Светлана отправилась на пустырь искать убежавшего кота Ваську, а нашла инопланетного патрульного, попавшего в беду…
2.0 — Scan, OCR, SpellCheck, Formatting: Хас, 2010; создание файла — wotti, 2.1 — выделение отдельного произведения, аннотация — Isais.
Клянусь, я этого не хотел! Да, наши корабли обычно избегают этого района вселенной, но у меня не было выбора: двигатель был продырявлен дважды, а ищейки Абукраба мчались по моим следам! Вам ведь не надо объяснять, что сделает Абукраб с патрульным, попавшим в его лапы.
Да, конечно, я виноват, надо, было известить базу в тот момент, когда заметил караван кораблей Абукраба, но мне не хотелось терять хороший шанс. Не поднимая излишнего шума в эфире, я пристроился в хвост каравану и очень красиво довел их до планеты Роина, где зафиксировал место посадки. Однако с планеты меня заметили и подняли перехватчиков. Тут опять можно было вызвать базу, но ни один патрульный корабль все равно не успел бы прийти ко мне на помощь!
Я рванулся в подпространство, но молодчики Абукраба учли эту возможность, и при выходе из нуля мой корабль угодил в «мышеловку». Терять было нечего, я заставил свою старенькую колымагу вспомнить героическую молодость и бросился на таран. Из окружения вырваться удалось, но один из этих шустрых личностей влепил мне в двигатель два заряда, и только изрядная изношенность корабля спасла от взрыва. Если бы не скупость начальства и не систематическая утечка энергии из ходового отсека, мы с кораблем разлетелись бы на атомы. А так удалось доползти до какой-то системы и начать торможение.
Конечно, я надеялся таким способом уйти от погони, но полагал, что на планете, может быть, удастся связаться с кем-нибудь из представителей Дружественного мира и передать информацию о Роине. Вы спрашиваете, почему я не передал сообщение через базу? Скажу об этом позже.
Итак, я сел, вернее, почти свалился на третью планету от светила, и сразу же послал просьбу о помощи. Любой представитель Дружественного мира, принявший этот сигнал, обязан оказать содействие, но вот незадача: я не мог сидеть у корабля и ждать, кто примчится раньше — союзник или ищейки Абукраба, поэтому принял решение замаскироваться.
Навесив над кораблем поле имитации, я переместился от него подальше и стал выбирать форму маскировки. Хотелось чего-нибудь попроще, но вместе с тем, чтобы форма обеспечивала достаточную свободу действий на незнакомой планете. В общем, после короткого анализа окружающей действительности я остановился на продолговатом существе, покрытом кольцами насечек. Существо передвигалось как по поверхности почвы, так и под ней и встречалось довольно часто, стало быть, мое появление не должно привлечь особого внимания.
Я собрался с мыслями, припомнил занятия по мимикрии, произвел адаптацию по системе Первого косморазведчика и принял новую форму. Не скажу, чтобы облик этого существа был очень удобен для моего измученного тела, но я сделал себе строгое внушение и примирился с необходимостью.
Большое скопление данных существ я наблюдал в районе неглубокой лужицы и хотел к ним присоединиться, но обнаружил, что скорость передвижения слишком мала. Только применив систему атмосферного движения, я мигом очутился у края лужи среди «собратьев», по облику. Теперь можно было ждать.
Я не знал, в каком виде прибудет представитель Дружественного мира, поэтому следил за появлением новых существ очень внимательно. То, что появилось, не заметить было трудно, так как оно подавало громкие звуковые сигналы.
Я быстренько включил переводчика и попытался определить значение сочетания звуков: «Васька, козел полосатый, кис, кис, кис!»
Подожди, Тайфун, дай лучше я расскажу, и они сразу поймут, что ты не виноват!
Я действительно пришла на пустырь искать своего кота Ваську. Кот — это такое серое, полосатое, с хвостом, ушами и кричит «Мяу!». Нет, не так, надо пошире раскрыть рот и кричать погромче. Васька кричит очень громко, особенно когда проголодается.
Пустырь находится за нашим домом, там снесли недавно старый барак и скоро что-то будут строить. Васька часто бегает туда драться с чужими котами, а в тот раз его не было слишком долго, и я пошла искать.
Два дня лил дождь, и все дождевые червяки вылезли наверх. На пустыре водятся большие дождевые червяки, мальчишки во главе с Борькой всегда бегают туда копать их, если собираются на рыбалку. Меня они на рыбалку никогда не берут, так как говорят, что я им рыбу распугиваю.
Я шла и звала Ваську, как вдруг около одной лужи увидела змею! То есть, мне показалось, что это змея, ведь она была длиной почти с мою руку. Это потом Тайфун объяснил, что я ничего не понимаю в мимикрии и что такие большие дождевые черви тоже встречаются… во вселенной, но тогда я этого не знала.
Я закричала и хотела убежать, но передумала. Змея была довольно красивая: розовая, вся в кольцевых насечках, а глазки черные и блестящие. Когда я была маленькая, то хотела стать зоологом, пока Борька не перевербовал меня в летчика-испытателя, и очень внимательно изучала «Юный натуралист». Такой змеи я не встречала ни в одном журнале, и мне захотелось совершить научное открытие.
Подожди, Светка, я сам за себя отвечу!
Пока я расшифровывал таинственную фразу, допуская, что она может быть паролем, существо издало пронзительный визг и на полтора метра отпрыгнуло от моей базовой лужи. По реестру общегалактических реакций такое поведение подпадало под два параграфа: по первому — это характерный признак испуга, а по второму — ритуал радостной встречи обитателей планеты Дац с братьями по разуму. Может, я встретил брата с планеты Дац? На всякий случай я повторил звук аборигена.
Я ничего не слышала о змеях-пересмешниках! Такой случай не следовало упускать! Я попыталась зайти со стороны змеиного хвоста, но черные глазки не спускали с меня настороженного взгляда, и я спросила как можно ласковее:
— Змейка, ты не будешь меня кусать?
Глаза змеи вдруг замигали синим цветом. Это было красиво!
У меня возникло желание забрать эту необыкновенную змею с пустыря. Ей не место среди битых кирпичей и ржавых труб. Такая змея должна жить где-нибудь у чистой реки в зарослях, где громко квакают лягушки и летают стрекозы.
Мне не верилось, что такая интересная змея была ядовитой, но на всякий случай я взяла тоненький прутик и погладила ее по спине: будет кусаться или нет…
Я был в затруднении: Дружественный мир широк, трудно запомнить обычаи всех его обитателей, во всяком случае, поведение существа не походило на враждебное. Я активизировал своего переводчика, пытаясь распознать смысл фраз: «Змейка хорошая, змейка симпатичная…», но тут появились абукрабики!
Я сразу их узнал, хотя они тоже изменили облик. Вся братия Абукраба носит отличительные жетоны с изображением своего предводителя. У меня на эти жетоны нюх, как их ни маскируй.
Я сразу же заметил систему атмосферного движения, однако меня тут же сшибли энерной сеткой и попытались заключить в ограниченное пространство. Но патрульных голыми руками не возьмешь, я вывернулся и огрел их разрядом…
Я не поняла, откуда взялись эти дядьки. Один повыше ростом, нос сизый и пиджак краской выпачкан, второй — пониже, в спортивном костюме и в тапочках на босу ногу. Я еще подумала, что они здесь где-то в карты играли. Мне мама всегда говорит, чтоб я не смела ходить на пустырь, потому что там часто картежники собираются, но я до сих пор их никогда не видела.
Дядьки, когда змею заметили, даже затряслись, руки растопырили и глаза выпучили. Знаю я таких, им щенка ногой поддать — раз плюнуть, да и человеку подзатыльник отвесить ничего не стоит. Борька разок попал мячом в машину одного такого, я думала, он его убьет. Спасибо, дядя Гриша заступился.
Мне стало страшновато, но они на меня даже не посмотрели, все на змею таращились. А змея вдруг волчком закрутилась и в воздух взвилась! Но высокий ударил ее чем-то, а второй скорее мешок раскрывает, а у самого руки трясутся. Змея туда-сюда, потом вдруг вспышка! Высокий отпрянул, а низенький сразу глаза рукой заслонил. Тут я решила моментом воспользоваться, юрк между ними, змею в руки цап — и бежать!
Как я ее разрядом не шарахнул, просто чудо. А может, и не совсем чудо, ведь она, когда меня на руки схватила, «Мама!» закричала. У меня переводчик аж в вибрацию впал от крика, и тут я все сразу понял. Вы говорите поздновато? Может быть. Откуда мне тогда было знать, что в районе Солнечной системы нет представительств Дружественного мира.
Я попытался освободиться от ее рук, но она вцепилась в кольцевые насечки еще крепче и закричала еще громче.
Я бежала очень быстро и слышала, что эти дядьки топают за спиной. Мне, самое главное, надо было добежать до гаражей, там, я видела, дядя Гриша возился со своим мотоциклом и Степановна собиралась белье вешать. Но тут под ноги попался какой-то кирпич, и я со всего маху брякнулась на землю, чувствуя, как трещат на коленке джинсы, но змею не выпустила. Топот стих.
Я открыла глаза и увидела сизый нос высокого.
— Девочка, отдай червяка, — приказал высокий, а «спортсмен» торопливо закивал.
— Не отдам! — заявила я и накрыла змею полой куртки. — Это мой любимый червяк, он у нас дома живет, кого хочешь спросите! Его Тайфуном зовут.
— Отдай червяка! — угрожающе посоветовал низкий.
— Не отдам! Дядя Гриша!
Но до гаражей было еще далековато. Дядьки переглянулись. Змея зашевелилась под полой куртки и попыталась вылезти, я затолкала ее обратно и тут увидела палку в руках высокого. Мне стало страшно.
— Отдашь?
Я решил сдаться, но абукрабик уже замахнулся, и пришлось снова тряхнуть его зарядом. Он выронил свое оружие и зашипел по-своему, по-абукрабиному: «Сейчас ты у нас попляшешь!» Тогда я взвился в воздух и ударил его сверху, но в тот же миг почувствовал, как захлопнулось ограниченное пространство!
Пока сизоносый выл от боли и ругался, низенький набросил мешок на змею и быстро затянул горловину. Я вскочила и вцепилась в мешок:
— Отдай Тайфуна!
Я кричала так отчаянно, что услыхал даже дядя Гриша, и кинулся к нам от своего мотоцикла, но был еще очень далеко, а он бегал плохо из-за хромоты. Сизоносый опять взялся за палку!..
В этот миг раздалось истошное: «Мяу!». Низенький вздрогнул и отпустил мешок, от неожиданности я чуть не упала. Сизоносый изменился в лице и замер с палкой в руках.
«Мяу!» — опять донеслось из трубы. Сизоносый попятился, а низенький стал еще ниже ростом.
Из трубы вылез Васька, посмотрел на меня своими большими зелеными глазами и опять раскрыл рот в голодном вопле. Он хорошо прогулялся, вспомнил о своей рыбе и решил вернуться домой. Я схватила Ваську, второй рукой крепче прижала к себе мешок и поспешила навстречу дяде Грише. Дядьки не двинулись с места.
— Я сейчас милицию вызову, — пообещал им дядя Гриша, провожая меня до дверей подъезда.
Она разомкнула ограниченное пространство и выпустила меня на пол своего жилища рядом с мохнатым и полосатым зверем. Зверь ощетинился, крючком изогнув хвост.
— Васька-глупышка, — сказала она ему, — это не змея, оказывается, это червяк. Мы будем звать его Тайфуном.
— Мяу, — ответил Васька.
От его голоса на меня повеяло теплом и стало как-то спокойнее. Так воет армада патрульных кораблей в боевом строю.
Потом она сходила и принесли зверю что-то похожее на мой нынешний облик, только со щетиной на хвосте и на спине. Васька опять мяукнул.
— Обжора, — сказала она ему, — ты сначала эту рыбу съешь.
Пока Васька ел, я почувствовал, что тоже бы не прочь подкрепить свои силы. Видимо, она была такого же мнения, потому что принесла посудину и налила туда белой жидкости сложного химического состава.
— Если бы ты был ужом, ты бы, наверное, пил молоко? Я не знаю, чем кормить червяков.
— Мяу, — сказал Васька.
— Обойдешься, — ответила она ему.
Я хорошо подумал, проанализировал состав жидкости и выпил молоко. Было вкусно. Васька, видимо, знал это, потому что смотрел зелеными глазами довольно жадно.
— Ну вот, — сказала она, — теперь можно знакомиться. Его имя ты уже знаешь, а меня зовут Светка. А тебя Тайфун?
— Не совсем, — возразил я.
Глаза Светки увеличились раза в два. (Объективно я понимал, что этого быть не может, но субъективно наблюдалось совершенно отчетливо).
— А как же тебя зовут? — робко спросила она.
— У меня очень длинное имя, но если тебе нравится, можешь звать меня Тайфуном.
Она села на пол и сидела так минут пять.
— А ты кто, вообще-то? — наконец спросила Светка и почему-то потянула к себе кота поближе.
— Вообще-то, я патрульный сектора 147 дробь Бета.
Светка отпустила кота:
— А это где?
— Достаточно далеко отсюда, в космосе.
Она перешла на шепот:
— А у нас ты с каким заданием?
— А у вас я нечаянно. Ты ничего не слыхала о Дружественном мире?
— Нет, — извиняющимся тоном сказала Светка.
— Я летел в Дружественный мир, а попал к вам.
— Это плохо?
— Для меня плохо, я не успею передать информацию о планете Роина. Того и гляди абукрабики перехватят.
Она минуту помолчала.
— Абукрабики это те, на пустыре?
— Да.
— И что же делать?
Я ответил, что попытаюсь вернуться на свой корабль и взлететь, хотя шансы невелики, так как двигатель поврежден. Мне не следовало об этом говорить, Светка разволновалась:
— А наши ученые твой корабль починить смогут?
— Нет.
— Совсем-совсем помочь не могут?
— Совсем-совсем.
— А у абукрабиков корабль есть?
— Есть, — ответил я и задумался.
Очень хорошо, что завтра воскресенье, потому что делать уроки, размышляя о делах космических, довольно сложно.
Папа отнесся к появлению у нас Тайфуна с олимпийским спокойствием, зато мама немного разволновалась. Она сказала, что терпеть мои выходки становится все труднее, и попросила папу принять меры. Папа ответил, что в моем возрасте у него в доме жили три ужа, черепаха… Мама остановила перечисление и выдала нам наряд на кухню.
Тайфуна я взяла с собой, потому что мама велела засунуть его в коробку из-под ботинок, а я не знала, как относятся патрульные сектора 147 дробь Бета к проживанию в коробке.
Мы сидели с папой на кухне, чистили картошку и слушали по транзистору репортаж с футбольного матча, а Тайфун лежал под табуреткой. Когда наши игроки пошли к чужим воротам, папа оставил нож и добавил звук. Я продолжала чистить картошку одна, но тут вдруг услышала, как Тайфун просит плеснуть на него водой, и тоже положила нож. Я забыла, что дождевым червям тепло противопоказано, а у нас на кухне даже жарко.
Пока я заворачивала Тайфуна в мокрую тряпку, наша команда проиграла, и папа окончательно расстроился. Он сказал, что от картошки у него начались слуховые галлюцинации, что есть картошку в наше время совершеннейший анахронизм, если завтра действительно придут гости, пусть чистят себе картошку сами. Он вымыл нож и ушел смотреть балет по телевизору.
— Ты мне поможешь? — спросил Тайфун после папиного ухода и выполз из мокрой тряпки. — Ты давала Ваське рыбу?
Вечером я Ваську еще не кормила, и, услыхав свое имя, он тут же спрыгнул со шкафа. Тайфун приветливо мигнул в его сторону глазом и сказал, что решил изменить облик. Пусть абукрабики ищут червяка, а он станет кем-нибудь другим. Мне не хотелось, чтобы мама увидела, как червяк перевоплощается в кого-нибудь другого, забрала Тайфуна с Васькой и унесла к себе в комнату.
Тайфун попросил сдвинуть в сторону ковер, еще раз плеснуть водой на розовую кожицу и стал перевоплощаться. При виде увеличивающегося в размерах червяка Васька вскарабкался на штору и завыл дурным голосом. Глупый кот мог испортить все дело, поэтому я придвинула к окну стул и полезла отдирать Ваську от шторы, а Тайфун тем временем завершил перевоплощение.
Когда мы с Васькой спустились со стула, мне стало нехорошо: на меня смотрело собственное отражение! Тайфун скопировал даже латку на подаренных бабушкой джинсах, только надпись на футболке у него почему-то вышла перевернутой!
И тут я услышала мамины шаги за дверью.
— Под кровать, быстро!
Тайфун удивленно раскрыл глаза, но я ткнула ему пальцем на дверь, и он без звука метнулся под кровать. Мама раскрыла дверь:
— Что ты творишь? Почему Васька кричит?
— За окном пролетела летучая мышь, — сообщила я самым честным голосом и занялась отдиранием Васькиных когтей уже от собственной футболки. Мама покачала головой, но дверь закрыла и громко сказала папе:
— В этом доме даже коты становятся нервными!
Под кроватью Тайфун едва не застрял, потому что я сама убираюсь туда с трудом, но я все равно не позволила ему вылезать. Еще не хватало, чтобы мама увидела меня в двойном экземпляре!
— Меняй облик!
Я притащила альбом, где вперемешку с фотографиями киноактеров были наклеены фото будущих знаменитостей из нашего класса. Остановились на фотографии Ларисы Медведевой. У Лорки самая шикарная прическа в нашем классе и глаза на пол-лица, да и фасон платья на фото хорошо просматривался.
Тайфун тяжело вздохнул и стал меняться…
— Что вы там делаете? — внезапно раздался над головой у меня мамин голос.
Я вздрогнула и уронила альбом. Мама с недоумением разглядывала торчащие из-под кровати белые босоножки. Тайфун дернулся, так как Лариса немного потолще, чем я, выбраться из-под кровати ему не удалось.
— Лариса пришла ко мне задачу решать, — доложила я.
— Под кроватью?
— Это новый способ активизации мышления.
— Света, ты сейчас проводишь Ларису и зайдешь к нам, — сказала мама ледяным тоном и вышла.
Кровать пришлось поднимать, а Ваську ловить в кухне. Мешок для ловли червяков обнаружился в кладовке, рыба нашлась в холодильнике, а куртку поверх «Ларисиного» летнего платья набросили папину.
Выходили тихо, чтобы не стукнуть дверью, я держала в руках мешок, Тайфун нес Ваську и в кармане папиной куртки — рыбу.
На улице почти стемнело, зажгли фонари. Возле подъезда я увидела Борьку с компанией мальчишек, яростно споривших о чем-то и в нашу сторону даже не посмотревших. Бабка из четырнадцатой квартиры, наоборот, проводила нас неодобрительным взглядом и проворчала что-то насчет «Лоркиной» прически.
— Почему она недовольна? — спросил Тайфун.
— Это я недовольна, — ответила я, — потому что темно. И Васька, потому что ему не дают рыбы…
— Девочка, отдай червяка, — раздалось почти рядом.
Васька повернул голову и уставился своими зелеными «фарами» на две робкие фигуры в отдалении. Тайфун почесал кота за ухом и ускорил шаг.
— Отдай червяка, — тихо молили голоса.
Мне стало противно:
— Сначала с дубинкой наскакиваете, а теперь просите!
— Отдай, зачем тебе червяк?
— А вам? Я его дрессировать буду!
— Он плохо поддается дрессировке, — сказал тот, что повыше. — А нам нужен для исследовательских целей. Мы — доктора наук. Посадим червяка в теплую клетку, кормить хорошо будем, фотографировать для диссертации.
Я оглядела дядек с сомнением:
— Разве вам доверят лабораторию?
— Доверили! — рявкнули оба в один голос, но при виде расширившихся Васькиных зрачков притихли.
— А где ваша лаборатория?
— Здесь! Совсем рядом. У нас отличная лаборатория! Тайфун нервно погладил Ваську по голове, тот недовольно фыркнул. Мне не хотелось сворачивать на пустырь, но мы туда и не пошли, а остановились у шоссе, вдоль которого росли пирамидальные тополя. Проезжающие автомобили на мгновение выхватывали из полутьмы толстые стволы деревьев и мчались дальше.
Что сделал высокий, я не поняла, но раздался щелчок, и открылась внутренность довольно большого помещения…
Больше всего я опасался, что они заподозрят неладное и не снимут защитного поля со своего корабля (тогда обнаружить его было бы невозможно). Но абукрабики открыли люк, и мы вошли.
Шлюзовой отсек корабля абукрабиков был значительно больше, чем у моего, но особенно оглядывать его было некогда: я сосредоточил внимание на механизме, замыкающем люк, достал из кармана рыбу… Васька учуял ее мгновенно и раскрыл рот в требовательном вопле. Абукрабики остолбенели. Тогда я сунул рыбу в пасть коту, бросил его на руки Светке и шарахнул абукрабиков разрядом! Они покорно вывалились наружу.
— Светка, прыгай!
Она дернулась следом, но тут я вдруг увидел, что у нее в руках нет кота!
— Стой! Где Васька?
— Удрал вместе с рыбой, — пролепетала она растерянно.
Я захлопнул люк перед самым носом абукрабиков и включил внешнюю связь. Снаружи доносилось шипение абукрабиков:
— Выходи, тебе все равно конец.
— Мне надо домой, — робко напомнила Светка.
— Куда убежал кот: внутрь или наружу?
— Наружу. Он схватил рыбу и выпрыгнул раньше этих…
Шипение стало еще противнее:
— Выходи или мы уничтожим тебя вместе с кораблем!
Не хватало еще, чтобы они открыли огонь из орудий второго корабля, он наверняка стоит где-то поблизости. Надо взлетать.
— Ты не можешь выйти, — пояснил я. — Васька был нашей защитой.
Она растерянно заморгала.
— Сейчас мы немножко взлетим, собьем абукрабиков со следа, а потом сразу сядем, и я тебя высажу.
«Немножко взлетим». Для меня это немножко, но кое-кто вообще никогда не был в космосе…
— За мной!
Отсек пилота я нашел очень быстро и сразу задал электронному мозгу команду «старт». Светка испуганно ахнула, когда резко увеличившаяся сила тяжести припечатала ее к полу, пришлось срочно снабдить ее адаптационным скафандром, оказавшимся в отсеке. Хорошие скафандры, однако, у абукрабиков: на все случаи жизни.
Пока я изучал пульт управления, второй корабль абукрабиков попытался подойти на расстояние выстрела, но я не люблю, когда меня сбивают дважды на протяжении одного сезона! Если орудия моего патрульного корабля подходили только для охоты на шмяклей, это не значит, что я совсем не умею стрелять. Орудийные залпы заставили абукрабиков поотстать.
Я хотел выйти на уровень нуль-перехода (там затеряться легче), но абукрабики опять раскусили мою тактику и хотели загнать в топку местного светила. Данная перспектива мало привлекала, хотя абукрабики очень настаивали. В разгар маневра я внезапно понял, что не справлюсь с управлением, просто не хватит рук. Возвращаться в собственную оболочку всегда проще, чем из нее выходить, и я стал самим собой.
Позади опять ахнула Светка, но я не мог отвлекаться. В конце концов нельзя жить устаревшими представлениями о внешнем виде разумных, я ничуть не страшнее абукрабика, а розовые щупальца смотрятся куда красивее черных клешней!
Когда Тайфун стал огромным розовым осьминогом, я совсем не испугалась, только подумала, что червяком он был симпатичнее. К тому же, свист осьминога трудно понять без переводчика.
Они все-таки подставили мне свой борт! Я всадил в их металлическую оболочку все, что еще оставалось в боезапасе орудий, и посмотрел на Светку третьим, пятым и седьмым глазами. Она испуганно вытаращила два своих и поспешно сказала:
— Розовый цвет тебе очень идет.
— Возвращаемся, — предупредил я. — Садиться будем на пустыре или у шоссе?
— Лучше у шоссе, — сказала она и добавила извиняющимся тоном: — На пустыре уже совсем темно.
Шоссе так шоссе. Я замолчал, так как в натуральном облике говорить по-человечески трудновато, а моего свиста она не понимала.
Однако повернуть обратно оказалось не так-то просто.
Корабль упорно сопротивлялся моим попыткам лечь на обратный курс, и я всецело погрузился в изучение обозначений над пультом управления.
Светке надоело сидеть на полу, она дернула меня за щупальце и сказала:
— Можно я немного тут посмотрю?
— Можно, — свистнул я и повторил по-человечески: — Да.
Пятым глазом я видел, как она отряхнула брюки, застегнула «молнию» на куртке и отправилась исследовать отсеки. Скафандр был почти незаметен на ней, хотя именно он сейчас создавал вокруг Светки среду нормального обитания, этакий голубоватый ореол.
Интересно, где абукрабики раздобыли такие скафандры? Наверняка стащили в Дружественном мире, у нас пока таких нет, еще по старинке пользуемся системой Первого косморазведчика, надеемся на естественную адаптацию.
Светка пропадала довольно долго и притащила целую стопку картинок.
Я не настолько знаю язык абукрабиков, чтобы разбирать их живопись, поэтому пришлось пустить в ход переводчика. Переводчик выдал настолько неутешительные новости, что я даже посерел.
— Что такое? — с беспокойством спросила Светка.
— Плохо дело, — свистнул я и перевел: — Кажется, мы не сможем сейчас вернуться.
— А когда? — заволновалась Светка. — Завтра?
— Нет. Включилось автоматическое управление. Мы летим на Роину.
— И ничего нельзя сделать?
— Нет.
В этот момент Тайфун вдруг напомнил мне папу, когда тот узнал о проигрыше нашей команды.
— Ты не бойся, — сказал он, — абукрабики должны отправить тебя домой. По нашим законам нет страшнее преступления, чем ввести в наш мир существо из Незнакомого мира, ведь никто не может предсказать последствий.
Тайфун сложил щупальца в один пучок и посерел еще сильнее:
— Извини, я не выполнил обещания.
Бедный Тайфун, его больше всего беспокоило, что я опоздаю на разговор с мамой.
— Тайфунчик, а зачем ты выслеживал абукрабиков?
Осьминог прикрыл половину своих глаз и ответил совсем тихо:
— Я проследил путь каравана Абукраба и установил место, где находятся их склады с ультуной.
— Что такое ультуна?
Как я мог объяснить, что такое ультуна, если не знал сам? В нашем мире ее нет, да и в Дружественном не так много. Пробираясь в Дружественный мир, абукрабики вывозят ультуну караванами, а у союзников потом всякие катаклизмы в природе происходят. Зато абукрабики клепают из ультуны запчасти для своих кораблей и довольны ими необычайно. Одним словом, обыкновенное воровство.
— Тайфунчик, а что такое абукрабики?
У меня не было охоты описывать черные клешни и глаза на стебельках, потому я ответил коротко и ясно:
— Абукрабики — это шайка Абукраба.
Светка широко раскрыла глаза и спросила самым невинным тоном:
— Тайфунчик, а разве патрульные дробь Беты боятся жуликов?
Я немного обиделся и на всякий случай сказал:
— Пойдешь картошку чистить.
Эта угроза угомонила ее ненадолго. Светка залезла с ногами на пульт управления, показала язык электронному мозгу и посмотрела на меня свысока:
— Тайфунчик, — спросила она, болтая ногой в опасной близости от экранов кругового обзора, — почему ты не отпустишь бороду?
Я представил себя с бородой в строю перед разлетом на вахту и ничего не ответил.
— С бородой, — продолжала Светка, — ты будешь очень похож на моего папу.
Двумя щупальцами я снял ее с пульта управления и опустил на пол.
— Нет, правда! — закричала она с пола. — У тебя так хорошо получается с переменой внешности, попробуй еще, а?!
— Не все абукрабики так глупы, как те двое.
— Ты просто работаешь непрофессионально, — сообщила Светка, — земные разведчики и то лучше маскируются!
В нашем мире в таком случае детям запрещают менять цвет, а как наказывают детей в человеческом обществе за подобный тон разговора со старшими, я не знал.
— Кто видел такого большого червяка, каким ты был, да еще с такими глазами? Ты бы еще лапы приделал!
Я хотел закрыть ее в шлюзовом отсеке, но потом вспомнил, что абукрабики могли оставить там контейнер с грушмином.
Грушмин достаточно опасная штука для существ, не владеющих системой мгновенной адаптации, а испытывать на прочность Светин скафандр не хотелось.
— А у Лорки в твоем исполнении волосы почему-то зеленым цветом переливались! А у меня нос курносым получился! Разве у меня курносый нос?!
Я решил сразу предупредить абукрабиков, что, задерживая у себя Светку, они подвергают свою планету серьезной опасности.
— Лучше попробуй, а то я всем расскажу, что патрульные дробь Беты не умеют работать, если не превратишься в моего папу.
Тогда я стал десятилапом с планеты Зеакс, издающим крик голода. Видимо, от злости десятилап получился у меня очень убедительным, потому что Светка тоже изменила цвет: заметно побелела.
Когда я вернулся к своим щупальцам, она попросила тихо:
— Тайфунчик, ты так не шути больше. Попробуй, а?..
Поняв, что отвертеться не удастся, я перевоплотился в ее бородатого папу, но Светке опять не понравилось:
— У тебя борода наклеена криво.
Бороду пришлось сдвигать.
Тайфун также надел скафандр, чтобы ходить в голубом ореоле, и выслушал, хотя с кривой усмешкой, мой вариант легенды:
— Возвращались вечером домой, увидели открытый люк, заинтересовались, вошли, оно полетело…
— Увидели скафандры, заинтересовались, надели? Какие мы с тобой любознательные. Ладно, Светка, хватит играться, возьмешь вахтенный жетон… — на моей руке оказалось нечто невидимое, но теплое на ощупь и плотно приклеилось к коже. — Здесь переводчик, система атмосферного движения и многое другое для неумех вроде тебя. Лицо сделаешь поглупее, лучше, если будешь громко выявлять печаль и тоску по дому…
Над нашими головами раздался треск, а вслед за ним шипение:
— Почему садишься без пароля?
— Папа, а что это шипит? — громко спросила я.
Тайфун кисло посмотрел на меня и ничего не ответил.
Конечно, я мог попытаться вправить мозги этому кораблю, но тогда у нас были все шансы вообще никуда не прилететь. Я еще никогда не ломал чужих кораблей, находясь в дальнем космосе, и, боюсь, уже никогда этим не займусь. Интересно, неужели Абукраб настолько не доверяет своим абукрабикам, что задает программу автоматического возвращения?
Спасибо еще, что Роина не обстреляла нас на подлете, хотя мы садились без подачи пароля. Все-таки Светка везучее существо.
Сразу после посадки на корабль заявились абукрабики. Светка при виде их сдвоенных клешней спряталась за мою спину и закричала оттуда:
— Папа, я боюсь!
— Это лазутчики, — прошипел один абукрабик другому.
Я чуть было не зашипел в ответ, но вовремя вспомнил, что по легенде не должен знать местного языка, и сказал на человеческом:
— Приветствую братьев по разуму!
— Что он болтает? — спросил один абукрабик другого.
— Не знаю, я не взял своего переводчика.
Тут вдруг Светка выскочила из укрытия, схватила абукрабика за клешню и закричала: «Здрасьте!»
Абукрабик клешню отдернул и враз оказался на стене.
— По-моему, их надо истребить, — прошипел он оттуда.
Второй абукрабик попятился:
— Они похожи на существ Незнакомого мира. Надо доложить Абукрабу!
После этой встречи нас под усиленным конвоем переправили к Абукрабу.
Абукрабики мне не понравились, Тайфун со своими щупальцами выглядел гораздо симпатичнее, чем эти тараканы с клешнями. Мама, наверное, упала бы в обморок при одной мысли о возможности существования таких чудовищ: она очень боится разных насекомых.
Тайфун старался вести себя по-человечески, хотя борода все время норовила сползти набок, и он периодически ее поправлял.
Прибежали еще три абукрабика. Все в шлюзовом отсеке не поместились, поэтому один остался снаружи, а двое начали помогать выводить нас из корабля. «Выводить» — это только так говорится, а на деле они попытались засунуть нас в мешок. Тайфун разозлился, забыл, что он «мой папа», и щелкнул абукрабиков разрядом. Не понимаю, как таких невыдержанных… осьминогов принимают в патрульные.
Абукрабики сразу засуетились, бросили свой мешок и устроили совещание. Пока они шипели, мы с Тайфуном добровольно вышли из корабля, изрядно напугав караульного абукрабика.
Роина оказалась такой же невзрачной планетой, как ее обитатели: серое небо с низкими черными тучами, грязно-желтая равнина с редкими клочками каких-то изломанных кустов и перекошенно-кубическое сооружение в двух шагах от корабля.
Корабль на этом фоне казался дворцом из хрусталя и слепил глаза отблесками на своих боках.
— Потому что оболочка из ультуны, — шепотом пояснил Тайфун.
С негодующим шипом из корабля высыпали абукрабики, они размахивали клешнями и топали, как толпа перепуганных страусов. Запихивать нас в мешок больше никто не пытался, к подъезду подали карету, извините, подогнали какой-то танк, и предложили сесть.
Едва мы сели, танк рванул с места, а абукрабики, шустро перебирая лапами, пристроились сзади., Тайфун немного нервничал, все время пытался взлететь над сиденьем, потом спохватывался и опускался обратно.
Так мы довольно быстро подъехали к высоченной башне, увенчанной перевернутой тарелкой, а в целом очень напоминающей гриб-поганку. Видимо, это и была резиденция Абукраба.
До самого последнего момента мне не верилось, что Абукраб снизойдет до встречи с нами, уж слишком много легенд ходит о нем во вселенной.
Лифт вознес нас на самый верх башни, откуда отлично просматривались окрестности до самого космодрома, абукрабики вытолкнули нас из кабины.
Изнутри башня казалась прозрачной, что создавало ощущение зависания в атмосфере. Под ногами виднелись сложные конструкции, расположенные на нижних этажах. Я узнал энердетаксель, думи-2, остальные из-за расстояния слились, и распознать что-либо не было возможности. Подняв голову, можно было наблюдать за поведением облачного слоя Роины. Очень удобно.
Пока я разглядывал окружающее, Светка села на пол и зажмурила глаза.
— У меня голова закружилась, — сообщила она жалобно. — Я высоты боюсь.
Час от часу нелегче. Пока я раздумывал над этим обстоятельством, тоненько запел лифт, и от самой поверхности к нам понеслась черная точка.
— Абукраб едет, — сказал я.
Светка приоткрыла один глаз, глянула вниз и тут же закрыла:
— Я хочу домой, Тайфунчик.
Тогда я тоже сел на пол и закрыл глаза. Лифт умолк. Должно быть, раскрылись двери кабины, потому что через пару секунд раздался тихий цокот когтей по полу.
Когда я летом гостила у бабушки в деревне, у нее в доме жил еж. Ночью он выходил охотиться на мышей. Еж топал так, что я просыпалась и долго потом не могла уснуть. В глупой стеклянной роинской башне мне вдруг показалось, что еж опять бегает где-то рядом и стучит коготками.
Но это оказался не еж, а громадное черное существо с четырьмя клешнями и шестью ходильными ногами, оно было вдвое больше самого крупного из абукрабиков. Чудовище не спеша двигалось к нам со стороны лифта.
И тут мне почему-то представилось, что мы сидим в каком-то гигантском аквариуме и ждем, когда черный краб начнет есть нас. Я понимала, что это все — детские глупости, что инопланетяне, скорее всего, людьми не питаются, однако все равно было жутковато.
Чудовище остановилось в двух шагах от нас, щелкнуло правой верхней клешней и прошипело:
— Отдыхаем?
— Отдыхаем, — ответила я и тут же сообразила, что сделала глупость. Вахтенный жетон Тайфуна без особого труда переводил инопланетный язык на человеческий, но ведь я — то не должна была этого показывать!
Тайфун тоже открыл глаза, смерил Абукраба взглядом и отвернулся, демонстрируя полнейшее безразличие. Чудовище негромко свистнуло:
— Не желаем общаться?
Тайфун опять промолчал, и тогда Абукраб вдруг стал перевоплощаться. Четыре клешни резко съежились, панцирь на глазах уменьшился в объеме и начал светлеть, шесть ходильных ног превратились в две, но обутые в босоножки, глаза на стебельках превратились в обычные, зато с длинными ресницами. Короче, через десять секунд перед нами красовалась Лорка Медведева собственной персоной.
Я тихо ахнула, Лорка презрительно сморщила нос.
— В наших кораблях ведется непрерывная запись происходящих внутри и вокруг событий, — сказала она на чистом русском языке. — К маскараду можно было и не прибегать.
Здесь Тайфун подал впервые голос:
— А я люблю маскарад.
— Это твой корабль выследил мой караван? — спросила Лариса, еле слышно постукивая каблучком по полу.
— Мой, — подтвердил Тайфун.
Вообще-то с самого начала подозревал нечто подобное, но Светка пристала со своей бородой… Некрасиво получилось, словно я испугался. Я решил не затягивать дело, быстренько во всем признался и посоветовал Абукрабу отправить Светку домой во избежание возможных осложнений в будущем. Но Абукраб, как оказалось, имел свои планы.
— Тебе, стало быть, нужна ультуна? — спросил он.
Я не успел ответить: Светка меня опередила.
— Да, нам нужна ультуна! Нам нужно много ультуны! Ты нам покажешь ультуну?
Абукраб подарил Светке презрительный взгляд.
— Много ультуны есть только у меня, — процедил он сквозь зубы.
Светка вскочила на ноги, забыв о своих головокружениях:
— Покажи нам ультуну! Может, у тебя плохая ультуна?
— Ультуна не может быть плохой, — снисходительно сообщил Абукраб. — Плохим бывает только ее владелец. Скажем, если он не знает, чего хочет, ультуна не сделявирует.
Светка хлопнула ресницами, сделала глаза широкими, потом опять сузила:
— А у тебя она сделявирует?
— Я сделявировал себе отличные корабли, — терпеливо пояснил Абукраб, — эту башню и много других вещей. Я видел такие в Дружественном мире и хотел их иметь.
— А Дружественный мир тоже делявирует себе вещи? — поинтересовалась Светка.
Абукраб сконструировал себе улыбку:
— Нет, эти глупые существа предпочитают создавать необходимое путем труда.
Светка рассмеялась:
— А ты, значит, делявируешь их ультуной их вещи? Молодец. А у них без ультуны планеты взрываются?
— Взрываются, — нехотя признал Абукраб, — но это их личное дело.
— Правильно мыслишь, — восхитилась Светка, — так им и надо! Так ты покажешь ультуну?
Абукраб принял свой обычный облик, Светка отпрянула, чуть изменилась в лице, но продолжала настаивать:
— Покажи!
— Скажи, существо, — вместо ответа спросил Абукраб, и три его глаза выдвинулись на всю длину своих стебельков, — у вас, в Незнакомом мире, есть что-нибудь, что могло бы мне пригодиться?
— У нас полным полно разных ценных вещей, — сообщила Светка. — Например, без кота Васьки тебе в ближайшем будущем никак не обойтись!
После нескольких секунд раздумья Абукраб сказал:
— Хорошо, я покажу вам ультуну. Ты… Тайфунчик, тоже смотри. Если ты станешь служить у меня, тоже будешь иметь много ультуны и летать на отличных кораблях. Я сделаю тебя Переменным абукрабиком, и ты сможешь принимать свой истинный облик, когда захочешь. У меня полным-полно абукрабиков, но их неутолимая жадность отняла у них ум. Каждый хочет иметь вещи лучше, чем у соседа, и еженедельных порций ультуны им не хватает.
Я устал от их глупостей и постоянных козней, я должен следить за каждым их шагом, чтобы они не перегрызлись и выполняли свои обязанности. К тому же, у них совершенно отсутствует воображение, и придумать вещь, которую никто не видел, они не способны! Мне известно, как ты пытался выследить мой караван и как пробовал уйти от погони на своем старом корабле. Из тебя может получиться неплохой Переменный абукрабик, станешь моим первым помощником…
Я опять не успел ответить, вмешалась Светка.
— У тебя, наверное, вообще нет ультуны! — затараторила она. — Как Тайфун может согласиться, если не видел, ради чего должен стараться?!
— Хорошо, — торжественно сказал Абукраб, — я поведу вас к ультуне.
Он скрестил четыре своих клешни, повернулся и не спеша двинулся к лифту. Светка схватила меня за руку:
— Пойдем, Тайфунчик, нам покажут ультуну! Я поднялся и пошел за Абукрабом.
Тайфун надулся, как мышь на крупу. Он не выдернул руку, но встал с явной неохотой, а потом вдруг резко перевоплотился и стал опять розовым осьминогом. Все равно я щупальце не выпустила, хотя намек был достаточно прозрачен: патрульный дробь Беты отныне не хотел даже обликом напоминать землянина, он даже адаптационный скафандр сбросил по дороге, не желая отсвечивать голубым ореолом.
Мы вошли в лифт вслед за Абукрабом, и кабина помчала нас вниз мимо стеклянных этажей, забитых то ли техникой, то ли столь необходимыми Абукрабу «вещами».
Мы проехали уровень поверхности планеты и стали погружаться все глубже и глубже. Стены здесь утратили прозрачность, и ничего не было видно, кроме мелькающих светлых полос в шахте лифта.
Наконец лифт остановился.
— Надо немного пройти, — предупредил Абукраб.
Идти пришлось довольно длинным коридором с надписями на абукрабинском языке, вернее, с картинками на абукрабинском языке, потому что больше всего это напоминало вернисаж в детском саду. Переводчик транслировал свое толкование прямо мне в ухо, но я все равно не понимала. Что толку сказать: «Ольшен», если я не знаю, что это такое?!
В одном месте пришлось огибать большой барабан (размером с гараж дяди Гриши), в котором что-то рычало, Абукраб, проходя, щелкнул клешнями, и за стенкой «барабана» рявкнули в ответ.
В конце концов пришли в большой зал, похожий на тот, наверху, но с непрозрачными стенами и не совсем пустой. «Не совсем» потому, что в углу зала был кран, почти как водопроводный, только побольше. Абукраб велел мне думать о том, что больше всего хочется иметь именно в тот момент, а сам начал потихоньку откручивать кран. Я зажмурилась и хорошенько представила…
Раздалось тихое шипение, из носика крана показался зеленый дымок и тоненькой струйкой завился в воздухе. Вот уже целое облачко зеленого тумана поплыло к потолку. Я давно открыла глаза, и кроме ядовитой зелени ничего не видела.
Абукраб закрутил кран и озадаченно уставился на облачко.
— Я не могу сделявировать, должно быть, ультуна под слишком большим давлением. Надо проверить хранилище, последняя партия…
Договорить он не успел: облачко вдруг потемнело, потом посерело и исчезло! Хлоп! С этим звуком на все четыре лапы из бывшего «облачка» на пол приземлился Васька. Абукраб от удивления замигал тремя глазами, а я сразу сказала «кис-кис».
— Мяу! — задрав хвост, заорал Васька.
В тот же миг Тайфун бросился на Абукраба. Хотел он щелкнуть черное страшилище разрядом или просто оплести щупальцами, не знаю, но раздался страшный грохот, меня отбросило в сторону, и только неведомая сила смягчила удар, не дав впечататься в стенку наподобие абукрабинской картинки! Тайфун отлетел к противоположной стене и, наверное, здорово ударился, потому что из розового вдруг стал серым, как Васька.
Абукраб покачал верхними клешнями.
— Я понял, — сообщил он, — вы решили одолеть меня хитростью. Не выйдет. Я не боюсь подобных звуков.
Одним глазом Абукраб посмотрел на меня, вторым на съежившегося в уголке кота, третьим на Тайфуна.
— Но твоя карьера кончена, — сказал он Тайфуну, — ты будешь носить жетон простого абукрабика пожизненно и вскоре станешь таким же глупым и жадным, как они.
— Никогда, — просвистел Тайфун.
Абукраб прикрыл два глаза:
— Стать абукрабиком, даже простым, большое счастье, не каждый может его удостоиться! Но я милостив и позволю тебе заменить в строю сбитого абукрабика. Благодари фортуну, что ты явился к нам не патрульным и сможешь получать наравне со всеми свою недельную порцию ультуны!
— Я патрульный, — возразил Тайфун и порозовел.
Абукраб презрительно махнул клешней:
— Глупости. Ни один патрульный не отдаст свой вахтенный жетон существу из Неизвестного мира! Ты бы не валялся сейчас под стеной и не менял бы цвета, как испорченный думи-2, жетон уберег бы тебя от моего воздействия…
Тайфун взвился над полом и собрал щупальца в пучок, но Абукраб угрожающе раскрыл клешни:
— У тебя хватит агрессивности, чтобы занять место начальника каравана, мне нужно много ультуны!..
— Я патрульный, — ответил Тайфун.
Абукраб подпрыгнул, топнул ходильными ногами:
— Раз ты патрульный, то и получишь все, что причитается патрульному!
Из неожиданно открывшихся в стене проемов выскочили абукрабики и засуетились, расстегивая мешок. Тайфун посмотрел на мешок пятым и седьмым глазами, одним на Абукраба и одним на меня.
— Задерживая на Роине существо из Незнакомого мира, — сказал он Абукрабу, — ты подвергаешь себя серьезной опасности. Последствия непредсказуемы.
Судя по тому, что этот тип не боялся Васькиного крика и обладал отличной защитой, он был неплохо знаком с нашим братом. На свободе я с удовольствием потолковал бы с ним о преимуществах тактики ближнего боя, однако, к сожалению, свобода отсутствовала. Я ограничился устным напоминанием о незаконности Светкиного пребывания на Роине и мысленным обращением к начальству нашей патрульной базы.
Когда абукрабики утащили Тайфуна, я быстренько поймала Ваську, сунула его к себе в куртку и застегнула «молнию».
Проходя сквозь голубой ореол, кот чихнул (возможно, ультуновый Васька все-таки немного отличался от земного). После этого я подошла к стоящему в задумчивости Абукрабу и спросила:
— Абукраб, ничего, если я немножко взорву Роину?
Абукраб вытаращил глаза так, что они чуть не оторвались от своих стебельков, и ничего не ответил.
— У нас в Неизвестном мире принято время от времени взрывать небольшие планеты. Ты не возражаешь? Я хочу построить себе из обломков Роины астероид, где можно было бы проводить летние каникулы.
— Я отправлю тебя домой немедленно! — тут же пообещал Абукраб.
— А Тайфуна?
— …
— А Тайфуна?
Все, что хотел знать, я уже узнал, но, к сожалению, не мог своими знаниями поделиться с коллегами. Наши опыты по использованию телепатии в космосвязи пока не увенчались успехом, а жаль. Я представил себе цвет нашего диспетчера, главного диспетчера базы, если бы он услышал новость… Ладно, не стоит тратить время на пустые мечты! Сам виноват.
На этот раз долго находиться в ограниченном пространстве не пришлось: абукрабики вытряхнули меня из мешка в какой-то люк, захлопнули тут же над моей головой. Падать на пол я не стал, а завис в воздухе и немного осмотрелся.
Вначале было темновато, но потом глаза привыкли, и я обнаружил, что нахожусь внутри большого цилиндра, как раз над головой десятилапа с планеты Зеакс. Десятилап принюхался и развернул свернутый кольцом хвост. Хвосты у этих «зверушек» усажены шипами и свободно крушат даже тяжелые скафандры. Я поднялся повыше, уперся спиной в люк и решил всесторонне обдумать нашу встречу.
Однако десятилап оказался нервным, не вынес вида моих щупалец и издал свой знаменитый голодный крик. Тогда я тоже стал десятилапом и упал сверху зверю на спину.
Тут раздался такой рев, что Васька спрятал морду и тихо заурчал у меня под курткой, как будто увидел собаку. Однажды я уже слышала такой рев.
— Хочешь посмотреть на своего Тайфуна? — прошипел Абукраб.
Он привел меня к «барабану» в коридоре, вокруг которого столпились абукрабики. Они таращили глаза на абсолютно непрозрачные стенки «барабана» и возбужденно щелкали клешнями.
Абукраб тоже щелкнул верхней клешней, и «барабан» вдруг превратился в освещенный аквариум. Там внутри сплелись в смертельной схватке два многоногих существа, похожих на больших скорпионов. Два ощетинившихся шипами хвоста со страшной силой били в стенки аквариума, так что дрожал пол под ногами. Две пасти рвали врага, мощные челюсти крушили панцири, откусывали лапы, ломали шипы.
Мне стало нехорошо. Зато Абукраб тремя глазами впился в драку. Неужели один из этих страшилищ Тайфун? Не может быть!
— Тайфун!
И вдруг одно из чудовищ повернуло свою рогатую морду ко мне.
— Уйди, Светка! — по-осьминожьи свистнул Тайфун и опять ударил врага хвостом.
Я попятилась (к глазам подступили слезы, затуманивая все вокруг), потом быстро пошла обратно в зал.
— Верните ее, — прошипел Абукраб, не отрываясь от зрелища. Два абукрабика нехотя двинулись за мной. Я побежала, они тоже. Они топали все ближе и ближе, и мне отчаянно захотелось закричать «Мама!», но я не успела, потому что меня вдруг подбросило в воздух и понесло с такой скоростью, что абукрабики тут же отстали! Коридор кончился, и я слетела в зал ультуны. Дальше дороги не было.
Я помнила, что где-то в стенах должны быть проходы, но не знала, как их открыть. Пока шарила по стене, разыскивая переключатель, абукрабики вбежали в зал.
— Хватай! — приказал один абукрабик другому.
— Сам хватай! — ответил тот и втянул глаза в панцирь. — Это существо из Неизвестного мира, и летает оно, как птерод.
В проеме двери возник третий.
— Долго возитесь! — прошипел он.
Абукрабики растопырили клешни и попытались меня сбить, но им это не удалось.
— Без энерной сетки не обойтись, — сказал первый, — оно верткое.
— Ерунда! — рассердился третий и попытался ухватить меня клешней за ногу, но я поджала ноги, и он схватился за свисающий из-под куртки кошачий хвост.
— Мяу! — басом взревел Васька.
Абукрабики оцепенели. Тогда я осмелела и спикировала на них из-под потолка, подражая кошачьему воплю. Абукрабики бросились врассыпную, а мы с Васькой продолжали кричать дуэтом. Наконец враги в беспорядке отступили, покидая зал ультуны.
Я погладила серую Васькину голову и спросила:
— Дальше-то что?
Сейчас абукрабики приведут Абукраба, который не боится кошачьего мяуканья и имеет четыре клешни.
— Что дальше?
Ультуновый Васька промолчал так же, как его земной собрат… Ультуновый?
Раз Абукраб так дорожит ультуной, сейчас я ему устрою делявирование. Выпущу ее побольше, пусть потом ловит свой зеленый туман!
Как только я это решила, мои кроссовки тут же коснулись пола. Жаль, что Тайфун не подарил мне этот вахтенный жетон еще на Земле, вот можно было бы полетать…
Кран открывался туго, но открывался. Вскоре из него заструился зеленый дымок, вначале тоненькой струйкой, потом потолще…
«Давление высокое», — вспомнила я слова Абукраба. Хорошо бы, если бы давление и в самом деле было слишком высоким, если бы ультуна сорвала кран, вырвалась наружу и понеслась к поверхности, сметая все на своем пути! Мне просто-таки зримо представилось, как лопаются стены хранилища и ультуна ускользает, возвращается в свой Дружественный мир, где без нее взрываются планеты!..
Со стороны коридора послышался неторопливый топот, в зал просунулась туша Абукраба. Он важно скрестил клешни и хотел что-то сказать, но тут вдруг три глаза в изумлении качнулись в разные стороны, а клешни опустились. Я обернулась и увидела, как по стене медленно пробежала трещина, из которой тут же пополз зеленый туман. Зеленое облако становилось все больше и больше, а трещина все шире и шире, и тихий свист уползающей ультуны постепенно перешел в грозный рев.
А потом Абукраб исчез, а меня бросило на пол. Придушенно вякнул придавленный Васька, впился когтями мне в живот. Нас тащило по коридору, потому что даже вахтенный жетон не мог погасить ярости взбесившейся ультуны. Нас швыряло об стены, но боли не было: удары смягчал адаптационный скафандр. На каком-то повороте я потеряла Ваську, а потом раздался страшный грохот!
Тишина. Я пролежала, уткнувшись носом в пол, наверное, минут десять, пока не поняла, что вокруг тихо. Тогда я подняла голову и увидела, что лежу перед грудой обломков, возвышающихся почти до самого потолка. И только под потолком четко виднелась щель. Выделялась, потому что свет, проникающий в нее, был не бледно-зеленоватым, как в коридоре, а ярко-белым.
Я встала и полезла на эту гору обломков, очень хотелось выбраться из коридора с его абукрабиками и зеленым туманом, переходящим в вихри.
За обломками оказалась намертво заклиненная кабина лифта, над которой зияла уходящая вверх шахта.
Дыра над кабиной и пропускала тот самый белый свет. Должно быть, ультуна пробила стенку шахты лифта и ушла вверх, вышвырнув в пространство остальные кабины.
Задрав голову, я постаралась прикинуть расстояние до поверхности, но у меня ничего не получилось, только голова закружилась. Я же не альпинист. Пока стояла, закрыв глаза, из-под обломков послышалось явственное «Мяу!»
Следующие пятнадцать минут я копалась в куче мусора, пытаясь отыскать ультунового кота, который не пожелал отбыть в Дружественный мир и теперь вопил где-то внизу. В процессе поиска куча вдруг зашевелилась и над ней поднялась рогатая голова. Голова посмотрела на меня большим выпуклым глазом и открыла пасть…
Не помню, как соскочила с кучи и оказалась на кабине лифта. Дальше бежать было некуда, и я с ужасом ждала, что сейчас в шахту просунется безобразная морда с короткими рожками над низким лбом, но никого не было. Тут мне подумалось, что это Тайфун, он хотел сказать что-то, а я испугалась, как детсадовка…
Я потихоньку выбралась из шахты и встала на цыпочки, пытаясь заглянуть наверх. Голова лежала на обломках и тусклым невидящим глазом смотрела в потолок.
Тогда я повела себя совсем плохо: взобравшись на обломки, обхватила рогатую голову руками и заревела самым постыдным образом. Плакала, наверное, бы еще и теперь, но тут неожиданно над самым ухом раздался шепот переводчика:
— Червяки соленой воды не любят.
При чем здесь червяки? Я подняла голову и осмотрелась: кажется, левее рогатого зверя что-то розовеет. Кинулась туда: щупальце! А переводчик шепчет опять:
— Я тут чуть не удавил твоего нового кота.
Ух, как я кинулась вытаскивать это щупальце! А переводчик взвыл над ухом:
— Полегче, полегче, оторвешь!
Не знаю, сколько пришлось разгребать Тайфуна. Долго. Он действительно оказался засыпан почти рядом с Васькой. Кот, кстати, вылез сам.
Розовыми у Тайфуна остались только щупальца, а сам он стал серым, как домовая мышь, да и щупалец-то осталось немного. Из семи глаз уцелели только четыре, остальные затянулись серой пленкой, на туловище — рваные раны, как будто собаки грызли. В общем, картинка невеселая.
Не думал, что выберусь. Десятилап все-таки потрепал меня изрядно, хотя могло быть и хуже: я ведь в первый раз принимал участие в подобном турнире, хорошо бы, в последний. Надо подать предложение, чтобы в подготовку патрульных включали элементы рукопашно-зубовно-хвостового боя.
Светка при виде моей унылой личности подозрительно засопела, но ее отвлек Васька, принявший сопение за «кис-кис». Он сказал «Мяу» настолько противным голосом, что Светка рассердилась и принялась его ругать.
— Ты, Васенька, эгоист! Ты думаешь — один хочешь есть? Раз ты ультуновый, значит, должен питаться энергией прямо из воздуха!
— Мяу! — стоял на своем кот.
— Беги к Абукрабу, пусть он тебя рыбой кормит!
Кот нервно дернул хвостом и метнулся в шахту лифта.
— Думаешь, там для тебя специально мышей развели? — крикнула Светка ему вдогонку.
Ответа не последовало, кот не вернулся. Светка машинально отряхнула белую пыль с брюк и вопросительно взглянула на меня.
— Возможно, ультуновые коты запросто лазят по стенам, — предположил я.
Как бы там ни было, Васька исчез. Светка бегала смотреть и говорила, что видела черную точку, якобы ползущую по стене вверх. Когда я предложил последовать за Васькой, Светка вначале испугалась:
— Я боюсь высоты!
Тогда я объяснил: можно зажмурить глаза, потому что система атмосферного движения не требует зрительной координации. Вахтенные жетоны специально предназначены для тех, кто со страху разучился летать, понимать чужие языки…
— Причем здесь страх?! — разозлилась Светка. — Это разумная осторожность.
— Ты же не собираешься вести подпочвенный образ жизни?
Теперь она заявила, что не помнит, как надо включать летательный аппарат.
— Ничего включать не надо! Если хочешь лететь — взлетишь.
— Тогда ты лети первый!
Я собрал оставшиеся щупальца в пучок и попытался взлететь, но не оторвался от пола даже на сантиметр.
— Ты сам боишься! — надула губы Светка и посмотрела вверх туда, где был выход на поверхность. — Здесь летать, все равно что в печной трубе ползать.
Со второй попытки я поднялся почти до уровня торчащей над полом заклиненной кабины, потом сорвался и отключился от внешнего мира.
Очнулся от того, что Светка неистово дергала меня за полуоторванное щупальце и вопила при этом:
— Тайфунчик, не умирай!
Хорошо, что десятилап изувечил не только центр атмосферного давления, но и систему защиты, иначе бы я непроизвольно щелкнул бы ее разрядом за такое издевательство Разглядев, что два глаза я все-таки открыл, она бросила щупальце и залилась слезами:
— Тайфунчик, не умирай!
— Ты будешь взлетать или нет?! — свистнул я, пытаясь увернуться от соленой жидкости, которая жгла не хуже кислоты.
— Тайфунчик, а как же ты?
Мне совершенно не хотелось подниматься на поверхность и встречаться там с Абукрабом еще раз: трудно надеяться, что за время нашей разлуки он проникся ко мне нежными чувствами. Однако убедить в этом Светку оказалось делом нелегким.
— Я одна никуда не полечу, боюсь! Все бросили. Васька сбежал, ты собираешься валяться здесь!.. Сейчас перелезу через лифт, брошусь вниз и разобьюсь!
Одним глазом я посмотрел на кабину, убедился, что в щель между ней и стенкой шахты не пролезет даже мошка, и спросил:
— Как ты собираешься разбиваться в адаптационном скафандре? К тому же еще неизвестно, есть ли этажи под нами, может, там некуда бросаться?
Светка призадумалась, но ненадолго:
— Тайфунчик, перевоплотись в червяка, а… Будешь мне дорогу подсказывать, все-таки твои четыре глаза и мои два — почти комплект.
Легко сказать, перевоплотись. Жевали бы ее такое количество времени, как меня, посмотрел бы я, как бы она перевоплотилась!
Светка часто-часто заморгала, и я, чтобы избежать нового соленого душа, стал перевоплощаться…
Она завизжала так, что лифтовые шахты загудели, и отпрыгнула подальше:
— Это не то!
Кажется, десятилапы начали неплохо у меня получаться Эту рогатую образину делать проще, чем сжиматься в маленького червя, но я преодолел трудности и превратился в существо с кольцевыми насечками. Светка тут же схватила меня и намотала на шею:
— Ты будешь мой шарфик!
Шарфик так шарфик!
Подниматься вверх оказалось не так страшно, как я думала: плывешь почти как в прозрачном лифте. Ваське, наверное, лезть по стене было страшнее. Выскочили из шахты, словно черт из трубы, и взвились над поверхностью планеты.
Башня-гриб лежала на боку, выставив небесам развороченные внутренности! Словно гигантский нож вспорол грибную ножку, выхватил край из шляпки и свалил поганку. Сквозь прозрачные стены виднелся хаос искореженных этажей и гора хлама, в которую превратился вещевой мир Абукраба.
Вырвавшаяся из подземелья ультуна действительно смела все на своем пути.
Однако далеко улететь не удалось, какая-то упругая, но невидимая сеть захлестнула нас с Тайфуном и потащила вниз.
— Энерная сетка! — тревожно свистнул Тайфун.
Но я уже увидела внизу черный панцирь Абукраба и четыре клешни, которые усердно сматывали орудие лова, под ногами Абукраба шнырял Васька, время от времени разрывая воздух истошным воплем.
— Попались, птероды! — прошипел Абукраб, стараясь перекричать Ваську. — Не зря я над шахтой сеть растягивал!
— А я тебя предупреждала: отпусти добром! Тебе мало одной взорванной башни? Хочешь всю Роину уничтожить?
Абукраб вытаращил все три глаза и даже сматывать сеть перестал.
— Какие отвратительные существа живут в Неизвестном мире! — сказал он наконец.
Мне стало обидно:
— Уж не отвратительнее тебя! Обокрал полвселенной и еще оскорбляет!
— Мяу! — гаркнул Васька.
В окрестностях не было ни одного абукрабика, поэтому тащить сеть Абукрабу пришлось самому. Он внезапно рванул с места, пытаясь уйти от назойливого кота, но Васька резво припустил следом, а мы с Тайфуном болтались в воздухе, стараясь по мере возможности не переворачиваться вниз головой.
Наконец Абукраб добежал до космодрома и вытряхнул нас в шлюзовой отсек какого-то корабля. Через секунду там же оказался и кот, непочтительно брошенный внутрь за хвост. Тайфуну роль шарфика надоела, он упал на пол и опять перевоплотился в себя.
— Мы на этом корабле прилетели, Светка! — просвистел он. — Вот твоего отца куртка лежит!
Действительно, в переходном отсеке между шлюзом и основными помещениями валялась папина куртка, в кармане которой Тайфун выносил из дому рыбу. Куртка имела весьма неприглядный вид, и мне сразу вспомнилась недочищенная картошка и строгий мамин голос.
— Тайфунчик, а в вашем мире химчистки бывают?
Но Тайфун не ответил: он был уже на половине пути к отсеку пилота, передвижение по кораблю у него получалось гораздо лучше, чем по Роине. Я застала Тайфуна уже за пультом управления, где он яростно жал какие-то кнопки.
— Управление заблокировано, — сообщил он через пару минут, — корабль по-прежнему на автопилоте. Ох, не нравится мне все это, Светка!
Абукраб должен был отправить Светку домой, но улетучившаяся ультуна могла помутить ему разум. Я добрался до связи и стал прослушивать эфир по всем направлениям. Где-то рядом шли переговоры абукрабиков о каком-то экстренном вылете, уточнялись координаты намеченной цели, на волне опознавателя звучали чьи-то позывные, иногда все звуки перекрывал рев Абукраба: «Что вы там возитесь?»
Некоторое время Светка ходила вокруг меня с котом на руках и усердно подставляла ухо переводчику, потом ей это надоело, она сунула Ваську на пульт управления и принялась задавать вопросы:
— Тайфунчик, а мы летим домой, да?
— Да, — ответил я и вытащил свое щупальце из-под Васькиной лапы.
— Тайфунчик, а кто такие птероды?
— Это я, — сообщил я, выяснив, что на волне опознавателя звучат позывные корабля, на котором мы находились.
— Тайфунчик, а патрульные вправду никогда не отдают свои вахтенные жетоны?
— Глупости! Слушай Абукраба побольше, отдают, если надо!
— Тайфунчик! А это ничего, что Васька все клавиши подряд жмет?!
Я сдернул кота с пульта и сунул Светке в руки:
— Держи, иначе мы до дому не долетим!
Светка почесала кота за ухом и задала очередной вопрос:
— Тайфунчик, а почему экран справа мигает?
Экран действительно несколько раз мигнул, потом на нем четко проступило изображение удаляющейся Роины.
— Мы стартовали.
Светка подумала:
— А почему перегрузок не было?
Я не ответил, потому что на центральном экране появилась сетка прицела. Терпеть не могу, когда кто-то начинает думать за меня, тем более, что боезапас был исчерпан еще в предыдущем бою, когда мы уходили от абукрабиков.
Я подключил еще два экрана и удостоверился, что слева и справа следуют корабли абукрабиков. Похоже, что мы прочесывали окрестности Роины. Неужели Абукраб решил включить нас в свое войско, не вдаваясь в очередные переговоры?
— Тайфунчик, а кто там пищит?
Действительно, аппарат связи перешел на писк. Писк отчетливо прослушивался по всему диапазону, исключая волну опознавателя. Васька дернул хвостом и нервно мяукнул, похоже, этот звук что-то ему напомнил.
Корабли слева и справа перегруппировались, теперь мы оказались во главе клина. Звук заметно усилился.
— Тайфунчик, — спросила Светка с беспокойством, — это что?
Тогда я вдруг понял, что это такое, и схватился за передатчик:
— Я — патрульный 147 сектора Бета, база II, все, кто меня слышит, отзовитесь!
Звук продолжал нарастать, я нажал клавишу опознавателя:
— Патрульный 147 сектора Бета, база II вызывает отряд!
— Тайфунчик, так мы не летим домой? — В голосе Светки послышались слезы.
— Они мне не верят. Мы идем во главе абукрабиков, и корабль автоматически передает позывной Абукраба.
Мы летели навстречу патрульному отряду, и они включили сигнал предупреждения. Абукрабики часто нападали на одиночные патрули, но встреч с отрядами обычно избегали. Видимо, выведенный из себя потерей ультуны, Абукраб решил отвести душу дерзкой вылазкой, а заодно разделаться с нами. Корабль, ведомый автопилотом, выйдет на боевую позицию и будет уничтожен ничего не ведающим патрульным. Как предупредить, что мы не нападаем, если позади следуют абукрабики?!
Наш корабль шел прямо на командира патрульных, я уже видел его в перекрестке прицела и радовался, что наши орудия не смогут стрелять! Однако ему-то это неизвестно, и как только мы подставим свой борт…
Я поняла, что Абукраб подстроил нам очередную ловушку. Тайфун все время вызывал своих, но никто не отвечал, а пронзительный звук становился все громче и громче! Я поняла, почему абукрабики боялись кошачьего крика: душераздирающее мяуканье летело впереди армады патрульных кораблей. Это невозможно было вынести, я зажала уши руками, но все равно слышала…
Васька сверкнул глазами и уставился на центральный экран, потом вдруг вскочил Тайфуну на щупальце, выгнул дугой спину и тоже завопил!
Командир свернул. Строй разомкнулся и пропустил нас в середину отряда, отсекая абукрабиков.
— Сто сорок седьмой, почему так поздно подаешь сигнал? — сердито спросил аппарат связи. — Я чуть тебя не обстрелял, думал, что абукрабик пытается нашим прикинуться.
А кот сидел на моем щупальце и шипел на экран, почти как Абукраб…
Это все.
Три розовых осьминога покачали щупальцами.
— Он ввел в наш мир существо из Незнакомого, — сказал главный диспетчер базы.
— Ультуна возвращена союзникам, — возразил командир объединенного отряда патрульных.
Судья промолчал.
Кареглазая девочка в серебристой куртке и джинсах с надписью Petuhovka сердито тряхнула челкой:
— Никто меня не вводил — я сама вошла! На вашем месте я дала бы Тайфуну медаль.
— Он совершил преступление! — настаивал главный диспетчер базы. — К тому же солгал, прикрывшись званием патрульного!
— Ты не патрульный? — удивился командир объединенного отряда.
— Не патрульный?! — изумилась Светлана.
— Да, я не патрульный, — признался Тайфун, — я стажер, но об этом в секторе Бета было известно только одному существу. Моя работа не должна отличаться от работы любого патрульного, иначе мне не сдать последний экзамен на это звание.
— Почему ты не связался с базой, когда засек караван с ультуной? — спросил судья.
— Меня тут же устранили бы, а караван изменил бы курс.
— У него мания преследования, — пробурчал главный диспетчер базы. — Всюду мерещатся враги. Такой не может работать патрульным.
— Кто сообщил вам, что II база просит помощи для борьбы с абукрабиками? — спросил судья у командира объединенного отряда.
— Главный диспетчер II-й. Он предупредил о крупных силах абукрабиков и попросил помощи у нашей базы.
— Откуда вы узнали о том, что к базе приближаются абукрабики? — спросил судья у главного диспетчера базы.
— Мне доложили вахтенные.
— Почему патрульные вашей базы летают на старых кораблях? — вдруг спросил командир объединенного отряда.
— Потому что у нас главный диспетчер — Многоликий, — ответил за диспетчера Тайфун.
Главный диспетчер внезапно почернел, и через мгновение вместо розового осьминога все увидели черный панцирь Абукраба! Абукраб щелкнул клешнями и бросился бежать, но командир объединенного отряда успел набросить на него энерную сеть.
— Вот так, — сказал Судья и добавил, обращаясь к Тайфуну, — но срок стажирования вам придется продлить.
Когда мы летели к Земле, Тайфун рассказал мне о Многоликих. Это те, кто желая скрыть свою вредную сущность, создают себе двойника. Один изо всех сил прикидывается хорошим, зато второй творит пакости. Один тихо сидел на патрульной базе, а второй разбойничал в окрестностях. Вот почему Абукраб сразу распознал Тайфуна! Тайфун по прибытии на базу доложил диспетчеру о том, что является стажером, и потому в район караванного пути абукрабиков поставили именно его. Абукраб надеялся, что Тайфун не сможет помешать абукрабикам перевозить ультуну, но Тайфун вскоре что-то заподозрил…
Моего коллегу Светка совершенно замучила вопросами. Его послали забрать с Земли мой подбитый корабль, пока я буду доставлять Светку домой, но от града вопросов бедняга получил понижение температуры и был вынужден удалиться в медицинский отсек.
— Какие слабенькие у вас патрульные, — посетовало неугомонное существо, — мой папа отвечает на большее количество вопросов и еще ухитряется одновременно решать кроссворд.
Ультуновый кот всю дорогу обиженно молчал: во всем нашем мире для него не нашлось ни одной завалящей рыбины.
После того, как Светка чуть не изменила курс, стирая несуществующую пыль с клавиши малого скачка, я усадил ее подальше от пилотского пульта и спросил:
— А домой-то хочется?
Светка помрачнела:
— Хочется… только там предстоит небольшой скандальчик. Сколько мы отсутствовали?
Я мысленно подсчитал:
— По нашему времени двадцать восемь энергочасов, а по вашему… минут сорок.
— Сорок? — Светка повеселела. — Тогда еще терпимо. Тайфунчик, а ты мне жетон насовсем не подаришь?
— Не подарю! — ответил я как можно более строго. — Он тебе на Земле не нужен, хватит и ультунового Васьки.
— Тайфунчик, — Светка умоляюще прищурила глаза, — у нас тоже Многоликие встречаются!
— Нечего на чужие миры надеяться, своими средствами боритесь!
Светка притихла, но ненадолго:
— Тайфунчик, а папе объяснишь насчет куртки?
— Интересно, Абукраба ты не испугалась, а собственного папы боишься?
— Нетактичный ты птерод, Тайфун!. — рассердилась Светка и умолкла.
Сели мы все-таки на пустыре, где было уже темно, и поэтому я решил проводить Светку до дому. Она завернула кота в отцовскую куртку и поплелась впереди, то и дело спотыкаясь. Переповлощаться я не стал, поскольку все равно было темно и разглядеть меня было не так просто.
Довел я Светку почти до самого двора, где начиналась полоса фонарей, и хотел проститься…
— Тайфунчик, — вдруг спросила Светка слегка изменившимся голосом, — ты не видишь, вон там, с мальчишками, Лариса стоит?
Действительно, возле подъезда находилось существо с фотографии, то самое, с «шикарной прической». По-моему, оно радостно хихикало.
— А Борька из себя пародиста изображает! Тоже мне, юморист.
Светка еще секунду всматривалась в толпу у подъезда:
— Тайфунчик, я тебе помогала?
Я постарался забыть клавишу малого скачка и запуганного вопросами коллегу:
— Помогала.
— Тайфунчик, ты фотографии из альбома все помнишь?
— Все, — ответил я, не понимая, к чему она клонит.
— Там был артист, он нашего разведчика в многосерийном фильме играл… Ну, борода у него еще, как у папы!
В альбоме было изображение только одного человека с бородой.
— Тайфунчик, перевоплотись, что тебе стоит?!
Я подумал и перевоплотился в разведчика с бородой.
— Пойдем на свет!
Мы вышли на освещенное место, и я краем глаза заметил, как насторожилась группа у подъезда. Светка торжественно пожала мне руку и спросила неожиданно печально:
— А ты еще прилетишь?
— Может быть, — сказал я, погладил по голове ультунового Ваську и ушел.
Я не успела войти в подъезд, как меня догнал Борька:
— Это кто был?.. Разведчик?!
— Меня скоро на задание пошлют, Боренька! — сказал; я и захлопнула дверь у него перед носом.
Картошку все равно пришлось дочищать мне. Два кота Васьки умывались, сидя на шкафу, а я чистила картошку и думала.
Невезучим я родился. Все братья и сестры проходили цикл развития в типовом инкубаторе, и только меня потеряли при загрузке камеры. Я болтался под сводом родной пещеры, пока не отросли щупальца и не пришла пора учебы. В школе первой ступени я прославился тем, что маскировался хуже всех и попадался на шалостях чаще всех. При переходе на вторую ступень я настолько неудачно сменил цвет, что учитель получил взыскание. Третья ступень… Впрочем, там тоже не было ничего хорошего.
Я выбрал патрульную службу назло самому себе, но, к сожалению, судьба моя и здесь сложилась наперекосяк. В самом тихом секторе я ухитрился выследить шайку абукрабиков, но силы оказались неравными, и мне пришлось спасаться бегством. Корабль подбили первым же залпом деваться все равно было некуда, и я вломился в закрытый район Вселенной.
Садясь на первой попавшейся планете, я рассчитывал встретить представителей Дружественного мира, но, увы, на Земле таковых не оказалось. Пришлось вступить в контакт с аборигеном, пользоваться предложенной помощью, захватывать корабль абукрабиков и прорываться к себе. Однако чужой корабль не принес удачи: его пульт управления оказался заблокирован, я не смог вы садить землянина, и по моей вине он попал в наш мир. Был грандиозный скандал. В конце концов, история завершилась благополучно, но срок стажировки мне продлили.
Прошло немало времени. Я почти забыл о своем приключении, но мне напомнили… Возможно, я поступаю глупо, возможно, все это плохо кончится, но закрытого сектора мне не миновать.
Они едва не столкнулись на лестнице. Один скользнул невидящим взглядом и тут же забыл о встрече, другой машинально отметил знакомое лицо и тут же решил воспользоваться случаем.
Черноглазый паренек в распахнутой осенней куртке потоптался немного перед дверью, обнаружил, что она не заперта, и решился войти. Он едва успел закрыть рукой голову от летящего предмета. Предмет врезался в подставленный локоть, отскочил и запрыгал на полу, разматывая толстую зеленую нить.
— Ты вернулся?! — В этом возгласе было столько ярости, сколько могла вложить в него пятнадцатилетняя девчонка, оскорбленная до глубины души.
Нежеланный гость опустил руку и сказал:
— Здравствуй, Светка.
— Здоровались уже! — Она уперла руки в бока, нагнула голову и открыла рот, готовая выпалить новой очередью гневных слов.
Но тут гость вдруг стал ниже ростом, плечи сузились, по лицу пробежала рябь, как будто по воде, белая рубашка расцветилась огромными васильками и стала быстро удлиняться… С минуту Светлана внимательно разглядывала копну русых волос, зеркальное отражение своего сердитого лица, потом побледнела и спросила, слегка запинаясь:
— Эт-то ты, Тайфун?
— Я, — ответила копия и насмешливо прищурила глаза.
Конечно, это был Тайфун… Менять облик для птерода детская забава, в чем Светлана убедилась еще несколько лет назад, когда судьба свела ее с патрульным сто сорок седьмого сектора Беты. Именно Светлана Дударь заменила совершенно непроизносимое имя птерода на более привычное для человеческого уха сочетание звуков. Все это было так Давно, что уже казалось нереальным, тем более, что никто не поверил в инопланетянина, заплутавшегося в мирах. Даже Борька.
— Тайфунчик! — Светлана повисла на шее у собственного отражения, чем привела гостя в некоторое смятение.
— Мне трудно дышать! — сообщил Тайфун, пытаясь заглушить поток восторженных восклицаний.
Светлана на мгновение ослабила объятья, и этого мгновения птероду хватило, чтобы перевоплотиться в большого розового осьминога с абсолютным отсутствием шеи. Но трудности Светлану не смутили, она вцепилась в гибкое щупальце и принялась трясти, приговаривая: «Я знала, что ты вернешься!»
Осьминог что-то просвистел, но Светлана давно не говорила на языке птеродов и потому ничего не поняла. Тогда Тайфун принял облик соседки Степановны, встреченной у подъезда, и прошамкал:
— Тебе нужно уехать.
Светлана отшатнулась от «старухи»:
— Что ты сказал?
«Степановна» посмотрела на нее проницательным взглядом из-под низко повязанного белого платочка:
— Тебе надо временно изменить место пребывания.
Светлана растерянно поморгала, зачем-то дернула себя за ухо и спросила тихо:
— Опять твои штучки с абукрабиками?
В прихожую из кухни прокрался серый кот с полосками на хвосте и боках, потерся о ногу «Степановны» и требовательно мяукнул. Тайфун наклонился и погладил кошачью голову:
— Ультуновый?
Ультуновый кот был подарен Светлане после того, как история благополучно завершилась, и представлял собой точную копию ее собственного кота. Ультуна — таинственное вещество, украденное абукрабиками из Дружественного мира и возвращенное патрульным сто сорок седьмого сектора Беты и его добровольной помощницей владельцам, запечатлела свою крошечную часть в облике нагловатого серого кота с пронзительным голосом и ненасытным желудком.
— Тай, они опять за тобой гонятся?
Птерод, у которого от Светланиной суеты сильно испортилось настроение, только тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Светлана рассердилась:
— Скажешь ты, наконец, в чем дело?!
Прислушиваясь к шорохам за дверью, Тайфун ногой отпихнул кота в сторону.
— У вас в окрестностях все застроили, я посадил корабль за городом, — сообщил он и добавил: — Идти будем быстро.
— Еще чего?! — возмутилась Светлана. — Я в такую даль пешком не пойду!
Тайфун не обратил внимание на ее слова.
— От меня ни на шаг! — продолжал он. — Ни в какие события не вмешивайся! Понятно?
— Понятно, — уныло пробурчала Светлана и добавила вполголоса: — Конспиратор… розовый.
Тайфун вышел первым и сразу наткнулся на сгорбленную старушонку в беленьком платочке и мужском пиджаке, наброшенном поверх старого шерстяного платья. На ногах престарелая дама имела чудовищных размеров ботинки с кокетливо завязанными бантиком белыми шнурками. Старушка проворно отскочила от чужой двери и принялась тыкать ключом в свою замочную скважину.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Светлана, выходя вслед за Тайфуном и прикрывая дверь. Кот проскользнул мимо хозяйских ног и, задрав хвост, засеменил к лестнице.
— Света, — пожирая глазами Тайфуна, сказала Степановна, — опять ваш кот у моего порога гадит!
Светлане не хотелось пререкаться, хотя Васька никогда не позволял себе подобного, она кивнула и пообещала его примерно наказать. Неприятная встреча не испортила ей настроения. Тайфун вернулся! С тем же успехом в гости могли заглянуть Винни-Пух и Пеппи Длинный чулок. То, что кажется обычным в детстве, с течением времени становится совершенно невероятным. Еще никто не встречал на улице бегущего с ключиком в руках Буратино.
Светлана счастливо улыбнулась, чем вызвала особую подозрительность Степановны, и чуть ли не вприпрыжку отправилась вслед за птеродом по лестнице. Предстояло развлечение, приключения с волшебством, погонями и хорошим концом.
В сказках всегда хороший конец, потому что это сказки, потому что их герой всегда неуязвим, непобедим, обаятелен, наконец, просто красавец. Светлана недаром выбрала Тайфуну облик киногероя: у игры есть свои правила. Сама она, правда, до принцессы не дотянула, но кто об этом узнает? Во сне сойдет и так, а в том, что это сон, Светлана не сомневалась. Ну не прибежит к вам по первому свисту благородный Артемон, чтобы защищать от Карабаса, ну не бывает так в жизни! И девочек Мальвин не бывает, и нельзя перечитывать когда-то любимые сказки, потому что вдруг выясняется, что платье прекрасной королевы вырезано из бумаги, а у Ивана-царевича меч — деревянный.
Достигнув первого этажа, Тайфун, не задерживаясь, направился прямо к выходу, а Светлана вдруг остановилась, наткнувшись на своего кота в боевой стойке, шипящего в сторону подвала. Обычно запертая металлическая дверь сейчас была открыта, запыленная лампочка светила настолько тускло, что вырывала из темноты только одну стену.
— Что ты, Васька?
— Девочка, помоги! — вдруг раздался из подвала дребезжащий старческий голос. — Оступилась я!
Тайфун обернулся как раз в тот момент, когда Светлана шагнула к распахнутой двери и протянула свою руку навстречу сухонькой морщинистой руке с растопыренными пальцами, которая легла на ее запястье и вдруг сомкнулась железным кольцом, увлекая Светлану через порог. Девчонка отчаянно вскрикнула, разглядев, как тянется вдоль стены страшная, неимоверно длинная белая рука в виде ленты и уходит в глубину подвала. В следующий миг сильным рывком сдернуло Светлану с порога и бросило навстречу каменному полу. Всего несколько ступенек первого пролета, потом площадка, затем лестница поворачивала и круто опускалась в подвал.
Светлана со всего маху грохнулась на пол, но боли не почувствовала, а только поняла, что ее волоком тащат к следующему пролету, и забарахталась, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться…
Она уже повисла над ступенькой, как вдруг натяжение руки ослабло, какая-то горячая волна прокатилась над головой Светланы, так что зашевелились волосы на затылке, раздался щелчок и по белой, входящей за поворот ленте, покатилось голубоватое пламя. Рука горела беззвучно, испуская удушающе едкий дым. Пламя скрылось за поворотом, потом земля явственно содрогнулась, и из подвала выползло облако сизого дыма.
Светлана зашлась мучительным кашлем, мотая головой и захлебываясь, пытаясь вдохнуть и шалея рт боли в легких. Чьи-то руки сграбастали ее и потянули наверх к спасительному свежему воздуху…
Осторожно пробирающуюся к месту происшествия Степановну едва не сшибли с ног, она шарахнулась в сторону при виде бьющейся в руках у Тайфуна Светланы. Тайфун ногой распахнул дверь подъезда и выволок на крыльцо исходящую кашлем девчонку. По щекам Светланы текли слезы, а губы жадно ловили воздух.
Степановна перекрестилась дрожащей рукой и начала пятиться вверх по лестнице: она наконец узнала этого человека.
Сам неуловимый Юм — звездный пират — сошел с телеэкрана и явился, чтобы подорвать их мирный дом! Степановна немедленно поставила об этом в известность участкового инспектора, особенно упирая на то, что межзвездный террорист захватил заложника.
На улице Светлане полегчало, хотя время от времени и кашель срывался вновь, но боль в груди исчезла, прекратилась резь в глазах. Кое-как переставляя ноги, Светлана тащилась, не выпуская руки Тайфуна, боязливо оглядываясь по сторонам, и шарахалась от всех встречных старушек.
— Тай, это твои враги?
Тайфун ничего не ответил, а Светлана зябко передернула плечами, вспоминая происшествие в подвале, и от всей души пожалела беднягу птерода.
— Я буду помогать тебе, да? Мы их будем выслеживать?
Светлана довольно туманно представляла свою роль в борьбе против космических гангстеров, но надеялась на предусмотрительность Тайфуна. Наверняка он изобрел какой-то хитроумный ход.
Приближался час пик. Невзирая на моросящий временами дождь, поток людей на улице все увеличивался, люди заполняли магазины и выстраивались в длинные очереди, штурмовали транспорт и выжидали на остановках. Город входил в вечернюю колею.
Кое-кто оглядывался на Тайфуна, но немногие — взрослые редко смотрят детские фильмы. Дети оборачивались, но не видя привычного по фильмам скафандра, разочарованно вздыхали: «До чего похож!» — и спешили домой на очередную серию космических приключений. Кое-кто пялил глаза на Светку, но могучие плечи ее спутника отбивали у них охоту знакомиться. Кое-кто пытался поддать ногой серого кота, который деловито семенил по мокрому тротуару, кое-кто пытался погладить, но кот с одинаковым успехом увертывался от тех и других.
Светлана немного помолчала, потом задала следующий вопрос:
— А у тебя пистолет есть?
Тайфун удивленно скосил глаза:
— Зачем?
— Ну… лучемет или, чем там у вас пользуются. Ты ведь на службе?
Птерод страдальчески поморщился:
— Во-первых, нет. Во-вторых, только нашего оружия вашему миру и не хватает. В-третьих, я сам себе оружие…
Светлана резко остановилась и выдернула свою руку из-под локтя Тайфуна:
— Ты объяснишь, наконец, в чем дело?
Вместо ответа патрульный взял ее руку и вздернул рукав куртки: на запястье Светланы блестел невесть откуда взявшийся белый браслет. Светлана в изумлении погладила пальцем теплый металл, чья поверхность тут же потемнела.
— Эта тварь тебя пометила, чтобы с кем-нибудь не спутать случайно. Самое лучшее будет, если мы вовремя успеем убраться с этой планеты. Идем скорее!
— Я не могу, и так уже ноги заплетаются! Давай на чем-нибудь подъедем!
Светлане показалось забавным скрыться от преследования на трамвае, но Тайфун вполне серьезно согласился.
Трамвай был переполнен, и на входе создалась небольшая давка: все непременно хотели войти в заднюю дверь, причем побыстрее.
— Надо пробираться вперед, а то не сможем выйти, — сказала Светка чьей-то могучей спине, скрывшей от нее Тайфуна. Спина хмыкнула и едва не поставила ей на ногу огромный черный чемодан.
— Не теряйся! — послышался откуда-то спереди голос Тайфуна, застилавшая взор спина отодвинулась, и Светлана рывком продвинулась вперед.
— Чья кошка под ногами лазит? — визгливо спросили сбоку. — У меня сыр в авоське, а она сетку нюхает.
«Откуда у нее сыр? — подумала Светлана. — Его уже сто лет в магазинах никто не видел!»
В этот момент трамвай резко тронулся, все качнулись вперед, потом назад, и ей в бок уперся чей-то зонтик.
— Будьте любезны, опустите зонтик, — попросила она пожилую даму с ярко накрашенными губами.
Дама враждебно посмотрела на девочку, опустила зонтик, вода с которого немедленно закапала в Светланину туфлю.
— Вы не выходите?
Неимоверным усилием Светлана протиснулась между дамой и молодым человеком с «дипломатом» в руке.
— Куда спешишь?
В такой толкучке удерживать одной рукой «дипломат» и девушку довольно сложно, поэтому Светлана с удовольствием наступила на ногу молодому человеку и прорвалась вперед.
Тайфуна прижало к пустой детской коляске, и он делал все возможное, чтобы ее не раздавить. Владелец коляски сидел на руках у молодой мамы, с восторгом глядел по сторонам и непременно хотел постучать зажатой в руке тарахтелкой по лысине сидящего впереди задумчивого дяденьки. Мама безуспешно пыталась переключить внимание малыша на машины за окном, но, улучив момент, карапуз с радостным восклицанием все-таки хлопнул дядю погремушкой.
Мама расстроилась, извинилась перед пострадавшим и стала выговаривать сыну, а тот громко заерзал, продолжая однако прицеливаться к завлекательной лысине. Несколько смущенный общим вниманием дядя встал, ребенок тут же замолчал и принялся вдохновенно колотить погремушкой по железному поручню.
К остановке «Трамвайное депо» они с Тайфуном успели добраться почти до самого выхода. Две старушки, вскарабкавшиеся в переднюю дверь, заставили Светлану отодвинуться поближе к компостеру и пробивать все подаваемые талоны, пока прижатый к кабине водителя лысый дяденька не взял на себя эту обязанность. Он зычно спросил, все ли передали, и за один раз прокомпостировал целую пачку талонов. Наконец талоны кончились, а трамвай все стоял.
— Поезжай! — закричал кто-то с задней площадки.
Девушка-водитель с сумочкой в правой руке и оранжевой курткой — в левой топталась возле вагона, высматривая смену, но со стороны диспетчерской никто не шел. Девушка с беспокойством поглядывала на наползающую с юго-запада черную тучу и на подъезжавший к остановке автобус… Тут откуда-то вынырнул молоденький паренек, на ходу дожевывая бутерброд, взял оранжевую куртку, набросил на собственные плечи и быстро поднялся в кабину водителя.
— У Зины опять детвора расхворалась?
Паренек промычал что-то неразборчивое, сунул в рот остатки бутерброда. Загремели закрываемые двери. Девушка перебежала дорогу, прыгнула в автобус… Тут из диспетчерской выскочила медноволосая женщина в зеленой форме, что-то крикнула, но трамвай уже тронулся.
— Трамвай следует по нулевому маршруту, — прорвался голос сквозь бутерброд.
Пассажиры недовольно загомонили:
— Предупреждать надо!
— Я уже талон пробила.
— Часами на остановке торчишь!..
Избитый погремушкой дяденька заглянул в кабину водителя и закричал, сердито жестикулируя:
— Я на смену опаздываю!
— Выходить надо раньше! — огрызнулся паренек и захлопнул дверь у него перед носом.
— Следующая остановка «Бульвар Шевченко», трамвай следует по нулевому маршруту! — рявкнули динамики.
Молодая мама вскинула на плечо свое чадо, а чадо радостно заверещало и запустило погремушкой в окно, где как раз виднелся бок груженого самосвала.
— Плохо детей воспитывают, — проворчала старушка с авоськой, полной молочных бутылок, — а потом хулиганы вырастают.
Лысый дяденька вздохнул и зачем-то тронул галстук, который был весь в дождевых потеках.
— Бульвар Шевченко, — объявило радио.
Порядком разозленные пассажиры устремились к выходу, однако водитель открыл почему-то только заднюю дверь.
— Открой переднюю… среднюю!
Толпа колыхнулась и поползла к задней двери. Светлана отыскала взглядом Тайфуна: от отступал под натиском детской коляски, которую катил добровольный помощник молодой мамы.
— Светка, не теряйся!
Легко сказать! Светлана рванулась за птеродом, но тут же уткнулась в знакомую спину, обладательницу гигантского чемодана. Обойти этот дурацкий чемодан не было никакой возможности. Позади Светланы плелся только унылый дяденька в мокром галстуке и так пострадавший больше всех.
— Граждане! Выходите поскорее! — умолял он, вытягивая шею и обозревая покидающих трамвай пассажиров. — Я опаздываю!
— Успеешь, — пробурчал здоровенный детина, подавая молодой маме коляску одной рукой и выталкивая бабку с бутылками другой. Поскольку руки женщины были заняты ребенком, коляску принял уже соскочивший на землю Тайфун.
Детина замешкался на ступеньках, помогая теперь своему могучему собрату разворачивать чемодан, а Светлана опять остановилась, потому что черный монстр перегородил дорогу…
И тут дверь вдруг стала закрываться! Светлана наблюдала за чемоданной возней и потому не сразу среагировала:
— Подождите!
Но трамвай поехал, она еще успела разглядеть мелькнувшее за стеклом растерянное лицо Тайфуна, и тут ее оттащили от двери и втолкнули на боковое сиденье.
— Не шуми, — сказал верзила.
— В чем дело?! — возмущенно пискнула Светлана, хотя душа ее ушла в пятки.
— Не шуми, — повторил верзила.
Его коллега в это время с грохотом опустил на пол черный чемодан и ногой задвинул под двойное сиденье. Оттуда раздалось негодующее шипение и мелькнул серый кошачий бок.
Светлана обвела взглядом угрюмые лица двоих и с надеждой посмотрела на третьего — добродушного лысого дяденьку с мокрыми плечами и галстуком.
— Помогите!
— Успокойся, дитя, — ласково сказал дяденька, — тебя никто не обидит.
— Остановите трамвай! — отчаянно воззвала она к водителю.
— Сейчас, — пообещал дяденька, — остановят. Трамвай и в самом деле остановился, не отъехав от остановки и ста метров. Светлана шевельнулась, но верзила подняться не дал.
— Сиди! — прорычал он.
Второй и лысый дяденька не спеша направились к открывающейся передней двери, где чуть не столкнулись с запыхавшимся птеродом. Тайфун хотел проскочить в салон, но здоровяк его остановил:
— Не спеши.
Дверь, дергаясь, поползла на место.
— Тай, беги!
Светлану с такой силой швырнули обратно на сиденье, что она больно ударилась о спинку и прикусила кончик языка. Слезы затуманили глаза. Трамвай тронулся.
Смахнув слезы, Светлана разглядела, как лысый дяденька целится в Тайфуна из маленького, словно игрушечного, револьвера, а здоровяк обыскивает карманы. По напряженному лицу Тайфуна Светлана поняла, что сейчас случится что-то…
— Фи-иу, — вдруг тихонько свистнул Тайфун, переводя взгляд на нее.
Светланин охранник тоже наблюдал за обыском, поэтому ей удалось сползти с сиденья прежде, чем он оглянулся, а потом когтистая лапа подцепила его, заставила сделать в воздухе пируэт и припечатала к полу. Светлана зажала уши, но рев десятилапа с планеты Зеакс, в которого перевоплотился Тайфун, заглушить было невозможно.
Бабахнул выстрел, но второго не последовало: лысый дяденька опустил револьвер и рухнул, сбитый с ног ударом хвоста. Последний оставшийся на поле боя вояка попытался бежать, но дверь, как назло, заклинило, и десятилап поддел его когтем прежде, чем он успел протиснуться в щель.
Трамвай продолжал катить по рельсам, а за его окнами все так же мелькали дома и автомобили, только дома пониже, а автомобили пореже.
Тайфун вернул себе человеческий облик, подобрал с пола револьвер и постучал рукояткой в стекло кабины водителя:
— Останавливай!
— Бесполезно, — прохрипел из-под сидения лысый дяденька. — Это вас не спасет.
Тайфун бешено сверкнул в его сторону глазами и что-то свистнул по-птеродски. Светлана выбралась из своего укрытия, на подгибающихся ногах подошла к Тайфуну.
— Что же все-таки случилось? — тихо спросила она.
Птерод молча пожал плечами.
— Стрелка уже переведена! Теперь вам не вернуться! — в голосе поверженного врага звучало торжество.
Лысый дяденька выполз из-под сиденья и стянул с шеи изодранный в клочья галстук. Двое дюжих молодцев предпринимали вялые попытки встать на ноги.
— Все равно в покое вас не оставят! — с мрачным злорадством сообщил «опаздывающий на смену». — Единственный шанс для вас — это присоединиться к нам.
Тайфун машинально вытер пот со лба, и только теперь Светлана увидела кровь на рукаве его куртки. Выстрел все-таки поразил цель.
У девчонки вдруг перехватило дыхание, приключение сразу разонравилось ей. Пусть даже и во сне, все равно, боль есть боль. «Господи, ну почему этот птерод такой невезучий?».
Трамвай остановился, все три двери со скрежетом распахнулись, Тайфун схватил Светлану за шиворот и вытолкнул из вагона. Прежде чем он успел выскочить сам, из-за чемодана выскользнул серый кот с полосками на боках, вскарабкался по птероду, как по дереву, и оказался у него на плече. Так вместе с Васькой они и покинули вагон.
Трамвай стоял на большом пустыре в зарослях лебеды. Покрытые ржавчиной рельсы скрывались в густой траве, по-осеннему уже блеклой и засыхающей. Слева и справа от пустыря уходили вверх кривые улочки, застроенные, видимо, еще в прошлом веке: одноэтажные дома с вычурными наличниками, лепные головки под самыми крышами, парадные под обязательными козырьками, украшенными чугунным кружевом, львиные морды с кольцами в зубах вместо дверной ручки, медные таблички с причудливой вязью выгравированных фамилий… Глухие заборы меж домами превышали человеческий рост, а в узенькие калитки нельзя было войти иначе, как переступив высокий порог.
Пустырь раскинулся у подножия холма, и поэтому заросшие старыми деревьями улочки нависали над головой, тихие и настороженные.
— Куда это нас занесло?
Светлана не узнавала окрестностей. Ее прокопченный городишко с чахлой зеленью и вечно чадящим факелом химкомбината не имел ничего общего с ленивым покоем зеленого холма.
От лоскутьев крыш рябило в глазах, нигде не торчали антенны, не сплетались, раскачиваясь, провода, только флюгера скрипели от ветра, да шумели последней листвой деревья.
Тайфун оглядывался недолго, сориентировавшись по каким-то только ему ведомым признакам, выбрал север и повернулся к зеленому холму спиной.
— Корабль я оставил там! — Он ткнул пальцем в сторону узкой щели между домами.
Не успела Светлана усомниться, как ее весьма внушительно подтолкнули в нужном направлении.
— Но почему мы все время бежим?! — спотыкаясь в мокрой траве, поинтересовалась Светлана.
— Потому что нас догоняют.
Трамвай оставался стоять с распахнутыми настежь дверьми под холодными каплями начинающегося дождя.
Узкая щель оказалась крутым спуском, вымощенным булыжником, вдоль которого тянулась рытвина водостока. Слева и справа высились глухие стены домов.
На полдороге Светлана попробовала приостановиться:
— Тай, как твоя рука?
— Нормально.
Тайфун и не подумал останавливаться, наоборот, он все убыстрял и убыстрял шаги, рискуя поскользнуться на мокром булыжнике. Кот Васька, подпрыгивая в такт шагам, глубже вгонял когти в куртку патрульного и сердито щурил глаза на дождь.
Светлане было не по себе. История затягивалась. Лихой звездный пират, благополучно разделавшись с врагами в трамвае, неустрашимо рвался в новые передряги. У принцессы промокли туфельки. Если это нормальный сказочный сон, пора бы подать карету, а если нет… А если нет?!
«Тебе сколько лет?» Этого вопроса Светлана не выносила, немедленно отвечая колкостью. Она знала, что ведет себя не так, как положено юной особе ее возраста, но предпочитала слыть «ненормальной» и слегка поддразнивать общественное мнение. Дух противоречия нередко толкал Светлану на самые фантастические выходки. Это она подбила Борькину компанию организовать демонстрацию «снежных людей» в защиту окружающей среды. За неимением гор и лесов «снежные» окопались на ближайшей свалке. Шум получился хороший, и по настоянию общественности свалка была уничтожена.
Общественность спокойно относилась к мусору, а вот появления подозрительных существ не стерпела. Это Светлана занялась черной магией и натравила «злых духов» на отца Ольги и Сережи, в результате чего он стал немного заикаться, но бросил пить. Это Светлана на крыше… Впрочем, теперь она уже не лазит по крышам. Дело прошлое. Нельзя вечно заниматься ребячеством. Не те времена. Да что и кому этим докажешь, все немножко сложнее, чем казалось оттуда… с крыши.
— Тай, а почему ты с ними не покончишь? — Светлана на бегу попыталась заглянуть в героическое лицо неуловимого Юма.
— С кем? — изумился Тайфун.
— С врагами. И вообще, что-то я никак не пойму…
— Мяу! — заорал кот и выгнул спину дугой.
Навстречу двигалась стая. Они возникли в конце переулка — грязные, невероятно худые, свалявшаяся шерсть клочьями свисала с боков. Светлану поразили их морды: странно похожие на крысиные, но почему-то совершенно безносые, с разинутой пастью в том месте, где у крысы находятся ноздри. Васькино мяуканье перешло в утробный вой.
— По-моему, это не собаки, — упавшим голосом констатировала Светлана.
Тайфун молча отстранил ее к стене, снял с плеча кота и опустил на землю. Стая остановилась. Вожак осмотрел мутным взором уступающих дорогу путников, оскалил желтые клыки, и из его горла вырвалось глухое клокотание. Повинуясь этому звуку, стая разомкнулась и начала обходить потенциальную добычу, отрезая пути к отступлению. Светлана с ужасом заметила, что языки из пастей торчат почему-то раздвоенные, а когти то скрываются, то появляются из подушечек лап.
Тайфун узнал этих зверей. Никогда не нападавшие в одиночку, они были опасны в стае, безжалостные и неукротимые. Тайфун перевоплотился в десятилапа, успешно разметал первую волну нападающих, а потом… Потом вдруг снова оказался человеком! В самом центре разъяренной стаи.
Отступившие было под натиском звери заволновались, завертели куцыми хвостами, придвинулись ближе.
— Тай!
Человек исчез. Исчез так, как это бывает во сне: мгновенно и беззвучно, чтобы тут же появиться, но уже позади стаи.
Светлана в восторге хлопнула в ладоши. Вожак обернулся. Добыча раздвоилась, добыча не хотела быть съеденной. Вожак колебался, какую часть избрать. Под взглядом мутных глаз Светлана почувствовала легкий трепет, но она ни на секунду не забывала о всемогуществе птерода и потому позволила себе заговорить:
— Собачка… Песик хороший…
Вожак подобрался, готовясь к прыжку. Вновь переместившийся Тайфун встретил его в воздухе и ударом кулака сшиб наземь. Внезапно грянули выстрелы. Зверь высоко подскочил, потом с воем рухнул на камни. Рядом бились в конвульсиях другие, царапая землю когтями и ломая о булыжник желтые клыки. Выстрелы продолжали греметь до тех пор, пока уцелевшие не ринулись обратно по проулку, и не скрылись из виду их короткие по-заячьи хвосты.
— Опять эти кретины! — вполголоса сказала Светлана, разглядывая нежданных спасителей без особой радости.
Лысый дяденька уже без галстука, но с рюкзаком, двое молодцев без чемодана и паренек в оранжевой куртке дорожника. У всех четверых в руках были карабины.
— Какая грубая у нас молодежь! — пожаловался лысый дяденька, сбрасывая с плеч рюкзак.
— Стэпен, — представился лысый дяденька.
Того верзилу, что помогал выкатывать коляску, звали Клодтом, его коллегу — Ялдом, а юный угонщик трамвая назвался Антелем.
— Вы, собственно, уже поняли, что самим по городу ходить сложно… — вкрадчивым голосом начал Стэпен. — Мы вас проведем к дому Орви…
— Мы туда не идем! — быстро возразил Тайфун.
— Это неважно.
Светлана исподлобья поглядела на Стэпена, на карабины, потом на торчащую из кармана куртки птерода рукоятку револьвера:
— Извините, мы торопимся!
Светлана постаралась говорить наиболее любезным тоном, хотя ни на секунду не сомневалась в способностях Тайфуна быстро отделаться от подозрительных провожатых. Что такое четыре земных бандита для патрульного сто сорок седьмого сектора Беты? Однако Тайфун почему-то медлил.
— Конечно, вы с кем-то нас спутали, но компанию можете нам составить, — сказал он наконец.
Светлана была огорчена, а Стэпен принял как должное:
— Вот и отлично. Возьми!
Последняя фраза относилась уже к Антелю, который поспешно подхватил рюкзак и вскинул на собственные плечи.
Проулочек вывел в запущенный двор, окруженный пятиэтажными домами, заросший тополями и кустами сирени. Посреди двора торчала единственная песочница с покосившимся грибком и четыре внушительных мусорных бака. На веревке болталось белье. Светлана с надеждой посмотрела на окна: может быть, кто-нибудь обратит внимание на странную команду? Ведь не каждый же день по городу слоняются вооруженные люди!
Из подъезда вышла женщина в теплом халате, озабоченно поглядела на небо и принялась снимать пострадавшее от дождя белье. Карабины ее не заинтересовали.
За пятиэтажками оказалась автострада, по которой в два ряда шли автомобили. Машины двигались, как стадо на водопой, теснясь и опережая друг друга, визжали тормозами, сердито рявкали клаксонами, гудели моторами, завывали сигнальными сиренами, подскакивали на выбоинах и объезжали потерянные в столкновениях кузова. Они вели себя, как живые существа. На тропе автомобилей не было места пешеходам.
— Нам надо на эту сторону, — сказал Тайфун.
В окнах домов на той стороне кое-где уже зажигался свет, но уличные фонари еще не горели. Тайфун подошел к обочине и вскочил на бордюр, Светлана двинулась было следом, но Стэпен остановил ее:
— Погоди.
Тайфун чуть замешкался, пока между автомобилями не образовался зазор, и ступил на дорогу. Он не прошел и нескольких шагов: из противоположного ряда вдруг вывернули черные «Жигули», пересекли осевую и помчались прямо на него.
Светлана ахнула, но Тайфуна будто ветром сдуло, он исчез буквально у самого бампера машины. «Жигули» по инерции выскочили на тротуар, задели боком развесистый тополь, тут же дали задний ход и сползли обратно на шоссе. Выглядела машина ужасно: смятое крыло, разбитые стекла, дверь, повисшая на петле… Мелькнуло очень бледное лицо водителя, потом «Жигуленок» вильнул, вклинился в общий поток и скрылся за лоснящимися боками мокрых автомобилей.
Светлана опустила на землю кота, которого тащила на руках, и побежала к луже, посреди которой возник чудом уцелевший птерод.
— Тайфун!
— Я.
— Ты жив?! — Светлана повисла у него на шее.
— Если не задушишь, то буду.
— Вы знали насчет машины? — напрямик спросила Светлана у Стэпена.
Тот неопределенно пожал плечами.
— Нет, вы знали! Вы специально Тайфуна не остановили!
— Здесь неподалеку подземный переход, — вмешался в разговор Клодт.
— Никуда я больше с вами не пойду! Тай, мы возвращаемся!
Тайфун не спеша выбрался из лужи, за капюшон вытянул оттуда Светлану и поднял брезгливо отряхивающего лапы кота на плечо:
— Где этот переход?
— Да вон! — радостно воскликнул Антель, указывая на тронутый ржавчиной знак: человек и лестница.
Они спустились вниз, прошли гулким коридором вдоль разрисованных надписями беленых стен, мимо едва тлеющих светильников, два из которых были разбиты, и уже видели пятно выхода, как вдруг позади раздался странный скребущий звук. Будто металлом чиркнули о камень.
— Быстрее! — рявкнул Стэпен.
Они побежали, но бегущий спереди Ялд вдруг споткнулся, вскрикнул и рухнул на колени. Светлана налетела на внезапно остановившегося Тайфуна, а ее чуть не сбил с ног Антель.
— Не подходить к нему! — проревел Стэпен. — Наверх все, живо!
Подскочивший тут же Клодт рванул Тайфуна за плечо, Антель оттолкнул Светлану подальше от коленопреклонного Ялда… В один миг все оказались наверху, запыхавшиеся от бешеного бега.
— Стэп! — у Антеля прыгали губы. — А что будет с ним?
Стэп вытер лоб и оглянулся: Ялд скорчился на ступеньках, уткнувшись лицом в бетонную плиту, обхватив руками карабин.
— С ним уже все.
— Но как же?..
Лицо Светланы исказила непроизвольная гримаса:
— Ты знал, куда ввязываешься!.. Да сними ты эту дурацкую тряпку!
Он рванул с плеч Антеля ярко-оранжевую куртку дорожника, она затрещала…
Наконец зажгли фонари. Они вспыхнули в тот момент, когда, миновав еще несколько улиц, Тайфун вывел всю компанию к зданию железнодорожного вокзала. Платформы, залитые мертвенно-белым светом станционных прожекторов, были необычайно пустынны: не топтались на них отъезжающие, не стояли рядами чемоданы и сумки, и не разъезжали взад-вперед носильщики со своими тележками; не грохотали по рельсам составы, не вскрикивали маневровые тепловозы, не звучали гулкие радиоголоса диспетчеров. Тишина затопила все вокруг.
— Здесь был мой корабль, — сказал Тайфун, растерянно глядя на ярко освещенное здание вокзала.
Сквозь огромные окна зала ожидания виднелись деревянные сидения с изогнутыми спинками, серые ячейки автоматических камер хранения и пустой прилавок маленького буфета.
Светлана нервно хихикнула:
— Да ты с ума сошел! Ничего себе, стоянка!
Она первая взбежала по ступенькам, потянула на себя дверь и с большой металлической ручкой. Дверь противно взвизгнула, открылась и поглотила Светлану.
После секундного замешательства Тайфун и Стэпен оказались у двери одновременно. Лысый дяденька усмехнулся, сделал широкий жест и пропустил птерода вперед. За дверью обнаружился зал билетных касс с расписанием на стене и пультом справочного автомата. Светланы там не было.
— Обхохочешься! — сказал лысый дяденька с очень мрачным лицом. — Кажется, девчонка перехитрила всех!
Клодт тихо выругался, Антель разочарованно вздохнул.
— Нет здесь никакого корабля!
Никто не понял, откуда она взялась посреди залитого светом зала, где просматривался каждый уголок. Светлана обиженно нахмурила брови:
— Ты что-то напутал.
Клодт среагировал быстрее всех:
— Не сходи с места!
Одним прыжком преодолел он расстояние от порога до квадрата на кафельном полу, где стояла Светлана, но не удержался, сделал еще шаг и исчез. Тайфун, не раздумывая, последовал за ним. Следующим был Стэпен.
Антель, конечно бы, тоже… Он даже вперед подался. Но Светлана вдруг обернулась, отступила, и Антель остался один на пороге пустующего зала билетных касс.
Всего несколько шагов. Кафельные плитки повсюду одинаковы. Где граница Перехода?
Он оглянулся. Позади блестели в лучах прожекторов рельсы, качались под ветром тонкие ветви плакучей ивы, билась в стекле фонаря чудом уцелевшая под дождем ночная бабочка.
Нудный моросящий дождь скрадывал очертания предметов, прикрывая своей пеленой того, кто всю дорогу крался следом. Этот кто-то был страшен, мог выскочить, схватить холодными липкими руками и сжать горло.
Но в пустоте зала тоже таилась угроза. Недобрая тишина покинутого помещения пахла западней. Антель облизал пересохшие губы, взял карабин наизготовку, ступил вперед.
— Эй, где вы? — позвал несмело, и эхо пошло гулять под потолком, заставляя мигать светильники.
Одно из задвинутых фанеркой билетных окошек вдруг открылось, и оттуда поползла широкая белая лента, г.
Антель выстрелил, не целясь, увидел, как взметнулась вверх лента и начала угрожающе раскачиваться, ему даже померещилась змеиная головка на конце.
— Кис-кис-кис!
Антель метнулся к возникающему из небытия силуэту и столкнулся с озабоченной Светланой.
— Васька куда-то пропал! — пожаловалась она.
Антель молча сбросил с плеч рюкзак и огляделся. Ничто здесь не напоминало провинциальный вокзал, да его и не существовало в данной реальности. Громадный холл с закопченным потолком, дубовые балки, оленья голова над зевом камина, старинная мебель и фонарь «летучая мышь» на покрытой пылью столешнице небольшого стола. Фонарь горел.
— Добро пожаловать в дом Орви! — торжественно возвестил Стэпен и снял мокрый пиджак.
Клодт уже восседал на стуле с высокой резной спинкой и пытался раскурить сигарету, но она отсырела и никак не хотела зажигаться. Тайфун стоял, бездумно глядя на отблеск пламени на дубовой обшивке холла, машинально поглаживая рукоятку револьвера.
— Кис-кис! — снова позвала Светлана.
В неярком свете керосинового фонаря холл казался очень большим. Темный дуб обшивки, массивные стропила, подпирающие потолок, узкое высокое окно с цветными стеклами, галерея, на которую вела деревянная лестница с крутыми ступенями — все это выглядело очень торжественно и очень мрачно.
— Настоящий замок! — Антель был явно потрясен увиденным.
— Музейная рухлядь! — пробурчал Клодт и швырнул на пол так и не зажженную сигарету.
— Это дом Орви! — тихо ликовал Стэпен. — Я знал, что увижу его! Присаживайтесь, мадемуазель.
Широким жестом он указал Светлане на стул с порыжевшей от времени обивкой.
— За это дело стоит выпить! Антель, где там у тебя?..
Тайфун остановил потянувшегося было к рюкзаку паренька:
— Вначале я хотел бы кое-что уточнить. Откуда вам известно про дом Орви и откуда вы?
Клодт хмыкнул, Стэпен расстегнул верхнюю пуговицу белой когда-то рубашки и присел на краешек стола.
— До сих пор вы задавали меньше вопросов, — сказал «лысый дяденька». — К чему нам формальности? Все мы здесь собрались ради одной цели, так что не будем предъявлять паспорта. Вы из дальних краев, мы почти что аборигены, а думаем примерно с одинаковой скоростью. За вами, конечно, право первооткрывателя, но мы тоже имеем кое-какие права! В конце концов Земля — наша планета!
Светлана молча переводила взгляд с одного говорившего на другого и пыталась уловить смысл в потоке уклончивых фраз.
До сих пор она думала, что основная деятельность патрульного сто сорок седьмого сектора Беты связана с космосом, что предстоят перелеты, полеты, проколы пространства… А тут мышами пахнет!
— Произошла чудовищная ошибка, — тихо сказал Тайфун. — Светка не имеет никакого отношения к истории Орви.
Стэпен залился смехом. Он смеялся тоненько с каким-то булькающим всхлипом, всплескивал руками, хватался за бока и никак не мог остановиться.
— Никакого отношения! — повторил Тайфун уже громче.
Стэпен отсмеялся:
— Только не надо нам сказки рассказывать, а это что?
Он соскочил со стола, схватил Светлану за руку и вздернул рукав куртки. Белый браслет тут же потемнел.
— А это что? Знак Орви! Что же ты примчался второй раз на Землю, если «никакого отношения»?
Светлана растерянно посмотрела на Тайфуна. Патрульный сто сорок седьмого сектора больше не напоминал неуловимого Юма: Юм из всех передряг выходил с ослепительной улыбкой.
— Тай, о чем они говорят?
Тайфун судорожно сглотнул слюну и положил ладонь на рукоятку револьвера. Клодт мгновенно вскинул опущенный было на колени карабин, а Стэпен отступил за спину Светланы. Один Антель раскрыл рот и удивленно захлопал ресницами. Тайфун вздохнул и убрал руку с оружия. Стэпен немедленно покинул укрытие и несколько натянуто улыбнулся:
— К чему нам ссориться, я не понимаю?
Лицо Светланы стало совсем жалобным:
— Тайфунчик, что происходит?
Птерод виновато взглянул на нее:
— Извини, такая, в общем, неприятность вышла. Какой-то мерзавец вычислил координаты вероятного местонахождения Могущества Орви. Это оказался ваш сектор. Он считается закрытым, возможно, еще Орви установил этот запрет. Наши корабли никогда не заходили сюда, кроме… Ты помнишь, я не хотел, у меня не было выбора! Второй раз здесь побывал уже с Патрулем, чтобы устранить следы посещения.
Но кто-то решил, что на Землю я являлся не просто так, а в поисках проводника Орви! Они вычислили и тебя, Светка, требовалось только проверить индикатором… Ты сама протянула руку.
— Так этот браслет?.. — Светлана попыталась снять белое кольцо, но оно надежно прилепилось к коже.
— Это браслет-индикатор Орви. Прежде наш мир был немного другим. Мы не знаем истинного облика своих предков, потому что сами менялись неоднократно. Нас разбросало по разным точкам Вселенной и везде приходилось приспосабливаться. Начало положил Орви. Он спас многих. Он обрел Могущество.
Орви мудро воспользовался Могуществом, он не обратил его против наших врагов, но помог усовершенствоваться нам, и птероды выжили. Сам Орви ушел дальше, ему стало тесно в присмиревшем мире, но Могущество оставил.
Он не хотел вводить в искушение самого себя. Могущество — это оружие, и всегда есть опасность использовать его в таком качестве.
— Ну, а я-то здесь причем?
Тайфун опять тяжело вздохнул:
— Когда Орви искал Могущество, у него был проводник. Кое-кто решил, что я нашел такого проводника…
Глаза Светланы стали величиной с блюдце:
— Так я… так вы…
Она задохнулась от возмущения и не нашла, что сказать. События оборачивались для нее неожиданной стороной. Светлана уже привыкла к мысли об очередной операции Тайфуна против очередных космических негодяев и готовилась принять в этом деле посильное участие, но…
— Но, Тай, ты же понимаешь, что я ничего не знаю?!
— Я-то понимаю, — уныло протянул Тайфун, — никто тебя не просил совать руку в браслет Орви? Индикатор сработал.
— Индикатор?! — Светлана сбросила с головы капюшон и так рванула «молнию» на куртке, что металлический язычок переломился. — Причем здесь индикатор?
Светлане было жарко, щеки заполыхали, лоб покрылся испариной.
— Индикатор показал, что ты можешь быть проводником, и дальше началась свистопляска с реальностью. Мы шли к моему кораблю, но из-за тебя попали к дому Орви.
— Из-за меня?!
— «Дом Орви» — переменная величина, его не существует в реальности. Это порождение твоей фантазии, земной фантазии!
Тайфун обвел рукой полутемный холл.
— Очередное воплощение «дома Орви» полностью зависит от проводника!
— Мяу, — Васька вылез из-под буфета и брезгливо стряхнул с лапы паутину.
Светлана подхватила кота на руки:
— Идем отсюда, Василий, они все рехнулись!
Клодт соскочил со стула, а Стэпен преградил ей дорогу.
— На место! — рявкнул Тайфун. В голосе его прорезался металл, брови грозно сошлись над переносицей, и хотя он не притронулся к оружию, двое новоявленных кладоискателей невольно попятились.
Светлана часто-часто заморгала, слезы подступили к глазам, и, чтобы не расплакаться, она крепче прижала к себе кота.
— Ты не можешь уйти отсюда, — сказал Тайфун чуть мягче. — Зетаги все время шли за нами и наверняка стерегут дом, их тоже интересует Могущество. Теперь тебе придется стать проводником, потому что без Могущества нам никому отсюда не выбраться.
Дом отправились обследовать вместе. В рюкзаке у Антеля нашлась парочка мощных фонарей, что оказалось очень кстати.
Два коридора, в которые выходили комнаты второго этажа, начинались с галереи. Коридоры были темны и пустынны, только в одном углу приткнулось сооружение, бывшее во времена молодости клавесином, да несколько старинных портретов кое-где украшали стены. В комнатах царили заброшенность и запустение. Выкрошился когда-то прекрасный паркет, большинство окон были заколочены, мебель почти рассыпалась, обои лохмотьями свисали со стен. Антель провалился по колено, пытаясь пробраться к внушительных размеров комоду, и осмотр пришлось прекратить. При свете электрических фонарей оказалось очень трудно определить степень прогнивания пола, доски угрожающе поскрипывали по всему дому.
Из холла небольшой коридорчик вел в хозяйственные помещения и в столовую, но проход туда был затруднен из-за большого количества обломков мебели, грудой наваленных на пороге.
— Предлагаю отложить дело до утра! — заявил Стэпен. — Будет мало пользы, если кто-нибудь из нас сломает себе шею в этом лабиринте. Заночуем в холле, а завтра будет видно.
— Мне ваши… милые лица за день надоели! — Светлана изо всех сил поддала ногой фарфоровую статуэтку пастушки, валяющуюся на полу. Статуэтка врезалась в стену и разлетелась на куски. — Я буду спать наверху!
Стэпен в задумчивости почесал лысину:
— Там опасно.
— Не более, чем здесь!
Стэпен хотел еще что-то сказать, но тут вмешался Тайфун:
— Не забывайте о статусе проводника.
Стэпен вопросительно посмотрел на Клодта, тот молча кивнул.
— Ладно, но ты, красавчик, будешь сидеть здесь, и не вздумай пускать в ход свои штучки!
Клодт остался с Тайфуном в холле, а Стэпен вместе с Антелем и Светланой поднялся по скрипучей лестнице. Первая комната с уцелевшими окнами была признана годной. Стол и кровать имелись, Антель приволок откуда-то два тяжелых кресла с выцветшей обивкой и слегка попорченную молью плюшевую портьеру. Светлана некоторое время спокойно гладила кота, наблюдая, как обследует все углы Стэпен, заглядывает в окно, за которым царила непроглядная тьма, но когда он полез под кровать, ей стало смешно:
— Кого вы ищете?
Стэпен вылез пыхтя из-под кровати, встал, стряхнул пыль с колен и расплылся в масляной улыбочке:
— Таких девочек опасно оставлять одних, всегда найдется охотник…
Светлана опустила кота, сунула руки в карманы брюк, прошлась небрежной походкой, смерила взглядом солидное брюшко «лысого дяденьки»:
— Зато на вас польстится только дура!
Антель откровенно фыркнул, щеки Стэпена начали медленно раздуваться, лицо побагровело, но положение спас Клодт.
— Какого черта вы там застряли! — крикнул он снизу.
И тут Стэпен допустил ошибку: резко крутнувшись на каблуках, он вышел, увлекая за собой Антеля, а массивный ключ, тронутый ржавчиной, остался торчать в замочной скважине с внутренней стороны двери. Светлана немедленно подскочила и повернула ключ в замке. Тут же раздался сердитый возглас:
— Открой!
— Можете сторожить под дверью, — милостиво разрешила Светлана и заткнула уши, чтобы не слышать последовавшего вслед за этим взрыва ругательств.
Кот сонно мурлыкал в складках облезлой портьеры, заменившей одеяло, и щурил глаза на колеблющийся язычок пламени за стеклом «летучей мыши». Слышно было, как внизу беззлобно переругиваются Клодт со Стэпеном, устраиваясь на ночлег в холле, как возится за дверью стоящий на часах Антель и как роняет поленья Тайфун, разжигающий огонь в камине.
Светлана вздохнула, и ей показалось, что дыхание сгустилось в пар: так холодно и сыро было в комнате. Светлана натянула на голову капюшон, кое-как застегнула замок на куртке и с сомнением посмотрела на портьеру. Весь этот ветхий плюш к утру будет на ее вельветовых брюках. Какая мерзость!
— Какая мерзость! — повторила она вслух и быстренько закуталась в портьеру.
Потревоженный Васька выпустил когти и отвоевал себе кусочек одеяла в ногах.
Подмостив под локоть протертую едва ли не до дыр набитую какой-то травой подушку, Светлана с наслаждением вытянулась на своем невероятной величины ложе с резными спинками. Ныли усталые ноги, болела ушибленная при падении правая рука. Светлана еще раз вздернула рукав, чтобы посмотреть на виновника всех несчастий — браслет Орви, провела по нему пальцем, заставив переменить цвет.
— Боже мой, какой, наверное, переполох дома! — пожаловалась она Ваське. — Вечно я влипаю в какие-то дурацкие истории! Ну что мне стоило выставить Тайфуна за дверь?
Тоже вздумалось, Патрулю помогать… юная дружинница! Кому помогать и зачем? Клады какие-то, Могущество… Выманил меня из дому… «Отобьемся, отобьемся. Сам себе оружие». Что же не отбивался? Сперва делиться неохота было, а потом понял, что не отстанут, так и эта компания хороша стала? Предатель! Проводник ему понадобился. Ну какой же из меня проводник, если я вообще не знаю, о чем речь?!
Васька продолжал мурлыкать, только уши его отчего-то начали двигаться. Они сами собой настораживались, сами собой расслаблялись, двигались, каждое в свое сторону, и вели себя как совершенно самостоятельные единицы. Но Светлана этого не замечала. Она еще что-то говорила, но голова ее все ниже и ниже склонялась к подушке, пока наконец не опустилась на нее. Монолог прервался на полуслове.
Дом Орви был окружен прекрасным, но немного запущенным парком. Аллея высоких старых деревьев, сплетаясь ветвями, вела прямо к дому, перед которым когда-то был разбит газон, ныне заросший сорной травой и усыпанный опавшими листьями. Сам дом был увит диким виноградом настолько, что фасад практически скрывался под живым ковром листвы, побуревшей с наступлением осени. Над крутой остроконечной крышей торчали остатки полуразвалившихся дымовых труб, куски битой черепицы то и дело попадались под ноги.
Вокруг царила непривычная тишина. В городе никогда не бывает тишины абсолютной: где-то проедет машина или залает собачонка, или заскрежещет трамвай на повороте. А здесь даже деревья стоят почти не шелохнувшись, и птиц не слышно, хотя уже утро.
Светлана дошла до ворот с затейливой чугунной решеткой, поглядела на темнеющий неподалеку лес и подумала, что бродить в этих местах в одиночестве не слишком приятно. Серое, затянутое облаками небо навевало уныние и тревогу.
Светлана попробовала свернуть с центральной аллеи, но застряла в кустах буйно разросшейся живой изгороди, перецарапала руки и, уже придя в отчаяние, выбралась, наконец, к маленькому, затянутому тиной пруду. На берегу над самой водой стояла мраморная статуя девушки-гречанки, видимо, какой-то богини, оплетенной лозами дикого винограда. Светлана пожалела одинокую богиню, чье печальное лицо едва виднелось среди листьев, и подумала, какой славный дом отдыха можно было бы здесь устроить, если все здесь отреставрировать, назвать как-нибудь поэкзотичнее…
Тихое покашливание заставило ее оглянуться. Позади стоял Антель с карабином за плечом и охапкой хвороста в руках.
— Шпионишь?! — щеки Светланы вспыхнули пунцовыми пятнами.
— Стэп послал за хворостом, — смущенно промямлил Антель.
Светлана отвернулась от него, зажмурила глаза и вломилась в колючие кусты. На обратный путь она потратила гораздо меньше времени и уже через десять минут стояла у того гигантского дерева, чьи ветви едва не упирались в стекло ее спальни на втором этаже. Антель тихо плелся следом, чтобы тоже остановиться у дерева. Светлана посмотрела на паренька исподлобья.
— Расскажешь? — полувопросительно полуутвердительно сказала она.
— Не-еа, — мотнул головой Антель и в свою очередь спросил: «А ты и вправду была проводником Орви?»
— Дурак! — с сожалением вздохнула Светлана и полезла на дерево.
Когда она появилась внизу в холле, где уже вовсю пылал камин, Стэпен приветствовал ее возгласом:
— «Мамзель» изволила явиться! Как спалось? Светлана с ненавистью поглядела на его сверкающую лысину и ничего не ответила, но Стэпена это не смутило:
— «Они» не желают с нами разговаривать!
— Ты бы меньше болтал! — с неудовольствием заметил Клодт. — Стрекочешь с утра, как сорока.
Антель в это время открывал банку рыбных консервов. Васька шумно втянул в себя воздух, рысцой подбежал к столу и требовательно мяукнул.
Стэпен вознамерился поддать кота ногой, но Васька благополучно увернулся.
— Не тронь! — Светлана схватила кота на руки, однако Васька тут же выскользнул, обогнул стол с другой стороны и боком потерся о ногу Антеля: «Мяу!»
Антель покосился на старших, быстро бросил коту кусок рыбы и тут же взялся за вторую банку.
— Не переводи добро! — прикрикнул Стэпен. — Еще неизвестно, сколько здесь пробудем, а кушать опять захочется!
Птерода нигде не было видно. Светлана некоторое время оглядывалась по сторонам, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги где-нибудь наверху или за стеной, но, наконец, не выдержала.
— Где Тайфун? — спросила она у Клодта, но за него ответил Стэпен:
— Твой дружок вышел прогуляться минут за пять до твоего появления.
Светлана посмотрела на Антеля, и тот кивнул украдкой.
— Они уже перемигиваются! Нет, каковы ребятишки?! — Стэпен радостно захохотал.
Клодт недовольно поморщился:
— Ты один производишь такое количество шума, что стены ходуном ходят.
— Зато от твоей кислой рожи в углах плесень заводится! — парировал Стэпен.
В подобном духе они пререкались минут пять, пока Антель мудрил, пристраивая в камине кофейник, потом, как по команде, принялись за еду.
— Он сейчас вернется, — успокоил Клодт, неторопливо подвигая к себе ломоть хлеба. — Сказал, что должен поглядеть на дом Орви снаружи.
Вначале Светлана жевала довольно вяло, потом увлеклась и быстренько управилась со своей порцией, не забывая время от времени сплавлять Ваське под стол кусочки.
— Выбран классический вариант, — Клодт, очевидно, продолжал давно уже начатый разговор. — Значит, и решение должно быть классическим…
— К чему сушить себе мозги, если у нас имеется проводник! — возразил Стэпен.
Светлана опять почувствовала себя неуютно, но тут на ее счастье вмешался Антель:
— Она может не знать, где спрятано Могущество, ведь Тайфун сказал…
— А ты ему веришь? — В голосе Стэпена явно прозвучала насмешка.
Антель скис и принялся методично лепить из хлеба шарики.
Завтрак окончился, а птерода все еще не было. Светлана не сводила глаз с входной двери.
— Пора бы ему уже вернуться, — наконец заметил и Клодт.
— Пойти поискать?! — вскочил со своего места Антель.
— Я с тобой! — поспешно сказала Светлана. Стэпен недовольно скривился:
— Экие шустрые ребятишки, однако, — но тоже встал и кивнул Клодту, чтобы захватил оружие.
Вышли тесной группой, причем Светлану поставили в середине. Распоряжался сам Стэпен.
— Он не мог далеко уйти! — разглагольствовал он. — Парк огорожен стеной, я сам видел, как Тайфун направился в противоположную от ворот сторону…
Светлане довод показался неубедительным; за время завтрака птерод мог несколько раз успеть вернуться, а мог и вообще никуда не уходить.
Васька выскользнул из дома вслед за хозяйкой, но тут же юркнул в заросли терновника и исчез. Вскоре откуда-то донесся утробный кошачий вой. Так кричат коты, встретив на узкой дорожке противника, прижав уши, вытаращив ненавидящие глаза, раскрыв пасть в боевом кличе. Светлана крутнулась на одной ножке и нырнула в заросли, прежде чем кто-либо успел ее задержать.
Патрульный сто сорок седьмого сектора Беты лежал у ног мраморной богини, зарывшись лицом в кучу сухих виноградных листьев, одна рука птерода покоилась у него под подбородком, вторая по локоть погрузилась в черную воду. Васька сидел перед Тайфуном и выл на мраморную богиню.
— Тай! — вскрикнула Светлана, падая рядом с ним на колени и пытаясь приподнять птерода.
«Неуловимый Юм» угодил в западню.
Глаза Тайфуна были закрыты, из уголка разбитого рта сочилась кровь, разорванная на груди куртка тоже набрякла от крови, кисти рук выглядели так, словно их долго жевали прежде чем выплюнуть, но птерод еще дышал.
— Помогите! — Светлана в отчаянии оглянулась.
— Отбегался, — констатировал подошедший последним Стэпен.
Клодт молча сплюнул, не убирая пальца со спускового крючка, обошел статую и носком ботинка ковырнул пьедестал. Зашуршала задетая виноградная лоза.
— Врача надо!
— Сейчас сбегаю, — сквозь зубы процедил Стэпен, — только шнурки поглажу. Откуда здесь врачи?!
— Надо перенести его в дом! — с жаром предложил Антель. — У меня аптечка в рюкзаке.
Стэпен презрительно сморщил нос.
— Какой запасливый малый, — сказал он Клодту. — С ним можно ходить за Могуществом.
Клодт, не отвечая, повел дулом в сторону богини, что-то явно не нравилось ему в сплетении виноградных лоз. Кот по-прежнему не сводил вертикальных зрачков с мраморного лица и кричал, но уже тише.
— Помоги!
Антель послушно подставил плечо и вместе со Светланой попытался приподнять Тайфуна…
— Дурачье! — Клодт резко забросил карабин за спину. — Так вы его добьете!
Отстранив незадачливых спасателей, он взял птерода на руки и понес в дом. Стэпен хмыкнул ему вслед:
— Сам умник!
Клодт втащил Тайфуна в комнату Светланы и уложил на кровать.
— Давай сюда аптечку, — велел он Антелю.
Пока парень бегал за аптечкой, Клодт произвел быстрый осмотр:
— Как минимум — перелом ребер, пара рваных ран на руках и груди, возможны внутренние повреждения.
— В общем, не жилец, — подвел итог Стэпен.
Светлана в отчаянии взглянула на Клодта, губы у нее задрожали, на глаза навернулись слезы.
— Заткнулся бы ты, что ли? — в задумчивости проговорил Клодт, принимаясь стягивать с птерода куртку.
Из кармана со стуком упал револьвер. Стэпен быстренько подобрал оружие и сунул в своей карман. Антель развернул аптечку, подал Клодту перевязочные пакеты и зарядил лекарственной смесью какой-то аппарат, похожий на безыгольный шприц.
— Что он там делал? — шепотом спросил Антель у Клодта.
Тот в ответ пожал плечами:
— Откуда мне знать? Спроси вон у нее!
Но Светлана не знала, зачем Тайфун отправился в парк и почему в облике человека, хотя вряд ли забыл об опасности. Ее вообще сейчас не интересовали подобные вопросы, она хотела только, чтобы этот «мерзопакостный птерод», «предатель», «бестолковый Юм» остался в живых.
Наложив повязки, Клодт ввел Тайфуну содержимое инъектора и посмотрел на часы.
— Часика через четыре попробуем повторить.
Светлана посмотрела в лицо птерода, но не заметила никаких перемен к лучшему. Очень бледное, оно вдруг напомнило ей лицо водителя «Жигулей», такое же безжизненное и неподвижное. Светлане стало страшно, чтобы заглушить этот страх и хоть чем-то занять себя, она оторвала кусок бинта, взяла у Антеля флягу с водой и принялась смывать кровь с кожи Тайфуна.
— Воду переводит, — пробурчал позади Стэпен. — Придумала тоже: покойников обмывать…
Следующее мгновение выпало из Светланиной памяти. Когда она пришла в себя, фляга в ее руках была пуста, зато Стэпен стоял мокрый с головы до ног, с вытаращенными в изумлении глазами и ловил ртом воздух, как рыба.
Антель вначале неуверенно хихикнул, потом уже откровенно захохотал. Улыбнулся даже обычно суровый Клодт.
— Меньше болтай! — предупредил он Стэпена. — Я тебе говорил.
Стэпен перевел дыхание и разразился проклятиями. Пока он ругался, тихонько скрипнула незакрытая дверь, и в комнату прокрался кот Васька. Хвост кота нервно подергивался, а зрачки стали необычайно широкими и отсвечивали почему-то красным вместо зеленого. Васька воровато огляделся, вспрыгнул на кровать, чтобы тут же устроиться на груди Тайфуна поверх повязок. Светлана ахнула, махнула на него флягой, но кот демонстративно свернулся клубком на переломанных ребрах птерода и укрыл нос хвостом. Истощив запас ругательств, Стэпен перешел к делам насущным.
— Ты когда нам тайник укажешь? — впрямую спросил он у Светланы.
Светлана покрутила пальцем у виска, но вслух ничего не сказала.
— Она еще издевается? Да я тебя!..
— Заткнись! — рявкнул Клодт. — Идиот!
Несколько мгновений они со Стэпеном мерили друг друга гневными взглядами, потом Клодт сказал совершенно ровным голосом:
— Дядя шутит. Очень шутливый дядя. Тебя пальцем никто не тронет.
То ли Светлана поверила в собственную неприкосновенность, на которую вроде бы намекали, то ли просто утратила последние остатки благоразумия, во всяком случае она вскинула голову и отчеканила прямо в лицо Стэпену:
— Не больно-то я тебя боюсь… пузанчик!
Стэпен взревел и кинулся вперед, но Клодт отшвырнул его, как котенка:
— Остынь! Или тебе мало было одного душа?
Антель снова хихикнул. Стэпен ударился о стену, застыл на несколько секунд с перекошенным злобой лицом, потом вдруг улыбнулся, отчего щеки его поползли к ушам, и выдавил из себя:
— Я пошутил, кошечка…
— Пораскинь-ка лучше мозгами! — перебил его Клодт. — Где в нормальных замках клады прячут?
Стэпен пожал плечами. Клодт повернулся к Светлане:
— А ты что скажешь?
Светлана думала недолго:
— Закапывают или замуровывают в подвале, прячут в стенах, во дворе…
— Отлично! Здесь наверняка должен быть подвал. Идем!
Светлане очень не хотелось оставлять Тайфуна одного ради каких-то дурацких поисков.
— Я все равно ничего не знаю!
Она в отчаянии посмотрела на Антеля, но тот поспешно уставился в окно. Окно выходило на центральную аллею, и за деревьями можно было различить ворота с чугунной решеткой и двумя колоннами, увенчанными каменными шарами.
— Тебе придется идти, у тебя просто нет выбора, — терпеливо пояснил Клодт. — Проводник должен указывать дорогу!
— Но я ее не знаю!
— В таком случае мы загнемся все здесь. И он тоже! — Клодт кивнул на Тайфуна.
— Но почему не вернуться в город?
— Потому что это невозможно. Проход закрылся. Попробуй.
Светлана не стала пробовать, она стиснула голову руками, закрыла глаза и мысленно застонала: «Так тебе и надо, дуреха! Доигралась в сказочки со снами!»
— Хорошо, — наконец сказала она бесцветным голосом, открыла глаза, зачем-то пригладила волосы и направилась к двери.
— Куда? — Стэпен мигом преградил дорогу.
— Искать.
— Одной нельзя! Тут нельзя в одиночку. Вот что бывает, если один, как твой дружок, — забормотал Стэпен. — Здесь надо только вместе, чтобы можно было прикрыть друг друга…
Светлана судорожно вздохнула, потому что от вида сверкающей лысины ей вдруг стало не по себе.
— Тогда зачем вы Тая?.. Ладно, с ним ясно, а своего зачем, Антеля, одного посылаете?
Стэпен удивленно приподнял брови и покосился в сторону Антеля с подозрением:
— Шустрые ребятишки пошли, однако!
Антель почему-то покраснел так, что уши стали цвета розы, и еще пристальнее уставился в окно.
— Раз ты так за него переживаешь, вот он-то и будет здесь сидеть… в тепле. С Тайфуном. Угодил?! — хохотнул Стэпен.
Светлана забыла о своем головокружении.
— У вас удивительно глупое лицо! — сообщила она с мстительным наслаждением.
Стэпен поперхнулся, смех застрял у него в горле.
— Это верно, Стэп, — спокойно подтвердил Клодт, подходя ближе к своему собрату и предостерегающе кладя руку ему на плечо. — Ничего не поделаешь.
Пришлось немного поразбросать мебели, чтобы пробраться в коридор первого этажа, ведущий в столовую, а затем в хозяйственные помещения. Минут через пятнадцать удалось проникнуть на кухню и отыскать вход в подвал.
По винтовой каменной лестнице искатели Могущества спустились вниз. Клодт включил фонарь и осветил ряды бочек и наваленную почти до потолка груду корзин. В самых больших бочках, видимо, когда-то хранилось вино, потому что все они были снабжены кранами. Стэпен, проходя, стукнул одну по боку, бочка загудела, как колокол.
— Пустые, — с сожалением отметил Стэпен.
Светлана шла боязливо, ей казалось почему-то, что их шаги встревожат крыс, они ринутся со всех сторон и затопят подвал серой массой шевелящихся тел. Но ничего не произошло.
Клодт положил фонарь на бочку, присел на корточки и постучал по каменному полу черенком саперной лопатки.
— Этак придется весь пол выстучать, — проворчал Стэпен.
Он провел лучом по стенам, осветил камин в белесых пятнах плесени, целый букет поганок, выросших на деревянной балке, ниши, заполненные запыленными бутылками темного стекла. Клодт тем временем продолжал неторопливо простукивать каменные плиты.
— Бочки придется двигать, — сказал он Стэпену.
Тот кивнул, продолжая осматривать подвал и прикидывая, сколько добра здесь могло храниться.
От стен явственно тянуло холодом, Светлана упрятала руки в карманы куртки, немного постояла, потом решила пройтись. Она дошла до конца бочкового ряда и посмотрела вверх: откуда-то пробивался слабый лучик света, должно быть, под самым потолком находилось заложенное когда-то окошко.
В углу серебристыми прядями висела паутина. Многие годы никто не тревожил ее, пыль осела на нитях и создала причудливое сплетение ажурных конструкций. В паутине болталась мертвая бабочка. Большие, чуть ли не с ладонь, крылья были полураскрыты, сквозь пыль на них проступал какой-то удивительный рисунок. Светлана вытянула шею, пытаясь его разглядеть, но свет от фонаря Клодта почти не доходил сюда, а щель оконца была слишком узкой, Светлана отвернулась от бабочки и некоторое время наблюдала, как обследует территорию Стэпен, уделяя особое внимание нишам с бутылками. Дело продвигалось чрезвычайно медленно, потому что одна рука была занята фонарем, вторая карабином, а рассмотреть хотелось каждую бутылку.
Наконец Светлана вновь обратилась к бабочке, однако как ни напрягала зрение, разобрала только, что рисунок напоминает человеческий профиль. Светлана встречала насекомых с «глазами» на крыльях, но вот с целыми портретами не доводилось, поэтому она привстала на цыпочки, дотянулась до бабочки и попыталась оторвать ее от паутины, чтобы разглядеть поближе. Хрупкое тельце насекомого могло рассыпаться в пальцах, поэтому Светлана постаралась проделать процедуру поаккуратнее.
К сожалению, паутина крепко держала добычу. Светлана наткнулась на пружинистое сопротивление нитей, дернула сильнее, но бабочка вдруг затрепетала у нее под рукой! От неожиданности Светлана отшатнулась, и в этот миг на нее пахнуло трупным смрадом. Что-то выдвинулось из-за груды корзин и протянуло костлявую белую руку мимо щеки Светланы к паутине.
Позади раздался сдавленный возглас Стэпена, потом грянул выстрел. Белая рука на мгновение задержалась в воздухе, затем скользнула в обратном направлении. Что-то с шумом упало.
Светлана стояла, прикипев глазами к бьющейся в паутине бабочке и не решаясь оглянуться. Ее сердце трепетало так же отчаянно, как пойманное насекомое, а от мерзкой вони кружилась голова.
— Ну-ка, посторонись, — произнес за спиной голос Клодта.
Светлана не шелохнулась, хотя луч света уперся в стену, высвечивая взмахивающую крыльями бабочку. Клодт присвистнул, затем переложил фонарь в правую руку, а левой накрыл «ожившее» насекомое. Паутина со звоном лопнула, в стене открылась небольшая квадратная ниша.
— Что там? — раздался хриплый от волнения голос Стэпена.
Клодт подсветил фонарем, а затем достал из ниши маленькую белую шкатулку. Извлеченная из стены, она тут же потемнела.
— Это то, что надо! — второй раз за все это время Клодт улыбнулся. — Молодец, девчонка!
Светлана почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, повернулась и, стараясь не смотреть на пол, медленно пошла к лестнице.
Сердце гулко бухало в ушах, ноги дрожали, а горло сдавил спазм.
Кот Васька перестал мурлыкать и некоторое время наблюдал за бродящим по комнате Антелем. Антель не находил себе места: то выглядывал в окно, то крутил в руках подобранный где-то подсвечник, то решительно плюхался в кресло, чтобы через полминуты опять вскочить и начать ходить по рассохшемуся паркету.
Васька встал, сладко потянулся и спрыгнул с кровати. Некоторое время он пробовал приноровиться к шагам Антеля, но, в конце концов, запутался и попал ему под ноги. Антель сердито отпихнул кота:
— Уйди! Не до тебя.
Оскорбленный Васька неодобрительно прижал уши, распушил шерсть и вскочил обратно на кровать.
— Подумаешь! — прошипел он себе под нос.
Антель вздрогнул и уставился на Тайфуна. Птерод лежал неподвижно в той же позе, в которой его оставили после перевязки, глаза по-прежнему были закрыты, только на щеках разгорался неестественно яркий румянец.
Антель перевел дыхание и поглядел на кота. Несколько секунд они с Васькой смотрели друг другу в глаза, потом человек отвернулся, а кот сузил зрачки, подобрал под себя лапы и опять завел нехитрую песенку.
Светлана поднялась в свою комнату и сразу распахнула окно. Антель умчался вниз, в холл, так что никто не мог ей помешать.
Солнце так и не появилось из серой пелены облаков, но все равно снаружи было хорошо. Старое дерево шелестело под ветром остатками листвы, веяло свежестью и покоем. Снизу долетали возбужденные голоса: там разглядывали карту, которую Клодт вынес из подвала, но Светлана не прислушивалась. Она просто стояла и смотрела в окно. Никаких бьющихся в паутине бабочек, никаких костлявых рук, никаких убитых! Осень, обыкновенная осень.
Какой-то неясный звук заставил Светлану обернуться: Тайфун пытался привстать, глаза его все еще были закрыты, но руки шарили по заменявшей одеяло портьере, голова сползла с подушки. Он подался вперед, сражаясь с силами земного притяжения.
Светлана отскочила от окна, попыталась силой водворить неугомонного патрульного обратно, но тут же отдернула руки: ее ударило слабым электрическим разрядом. Васька зашипел, как проколотый мяч, вогнал когти в бинт и распушил хвост.
Тайфун открыл глаза. Несколько секунд он продержался в полусидячем положении, потом бессильно упал обратно на подушку, не сдержав стона. Пальцы его сжались, комкая портьеру.
— Лежи смирно! — попросила Светлана, поспешно отыскивая на столе ампулы с лекарством.
Инъектор прыгал в Светланиных руках, и она никак не могла его зарядить. Тайфун перевел на нее затуманенный болью взгляд:
— Ты еще здесь?
— А где я должна быть? — Светлана наконец совладала инъектором и наполнила его той же смесью, которую делал Клодт.
Она очень спешила, потому что Тайфун опять начал бледнеть и дыхание его стало свистящим и прерывистым.
— Я думал… — Тайфун осекся и продолжал после паузы:
— Ты можешь попробовать вернуться…
— Спасибо! — Светлана бросила ампулы на стол и взяла инъектор поудобнее:
— Ты хочешь, чтобы на обратном пути меня кто-нибудь уморил? Нет уж, одна я обратно не пойду!
Тайфун с трудом разжал пальцы, попробовал столкнуть с груди кота, но Васька угрожающе заурчал и вцепился еще крепче.
— Орви отнял у меня силы. Я тебе больше не защитник.
Светлана нахмурилась и погрозила пальцем:
— Молчи, «защитничек»! Кто меня разрядом щелкнул, Васька, что ли?
— Это не то. Я не могу больше менять облик…
— И не надо! — Светлана изловчилась и вогнала в плечо птерода всю порцию смеси. — Ты мне так больше нравишься. С детства люблю «неуловимого Юма»!
Тайфун затих, прислушиваясь к нарастающей внутри новой волне боли, а Васька тем временем убрал когти и во всю длину растянулся поверх его грудной клетки. Хвост свесился на одеяло, передние лапы уперлись в подбородок птерода, голову кот опустил как раз на сердце Тайфуна, глаза прищурил и усиленно замурлыкал. Боль ушла.
— Чего было прикидываться? Сказал бы сразу про Могущество и все! Надо, значит, надо. А то, напустил туману…
Светлана поправила плюшевые складки, мимоходом коснулась пылающего лба птерода и ужаснулась обжигающему жару.
— Ну зачем ты пошел к богине? Тоже мне, произведение искусства: нос горбатый, глаза косые!..
Не переставая болтать, Светлана с тревогой подумала, насколько сдал птерод. На затягивание огнестрельной раны у него ушло не более десяти минут, а сейчас, после нескольких часов беспамятства, заметного улучшения нет. Ей было отчаянно жаль неудачливого птерода, который надумал разыскать Могущество, а вместо этого потерял то, что имел.
Зачем ему Могущество? Покорять Вселенную? Тайфун в роли великого повелителя? Какой из него повелитель?! Скорее всего, его погнала в дорогу та же причина, что заставила последовать за ним Светлану, — жажда необычайного. У каждого своя рутина, у кого-то бесконечная учеба, нравоучительные беседы, зыбкая реальность жизни, в которой нет ничего постоянного. У кого-то сплошная постоянность. Постоянная вахта в одном и том же секторе, гарантированное будущее, постоянные запреты. Что хуже?
Впервые Светланин мир раскололся, когда родители надумали расстаться. Все, что до сих пор было незыблемо, рухнуло в один миг. Она долго не верила в это, потом поверила, потом молча наблюдала, как они клеили трещину.
Вторая трещина… Впрочем, к чему считать. Отношения людей друг у другу, к миру меняются постоянно. Реальность складывается из множества вариантов. Светлана поняла, что мир не более устойчив, чем замок Фата Морганы. Любая песчинка изменяет ход событий. Автомобиль, вывернувшийся из-за угла, внезапно обрывает жизнь, которую долго планировали. Это нормально. Ежедневная борьба за кусок хлеба — тоже норма, разрушение иллюзий — норма, нелюбовь — норма, внезапные обиды — норма. Зыбкая реальность жизни, в которой приходится идти наощупь.
Светлана не захотела стать нормой, ее больше привлекали аномалии. В появлении Тайфуна тоже была аномалия. Зовут куда-то лететь? Почему бы нет! Так не бывает? Откуда вы знаете, проверяли?
— Пробегал все утро, голодным остался…
Тайфун почти не слышал, мягкая Васькина лапа щекотала ему подбородок, но отвернуть голову не было сил. Наконец птерод закрыл глаза и окончательно погрузился в забытье.
— И все из-за какой-то каменной ведьмы…
По Светланиным щекам катились слезы, она вытирала их ладонью, продолжая говорить, говорить, говорить…
Васька лениво выгнул спину, муркнул в последний раз и спрыгнул на пол.
Кот неторопливо спустился по лестнице, брезгливо отряхнул лапу от налипшего сора и сел в двух шагах от склонившейся над картой компании. Рюкзак лежал на столе рядом с Антелем.
Стэпен был явно разочарован:
— Здесь обозначен только вход, а самого пути нет!
— Зато есть код тайника! — возразил Клодт. — Может, тайник у самого входа.
Антель вертел в руках вскрытую шкатулку, забавляясь тем, как она меняет цвет под его пальцами от светло-серого до почти черного. Васька подошел ближе и уставился на паренька гипнотизирующим взглядом. Кончики кошачьих усов чуть заметно вздрогнули. Шкатулка внезапно побелела.
Стэпен поморщился:
— Не люблю я этих подземелий… Ты что делаешь?!
Антель молча раскрыл рюкзак, отрезал изрядный кусок копченой колбасы и бросил коту. Васька аккуратно взял колбасу в зубы и поволок под буфет.
— Зачем?!
Антель пожал плечами и подбросил на ладони совершенно серую шкатулку.
Светлана плотно прикрыла за собой дверь и вышла в коридор. Со стены прямо на нее уставился толстый господин в напудренном парике. Щеки толстого господина унылыми складками свешивались на кружевной воротник, из-под которого виднелась массивная золотая цепь. Портрет потемнел от времени, и покрытый пылью господин имел крайне нездоровый цвет лица.
— Я тебя в музей сдам! — пообещала Светлана портрету. — Там тебя реставраторы подрисуют, красавцем будешь писаным.
Неизвестно, как отнесся к этим словам господин на портрете, но Светлана неожиданно ощутила прилив мужества, вытерла щеки, сунула руки в карманы куртки и зашагала вниз походкой королевы амазонок.
Сквозь оконные стекла лился яркий дневной свет и разноцветными бликами ложился на буфеты, на почти пустые полки, где лишь изредка встречалась кое-какая посуда, на изрядно облысевшую медвежью шкуру, найденную Клодтом в мебельном завале, и холл от этого казался не таким мрачным, как накануне вечером.
Светлана остановилась на нижней ступеньке скрипучей лестницы и выразительно кашлянула. Поднял глаза от карты только Антель: Клодт и Стэпен что-то вымеряли, каждый со своей стороны при помощи двух надломленных спичек.
— Не мешало бы обсудить условия! — Светлана постаралась, чтобы голос звучал уверенно и нахально.
— Какие еще условия?! — Клодт столкнулся спичкой со Стэпеном, что привело его в некоторое раздражение.
— Договора. Что будем иметь мы с Тайфуном от приобретения вами Могущества?
У Стэпена побагровела лысина, Клодт впервые оторвался от карты и посмотрел на Светлану с некоторым интересом:
— Во-первых, вы получите шанс спасти свои шкуры. Перспектива достаточно привлекательная, я думаю?
— Тайфун нашел меня и привел вас к дому Орви. Он имеет право на часть Могущества!
— Да он раньше подохнет! — взревел Стэпен.
— В таком случае, счастливо оставаться, мне здесь делать нечего!
— Минутку!
Светлана не остановилась. Тогда Клодт вскочил на ноги, но она уже распахивала дверь…
Два выстрела грянули одновременно, и голова мраморной богини разлетелась на куски. Брызнули осколки мрамора. Несколько секунд Светлана ошалею смотрела на обезглавленную гречанку, с которой свисали оборванные виноградные плети, потом подошел Клодт и прикладом карабина столкнул статую с крыльца. Несчастное божество повалилось набок, глубоко вогнав правую руку в песок дорожки. Пьедестал вокруг ног богини был аккуратно вырезан в форме куба, только грани оказались почему-то сглаженными.
— Какая беспечная молодежь нынче пошла! — пожаловался Стэпен, перезаряжая свой карабин. — Никак старших не слушает!
Светлана перевела дыхание, машинально смахнула с лица мраморную крошку и постаралась вернуть себе былую решимость:
— Тайфун получит свою долю Могущества или его вообще никто не получит!
— А если я пристрелю твоего дружки, вопрос будет исчерпан?
Понять по лицу Клодта: шутит он или говорит всерьез, было совершенно невозможно. Светлана перевела взгляд на Антеля, но тот лишь красноречиво пожал плечами.
— У вас тоже нет выбора! Проводник должен указать дорогу, или здесь загнутся все!
Она только повторила собственные слова Клодта, да, к тому же, еще и дрожащим голосом, но эффект был необычайный: Стэпен буквально озверел. Он сгреб Светлану за шиворот, встряхнул пару раз и… сам не понял, как оказался на полу.
Светлана, кстати, не поняла тоже. Она заметила только какое-то мгновенное движение… нечто вроде серой молнии, мелькнувшее перед глазами, а потом Стэпен грохнулся спиной на медвежью шкуру.
Оторопелое молчание нарушил Клодт: он внезапно захохотал громко и раскатисто, сотрясаясь могучим телом и тыча в сторону пострадавшего прикладом карабина:
— Нашел с кем связываться… с проводником Орви! Ты же не зетаг!
Стэпен вскочил с проворством, необычайным для немолодого человека, и схватил отлетевшее было в сторону оружие:
— Убью!
Клодт подбил ствол, пуля просвистела над Светланиной головой, выбила щепку из дверного косяка и умчалась куда-то в сторону газона.
— Идиот, — тихо сказал Клодт. — Девчонка права. В дом Орви проще войти, чем выйти. Твой дружок получит свою долю Могущества, Светлана.
Он осторожно прикрыл дверь и отошел к столу. Стэпен задумчиво почесал затылок, опустил карабин на столешницу и тоже склонился над картой.
И тут Светланина выдержка исчерпалась. Судорожным движением девчонка схватила на руки вылезающего из-под буфета кота и принялась гладить так яростно, за что Васька немедленно ее укусил. Кошки не любят нервных движений. Светлана не без труда извлекла палец из Васькиной пасти и с тоской подумала о доме. Каково там отцу, ведь мама наверняка еще не вернулась из деревни — он ей, конечно, не сообщил ничего, а сам, скорее всего, и ночевал в милиции.
Оборотная сторона приключений — истрепанные нервы родных. Забывшись, Светлана опять чуть сильнее нажала на кошачью голову, и Васька бесцеремонно стукнул хозяйку лапой.
— Вход должен быть в четырех метрах от дома, на пересечении двух аллей! — Стэпен отбросил спичку и выпрямился.
Бывший «вагонный дяденька» преобразился. Куда девались его сутулые плечи, затравленный взгляд? Исчезли вместе с городской суетой. Даже на самого себя утреннего он не был похож: над картой высился победитель, перед которым готовилась трепетать Вселенная!
Антель растерянно улыбнулся и заглянул в сплетение извилистых линий.
— Почему? — спросил он глуповато.
Клодт с хрустом переломил свою спичку и щелчком отбросил ее в сторону:
— Потому что в другом месте его быть не может!
Вместо спичек мерили шагами. Стэпен сосредоточенно сопел, переставляя маленькие ноги, а Клодт то и дело оглядывался на растущее под стеной дерево: сверял направление. Светлана с интересом наблюдала за действиями «кладоискателей», Антель стоял на посту, чтобы пресечь возможное нападение со стороны парка, но смотрел не столько в заросли, сколько на Светлану. Кот Васька вообще остался в доме.
— По-моему, здесь! — Клодт остановился и бросил на землю саперную лопатку.
Место ничем не отличалось от прочих, но Стэпен тем не менее радостно подтвердил:
— Точно!
В четыре руки разбросали перемешанную с осколками камней кучу щепок, Клодт разметил квадрат полтора на полтора метра и вогнал лопатку в сырую землю. Стэпен принялся было тоже копать, но через несколько минут раздался скрежет.
— И у меня камень, — сказал Клодт. — Кладка. Придется повозиться.
Стэпен на мгновение задумался:
— Где-то вроде кирку видел?.. Антель, а ну-ка сбегай в подвал!
Антель сорвался с места.
— Фонарь возьми! — крикнул ему вслед Клодт.
Он продолжал снимать слой дерна, под которым обнажилась старая кладка из грубо обтесанного желтоватого камня. Стэпен колупнул камень лопатой, потом постучал деревянной ручкой:
— Гудит! Там пустота внизу.
Клодт тем временем полностью очистил квадрат от земли. Стало видно, что камни различны: примерно в центре шел ряд более мелких, идеально гладких, словно обкатанных морской волной, а ближе к краям грани становились острее, а сами камни крупнее. Немного напоминало мозаику с абстрактным рисунком.
Клодт присел на корточки и погладил камень ладонью. Ничего не произошло. Тогда он подозвал Светлану и велел ей коснуться камня браслетом. Кладка тут же побелела.
— Что и требовалось доказать, — с удовлетворением заключил Клодт.
Стэпен даже лопату бросил, прошелся по граням белого квадрата, четко выделяющегося на фоне земли, притопнул возбужденно:
— Тут оно, тут! Я нюхом чувствую. Куда этот мальчишка запропал?!
Светлана с отвращением взглянула на собственную руку с браслетом, встала, отряхнула сухие травинки с брюк.
— Вы опять Антеля одного посылаете! — с упреком сказала она Стэпену.
— Ничего с ним не сделается! Карабин у него есть.
Клодт внезапно нахмурился, поправил свой собственный карабин, небрежно заброшенный за плечо, и с беспокойством посмотрел в сторону дома. Светлане отчего-то стало не по себе. Даже Стэпен почувствовал переменившееся настроение и повторил уже менее радостным тоном:
— Карабин у него…
Ждали еще минут десять. Антель не появлялся. Клодт шепотом выругался и снял с плеча оружие:
— Пойду посмотрю!
Светлане не хотелось оставаться со Стэпеном, но идти в подвал… не хотелось еще больше.
Клодт скрылся за углом дома. Стэпен проворно сдернул с плеча свой карабин, взял его наизготовку и застыл в напряженном ожидании.
— Могли бы и сами сходить! — сказала Светлана, глядя себе под ноги.
— Болтай меньше! — огрызнулся Стэпен.
Он начал нервничать, оружие так и плясало в его руках. Несколько раз Стэпен безуспешно пытался унять дрожь, но руки не слушались.
— Все равно промахнетесь! — мстительно пообещала Светлана. — Можете, опустить.
Из-за угла появился Клодт с карабином в одной руке и киркой в другой. Губы его были плотно сжаты, брови сошлись в одну линию. Стэпен облегченно вздохнул:
— Все в порядке?
Клодт не ответил. Выражение его лица было достаточно красноречивым. У Светланы сжалось сердце: «Бедный Антель!»
Клодт повесил карабин на шею, взял кирку двумя руками и вогнал ее в щель между камнями. Несколько секунд Светлана бездумно слушала удары кирки и толчки собственного пульса в висках, потом опомнилась: «Тайфун?!» Ни слова не говоря, она повернулась и побежала к дому.
— Стой! — запоздало гаркнул позади Стэпен, но Светлана не остановилась.
Она промчалась по газону, путаясь в высокой траве и спотыкаясь о невидимые препятствия, перескочила через поверженную статую, рванула на себя тяжелую дверь… Медвежья шкура почему-то свисала с оленьих рогов, под буфетом валялись осколки разбитой фарфоровой тарелки, а на ступеньках деревянной лестницы лежал карабин с разбитым прикладом и неестественно изогнутым стволом. Светлана не задержалась в холле, прыгая через две ступеньки, она взбежала наверх и с силой толкнула дверь!
Тайфун все так же лежал на кровати, и Васька fete так и дремал у него на груди. Кот даже глаз не открыл, лишь повел ухом и слегка вздрогнул. У Светланы как-то сразу ослабели ноги, она едва дошла до кресла и упала в его пропыленное нутро.
В коридоре загремели шаги, и в комнату влетел слегка запыхавшийся Клодт. Одним взглядом охватив окружающее, он остановился возле кровати, проверил зачем-то пульс птерода и непонятно хмыкнул.
— Что? — спросил появившийся на пороге Стэпен.
— Ничего.
Стэпен молча протянул ему искореженный карабин.
— Я видел.
Клодт задумался на мгновение, потом быстро вернулся к Стэпену и вытянул у него из кармана маленький револьвер.
— Стрелять умеешь? — спросил он у Светланы.
Она подняла на него непонимающие глаза и отрицательно покачала головой:
— Я не знаю.
— Это как понимать?! — возмутился Стэпен.
— Заткнись! — попросил Клодт. — Стрелять очень просто.
Он показал, как надо обращаться с револьвером, потом открыл окно:
— Мы будем внизу, если что… услышим. Не бойся.
С подземным ходом Клодт и Стэпен провозились до вечера. Они расчистили уходящую вниз каменную лестницу и даже успели добраться до первого препятствия — обитой металлическим листом двери, но надвигающиеся сумерки погнали «кладоискателей» под прикрытие стен дома Орви.
Ноги, тяжелые и негнущиеся, не хотели повиноваться, удары сердца гулко отдавались в ушах, все тело было сковано ужасом, но какая-то неведомая сила заставила Светлану оглянуться.
Углы холла тонули во мраке, но гаснущий камин еще бросал красноватые отблески на изъеденные древоточцем буфеты, на коробку с рафинадом, на чашки с недопитым кофе…
Тишина. Ни единого шороха не уловил ее обострившийся слух. Стэпен ушел совершенно бесшумно.
Она постояла еще несколько мгновений, чтобы совладать дрожью, и только после этого сделала следующий шаг. Стертые ступени скрипели под ногами, и скрип рвал тишину как выстрелы.
В комнате Светлана первым делом повернула ключ в замке, потом подтянула к двери тяжелое кресло с вытертой бархатной обивкой.
Тайфун открыл глаза и попытался сесть.
— Лежи! — Светлана придвинула второе кресло ближе к кровати и села.
Тайфун послушался, но засыпать явно не собирался.
— Где Стэпен? — спросил он.
— Ушел за помощью.
Глаза Тайфуна удивленно расширились, потом сузились:
— А Клодт?
— Болтает с Антелем у камина.
На несколько секунд он затих, потом потребовал:
— Клодта позови!
Светлане не хотелось объясняться, поэтому она взяла со стола инъектор и зарядила его новой смесью:
— Четыре часа уже прошли.
Тайфун резко отстранился:
— Опять накачаешь меня снотворным? Хватит!
Он успел перехватить руку с инъектором и сжать так, что лекарство брызнуло на пол. Инъектор больно врезался в ладонь Светланы.
— Пусти!
Тайфун медленно разжал пальцы и сел. Гримаса боли скользнула по его лицу. Светлана бросила инъектор и принялась тереть пострадавшую руку.
— Замашечки у тебя… Пират!
Истерзанная куртка Тайфуна валялась под столом, птерод наклонился было за ней, но тут же выпрямился.
— Ты свалишься через полчаса!
— А это не твоя забота!
Птерод осторожно передвинулся к краю кровати, опустил ноги и попытался поддеть ткань носком ботинка. Ему удалось подтянуть куртку ближе. Стараясь не делать резких движений, птерод осторожно взял куртку и принялся натягивать ее поверх бинтов.
— Так где все-таки Клодт!
Клодт остался сидеть внизу перед камином, над которым Раскинула ветвистые рога оленья голова. Он внезапно захрипел, чашка выскользнула из его рук, ударилась о каминную решетку, и кофе плеснул в огонь. Стэпен сказал, что смерть наступила мгновенно, должно быть, он разбирался в подобных вещах. Потом ушел Стэпен. Он взял оба карабина: свой и Клодта, а Светлане велел запереться наверху.
— Я бы взял тебя с собой, но Тайфуна нельзя оставлять одного, — пояснил он, пряча глаза. — Я пойду поищу людей. За воротами начинается дорога, наверняка, она ведет в город. Я вернусь и приведу помощь.
И он ушел, а Светлана поднялась в комнату и забаррикадировала креслом запертую дверь. Еще хотелось придвинуть и стол, но приземистое творение из темного дерева оказалось слишком тяжелым.
Привалясь к стене, Тайфун отдыхал после процедуры одевания и молча наблюдал за безуспешными попытками сдвинуть с места старинную мебель. Патрульный сто сорок седьмого сектора Беты имел далеко не цветущий вид: двухдневной давности щетина покрыла запавшие щеки, синяк под глазом пожелтел, изувеченные руки отекли, а покрытая засохшей кровью изодранная куртка, из-под которой выглядывали бинты, вообще смотрелась жутковато.
— Окно тоже столом загородишь? — наконец спроси. Тайфун с явной насмешкой.
Дерево, в свое время послужившее Светлане лестницей для нелегальных прогулок, теперь представляло собой не малую угрозу. Светлана резко выпрямилась и сверкнула глазами:
— Что ты смеешься? Лучше бы ребра себе срастил!
Тайфун перестал улыбаться:
— Уже срастил. Я давно встал бы на ноги, если бы ты не накачивала меня всякой дрянью!
— Если бы не эта «дрянь», ты бы давно тихо скончался!
— Я не виноват, что человеческое тело настолько слабое.
— Кто тебя заставлял оставаться человеком? Где твоя хваленая мимикрия?
Светлана тут же пожалела о своих словах, потому что Тайфун переменился в лице и надолго замолчал. В наступившей тишине стало слышно, как мурлычет свернувшийся в складках портьеры кот. Потревоженный движениями Тайфуна, он вначале недовольно жмурил зеленые глаза, а теперь, воспользовавшись паузой, опять завел древнюю кошачью песнь.
Несмотря на надетую куртку, патрульного знобило — стена, едва прикрытая лохмотьями обоев, явственно излучала холод. Регенерация шла плохо, иначе бы давно исчезла отечность рук и не мерещился бы Тайфун при каждом глубоком вдохе.
Неожиданно кот опрометью соскочил с кровати и, почти прижимаясь животом к полу, устремился к двери. Вскочил на придвинутое кресло и замер, настороженно поводя ушами и слегка подергивая хвостом. Отчетливо стало слышно, как что-то шуршит и звякает в замочной скважине.
— Ключ мешает, — спокойно заметил Тайфун.
Светлана побледнела и, вытащив из кармана револьвер, попятилась к окну.
— Я бы туда не подходил!
Светлана оглянулась и вздрогнула: сквозь оконное стекло на нее смотрело человеческое лицо. Впрочем, человеческое ли? Неестественно белое, с почти провалившимся носом, глубоко запавшими глазами, оскаленным в жуткой ухмылке безгубым ртом… Светлана сдавленно ахнула и взмахнула рукой. Посыпались осколки стекла, в комнату ворвался ветер, заплясало пламя в фонаре, запрыгали по комнате тени, метнулся под кровать испуганный кот. Лицо исчезло.
— Окна бьет, — проворчал Тайфун. — Оружием разбрасывается. Холода напускает.
Светлана отошла от окна, наткнулась на кресло, залезла в него с ногами, свернулась клубочком, выстукивая зубами дробь.
— Возьми! — Тайфун перебросил ей одеяло и тут же согнулся, раздираемый болью. Лицо его посерело, покрылось крупными каплями пота.
А под дверью опять заскреблись, она тихонько задрожала, но пока не поддавалась.
— Ты только не бойся, Светка, — выдавил Тайфун сквозь зубы. — Они не тронут проводника, без тебя…
Боль победила. Тайфун упал на подушку и умолк. Кот бесшумно выбрался из укрытия, вскочил птероду на плечи и глубоко вонзил когти в плотную ткань куртки.
Наконец, дверь перестала дрожать. На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая только шорохом ветра в листве старого дерева да позвякиванием разбитых стекол. Сквозь дыру в окно улетучивались жалкие остатки согретого дыханием воздуха, а взамен вползала ночная сырость.
У Светланы замерз кончик носа, она растерла его и подумала: «Если так зябко в одеяле, то каково Тайфуну без?» Поскольку птерод все еще был в беспамятстве, то против укрытия возражать не стал, а накрытый заодно Васька даже замурлыкал под плюшем.
Скребущий звук возобновился, но теперь со стороны окна. Кот высунул голову из-под портьеры. Он больше не мурлыкал. Зрачки расширились, и в глубине их зажегся странный красный огонек.
— М-мышка, — сказала Светлана непослушными губами.
Кот прижал уши к голове и зарычал: снаружи в окно опять заглядывало страшное лицо! Второго револьвера, которым можно было бы запустить в него, увы…
И тут в дверь бабахнули чем-то тяжелым! Кот стрелой пронесся к окну, скользнул в зияющую дыру, мимоходом проехался когтями по голове незнакомца и исчез. Но пропал и соглядатай!
Дверь затрещала. Светлана оглядела комнату, схватила зачем-то подсвечник, бросила, метнулась к Тайфуну, попыталась усадить… Но птерод валился у нее из рук. Светлана с ужасом поняла, что все это бесполезно: даже если удастся привести Тайфуна в чувство, он еще слишком слаб, чтобы сражаться, он все равно один не справится со всеми… Но она опять и опять пыталась усадить Тайфуна и шептала:
— Тайфунчик, миленький, я боюсь! Вставай, ты же самый сильный, слышишь? Вставай! Ты ведь не бросишь меня одну? Я боюсь, слышишь?!
Дверь распахнулась, разбросав в стороны щепы, и в комнату ввалились призраки. Мертвенно-бледные лица, кости, едва обтянутые кожей, ветхие лохмотья вместо одежды; и смрад, исходящий от гниющей плоти. Светлане стало дурно, она уткнулась в плечо Тайфуна, изо всех сил стараясь не дышать.
— Свершилось! — торжественно возвестил главный призрак.
Светлана подавила приступ тошноты и подняла голову: вокруг теснились чудовищные маски, зияли провалы ртов, блестели в тусклом свете керосинового фонаря лысые черепа, сжимались и разжимались скрюченные пальцы.
— Встань! — приказал призрак.
Как во сне Светлана сползла с кровати, на негнущихся ногах сделала несколько шагов и остановилась перед шеренги призраков.
— Час пробил. Веди.
Светлана продолжала стоять, глядя в провалы глазниц и танцующие на костях блики.
— Веди нас к Могуществу.
До Светланы не сразу дошел смысл сказанного, а потом она судорожно глотнула воздух и рванулась к окну. Ее буквально вывернуло наизнанку. Она порезала себе руку, потому что вцепилась в усыпанный стеклами подоконник, но боли не почувствовала. Наоборот, наступило облегчение. Свежий ветерок охладил лоб и сдул со щек слезы. За окном всходила луна. Светлана еще раз втянула в себя прохладный воздух и через плечо посмотрела на призраков:
— Зачем вам Могущество?
— Оно предназначено нам! — сурово ответил главный призрак.
Светлана истерически расхохоталась:
— Зачем мертвецам Могущество? Что вы будете с ним делать у себя… под землей?!
— Мы не мертвецы, — возразил призрак. — Это в искаженной реальности зетаги стали такими, какими ты нас видишь. Предназначение должно быть исполнено, иначе ты тоже умрешь!
Светлана передернула плечами и почувствовала, как по спине расползается холод.
— Тай! — простонала она.
Ощутив на своем запястье ледяное прикосновение, Светлана отшатнулась: сквозь оконный проем к ней тянулись кисти с огромными кривыми когтями. Дикий ужас заполонил Светлану, она метнулась вдоль ряда призраков и ринулась к раскрытой двери… Дверь захлопнулась.
Ударившись с размаху о дубовую створку, Светлана медленно сползла на пол и села, прижавшись щекой к прохладному дереву.
— Я не знаю дороги к Могуществу, — прошептала она.
Среди призраков возник ропот, который сразу смолк.
— Ты лжешь! — возразил главный. — Птерод ради тебя проник в закрытый сектор!
«Птерод?» — Светлана посмотрела на Тайфуна, и вслед за ней повернул белесую голову главный. Двое зетагов от делились от шеренги, двинулись к кровати…
Светлана мгновенно оказалась на ногах, проскочила между призраками и загородила Тайфуна:
— Вы, дохлые жабы, я пошутила! Конечно, я знаю, где ваше паршивое Могущество!
Зетаги не остановились, они оттолкнули Светлану и стащили птерода с кровати. Он повис у них на руках с запрокинутой головой, жалкий и беспомощный.
Светлана вцепилась в холодные руки:
— Пустите его, жабы! Тай, ну очнись же! Покажи им всем!
Она трясла призрака так отчаянно, что едва сросшиеся ребра птерода пришли в движение и заставили патрульного застонать и открыть глаза.
— Тайфунчик! — плакала Светлана. — Очнись же!
— Не реви, Светка, — сквозь зубы попросил Тайфун и выпрямился.
Серый кот залег за грудой вывороченных камней, зевнул и весь обратился в слух.
Едва браслет Орви коснулся шероховатой поверхности металлического листа, где-то гулко ударил колокол: «Бам!» Мощный звук повис в воздухе, заставляя вибрировать стены, и тяжелая бронированная дверь с пронзительным визгом поползла в сторону. Открылся широкий коридор, освещенный сумеречным светом. Свет излучали стены, покрытые каким-то фосфоресцирующим составом. Там, где на камнях поселилась плесень, темнели пятна, прожилки трещин тоже нарисовали на этих странных светильниках свой узор, но в общем в подземелье было светлее, чем снаружи, где уже царствовала ночь.
Светлана сунула в карман ставший бесполезным фонарь Клодта, переступила порог подземного коридора. Вслед за нею прошли семеро, но прежде чем дверь закрылась, проскользнул бесшумно еще и восьмой.
Светлану влекло вперед отчаяние. Она не имела ни малейшего представления о том, куда надо идти и что искать, но зато хорошо понимала безвыходность положения. Зетаги одержали победу.
Светлана с детства боялась подземелий и не любила даже бабушкин погреб, в котором хранились кринки с козьим молоком. Под землей человек чувствует себя в западне, нависающие над головой пласты таят угрозу, стены дышат сыростью и тленом. Старые подземелья коварны: в них скапливается мертвый газ или живые змеи, потолки их ненадежны и грозят обвалом, а под полом скрываются ловушки и бездонные пропасти. Все это Светлана помнила, но позади шли зетаги, призраки, сами под стать подземелью.
Наверное, следовало героически умереть, но не позволить зетагам искать Могущество!.. Однако умирать не хотелось. Даже героически. И еще одна маленькая деталь: Тайфун.
Патрульного собирались прикончить здесь же, в комнате — этот приговор Светлана прочитала на бесстрастных лицах остальных мертвецов. Отчаяние захлестнуло ее, но внезапно наступило озарение. Браслет! Проклятое кольцо накрепко прилепилось к запястью. Светлана вцепилась зубами в белый металл, как зверь в капкане в собственную лапу, и содрала знак Орви вместе с кожей. Хлынула кровь. Сразу зашумело в ушах, качнулись стены, исказились ужасом маски лиц…
— Вот вам! — сказала Светлана с мстительным наслаждением. — Ничего не получите. Не будет у вас проводника!
Она хотела высказать им все, что накипело за долгую дорогу и бесконечные часы в доме Орви, но почувствовала такую слабость…
— Ты что?! — Тайфун рванулся из рук зетагов и свистнул по-птеродски: — Фео-о-фить!
Светлана не поняла смысла, но хорошо уловила интонацию.
— Сам дурак! — ответила она.
Зетаги беспокойно загомонили. Светлана зажала ладонью кровоточащее запястье, зажмурила глаза, чтобы не видеть пляшущих стен, и закричала:
— Ему жизнь, а вам — Могущество!
В наступившей сразу тишине отчетливо был слышен свист птерода.
— Феофить! — повторил Тайфун.
Кровь долго не могли остановить. Злой, как черт, птерод перетянул Светлане руку обрывком своего бинта и напялил сверху браслет Орви, который тут же присосался к запястью.
— У проводников всегда странности, — пояснил Тайфун зетагу, — однако без проводника тайник Могущества открыт не будет.
Призраки долго молчали, пока Светлана, всхлипывая, баюкала искалеченную руку, потом главный сказал: «Ладно».
Пол под ногами имел едва заметный уклон, и с каждым шагом искатели Могущества опускались все глубже и глубже под землю.
Светлана шла впереди, прекрасно сознавая, что от нее ждут выявления всех возможных на пути ловушек, и ломала голову, как найти то, о чем не имеешь ни малейшего представления. К счастью, они шли сейчас по абсолютно пустому коридору, похожему на туннель, сворачивать было некуда, и все вокруг просматривалось до последней песчинки.
Главный призрак отставал всего шага на два, но рас стояние это не сокращал. Он двигался мягким, пружинистым шагом, настороженно поглядывая по сторонам каждую минуту готовый отскочить и удрать. Следовавшие за ним три зетага старались во всем копировать предводителя: так же озирались и вели себя столь же осторожно.
Позади в сопровождении двух призраков тащился Тайфун. Экономя силы, он почти висел на конвоирах, которые тихо ворчали, но выражать свое неудовольствие в открытую не решались. Последним крался кот. Теперь это был не серый в коричневую полоску Васька, а нечто белесое, излучающее слабый свет и потому совершенно сливающееся ее стенами.
Неожиданно коридор резко сузился, повернул под прямым углом направо, потом налево, и искатели Могущества казались в просторной пещере с гладким блестящим полом Впечатление было такое, будто кто-то вздумал залить каток под землей, настолько был похож на лед этот странный камень. На противоположной стене пещеры у самого пола имелось квадратное отверстие вполне достаточное, чтобы в него мог пролезть человек.
Светлана остановилась в нерешительности, потерла щемящую под браслетом руку, потом осторожно ступила на «лед». Он оказался совсем нескользким, а сквозь подошву туфли Светлана почему-то почувствовало тепло. Она сделала еще шаг и поняла, что это не тепло, а жар, и после третьего повернула обратно. На блестящей поверхности пола четко отпечаталась черная цепочка следов.
— Жжется! — пожаловалась Светлана зетагам.
Главный призрак присел, потрогал пол костлявыми длинными пальцами и тут же отдернул руку. Призрак поглядел на почерневшие пальцы и знаком подозвал к себе одного из зетагов. Зетаг положил ладонь на силуэт следа и продержал так минуты две, потом проверил пол между следами.
— Нормально, — сообщил он.
Главный выразительно посмотрел на Светлану.
— Треска вонючая, — тихо пробормотала она и измерила взглядом расстояние. Далеко.
О том, что кто-то где-то зачем-то ходит по огню, Светлана слыхала, но саму ее мало прельщала подобная перспектива. Пусть не по огню, а по раскаленной плите — все равно приятного мало. Задача: с какой скоростью надо пробежать из одного края пещеры в другой, чтобы добежать? Хорошо еще, что в осенних туфлях толстая подошва.
Светлана тяжело вздохнула и опять ступила на «лед». Между черными отпечатками он и в самом деле был холодным, но дальше… Она почти летела, стараясь не касаться пола, но дорога была такой длинной…
Светлана с разбегу вскочила в черный проем, упала, обжигая ладони, сорвала с себя чадящие туфли, отбросила в темноту и сжала покрытые волдырями ступни.
— М-мерзавцы, — простонала она, но тут же осеклась, потому что легкое и пушистое тельце проворно скользнуло по ее руке, осторожно потерлось об ожоги, и боль ушла. Светлана застыла, согнувшись в неудобной позе, зажав ладонями обожженные стопы. Нечто белесое, очертаниями напоминающее кота, но светящееся в темноте, пялило на нее бледно-зеленые глаза.
— Все в порядке? — осведомилось существо и растворилось в темноте, потому что в узкий проход вплыл омерзительный запах зетагов. Светлана зажгла фонарь и увидела озирающихся по сторонам призраков. Мельком осветив мрачное лицо Тайфуна, Светлана поднялась на ноги, с удовольствием ощутила прохладу утрамбованной земли и, чуть прихрамывая, двинулась вперед.
Вскоре Светлане вновь пришлось прятать фонарь, потому что проход вывел их в следующую освещенную пещеру немного меньше первой, но тоже с гладким каменным полом. Только этот пол не напоминал ледяной каток, а был всего лишь хорошо отполированным гранитом.
Светлана боязливо тронула краешек каменной плиты босой ногой, как пловец, интересующийся температурой воды. Ничего, вроде бы не кусается. Тронула смелее, опять ничего. Прошла несколько шагов и совсем расхрабрилась. Пещера небольшая, вон на той стороне коридор продолжается и… Пол провалился. Светлана не успела даже вскрикнуть. Ахнул и рванулся вперед Тайфун, но порядком разозленные конвоиры удержали его на месте. Главный зетаг замер, настороженно глядя в сторону образовавшегося провала. От стены отделился белесый силуэт, скользнул мимо застывших фигур и скрылся в яме.
Светлана молча извивалась в руках закованного в металлические латы рыцаря. Молча, потому что одна железная рука зажимала ей рот, вторая обхватила грудную клетку так, что дыхание почти остановилось.
— Узнаю шутника Орви, — сказал кот, вскакивая воину на плечо.
Одна рука отпустила добычу, чтобы сбросить Ваську с плеча, и Светлане удалось вздохнуть.
— Лучше не трепыхайся, — посоветовал кот, уворачиваясь от пинка металлической ноги. — Он же, дурак железный, и кости переломать может.
Рука вернулась на исходную позицию, но Светлана послушно замерла и потому дышала почти беспрепятственно.
— Ты его не бойся-мя, это лишь бездушный болван-м, — кот торопился и время от времени сбивался на мяукающие звуки. — Берегись зетагов, они погубят и тебя, и Тайфуна, как только доберутся до Могущества!
Светлана хотела спросить, что надо делать, но не смогла, только неясное мычание прорвалось сквозь железную перчатку.
Кот словно растворился в зыбком свете стен, потому что в яму соскочил зетаг. Бледное лицо пожелтело, пальцы скрючились еще больше, лохмотья одежды затрепетали на груди.
— Отдай!
Рыцарь не шелохнулся, только ослабла хватка правой перчатки.
— Светка! — долетел сверху голос Тайфуна. — Я сейчас!
«Прибьют они его там!» — забеспокоилась Светлана и скосила умоляющий взгляд на опущенное забрало шлема. Правая рука соскользнула с ее лица.
— Отпусти, ну, пожалуйста, отпусти! — Светлана потерлась щекой о железо.
Разжалась вторая рука. Светлана перевела дыхание и осторожно отошла от металлического воина…
Загремело железо. Длинные руки зетага нанесли страшный удар в грудь рыцаря, оставляя вмятину на доспехах. Воин качнулся, но устоял на ногах. Второй удар был парирован мечом. Отрубленная рука невероятно изогнулась в воздухе и обрушилась на шлем рыцаря, царапая металл пальцами. Воин содрал ее, швырнул на землю, наступил… Зетаг завыл звериным воем, ринулся вперед и… налетел грудью на острие меча! Рыцарь небрежно стряхнул скрюченное тело с меча, выпрямился…
Протянувшаяся откуда-то сверху невероятно длинная белая рука буквально вмяла забрало внутрь шлема, а потом нанесла удар ребром ладони. Шлем слетел с плеч рыцаря, и под ним оказалась пустота. Секунду простояли обезглавленные латы, а потом с грохотом рухнули на землю. Отскочила к Светланиным ногам пустая железная перчатка.
Светлана еще не вышла из оцепенения, когда сверху спрыгнул главный призрак. Спокойно перешагнув через тело коллеги, он склонился к груде металлолома, в которую превратился страж подземелья, порылся немного и вытащил кинжал с белой рукояткой. Рукоятка потемнела.
Главный осмотрелся. В одной из стен он заметил небольшое углубление с вертикальной прорезью посередине. Призрак вогнал в щель лезвие кинжала, повернул, и стена отодвинулась. Повинуясь зову главного, один за другим в яму спрыгнули два зетага и, не спеша, направились в гостеприимно распахнутые двери тайника… Вдруг пол под ногами заколебался, стена дрогнула и поползла на место! Страшный вопль заставил Светлану содрогнуться. С той стороны бились и царапали стену, но недолго, вскоре глухой рокот заглушил все остальные звуки.
Едва земные колебания стихли, главный призрак повернулся к Светлане:
— Ты завела в ловушку!
Светлана увидела, как задергались длинные белые пальцы и поняла, что это смерть.
— Тай! — отчаянно вскрикнула она, пятясь от зетага.
Тайфун рванулся было на помощь, но конвоиры повисли у него на плечах. Полетели искры. Птерод пришел в неистовство, однако призраки держали цепко.
— Я сейчас! — Тайфун собрал все силы, оторвал одного зетага от земли, но тут же почувствовал на горле костлявые пальцы второго. Птерод захрипел и рухнул на колени.
— Тай! — молила Светлана.
Главный зетаг надвигался, желтея на глазах и сухо пощелкивая костяшками пальцев:
— Проводник Орви не должен лгать.
Проводник? Светлана споткнулась о железную перчатку, чуть не упала… Проводник?!
— Это вы лжете! — заявила она с мужеством отчаяния. — Вы не выполнили основного закона!
Главный остановился, лицо его искази, а жуткая гримаса:
— Какого?
Светлана подняла и показала ему перчатку:
— Вы не должны были его убивать! Я, проводник, отошла от него, а вы, вместо того, чтобы следовать за мной, напали! Это ваша обишка, а не моя! Я ни за что больше не отвечаю. Вы не получите Могущества!
Призрак заскрежетал зубами, руки его то удлинялись, то укорачивались, по лицу проходили судороги.
— Ладно, — сказал он наконец. — Веди дальше.
Главный призрак выбрался из ямы самостоятельно, Светлане подал руку побелевший, как зетаги, Тайфун. Светлане очень хотелось оглянуться, но она боялась привлечь внимание призраков к неясному силуэту у стены и потому себя пересилила.
Переход кота Васьки на положение разумного союзника вселил в Светланину душу надежду на благополучный исход событий. Конечно, Светлана помнила об ультуновом происхождении своего кота, но все это время он вел себя, как обычное домашнее животное, к тому же нагловатое. Его двойника, истинного кота Ваську, срочно пришлось подарить подруге, так как появление ультунового конкурента ввело беднягу в меланхолию. Ультуновый немедленно воцарился в квартире на полных правах: свежая рыба, регулярные прогулки и теплое местечко на тахте.
Что такое ультуна? Этого не знал даже патрульный сто сорок седьмого сектора, имевший непосредственное отношение к появлению ультунового создания в Светланином доме. Достаточно сказать, что ультуна существует и из нее можно сделявировать абсолютно все, вплоть до кота.
Васька стал настолько привычной частью окружающего, что Светлана не удивилась, обнаружив его в трамвае, ведь кот частенько сопровождал хозяйку в походах по городу. Только по-человечески до сих пор не говорил… Впрочем, никто от него этого и не требовал!
Хотя Светлана и не оглядывалась, она была уверена: кот крадется следом — однажды он уже карабкался по отвесной стене и довольно удачно. У Светланы резко улучшилось настроение, и она позволила себе обратиться к главному зетагу:
— Вы не скажете, который час?
— Сто сорок четвертый.
Недоуменно хмыкнув, Светлана решила не переспрашивать. По ее предположению, сейчас должно быть около двух часов ночи.
Идти стало труднее: если до сих пор искатели Могущества опускались, то теперь приходилось подниматься. Заметно расширился коридор, хотя остальное осталось прежним: белесое свечение стен, испещренных трещинами, и хорошо утрамбованный пол. Местами он почему-то был теплее, местами холоднее, но в общем вполне терпимым для босых ног.
После двух поворотов коридор разделился на две абсолютно одинаковые галереи, и Светлана заколебалась, какую выбрать. Посмотрела на Тайфуна, но он молча пожал плечами. Птерода больше заботило расстояние, на которое ему позволяли отдаляться конвоиры, и те выгоды, которые он собирался из этого извлечь. Птерод тоже приободрился, несмотря на неудачный исход стычки, перестал гнуться в три погибели и экономить дыхание.
Светлана повернула направо. Шагов через сорок появился непонятный звук: то ли стоны, то ли вой, жалобный, надрывный. Он прокатился по тоннелю, заставляя чуть подрагивать стены, и затих. Светлана остановилась.
— Там кто-то есть, — сказала она главному зетагу.
— Вернемся?
Светлана ничего не ответила и двинулась вперед. Главный продолжал четко выдерживать дистанцию в два шага, Тайфун отставал от него на пять, а конвоиры давали своему подопечному не больше трех шагов свободы, продолжая внимательно следить за каждым его движением.
Стон повторился. Светлана вытянула шею:
— Может, там кого-то придавило?
Тайфун с сомнением покачал головой, но сказать ничего не успел, потому что Светлана вдруг ахнула и бросилась бежать. Длинные руки зетага поймали пустоту:
— Стой!
Конвоиры на всякий случай вцепились в птерода, а главный призрак устремился в погоню.
В конце галереи там, где был тупик, гигантская членистоногая тварь терзала человека. Мерно поднимались и опускались оканчивающиеся когтями лапы, но человек еще боролся. Светлана летела вперед все быстрее и быстрее, не слыша ничего, кроме рвущего душу воя-стона. Упасть на голову твари, вцепиться в глаза, а потом… Что будет потом, она не думала, главное, успеть!..
— Светка! — Тайфун удачно отшвырнул одного зетага, но второй попался ему под ноги.
Светлана была уже в двух шагах от твари, но тут вперед вырвался зетаг. Руки со свистом разрезали воздух. Первый удар обрушился на спину твари, ломая ее, как ячеистую скорлупу, снимая хитиновый покров, круша шипы и пластины зеркальных чешуек. Второй удар прихлопнул человека, оборвав протяжный стон.
Позади что-то загрохотало, но Светлана не обернулась. Она с ужасом смотрела на агонию неведомой твари, на беспорядочное мельтешение лап и на застывшего в неподвижности человека.
— Убийца! — прошептала она почти беззвучно.
Главный зетаг обошел чудовище, наклонился над человеком и поднял… пустую одежду. Горстка соломы, вот и все, что осталось лежать на полу. Призрак обшарил карманы и с торжеством показал Светлане небольшой белый кубик, грани которого тут же потемнели:
— Ключ! Могущество где-то рядом. Может, здесь?
Зетаг заглянул в отверстие уходящего в бездну колодца, в котором, должно быть, и скрывался зверь.
— Мы отыщем его, верно, проводник? Я ведь не нарушил закона, я следовал за тобой, проводник! А те… отстали.
«Отстали?» — Светлана оглянулась.
Стена такая, как везде: светящаяся, с прожилками трещин. Только земля под ногами чуть-чуть вздрагивала, да что-то глухо рокотало в стороне. Не было больше коридора, не было Тайфуна, Васьки, зетагов… Остался каменный мешок с колодцем, издыхающая тварь, немного тряпья и главный призрак. Все.
И тогда Светлана потянулась, как кошка, всем телом, ощутив каждую мышцу, каждую клеточку. Тело было послушно, как натянутая тетива. Танцующим шагом она приблизилась к зетагу и заглянула в его тусклые глаза, потом осторожно тронула пальцем серую грань кубика… Потом ударила ладонью по руке зетага! Кубик послушно взвился в воздух, задержался на секунду и скользнул в черную пасть колодца.
Призрак автоматически сделал хватательное движение, но рука его вдруг оказалась коротковата. Кубик проследовал своей дорогой.
— Желтая жаба! — Светлана отбросила со лба спутанные волосы и повторила почти ласково:
— Желтая жаба, возомнившая себя Богом.
Зетаг действительно пожелтел. Его страшные руки, готовые обхватить шею жертвы, вскинулись, но Светлана отскочила назад:
— Иди сюда, моя радость! Иди, я жду!
Она вздернула рукав куртки, погладила браслет Орви и поманила призрака:
— Ну, что же ты?
Зетаг вновь щелкнул руками, как гигантскими клешнями, хватая пустоту. Светлана рассмеялась, и этот смех странно прозвучал в тишине подземелья:
— Ну, что ты медлишь, господин покойник?
Зетаг взревел, обрушивая удар на то место, где только что стояла Светлана. С потолка посыпался песок.
Гибкая и проворная, как древняя охотница, Светлана кружила и кружила у края провала, но зетаг тоже был осторожен и хитер.
С каждым новым взмахом его руки пролетали все ближе и ближе от Светланы. Пот ручьем сбегал по щекам Светланы, на ходу она сбросила с себя куртку, оставшись в одном свитере. Игра становилась опасной. С каждым новым кругом Светлане было все труднее и труднее рассчитывать движения, к тому же мешала звериная туша, раскинувшая лапы на половине площади пола. Один раз зетаг дотянулся до Светланиных волос, и она лишь чудом успела откинуть голову.
— Ну, малыш, спеши ко мне!
Скользящий удар задел ее плечо, и ребро зетаговой ладони, словно ножом, срезало клок рукава вместе с кожей.
— Душка, я жду тебя!
Следующий удар должен был разнести Светланину голову, но девчонка отпрянула, и зетаг глубоко вогнал руку в новую стену. Он зарычал и рванулся, что-то сухо щелкнуло, рука оторвалась от плеча и осталась торчать, по локоть воткнутая в паутину трещин.
Вид однорукого зетага заставил Светлану попятиться и запнуться о валяющееся рядом с тушей тряпье… Новый удар сшиб ее с ног. Светлана отлетела к самому краю колодца и ощутила сквозь свитер ледяное дыхание тьмы.
Зетаг подошел ближе и остановился. Челюсть у него отвисла, и он засмеялся жутким каркающим смехом. Челюсть тряслась так, что было видно, как подскакивают желтые клыки. Светлана не смела шелохнуться, потому что тогда неминуемо сорвалась бы в бездну. Наконец зетаг перестал смеяться и наклонился. Сейчас его клыки вопьются в горло…
— Убийца! — вскрикнула Светлана так, что эхо раскатилось под сводами подземелья.
Какая-то неведомая сила отшвырнула зетага, он ударился о собственную, торчащую из стены руку и… рассыпался на куски! Вибрация! Простое сотрясение воздуха и все.
Светлана пролежала на краю колодца до тех пор, пока под струей холодного воздуха не онемела левая половина тела. Потом все-таки решилась откатиться в сторону и сесть.
Тишина. Мертвая тишина царила в подземелье. У стены валялись жалкие останки того, кто больше не сможет встать на пути. Светлана закрыла глаза и обхватила руками голову. Все тело нестерпимо ныло, казалось, разрывалось от боли каждая клеточка. Идти вперед больше незачем. Назад?.. Нет сил искать дорогу. Остается только…
— Светка!
Стена рухнула, погребая под собой останки зетага, и в образовавшемся проеме возник Тайфун. Светлана хотела вскочить, но только слабо пошевелила рукой и простонала: «Тай?»
— Раз проводник пожелал забиться в этот угол, значит, этот угол приблизит нас к Могуществу, то есть, к выходу, — объявил я.
Тайфун решил тряхнуть стариной, воплотился в какого-то буравчатого питона и продырявил потолок. Я, как всегда, оказался прав: именно эта галерея находилась совсем недалеко от поверхности.
Вылезли сами и вытянули Светку. А вылезли-то где? У свиней собачьих? Ничего подобного! У пруда, где еще постамент от богини остался! Это же в двух шагах от Дома! Смех да и только!
— Ты не устал? — Светлане хорошо было и покойно на руках у Тайфуна, однако она с беспокойством взглянула снизу на его осунувшееся лицо.
— Нет. Ты же знаешь, я снова птерод. Хочешь, полечу?
— Не хочу. — Напоминание о неземной сути отчего-то расстроило Светлану. — Что мы теперь будем делать?
Тайфун продирался сквозь заросли в сторону центральной аллеи, маневрируя, чтобы уберечь свою ношу от колючек, и потому ответил не сразу:
— Будем искать…
— Могущество?
— Переход.
— А Могущество?
— Да что оно тебе сдалось?
— Мне?! Это тебе оно сдалось! Затащил меня неизвестно куда, в проводники сунул!.. Я думала, ты патрульный, бандитов космических ловишь, а ты сам авантюрист! Отпусти меня сейчас же!
Светлана вывернулась из рук Тайфуна, шлепнулась в куст с колючками и рассердилась еще больше:
— Тоже мне, искатель Могущества… розовый!!
— Феофить! — кратко ответил Тайфун и зашагал дальше, сокрушая заросли на пути.
Кот пробирался где-то отдельно, поэтому Светлана вдруг оказалась одна в темноте и сразу же растерялась. Шуршало со всех сторон. Деревья тоскливо скрипели, в пруду кто-то громко булькал, дул пронизывающий ветер. Но главное, кто-то явно таился справа в кустах… Нет… слева. Все-таки справа. Сейчас выскочит…
— Тай! — отчаянно воззвала Светлана.
Бесшумно возникший за спиной птерод перепугал ее до дрожи.
— Я-я, каж-жется колючку з-загнала, — сообщила Светлана упавшим голосом и добавила совсем жалобно: — Ты не бросай меня одну здесь, пожалуйста…
Тайфун молча поднял ее на руки и опять понес сквозь ночь. Притихшая Светлана, прижавшись к груди «неуловимого Юма», слушала, как стучит под бинтами его сердце, и чувствовала, как ноет собственное. Возле самого порога птерод чуть не споткнулся о разбитую богиню, отшвырнул мраморные осколки и раскрыл дверь.
Жарко пылал огонь в камине, на столе стояла зажженная «летучая мышь» и восседал кот.
— Добро пожаловать в Дом Орви! — сказал кот. — Извольте получить Могущество.
— Пошел вон! — Птерод сбросил его со стола, опустил Светлану в одно кресло, сам плюхнулся в другое и с наслаждением вытянул ноги к камину.
В холле царил идеальный порядок, все находилось на своих местах и, кажется, выглядело гораздо новее. В глубине души Светлана опасалась найти здесь Клодта… Однако ничто не напоминало об ушедших, словно бы ничего не было.
— Я серьезно! — обиженно сказал кот из-под кресла.
— И я серьезно.
— Тай! — Светлана в недоумении раскрыла глаза. — Но, если не за Могуществом, то зачем ты пришел к нам опять?!
— Феофить! Я уже пояснил.
— Когда?
«Неуловимый Юм» тяжело вздохнул, зачем-то вытер лоб и тоскливо посмотрел на Светлану:
— Сразу же. По прибытии сюда. Зетаги каким-то образом пронюхали, что ты можешь быть проводником, я хотел их опередить и временно с Земли эвакуировать. Браслет Орви действует только в пределах закрытого сектора. Но я не успел: они тащились за мной по пятам. А потом уже волей-неволей пришлось вступать в игру, не было другого выхода.
— Так ты?..
— Он примчался тебя спасать, — подтвердил кот, высовываясь из-под кресла. — Так Могущество брать будете? Я код знаю!
У Светланы почему-то вспыхнули щеки, ей вдруг стало отчаянно стыдно:
— Тай, я думала…
— Она думала, что ты подлец, — сообщил кот, на всякий случай опять ныряя под кресло, — но все равно влюбилась!
— Сейчас схлопочешь! — пообещал Тайфун. — Слишком болтливым стал.
Светлана спрятала лицо в ладонях, а Васька заполз поглубже в тень и оттуда заявил громко:
— А еще я знаю, почему Тайфун примчался сразу!..
— Прибью! — повысил голос птерод.
— Потому что боялся, что зетаги вышли на Светкин след из-за его первого прилета, во-первых, а во-вторых!..
Тайфун воплотился в десятилапа с утыканным шипами хвостом, но Васька пулей взлетел на оленью голову и оттуда закончил речь:
— Могущество брать будете?!
Десятилап рявкнул так, что в окне повылетали стекла, из щелей посыпалась труха, а один из портретов вообще упал на пол.
— И этот ненормальный птерод — мой родственник! — крикнул кот, каким-то чудом оказавшийся на потолке. — Ведь злосчастное Могущество, которым Орви спасал народ птеродов, это не что иное, как праультуна — вещество дьявольской силы. Орви всего-навсего сделявировал ее так, чтобы в каждом птероде стала циркулировать капелька праультуны. Но капелька, в то время как я являюсь чистокровной уль…
Метким ударом хвоста десятилап отправил Ваську за окно, но кот тут же просунул мордочку в дверь.
— Я еще не сказал самого интересного! Птерод не знает, кто навел зетагов на Светкин след!
Десятилап воплотился сперва в розового осьминога, затем в Кощея Бессмертного и только в заключение стал неуловимым Юмом.
— Кис-кис, — позвал Юм, — иди сюда.
— Мне и здесь неплохо! — Кот скрылся за дверью.
— Не бойся, не трону.
— Тронул один такой! — с угрожающей миной сообщил Васька, опять появляясь на пороге. — Ну ладно, скажу, а то вы от любопытства лопнете. Ты, Светка, помнишь, меня не было четыре дня?
— Еще бы, я думала, тебя Степановна отравила.
— А перед этим ты что делала? Молчишь? Так я напомню: рыдала в подушку и дергала меня за хвост.
— Врешь!
— Не вру. Правда, дергала легонько. В тот день тебя с утра преследовали неприятности. Поцапалась с классной дамой из-за того, что не смолчала. Взрослые не любят, когда им возражают. Она обозвала тебя «соплячкой», а ты в ответ хлопнула дверью. Лучшая подруга посоветовала тебе не лезть на рожон, потому что у классной есть тысяча способов сделать пакость, а ты пока всего-навсего человекоединица школьной статистики. Ты возмутилась, а подруга рассмеялась в ответ и сказала, что сказочки о человеческом достоинстве придуманы для дурочек вроде тебя. Если у папы с мамой мало денег, тебе лучше сидеть тихо и не высовываться.
Когда ты возвращалась домой, тебя мимоходом оскорбил какой-то парень. Тебе хотелось плюнуть в его наглую рожу, но ты побоялась. Ты ведь трусиха, Светка. Улица была пустынна, силы неравны, и ты пошла дальше, вернее, побежала, а зло ухмылялось в спину. Ты помнишь?
— Замолчи!
— Я всегда молчал. Ты жаловалась мне, потому что я молчал. Тем и хорош был. Ты дернула меня за хвост, сказала, что мир отвратителен и никаких сил терпеть его нет. Тогда я решил заболеть, а еще лучше — исчезнуть. Ты искала меня четыре дня и забыла о собственных неприятностях. Это было несколько неожиданно, я никак не рассчитывал, что ты настолько привязана к собственному коту…
Мраморный осколок, попавший Светлане в руки, врезался в дверь над кошачьей головой, отлетел в сторону и застыл среди разноцветных осколков стекла на полу (окно, пострадавшее от рева десятилапа).
— Благодарю, — сказал кот, даже не моргнув глазом. — Это дьявольски приятно, когда о тебе беспокоятся. Тем временем птерод маялся, сидя на своей базе. Ты думал, никто не увидит перемены цвета? Да ты сер, как мышь! А потом еще и зеленел… Кому все это нужно?
База, вахты, а дальше-то что? Ты же ненавидишь службу, у тебя четыре взыскания только за последний сезон! Ты что-то доказывал, но кому? Себе, что ли? Себе ты все объяснил еще в родной пещере, когда тебя признали дефективным за очередной несвойственный нормальным птеродам выбрык.
— Откуда этот гад столько знает? — спросил Тайфун с искренним изумлением.
— Да я же ультуновый, дорогуша! Я же стопроцентно ультуновый! Я понял, в чем суть проблемы, и еде лал выводы. Это я подсунул зетагам браслет Орви вместе с соответствующей информацией.
— Все-таки я его убью, — тихо сказал Тайфун.
— Я хочу домой, Тай!
Птерод хмуро молчал. Он обследовал холл, крыльцо, дорожку и нигде не нашел следов Перехода. Искаженная реальность не собиралась отпускать пленников.
— Надо помириться с Васькой, он наверняка знает… Птерод издал какой-то странный звук, похожий о одновременно на свист и звон колокольчика.
— Между прочим, во всем доме нет ни крошки еды, — сообщил кот, появляясь в проеме разбитого окна. — И воды тоже!
Васька исчез прежде, чем облако с Дзяндзо доползло до окна, и опять просунул мордочку в дверь:
— Конечно, птероды могут долго на автономии протянуть, а вот люди слабее…
— Чего ты хочешь? — напрямик спросил Тайфун, возвращая себе облик неуловимого Юма.
— Дом Орви — это не столько творение Орви, сколько самонастраивающаяся система. Разыскал Могущество — уходи, не нашел — сиди здесь.
Светлана совсем сникла.
— Опять в подземелье лезть?
— Никуда лезть не надо. Код я знаю, вступаете в контакт с Могуществом и убираетесь на все четыре стороны!
— Согласен.
Светлана поняла, что сейчас все закончится, обрадовалась… а потом расстроилась. Когда Тайфун направился к двери, Светлана торопливо сунула в карман осколок цветного стекла и кусочек мрамора, которым она так и не попала в Ваську. Ей хотелось иметь материальное доказательство существования Дома Орви, но взять что-нибудь покрупнее просто не рискнула. Вдруг на границе Перехода есть таможня?
Небо уже серело, но солнце еще не показывалось. Старый парк дышал ночным туманом, а песок дорожки был влажным от росы. Светлана поежилась: после тепла холла снаружи показалось слишком неуютно.
Кот повел носом в сторону поверженной статуи и потребовал, чтобы птерод ее поднял.
Тайфун с трудом перекатил богиню на спину и со Светланиной помощью кое-как прислонил обезглавленную гречанку к стене. Богиня норовила завалиться набок, но птерод это намерение пресек, подперев ее для устойчивости толстой веткой.
Во время операции Васька подавал советы, правда, издали. По окончании он наскоро пробубнил длинную и весьма неразборчивую фразу, велел Светлане снять браслет и надеть его на вытянутую в требовательном жесте руку гречанки.
Светлана взялась за браслет не без сомнения, но он снялся на удивление легко.
Гречанка приняла дар спокойно, как и подобает мраморной богине, разве что чуть-чуть покосилась от Светланиных усилий.
— Чего ты хочешь от Могущества? — спросил кот у птерода.
Тайфун пожал плечами:
— Как ты мне надоел, Васька! Голову морочишь! Я же тебе не Орви, чтобы думать за всех и решать за всех. Зачем мне Могущество? Сам сказал, что во мне капля ультуны есть, чего еще?! Кончай эту историю.
— Принято, — сказал кот.
Моросил мелкий дождь. Слева смутно маячили корпуса новостройки, справа начинался огромный пустырь, перерезанный железнодорожной насыпью: тянули новую ветку к машиностроительному заводу.
— Мой корабль! — воскликнул Тайфун радостно.
— Где? — Светлана в недоумении огляделась по сторонам.
— Вон там!
— Не вижу.
— Естественно, я установил защитное поле. Не хватало еще зевак собрать…
Кот брезгливо отряхнул лапу, обошел лужу и сел, аккуратно разложив на сухом месте хвост:
— История закончена. Мчись на свою базу.
Птерод повернулся и пошел, не оглядываясь.
— Тай!
Тайфун остановился.
— Мотай-мотай, не обращай внимания, — посоветовал кот.
Чтобы не зарыдать в голос, Светлана вцепилась зубами в рукав своего многострадального свитера. Ее била мелкая дрожь.
Тайфун оглянулся через плечо:
— Ты замерзла?
— Конечно, замерзла! — ворчливо отозвался кот. — Босиком, в одном свитере и тоненьких брюках. Был бы ты человеком, тоже бы замерз под дождем. Улетай скоренько, а мы домой в тепло отправимся!
Тайфун заколебался.
— Ты не хнычь, — успокаивал кот хозяйку. — Идти недолго: до первого милицейского поста.
Светлана даже дрожать перестала.
— При чем здесь милиция?
— Так сто пятьдесят девятый час истекает, тебя больше недели дома не было! Вся городская милиция ищет.
— Как, больше недели? Только вторые сутки…
— Это там вторые, а здесь — больше недели!
— Боже, что творится дома! — Светлана повернулась и побежала в сторону города.
Но не успела пробежать и нескольких шагов, как налетела на Тайфуна. Птерод стоял, низко нагнув голову, и смотрел под ноги:
— Я хотел это… проститься…
— Выгонят тебя из Патруля, — мрачно процедил кот и почесал за ухом.
— Зачем ты это затеял? — Светлана свесилась с тахты, чтобы посмотреть на свернувшегося в мягких домашних тапочках кота. Задние лапы и хвост были втиснуты в левый, передние и голова в правый, остальное покоилось на коврике.
Сытый и довольный, Васька лениво приподнял голову:
— Исключительно из интересу. Проверяю кое-какие теории.
— Ну и вредный же ты!
— Отчего это? Ты жалеешь?
— Я? Нет! Но почему ты нам проститься не дал?!
— Малолетняя развратница, — сказал кот, зевая. — Вы — биологически чуждые существа.
Светланина рука ухватила кота за шкуру, основательно встряхнула и швырнула в сторону двери.
Васька завис в воздухе, сердито блеснул зелеными глазами:
— А ну, полегче!
— Я люблю его!
— Ну и что? — Кот продрейфовал к окну и завис на уровне батареи центрального отопления. — Кого ты любишь? Неуловимого Юма, облако с Дзяндзо или розового осьминога?
— Тайфуна. Любого.
Кот подставил живот струе теплого воздуха, а лапы распростер, как в невесомости:
— Никому не говори об этом. Не поймут. Зачем тебе монстр?
— Он добрый!
Между усами кота проскочила белая искра:
— Нашла добряка! Все равно ты его к своей юбке не привяжешь. Он вольный. Как я.
— Дурак ты, ультуновый! — с сердцем сказала Светлана и откинулась на подушку.
Светлана смотрела в темноту совершенно сухими глазами. Она действительно не жалела ни о чем, хотя идти по городу глубокой осенью босой и простоволосой под огнем перекрестных взглядов, шепотков за спиной, прикрывая ладонью дыру на рукаве свитера, шарахаясь от сирен и встречных милиционеров…
Ну и что? Зато воспоминаний у нее никто отнять не сможет.
Никогда в жизни Светлане не было так хорошо, как на руках у Тайфуна: самого смелого, самого сильного, самого доброго. Мир мог ходить на ушах и взрываться, все равно Тайфун его не боялся, а значит, не боялась и Светлана. Древняя, очень древняя женская надежда на защиту. Пусть все рухнет в ад, но мужчина выстроит в аду крепость, за надежными стенами которой женщина сможет растить детей. Матушка природа пообещала каждому свой приз, а потом отступила, оставляя мир на волю провидения.
Заарканить силу? Зачем умалять ее? Нельзя обращать свободу в неволю. Существуют более надежные штуки, чем аркан: внутренняя необходимость. Это свобода и неволя одновременно.
Светлана не предавалась долгим размышлениям, она знала, что все идет, как надо. Васька затеял авантюру? Стало быть, затеял. Не убивать же его в самом деле за это. Жалко. Может, он хотел как лучше.
Тайфун умчался? А что ему оставалось делать? Он и так потерял уйму времени. Он патрульный, в конце концов, должен порядок наводить! Что ему здесь?
Сердце ноет? Так как же ему не ныть: на то и сердце.
Только… как бы чего не случилось с птеродом. Уж больно он всегда на рожон лезет!
— Васька!
Кот с перепугу шмякнулся на пол.
— Чего орешь?!
— А зетаги не отомстят Тайфуну? Скажи!
— Откуда мне знать, — пробурчал кот. — Они мне свои планы не докладывают.
— Васька!..
— Чего ты воешь? Родителей разбудишь! — Васька ударил себя хвостом по бокам и стал похож на маленького тигра. — Ничего с твоим птеродом не станется! Надоела ты мне… Чего сама Могуществом не воспользовалась? Решила бы все проблемы за раз.
— А разве проводнику можно?
— Конечно!
Светлана заплакала еще горше.
— Не реви. У тебя в кармане вельветовых брюк лежит кусочек Могущества, которого хватит на пару галактик.
Светлана мигом спрыгнула с тахты, прокралась в ванную и извлекла из ящика с грязным бельем брюки. В кармане обнаружила кусочек стекла и кусочек мрамора. Это?
— Все равно, — прошипел Васька. — Весь Дом состоял из праультуны. Что будешь заказывать? Только думай в темпе: я спать хочу.
— Васенька, сделай меня птеродом!
— А не наоборот?
Светлана яростно замотала головой.
— Хорошо, — изрек кот и повторил свою малопонятную фразу. — Будешь птеродом. Но не вздумай менять облик в присутствии родителей! Все на сегодня. Спать!
— Но зетаги?..
— Да что зетаги?! — рассвирепел кот. — Если хочешь знать, им до Тайфуна теперь дела нет! Кто здесь проводник?
Светлана со счастливой улыбкой погладила белый шрам на запястье и улеглась спать.
Я родился невезучим и помру таким! Меня выставили из Патруля и отобрали корабль. Что мне стоило сделать из себя суперптерода? Тогда никакие корабля вообще не требовались бы! Глупость есть глупость, ничего не попишешь.
А теперь что? Зетаги попробовали было вокруг меня возню затеять, но быстро отстали. Это не к добру. Как бы они опять в закрытый сектор не устремились. Далось им это Могущество, феофить!