще одно предание. Дескать, три тысячи лет назад наши предки свободно доживали до ста лет, а более знаменитые, достойные и уважаемые – до ста двадцати.
– Идеализация истории, – скривился Романов.
– А вдруг это правда? Причем мы прекрасно понимаем, что суть долгожительства не в правильном, рациональном питании: пусть даже они все были поголовно сыромоноедами. И не в свежем, целительном воздухе: тогда еще больше топили дровами, и дым порой стоял над поселками погуще, чем нынешний смог. А в чем тогда секрет? А скорее всего, в некоей панацее, лекарственном препарате, о котором тоже имеется множество легенд. Вот у меня и мелькнула мысль: уж не для этой ли панацеи заключенные и выращивали гусениц? Так что эту древнюю плесень трогать категорически нельзя. По крайней мере, до тех пор, пока не проведем тщательные эксперименты. И то, что ты, Ванюша, выкупил этот участок со всеми потрохами, – просто замечательно. Можно еще и таблички на сетке по периметру развесить: «Опасно для жизни! Ядовитые остатки сгоревшего топлива!» Никакой придурок не полезет! Ха-ха!
– А как же с переездом? – разочарованно протянул Загралов.
Михаил Станиславович насторожился:
– В каком смысле? Так ты купил участок, чтобы туда переехать? И это – первая обещанная тобой тайна?
Подошедший к нему сбоку знахарь положил по-дружески руку на плечи Романову:
– Нет, Миша, это я собирался туда переезжать. А теперь вот думаю, что надо срочно перекидывать все это мое хозяйство в пещеры плоскогорья.
Романов даже заикаться начал от удивления:
– С-с какой такой с-стати?
– Да надоело мне, что ты меня, Миша, оскорбляешь постоянно, обзываешь… – с притворно печальным видом ответил Игнат. – Вот только недавно старым хрычом обозвал… Нет, я такое больше терпеть не стану!
Но его ученый друг на такое не повелся. Наоборот, еще больше решил поддеть старика:
– Ипать… Ипатьевич! Ты мне лапшу на уши не вешай, потому что ты на правду никогда не обижался! Тебе, наоборот, льстит, когда я тебя знаменитым поедателем мухоморов величаю.
– Нет, Мишаня! Кончились поблажки тебе! Нет тебе прощения! Ну… разве что при одном условии…
– Согласен!
– Ты мне подаришь свою систему колб и реторт для тонкой очистки!
– Вигвам тебе! – категорически высказался ученый, сбрасывая руку хохочущего старика со своих плеч. – Езжай хоть в Антарктиду, старый хрыч, но мою систему ты не получишь! Она мне дороже, чем возможность видеть и подтрунивать над замшелым пнем. Скатертью дорога!
В сознании обладателя звучал голос восхищенной супруги:
«Вот это характер у деда! Ему завтра вечером умирать, а он шутит, хохочет и вовсю радуется жизни! Я бы так не смогла…»
«Милая! Да ты у меня еще больше крепка духом, и я тобой очень горжусь, – заявил Загралов. – И счастлив, что ты в свое время обратила на меня благосклонное внимание…»
«Что-то на тебя все внимание обращают… Бабник!»
А Романов пристал к Игнату, словно клещ, пытаясь выведать истинную причину переезда в пещеры. Тот отвечал так, как было согласовано с обладателем. Мол, пока только ты, Миша, и будешь знать истинную правду, для остальных это тайна. Все связано с попыткой создания сгустка сознания, иначе называемого духом, и делать это надлежит только в глухом месте, где, кроме экспериментатора, не должно быть ни одной живой души. Вот потому и придется на некоторое, возможно, довольно продолжительное время переехать.
Романов выслушал целителя без тени улыбки и перевел вопросительный взгляд на Ивана. Тот кивнул.
И тут в полной мере и проявился аналитический склад ума ученого:
– Сдается мне, что это вы таким образом намекаете на очередную тайну. Этот дух уже существует. А иначе как взять многочисленные пробы грунта с глубины двадцати пяти метров, да еще и за такое короткое время. Я угадал?
Иван взглянул на целителя и опять кивнул.
– Хм! И моя помощь при переезде не понадобится? – спросил Романов и, увидев, что оба собеседника помотали головами, протянул: – М-да, так я и думал… Но туда же и дороги нет! А напрямик дотуда прорва километров… Ага, по глазам вижу, что бешеной собаке двадцать верст не крюк… Ну а мне чем заняться тем временем? Кроме изготовления «Нямы», конечно…
– Начинай исследовать личинки любых бабочек, жиреющих на этой старке, – распорядился дед Игнат. – Будем вести эксперименты параллельно и обмениваться результатами. Ну а все остальное тебе Иван расскажет и растолкует. Естественно, не все сразу, а постепенно… Ты уж, Миша, меня не подведи.
На последнюю просьбу Романов хотел опять что-то схохмить, но в последний момент просто кивнул и пообещал:
– Не сомневайся!
Он понял, что ничего больше ему не расскажут, и ушел к себе.
А Игнат Ипатьевич быстро достал с полки карту края, разложил ее на столе, сдвинув травы, и поинтересовался у Загралова:
– Фрол с Ольгой меня слышат и все видят? Отлично, тогда смотрите сюда…
И стал показывать места, где, по преданиям и рассказам старых, имелись большие, а по некоторым легендам, и громадные пещеры. Когда-то в древности плоскогорье не было настолько заросшим, но сейчас там высились исполинские замшелые деревья-великаны, а плодородный слой почвы в несколько метров толщиной наглухо закрывал доступ в пещеры. Но для духов подобные преграды не помеха, так что они могут немедленно приступать к поиску подходящей пещеры, а потом и к переносу туда всего самого необходимого. Дед заявил, что хотел бы присутствовать при выборе окончательного места, а также при размещении там всего своего хозяйства.
Значит, наступало время создать третий фантом.
Это Ольге и Фролу было неинтересно, и их сознания в виде духа обладатель перебросил на плоскогорье. А потом только и занимался тем, что материализовал физические фантомы в выбранных ими местах, с фонарями и в касках, а потом растворял в пространстве и перекидывал в иное место. Но это он теперь умудрялся делать походя, одновременно создав дух Игната Ипатьевича и поговорив с ним. Этот эксперимент был важен тем, что впервые проводился при остававшемся рядом живом человеке. С трудом представлялось, как это целитель вдруг встретится с самим собой, только не теперешним, а с тем, с которого была снята копия матрицы естества еще вчера.
Оба пошли на этот шаг специально, хотя обладатель и имел возможность наложением рук сделать сейчас новую, более «проинформированную» копию. Очень уж хотелось удостовериться, что между двумя живыми организмами не возникнет какого-нибудь антагонизма. Да и вообще предстоящее чудо могло вскружить голову любому: встретиться и пообщаться с самим собой!
В тексте сигвигатора о подобном контакте не было ни слова. Ни рекомендаций, ни каких-либо дополнительных указаний. Хотя, может, там изначально не подразумевался такой случай? Дескать, творит себе обладатель фантомов, использует их, как ему заблагорассудится, и зачем ему, спрашивается, сводить копию с оригиналом? Вроде нет ни смысла, ни пользы. Если же оригинал умирает или погибает, то можно дать фантому сознание. И не раньше! Иначе тот, чего доброго, поведает о себе еще живому прототипу, и может получиться приличный скандал. А то и большая война разразится.
Правда, имелись и другие предположения, основным из которых было: в каждом конкретном случае обладатель сигвигатора волен принимать окончательное решение, что ему делать и когда. И любые советы и поучения могут лишь сковать волю, лишить права выбора.
Еще одну гипотезу выдвинул Ипатьевич:
– Вдруг в таких случаях ведется некое иномирское наблюдение за самими обладателями? А потом на неких весах взвешивают все их положительные и отрицательные поступки. И мне почему-то кажется, что если на пути владельца сигвигатора попадаются люди, достойные его полного доверия, то это – огромный плюс. Ну а если он творит только безмолвных рабов, то это – тройной минус.
– М-да? – засомневался Иван. – И что это дает? Вот если бы давало дополнительные силы, тогда все было бы понятно. А так…
Он уже дважды поговорил с созданным
– Погодь, Иван, погодь! А чего ты так? Давай немножко подумаем. Я ведь после беседы с Фролом много чему удивился. Да и ты, наверное, не раз удивлялся таким своим громадным подвижкам как обладателя сигвигатора. Смотри: уже сейчас ты легко можешь создать не только третьего, но, скорее всего, и пятого фантома…
– А поддержание резерва?
– Тс-с! Не перебивай старших! А лучше прикинь, куда уже сейчас ты можешь забрасывать номер первый. Что, на три метра? Да ты его сразу на километры мог отправить. И насколько я помню косвенные ссылки на твою таблицу, ты пользуешься совсем не теми силами, которые тебе как бы выделяются всей совокупностью условий. То есть живешь «не по средствам», как говорили раньше про спекулянтов. Причем некоторые моменты, которые присущи только твоим фантомам, вообще не описываются в инструкции. Это не мои слова, это Ольга так думает.
– Так как мы все едим, словно кони! – возмутился Загралов. – А уж про ваши яшисарри и «Няму» Романова я вообще не говорю. Они буквально революцию сотворили в наполнении моего «бассейна»!
– Вот! О чем я и хочу сказать: о твоем резервуаре, который только ты видишь и можешь как-то оценить по запасам…
– На глазок.
– Ну да, рулеткой не измеришь… Но ты почаще туда заглядывай. Вести контроль постарайся чуть ли не ежеминутно. А все почему? Вон, Фрол только раз пыльцу тава-гры употребил и всего за трое суток превратился из
Иван с сомнением почесал скулу:
– Да ладно пугать!.. Уж о таком в инструкции точно предупредили бы!
– Ха! А про
Ну да, действующие за двадцать километров фантомы силы тянули солидно, особенно сейчас, когда, имея физические тела с фонарями, исследовали идущие анфиладой пещеры. Так что пришлось их отозвать и, выслушав несколько неприятных слов в свой адрес (как же, мы там такое нашли, а ты мешаешь!), деактивировать.
Затем Иван принял ударную дозу концентратов – две «нямы» и два орешка яшисарри, – да еще и вытянул небольшое накопление из сигвигатора, и приступил к третьему, решающему разговору с
Ничего сверхординарного не случилось. Три минуты разговора – и дух начал задавать вопросы. Причем такие, какие задал бы и тот, «вчерашний» Ипатьевич, не знающий о событиях прошедшей ночи и этого утра. Звучали они так:
«Все получилось? Я родился заново? А тот старый «я» еще живой? Можно с ним поговорить?»
Выслушав пересказ Ивана, целитель не смог сдержать счастливую улыбку и воскликнул:
– Это он кого старым обозвал? Мальчишка! Ну-ка, давай его сюда! Разбираться будем!
Долго разбираться не пришлось. Пока два появившихся близнеца с изумлением рассматривали друг друга и обменивались первыми впечатлениями, Иван успел уже повторно проверить свой «бассейн» с силой обладателя. При первом осмотре, в момент, когда дух обретал сознание, удалось зарегистрировать одноразовую мощную утечку силы в виде всплеска. Примерно одна восьмая всего резервуара. При первой материализации фантома ушла еще одна восьмая, а дальше расход пошел вполне привычный, как для поддержки физического тела. Номер третий обрел существование! Причем вполне полноценное существование, в том числе и в умственном плане, если судить по его разгововору с прототипом.
Но вот так без толку держать фантом в готовности и смотреть, как он занимается болтологией, Загралов себе позволить не мог:
– Значит так, уважаемы…е! Еще успеете наговориться, если у меня силы останутся. А сейчас надо выбрать пещеру. Вроде как Фрол и Ольга что-то стоящее успели отыскать…
– Отправляй его с ними! – безапелляционно потребовал Игнат-образец, тыкая пальцем в копию. – Он лучше остальных знает, как на новом месте надо все устроить и какие природные факторы использовать. – И пояснил копии: – Мы решили в пещерах плоскогорья обосноваться.
– Так я сразу там предлагал! – фыркнул дух-копия. – Зачем только время даром теряли?
– Подрастешь – поймешь! – ответил Игнат-настоящий. И махнул рукой Ивану: – Отправляй его! Пусть трудится на общее благо!
Так как копия не возражала, а только радовалась, то обладатель закинул – а затем и материализовал – сразу три фантома в недра плоскогорья. И поддерживал со всеми тремя постоянную мысленную связь.
– Фрол! В вашей команде пополнение! Несмотря на его возраст, ты все равно остаешься старшим в группе и распределяешь между вами направления и обязанности. Но он – консультант по выбору места.
– Хорошо! Принял! Дед держится молодцом! И фонарик у него в руке почти не трясется. Ольга еще больше довольна, это она нашла эту уютную пещерку. Хотя тут можно на самосвале раскатывать. Да и вокруг полно переходов и малых пещер. Уже нашли два глубочайших провала… А в противоположной стороне родничок отыскали… Красотища невероятная! Особенно когда подсвечивать разноцветные сталагмиты и сталактиты. Их тут местами – лес густой.
Потом полчаса фантомы почти не откликались, основательно занятые выбором наиболее пригодного места для Обители Колдуна.
Ну а оставшиеся разновозрастные копии целителя вдруг обнаружили проблему. Вернее, обнаружил тот, что был старше:
– Слушай, а что ты будешь с этим телом делать? – и похлопал себя по животу. – Мне уже надо прятаться, а то вдруг не успею. А если вдруг найдут мое тело, то потом и вой будет, и обратно мне уже в теле фантома будет путь заказан.
В самом деле, получалось как в случае с Ольгой. Показать безжизненное тело ни широкой, ни узкой общественности нельзя. Несмотря на царящий двадцать первый век на дворе, не задумываясь, сожгут на костре всех причастных и непричастных. Умершего от старости целителя следовало надежно спрятать. Не похоронить с почестями, как хотел Иван, а именно спрятать, да так, чтобы ни случайно, ни специально отыскать не могли. Без следа, без ориентира. А дед еще и настаивал на том, чтобы останки изменить до неузнаваемости, дабы их нельзя было идентифицировать.
– Такое вообще в голове не укладывается! – возмущался красный от гнева Загралов. – Может, тебя вообще на мясорубке прокрутить да рыбам скормить?
– Самое верное дело! Только… боюсь, рыба передохнет, – сокрушался дед, похихикивая. – И зря ты так нервничаешь, главное – конспирация, а не почитание этой дряхлой оболочки. Тем более что она меня так подвела. Сколько я ее в последнее время лелеял, холил и удивительными снадобьями потчевал! От дождя и снега прятал, от сквозняков укутывал, самой полезной пищей вскармливал…
На стенавшего старика смотреть было потешно и грустно.
– Уважаемый, а может, зря мы тебя так рано хоронить начали? Может, примешь еще пару ударных порций тава-гры, с десяток яшисарри проглотишь, «Няма» себе не пожалеешь, глядишь, еще годик поживешь? Или хотя бы пару месяцев? Неужто ведьмы рода Сестри никогда не ошибались?
– Увы, милок, никогда! – беззаботно и бодро отвечал целитель. – Одно дело, когда человеку смерть грозила по болезни или после заражения, так ведь они сразу в таком случае предупреждали. И если была вовремя оказана нужная помощь, коптил еще человек небо годы и годы. Ну а вот коли они от старости смерть в астрале увидали, тут уже сложно выкрутиться и хоть день-два себе лишних у судьбы вырвать. Но я, естественно, попробую всеми силами, средствами и умениями… Ха! Самому интересно будет побороться! Тем более что такие факты были, самими ведьмами в их дневниках записаны. Эх, жаль, что далеко до поселка нашей ведьмы… сейчас бы все вместе нужные строчки просмотрели…
– Так ведь у нас духи есть! Что угодно принесут, откуда возможно достанут. А если далеко, то надо просто представить фантому вещь – и вот он с ней рядом.
– О-о! В тех тетрадях страшная сила кроется, – возразил дед. – Они так просто в руки постороннему человеку не дадутся. Даже если ее вообразить – вряд ли что с доставкой получится.
– Но попытаться-то можно?
Решили, закончив с переездом, подключить к этому делу ведьму и попытаться доставить если не сами тетради из ее обители в восьмидесяти километрах отсюда, то хоть прототипы.
И занялись переездом. Игнат-копия прямо слюной исходил, рассказывая, насколько удачное, удобное, уютное, недоступное и безопасное место удалось найти очаровательной Олечке. Но в итоге его оставили в этой самой пещере, чтобы он принимал все немалое «собственное» хозяйство, а остальные занялись доставкой.
В основном действовала Ольга как обладающая меньшей массой тела. А Фрол либо подменял ее, когда она уставала, либо переносил особо тяжелые, неделимые вещи. Такие как столы, кровать, стеллажи и полки. К сожалению, на все силы не хватило, вернее, не рискнул Иван тратить оную без остатка. И где-то около четверти выбранных для перевозки вещей еще оставалось в доме. Но это уже казалось не настолько важным. Можно было и на потом отложить.
Фантомы Иван развеял, а дед Игнат напомнил о тетрадях:
– Идем за нашей ведьмой. А еще лучше давай ее к тебе позовем… Мне ведь завтра утром надо будет сматываться из поселка, а тетради почитать хотелось бы.
Но уже когда шли по двору, старику пришла в голову новая идея, и он за рукав остановил обладателя:
– Слушай! А что, если Фрол меня закинет на плечи и перенесет прямо в пещеру?! Это же сколько сразу выгоды! И тело спрячем навсегда, и я последние часы отдам работе. А может, и несколько суток на разных стимуляторах и энергетических концентратах протяну! А?! Мечта юного дворника!
Загралов наморщил лоб, усиленно пытаясь припомнить строчки текста:
– Насколько я понял, нельзя такие переносы творить. Есть в инструкции несколько фраз на эту тему. Одна из них такая: «В экипировке фантома исключается оружие с живыми свойствами».
– Ха! Так я ведь и не экипировка, и уж тем более не оружие!
– М-да? А как тогда тебе вот эта строчка? «В исключительных случаях фантом порой может перенести труп противоположного пола. Живые разумные существа переносу не подлежат».
– О-о-о, как все запущено, – закручинился целитель. – Порой… в исключительных… Хотя меня и так уже можно считать трупом. А чтобы букву закона обойти, так я себе на пару минут сердце остановлю: чем не труп? И не надо на меня так смотреть, словно взвешиваешь. Понимаю, что ты свою любимую и не подумаешь нагружать каким-нибудь тяжеленным телом. Но я-то весь ссохшийся, что там во мне весу-то? Вот Романова – да! Его и Фрол не потянет.
– Плохо ты его знаешь! Фрол и троих Романовых бегом понесет. – Иван продолжал размышлять. – А может, ты не только сердце умеешь останавливать? Может, ты еще и пол сменишь? Хотя бы на пять минут?
– Ну, знаешь! Не ожидал от тебя такого, Ванюша! На старости лет меня так…
– А что? Ты ведь сам говорил, что ради общего дела на любое действо пойдешь. Вот и проверим твою сознательность. – Иван не удержался от тихого смеха.
Обе Елены перебирали саженцы. Актрису оставили возле мичуринских дел, а ведьму увели к Загралову. Она рассказала, где лежат тетради, какие действия надо выполнить перед тем, как их взять в руки, и посоветовала не открывать. Поскольку это грозило постороннему человеку опасностью.
Иван подумал-подумал, да и отправил в далекий поселок более легкую Ольгу. При этом ему пришлось действовать на пределе своих возможностей обладателя. Но справились. Жена быстро отыскала тетради, попросила ее материализовать, и вскоре Иван и дед Игнат просматривали записи восьми поколений потомственных ведьм.
Увлеклись настолько, что не заметили, как и ночь наступила. Может, и дальше бы вчитывались, да услышали дружный лай собак.
– Странно. На зверя они так не реагируют, – сказал старец. – Только на посторонних. А кто это здесь может бродить?
Иван тут же вызвал Пасечника:
«Фрол, кто-то там бродит по округе! Глянь, кто такие и чего им надо?»
И вскоре получил ответ:
«Не просты ребятки, не просты! Их двое, вооружены автоматами и пистолетами… броники… гранаты… Рассматривают поселок с помощью приборов ночного видения. Слушаю их, но пока они молчат… Что делать будем?..»
Появление такой вооруженной до зубов пары – это повод для беспокойства более чем серьезный. И как назло, силы следовало экономить для завтрашнего переезда и переноса целителя в далекую пещеру.
Но приходилось оставлять дух Пасечника для постоянного слежения за опасными незнакомцами. Тот временами выходил на связь:
«Общаются только жестами или разным по тональности шипением… Двигаются бесшумно, веточка под ногами не хрустнет… Те еще волки! Явно в войне побывали…»
Елена Сестри привела себя в боевую готовность, но предупредила, что жестко действовать против врага она может только при непосредственном контакте с ним. На расстоянии она бессильна.
Дед Игнат тоже недовольно разводил руками:
– Могу гипнозом навести тумана, отвести глаза, но только с расстояния в парочку метров. Так что я тоже не боец против таких рыцарей.
– Значит, будем пользоваться силами и умениями Фрола, если понадобится, – решил обладатель. – Жаль только, силы потратятся все. Ведь когда он тех наркоторговцев топил, у меня на перехват управления телами прямо реки энергии выплеснулись.
– И зря! – с досадой бросил старик. – К чему было вытворять такие показательные казни? Надо было точечно Фролу действовать: замкнул кровяную артерию на мозг – и преступник в пожизненной коме. Перекрыл клапан в сердечке – и тот посиневшим мешком в морг отправляется.
– Эх! Знать бы еще все эти тонкости да премудрости! Тренироваться надо, учиться, пробовать… – Иван опять уткнулся взглядом в тетрадь. – Дочитываем!
Раз прямой угрозы пока нет, нечего бездействовать.
В двух местах ведьмы сообщали, что некие личности с очень сильной волей воспользовались какими-то средствами знахарей и сумели немножко отсрочить свою явно обозначенную в астрале смерть. Один раз женщина прожила на двое суток больше, а второй раз мужчина и вовсе протянул целую неделю.
Ипатьевич от этого заметно взбодрился:
– Да я за лишние сутки таких дел наворочаю на новом месте! Ха! А уж если неделю протяну, да мне мой молодой двойник будет помогать, мы многое успеем. Вот прямо сейчас и пойду к себе вливать в дряблое, ссохшееся тело нужные настоечки да вытяжки. Мы еще поборемся! – И, уже уходя, спохватился: – Если что, то вы ведь и сами с этими автоматчиками справитесь?
– Несомненно! – успокоил его Загралов. – Отсыпайся и набирайся сил.
Но когда остался наедине с ведьмой да прислушался к словам Пасечника, который отправился следом за незнакомцами в сторону Лесной Плеши, признался:
– А вот у меня силенки так и тают… Может, для слежки Фрола на всю ночь и хватит, но если ему действовать придется? Утром только на всплеск сигвигатора и останется надеяться. Что-то мне кажется, что уже и концентраты нужного эффекта не дают… Вроде горячо внутри, а толку мало…
Сестри решительно сказала:
– Вызывай дух Ольги, срочно надо поговорить!
Иван поймал ее взгляд и догадался, о чем пойдет речь. Но никакого желания заниматься этим не ощущал.
Но с тяжелым вздохом все-таки вызвал любимую и ощутил ее сознание
«Надо же! Уже полночь на дворе, а они тут наедине воркуют!»
«Так дед Игнат только что ушел, – стал оправдываться Иван. – Фрол следит за какими-то странными вояками, которые осматривали поселок из лесу, силы у меня кончаются, и вот Елена хочет с тобой срочно поговорить».
Ну и устроил женщинам связь, сам при этом улавливая каждое слово.
Как он и предполагал, ведьма предложила старшей по рангу жене с помощью яляторных удовольствий наполнить «бассейн» обладателя, поскольку эти вооруженные незнакомцы вызывают опасение.
Разумеется, Ольга наотрез отказалась. Уловив от мужа явную волну удовлетворения и успокоенности, поняла, что и он этого не желает, обрадовалась и заявила Сестри, что сама будет решать, когда и где произойдет первый интимный контакт семьи в ее полном составе.
Елена отвечала смиренно, вежливо и с пониманием ситуации, но все равно проявляла странную настойчивость. Причем настолько проявляла, что Иван решил вмешаться.
– С чего это вдруг ты так настаиваешь? – спросил он у ведьмы. – И не смотри на меня так испуганно. Неужели я стал таким страшным?
– Хуже… – прошептала ведьма.
«Что случилось?!» – запаниковала Ольга.
– В астрале творится что-то невообразимое, – стала бормотать Елена словно в трансе. – Такое впечатление, что судьба Ивана сейчас балансирует на лезвии ножа: то длинная жизнь, то нет ее продолжения уже завтрашним утром… То же самое могу сказать и о родителях Ивана, которые в своей спальне… И о ближайших соседях, которые спят вон там, через три стены…
– Это связано с теми автоматчиками? – спросил побледневший Иван.
– Не знаю… Подобные детали в астрале рассмотреть нельзя… Но смерть грозит явно не от болезни…
Все расставил на свои места раздавшийся в сознании голос Фрола. Его слышала и Ольга, и она же транслировала голос Пасечника в сознание ведьмы.
«Ванюша! Беда! Эти двое пришли к периметру Лесной Плеши, где их ждало еще два десятка таких же бойцов… Доклад командиру: «Все спят!» И тот всем: «Тронулись! При подходе к объекту – рассредоточиваемся и работаем по плану. Чтобы никто из поселка не ускользнул живым! Действовать только огнеметами!» Ваня! Всего их двадцать три получается. У них огнеметы! И на Плеши пять солидных вместительных джипов стоит. Это война! Не знаю, откуда они, но это не от Безголового… Начинаю давить тех, кто с тыла. Силы!.. Главное, дай мне силы!..»
Дальше какие-то споры и уговоры отпали сами собой. Материализовав Ольгу обнаженной, Загралов бросился к комоду, где у него лежали концентраты, на ходу скомандовав ведьме:
– Беги за Шулеминой, быстрее!
Проглотил сразу три яшисарри и три «Нямы». То же самое сделала и Ольга. Развели в воде порошки и для обеих Елен. Они прибежали, стали поспешно раздеваться. «Нямы» им хватило, а вот орешка досталось только по два, больше не было. Новую партию дед Игнат обещал вынуть из густого сиропа только завтра утром.
Последним разделся Загралов. Ольга погасила свечи, оставила только одну, да и ту приткнула на полу за боковой стенкой комода. Потом подперла стулом дверь. Ведьма стащила матрас с кровати на пол. Шулемина, которой ведьма все объяснила, кажется, не до конца осознавала всю серьезность создавшегося положения и видела во всем только возможность доступа к телу своего недавнего любовника.
Она первой и довольно интенсивно приступила к ласкам, помогая настроиться обладателю, от которого больше всех зависело предстоящее действо.
А Ивану было очень трудно расслабиться. Он с ужасом заметил, что половины имевшихся у него сил уже нет. Голос Фрола вновь зазвучал в его голове:
«Двоих убрал. Пока все тихо…»
Но неизвестных убийц оставалось еще много.
Немедленно требовались новые силы! Причем как можно больше и очень срочно!
Как назло, главная супруга чувствовала себя скованной, и ей мешала ревность. Да и Елена Сестри почему-то не могла сломать сложившийся у нее стереотип полного подчинения в данном действе другим. Так что только развязность и игривость Елены Шулеминой спасли положение. Она и подталкивала, и показывала, и заставляла, и уговаривала ласковым шепотом, да и сама действовала настолько активно, что уже на пятой минуте дело пошло. Все принялись ласкать друг друга, и обладатель почувствовал, как сила хлынула в его хранилище. Что тут же заставило его поверить: яляторные удовольствия – это гигантская мощь!
Иван продолжал плавать в океане наслаждения, когда сознание зафиксировало сообщение Фрола:
«Убрал еще одного… Теперь один заколол ножом в горло своего напарника… тот же нож вонзил себе в глаз… Неудача! Громко застонал! Но вроде все тихо… Один спешит к телам… Убрал… Ух! А силенок-то во мне! Горы своротить могу! Откуда столько?.. Ага! Вот и командир их на очереди…»
Духу хватило полчаса, чтобы уничтожить всех убийц, в том числе и в страхе залегших в сторонке; они просто не понимали, что творится. Двадцати трех вояк, которые хотели сжечь поселок, не стало в мире живых. Затем Пасечник тщательно пересчитал мертвые тела и направился к машинам.
«Надо выяснить, кто они, ну и самое главное: кто их послал? Не нравится мне это все… очень не нравится… Как бы другие гости сюда не хлынули…»
Расход сил почти прекратился, но сам «бассейн» уже не просто переполнился, он был окутан облаком искрящейся, бурлящей и выстреливающей гейзерами силы. А действо, именуемое яляторными удовольствиями, продолжалось. Все четверо участников разогрелись окончательно, и теперь даже мысли ни у кого не возникало, что кто-то в семье останется обделенным финальным, самым чувственным аккордом. Если чего и следовало опасаться, так это слишком громких криков страсти, которые могли переполошить весь поселок. Но тут свои иные способности показала ведьма. Она так поцеловала своих подруг в шею, что те потом только негромко хрипели, преобразуя свои крики в несколько иную энергию, которую извергало тело в период наивысшего наслаждения.
Вся интимная близость растянулась минут на сорок. А потом все четверо лежали, обнявшись, переплетя руки и ноги, и отдыхали минут пятнадцать.
Самое удивительное, что в течение всей этой четверти часа струи энергии, пусть и ослабевающим потоком, продолжали вливаться в разбухающее облако, которое окончательно скрыло в себе прежнее подобие «бассейна».
«Ладно, пусть будет облако… – расслабленно подумал Иван. – Главное, чтобы слово красивое было, да и само облако нам помогало… Хм! Хотя уже того что есть, мне, наверное, хватит еще на создание парочки фантомов. Надо же! Как оно все вышло…»
Рано расслаблялся и рано радовался. Вначале Фрол попросить материализовать его возле машин, на которых приехала банда. Какое-то время там копался и вновь вышел на связь:
«Транспортные средства явно военным принадлежат, причем неким элитным силам. Но без номеров и раций. Кстати, на трупах я тоже ни одного мобильного телефона не заметил. Похоже, у них был некий приказ, о выполнении которого докладывается лишь при личном контакте. А отсюда напрашивается весьма неприятный вывод: это не Безголовый нас вынюхал. Здесь замешаны вполне реальные силы, чуть ли не на государственном уровне. А после сегодняшней моей «зачистки» может такое начаться вокруг Аргунн, что мама не горюй! Поэтому все трупы надо срочно прятать, как и машины. И уже потом, следя за теми, кто приедет этот отряд огнеметчиков разыскивать, выходить на заказчика».
Все благостное настроение и расслабленность с обладателя как рукой сняло, и он начал поспешно одеваться:
«Едритун-дроботун! Только от одной проблемы начнешь избавляться, как другие напасти на голову сваливаются! Ты там не думай, что так просто от трупов избавишься: тебе только женские носить вместо экипировки».
– Вот так всегда, – печально вздохнула Шулемина. – Вначале никакой предварительной, а потом никакой завершающей ласки…
На нее тут же прикрикнула Ольга:
– А у тебя что-то не склеится? Развратница! Похоже, у тебя все мысли только об одном! – хотя при этом она не выглядела сердитой или явно ослепленной ревностью. Скорей притворялась строгой и недовольной. И сразу перешла на деловой тон, обращаясь к мужу: – Перекидывай меня к «первому», помогу ему прятать трупы и машины.
– Ха! Знать бы еще, куда их прятать, – напрягал свои извилины Иван.
– Так давай их в те каверны, что по периметру Лесной Плеши, и засунем. Близко, дешево и сердито.
– М-да! А если кто раскопает?
– На такой глубине? С какой стати? Вот и Пасечник меня поддерживает, говорит, что я здорово придумала. Он на меня тело вскидывает, я шагаю – и там. Потом раз – и я уже дух.
– А то я не слышу его советов…
«Фрол, с трупами проблем не будет, с ними легче, а вот с машинами? Ты ведь их на руки взять не сможешь».
«Да на руки нет, конечно… – согласился тот. – Но может, как-то двигать надо? А может, вдвоем с двух сторон просто как бы зафиксировать приложение усилий? А то и втроем. Давай, вызывай старикана, может, чего и получится…»
Когда появился фантом Игната, Иван ему быстро все объяснил. Тот переполошился:
– В каверны тоже нельзя. А вдруг эти боевики да вкупе с оружием и ядовитым напалмом в огнеметах как-то негативно повлияют на старку? Как бы потом не пожалеть о такой поспешности…
– И куда тогда такую гору тел и кучу транспорта впихнуть? – занервничал Иван.
– В болото! – воскликнул довольный целитель. – Километрах в пяти от Лесной Плеши есть маленькое болотце, всего метров сто квадратных. Заросло поверху оно знатно, сплошняком, но опытные охотники на него все равно не суются. Поговаривают, что уж слишком оно глубокое. Туда и машиной нормально проехать можно, особенно если внедорожник.
Расслышавший все это Фрол тут же бросился сносить трупы и оружие в машины. Вскоре ему уже помогали, подсвечивая фонариками, фантомы номер два и номер три. Благо что отряд преодолел всего лишь две трети пути к поселку, да и то так далеко забралось только несколько человек авангарда. Еще чуть позже к трем фантомам присоединились и Загралов с ведьмой. Шулемину оставили в поселке.
– Может, лучше Шулемину взять пятым шофером? – предложил Иван деду Игнату. – Она, правда, говорит, что такой тяжелый внедорожник еще ни разу не водила.
– Вот молодежь! – возмутился дедок на ходу, в хорошем темпе волоча на плече сразу несколько единиц стрелкового оружия и подвесив на спину бак огнемета с рабочей жидкостью. – Да тебя еще на свете не было, когда я на любой машине мог по бездорожью проехать. Так что во мне не сомневайся, покажу класс, не худший, чем твой хваленый номер первый.
Уже все вместе еще раз обошли территорию, на которой дух уничтожил бандитов, проверяя, не осталось ли там следов. Решили еще и при свете дня здесь пройтись. А потом, выстроив машины в колонну, на малом ходу отправились к болоту. Едущий первым Игнат передавал сведения о наиболее сложных участках и советовал, как их правильно преодолеть, так что даже малоопытная Елена Сестри справилась со своей задачей преотлично.
Возле самого болота тоже спешить не стали, хотя рассвет уже приближался. Вначале взрезали значительный участок зарослей и грунта вместе с переплетенными корнями сросшихся растений. Для этого всезнайка Фрол экипировался неким подобием бензопилы, но с очень длинным полотном. Затем дальний край участка притопили и протолкнули под оставшееся покрытие. Образовалась открытая делянка черной пузырящейся воды, в которую и стали загонять самоходом тяжеленные машины одну за другим. Причем делал последнюю операцию тоже Пасечник. Фактически тонул вместе с внедорожником, потом превращался в духа и возвращался на берег.
– Даже если отыщут в ближайшее время, – сказал он, – все равно не поймут, кто вел машину до последней минуты. А если не в ближайшее, то тем более…
Пузыри болотного газа еще вырывались на поверхность с бульканьем и шипением, когда вытянули и установили участок зарослей обратно, кинули сверху еще несколько стеблей, и место захоронения стало ничем не отличить от остального болота. После чего поспешили назад, уничтожая следы колес на всей пятикилометровой дистанции.
В поселок вернулись, когда большинство взрослых обитателей уже ушли на работу в сад и огороды. Старшие Заграловы не уходили лишь по причине непонятной замены сына на актрису в его спальне. А заметив его, вышедшего из лесу вместе с ведьмой, удивились еще больше. Но ни о чем не расспрашивали, только мать дипломатично так проинформировала:
– Там на твоей кровати Леночка спит…
– Ну да, это я ее попросил, чтобы она по Интернету важные сведения принимала, пока мы ни свет ни заря решили на Лесную Плешь наведаться. Но вы о нашей прогулке никому ни слова. Договорились?
Родители синхронно кивнули, и отец сказал:
– Ладно, коли так, мы в сад. От вас помощи сегодня тоже не ждать?
– Скорее всего нет. Столько дел, что прилечь некогда.
Садоводы ушли, а Ивану в самом деле о сне думать было некогда. Единственная, кому повезло, это Шулемина: Загралов отправил ее досыпать в другую комнату, как имеющую льготы по беременности и как не имеющую доступа ко всем секретам. Тогда как ведьма перешла уже на иной уровень информированности, поняла, что Фрол – это не только дух, но и фантом с физическим телом.
Ольга первым делом потребовала напоить ее раствором пыльцы тава-гры. После ночных событий она уже смирилась с мыслью о том, что когда-нибудь и ей придется действовать так же жестко, как и Фрол, защищая жизни близких и свое будущее.
Но только она приняла снадобье, а обладатель стал наблюдать за более объемным ручейком силы в ее сторону, как заявился натуральный, так сказать, дед Игнат. И, узнав о ночных событиях, не столько разволновался, сколько разнервничался из-за своего неучастия в лесной акции:
– Неужели было трудно меня позвать? У меня и так последние сутки жизни остались, а я их бессмысленно еще и на сон трачу!
Ведьма стала его убеждать, что, по сути, целитель не просто участвовал, но еще и оказал на всю операцию решающее влияние своими подсказками, советами и физической помощью.
– Это не я участвовал! – возмутился старик. – А тот молодой выскочка, который под меня маскируется.
Иван не выдержал, отвлекаясь от наблюдения за своим «облаком»:
– Я себе представляю, какой бы в нашем коллективе был бедлам, если бы ты, уважаемый, в него входил. Плюс Романова привлечь, да с него еще и фантом сделать. Вот бы ваша четверка чудила своим ворчанием и подначками.
– Ванюша, ты гений! Бери этого химика в нашу команду – не пожалеешь! Это ведь чистый кладезь науки! – Дед наткнулся на укоризненный взгляд обладателя и как ни в чем не бывало переключился на иную тему: – А где же мой двойник? Мог бы и явиться, ручку мне пожать, поприветствовать оригинал, как и полагается.
– Они с Фролом сейчас возле Лесной Плеши, – сообщила Сестри. – Поджидают тех, кто приедет на поиски бандитов.
– Ага… тоже надо. А Ольга, значит, будет сейчас полевые испытания проводить?
Загралов кивнул. Но прежде чем материализовать свою любимую, проверил, как там дела у номеров первого и третьего. А у тех началась работа: над тем участком леса кружил вертолет, а к Плеши уже приближался крытый «уазик». Они готовы были приступить к подсматриванию и подслушиванию. Глупо было бы надеяться, что после исчезновения такого боевого отряда пославшие его не станут разыскивать дорогую пропажу.
Вначале Ольга появилась с клеткой, в которой сидел небольшой кролик. То есть она материализовалась с животным, классифицированным как экипировка. Далее она этого кролика переносила куда угодно, и самочувствие того не ухудшалось.
Во втором варианте она материализовалась уже со стеклянной банкой, в которой была живая гадюка. Как экипировка змея осталась живой, но при переносе с места на место тут же умерла. Утверждение инструкции о том, что «в экипировке фантома исключается перенос оружия с живыми свойствами», полностью подтвердилось. Теперь следовало проверить и второе утверждение: «В исключительных случаях фантом порой может перенести труп противоположного пола. Живые разумные существа переносу
Прежде чем останавливать себе сердце, Игнат расспросил Ивана и Ольгу о подробностях последних дней, которые выбивались из правил, написанных для обладателя. И начал ругаться:
– Ты уже нарушил почти все таблицы и графики! Так чего же ты переживаешь, что перенос моего тела вдруг не получится? Я почему-то уверен, что со мной ничего не случится. Причем даже в том случае, если меня Фрол перенесет. А знаешь, почему уверен? – Заинтриговав этим вопросом, целитель заявил: – Для чистоты эксперимента давайте все представим, что через полчаса прекрасная Ольга Карловна взвалит меня к себе на спину и вместе со мной отправится в пещеру, место моего упокоения. Только жестко представляйте, и с максимальным самоубеждением. Сделали? Отлично! А теперь ты, малышка, – обратился он к ведьме, – просмотри: сколько мне там еще осталось? До обещанного тобой вечера хоть доживу?
Та проверила пару раз, а потом с изумлением призналась:
– В данный момент мне видится, что ты не только до предстоящей ночи доживешь, но и до следующей. Все взаимосвязи в астрале перестраиваются, но в благоприятную для тебя сторону.
Несмотря на радостные и торжествующие восклицания старика, Иван сомневался:
– Самовнушение – это одно. А на самом деле может и не получиться.
Но дед Игнат был непреклонен. И доводы приводил убедительные:
– А чем мы все рискуем? Ну, проживу я на день больше или, наоборот, меньше. Что изменится? Мой фантом все и так сделает и все устроит в лучшем виде. А получится труп при пробе, так тогда вообще никаких проблем! Закинете в пещеру, да там и похороните в укромном уголке. Все равно ведь тело надо спрятать так, чтобы на него никто не наткнулся взглядом. Кстати, я уже всех поселковых предупредил, что надолго уезжаю, а всем моим имуществом и домом может распоряжаться Иван Загралов. Так что я готов в путь, каков бы ни был его конец.
Как ни судачь, сколько ни спорь, а переносить или прятать целителя следовало как можно скорей. Так что приступили к тренировке. Игнат, лежа на столе, расслаблялся, превращая себя в «фактический труп», тело поднимали и взваливали на плечи покряхтывавшей Ольге. Она переносила его на кровать и делала укол.
Два раза так отрепетировали, и дед вновь улегся на стол, теперь уже для настоящего «переноса».
Даже пошутил спокойно и уверенно:
– Первым быть всегда почетно. Я сейчас себя чувствую словно Гагарин. А значит, и команду даю соответствующую: поехали!
С минуту он расслабленно лежал, уводя себя за ту грань, где царит смерть. А потом ведьма, наблюдавшая за его остекленевшими зрачками, констатировала: «Умер! – и первой ухватилась за ноги временного, как все надеялись, покойника. – Взяли!»
Вдвоем с Иваном они вскинули тело на спину Ольге, и та, поправив фонарик на поясе, исчезла вместе с грузом. А секунд через пять доложила:
«Я на месте! Положила деда… Сейчас сделаю укол… – Еще секунд через двадцать донеслось радостное: – Задергался! Оживает!»
Иван подпрыгнул на месте, вскидывая руку к потолку и восклицая: «Ура!» – а Елена захлопала в ладоши.
«Отлично, милая! Ты справилась! Сейчас забросим ему еду и примемся остатки багажа переправлять. Как он там?»
«О-о! Прыгает как молодой и кричит, что теперь уверен: как минимум неделю еще у «костлявой» отвоюет».
Фантомы номер один и три продолжали вести наблюдение. На крытом «УАЗе» приехали двое. Один, такой слащавый лицом, услужливый по повадкам, полненький мужичок лет за сорок, вылез из-за руля и деловито потер ладони:
– Ну-с, приступим-с!
У единственного пассажира было лицо вечно голодного аскета, злые прищуренные глаза, а рука все время сжимала что-то тяжелое в кармане легкой курточки. Этакий волк-ищейка, одним своим видом вызывающий неприятный холодок опасности вдоль позвоночника. Он стал методично все рассматривать на земле, пройдя назад по дороге метров тридцать.
«А ведь я обоих уже видел, – отметил Пасечник. – Слащавый – подполковник из штаба округа. А Псина – следователь полиции. Майор. Пару раз за спиной генерала местного из МВД маячил. Причем того самого, которого на днях по моим наводкам арестовали вместе с половиной комиссии из Москвы. Значит, примерные ориентиры у нас уже есть».
«Ну и отлично! – воскликнул дух деда Игната. – А как бы в вертолет заглянуть?»
«Если зависнет на месте, то запросто. Надо сделать такое движение, словно хватаешься руками за плечи любого находящегося там человека. Еще лучше при этом и ногами его ноги оплести. Тогда даже на большой скорости летишь вместе со всеми».
Но вначале на вертолет не покушались, присматривались к типам, приехавшим на машине.
Вскоре Псина вернулся к Слащавому:
– Кажется, следы кто-то постарался убрать. Надо лес осмотреть в направлении объекта… и желательно с собаками. Пусть сажают вертолет!
– А ничего, что это уже чужая собственность?
– Плевать! В любом случае хозяину этой собственности скоро не поздоровится. Пусть только шеф его вычислит, сразу возьмем за жабры.
– Может, не стоит посторонних привлекать? – улыбнулся услужливый тип, поглядывая на небо. – Или хотя бы «добро» спросить вначале?
– Карт-бланш у нас есть, чего ты менжуешься? – процедил Псина сквозь зубы. – Сажай вертолет, поставлю задачу кинологам!
Фрол заволновался:
«Собаки – этот плохо. Там местами кровь, обязательно найдут!»
«Не переживай, – успокоил его Игнат. – Раньше для меня убрать у собаки нюх на нужное время было плевым делом. А вот получится ли сейчас, будем посмотреть. Ты следи за этими урками в погонах, а я наведаюсь в тарахтелку…»
В вертолете, помимо двух пилотов, находились двое полицейских с автоматами, а также два кинолога со своими дрессированными питомцами.
Выйдя из вертолета, кинологи козырнули Псине, и один из них попытался начать доклад:
– Господин майор…
– Отставить и слушать сюда! – прервал их тип из МВД. – Здесь, в лесу, предположительно вон в том направлении, пропали люди. Есть подозрения, что они захвачены, а то и убиты. Значит, ищем кровь и все подозрительное. Должно быть и оружие. Много оружия. Задача понятна?
– Так точно!..
– И без всяких обращений, работаем тихо, чтобы не привлекать внимания. Возможно, преступники где-то неподалеку. Работаем!
Кинологи и полицейские следом за ним двинулись в лес. А Слащавый остался с пилотами.
– Надолго тут, и что ищем? – спросил один из них.
– Сигналы поступили, что в ближайшем поселке бандиты засели, а этой ночью еще и перестрелку на вон том участке устроили. Совсем местные распоясались.
Второй пилот недоуменно взглянул на штабиста:
– Это вы про Аргунны говорите? – После кивка Слащавого он возмущенно фыркнул: – Какие же в Аргуннах бандиты? Там одни сыромоноеды живут, святые люди! Скорей это на них какие-нибудь гады могли наехать.
– Ну-ну! Забыл пословицу: в тихом омуте черти водятся? – ехидненько улыбнулся Слащавый. – Помимо этого есть подозрения, что это они замешаны в катастрофе вертушки с генералом и сыном губернатора. Вон, только пожарище осталось…
Теперь уже на него набросились оба пилота:
– Да вы что?! Какие подозрения?
– Я тут с самого начала прилетал! Никак местные не могли такого сотворить.
– Вот именно: «Стингеров» у них нет.
– А и убили бы тех ублюдков, которые в вертолете были да в доме том, так туда им и дорога! Я бы сам руку тому человеку пожал за доброе дело.
– И я! Уничтожить бы всех уродов, которые страну до ручки доводят! Твари!
– Майор! Капитан! – заорал Слащавый. – Как вы можете такое говорить?! Если в ряды погибших при катастрофе и затесалось двое подозрительных людей, то это еще не повод огульно обвинять остальных пострадавших. Да и то вина может быть доказана только судом. А тут ведь погибли и другие, совершенно невинные люди!
– Да ладно вам защищать всякую мразь! – скривился майор. – Все, кто тут сгорел, как на подбор: тварь на твари и тварью погоняет. Весь край после их гибели свободно вздохнул.
– Ну, знаешь! – раскраснелся штабист. – За такие разговорчики можно не только со службы вылететь, но и за решетку угодить!
Пилоты переглянулись, а потом в четыре глаза так уставились на подполковника, что тот сжался и стал ниже ростом. И начали сыпать словами:
– Экий защитник выискался… За уголовников душа болит?
– Небось командующему побежишь докладывать о нашем мнении?
– Так он и так его прекрасно знает…
– Мало того, и сам так же думает…
– Это скорей тебя вместе с твоим ментовским дружком со службы выгонят.
– Точно! Вместе с его особым отрядом. Там тоже одни шакалята собрались, ведут себя как последние обнаглевшие подонки. И где только таких собрал твой «полкан»?
Слащавый набрал в грудь воздуха, но промолчал. Махнул рукой и отошел в сторонку.
Фролу стало понятно: командующий округом в этих мутных делах не замешан. Ворочает и командует особым отрядом отморозков какой-то полковник. Еще бы узнать численность «обнаглевших подонков». Все ли они упокоились в глубинах мрачного болота?
Пасечник держался возле штабиста: вдруг кому-то звонить станет и важные словечки проскочат?
А Игнат Ипатьевич свою задачу выполнил – лишил собак обоняния и напустил на них нечто вроде легкого сумасшествия. Они стали рваться с поводков, а когда их отпустили, принялись бессмысленно носиться между деревьев, играя, словно маленькие щенки. Кинологи поняли, что с собаками что-то не так. Мало того, они поняли, что их питомцы, вдруг резко поглупевшие, могут заблудиться в глухой тайге и пропасть. Поэтому с призывными криками устремились в погоню. Автоматчики бросились за ними, так что ни о каком поиске следов не могло быть и речи. А Псина в одиночку так ничего и не обнаружил – старания отряда обладателя оказались ненапрасными.
Дойдя до поселка и двинувшись обратно, полицейский следователь связался по рации с кинологами и наорал на них так, словно те были виноваты в развале Советского Союза.
Кинологи к тому времени уже переловили своих питомцев и держали на поводках, понимая, что толку от тех мало. Но, не желая нарываться на еще большую ругань или дать повод обвинить их в непрофессионализме, попросту доложили: «Ищем! Но пока ничего подозрительного не обнаружено!»
Так и вернулась вся группа к вертолету через два часа ни с чем. Старшие чины отошли в сторонку.
– Ерунда какая-то получается, – хмуро сказал Псина. – Наверняка парни были здесь, а потом словно на небо вознеслись.
– Ну, тогда сам и докладывай, – Слащавый протянул майору спутниковый телефон.
Тот глянул на подельника зло, чуть ли не с ненавистью, но аппарат взял.
Дух Фрола чуть ли не в самом телефоне в тот момент оказался. Абонент не представился, не поинтересовался, кто звонит. Раздалось только короткое: «Ну?» И Псина начал докладывать:
– Никаких следов. Кроме моей твердой уверенности, что сюда они таки доехали. А вот дальше такое впечатление, что их погрузили в вертолеты и куда-то отправили. В лесу ничего подозрительного, хотя натоптано много… А в Аргуннах все тихо.
– И что дальше? – голос все еще оставался спокоен.
– Ждем дальнейших приказов, – так же бесстрастно ответил следователь.
– Каких?! – взорвался криком невидимый собеседник. – Как такое может случиться? Пропал весь отряд! До единого человека! И каждый из них троих стоит. Ну не могли же они вместе с машинами сквозь землю провалиться? Поселковых не догадался опросить? Может, они выстрелы слышали?
– Нет смысла. Если бы слышали, сами сразу бы с полицией связались.
– Ну, ладно… А вот такое себе можешь представить, что все посельчане вышли навстречу и устроили бойню?
– Нет. Это невозможно.
– Значит, кто-то другой? Или нечто другое?
Майор переглянулся со Слащавым, который тоже все слышал, но тот лишь пожал плечами.
– Другое? Да есть и такое дело… – медленно сказал Псина. – Место здесь страшное, несчастливое, никто долго не живет и никогда не жил. Возможно, лешаки какие…
– Ты мне это дело брось! – опять заорал голос. – Еще пресвятую деву Марию припомни! Или совсем мозгами поехал?! Еще раз только мне про мистику какую-то заикнись! Факты давай! Факты и правильные выводы!
– Ну, тогда остается «кто-то другой», – флегматично продолжил майор полиции. – Тут два варианта: либо некто, а скорее всего Клещ и компания нас переиграли, вводя совсем уж крупные силы в бой… Либо сами «ходоки» повернули свои ходули в иную сторону. То есть кинули нас и смотались куда-то на край света. С их связями, знакомствами и умениями такое провернуть не трудно. Почувствовали, что припекло, и вовремя спрыгнули. У меня все, догадки и предположения кончились.
В телефоне надолго замолчали. Видимо, заправила бандитов размышлял, как поступить дальше. Наконец он решился:
– Ладно, убирайтесь оттуда и придумайте для остальных должную отговорку. А я постараюсь выйти на покупателя Лесной Плеши. Вот-вот мне уже должны поступить данные и банковские реквизиты.
Майор вернул телефон штабисту:
– Отпускай своих и едем в городок. Наверное надо будет либо убирать нового владельца, либо вначале допросить как следует в укромном месте… А лучше на даче твоего полковника. Сразу туда и заскочим…
Фрол быстренько связался с Иваном, все рассказал и предложил создать ложный след, который говорил бы о побеге «ходоков».
«И надо нанести упреждающий удар, – продолжал Пасечник. – Вначале берем и допрашиваем эту мерзкую парочку штабист – следователь, а потом основательно беседуем с их боссом… И не переживай о моральных терзаниях! – воскликнул он, когда Загралов было заикнулся о методах дознания. – К подобным тварям я не проявляю никакой мягкости, так что я с ними быстро разберусь и они у меня все расскажут. Главное – найти укромное место, где с ними можно поговорить по душам и не мешал чтобы никто…»
«Зачем искать? Они ведь сами на дачу своего босса едут, – напомнил Игнат. – Вот там их и прижмем».
«Верно, – Фрол поспешил закрепиться в уезжающем «уазике». – Я с ними отправляюсь. Может, в дороге о чем важном будут говорить…»
По завершении доставки всех вещей целителя в пещеру Ольга вернулась в Аргунны и потребовала от мужа воплотить ее в физическое тело.
– Боюсь ошибиться, но сегодня я словно и не работала. А вчера мне приходилось меняться с Фролом. К чему бы это?
Иван изучил свой резервуар силы и с недоумением пожал плечами:
– Мое нынешнее «облако» несколько уменьшилось, примерно до размеров прежнего «бассейна». Но тем не менее сохраняет все свои прежние свойства: кипит, бурлит и сверкает. То есть все равно остается «облаком». И это больше всего удивляет: или ко мне стала стекаться окружающая энергия в полном объеме, или это следствие яляторных удовольствий. Мы ведь тоже тут работали как кони, и ночью да утром чего только не сделали, и Фрола с Игнатом-два все время поддерживаю в режиме вызова.
– Значит, силы стал прикладывать более экономно и рационально, – заметила любимая. При этом она как-то слишком оценивающе рассматривала ведьму. – Это как у землекопа: новичок будет излишне двигаться с лопатой и устает троекратно быстрей, и сил потом не остается. Тогда как опытный «машинист» лопаты, пусть и выглядящий мелко по сравнению с новичком, может весь день трудиться не напрягаясь. Это первый вариант… А второй: все-таки наши ночные ласки и в самом деле нечто из ряда вон выходящее…
– Ну да, – смутился Иван. – Во всех смыслах…
– А для подтверждения второго варианта надо срочно повторить. Да, да! Не смотри на меня так. Именно сейчас, когда все спокойно и нам ничего не грозит. Думаю, Шулемина уже выспалась, так что пусть идет сюда, и пока никого в доме нет, повторим все, не торопясь.
Загралов смотрел на жену круглыми глазами и не мог поверить своим ушам. Ну ладно там, когда припекло, но сейчас-то зачем? Он задал этот вопрос, как только Елена Сестри умчалась будить свою тезку и радовать предстоящим событием. Ольга стала объяснять:
– Понимаешь, я ведь ревную, даже если ты просто смотришь на другую женщину. Еще недавно я готова была Ленку придушить и только думала, как это сделать незаметно для тебя. Но сегодня ночью я представила себе, что мы это делаем ради спасения наших будущих детей и… Веришь, вся ревность исчезла, словно ее и не бывало. То есть если я настраиваюсь просто на работу, просто на необходимые преобразования нашего облака, то мне плевать на все мои сложившиеся стереотипы.
Иван озадаченно покрутил головой и не придумал ничего лучше, чем спросить с некоторым пристрастием:
– Но ты ведь тоже получила финальное удовольствие?
– Да! Ну и что? Одно другому не мешает. Тем более что я получила удовольствие именно от тебя, и не важно, в какой оно было форме и кто нам при этом помогал. Понял? Я доходчиво объяснила?
Оставалось только кивнуть, потому что пришли обе Елены, и вся семья вновь стала готовиться к интимному единению. На этот раз готовились долго, все-таки не боевая тревога. А когда уже все началось и пошло набирать обороты, руководящую роль на себя взяла именно Фаншель, а обе ее младшие по рангу подруги выполняли любое повеление безропотно и с удовольствием. В итоге всеобщая эйфория наступила уже всего лишь через полчаса и тянулась как-то невероятно долго. Наверное, если бы кричали от удовольствия, то охрипли бы.
И только начав немного успокаиваться, Иван заглянул в свое хранилище. И не понял, что и почему произошло. «Облака» больше не было. Вместо него переливалось разными цветами и сполохами огромное толстенное кольцо. Причем того, что его наполняло, теперь по объему было чуть ли не в два раза больше, чем в прежнем «облаке». И что интересно, в кольце имелись разнообразные течения. Одни струились по часовой стрелке, другие против. Иные спиралеобразно вращались по стенкам толстенной трубы. Некоторые старались пробить себе дорогу чуть ли не поперек трубы, вырываясь струйкой над поверхностью, распыляясь там и обратно опадая в тело «кольца».
Присмотревшись и малость привыкнув к обилию искрящихся переливов, Иван признался своим женам:
– Девочки, кажется, мы перестарались…
И попробовал описать то, что стояло у него перед внутренним взором. Девочкам такой вид понравился больше, чем какой-то «бассейн», и они дружно стали требовать, чтобы обладатель их тоже научил смотреть куда надо и видеть Кольцо. Именно так, с большой буквы, они решили именовать новое хранилище.
Ведьма припомнила свои записи и предположила:
– Вдруг это оно и называется символом-печатью ялято?
Загралов спорить не стал, хотя и подумал: при чем тут печать? А если она и ставится, то куда и в каком виде? При попытках же обучения потерпел неудачу: как ни объяснял, как ни разжевывал, ни одна женщина из трех не смогла рассмотреть Кольцо.
Посовещавшись, решили приоткрыть кое-какие тайны Елене Шулеминой. Она чуть ли не с восторгом слушала рассказ Ивана о мире обладателя и наконец в полной мере осознала свое место в этом мире. Правда, никак не могла понять, чем дух отличается от фантома и как они создаются.
Но только Иван собрался закатить более подробную лекцию, как его остановила Ольга:
– К чему зря тратить время? Тем более что нам… я имею в виду, первым трем номерам, может понадобиться помощь еще одного духа. А то и физического фантома. Ты только посмотри, что вокруг нас творится! А ведь это мы пока вдали от Москвы и других больших городов
– Ну да, – согласился супруг. – Такое впечатление, что к нам неприятности и прочие проблемы словно магнитом притягиваются.
– Вот! И я об этом! Тем более что сил у тебя сейчас немерено и мы в любой момент можем еще добавить. Так что давай, создавай немедленно фантом под номером четыре. А я буду пытаться каким-то образом подслушивать твои первые с ней личные разговоры.
Ну да, по инструкции следовало соблюдать очередность полов: мужчина – женщина. И скорее всего это условие никак не обойти даже при всем желании. Если в таблицах допускались погрешности в зависимости от разных факторов, то про очередность говорилось конкретно, да еще и в нескольких местах расшифрованного текста.
Тут Загралов напрягся, подозревая, что любимая сейчас потребует на роль четвертого номера свою мать. Он ничего не имел против Ларисы Андреевны, но тогда к чему все эти разговоры о необходимости усиления боевых порядков? Надеяться, что знаменитая артистка сможет действовать наравне с Фролом, дедом Игнатом или даже своей дочерью, было бы наивно.
Здравый смысл возобладал – Ольга выбрала ведьму. Да та, в принципе, и так могла смело себя считать кандидатом номер один. Но Ольга, считавшаяся выше рангом, видимо, хотела показать, что и тут ее слово будет решающим:
– Тем более что ее матрица естества у тебя уже имеется в подспудной памяти. Приступай!
– Что, прямо сейчас?
Они так и продолжали лежать в обнимку на расстеленных по полу одеялах.
– А почему нет? – удивилась Ольга.
– Да смущает меня кое-что: когда фантом нашей штатной ведьмы обретет физическое тело и сознание, она ведь тоже захочет с нами черпать энергии яляторных удовольствий. Не слишком ли много у меня жен получится?
– Ей совсем не обязательно находиться с нами во время этого процесса, – сказала ведьма. – Я по своим методикам постараюсь во время развоплощения духа или фантома так настроить наше общение, чтобы наши мысли, воспоминания и все остальные ощущения смешались, были едиными. Так что моя фантома уж никак себя ущемленной или обделенной чувствовать не будет.
Загралов уже собрался приступить к делу, но тут на связь вышел Фрол:
«Ванюша, перебрось ко мне дух нашего травника. А потом по команде воплотишь нас в фантомы. Мне его помощь понадобится при допросе этих оборотней в погонах. Они тут на даче своего босса, одни, и никого больше не ждут. Готов?»
«Да нет проблем…»
Целитель оказался, где надо, и под его советы духи обездвижили обоих преступников, а потом уже в физических телах потащили в разные комнаты для допросов. И лучших следователей, наверное, было не найти во вселенной: они держали между собой связь и могли согласовывать вопросы и сличать ответы арестованных.
Данные о главном «заказчике» поселка Аргунны, а также о силах, его покрывающих, стали поступать равномерным потоком, а дело предстоящего возмездия раскручиваться в должном направлении.
Ну а создатель этих духов и фантомов стал творить пока еще неодушевленного четвертого номера. Первый разговор состоялся, когда виртуальная копия Сестри находилась
Ведьма ее имела. Потому что улыбнулась счастливо и пробормотала полуутвердительно-полувопросительно:
– Получилось…
– Ну да, – подтвердила ее аналог. – Теперь буду работать над нашим постоянным обновлением и соединением памяти. Не обидишься, если мы пока расстанемся?
– Конечно, нет! – уже сияла от счастья фантома.
– Только сначала, – вспомнила Сестри, – выпей водички с пыльцой тава-гры, для должной модификации. Меня ею колдун потчевал…
Ее копия это проделала сама, словно занималась приемом подобного «лекарства» ежечасно. А потом обладатель ее развоплотил и присмотрелся к Кольцу. Жены притихли, догадавшись, что он делает, и ожидая, что он скажет. А он начал с довольного хмыканья:
– Боюсь ошибиться, но ушло сравнительно немного. На все про все только одна восьмая накоплений.
– Так мало? – радостно воскликнула ведьма.
– Так много?! – одновременно выдала Ольга. – Я так поняла, что Кольцо наполняется теперь и иными источниками, а оказывается, оно тоже имеет предел отдачи. Если вдруг надо будет нас всех забрасывать по важному делу, да еще и далеко, то ты опять начнешь падать в обморок.
Иван озадаченно цокнул языком:
– Ну да… обмороки нежелательны. Да и концентраты у нас кончились. Пора бы к Романову наведаться, вроде должна быть готова очередная партия. Да и к нашему отшельнику пещерному смотаться. Пусть вынимает орешки из сиропа, заодно глянешь, как он там освоился.
Ольга первой вскочила на ноги. А так она была фантомом, то одеваться ей смысла не было. Но подруг в таком виде возле мужа она оставлять не желала:
– Так, девочки! Быстренько одеваетесь, и на кухню! Сейчас свекры придут, и надо для всех обед солидный приготовить. Побежали, быстренько побежали! – при этом сердито посматривала на супруга, который вдруг ни с того ни с сего оказался во «взведенном» состоянии и несколько замешкался с одеванием. – М-да! Я вижу, что у тебя вместо совести нечто иное вырастать начало… Придется тебя сажать на определенную диету… Готов? Отправляй меня к деду! А сам поспеши к химику… И смотри у меня!
Иван коротко рассмеялся:
– Уже все высмотрел! – и быстренько спровадил фантом любимой в пещеру. Но голос-то ее слышать не перестал:
«Ладно, ладно! Скоро ты еще кое-что увидишь!»
Пока шел к дому ученого, поймал на себе несколько взглядов посельчан, которые следовало скорей классифицировать как неприязненные, чем как безразличные. Видимо, его кипучая деятельность, беготня вокруг него женщин и неожиданное исчезновение целителя, сопровождаемое странной передачей всего наследства, вызвала более чем обильные кривотолки. Следовало либо давать объяснения, либо…
«Либо съезжать отсюда подальше! – констатировал мысленно Иван. – В ту же пещеру Отшельника, например…»
«Это ты о чем? – последовал вопрос от остававшейся на связи супруги. – Никак от меня убегать собрался?»
«Эх! Не с моим счастьем!» – ответил он и постучался в дверь избы Романова.
– Здравствуйте, Михаил Станиславович!
– И ты будь здоров! – откликнулся ученый. – Не ошибусь, если скажу: поправляться ты начал, хорошеть. Не иначе как сразу две женщины тебе готовить начали? Да еще и мать наверняка старается?
– Если признаюсь сколько, то вы спать перестанете от зависти. Оно вам надо?
Они вошли в лабораторию ученого. Иван закрыл дверь и спросил:
– Сколько «Нямы» заготовили?
Но вместо ответа получил контрвопрос:
– А куда девался мой приятель?
Некоторое время они смотрели друг на друга, а потом Иван произнес:
– Я вам попозже скажу.
Романов задумчиво покусал губу и кивнул:
– Хорошо. И давай ты тоже со мной на «ты» будешь, как с Игнатом.
Теперь уже кивнул Иван:
– Согласен. Как у тебя с «Нямой»?
– Готово сто сорок порций.
Романов взял со стола пакет и вручил Загралову. И спросил, пытаясь заглянуть в глаза Ивану:
– А что, мне уже со стариком и не свидеться?
– И по какому поводу? Если что, ко мне обращайся. Я теперь единственный и полномочный наследник.
– Э-э-э? Ты, Ванюша, не дури! – стал сердиться Романов. – Еще раз спрашиваю: куда старика запроторили?
В тон ему ответил и обладатель:
– И ты не дури, Станиславович! Вот придет срок, и все узнаешь. А потом и у самого старика все, что хочешь, лично выспросишь. Обещаю!
После такого ответа хозяину дома ничего больше не оставалось, как смиренно вздохнуть и с перекошенным от удивления лицом принять заказ на изготовление еще тысячи пакетиков концентрата.
– Когда?! Когда я буду этим заниматься? Помимо общих дел, у меня еще и опыты со старкой идут полным ходом. Невероятные результаты могут получиться.
– Плесень придется отложить, «Няма» сейчас важней.
– Что ты с ней делаешь?! Вместо хлеба ешь?
– Нет, белкам скармливаю.
Уходя, обладатель многозначительно поднял палец:
– Многие знания – многие печали. А еще, Михаил Станиславович, тебе должно быть хорошо известно и такое: для открытия тайны надо очень много и плодотворно работать! До свидания!
Не успел Загралов поставить пакет с «Нямой» на комод в своей комнате, как на связь вышла его любимая Ольга Карловна Фаншель:
«Все, я уже наготове с посылкой от доброго дедушки Отшельника. Забирай меня!»
«Как он себя чувствует? Дышит еще? Привет ему от меня передай!
«Говорит, что твой привет как горчичник не используешь, так что нечего ему мешать работать. И дышать он будет долго, мол, не дождемся! В пещере, дескать, уникально целебный воздух оказался. Тут и мертвые оживут. А лучше, кричит, мне моего близнеца отправьте! Мол, мы на пару весь мир перевернем!»
Ольга возникла перед ним и без всякой связи с предыдущим сказала:
– Надо мне родителям позвонить. Уже сколько дней прошло с последнего звонка, а ты даже не напомнишь.
– Хорошо хоть свое имя не забыл… – проворчал обладатель. – Я ночью и глаз не сомкнул. Тебе-то сон не нужен…
– Меньше надо было жен заводить! – парировала Ольга. – Давай мне связь с мамой!
– О чем хоть говорить собираешься?
– В любом случае четверти часа будет мало, – она поджала губы, намереваясь спорить до последнего и торговаться за каждую минуту.
Загралов уже и щеки надул, собираясь настаивать на десяти минутах, но только шумно выдохнул и неожиданно согласился:
– Ладно, пусть будет четверть часа. Но если высчитают наш глухой угол, будешь сама расхлебываться с неприятностями.
– Не переживай! Тем более что в последний раз мы строго предупредили: никакого подслушивания и слежения за линиями связи. Кстати, как бы проверить выполнение наших условий?
Оба прекрасно понимали, что подобные специалисты имеются, но отыскать их можно только в крупном городе. Скорее всего… Следовательно, пока придется верить на слово – или хитрить.
И Загралов предложил супруге вначале позвонить на телефон Карла Гансовича. И нажаловаться на нехороших дядек. А уже потом преспокойно болтать с мамочкой пятнадцать минут. Не стоило и говорить, что предовольная фантома сразу согласилась.
Об этом номере телефона посторонние не знали.
– Папочка, привет! У нас мало времени. Я тебя очень люблю и обожаю! – затараторила Ольга, лишь только услышала голос отца. – Со мной все хорошо, я здорова и в прекрасном настроении. Но! Тут у меня проблема появилась: хотела поговорить с мамой, а здешний специалист сказал, что прослушивание ее телефона, как и домашнего нашего, не сняли. А это нарушает наши договоренности. Па! Немедленно позвони, кому надо, и пусть не лезут в наши семейные дела.
– Дочка, не обижайся, но я должен проверить, не запись ли это, или…
– Конечно, папочка! Проверяй, родной!
– Когда ты готовилась к первой роли и репетировала дома, мама ругала тебя за плохую осанку. И что она придумала, чтобы ты ходила ровно?
– Помню, помню! Она меня мучила, прихватывая мои волосы прищепками к поясу на спине. Стоило мне чуть согнуться вперед, как хоть одна прищепка, но соскакивала, вместо нее мама тут же прикрепляла сразу две.
– Маленькая моя, я так за тебя переживаю…
– Только без паники, па! Я уверена, что меня очень скоро отпустят. И умоляю: не надо совершать никаких провокационных действий. Хорошо?
– Да, понял. Сейчас позвоню немедленно…
По сигналу мужа Ольга успела выкрикнуть только три слова:
– Крепко тебя целую! – и связь оборвалась. Ольга печально вздохнула и озабоченно нахмурилась: – Ну, как я? Справилась? А вдруг и так уже не было прослушивания? Вдруг они только больше насторожатся, поняв, что «похитители» блефуют?
– Шансы девять к одному, что они еще и извиняться будут, – изрек Иван и тут же с сарказмом улыбнулся: – А если сейчас к этому делу подключится и моя теща!.. У-у-у! Даже вашему другу семьи, который выглядит как дикий бешеный кабан, мало не покажется.
– Ну зачем ты так на дядю Борю? Он такой милый и добрый, и мой крестный, между прочим. Когда-то он был командиром у папы, и они вместе воевали.
– Что такой зубр воевал – это и без гадалки ясно…
– А маму он просто обожает и порой ее просьбы выполнял быстрей, чем мои.
Тут в дверь постучалась Татьяна Яковлевна, и Ольгу пришлось дематериализовать.
– Сынок! Иди обедать! Девушки уже все приготовили.
– Иду! – Иван открыл дверь, позволив матери хорошенько осмотреть его комнату. – Как раз у меня четверть часа перерыва между разговорами по скайпу.
Он набросился на еду, а отец пытался его разговорить. Обе Елены ели молча.
– Сынок, как дела?
Поднятый в ответ большой палец обозначал, что все отлично.
– Неужели? Ты бы хоть с нами поделился…
– Пока не могу, па…
– Почему?
Иван пожал плечами.
– Ладно, не хочешь говорить, не надо, – похоже, отец обиделся. – Сплошные тайны…
Иван кивнул, продолжая есть, а отец вдруг с подозрением взглянул на него:
– А куда это наш целитель вдруг подевался? Ведь никто не видел, чтобы за ним какая машина прибыла или чтобы он свои вещи забирал… И с чего это дом тебе оставил? Неужто ты переезжать туда собрался?
– О! Как я сразу не додумался! – обрадовался обладатель.
Он достал телефон и подключил его к локальной сети Интернета. Попутно мысленно связался с Отшельником и быстро с ним переговорил. А затем заговорил в трубку:
– Дед Игнат? Как дела! И у меня отлично! Слушай, а можно я в твой дом пока перееду? Ха-ха! Конечно, лучше и удобней. Друзья тут ко мне не сегодня завтра приезжают… Ага… естественно… Да! Тут мой отец на меня нехорошо косится, обижается, что ты с ним не попрощался, и хочет с тобой парочкой слов перекинуться… Даю трубу! – И протянул Федору Павловичу телефон: – Говори!
Отец пообщался с целителем, вернул телефон сыну и проворчал:
– А ведь так и не сказал, старый хрыч, куда подался!
Иван поднялся:
– Спасибо за обед, я пошел. Девочки, за мной! Нужна ваша помощь! – и направился в свою комнату.
Обе Елены упорхнули следом за ним, оставив недоуменно переглядывавшихся родителей Загралова.
Для сознания Ольги этого перерыва в бытие просто не существовало. Но появление подруг она восприняла спокойно: пора было им кое-что поведать. Хотя на самом деле Елены были приглашены Заграловым для иных целей, и сразу им было скормлено по два орешка яшисарри и по две порции «Нямы».
Пока Ольга щебетала с мамой, обладатель стал наблюдать за своей силой. Сейчас в Кольцо вливалось и выливалось из него несколько потоков. Где-то далеко действовали в физических телах фантомы Фрола и Игната. К ним уходило два полноводных ручья. Еще один ручей, в два раза уже, – это Ольга. К копии Елены Сестри,
С «притоками» была другая картина. Один, тонюсенький, шел от ведьмы. Что уже было неплохо. Значит, живой аналог уже созданного фантома тоже становился плотно связанным с обладателем и после «подкормки» концентратами калорий даже отдавал лишнюю энергию Кольцу.
Но больше удивили еще две статьи расходов, которых раньше Иван, видимо, просто не замечал. Еще два, но не ручья, а этаких пыльных, почти прозрачных потока лениво всасывались в тело Елены Шулеминой. Словно некие пылесосы вытягивали только определенные частички из энергетического хранилища. Один поток окутывал плечи и шею актрисы, а второй втягивался в верхнюю часть живота.
С минуту Загралов пялился на эта странную картину энергетического вампиризма и не мог сообразить, что происходит. А потом чуть себе кулаком по лбу не заехал:
«Она же беременна! Это что же получается? Чем больше плод будет расти, тем больше возрастут эти подсосы из Кольца? О-о-о! Да с такими расходами Оленька не сможет забеременеть, пока Леночка не родит. И это она будет рожать «натурального», так сказать, человека. А если родится ребенок у нас с Ольгой? Не придется ли мне ежедневно устраивать оргии, чтобы его напоить силой и самому не умереть от бессилия? Вот незадача! И хоть бы пару словечек в инструкции имелось, хоть бы пару намеков подкинули!.. Или они есть, но только на втором экране? А тот доступен только обладателю с титулом
Мало того, уже сейчас, из-за солидного расхода сил, следовало либо их кардинально сокращать, либо вновь заниматься наполнением с помощью действа, которое в семье решили называть коротко: «ялято». А это замороченному проблемами Ивану казалось излишеством.
Он задумался настолько, что чуть не просрочил пятнадцатиминутный срок разговора супруги с ее матерью. Поэтому и оборвал их общение резко, без предупреждения. И даже не испугался нахмуренных бровей Ольги. В голове крутилось только одно:
«Как бы ей все это поделикатней преподнести?..»
От этой мысли Ивана отвлек Фрол.
«Допросили мы этих гадов, – сообщил он. – Некие силы просто уверены, что все напасти на них свалились по наводке из поселка. Вплоть до крушения вертолета и последних арестов членов высокой комиссии из Москвы. Уж слишком массированный и страшный удар был нанесен преступникам. Причем во время этого удара не пострадал ни один невинный. И был сделан вывод: такое решение выдала какая-то уникальная аналитическая машина. Она и подсказала оптимальный вариант: уничтожить поселок вместе со всеми жителями…»
«Как же так?! – недоумевал Загралов. – Разве подобное вообще возможно?!»
«Хоть это и прискорбно, но так оно и есть. У арестованного губернатора очень сильное и многочисленное лобби. Мало того, он пригрозил из тюрьмы своим подельникам, что если те его «не вытянут», то «завалятся на нары» все хором. Мол, все одной веревочкой повязаны. А точнее говоря, кровавым канатом. Того, что эти два гада рассказали на допросе, достаточно для немедленной казни не только их, но еще нескольких десятков их высочайших покровителей…»
В разговор вмешался дед Игнат-2:
«И я требую их немедленного уничтожения! Такие подонки не имеют право на существование! Я на своем веку подобного цинизма, жадности и наплевательского отношения к жизни других еще не встречал. Знал, что у нас плохо; догадывался, откуда гниль идет; видел, как обман разрастается и злоба людская плещется; но чтобы настолько!..»
«Просто страшно становится, – признался Пасечник, сам погибший во время разгула бандитизма в девяностых. – Придется всех давить, а их очень много! Очень! Количество фантомов следует довести хотя бы до пятнадцати. Да хоть бы десяток! Да каждого из них трансформировать на мой уровень, а еще лучше на уровень умений Игната Ипатьевича».
Загралов с силой потер виски:
«И как намечаете убрать этих двоих?»
«Придумаем», – отозвался Фрол.
А дед Игнат добавил:
«Ты знаешь, Ванюша, мне порой мышек во время экспериментов убивать жалко. Только и тешу себя мыслью, что для людей стараюсь… Но по поводу этих двух ублюдков, да и еще нескольких, которые тут поблизости и у которых руки по плечи в крови, никакой жалости не испытываю. Готов их прямо на кусочки резать, а потом заново сшивать, лишь бы хоть часть их невинных жертв возродить. Или хотя бы отомстить за них. Так вот: нечего даром подопытным материалом разбрасываться! Намерен испытать на них систему переноса фантомами в иное место. В том числе и проверить правило инструкции сигвигатора: «В исключительных случаях фантом порой может перенести труп противоположного пола. Живые люди переносу не подлежат».
«Будешь их тоже на две минуты мертвыми делать?» – спросила Ольга.
«Фигушки! Не хватало на них еще силы и умения тратить! Просто буду пробовать накладывать «морок временного отчуждения». Есть такое понятие у целителей и шаманов древности. Применяется при переохлаждении или перегреве тела, ведущих к смерти. А заодно и сами попробуем «живой труп» поносить».
«А куда носить собираетесь?»
«Да хоть из одного угла комнаты в другой. Будь готов к нам на помощь Ольгу перебросить. Хорошо бы сразу и фантом нашей ведьмы задействовать. Уж с ее талантами она не хуже меня с перехватом тел или с умерщвлением справится. Как она там?»
«Сейчас вызову, проверю, – ответил обладатель. – Но уж с ее повышенной трансформацией вы сами разбирайтесь, прямо на ходу. Нам тут пробовать не на ком. А этих уродов и в самом деле не жалко…»
«Ну так проверяй! – не терпелось деду. – А заодно и мы краем уха послушаем».
Загралов не стал вслух произносить: «Лишь бы энергии хватило на всех и про все!». А попросту сделал вызов Елены Сестри-2. Когда она появилась физическим фантомом, ему даже не пришлось терять на нее свое время. Коллеги из первой троицы быстро ввели «новенькую» в курс дела и в суть предстоящих событий. И Загралов, недолго думая, отправил фантому под опеку Игната-2. Целитель сразу предложил попрактиковаться на «имеющемся материале». Людьми он пойманное отребье отныне даже мысленно не именовал.
И вскоре то, что давалось тому же Фролу с огромным трудом, у ведьмы стало отлично получаться. Она так легко и быстро входила в естество преступников и перехватывала контроль над их телом, что даже целитель вынужден был признать: «Чуть ли не лучше, чем у меня, получается!»
Пока
«Бедненькая! Ей и так тяжелей всех! Блудливый кобель ее обрюхатил, а теперь вообще хочет своей помощи лишить!»
«Милая! Ты о чем?! – опешил Иван, непроизвольно транслировав эту мысль на всех, кроме объекта обсуждения. – Да я просто с тобой советуюсь…»
«Только это тебя и спасает!» – заявила Ольга и сказала вслух: – Леночка, тебя касается: ты ничего не чувствуешь в последние часы? Имеется в виду, после образования Кольца?
Та захлопала ресницами, потом не столько прислушалась к себе, сколько припомнила свои ощущения, и бесхитростно заявила:
– Мне как-то легко, свободно и радостно-радостно! И убеждение твердое, что все будет хорошо… – Она несколько смутилась и добавила: – С ребеночком.
Ольга хмыкнула и по внутренней связи, предназначенной только для супруга, передала:
«Ну что ж, теперь и я буду уверена, что мой ребенок тоже не окажется без такой защиты. Но для этого придется всем нам постараться… Особенно тебе, дорогой! Ведь ты один, а нас трое…» – кажется, ей начинало нравиться смущать Ивана подобными намеками.
А Загралова удивила собственная реакция на грядущую интимную близость с тремя женщинами. Он вдруг осознал, что начинает бояться предстоящего, искать поводы и причины для самоустранения от исполнения «супружеских обязанностей». И вроде все было прекрасно, чувственно и делалось с огромным наслаждением, а вот ему вдруг подумалось: а как у обладателей с разводами? Можно ли расторгать брак только частично, или «делить имущество» на четверых? Но хуже всего: не придется ли ему с какого-то перепугу или для острой необходимости насыщения Кольца набирать еще жен? Может, тот же Безголовый устраивает оргии сразу с двадцатью своими супружницами?
Только представив себе подобный гарем, Загралов непроизвольно содрогнулся. Отогнал от себя эти мысли и стал загружать Елен бытовыми заботами:
– Скорее всего завтра будем перебираться в дом деда Игната. Так что отправляйтесь туда и посмотрите, что надо из мебели, посуды и продуктов. Может, там прибраться надо… Будет у моих родителей желание помочь, захватите и их с собой… Ну а ты, милая…
– Меня отправляй к остальным фантомам. Я тоже хочу поучиться чужими телами управлять! – безапелляционно заявила оставшаяся возле него жена.
– Да-а? Ладно…
Иван связался с целителем:
«Дед Игнат? Помощь не нужна? Или, может, Ольгу Карловну тоже на практику возьмете?»
«С радостью! Отправляй! – оживился старик и поздоровался с прибывшей
Какое-то время Иван прислушивался к событиям на далекой даче полковника, который вчера вечером послал увешанных оружием убийц выжигать мирный поселок. Потом как-то незаметно перевел прием переговоров в отдельную часть сознания, освобождая большую часть для иных дел и забот. И сразу же задумался: а чем, собственно, в первую очередь заняться?
И чтобы как-то расслабиться и развеяться, решил связаться по скайпу с другом детства Кракеном. Но только включил ноут, как последовали вызовы от родителей Ольги. Уже догадываясь, о чем пойдет речь, включил связь и начал разговор.
Тесть и теща, хорошо видимые на экране, наперебой поведали о своих переговорах с дочерью, а потом Лариса Андреевна пожаловалась:
– Представляешь, Ванюша! Уж насколько большие специалисты систему отслеживания звонка сооружали, но и ту хакер похитителей засек. И сказали Ольге, что не дадут ей больше разговаривать с нами. Пришлось надавить на кого следует… Как только наши деактивировали систему, так сразу Оленька и позвонила во второй раз. Представляешь?! Наш друг семьи в шоке…
– Я тоже! – чистосердечно сказал Иван и подумал:
«Насколько нам повезло с этим «взятием на пушку» и паузой между звонками!..»
После этого разговора Иван сразу же попытался связаться с Евгением Олеговичем Кравитцем. Повезло, друг оказался у компа.
– Кракен, здоров!
– О! Наш таежный медведь Грава отыскался! – обрадовался Женя. – Ты там еще мхом не оброс от скуки?
– Ха! Да мне выспаться никак не удается. То вертолеты разбиваются, то дома на соседнем хуторе горят…
– Постой! Ты не в Аргуннах, часом?
– Ну да. А что, в Москве и про нас знают?
– Ну, ты деревня! Да тут у нас такая буча поднялась из-за ваших событий, что газеты с новостями аж дымятся.
– И каково общее мнение?
Оказалось, что общего мнения нет. Одни массмедиа заявляли, что все арестованные – это самые настоящие преступники, вовсю творившие черные дела. Другие защищали губернатора, объясняя все обвинения в его адрес происками врагов. В категорию безвинно пострадавших попали и депутаты с окровавленными руками, и члены высокой комиссии из Москвы, которые получали взятки, и наркоторговцы, которым подлые представители ФСБ подбросили наркотики, а потом с помощью угроз и побоев выбили «признание» в организации сети наркоторговли. Понятно было, что такие материалы появлялись не просто так, а по заказу.
Простому человеку понять, где правда, а где ложь, было трудно. И даже такой опытный, имеющий паранормальные способности (об этом знал только друг Грава!) и огромнейшие связи по всей Москве журналист Кравитц до сих пор не мог составить четкого представления, что же в далеком краю творится на самом деле.
Вот он и продолжил беседу животрепещущим вопросом:
– Ну а твое мнение, Грава? Кто там прав, а кто виноват?
Зная, что и разговоры по скайпу можно подслушать, обладатель и не подумал отвечать товарищу как на духу.
– Кто его знает? – пожал он плечами. – Разбираются. Слава богу, лично мы ни к чему не причастны. Никто из нас в момент катастрофы там не был, ничего не видел и не знает. А я вскоре в Москву возвращаюсь.
– Буду ждать твоего приезда и копить пиво в холодильнике.
Друзья еще немного поговорили и распрощались.
Разговор с другом Загралов закончил более чем вовремя. Начали развиваться события вокруг арестованных преступников, и ему пришлось маневрировать всеми четырьмя фантомами, то материализуя их как физические тела, то вновь превращая в духов. Следовало все устроить так, чтобы и нескольких преступников уничтожить, и отвести возможные подозрения от поселка Аргунны. И комбинация получалась многоходовая и запутанная.
Вначале позвонил босс обоих «волков», тот самый полковник, который и командовал убийцами в военной форме. В жесткой манере он потребовал от своих прислужников немедленно отправляться в банк и получить у директора адрес и имя нового хозяина Лесной Плеши. Следовало при этом не только рассчитаться с директором за работу пачкой валюты, но и попутно припугнуть.
– А то совсем, козел, зарвался! – возмущался босс. – Удвоил цену за найденные сведения и разговаривать посмел в снисходительном тоне. И это со мной! Дятел! Поучите его там уму-разуму!
Следователь со штабистом пообещали все сделать в лучшем виде.
Да они иначе и не смогли бы реагировать. Как и подать условный сигнал, о котором они сказали на допросе. Сложно что-то вытворить, когда твоим телом, волей и речью управляют страшные колдуны.
Оба покинули дачу в угрюмом молчании. Дальше от арестованных как бы пошла некая отсебятина. Майор полиции позвонил трем уголовникам, на руках которых имелось немало крови и которые уже давно были завербованы для самой грязной деятельности. Троица убийц чем только не занималась для своего покровителя, а он прикрывал все их преступления. А сейчас скомандовал:
– Экипируйтесь по максимуму, и все трое к банку на улице Грибоедова. И бегом! На месте объясню задачу!
Рассказывая про этих моральных выродков, он даже при допросе умудрился похвастаться, что таких, мол, кадров ценных подобрал. Так что жизни и этих отщепенцев должны были послужить во благо общего дела. Важней всего, что о связи троицы со следователем не знала ни одна душа. Ну а о директоре банка даже сам майор рассказывал с презрением. Этот деятель заработал валюту и создал банк с помощью перехваченной в Афганистане, а потом удачно перепроданной огромной партии наркотиков. Он тогда служил при штабе офицером и вовремя подсуетился в самом грязном деле, при котором еще и российские воины погибли. Пытался недавно и в депутаты пролезть, но к той кормушке его не подпустили местные кланы. Однако он не жаловался на долю: вовсю обманывал вкладчиков, да еще и приторговывал секретными сведениями о клиентах.
То есть и этот человек просто обязан был попасть под меч возмездия.
Псина встретил уголовников неподалеку от банка:
– Значит так, орлы. Минут через пятнадцать по одному просачиваетесь за нами в банк и ждете нашего появления. Или телефонного звонка. Нам должны передать огромную сумму, а для охраны брать посторонних – чревато. Будете нас охранять неофициально, пока не отвезем бабло шефу. Понятно? Действуем!
И вместе с другим оборотнем в погонах подался к хозяину банка. Тот принял их в своем кабинете, не скрывая хамоватую улыбочку:
– За инфой? Оплату принесли?
– Естественно! – ответил давно ему известный следователь, протягивая левой рукой обещанное. – Получи!
Но в последний момент правой рукой нанес сокрушительный удар в висок банкиру. Тот так и обмяк в своем шикарном кресле. Оба пришедших, не спеша, основательно его связали, оттащили тело под стенку. И стали ждать.
Уголовники в это время по одному вошли в операционный зал. Один начал заполнять бланк, другой встал в очередь к кассе, а третий взял со стенда рекламный буклет и принялся его листать. Клиентов было немного, человек пять, да пара охранников возвышалась у дверей. Они знали, что надо делать на рабочем месте, просто не успели среагировать, когда уголовники дружно бросились к кабинету директора. Ввалились туда и заперли за собой дверь.
Эти придурки решили взять солидных заложников и потребовать за них огромную сумму и вертолет с пилотами.
Это они и заявили из-за двери прибежавшим охранникам, и добавили, что если с выполнением их условий возникнет проволочка, то они начнут отрезать заложникам пальцы. Разумеется, охранники сразу позвонили в полицию. Через некоторое время, поняв, что их условия выполнять не спешат, уголовники открыли стрельбу из пистолетов по улице и выбросили из окна первый отрезанный палец. Правда, никто из уже оцепивших банк полицейских от выстрелов не пострадал – все пули ушли в «молоко». Убийство сотрудников органов внутренних дел в планы троицы не входило. Но нужного результата уголовники достигли. С ними вступили в переговоры, убеждали сдаться. А те знай себе твердили: «Подавайте нам миллион баксов и вертолет! Иначе выпотрошим вашего мента, этого военного и директора банка! Да так выпотрошим, что мать родная не узнает!» – и свои угрозы подкрепляли очередным выброшенным из окна пальцем. Пришлось соглашаться на их условия.
Однако судьба заложников, как и самих бандитов, уже давно была решена. А команда обладателя использовала каждую минуту для жизненно важных экспериментов.
Вначале повторили уже удачный опыт с переносом «временно» умерщвленных тел. Их умертвлял, а потом оживлял своими методами фантом деда Игната. Фантомы Ольги и Елены Сестри носили тела из банка в ближайший лес и обратно. При этом заметили, что перенос, ведущийся сразу двумя женщинами, идет с меньшими затратами энергии. Потом к переносу подключился массивный фантом Пасечника. Он со своей мощью за один раз мог перенести пять тел.
Но первый же результат оказался со смертельным исходом: реанимировать майора полиции так и не смогли.
Зато Фрол после этого выдал отличную идею:
– Мы ведь можем вживаться в их тело и руководить всеми их действиями! Попробуем после «вживления» и четкого «зацепа» переместить их при помощи Ивана куда понадобится.
Целитель и ведьма по этому поводу затеяли целую дискуссию в неслышном для остальных людей мире личной связи. Но к общему знаменателю пришли, номеру первому все объяснили. И вторая попытка удалась. Штабист хоть и вернулся несколько не в кондиции, но живой и даже продолжавший соображать. С банкиром получилось еще лучше, у него только кровь из носа пошла.
А там и двойник деда Игната попробовал, взвалив на свои плечи самого худощавого уголовника да настроившись должным образом на действия духа-убийцы. Получилось у него вообще блистательно, уголовник даже не почесался после перехода в дремучую тайгу и обратно. Другой вопрос, что обмочился от страха и переживаний.
Пора было закругляться, пока не прибыл вертолет с миллионом.
– Вы не выполнили наши условия, – заорал Фрол так, что его услышали на улице. – Считаем до десяти и взрываем банк!
Полицейские отошли подальше, ну а из банка и окрестных зданий людей давно эвакуировали. Хотя и сомневались в реальности угрозы, но рисковать не стали.
И правильно сделали: жахнуло так, что здание банка разворотило до основания. А шестеро подонков перестали существовать.
На какое-то время агрессивность негативных сил, направленную на поселок Аргунны, удалось сбить, а там и настолько запутать следы в банковских документах, чтобы имя покупателя уже никоим образом не могло всплыть в ближайшую неделю. Именно такой срок, как решили единодушно, требовался для выявления всей вражеской сети и тех, кто стоял за странной аналитической машиной.
Следствие уже в который раз перешло совершенно в иную фазу.
Вторым итогом, можно сказать, самым негативным в моральном плане после проведенной ассенизаторской работы, оказалось утончение Кольца с силой почти вдвое. Так что как ни пытался Загралов отыскать уважительные причины для своего отказа, как ни пытался обосновать важность ожидания, важность естественного наполнения, а все равно пришлось этой ночью творить ялято. Причем творили они сие действо уже на новом месте, в доме деда Игната.
А так как хозяин дома сказал, что у него в лаборатории полная звукоизоляция, то там и устроили семейную спальню. Ну и там уже дали себе волю, не сдерживая бурю эмоций. Неизвестно, слышали ли крики посельчане, но вот собаки несколько раз и надолго заходились в ленивом лае и грустном вое. Наверняка нечто эдакое расслышали.
Зато к утру Кольцо наполнилось силой и стало толще и больше прежнего.
В следующую ночь, благодаря яляторным удовольствиям, оно выросло еще на тридцать процентов, несмотря на то что ду́хи Фрола, Елены Сестри и Игната продолжали вести следствие круглосуточно, а дух Ольги Фаншель помогал им в дневное время.
А вот на следующие сутки, ближе к полночи, случилось непредвиденное. Голос Пасечника вторгся в сознание обладателя, когда он с женами только начал впадать в нирвану ялято:
– Ванюша, беда! Только что совершено покушение на офицеров ФСБ, ведущих дело. Генерал сумел уйти из западни, помог его адъютант, а вот полковник Клещ вляпался по полной. Уже бы, наверное, умер, но его Игнат «держит»…
– Так что? Что мне делать? – никак не мог сообразить Загралов.
– Приготовься, и по команде тащи нас к себе. А мы Клеща на себе донесем. Ты должен снять с него матрицу естества! Такие люди не должны умирать!
– Готов! – Иван уже бежал голым в большую комнату, которая служила деду приемным покоем. – А вы?
– Тяни нас! – рыкнул Игнат, и в следующий момент он и Пасечник, держа на руках окровавленного полковника, оказались в комнате. Вечером туда доставили полированный обеденный стол, а вот стулья не успели, и он подходил для намечаемого действа. Клещ, когда его уложили, застонал от боли, на губах появилась кровавая пена. Он открыл глаза и стал осматриваться. Не увидев никого знакомого, все равно попытался сказать нечто важное, но у него ничего не получалось. Да и целитель принял все меры, чтобы не допустить резкого, судорожного кашля умирающего. Иначе смерть бы наступила мгновенно.
Испачканные кровью ладони обладателя прижимались к тем местам, которые можно было считать сравнительно уцелевшими: плечам, рукам, ногам. Вроде для создания матрицы в подспудном сознании должно хватить, но Иван никак не мог заставить себя остановиться.
Еще и слова знахаря сбивали с толку:
– Только не шевелись и дыши через раз. Тебе нельзя говорить!.. Вот когда умрешь, тогда наговоришься… Ну, кому сказал, молчать!
Судя по расширившимся глазам умирающего, он все понимал. Неожиданное перемещение, какая-то комната, незнакомые люди и более чем странные слова, которые никак не могли утешить, но… утешали! Полковник так удивился, что смог прожить еще несколько минут.
– Все, не могу больше… – выдохнул дед, потерявший, даже будучи фантомом, прорву сил.
И полковник Клещ умер. И кажется, попытался улыбнуться в последний момент. А в оставшихся раскрытыми глазах виднелась твердая вера в то, что он еще и в самом деле заговорит.
Фрол легко подхватил покойника и поторопил обладателя:
– Отправляй меня на прежнее место, пока там никого нет! Пусть товарищи его похоронят с почестями.
Иван отправил. И, печально вздохнув, посмотрел на целителя, который уже ел орешки яшисарри да заедал их «Нямой»:
– Как же вы не усмотрели? На них же в основном все следствие держится!
– Сам диву даюсь, – с досадой сказал старик. – Вроде бы они подались за сведениями к какому-то очень важному своему информатору. Я-то вперед метнулся, глянуть, что к чему, да только и успел рассмотреть в темноте комнаты, что человек на веревке под люстрой висит. Крикнул Фролу, но тут такая пальба началась! Жуть! Генерал одного бандита убил, Клещ двоих укокошил. Адъютант мастерски сработал: из обоих стволов уложил троих типов, сидевших в засаде, и троих ранил. А потом рассмотрел состояние Клеща, уже готового кандидата в покойники, принял решение и уволок раненого генерала. С верхнего марша ему вслед открыли стрельбу еще два бандита. Адъютант и туда пару раз пульнул, забросил генерала в машину, и та сразу сорвалась с места. Видимо, бандиты водителя не стали убирать раньше времени, боясь спугнуть главную цель.
«Все верно, – подтвердил вышедший на связь Пасечник. – Адъютант молодец! Верно оценил ситуацию. Клеща бы он уже не спас, а генерала мог погубить. Кстати, добиваю подранков… Игнат, давай ко мне! Вон уже со всех сторон народ несется… Ванюша, Ольгу тоже сюда давай! Хоть часика на два… Надо найти как заказчика, так и предателя в окружении генерала».
Загралов остался с двумя Еленами. Но заниматься ялято никто из них троих и не подумал. Женщины уже давно оделись и принялись готовить нечто эдакое, что не стыдно подать и в самом дорогом ресторане. А Иван приступил к созданию фантома под пятым номером.
Рассуждал он так: какой смысл оттягивать этот процесс? Энергии хватает. Никто возражать не станет. Кто лучше Клеща осведомлен обо всех нюансах расследования?
Один только вопрос и оставался: как оживший в физическом теле фантом воспримет собственное существование?
Но пока у него самого об этом не спросишь – не узнаешь. А посему Иван приступил к разговорам с только что созданным
Сорокасемилетний Алексей Васильевич Клещ перестал беречь свою жизнь после того, как его супруга и двое детей были убиты обкурившимися наркотой уголовниками. Пожалуй, он стал в этих местах наиболее непримиримым, жестоким борцом с преступностью, часто переходя все грани риска и отвергая законы благоразумия.
Лично Загралов с полковником не встречался, зато уже очень многое о нем знал. Поэтому в первом разговоре просто уточнял некоторые данные, которые не всегда корректно выспрашивать у человека, пока с ним пуд соли не съешь. Пяти минут было вполне достаточно.
Затем – короткий перерыв, чтобы продумать очередные вопросы, на которые обладатель хотел получить ответы. Еще и со всеми остальными посоветовался на эту тему, исключая Шулемину, которая не могла слышать мысленного общения.
Но когда начался второй разговор, опять случилось нарушение инструкции. В тексте сигвигатора говорилось:
«Наложение сознания и возвращение памяти фантому происходит довольно просто: во время словесного контакта на расстоянии, или во время прямого общения на близком расстоянии. Достаточно трех разговоров личного, доверительного свойства, после которых создаваемое физическое тело вспоминает все, помнит предшествующую созданию матрицы жизнь, предыдущие моменты своего создания и начинает действовать с личной инициативой…»
И сбоев пока не случалось. Даже с любимой и желанной супругой пришлось говорить три раза, чтобы она себя осознала и «ожила» окончательно.
А вот в случае с Клещом все пошло наперекосяк уже на третьей минуте второго разговора. Так и не ответив на очередной вопрос, находившийся где-то рядом дух Клеща вдруг спросил сам:
«А кто ты? И где я?»
«Не понял… – несколько растерялся Иван. – Ты вроде как должен…»
«Ничего и никому я не должен! – резко перебил его Алексей Васильевич. – Так что пока ты мне все не объяснишь, больше не получишь от меня ни одного ответа!»
«Постой, не горячись… Ты мне все-таки вначале скажи: ты себя осознаешь?»
«Несомненно!» – зло ответил Клещ.
«И четко помнишь свою жизнь и все последние события?»
«Даже помню комнату и какого-то деда, который прикладывал ко мне ладони!»
«Так это же отлично! – искренне обрадовался Иван. – Значит, память твоя сохранилась в полном объеме. Мало того, ты как-то умудрился вернуть себе сознание несколько раньше, чем я ожидал…»
«Давай твои объяснения! Иначе больше ты от меня и слова не дождешься!»
«Да нет проблем!» – И Загралов приступил к подаче уже продуманной части информации. Не следовало сразу оглушать фантом всей гаммой новых реалий. Как советовали все остальные номера, лучше выдавать новости дозированными порциями. Собственно, так обладатель раньше и делал.
Правда, в случае с полковником частичное сокрытие правды не прошло. Опытнейший оперативник словно интуитивно просчитывал недосказанное, а потом подталкивал наводящими вопросами к более объемному ответу и ошарашивал своими выводами. Но сразу чувствовалось: он очень хочет понять, куда он попал. Ни в рай, ни в ад он не верил, но услышанные им перед смертью слова «умрешь, тогда наговоришься», почему-то спровоцировали у него в сознании боязнь непроизвольного предательства. Дескать, меня каким-то образом поместили в банку со спиртом и теперь могут выпытывать все секреты следствия.
Пришлось демонстрировать остальные чудеса. Да и пора было это сделать в любом случае. Фантом номер пять, в ладно пригнанной полевой форме, материализовался в избе и был усажен за накрытый стол, вокруг которого ловко порхали две красивые женщины. Первым делом Иван угостил Клеща раствором тава-гры.
– Это для улучшения боевых качеств во время пребывания тебя как
Прежде чем принять концентраты, Клещ спросил:
– И где это мы? – и провел рукой по животу и груди, куда ему нанесли смертельные раны.
– Поселок Аргунны.
– Ага! Значит, «Народник» – это ты?
– Не совсем так, – улыбнулся Иван. – Я скорей тот человек, который умеет создавать физические фантомы иных людей и давать им сознание этих людей. Ну а потом курирую эти фантомы, собирая и передавая энергию для их деятельности. Правильнее сказать, «Народник» – это наш Фрол Пасечник, который помогал тебе в следствии, придумал эту подпись для подбрасываемых сообщений и в последнее время пытался тебя с генералом оберегать. Увы!.. Но генерал жив остался, хоть и ранен.
– Это я виноват! – скривился Клещ, опять непроизвольно прикладывая руки к животу. – Было подозрение на племянника генерала, но оставил при себе… И вон оно как обернулось… Кстати, есть возможность немедленно предупредить о предателе?
– А зачем? – пожал плечами Загралов. – Наша команда уже и так высчитала предателя и плотно его контролирует. Сделать еще какую-нибудь гадость он не сможет, а скоро его ликвидируют вместе со всеми подельниками и покупателями его услуг. Причем после гибели никто не усомнится в его связи с бандитами.
– Жестко у вас, – покрутил головой полковник, стараясь незаметно рассмотреть усевшихся за стол женщин. – Не слишком ли много на себя взяли карательных функций? Все-таки справедливость должна быть «прозрачной» на всех ее этапах. Не правда ли?
– Кто бы говорил?! – возмутился Иван. – Сам такой! Уж мне-то не надо тут пацифиста или добряка в белых перчатках из себя корчить. Каждая тварь должна быть наказана по содеянным ею преступлениям! Всегда! Везде! Невзирая ни на что! И это для нас главный закон!
Клещ широко улыбнулся:
– Тогда я ваш, со всеми своими тараканами! – Он вновь посмотрел на женщин. – Рад буду познакомиться. Вы здесь на таком же положении, как и я?
– Не совсем. Это мои жены, и они более чем натуральные, – ошарашил его Иван.
Он представил их, сказал, что есть еще и третья жена, и добавил, кивнув на Елену Сестри:
– Она имеет кучу паранормальных способностей. Иначе говоря, потомственная ведьма…
– А ведь я о вас, Елена, слышал! – воскликнул полковник. – И намеревался встретиться и поговорить. Вы бы при желании нам очень могли помочь.
Ведьма величественно кивнула, а Иван сказал:
– Считай, что она уже давно работает для пользы народа и делает это с максимальной отдачей. Ну а Елена Шулемина – актриса кино, живет и работает в Москве, сюда приехала на короткое время. Скорее всего завтра уже уедет…
Но у актрисы было свое мнение на этот счет.
– Вряд ли я еще целую неделю смогу отправиться в дальнюю дорогу, – вздохнув, сказала она, и это прозвучало так естественно, что и ни у кого и мысли не возникло о том, что она играет. – С этим токсикозом… Нельзя рисковать здоровьем нашего будущего ребенка.
Иван нахмурился и открыл рот, но тут же его и закрыл. Ведь в последнее время Елена и в самом деле несколько раз говорила о недомогании. Вроде бы вскользь, но факт оставался фактом: она заранее приготовила уважительную причину, чтобы остаться здесь еще на некоторое время. И ведь ничего тут не поделаешь! Она же будущая мать, все ее берегут и ей сочувствуют. Даже Ольга скорей на Ивана ругаться станет, чем выпрет подругу в Москву в таком «плачевном» состоянии.
– Там видно будет, – наконец сказал он и взглянул на полковника: – Давай ешь и отправляйся к команде на помощь. Там сейчас как раз тебя друзья оплакивают и решают, где и как хоронить будут.
– Только возле жены своей хочу лежать! – чуть не вскочил со стула фантом. – Да только… никто об этом от меня никогда не слышал…
– Так это дело поправимое, – сказал Загралов. – Пиши завещание и подписывай вчерашним числом. Думаю, что твои соратники и без нотариуса ему поверят. Положим его у тебя дома на видном месте. Да сам и положишь…
– А такое возможно?
– Теперь для тебя многое возможно. Пиши.
– А можно будет кое-что на память забрать? Рисунки детей…
– Конечно. Подыщем надежное место для их хранения.
Завещание получилось объемным и многозначительным, ведь Клещ получил уникальную возможность обдумать его уже после своей смерти. И он использовал эту возможность на полную катушку. Еще и обнадеживающую весточку решил оставить для своего лучшего друга генерала. Правда, тут уже не обошлось без консультации с обладателем, а тот посоветовался по связи со всеми фантомами. Было решено не перегибать с мистикой, и в результате получились такие строки:
«Чтобы со мной ни случилось, я всегда вернусь и отомщу своим обидчикам. С того света, с иного, но обязательно их достану! И будет как в той мечте, которую я однажды с другом обсуждал у костра возле Байкала: каждый подонок получит по заслугам!..»
Этим другом и был генерал, с которым они и ночевали однажды у знаменитого на весь мир озера. Тогда Клещ и размечтался, что если вдруг погибнет, то получит новое тело и продолжит наводить порядок. Генерал тогда еще будучи майором, с иронией воспринял слова товарища, желторотого лейтенанта, но наверняка разговор запомнил и намек должен понять.
Вот так Алексей Васильевич Клещ стал фантомом номер пять.
На следующий день после засады бандитов на работников ФСБ пришлось попотеть как самому обладателю и его фантомам, так и многим другим людям, которые, казалось бы, к делу непричастны. Следовало подспудно подготовить общественное мнение к завершающему этапу операции: ликвидационному.
Главной проблемой были расстояния. Загралов не мог отправить фантома далее чем на сто километров. Вот не получалось у него, как он ни старался, и все! А ведь треть всех преступников находилась вне этой зоны, многие окопались в Москве. Между тем наказать показательно и жестоко следовало всех без исключения.
Дед Игнат не покладая рук трудился в пещере. К нему то и дело заскакивал то один, то другой фантом, доставляя нужные травы, корешки, прочее. Да и лабораторного оборудования старику постоянно не хватало. Пожалуй, только едой он не интересовался, восхваляя тамошнюю родниковую воду, да свои чудодейственные, взбадривающие эликсиры и снадобья. Ну есть-то, положим, его еще заставляли, а вот жить заставить уже никто из людей не смог бы. Только идея! Только мечта о невероятном снадобье удерживала старика при жизни. И ведьма, посматривающая в астрал на его нити жизни, недоуменно пожимала плечами: «Не пойму… То ли он уже вчера умер, то ли через два часа умрет…»
Часов по пять в день вместе с оригиналом трудился в пещере и фантом целителя. Вот тогда в обжитых недрах плоскогорья начиналось веселье. Оба экземпляра живого разума так друг друга подначивали, высмеивали и критиковали, что слушать их без улыбки было невозможно. Словесно они объединялись только в одном случае: когда шло обсуждение записей, доставленных от Михаила Станиславовича, да во время составления ответных посланий исследовательского толка. Оставшийся в поселке ученый работал над разгадкой старки и уже не удивлялся постоянно ведущемуся обмену результатами. Вопрос его Иван проигнорировал, и Романов решил, что целитель прячется где-то совсем рядом. Вплоть до пребывания в одном из домиков для рабочих, которые так и стояли на территории Лесной Плеши. Да ему было и неважно, куда подевался престарелый приятель. В негласном соревновании химик-микробиолог был стопроцентно уверен: победит именно он. Иного не дано! Старик просто не может выдержать такой умственной нагрузки. Понятно, что ученый не знал самого существенного: целителю помогает не только его двойник, но и все фантомы. В пещере исследования велись более результативно, ведь порой брошенные вскользь слова могут подтолкнуть мысли в верную сторону.
Получилось и у Отшельника угадать нужное направление для своих исследований. А именно: он многими способами исследовал то вещество, которое вырабатывали личинки при поедании плесени. Те самые коконы, которые они вили для своего превращения в бабочку. Вещество получалось все равно ядовитым, в принципе убивающим любую жизнь. Но в то же время становилось как бы более мягким и несколько избирательным в воздействии. И, регулируя его пропорции, можно было бы воздействовать на что-нибудь отдельное в теле человека, что следовало уничтожить для оздоровления организма. К примеру, на раковые клетки.
Если бы удалось справиться с этим бичом человечества, это стало бы мировой сенсацией.
Но Игнат Ипатьевич рассуждал иначе и этой теме уделил совсем немного времени. Руководствуясь древними легендами о предках-долгожителях, он решил вести борьбу со старением организма. Он понимал, что после его смерти, даже при наличии фантома с таким же самым объемом знаний, работа замедлится. Потому что обладатель не способен будет дать деду Игнату постоянную жизнь, он попросту не в силах это будет сделать физически. Да и когда станет полным десятником, то уже имеется у него персона, которая должна и будет существовать с ним бок о бок в непрерывном режиме. Это его любимая супруга Ольга Фаншель, мечтающая забеременеть и родить ребенка.
По этим причинам следовало цепляться за жизнь ногтями и зубами и пытаться успеть допеть свою лебединую песню.
И за два дня до назначенной операции «Ликвидация» у Ипатьевича появились первые очень обнадеживающие результаты. Чуть ли не захлебываясь от восторга, он поведал заскочившей в нему ведьме о величии момента:
– Лекарство действует! Невероятно действует! Чудо свершилось! – орал он как умалишенный на всю пещеру и подпрыгивал так, словно превратился в ребенка. – Леночка! У нас получилось!!! – Чуть успокоившись, объяснил: – Вещество из коконов, которое я назвал яплес – от слов «яд» и «плесень», выводит из организма старые клетки.
Он еще долго рассказывал об открывающихся перспективах, а Елена Сестри транслировала его слова остальным членам команды по внутренней связи.
Фрол задал неожиданный вопрос, и ведьма передала его деду Игнату:
– Пасечник спрашивает, как твоя фамилия и почему ты ее так тщательно скрываешь?
Настроение у старика было чудесное, поэтому он не стал отмалчиваться:
– Иван-то знает… А фамилию свою я ненавижу еще больше, чем отчество. Какая-то она непонятная, смешная, уникальная и некрасивая. Никто из моих предков так и не смог ей дать толкового разъяснения, хотя считали себя потомками гипербореев. Хоч – такая у меня фамилия. Правда, смешно?
Елена в недоумении пожала плечами:
– Очень даже нормальная славянская фамилия…
– Ха! Так уж и славянская? – прищурился дед.
– Ну да! – уверенно кивнула ведьма. – Вон и все остальные того же мнения…
Тут в разговор вмешался обладатель:
– Интернет – великая сила! Так что зря ты, дедушка Игнат, до сих пор им не пользуешься. А то бы узнал, что «хоч» – это и в самом деле древнеславянское слово. К примеру, в Польше имеется такая сельская волость. И стоит помнить, что польский народ с нами един корнями. Потом была такая река с именем Хоч – приток Волги, да и былинного героя побережья Белого моря тоже так звали… Вот тут Фрол предложение делает, и я с ним полностью согласен. Отныне новое лекарство будет называться официально «Яплес Хоча». Здорово звучит? И мне нравится! Ну а остальному миру это словосочетание вскоре будет казаться слаще райской музыки.
– Нет, нет! Так нельзя! – опомнился и заголосил старик. – Что значит «вскоре»?! Лекарство надо долго проверять, прежде чем запускать в производство…
Успех Отшельника оказался заразительным, потому что вскоре новую идею выдала Ольга. Выслушав ее, Иван подумал:
«Как просто! Почему я сам раньше не сообразил?»
Идея была такой. Раз уж женщинам, да и мужчинам тоже удалось обойти инструкцию, в которой говорилось о невозможности переноски даже трупов, то почему не пойти дальше? Живые тела переносятся легко, без всякого вреда для них. Проверено! Так почему бы женщинам, той же паре Фаншель – Сестри, не попробовать сделать перенос в иное место, держа на себе обладателя? То есть совершить этакий прыжок на предельное расстояние, потом дальше, потом еще, и так далее, далее, далее…
А уже на месте прибытия владелец сигвигатора может создавать вокруг себя хоть модифицированных духов, хоть экипированных чем угодно фантомов.
Оставалось проверить идею опытным путем. При таком переносе «самого себя» расход энергии мог оказаться огромным.
– Эх! – вздохнул Иван перед первым прыжком. – Не попробуешь – не узнаешь! – Когда Ольга и ведьма подхватили его с обеих сторон и приподняли над полом, ничего более нового, чем всемирно известное слово, он не придумал: – Поехали!
Прыжок получился! Хотя делали его по меркам фантомов микроскопическим: из одной комнаты в другую. Силы Кольца при этом остались нерушимыми. Вторую пробу сделали уже на километр, в тайгу. Тоже получилось, и тоже без заметного расхода сил. После чего решили замахнуться сразу на огромное расстояние в восемьдесят километров, попутно навестив Отшельника в его лабораторной пещере. И прыгнули вначале в сторону родного поселка ведьмы.
А вот тут не вышло. Оказались в глухой тайге, среди бурелома. Хорошо, что в сигвигаторе имелся прибор, определяющий точное местоположение на планете. Посмотрели, прикинули. Оказалось – чуть ли не ровно пятьдесят километров.
– Все равно отличный прыжок! – восторгалась ведьма.
Но ее высшая по семейному рангу подруга беспокоилась о другом:
– Ванюша, а сколько ты на это «топлива» потратил?
Тот присматривался недолго:
– Убыль заметная. Но, как мне кажется, не критично. В случае нужды мы и до Москвы доберемся, затратив примерно одну восьмую запаса.
Вторым дальним прыжком забрались в пещеру Отшельника, проигнорировав первую цель. Дед Игнат, конечно, удивился:
– Вот те раз! Ванюша?! Да ты никак уже научился свой дух в виде физического тела отправлять с фантомами?
– Увы! Правила этого не позволяют, пока я не стану полным десятником.
– Ага! То есть жирным и толстым? – улыбнулся целитель.
– Нет, имеющим десять фантомов. А здесь я весь натуральный, перенесли меня точно так же, как и тебя.
Дед озадаченно почесал в затылке:
– Вообще-то в голове не укладывается. Это что же, получается как в случае с бароном Мюнхгаузеном, когда он самого себя за волосы из болота вытащил. Да еще и с конем в придачу. Ха! Правда, у тебя не конь, а целых две…
– Ипатьевич! – строго оборвала его Ольга. – Что за несуразные сравнения?
– Так я хотел сказать не «кобылки», а «прекрасные лебедушки!» – выкрутился старик. – Хорошие вышли ска́чки!
Поинтересовавшись у Отшельника, не надо ли тому чего, и получив ответ, что всего хватает, Иван поспешил с помощью своих очаровательных лебедушек обратно в Аргунны.
Вот так и появились «ска́чки с обладателем» – умение, упоминание о котором он в инструкции не встречал. Как женщины ни возражали, требуя переименовать это умение в «прыжки», с легкой руки деда Игната оно так и осталось «ска́чками».
Накануне того дня, когда планировалась зачистка всей цепочки уголовных элементов, Ивану пришлось пообщаться с очень многими людьми. Вернее, он делал все свои звонки уже глубокой ночью, но в Москве еще только наступал теплый майский вечер.
Вначале, вынужденно прислушиваясь к настойчивым комментариям любимой супруги, переговорил с тестем и тещей. Тему «освобождения» Ольги похитителями не затрагивали.
– Иван, – уже в конце разговора сказал Карл Гансович, – у вас там творятся странные вещи. Поэтому не совет тебе даю, а настоятельно требую: немедленно возвращайся в Москву.
Такое требование совпадало с помыслами самого Загралова, поэтому он тут же согласился:
– Хорошо, завтра выезжаю.
О том, что Елену Шулемину он отправил в Москву еще вечером, Иван говорить не стал.
– Я вышлю за тобой в аэропорт Славика с машиной.
– Еще чего! Тем более что я пока точно не знаю, как и на чем буду добираться. Да и не пристало мне, проще надо быть, к народу ближе…
– Вопрос не в простоте или доступности, а в элементарной безопасности. Ну и в нашем спокойствии.
– Есть возможность хорошо заработать, – сменил тему Иван.
– В какой отрасли? – встряла в разговор теща. – Неужели в кино?
– Нет, сценарии творить еще не начал. А вот в фармакологии, а вернее, совсем рядом с ней, имеется хороший шанс создать новую нишу весьма нужных услуг.
Карл Гансович помотал головой:
– Вряд ли что получится… Там такая клановая жесткая иерархия, что никому в фармакологический бизнес не втиснуться.
Иван это знал. Но ведь ему следовало создавать некую инфраструктуру, которая в скором будущем может побороться за место на рынке и обеспечить весь мир новым лекарством «Яплес Хоча». Для этого дела, как отвлекающий маневр, Отшельник решил выдать миру одну полезную штуку. Раньше он держал ее в секрете, собираясь, как выразился его фантом, «сдуру унести в могилу». Нежелание внедрить ее в жизнь объяснялось тем, что целитель считал: все, что есть у человека, – естественно и не подлежит переделке. Например, если у тебя растут волосы на голове, то зачем ходить бритым наголо? Или есть у женщин еле видимые волоски на ногах – ну и слава природе! Кому они мешают? Зачем делать депиляцию? Ну и так далее, в том же духе.
Когда обладатель попросил некое отвлекающее средство, целитель вначале ничего придумать не мог. Пока его фантом не обратил внимание на подмышки Елены Шулеминой. Они заставили его скривиться своей идеально гладкой кожей, и он не удержался от вопроса:
– Тоже мучишься с депиляцией?
– А что делать? – стоически вздохнула красавица. – Я ведь актриса… Да и вообще, во всем мире уже давно так принято. Это уже и не мода, а необходимость.
Фантом связался со своим аналогом, и вскоре уже все в команде знали о давнем открытии целителя. Оно было связано с кедровыми шишками. Испокон веков кедровые орехи разбивали, зернышки ели или продавали, а скорлупки выкидывали. Но порой эти отходы накапливались в ведрах и бочках. Порой случайно заливались водой, долго настаивались. И порой эту с виду чистую воду использовали для хозяйственных нужд. Но женщины знали: помоешь такой водой голову, волосы могут выпасть. А то и ресницы с бровями в придачу. Потом отрастают, но не всегда сразу. И не всегда у всех.
Вот целитель в свое время и заинтересовался такой водой. Варил, отстаивал, кипятил и выпаривал годами в свободное время, и был очень удивлен, когда ему удалось получить жидкость консистенции и цвета подсолнечного масла. Увы! Достаточно ядовитую! Сто грамм внутрь – и нет человека. Но! Если ею помазать участок кожи с волосами на короткое время, то волосы выпадают и отрастают лишь через несколько лет, в лучшем случае.
Так что средство для безболезненной и эффективной депиляции было готово. Теперь только следовало правильно им распорядиться, сохранить секрет изготовления, запатентовать его чуть позже, создать всемирную инфраструктуру, в обход уже существующей мафиозной, и предоставлять эту услугу женщинам по доступной цене. Ну и мужчины могут пользоваться, в том числе и те, которые мечтают сверкать неотразимой, привлекательной лысиной.
Все это Загралов тестю с тещей вываливать не стал. Просто с уверенностью заявил, что появилась возможность совершить революцию в довольно сложной, переменчивой и скользкой в управлении системе украшения и совершенствования женской внешности.
Карл Гансович переглянулся с супругой и сказал:
– Мы – только «за». Если и в самом деле знаешь некий толковый секрет, то и средства на раскрутку отыщем. А я уже прямо сейчас начну наводить мосты и готовить почву. По крайней мере, хотя бы информационную почву.
Состоялся также и длительный разговор с Кракеном. Друг детства прекрасно понимал каждый намек Ивана – Загралов опасался говорить в открытую.
Евгений отсиживаться в укромном месте не собирался. Он был намерен сделать все для того, чтобы у народа сложилось правильное мнение: некие очистительные силы наводят долгожданный порядок в коридорах коррумпированной власти. В коридорах, которым давно следовало дать иное название: «Авгиевы конюшни».
Еще один важный телефонный разговор состоялся у Загралова с председателем общественной организации «Долой детские дома!». Эта организация выступала за то, чтобы закрыть в России эти учреждения, а все средства, которые шли на их содержание, отдать тем людям, которые примут сирот в свои семьи. Как в Европе.
Организацию травили, суть идеи извращали, активистам угрожали и заводили уголовные дела. Чиновники, разжиревшие на воровстве, не хотели терять такую кормушку. Многие общественники, устав биться лбами в бетонные стены канцеляризма, сдавались и уходили. Но председатель, яркая личность и сам бывший детдомовец, бороться за свои идеи не прекращал. Да только без помощи «сверху» и без средств его борьба была обречена на провал.
– Юрий Петрович, здравствуйте! С вами говорит полномочный представитель президента по борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями.
– Э-э?.. – растерялся пенсионер. – А как ваше имя и фамилия? И почему ваш номер у меня не высветился на экране?
– Да потому и не высветился, что мое имя мало кто знает. Уж поверьте мне, и вам его лучше не знать.
– Почему? И по какому вопросу вы звоните?
– Дело в том, Юрий Петрович, что государство заинтересовано в претворении ваших идей в жизнь. Но так получается, что в данный момент нам нельзя вас открыто и особенно сразу поддержать. Иначе наши враги всполошатся … Давайте сразу к делу: что для вас сейчас наиболее актуально?
– Отсутствие средств!
– Мы тоже так считаем. Поэтому завтра в течение дня вы получите в свое распоряжение несколько счетов, с которых сможете снимать деньги и переводить их в Россию.
Председатель деликатно кашлянул и с огромным сомнением поинтересовался:
– И на какие суммы мы можем рассчитывать? – И тут же виновато пояснил: – Нам как-то уже выделили несколько тысяч евро, но это – капля в море.
– Сейчас речь идет о миллиардах.
Естественно, ветеран заподозрил неладное:
– А деньгами, разумеется, будет распоряжаться ваш человек, – это был даже не вопрос, а утверждение.
– Нет. Вы сами будете брать деньги и распределять их как посчитаете нужным.
– И вы мне доверяете?
– Конечно. Мы вас уже достаточно проверили, чтобы полагаться на вашу честность и принципиальность.
Разумеется, бывший детдомовец согласился. Еще и пошутил:
– Где надо подписаться кровью?
– Вы и на это готовы?
– Да я готов на все, лишь бы в России не было этого детдомовского позора!
Обладатель сделал еще не один подобный звонок по никем не прослушиваемым, незарегистрированным линиям. Украденные средства следовало не просто раздать людям, а вложить в будущее всего народа и государства.
Сам процесс зачистки оказался нудным и неприятным. В четыре утра стали зачищать край от укоренившейся в нем скверны. Кого уничтожали показательно, кто умирал якобы от болезни, а кого просто сбрасывали в глубокие пропасти, чтобы и тела не могли отыскать. При этом руководствовались соображениями целесообразности: иных убрать потихоньку, чтобы необходимые дела с финансами успели провернуть в полной безопасности, а иных наказать так, чтобы их подчиненные и не вздумали усаживаться в опустевшие кресла.
Фантомы действовали на самом грязном, устланном трупами направлении, а Иван был занят перемещением финансовых потоков. Счета казненных меняли своих хозяев, получали другие номера и пароли и переезжали в иные банки. Поскольку все изменения были подготовлены для внесения в сеть, через час усиленной работы смена хозяев счетов пошла дальше автоматически, а Иван освободился для непосредственного участия в операции «Ликвидация». Начались «ска́чки» по городам области. А когда и там все было сделано, Загралов тем же способом отправился в Москву и прибыл туда в пять часов утра уже по столичному времени. Хороший был способ: никто о прибытии не знает и никто в пути не видел…
Ну и в столице фантомы рассусоливать не стали. Час с копейками, и все замешанные в убийствах, торговле наркотиками и прочем были умерщвлены, а их наворованные средства переведены куда следует. Затем фантомы стали распространять заранее изготовленные листовки. В них конкретно был указано, кого и за что казнили. Причем приводились фамилии только самые значимые, к которым добавлялись слова: «вместе с пособниками». Там же указывалось, что и все иные подобные типы будут уничтожены. Предупреждалось: вставать на защиту преступников – повод и самому оказаться в следующем списке покойников.
Жестко, безжалостно и по существу. Первая партия листовок была разнесена наиболее независимым, кристально честным представителям средств массовой информации. С припиской: «Подавайте этот материал так, чтобы читатели поняли: каждое преступление повлечет за собой наказание. И от наказания этого за границей никто не спрячется!»
Вторую партию листовок доставили в офисы наиболее значимых общественных организаций и руководителям силовых государственных структур. Государство не отторгали от участия, а наоборот, его призывали к тесному сотрудничеству. Ну и часть листовок досталась тем лицам, которые явно были замешаны в торговле наркотиками и прочих неблаговидных делах. Эдакое последнее предупреждение.
В дополнение к листовкам до столицы дошли вести из далекого таежного края – и в Москве разразилась буря. Вот тут уже сразу стало понятно: кто за преступников и вместе с ними, а кто против них и готов побороться. Борьбу с самыми заядлыми крикунами и бандитскими ораторами повели только два фантома: Игната и Елены. Уж слишком тонко и аккуратно надо было действовать с этими крикунами: не убивать, а только выводить из строя.
Ох, как это подействовало! Уже к полудню все притихли и попрятались, а больницы были переполнены бледными и потными от страха пациентами. Все заметили прямую зависимость: «защищаешь тварей и уголовников – становишься очень больным». Невзирая на лица, родственные отношения, ранги и прочее. Адвокаты, пищавшие о разгуле несправедливости, падали возле видеокамер во время интервью; ораторы на митингах протеста против «невидимых убийц» валились с ног и корчились в судорогах, а те, кто пытался их заменить, превращались точно в такой же дрожащий кусок испуганной плоти. Нерушимые олигархи, попытавшиеся подготовить свои личные армии к возможным столкновениям с кем угодно, заходились кашлем и срочно давали отбой.
Ну а потом начал помаленьку набирать силу ручеек беглецов. Самые трусливые, а может, наиболее предусмотрительные крысы покидали опасно накренившийся корабль российской преступности.
А вот за ними проследить уже не было сил и возможностей. От Кольца оставался лишь тонкий, еле видимый ободок. И это при том, что в последние часы Иван вместе с фантомами Ольги и Елены Сестри почти постоянно находился в ялято. А фантом полковника Клеща пришлось вообще развеять. Ну и действо с обеими женами не давало такого всплеска, такого прилива энергии, который наблюдался при ласках с тремя женами. А в какой-то пик перегрузок почти перестали давать нужную отдачу как яшисарри, так и «Няма».
Так что пришлось свернуть все операции и завалиться спать в квартире Кракена, откуда обладатель и вел переброску фантомов с места на место, материализуя их при нужде в физические тела. Порой такая материализация в кабинете действовала на его хозяина не хуже, чем если бы ему переломали ребра. Сидит такой, весь из себя уверенный и раздающий приказы по телефону, и вдруг – руки! Одна бесцеремонно выхватывает телефон, а вторая уверенно держит «владыку плебса» за шиворот. Потом перед глазами появляется голова в маске, и мужской голос настоятельно советует:
– Прекращай преступную деятельность и отправляйся оформлять явку с повинной. И не вздумай бежать за границу. Тем более с деньгами. Все их ты обязан вложить здесь, в России. Понял? Ну, вот и не балуй больше! Последнее предупреждение.
Человек в маске исчезал, а хозяин кабинета начинал понимать: безнаказанность кончилась. Теперь за преступления придется отвечать. И те, у кого руки были в крови или у кого совесть была особенно нечиста, все-таки старались немедленно сбежать. Точнее, улететь, так что в аэропортах царило оживление. Проследить за многими, а кое-кого пугнуть еще раз возможности не было. Очень многие гниды ускользнули. Не навсегда… но все-таки ускользнули…
Только поздно вечером в квартиру Кравитца прибыла добравшаяся до Москвы Шулемина. Иван, усевшись на кровати и даже толком не протерев глаза со сна, только и пробормотал:
– Это ты вовремя… Раздевайся, и в душ.
Когда актриса вернулась в спальню, там уже находились фантомы ведьмы и Ольги. Немедленно приступили к ялято, и уже через полчаса обладатель смог отправить в бой-разведку дух деда Игната, а чуть позже и духов Фрола и Клеща. Те, узнав, сколько времени их не было, взвыли от отчаяния и бросились в нужные точки, словно застоявшиеся на конюшне скакуны. Ну а остававшиеся в ялято представители одной семьи решили немного отдохнуть. Разве только сам Иван частью сознания постоянно находился с действующими по всей Москве духами.
– А что, если меня еще раз создать? – вдруг предложила Елена Сестри. – Когда мы были вдвоем с Ванюшей, приток силы утроился. А вот когда втроем – стал в девять раз большим. Если это геометрическая прогрессия, то приток энергии возрастет в двадцать семь раз. Это же отлично! Вдруг Кольцо станет безмерным и неуничтожимым?
Ольга не имела ничего против того, что у них в ялято окажется еще одна Елена Сестри. То есть вторая, ничем не отличимая от первой.
Другой вопрос, что сам обладатель был обеспокоен всеми этими нарушениями инструкции. Как бы не случилось чего…
О том и повел речь:
– Смотрите, уже образование Кольца, да и факт его наблюдения – вроде как нонсенс. И если мы его вдруг увеличим еще на двести процентов, может получиться нечто неуправляемое и весьма опасное. У меня такое предчувствие, что мы, сами того не подозревая, забрались в ту сферу действий и умений обладателя, которая доступна только
– Так почему ты не создашь еще пятнадцать фантомов? – спросила Шулемина. – Мне кажется, сил у тебя хватит вполне.
– Хватило бы и десяти фантомов, – возразила Ольга. – А там мог бы осмотреться и постепенно осваиваться дальше.
– Если мы получим ожидаемую прибавку в двести процентов, то я и в самом деле смогу сотворить пять фантомов, – сказал Иван. – Но из кого их делать? Попытаюсь материализовать Базальта, лишь бы его матрица имелась у меня в подспудном сознании. Потом есть два кандидата из родственников, да и Женьку Кравитца могу привлечь. Но вы не забывайте, что три номера из второй пятерки должны быть женщинами. А где их взять? Из кого выбирать?
Ольга нахмурилась. Увеличивать количество красоток вокруг мужа она никак не желала. Поэтому предложила:
– А ты попробуй все-таки создать мужчину. Раз уже столько правил тебе нарушить удалось, то, может, и это удастся?
– Почему это моя кандидатура не рассматривается? – капризно спросила Шулемина. – Чем я хуже остальных? Значит, две ведьмы одинаковые могут существовать и даже в ялято обе кувыркаться, а я нет?
– Ты беременна, – напомнил Загралов, – поэтому тебя и нельзя копировать. Что это получится, когда у тебя вдруг окажется сразу два одинаковых ребенка вместо одного? Учти, даже не близнецы, а одна и та же личность!
А Ольга добила, окончательно вычеркивая кандидатуру подруги из короткого списка возможных фантомов:
– Тем более что беременную фантому придется постоянно поддерживать в физическом теле. И тогда Ванюша не сможет этого делать со мной. А я ведь первая на очереди и тоже мечтаю о ребенке! Так что имей совесть, Ленка, и не наглей!
Пришлось той смириться и разочарованно притихнуть. А ведьма продолжала шевелить извилинами:
– А вот интересно, можно ли создавать одинаковые фантомы? К примеру, Фрол-третий. Или Игнат-пятый. А то и Клещ-девятый. А?
Обдумав это предложение, Иван пробормотал:
– Не-ет… девять Клещей на столицу слишком много… Тогда в Москве не останется даже продавцов, которые обвешивают покупателей… Но с другой стороны, в инструкции ни слова не сказано о том, что делать одни и те же копии нельзя… Так что почему бы и не попробовать?
– Прямо сейчас? – загорелась Шулемина.
– Да нет. Забыла, что сейчас вокруг нас творится? И почему мы до сих пор в ялято? Силенок-то – в обрез! Какие могут быть новые эксперименты?
В самом деле, три духа молниями носились по городу, а три уходящих из Кольца потока энергии ну никак нельзя было назвать тихими ручейками. Так что пришлось вновь заняться делом. Пусть делом и приятным, но когда оно становится ежедневным и многочасовым, приедание и опустошение может наступить слишком быстро. А там и до физического неприятия подобных удовольствий останется всего один шаг.
Вот об этом Иван и размышлял, прислушиваясь к себе и автоматически отвечая на ласки своих жен. Следовало срочно изыскивать иные источники силы, не менее действенные, чем ялято. Только вот где и как их изыскивать?
Еще два дня Москву трясло и лихорадило. А потом вдруг волнения затихли и потекла почти прежняя жизнь.
Но это «почти» ощущалось всеми горожанами. Прекратились бессмысленные драки на дискотеках и в ресторанах, тупая реклама пропала с экранов телевизоров, депутаты перестали выступать с глупыми прожектами, куда-то исчезли опозоренные и уличенные в воровстве священники, неожиданно бурно заработали многие общественные организации, и, наоборот, совершенно, казалось бы, необоснованно закрылись центры оппозиции. Особенно те, на которые падали подозрения в получении финансовой помощи из-за рубежа. Список не слишком заметных изменений занял бы немало места, но каждый москвич видел только свое окружение, а потому не мог бы охватить единым взглядом полную картину происходящего. Но были в Москве и такие, кто видел все. И очень хорошо, что большинство из них оказались потенциальными союзниками обладателя.
К одному из них, своему тестю, Загралов и отправился на следующий день. Накануне вечером любимая таки настояла на том, чтобы Иван ускорил ее официальное возвращение. Тот просмотрел насыщение Кольца, прикинул ожидаемые ночью притоки сил из ялято и со скрипом согласился.
Тут же последовал звонок Ольги к родителям. Она взяла с отца клятвенное обещание о том, что он никогда и ни при каких обстоятельствах не будет преследовать замешанных в похищении женщин. И вообще родители должны были пообещать, что никаких претензий никому никогда не предъявят. Взяв с них эту клятву, Ольга сообщила, что скорее всего завтра ее отпустят на свободу.
Как только разговор был окончен, Лариса Андреевна позвонила зятю и пересказала каждое слово. Иван бурно порадовался и обещал завтра прийти.
Тесть разбудил его ни свет ни заря:
– Машину я к тебе уже послал. Выходи.
Отправил фантомы Ольги и ведьмы в виде духов на помощь Фролу и Клещу и повернулся к еще лежавшей Шулеминой:
– Вставай, бэби! Пора на работу!
– Еще рано-о-о… – протянула будущая мамаша. Она уже была вчера на студии и сегодня должна была принять участие в съемках.
– Ничего, пока квартиру приведешь в порядок, чтобы не стыдно было Кракену в глаза смотреть. А я убегаю с Ольгой встречаться. И не вздумай вечером к нам в гости прийти, это будет выглядеть очень неприлично, когда после долгой разлуки с мужем жена еще и подругу оставляет у себя ночевать в квартире.
Пока ехали, местами простаивая в утренних пробках, Иван по внутренней связи пообщался со всеми духами, подкорректировал в некоторых случаях направленность работы и уже со спокойным сердцем вошел в квартиру родителей Ольги.
Позавтракали. Лариса Андреевна занялась приготовлением праздничного угощения, а тесть повел Ивана в свой кабинет. Там он достал коньяк, налил в бокалы и, сделав глоток, признался:
– Сижу как на иголках. Всю ночь не спал…
– Все будет отлично, – успокоил его Иван.
– Сон видел?
– Просто уверен, и все. Ну и… давайте пока обсудим наши гигантские планы насчет депилятора.
Позавчера он уже заскакивал в гости, изложил идею, вручил папку с материалами и обрисовал, как ему видится ее претворение в жизнь. Наверняка тесть уже проконсультировался с кем надо и сделал выводы.
– Да, да! Обсудить следует немедленно, – согласился Карл Гансович, взял папку и заглянул в нее. – Тут есть пробелы.
– А конкретнее? – подался Загралов вперед.
– Да вот все эти затраты на офисы по всему миру, чуть ли не в каждом хуторе. Зачем? Разумеется, затраты окупятся, но повторяю: зачем? Ведь гораздо проще арендовать какой-нибудь угол, комнату, зал, и главное внимание на производстве, охране складов и каналов доставки товара.
Зять кивнул:
– Было бы странным, если бы вы этого не заметили. Заметят это излишество и другие. Но! Ставить нам препоны не станут. По крайней мере, открыто. А мы должны будем подкупом добиться полной независимости нашей всемирной сети «безболезненных депиляторов». Или какое там громкое название придумаем?
– Еще и на взятки средства тратить?! – ужаснулся Карл Гансович. – Тогда придется поднимать цены на чудесную мазь.
– А вот и нет! Наоборот, мы их снизим. Доведем до того уровня, когда любая женщина сможет пользоваться услугами наших салонов за смешную плату.
Тесть долго смотрел на Ивана и спросил:
– И зачем такой огород городить? Обещанная тобой крупная прибыль становится все меньше и отдаленней по времени.
– Так и задумано. Мазь-депилятор – это лишь повод, чтобы создать новую, крепкую, независимую ни от кого сеть сбыта иного лекарства. Причем необыкновенного лекарства! И желательно, чтобы оно появилось одновременно во всех уголках планеты.
Карл Гансович чуть не расплескал коньяк из бокала:
– И что же это за панацея? От СПИДа или от рака?
А затем, почти не дыша, выслушивал Ивана.
Тут Загралов получил сообщение:
«Лекарство действенное! Теперь нужно провести испытания на животных и людях. Записи веду постоянно… если что…»
Это сообщение прошло несколько этапов. Вначале дед Игнат мысленно связался с Еленой Сестри. Та могла только слушать его слова, ее же он не слышал. Потом ведьма связывалась со своей копией и на пределе истончающегося звука докладывала, что там творится в пещере у целителя. Этот комариный писк даже обладателю не удавалось подслушивать. И только после этого фантом ведьмы пересказывал устно сообщение Ивану. Дальность… Огромная… Но и то хорошо, что была такая возможность. А значит, недаром натуральную ведьму оставили в Аргуннах.
Рассказом о панацее от старости «Яплес Хоча» господин Фаншель был поражен до такой степени, что на некоторое время запамятовал о грядущем освобождении дочери. Он засыпал зятя вопросами, один из которых, чуть ли не основной, звучал так:
– А на кой ляд нам устраивать офисы по всему миру, вместо того чтобы обеспечить лекарством только своих? Потом весь мир приползет к нам на коленях, и мы заработаем в десять раз больше. Но самое главное, мы будем диктовать им свою политическую волю. Не правда ли?
– Нет! Неправда! – твердо заявил обладатель, бесстрашно глядя боевому генералу в глаза. – Если мы не дадим панацею всем и вся, то начнется война, в которой все будут против России. Это следует понимать в первую очередь. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы угадать всемирную реакцию на нашу резко возросшую продолжительность жизни. Правда, заметно это будет далеко не сразу… А распространяя «Яплес Хоча» по всему миру и продавая его по умеренной цене, мы раз и навсегда выбьем почву из-под ног любого ястреба, ратующего за войну с Россией.
Естественно, что нескольких фраз не хватило для полного переубеждения такого упрямого, опытного и влиятельного человека, как Карл Гансович Фаншель. Они вступили в такой ожесточенный спор, что пару раз в кабинет с беспокойством заглядывала Лариса Андреевна. Но видя, что никто не дерется, а коньяк так и остается в бокалах, успокоенно вздыхала и возвращалась к своим домашним делам. Уже после полудня, когда спор превратился в мирное деловое обсуждение множащихся деталей, дверь кабинета раскрылась полностью. Знаменитая актриса стояла бледная и держала в трясущейся руке мобильный телефон:
– Оленька звонила… Сказала, что через пятнадцать минут будет дома…
Поддерживая Ларису Андреевну под локти, мужчины провели в гостиную и бережно усадили на диван. Муж приговаривал:
– Ну вот, скоро и свидимся… Зря ты так переживала…
А сам тоже мог посоревноваться с ней в бледности.
«Хорошо, что я настоял на четверти часа! – мысленно сказал притихшей жене Загралов. – Они хоть в себя немного придут…»
А вслух сделал нужный ход, с подчеркнутым недоумением оглядев не до конца еще накрытый блюдами стол:
– Оленька скоро будет, а на столе-то негусто. А она небось соскучилась по-домашнему…
Он еще не успел договорить, как родители Ольги умчались на кухню, за уже готовыми блюдами.
«Пора тебя в соседнем проулке материализовать, – сказал Иван супруге. – Торопись, пока я все мамины вкусняшки не съел!»
И вскоре семья уже шумно общалась за столом. А в сознании обладателя некогда страшная вина за создаваемую ложь не взросла, совесть даже не шевельнулась. Потому что он и сам уже давно поверил в полную реальность своей любимой женщины и был убежден, что их совместная жизнь будет невероятно долгой и прекрасной.
Два длинных, безоблачных, хоть и шумных от гостей дня, которые Иван назвал официально брачными, пролетели как в сказке. Правда, жена резко возражала против такого определения и настаивала на своем. Мол, свадьбу они официально отпразднуют осенью и уже после этого закатят свадебное путешествие в течение месяца вокруг света.
А на третий день молодая пара отправилась на дачу, в Подмосковье. Официально – побыть на природе и сугубо наедине. Неофициально – провести новые испытания ялято и попытаться насытить Кольцо добавочной энергией. И повод был для таких испытаний, и возможность: среди ночи самолетом прилетела в Москву Елена Сестри. Причина ее прилета была весьма печальной: умер Игнат Ипатьевич Хоч. Причем свой последний час он осознавал отчетливо. Вышел на связь с ведьмой, сказал, что уже лежит и дышит через раз. Сообщил, что все завершил и свернул все свои исследования, а потом горячо поблагодарил всех за то, что скрасили последние дни, позволили протянуть на этом свете еще почти две недели и предоставили возможность совершить великое открытие. Подобным деянием может гордиться каждый целитель и теперь он умрет спокойно, с чувством выполненного долга.
Последние слова Игната были:
«Ухожу… Прощайте… До встречи!..»
Великий человек ушел…
Сестри покинула Аргунны и поспешила в столицу, вовсю используя в пути свои ведьмовские умения. Ей продавали билеты на тот транспорт, который уже был укомплектован пассажирами, ради нее придерживали готовый к отправке самолет, ну а таксисты любой масти считали за счастье отвезти юную на вид красавицу бесплатно хоть на край света. Потом, правда, они очень недоумевали, как это на них нашло такое: радостно попрощаться, не заикнуться о деньгах и даже не попросить номер телефона.
Елена добралась до Москвы чуть ли не в рекордный срок.
Еще ночью, после ее приезда, семья стала обсуждать, где и как проведут ялято уже впятером. Квартира Кракена не подходила, хозяин собирался с утра в нее вернуться. В квартире Шулеминой, которую ей перед своей гибелью успел подарить Базальт, на неделю поселились его родители. Ну а что касается квартиры Ольги, то там о глобальном продолжительном интиме не могло быть и речи: родственники тянулись рядами и колоннами. Да и родители чуть ли не каждые пять минут порывались посмотреть на свое вернувшееся чадо и лишний раз убедиться, что ее опять не похитили.
Они расстроились, когда дочь еще до завтрака заявила, что они с Иваном уезжают на дачу. И попросила, чтобы им никто не мешал и не беспокоил звонками. Застывшую в печали мать она вернула в мир заявлением, что ей пора уже снова появиться на съемках, без нее
Ехали на машине Ольги. По дороге забрали Елену Шулемину. Потом к ним подсела вторая Елена – Сестри. А уже через час располагались на небольшой, уютной, стилизованной под избу даче, материализовав для комплекта и фантом ведьмы. Мало того, подстраховавшись с безопасностью, обладатель запустил гулять по окрестностям духов деда Игната и полковника Клеща. Да они и сами были рады хоть какое-то время не заниматься ликвидацией преступников, а просто осмотреться, расслабиться да пообщаться на разные темы. К дачному домику они даже не приближались, знали, чем там будут заниматься.
Ну а члены семьи, напичкав желудки «Нямой» и яшисарри и разложив на полу матрасы и одеяла, отправились в ялято.
И там обладатель, ведущий каждые минут пять наблюдение, заметил, что процесс насыщения энергией хранилища идет как-то не так. Ни роста Кольца, ни новых эффектов не наблюдалось. Да – набухло, да – било фонтанами в стороны, да – искрилось и поражало многочисленными яркими течениями. Но подобное достигалось и меньшим количеством участников. Но не останавливаться же на полпути! Да и в какой-то момент процесса нарастающие волны удовольствия отодвинули на задний план всякие размышления.
На сороковой минуте Иван заметил, что Кольцо стало наливаться синевой. Словно грозило взорваться. Да и течения явно замедлились, и кипение приутихло.
Потом Загралова сильно отвлекли, и он заглянул в хранилище только минут через десять. И как ему в тот момент не было хорошо физически, как ему вообще не хотелось куда-то «заглядывать», все равно он замер в восторге. Переполошил этим всех своих подруг, и только когда его несколько раз больно ущипнули, вернулся к ним сознанием и стал скороговоркой описывать увиденное:
– Теперь колец стало два! И они в полтора раза больше, чем прежнее. Переплетены как кольца на свадебной машине. Причем каждое из них четко отличается от другого структурой своих течений и красок. Словно многослойные кольца Сатурна. Невероятное, феерическое зрелище!
Все четыре женщины стали в унисон жалеть, что они не видят такое диво дивное. А потом посыпались вопросы:
– И что это значит?
– Ты теперь уже двадцатник или только-только стал десятником?
– Но ведь такой огромной силы достаточно и для трех десятков фантомов. Не правда ли?
Иван утихомирил женщин и сказал:
– Ни про Кольца, ни тем более про два – в инструкции ни слова. Если я просто об этом не знаю, то уверен, со временем и эта тайна прояснится. Но скорее всего уже сейчас хранилища энергии можно смело переименовать в Цепь. Думаем дальше… Если и в самом деле я стал двадцатником, то это очень легко проверить: достаточно только попытаться включить вторую сторону сигвигатора.
– Так включай! – послышались нетерпеливые советы. – Вон он лежит! Подать?
– Это всегда успеется… а вот приток силы к Цепи явно уменьшается. Почему? Да потому что мы слишком расслабились и отвлеклись. Поэтому давайте завершим ялято, а уже потом я буду тыкать кнопочки сигвигатора. Согласны?
Возражающих не нашлось. И уже через пятнадцать минут в домике раздались сладострастные крики и стоны.
Пока расслабленно лежали, пытаясь восстановить дыхание, обладатель опять взглянул на Цепь и пробормотал:
– Теперь каждое Кольцо в два раза больше прежнего… Однако!
И хотел привстать, чтобы дотянуться до сигвигатора.
Вот тут и началось. В сознании раздался обеспокоенный голос Игната:
«Что за напасть? Откуда тут это изваяние появилось?! Только что его не было!»
«Ты о чем?» – спросил Загралов, давая связь и для женщин.
«О ком! Тут тип один посреди дороги стоит как столб…»
И тут же последовал еще более встревоженный голос Клеща:
«Да они «скачут»! Прямо парой! Атлет с сумкой и красавица рядом с ним. Только что были на дальнем участке, а теперь вдруг возникли на пятьдесят метров ближе! Оп-па! Да это – фантомы! И они явно двигаются к тебе! Иван?»
«Да слышу я, слышу! – тот вскочил на ноги, подхватив сигвигатор и направляясь к окну. – Посылаю к вам Фрола и девочек, начинайте чужаков умерщвлять! Это явно наши враги…»
Целитель закричал:
«Да их много! Вижу десяток мужчин и женщин! В брониках и с оружием… Гранатомет! Берегитесь! Прячьтесь в подвал!»
Пасторальную тишину дачного поселка разорвал треск автоматных очередей и грохот взрывов. Более трех десятков экипированных воинов женского и мужского пола с яростью камикадзе штурмовали дачу, в которой находились обладатель, Шулемина и ведьма. Те, под звон стекол, поползли на кухню. Иван быстро открыл крышку подпола, и все свалились туда как мешки с картошкой. Голые свалились, не успев захватить с собой одежду.
Наверху продолжали трещать автоматы и взрываться гранаты.
Спасительными для обладателя и его близких оказались три фактора: наличие насыщенной силами Цепи, своевременная отправка всех духов в бой и умение духов убивать, не меняя своей ипостаси на материальную.
Вот они и убивали, ощущая в себе вулканы мощи и холодной, расчетливой ярости. Фантомы противника падали, так и не осознавая, отчего умерли. Затем секунд пять лежали недвижимо и только после этого исчезали со всей своей экипировкой (как потом выяснилось, исчезали даже стреляные гильзы, выпущенные пули и осколки разорвавшихся гранат). А еще через пять секунд на месте дематериализации фантома возникал он же, но уже полный жизни, и вновь тупо устремлялся в атаку. Этакий круговорот машин убийства.
Но чуть позже выяснилось: круговорота нет!
То один, то другой фантом, после своего растворения в пространстве, уже не возвращались. И если в первые мгновения домик атаковало около тридцати пяти человек, то уже через пять минут их оставалось не больше десятка. Да и тот десяток два раза подряд уничтожили, не дав сделать ни единого выстрела. А пятерых вояк, возникших напоследок, духи по команде Игната не умертвили, а просто обездвижили, повредив им позвоночник. Пять фантомов лежали и корчились еще несколько минут, и с ними явно было что-то не так. Они ни умереть не могли, ни исчезнуть, а ведь наверняка продолжали вытягивать силы из своего обладателя.
И этот отрезок сражения оказался решающим. Видимо, энергия, отправляемая фантомам, не только истощила обладателя (скорее всего – Безголового), что он и сам отдал концы. Подобное предположение возникло в связи с кончиной пятерки парализованных фантомов. Они как-то расслабились и умерли одновременно. И! После своей смерти так и остались лежать на земле остывающими трупами. А это означало очень многое. Причем о таком в инструкции тоже не говорилось ни слова, но можно ведь включить логику: никто не забирает физические тела – значит некому.
Четыре духа наблюдали за окрестностями, а Фрол, как самый мощный, был материализован и принялся резво раскидывать обломки над крышкой подпола. Вскоре обладатель и Елены выбрались на свет дневной и принялись лихорадочно разыскивать свою одежду и личные вещи. Кое-что нашли, кое-как на себя напялили, не сообразив, что можно заказать любую одежду с экипировкой Пасечника. Затем Иван отыскал чудом уцелевший телефон, и, материализовав рядом с собой свою любимую в шикарном охотничьем костюме, с довольным вздохом обнял ее и поцеловал в ушко:
– Милая! Звони родителям и отчитайся, что с нами все в порядке. А то небось от дачных соседей уже звонки улетели во все инстанции… А потом выйдешь на папу и дашь трубу мне… Чувствую, нам теперь придется несколько менять легенду…
Фрол опять был дематериализован. Среди полуразрушенных стен фантома ведьма снимала с себя все и передавала оригиналу – одежда Елены превратилась в лохмотья.
Шулемина сидела на обломке бревна в порванной комбинации, ощупывала живот и ждала доставки одежды для себя.
К разрушенному дачному домику осторожно приближались дачники. Издалека донесся вой сирен полицейских и пожарных машин.
А обладатель поспешно обсуждал со своим тестем действия семьи на ближайшие несколько часов.
Жизнь продолжалась.