Почти во всех подразделениях, действия которых мы будем рассматривать, личный состав формируется, во-первых, на профессиональной и, во-вторых, на добровольной основе.

Например, личный состав GIGN пополняется исключительно добровольцами в возрасте до 32 лет, прослужившими не менее пяти лет в национальной жандармерии. Предпочтение отдается выходцам из эскадрона парашютистов и подразделений по подавлению мятежей в тюрьмах. В группе вмешательства есть офицеры, которые отвечают за подбор кандидатов еще во время их службы в других подразделениях корпуса. На кандидата собирается досье, изучается его личное дело, с ним беседуют командиры. Только после этого ему предлагают пройти отбор в группу. В подразделении приветствуется, когда сами бойцы приглашают на службу своих товарищей.

Однако все начинается только после того, как получено разрешение от командира корпуса жандармов и сдана ежегодная весенняя проверка. При успешной сдаче кандидат допускается к отборочному раунду, ко-трый проходит на базе в Мондесир. Сразу после прибытия на базу с кандидатом беседуют психологи. Затем ему предлагают для решения различные психологические тесты. В принципе, такая практика существует почти во всех антитеррористических подразделениях. Боец спецгруппы должен быть хладнокровным и волевым, способным к риску и в то же время эмоционально уравновешенным, но, прежде всего, он должен быть энтузиастом своей новой профессии.

Затем следует «отборочная» неделя. Этот тест, по сути, то же самое, что и курс по преодолению препятствий для инструкторов спецподразделений. В первый день кандидат должен 25 раз подтянуться на перекладине, 100 раз отжаться от пола на кулаках и с весом на спине, 300 раз выполнить упражнение на пресс (сгибания и разгибания корпуса). Как правило, этот этап все проходят без особых проблем.

Следующие дни приносят более тяжелые испытания. Кандидаты в снаряжении весом 15—20 кг должны пробежать 8 км за 38 минут, подняться по семиметровому канату за 7 секунд, пройти по бревну с завязанными глазами, проплыть 50 метров вольным стилем за 35 секунд и еще 50 метров — под водой. Также им предстоит плавание на 50 метров со связанными руками и ногами, кстати, тоже на время.

Кроме того, курс включает бег по крышам, подъем на здание по водосточной трубе, побег из плена и выживание, в ходе которого проверяется реакция на стресс. Очередное упражнение — схватка с охранным псом из кинологического подразделения корпуса жандармерии, специально натасканным для атаки на человека. Здесь изучают реакцию бойца на нападение: не растеряется ли он, насколько будет сам агрессивен. Этот этап испытаний заканчивается еще одной проверкой стойкости и агрессивности, в ходе которой каждый кандидат должен показать себя на ринге. Такие бои проводятся не часто, но помогают отобрать тех кандидатов, кто имеют более высокую мотивацию для зачисления в группу.

Третий, самый сложный этап отбора, — огневой. На нем отсеиваются, как правило, около 40 процентов претендентов. Для выполнения упражнения стрелок получает 10 патронов. Во время огневого этапа от кандидата требуется набрать 80 очков из 100 при стрельбе из пистолета по мишени на дальность 25 метров. Из винтовки надо попасть в цель с расстояния 200 метров и набрать не менее 75 очков. При этом стрелок постоянно находится в движении. Наилучший результат является определяющим для кандидата в группу.

После завершения отбора командир GIGN или старшие офицеры группы проводят собеседование с кандидатами, с учетом результатов, показанных во время отборочного курса и данных психологического тестирования. Все испытания проходят не более 10 процентов от первоначального состава кандидатов.

Прошедшие испытания становятся курсантами учебного центра. Им еще предстоит доказать, что они смогут служить в группе. Курсанты оставляют на три месяца свои части, чтобы пройти интенсивный курс физической подготовки, который включает в себя преодоление препятствий, приемы самозащиты и нападения, горную подготовку и плавание. Они изучают пехотную тактику, рукопашный бой, высадку с вертолетов, горный альпинизм, подводное плавание. Под руководством опытных инструкторов совершенствуют свои навыки в стрельбе из пистолета, пистолета-пулемета и автоматической винтовки. Они расстреливают тысячи патронов, выполняя упражнения как индивидуально, так и в группах, отрабатывая проникновение в здание и его осмотр. Скорость выполнения упражнений постоянно возрастает, это позволяет инструкторам изучать своих подопечных в условиях стресса.

В течение трех месяцев инструкторам предстоит выяснить, кто из курсантов попадет на основной курс обучения, а кто попытает счастье в другой раз.

Интересная деталь: с учетом опыта британского спецназа SAS, во время отборочных испытаний кандидатам в G1GN устраивают всякого рода «подлянки». Цель — отсеять тех, кто недостаточно мотивирован, кто не готов пройти через все испытания и даже унижения ради одной цели — стать бойцом спецназа.

Раз уж мы упомянули 22-й полк SAS, то стоит привести такой факт: его инструкторы встречают кандидатов словами: «Мы не будем вас отбирать. Мы дадим вам такую нагрузку, чтобы вы сдохли. Тот, кто выживет, будет учиться дальше». И эти слова не расходятся с делом: выдерживает только один кандидат из пяти.

По сообщениям печати, набор личного состава SAS осуществляется 2 раза в год на добровольной основе из числа офицеров, солдат и сержантов сухопутных войск и ВВС. В связи с особой сложностью задач, возлагаемых на эти подразделения, кандидаты проходят тщательный отбор. Важное значение придается их политической благонадежности.

Английское командование постоянно подчеркивает, что служба в частях специального назначения является почетной, романтичной, дающей разностороннюю подготовку. Денежное содержание здесь значительно выше, чем у военнослужащих других частей. Личный состав частей специального назначения считается элитой вооруженных сил Великобритании. Эти подразделения не имеют особых отличител ьных знаков на форме одежды, за исключением эмблемы — серебряный кинжал с голубыми крыльями и девизом «Побеждает отважный». Ее носят в качестве кокарды на берете.

Отбор кандидатов включает несколько этапов, в ходе которых они проходят проверку умственных способностей, физической выносливости, общей военной подготовки, настойчивости, сообразительности, находчивости и других морально-боевых качеств. По внешним данным кандидат должен иметь средний рост, европейские черты лица без особых примет и крепкое телосложение. (Только в подразделения, обеспечивающие безопасность высокопоставленных лиц, подбирают рослых военнослужащих). После каждого этапа кандидаты, не прошедшие установленные тесты, отчисляются (в целом отсев превышает 80 процентов!). Отбор будущих бойцов SAS длится полгода и включает пять этапов:

(1) 10 дней. Проверка физических возможностей и умения ориентироваться на местности. Необходимо пробежать 2,4 км за 12 минут.

(2) 10 дней. Проверка выносливости и волевых качеств. Ежедневно проводятся марш-броски по пересеченной местности с возрастающей нагрузкой Последний марш-бросок на 64 км с полной выкладкой и ограничением по времени в 20 часов!

(3) 98 дней. Тактика, военная топография, огневая подготовка.

(4) 140 дней. Парашютные прыжки, в том числе с малых и сверхмалых высот.

(5) 21 день. Способность к выживанию в условиях дикой природы и действия в экстремальных условиях.

После 179 дней усиленного отбора, лишь один кандидат из пяти проходит все этапы и заключает контракт.

Сошлемся на воспоминания создателя американской антитеррористической группы «Дельта» полковника Чарльза Беквита. В 1962 году, еще в чине капитана, Бекквит проходил стажировку в 22-м полку SAS и на себе испытал систему отбора и подготовки личного состава, разработанную англичанами.

Первое открытие, которое сделал Беквит, было таким: право носить берет с эмблемой SAS необходимо заработать, пролив немало пота и крови. Проверочные испытания, разделенные на пять этапов, занимали полгода! Самым трудным был второй этап, посвященный проверке силы воли и общей выносливости. Он сводился к ежедневным марш-броскам по пересеченной местности в течение 10 дней. При этом каждый раз дистанция увеличивалась. В первый день нужно было преодолеть 6 миль (около 10 километров) с рюкзаком за плечами весом 40 фунтов (18 кг). А в последний день — 40 миль (64 км) уже с грузом 50 фунтов (22,7 кг)!

Кандидатам не говорили, в какое время они должны уложиться, лишь подчеркивали, что двигаться надо как можно быстрее. Загвоздка заключалась в том, что 64 километра требовалось преодолеть максимум за 20 часов, тогда как после 12 часов марш-броска силы человека полностью истощаются. И он начинает искать повод, чтобы передохнуть или хотя бы снизить темп движения. Естественно, такие люди в SAS не попадали. Зато оставшиеся открывали в себе невероятные резервы выносливости и упорства, о которых раньше даже не подозревали!

Немецкий спецназ GSG-9 комплектуется добровольцами из военнослужащих Федеральной пограничной службы. Ежегодно набирается около 150 кандидатов, пять процентов из которых отсеивается еще на местах. В течение трех дней кандидаты должны пройти медицинскую комиссию и сдать следующие вступительные экзамены: 4-часовой тест на проверку психологического состояния, проверку выносливости и выдержки, способностей и навыков в стрельбе из стрелкового оружия, проверку физической подготовки по разным видам спорта, общеобразовательный тест. Успешно прошедшие все тесты допускаются к курсу тренировок, который длится 22 недели. Вот что говорит один из инструкторов GSG-9:

«Наши кандидаты должны обладать развитым интеллектом и высокой социальной компетентностью. Они должны уметь работать в коллективе, бороться со стрессом, быть готовы к освоению новых технологий и, конечно, сверх того, в состоянии переносить повышенную физическую нагрузку».

Желающих служить в этом элитном подразделении более чем достаточно. При этом финансовый стимул можно не принимать во внимание. Чуть более 150 евро в месяц составляет доплата спецназовцу в сравнении с обычным полицейским такого же чина. И все же для многих принадлежность к GSG-9 является исполнением заветной мечты, что подтверждается огромным приемным конкурсом.

Однако герои-одиночки не имеют шансов попасть в группу. Философия у подразделения совсем иная:

«Основной принцип GSG-9 состоит в том, что одного человека в группе всегда можно заменить другим. Однако широкий фронт выполняемых нами задач делает необходимым, чтобы каждое подразделение имело свою специфическую квалификацию. Поэтому GSG-9 внутренне делится натри части: снайперы, боевые пловцы и парашютисты».

Быть бойцом группы GSG-9 означает быть сотрудником полиции. А это опасная профессия. Иногда тот, кто защищает людей и общество, сам становится жертвой. Один из самых трагичных эпизодов в истории подразделения произошел в 1993 году, когда его сотрудник Михаэль Нефцеллер погиб при задержании террориста Вольфганга Грамса. Поэтому стресс на рискованном задании присутствует всегда. Но как говорят сами бойцы подразделения, тот, кто не умеет побороть стресс, избрал себе неверную профессию. А чтобы избавить себя от лишнего риска в обыденной жизни, сотрудники группы разговаривают с журналистами в присутствии телекамер только в масках.

Австрийское АТ-подразделение «Кобра» (ЕКО Cobra; нем. Einsatzkommando Cobra) — составная часть австрийской жандармерии, также как G1GN и GSG-9 комплектуется исключительно за счет личного состава МВД. Возраст добровольцев может быть от 22 до 35 лет. Фактически средний возраст бойцов 30—33 года, сотрудники штаба и группы обслуживания обычно постарше.

Прием кандидатов производится два раза в год (январь, июль) и включает прохождение медицинской комиссии, психофизических тестов, выполнение нормативов по физической и стрелковой подготовке. В заключение мандатная комиссия выбирает среди выдержавших испытание 20 человек наилучших и заключает с ними контракт сроком на два с половиной года.

Но это не означает, что новичку удастся пробыть в «Кобре» весь указанный срок. Дело в том, что обучение новых бойцов в учебной группе продолжается ровно шесть месяцев, а потом устраивается экзамен, в котором участвует весь личный состав боевых групп, и новички, и ветераны. По итогам этого экзамена 20 бойцов, показавших самые низкие результаты, отчисляют и возвращают в те части МВД, в которых они служили до поступления в ЕКО Cobra.

Жесткая система конкуренции, когда слабый уступает место сильному, поддерживает высокий уровень готовности бойцов спецподразделения к решению любых боевых задач. Это еще не все. Тем, кому удалось продержаться в «Кобре» весь контрактный срок, предлагают продлить контракт всего лишь на полтора года. Затем отслуживших ветеранов возвращают на места прежней службы. Благодаря такой организации дела, австрийская жандармерия имеет в своих рядах большое число прекрасно подготовленных людей, а самой «Кобре» не грозит потеря качества.

В Израиле существует немало спецподразделений, каждое из которых имеет собственные задачи. Например, «СайеретМаткаль» — «Соединение 101», специализируется на разведывательных и силовых операциях за рубежом. Основной целью «Сайерет Дувдеван» («Вишня») является точечное уничтожение или арест террористов на палестинских территориях. «Сайерет Эгоз» («Орех») занимается борьбой с партизанами.

Все эти и еще десяток подразделений спецназа комплектуются призывниками. Да, это верно, что в спец-подразделения идут только добровольцы, .которые готовятся к предстоящей службе еще в школьные годы. Верно и то, что в некоторых частях служба продолжается до шести лет, поэтому молодые ребята становятся профессионалами высочайшего класса. Но все же первоначальный набор идет среди допризывников.

И практически только в одно спецподразделение набирают профессионалов — это ЯМАМ, антитеррористическое подразделение полиции Израиля. В это подразделение обычно попадают выходцы из армейского спецназа, закончившие военную службу. В половине случаев речь идет об офицерах, которые готовы отложить в сторону свои армейские погоны и начать подготовку с нуля в качестве рядового бойца. В результате, по словам бывшего командира подразделения полковника Двира, ЯМАМ получает простых бойцов, которые мыслят как командиры взвода или роты.

Французское подразделение антитеррора GIGN входит в состав ГСИГН (Группа безопасности и вмешательства национальной жандармерии) и подчиняется руководству ГИСГН. Помимо GIGN это формирование включает еще эскадрон парашютистов и группу охраны президента Франции.

Численность личного состава GIGN несколько раз менялась. А 2000 году количество бойцов группы превысило сотню. По данным, имеющимся в открытой печати, сейчас в GIGN служат 87 бойцов (5 офицеров и 82 унтер-офицера). По другим данным количество бойцов составляет около 100 человек. Весь личный состав GIGN имеет квалификацию парашютиста.

Наиболее известны командиры GIGN капитан Кристиан Пруто, руководивший группой в 1973—1982 годах и майор Денни Фавье (1992—2001 гг.).

GIGN состоит из следующих подразделений: секции командования, специального отряда, четырех оперативных групп и из секции оценки и переговоров. В командную секцию входят командир Группы, его заместитель и три оперативных офицера. Специальный отряд включает канцелярский и технический персонал, специалистов в области логистики, а также персонал поддержки и подготовки. В секцию оценки и переговоров входят четыре сотрудника. Оперативные группы состоят из командира в звании капитана или лейтенанта и пятнадцати жандармов. Две оперативные группы специализируются на подводном проникновении и две имеют специальную десантную подготовку.

В GIGN имеется также кинологическое подразделение. Собак обучают в течение года. Отбор у них не менее тяжелый, чем у людей и включает, как физические, так и психологические тесты. Собак обучают обнаруживать различные типы взрывчатых веществ, они десантируются вместе с инструкторами на землю и воду, но главное — обучены действиям в составе штурмовых групп и захвату террористов или других преступников. При проведении операций GIGN несколько раз использовал собак при штурмовых действиях и захвате преступников. Несколько собак погибли в 1982 году. Как правило, собаки служат в отряде 7—8 лет.

Первая и вторая оперативные группы включают в себя 18 подводных пловцов-интервентов. В GIGN подчеркивают, что это не боевые пловцы. Двенадцать специалистов по затяжным прыжкам служат в третьей и четвертой группах. Несмотря на то, что и пловцы-интервенты, и специалисты по затяжным парашютным прыжкам входят в состав оперативных групп, применять их в соответствии с их специализацией разрешается только в рамках антитеррористической операции, в соответствии с так называемым «пиратским планом» — планом захвата, разработанным в 1980 году для борьбы с терроризмом.

Капитан Оливер Ким рассказывал, что трое парашютистов подготовлены специально для действий в случае необходимости проведения операций вторжения в удаленном районе. В этом случае после заброски они выполняют роль «выдвинутого глаза» группы.

Сложность задач, решаемых GIGN, влияет на организацию управления и взаимодействия ее подразделений и бойцов.

Так, командир в ходе операции избегает оперативных директив и предоставляет полную свободу при выполнении задачи двум своим заместителям и командирам групп. Каждый солдат, входящий в состав подгрупп боевого порядка, четко знает свои обязанности; молодых рекрутов опытные офицеры используют с учетом их опыта. Среди особенностей работы бойцов GIGN во время операций — использование жестов для связи и полный отказ от вербального общения в этот период.

Особое внимание уделяется разбору операции и обмену впечатлениями после выполнения задачи. Во время этого каждый анализирует свои мысли и реакцию, комментирует или даже критикует поведение своего товарища во время операции. Несмотря на то, что критика не всегда приятна, такое обсуждение помогает в дальнейшем действовать более успешно.

Две оперативные группы постоянно находятся на круглосуточном боевом дежурстве. Время готовности групп к выполнению задачи составляет 30 минут с момента принятия решения в штабе национальной жандармерии и отдачи распоряжения о применении подразделений GIGN. Приказ о привлечении спецназа отдает руководитель Главного управления национальной жандармерии. GIGN может быть задействована в любой стране мира, если на то есть согласие руководителей этой страны. Так было при захвате заложников в Джибути, в Саудовской Аравии и в Ливане.

Довольно часто за рубежом группа действует в сотрудничестве с DGSE — французской внешней разведкой. У французов сложились довольно тесные отношения с немцами (GSG-9), англичанами (SAS) и испанцами (ГЕО). Специалисты GIGN помогали создавать АТ-подразделения в Марокко, Тунисе и Алжире.

Учитывая, что ГСИГН административно входит в состав COS (Commandement de Operations Speciales) — командования специальных операций министерства обороны Франции, не удивительно, что группа активно взаимодействует с его подразделениями. В частности, водолазы тренируются под руководством инструкторов из «Коммандо Юбер» (боевые пловцы), а парашютисты — с инструкторами из COS.

Немецкая группа антитеррора GSG-9 насчитывает в своих рядах порядка 200 (по другим данным — 300) сотрудников, которые разделены на три оперативных отряда.

GSG 9/1 — специализируется на проведении анти-террористических действий в стандартных условиях, 100 человек личного состава.

GSG-9/2— антитеррористические действия на судах и прочих морских объектах, 100 человек личного состава.

GSG 9/3 —группа десантников-парашютистов, 50 человек личного состава. Эта группа осуществляет борьбу с воздушным терроризмом.

В каждый оперативный отряд, помимо управления, входят 10 боевых команд по 5 человек (2 пулеметчика, 2 автоматчика и снайпер). Команды представляют собой тактические боевые единицы, способные решать боевые задачи самостоятельно. Эти группы не статичны — в зависимости от условий могут быть сформированы специализированные группы бойцов, состоящие из необходимых в конкретной ситуации бойцов с разными навыками и способностями. Хотя надо отметить, что каждый боец GSG-9, как правило, владеет несколькими боевыми специальностями.

Кроме оперативных групп, в составе GSG-9 имеются штабная группа, вертолетное звено, учебный отряд, отряд связи и информации, группа техников и подразделение снабжения.

Австрийское спецподразделение антитеррора ЕКО Cobra («Кобра») насчитывает 170 человек. Организация подразделения выглядит следующим образом: штаб, состоящий из пяти отделов, четыре боевые и одна учебная группы, обслуживание. В Штабе служат 40 офицеров и унтер-офицеров, в составе боевых групп — 80 человек унтер-офицеров и рядовых (по 20 человек в каждой, разделенные на звенья из 4-х человек), 20 человек входят в учебную группу и 30 человек составляют обслуживающий персонал (техники, врачи и т.д.).

Одна боевая группа всегда находится на дежурстве. Через сутки ее сменяет другая. После объявления тревоги дежурная группа должна в течение 10 минут покинуть расположение части и максимум через два часа прибыть в любую точку страны. Для передвижения «Кобра» располагает автомобилями «Мерседес-250» с форсированными двигателями, бронетранспортерами, вертолетами из эскадрильи МВД и даже специальным поездом.

Режим работы боевых групп следующий: 12 суток службы и учебно-боевых занятий. За это время бойцы, кроме нахождения в суточном боевом дежурстве, несут караул по охране своей базы, осуществляют сопровождение и охрану высокопоставленных лиц, а также сопровождают самолеты. После 12 суток службы полагаются 3—5 суток выходных.

Как и в большинстве спецподразделений западных стран, здесь отказались от жесткой воинской требовательности. Офицеры разговаривают с рядовыми как равные с равными. Никаких повелительных ноток в голосе, никакого начальственного апломба. Никто не требует от рядовых и тем более от унтер-офицеров подходить к офицерам строевым шагом, вытягиваться по стойке «смирно», щелкать каблуками.

В Великобритании в составе 22-го полка SAS в 1973 году было создано специальное подразделение для борьбы с террористами, которое называется «Крыло антиреволюционных действий» (Counter Revolutionare Warfare) или CRW. Так как угроза терроризма постоянно росла, это подразделение постоянно расширялось. Увеличилось количество инструкторов, которым была поставлена задача исследовать тактику и методы действия террористов, а также организовать подготовку личного состава полка. Постепенно они обучили анти-террористическим действиям бойцов всех четырех боевых батальонов полка.

С тех пор один из батальонов полка в течение полу-года находится на дежурстве против террористической угрозы. Если же полк перегружен другой работой, то длительность такого дежурства может составить 12 или даже 18 месяцев.

Взводы батальона, находящегося на антитеррористическом дежурстве, именуются «командами специальных проектов» (Special Projects Teams — SPT). В состав каждой команды входят 15 солдат и один офицер. В свою очередь, SPT разделяются на 4 штурмовые группы по 4 человека в каждой, а в ходе операции все штурмовые группы делятся на подгруппы по 2 человека.

Штурмовая группа состоит из командира, ведущего бойца, прикрывающего и замыкающего. Командир отвечает за атаку всей группы, он также поддерживает связь с охраной периметра. Ведущий боец закладывает заряды ВВ или выламывает окно. Прикрывающий обеспечивает безопасность ведущего бойца, а замыкающий является заместителем командира и несет дополнительное вооружение, например, дробовое ружье «Ремингтон-870».

Как уже сказано, израильское спецподразделение ЯМАМ формируется из бойцов специальных армейских отрядов, закончивших военную службу. Половина из них офицеры. Средний возраст служащих в спецпо-дразделении — 27—30 лет, снайперов — 30—40, командиров отделений — 28—32, командиров рот — 37—39. По словам полковника Двира долгое время бывшего командиром ЯМАМа, на фоне израильской армии, базирующейся на обязательном призыве, его часть — это, по сути, ядро профессиональной армии.

Полковник Зоар Двир, долгое время известный как полковник «Z», был в Израиле личностью легендарной и строго засекреченной. По мнению специалистов, он один из самых опытных людей в мире в области борьбы с террором. Пять с лишним лет возглавлял отряд ЯМАМ. На его долю пришелся почти весь период палестинской «интифады».

За время командования полковника Двира ЯМАМ ликвидировал 129 террористов, ранил 44 и арестовал 550. Эта статистика не случайна. Обычно центральная задача, стоящая перед бойцами ЯМАМа,— взять террориста живым, чтобы спецслужбы могли допросить его. За тот же период были ранены 18 полицейских ЯМАМа.

16 из них вернулись на службу.

Именно полковник Двир наладил взаимодействие отряда ЯМАМ со спецназом генерального штаба «Сай-срет Маткаль».

Напряженные отношения между двумя спецслужбами, хотя это и тщательно скрывалось, продолжались на протяжении 30 лет. Все изменилось после трагических событий в России. Полковник Двир говорит:

«Теракты на Дубровке и в Беслане, безусловно, стали для нас поворотной точкой. Мы внимательно проанализировали все, что касается проблемы эвакуации заложников, оказания им медицинской помощи и блокирования района объекта. Однако главное, что речь идет о терактах, главная характеристика которых — множество заложников и множество террористов. Это означает, что, вполне возможно, мы не сможем справиться с такой ситуацией поодиночке».

Оба отряда проводят совместные учения, сотрудничают в области видов вооружения и в области разработки методов действий в тех или иных ситуациях. Как говорит полковник, главный принцип подобного сотрудничества — это умение определить наиболее сильные стороны каждого из отрядов и правильное использование их в кризисной ситуации:

«Каждый несет с собой то, что он лучше всего умеет, при этом оставляя в стороне все свои эгоистические позывы. В результате у нас получился беспрецедентный в мировом масштабе уровень координации».

Эти слова относятся не только к израильским частям спецназа, но и делегациям особых подразделений из самых разных стран мира, которые прибывают в ЯМАМ, чтобы обменяться опытом. Из тех, кого полковник Двир принимал у себя в гостях, он назвал лишь сотрудников спецподразделений полиции США. Личности других гостей израильского спецназа засекречены.

В США аналогичные АТ-подразделения входят в структуру Федерального бюро расследования (ФБР) и носят название FBI SWAT Teams (Federal Bureau of Investigation Special Weapons And Tactic Teams). Они существуют в каждом штате, при каждом из 56 региональных отделов ФБР. В число задач этих подразделений входят:

• Задержание/уничтожение террористов.

• Освобождение заложников.

• Штурм зданий.

• Предотвращение терактов.

• Выполнение таких операций, которые полицейским командам SWAT не по силам (например, штурм особняков наркобаронов).

• Крупномасштабные контртеррористические операции.

• Устранение угрозы применения ядерного оружия, химического оружия, радиоактивных веществ и т.д.

Бойцы FBI SWAT носят разную по цвету форму в зависимости от штата. Наиболее распространенный цвет формы: черный, темный, темно-бежевый. Бойцы FBI SWAT на спине или на груди носят белую опознавательную надпись «FBI».

Кроме подразделений FBI SWAT в структуре ФБР есть элитное антитеррористическое подразделение по спасению заложников FBI HRT (Federal Bureau of Investigation Hostage Rescue Team).

Идея создания HRT появилась в конце 70-х годов. Тогдашний директор ФБР Уильям Вебстер присутствовал на показательных учениях армейского спецподраз-деления Delta Force. Осматривая оснащение спецпо-дразделения, Вебстер обратил внимание на отсутствие наручников. Он спросил бойца Delta Force, почему у них нет столь необходимой с точки зрения полицейского детали снаряжения. В ответ боец мрачно ответил: «Мы пустили террористу две пули в лоб. Мертвому не нужны наручники». Вот тогда директор ФБР и решил создать свое собственное антитеррористическое подразделение: элитное — в смысле подготовки, полицейское — в смысле своей идеологии.

Подразделение FBI HRT было создано в 1982—83 гг. Изначально перед ним ставились самые сложные задачи: спасение заложников, крупномасштабные контртеррористические операции и ситуации, связанные с ядерной угрозой. Сначала в подразделение было отобрано 50 бойцов, в дальнейшем их число превысило 90.

В настоящее время HRT обычно действуете качестве отряда FBI SWAT федерального уровня, в наиболее рискованных и опасных ситуациях. Организационно подразделение FBI HRT входит в отдел ФБР, который несет ответственность за критические ситуации, — Critical Incident Response Group (CIRG). Базой подразделения является академия ФБР в Куантико, штат Виргиния.

Данную главу мы начнем с описания подготовки бойцов французского АТ-подразделения GIGN. Этот курс обучения считается одним из самых тяжелых среди АТ-подразделений Европы.

Как уже сказано выше, отбор кандидатов в ряды GIGN заканчивается трехмесячным курсом обучения, после которого новички зачисляются в состав Группы. Им вручается личное оружие и снайперская винтовка FR-F1. Затем курсанты проходят основной курс обучения, который длится от 6 до 9 месяцев, и по сути дела, превращает кандидата в бойца. В течение этого времени курсанты изучают тактику боя в городе, тактику боя в закрытых помещениях, способы проникновения на различные объекты, освобождение заложников. Все это происходит на фоне больших физических нагрузок.

Ни на день не прекращается огневая подготовка, которая проводится в динамике и сложных условиях. Например, в помещении тира, заполненного слезоточивым газом, или полигон, где стрелять приходится среди разрывов гранат светозвукового действия. Самое главное, чему необходимо научиться, во что бы то ни стало, поражать цели в минимальное время и с первого выстрела. Учитывая, что главная задача спецназовца — спасти заложника, курсантами даются соответствующие задания. Например, поразить 4 пулями с расстояния 25 метров две движущиеся цели за 2 секунды. Упражнение осложняется тем, что у цели видна только часть головы, тело «террориста» прикрыто «заложником». На начальном этапе курсанты работают с движущейся целью без временных нормативов. Затем это упражнение усложняется, пока перед стрелками не ставится окончательная задача.

Интересно упражнение, выполняемое из пистолета-пулемета МП-5К. На начальном этапе 4 цели, расположенные в 5—10 метрах друг от друга, надо поразить за 8 секунд. На завершающем этапе от кандидата требуется за 5 секунд поразить уже 6 мишеней, расположенных друг от друга на расстоянии 20—30 метров. Аквалангист должен открывать огонь сразу же после появления на поверхности воды. При стрельбе из снайперской винтовки с момента команды «Огонь!» до первого прицельного выстрела должно пройти не более 2 секунд. А ведь огонь ведется по движущейся цели с расстояния до 200 метров.

Наиболее подготовленные курсанты еще во время прохождения основного курса обучения могут включаться в состав группы обеспечения при выполнении реальных операций. Кандидаты, успешно прошедшие все этапы обучения, принимаются в группу, в присутствии всего личного состава им вручают кокарду — символ GIGN.

Однако для бойца, ставшего полноправным членом GIGN, обучение далеко не заканчивается. По мнению специалистов, требуется еще не менее трех лет для завершения подготовки бойца.

Гарантией успешного выполнения стоящих перед Группой задач является высокая степень физической и профессиональной подготовки каждого жандарма. Физические тренировки проводятся как индивидуально, так и в группах и командах. «Физическая форма — личная ответственность каждого солдата», — говорил майор Фавье. Уровень физической готовности новичков не всегда соответствует уровню группы или команды, поэтому на групповые занятия в спортивном зале они допускаются только после того, как доведут уровень своей физической формы до среднего уровня.

Кроме того, жандармы должны иметь хороший уровень подготовки в различных видах единоборств, таких как английский, таиландский или американский бокс, самооборона и дзю-дзюцу (джиу-джитсу).

Бойцы GIGN проходят подготовку по широкому набору специальных курсов. Курс городского альпинизма изучают все бойцы: отрабатываются различные способы проникновения в жилые дома, школы, крупные торговые центры, спуск с вертолета по канату на крыши, землю и в воду.

Также все бойцы проходяткурс воздушно-десантной подготовки. Прыжки с парашютом они отрабатывают на воздушно-десантной базе французской армии в По. Прыжки совершаются в полном снаряжении и с оружием. Парашютная подготовка включает обучение десантированию с раскрытием купола на большой высоте и дальнейшим планированием в точку приземления, а также обучение затяжным прыжкам, с задержкой раскрытия парашюта. Кроме того, бойцов готовят к десантированию в тяжелых климатических условиях. Согласно программе парашютно-десантной подготовки каждый жандарм группы обязан совершить не менее 5 прыжков в год, один из них на воду, еще один — в темное время суток.

Много времени отводится на плавание, ныряние и легководолазную подготовку. Боец должен уверенно действовать на воде и под водой, десантироваться с кораблей и катеров, прыгать в воду с мостов и причалов; и наоборот: быть готовым атаковать террористов, находящихся на плавсредствах и прибрежных сооружениях. Водная тренировка включает максимально быстрое преодоление коротких дистанций (до 50 метров), плавание на большие расстояния с буксировкой манекена весом в 75 килограммов, плавание под водой с аквалангом и без него.

Одно из упражнений заключается в том, чтобы лечь на дно Сены и пропустить над собой несколько речных барж. Это делается для того, чтобы научиться преодолевать боязнь ограниченного пространства. Другое упражнение предусматривает погружение в специальном бассейне на глубину 18 метров. На дне надо найти табличку, с написанным на ней вопросом, и тут же написать ответ специальным карандашом. Помимо умения нырять на большую глубину, это упражнение вырабатывает навык логического мышления в очень сложных внешних условиях.

Часть бойцов имеют квалификацию боевого пловца. Они составляют отдельную команду и специализируются, как на проведении АТ-операций на водных объектах, так и на проведении диверсии под водой (команду создал в 1983 г. капитан Берилл).

Курс Боевого Пловца разделен на три этапа. На первом этапе, длящемся 3 месяца, бойцы обучаются в Школе подводного плавания Национальной Жандармерии, в городе Антиб. На втором (4 месяца) — в Школе Подводного плавания Национального Флота в Сент-Мандри.

Третий этап — приобретение специальности для действий в составе группы. В дальнейшем, бойцы изучают различные типы водного транспорта, способы проникновения в порты.

Еще один обязательный курс — специальное вождение автомобиля. Имеется в виду выполнение на большой скорости всякого рода сложных маневров: езда на двух боковых колесах, прыжки на автомобилях через препятствия, крутые развороты, резкое торможение, «серпантин», преднамеренные столкновения и так далее.

К числу обязательных относится также курс горной и горнолыжной подготовки в учебном центре горнострелковой дивизии во французских Альпах. Наконец, многие бойцы GIGN имеют в своем активе войсковой курс «коммандо» (выживание и разведывательнодиверсионная деятельность в тылу врага).

Серьезная работа проводится с бойцами группы и в части спецподготовки. Это работа с миниатюрной приемо-передающей аппаратурой, использование приборов для подслушивания и перископов, изучение фототехники.

И, как уже говорилось выше, огромное внимание уделяется стрелковой подготовке. Жандармы ежедневно тренируются в тире в стрельбе на дальности 15,25,50 метров, при этом, если в этом есть необходимость, они могут расстрелять несколько коробок с патронами за тренировку. «Только точность имеет значение», — любил повторять Лоран, снайпер, который пришел в группу в 1992 году и участвовал в спецоперации в аэропорту Марселя. Каждый солдат расстреливает ежедневно как минимум 100 патронов.

Специалисты британской SAS, чей профессионализм высоко ценят в мире, считают стрелковую подготовку в GIGN одной из самых лучших. Их мнение подтверждает тот факт, что целый ряд зарубежных антитеррористических подразделений для повышения уровня огневой подготовки использует методику тренировок GIGN. Столь высокий уровень стрелковой подготовки позволяет не иметь в составе Группы штатных снайперов. Снайпером может быть любой боец GIGN.

Этот факт хорошо иллюстрирует известный случай освобождения заложников в Джибути в 1976 году.

Школьный автобус, в котором находились 30 французских детей, был захвачен шестью террористами.

Проехав 25 километров, автобус остановился на границе с Сомали возле французского поста Лояда. Террористы угрожали убить детей, если из французских тюрем не будут освобождены их сообщники.

К посту Лояда командование французского гарнизона направило несколько подразделений 2-го парашютного полка и 13-й пехотной полубригады Иностранного легиона. Легионеры двумя тяжелыми армейскими грузовиками перегородили дорогу к посту сомалийцев. Несколько бронеавтомобилей АМЛ-90 заняли огневые позиции. Однако никаких других действий они не предприняли.

Всем было ясно, что атаковать автобус нельзя. Это неизбежно повлечет за собой гибель детей. Поэтому военное командование заверило террористов, что нападать на них никто не будет, и что на следующий день из метрополии привезут сюда арестованных «братьев по революционной борьбе». Однако в действительности переговоры велись исключительно ради выигрыша времени. Вечером того же дня самолет ДС-9 доставил в Джибути группу из 9 бойцов GIGN во главе с капитаном Кристианом Пруто.

Прибыв на место, Пруто оценил обстановку. Она была хуже некуда. Автобус стоял на ровном, как стол месте. В радиусе 200 метров вокруг него не было ни одного дерева, ни одного кустика, ни одной ямы. К тому же совсем рядом находился сомалийский пограничный пост, откуда могли открыть огонь по французским спецназовцам. Скрытно к автобусу не приблизиться, атаковать в лоб тем более нельзя. Чтобы преодолеть 200 метров, понадобится не менее 30 секунд. За это время террористы успеют перестрелять и детей в автобусе, и атакующих бойцов. Оставался единственно возможный вариант — использовать снайперов.

На рассвете следующего дня все восемь бойцов отряда, вооруженные винтовками ФР Ф-1 с оптическим прицелом, заняли позицию за грудой камней, примерно, в 180 метрах от автобуса. Каждому из стрелков Пруто определил его личный сектор наблюдения. Для удобства террористов пронумеровали. Снайперы ежеминутно докладывали по радио своему командиру, кто из бандитов в данный момент находится в его секторе. Надо было дождаться того момента, когда все террористы окажутся в окулярах прицелов.

Шел час за часом, но этот момент никак не наступал. Больше всего мешали дети, которые то и дело выглядывали в окна, закрывая собой своих похитителей. Бойцы истекали потом под палящим солнцем, напряжение все нарастало, а развязка не приближалась.

Реальный шанс изменить ситуацию появился только тогда, когда террористы согласились с предложением накормить детей. Обед, который им дали в 14.00, был щедро приправлен снотворным. Вскоре большинство детей уснуло, их головы наконец-то исчезли из окон.

В 15.47, после 10 часов ожидания, Пруто скомандовал «огонь»! В этот момент под прицелом оказались 5 террористов, шестой находился за автобусом. Все пятеро были убиты. «Вперед!» — и девять спецназовцев во главе со своим командиром, бросились к автобусу. В руках у них были уже не снайперские винтовки, а пистолеты. И вот тут произошло то, чего опасался капитан Пруто: сомалийские солдаты начали стрелять по атакующим. Пришлось броситься на землю. В ответ легионеры, прикрывавшие атаку, открыли огонь по сомалийцам. Бойцы GIGN снова бросились вперед, но этих нескольких секунд задержки оказалось достаточно, чтобы шестой террорист заскочил в автобус и застрелил маленькую девочку. В следующее мгновение негодяй был убит выстрелами спецназовцев, бежавших к автобусу.

Операция в Лояда считается классической. Она наилучшим образом показала, что могут сделать настоящие специалисты даже в казалось бы безвыходной ситуации.

Эта операция еще раз подтвердила отличную стрелковую подготовку бойцов GIGN. И все же основной принцип Группы, по словам майора Фавье, не применять оружие до последнего момента:

«Избежание кровопролития — наша основная забота. Все сотрудники группы пойдут на все для спасения чьей-то жизни. Как это ни странно, но и наши противники уважают нас за эту позицию, хотя и отдают себе отчет в том, что мы не намерены шутить. Однажды, когда нам пришлось подавлять восстание заключенных в тюрьме, зачинщики приказали восставшим разойтись по камерам, когда до них дошел слух, что мы на подходе.

Между прочим, и террористы, и гангстеры прекрасно знают, что мы намного тренированнее и точнее в стрельбе, чем они. Около шестидесяти наших солдат являются превосходными стрелками, которые способны попасть в бычий глаз с 600 метров. Конечно, требуются годы тренировок и боевых операций для того, чтобы достичь такого уровня профессионализма. Обычно уходит три года на то, чтобы превратить зеленого рекрута в полностью оперившегося жандарма GIGN».

В 2005 году несколько бойцов российского спецназа из отряда «Витязь» прошли стажировку в GIGN. Одним из них был капитан Константин Печерин. Вот его рассказ о днях, проведенных во Франции:

«О том, что несколько человек из отряда должны поехать в Европу для ознакомления с системой подготовки и методами работы спецподразделений французской жандармерии, я узнал совершенно неожиданно. А уж о том, что сам попаду в состав этой делегации, не предполагал вовсе.

Кроме нашей, прибыли еще делегации из Катара, Туниса, Чехии и Латвии. Первая неделя нашего пребывания ушла на размещение, ознакомление с программой предстоящего обучения и распорядком дня, получение формы, экипировки, сдачу отборочных тестов на допуск к обучению. На все отборочные тесты ушло три дня. После чего нам объявили окончательный состав группы, которая допущена к обучению. Кто-то тесты не прошел, кого-то по состоянию здоровья отсеяли. Но наши остались все. Плюс один чех, один латыш, двое ребят из Катара и два тунисца. Всего двенадцать человек.

Распорядок дня был таким. Твое личное дело, когда ты встанешь, но в семь часов должен присутствовать на завтраке. С 8 до 12 часов занятия, потом два часа отводилось на обед. С 14 до 17 часов опять занимались. В 18 часов ужин. И после ужина все свободны до 8 утра следующего дня. В пятницу занятия до обеда. Суббота и воскресенье — выходные дни. То есть режим больше напоминал студенческий, чем армейский. Вообще там подход такой: раз приехали учиться, значит, это надо вам, организовывайтесь и мобилизуйтесь сами.

С началом второй недели приступили непосредственно к проведению занятий. Нас увезли в другой город, в другой учебный центр. Там кроме дневных и ночных занятий тоже проводилось тестирование. Но на этих тестах французы уже смотрели, что мы представляем собой, как профессионалы.

Например, поднимают среди ночи, грузят в фургон с зашторенными окнами, куда-то везут в полной темноте довольно продолжительное время. Высаживают по двое около какого-то непонятного здания, подводят к лазу, внутрь которого уходит веревка. Дают команду: “Вперед!”. И надо, держась за эту “нить Ариадны”, двигаться. Рассмотреть там что-либо невозможно, тьма — хоть глаз коли. Где в полный рост перемещаешься, где согнувшись, а где и ползком. Пространство вокруг то расширяется, то сужается так, что с трудом протискиваешься. И сколько двигаться — тоже неизвестно. Когда появлялись с другой стороны лаза, опять сажали в фургон, увозили километров за двадцать, высаживали, давали карту с маршрутом, по которому следовало пройти через лес и преодолеть вброд водную преграду, какое-то болото. Но все же брод у них там фонариками обозначался, чтобы никто случайно не утонул.

Кроме того, проводились тестовые занятия по физической подготовке. Причем они были совмещены с огневой. Запускали на многокилометровый марш-бросок, который сопровождался различными вводными: отжимания, кувырки, передвижение ползком, тащили друг друга на спине, друг через друга прыгали. Бежали мы без оружия, но после кросса сразу выходили на огневой рубеж и стреляли из пистолета. Французы объясняли, что это самая лучшая проверка истинных навыков стрельбы: как отстреляешься на фоне физической усталости, так оно и есть на самом деле.

Тогда же начались занятия по специальной тактике, тоже покалишь ознакомительные, теоретические. У нас это называется “тактико-строевым методом”: показывали на макетах и на учебных местах в специально оборудованных строениях, разъясняли, что и как делается у них. Мы отрабатываем на своих занятиях штурм здания или транспортного средства при освобождении заложников. У французов таких терминов в тактике не сушествует. У них есть понятие “интервасьен”, что означает “проникновение, вторжение”, если перевести дословно.

А разница в терминах подразумевает и разницу в действиях, причем очень существенную. У них, как сами инструктора признавались, часто бывают ситуации, когда какой-нибудь психопат или просто нервный малый берет ружье, закрывается на чердаке или в квартире и начинает палить по всему, что видит. У французов это считается чрезвычайной ситуацией. И туда вызывается полицейский спецназ, проникает в здание, где действует против этого гражданина.

Мы все это на ус мотали, конспектировали. Как и те знания, что давали на теоретических занятиях по организации личной безопасности должностных лиц. Эта работа ближе к службе телохранителей, но такой курс нам тоже предстояло пройти, поэтому времени напрасно не теряли. Тем более что и здесь узнавали для себя много нового и интересного. Так прошла еще неделя. Нас опять вернули в Бьен, где уже и начались практические занятия по всем направлениям.

Отлично были организованы занятия по специальной тактике. У них на учебном центре выстроен огромный особняк, можно даже сказать, целый дворец, внутри которого есть помещения, имитирующие и квартиры, и офисные помещения, и даже кинозал. Есть комнаты со “свободной планировкой”, где при помощи передвижных щитов инструктора могут создать любое, самое причудливое и абсолютно неожиданное для курсантов расположение стен, дверей, коридоров.

Очень много стреляли. Два раза в неделю — «чистые» стрелковые занятия в тире и на стрельбище, где стреляли из всего — револьверов, пистолетов, автоматического оружия, снайперских винтовок.

В целом оружие у них неплохое. Пистолеты выше всяких похвал, особенно “Беретта”. “Глок” неплох, револьверы некоторые. Снайперская винтовка F-I, из которой мы стреляли, дает хорошую кучность, проста в устройстве и обращении. А вот автоматы их подводят. Вышли выполнять упражнение из “Аука”. Двое отстрелялись — и автомат заклинило, Принесли другой — он осечки часто дает. В общем, если говорить об автоматах, то лучше нашего “Калаша” в мире до сих пор ничего не придумано. А вот по пистолетам мы серьезно отстаем.

На занятиях по десантной подготовке стали тренировать спуски по фалам с вертолетов. Сначала с небольших, где в десантной группе три человека. Потом прибыли машины посерьезнее, с них более многочисленной группой работали.

Очень много бегали: каждый понедельник начинался с десятикилометрового кросса, также с различными вводными. Потом среди недели почти ежедневно спортзал и несколько кроссовых тренировок, но на дистанциях поменьше. Нам предоставили экипировку, радиостанции с гарнитурой, оружие, автомобили.

Обучение проходили методом ролевых игр: кто-то работал за старшего группы, кто-то за водителя, кто-то за охранника, а кто-то обозначал охраняемую персону. На следующем занятии менялись местами.

Занятия шли накатом, постепенно усложняясь, становясь все интенсивнее. Так продолжалось три недели. И еще одна особенность их методики обучения: если у кого-то из курсантов “не идет” какой-либо предмет или упражнение, та же стрельба, скажем, с ним никто не будет заниматься индивидуально, чтобы повысить результат. Все по общей программе: дальше, дальше, дальше.

Запомнилось еще одно интересное занятие — испытание собаками. Сначала нас облачили в специальные защитные костюмы. После чего стали науськивать на нас служебных собак. А потом дали методику действий при защите от нападения собаки. И постоянно объясняли правовую основу всех наших действий.

Во Франции своеобразное меню и специфичное питание. Все рассчитано по калориям, так что порции очень маленькие, если подходить с нашими русскими мерками. Первые две недели мы, честно признаюсь, голодали, постоянно хотелось есть. Но потом ничего, привыкли, хватало.

Мы были в хороших дружеских отношения, со всеми коллегами, но языковый барьер давал о себе знать. Сдружились с латышом. Он единственный в группе в совершенстве владел и русским, и французским языками. Поэтому с инструкторами мы большей частью общались через него, сами-то язык принимающей стороны за полтора месяца подготовки изучили далеко не лучшим образом.

Чем дальше шло время, чем больше мы вместе работали, тем больше сближались. Особенно после того, как выиграли у наших инструкторов футбольный матч. После этого нас, конечно, зауважали. Но гонять на занятиях, кажется, стали еше больше.

Недели за полторы до окончания обучения нашу группу опять вывезли в другой учебный центр, где должны были состояться итоговые контрольно-проверочные занятия по некоторым предметам обучения.

Двое суток работали по программе обеспечения безопасности VIP-персоны. Группе объясняли тактическую обстановку и ставили конкретную практическую задачу. Например, в страну приезжает “премьер-министр” условного государства. Он прибывает на вокзал этого небольшого городка, где мы были обязаны его встретить. Далее расписывался весь распорядок дня «премьер-министра», маршруты передвижения, места посещений и встреч, где мы должны были обеспечивать его безопасность. В роли “премьера”, естественно, выступал один из инструкторов.

А мы работали своей международной командой: выезжали на рекогносцировку объектов и осмотр местности, определяли, что будем делать, как действовать.

На вокзале местном работали, городок этот весь облазили, его центральный парк, где “министр” должен был гулять в течение целого часа. Причем все свои действия вырабатывали самостоятельно, без инструкторов, разъезжая по городу на машинах с боевым оружием, боеприпасами и средствами связи.

Следующий экзамен был по специальной тактике, тому самому “проникновению”. Установку нам дали следующую: в одном из зданий находится гражданин, ранее служивший во Вьетнаме. У него сдали нервы, он забаррикадировался, начал отстреливать всех, кто появляется в поле его зрения. Нашей группе предстояло захватить свихнувшегося “ветерана”. Дали описание его примет, и всю объективку на него. По легенде он был хорошим сапером. Значит, при штурме следовало готовиться к различного рода пиротехническим сюрпризам и минам-ловушкам, которые предстояло если не обезвредить, то хотя бы благополучно миновать и не подорваться.

На одну такую мину мы все-таки налетели, когда уже проникли внутрь дома. Не подорвались, просто задели. И пока замедлитель работал, успели забежать в укрытие. После чего продолжили работу по “ветерану Вьетнама”, в роли которого выступал, конечно же, один из наших инструкторов. Как и положено “террористу”, он отчаянно отстреливался. Пули ложились в стену и в пол рядом с нами очень близко.

Так что было полнейшее ощущение реальной боевой операции».

В израильском отряде ЯМАМ подготовительный этап длится год. За это время кандидаты должны пройти подготовку по освобождению заложников на всех видах транспорта.

Первые два месяца идет изучение материальной части самого разного оружия и отрабатывается ведение огня из него. Выполняются упражнения, где оценивается точность, скорость и техника выполнения. В ЯМАМе ни одна тренировка по стрельбе не проходит статично. Только в движении. От умения точно и быстро стрелять зависит жизнь заложников.

Например, летом 2003 года палестинцы похитили израильского гражданина. Одного из террористов обнаружили в Каландии. Он попытался бежать, но боец ЯМАМа из пистолета почти в полной темноте попал ему в коленную чашечку с 25 метров! Террорист нужен был живым для того, чтобы получить от него информацию о месте нахождения заложников.

Следующий этап подготовки — отработка антитеррористически х действий. Это самый важный этап. Главное внимание уделяется проникновению на объекты, которыми являются здания, автобусы, самолеты, поезда.

Вот что вспоминает один из сотрудников ЯМАМа, о первых месяцах существования отряда:

«Основной упор мы делали на проникновение в здания, но армейский вариант — “граната, стрельба, вход” — нам явно не подходил. Поэтому мы искали другие способы.

Стали использовать лестницы — их мы одолжили у спецназовцев, воевавших до этого в Газе. Они часто там брали штурмом здания с террористами. У них же мы позаимствовали канаты. Тогда еще специальных не было, но мы сразу почувствовали их преимущество. Уже на первых показательных учениях мы удивили всех, использовав канаты для спуска на балкон одного из зданий. А террористы свой вклад внесли беспрерывными вылазками.

Мы имели возможность постоянно на практике шлифовать мастерство».

Огромное внимание уделяется разработке спец-средств. Причем помимо помощи от израильских военных компаний, многое делается умельцами отряда. Благодаря подобным разработкам удалось захватить не один десяток террористов.

Заключительные четыре месяца отводятся отработка полученных навыков. Следует ряд учений, в которых задействованы как бойцы подразделения, так и сотрудники других структур, включая спецназ генерального штаба.

Снайперская школа в Израиле слабая. Но только не в ЯМАМе. Все снайперы — опытнейшие бойцы, прослужившие пять, а некоторые и десять лет, все имеют громадный опыт. В отличие от армейских снайперов, у них есть возможность обмениваться опытом с аналогичными подразделениями других стран. Сотрудники, завершившие подготовку, распределяются по оперативным отделам. Обычно два отдела находятся в постоянной боевой готовности, а третий — на тренировках или отдыхе.

В австрийском отряде «Кобра» также, как и в других подразделениях АТ, ведущее место в обучении личного состава занимает огневая подготовка. Бойцы подразделения стреляют из различных положений: с места и в движении, уцепившись одной рукой за трос и вынырнув из воды в акваланге.

Среди упражнений популярны следующие: за 2 секунды выхватить револьвер и поразить мишень на расстоянии 10 метров; тоже самое сделать, за 1,5 секунды с мишенью на расстоянии 7 метров; скоростная стрельба в помещении по нескольким мишеням, расположенным вокруг стрелка. Из карабина с оптическим прицелом надо попасть в монету на расстоянии 100 метров и в мишень, изображающую человеческую голову на расстоянии 700 метров!

Каждое упражнение представляет собой модель реальной боевой обстановки. Например, «Мерседес» резко тормозит прямо на огневом рубеже. Из машины выскакивают трое бойцов и, открыв огонь, начинают сближаться с объектом. Стрельбу они ведут по очереди. Один стреляет, прикрывая двух других, которые совершают бросок в направлении засевших в укрытии «террористов». Затем стрелявший бежит в паре с ближайшим к нему бойцом, а третий ведет огонь над их головами.

Что касается рукопашного боя, то обучение приемам каратэ, дзю-дзюцу и бокса не ставит задачу сделать из бойцов отряда каких-то суперменов. По свидетельству очевидцев, у лучших из них уровень подготовки не превышает возможности российских солдат, прослуживших хотя бы полгода в спецподразделении внутренних войск «Витязь».

Такой подход объясняется просто: зачем ломать кости другим и себе, если закон разрешает использовать против террористов оружие.

А вот общефизическая подготовка в «Кобре» всегда была на высоте. Причем много внимания бойцы уделяют самостоятельным тренировкам. Оно и понятно: система зачетов и конкурсных проверок заставляет поддерживать отличную спортивную форму. Чуть-чуть расслабился — и тут же оказался за бортом. С точки зрения физической подготовки впечатляет умение жандармов проникать в здание через окна. Выстраивая живые пирамиды, они могут взобраться на второй, третий и даже на четвертый этаж!

Скажем несколько слов о подготовке бойцов 22-го полка британской армии (SAS), которые постоянно привлекаются к антитеррористическим операциям. Вспомним хотя бы штурм иранского посольства в Лондоне.

После принятия в ряды SAS новобранцев ждут разделенные на 5 этапов 203 дня интенсивного обучения:

(1) 42 дня. Огневая подготовка. Обучение стрельбе из любого положения, в том числе в темноте на звук или вспышку. По окончании боец должен выполнить несколько жестких нормативов. Например, одно из зачетных упражнений заключается в том. что боец должен ворваться в помещение, «захваченное террористами», и выстрелами из пистолета поразить шесть манекенов. Манекены, которые появляются внезапно с любой стороны, должны быть поражены в область груди не менее, чем двумя пулями каждый. При этом у бойца имеется в наличии всего 13 патронов. Упражнение усложняется имитацией выстрелов и взрывов.

(2) 21 день. Курс выживания в сложных природных условиях.

(3) 91 день. Рукопашный бой. Подрывное дело. Курс медицинской помощи в полевых условиях. Топография, скалолазание, плавание с аквалангом, тактика разведывательно-диверсионных действий.

(4) 21 день. Радиодело. Основное внимание отводится изучению азбуки Морзе и работе на быстродействующих портативных радиостанциях.

(5) 28 дней. Парашютная подготовка, которая включает 40 прыжков днем и ночью с грузом около 50 килограммов.

По завершении подготовки начинается собственно служба в полку, с постоянным совершенствованием полученных навыков.

Отметим, что у военнослужащих SAS, в отличие от частей регулярной армии, может быть нестандартная форма и снаряжение. Отсутствуют знаки различия на полевой форме, рядовые и сержанты обращаются к офицерам «босс» вместо стандартного «сэр», стрелковое оружие выбирается индивидуально, но всегда носится без ремня. Это сделано для того, чтобы боец сроднился со своей винтовкой и никогда не выпускал ее из рук. Жизнь показала: в случае засады не остается времени, чтобы снять оружие с плеча.

Снова обратимся к воспоминаниям полковника Бекквита, который создал по образцу SAS американскую группу «Дельта». На него большое впечатление произвели некоторые психологические нюансы подготовки бойцов английского спецназа. Например, предлагалось решить следующую задачу: «Ты командир группы, которая должна взорвать объект. По дороге к цели твои бойцы наткнулись на двух девочек двенадцати и четырнадцати лет. Что ты сделаешь с ними? Убьешь? Возьмешь с собой? Свяжешь и оставишь на месте?» Правильных ответов на подобные вопросы не существует, но инструкторов SAS интересовал не ответ как таковой, а логика решений испытуемого.

Или возьмем строго соблюдаемую традицию: по субботам офицеры должны пить пиво в сержантской столовой. Здесь сержанты могут свободно сказать любому офицеру все, что они о нем думали. Достаточно было Бекквиту опоздать однажды по тревоге своевременно выйти из лагеря со своей группой, как в субботу к его столику подошли двое сержантов с пивом в руках и сказали: «Вы — болван, в следующий раз шевелитесь быстрее!»

Спецподразделение ФБР по спасению заложников (HRT) в том случае, когда нет серьезных операций, требующих оперативного развертывания подразделения, проводит обучение своих бойцов в разных штатах по всей стране.

Основой плановой подготовки являются три 120-дневных цикла. Три команды проходят подготовку по этим циклам, затем происходит ротация. В течение первого, тренировочного цикла, члены команды обновляют свои навыки базовой подготовки бойца спецназа. Они принимают участие в совместных учениях с другими спецподразделениями, как американскими, так и иностранными. Во время второго, операционного цикла, команда совершенствуется в быстром развертывании как на территории США, так и на территории иностранных государств, Во время третьего, поддерживающего цикла, команда работает над спец-проектами, ведет исследования по улучшению снаряжения HRT.

Бойцы каждой команды 2—3 часа в день уделяют физической подготовке, боевой подготовке и занятиям но тактике действия боевых групп. Один день в неделю выделяется для поддерживания быстро утрачиваемых навыков, таких как скоростной спуск по веревкам, или проламывание брешей. Большое внимание уделяется специальной подготовке, которая включает следующие элементы: динамичный штурм, преследование, операции на море и в сельской местности, операции с применением вертолетов, операции в особо холодных погодных условиях.

Три дня в неделю совершенствуются снайперские навыки и навыки в стрельбе из различного оружия на различных дистанциях. В течении обычной тренировочной недели боец HRT тратит около тысячи боеприпасов.

Каждые 12—18 месяцев подразделение принимает участие, по крайней мере, в одних комбинированных учениях с различными государственными структурами, от которых зависит безопасность страны — ФБР, Госдепартамент, министерства обороны, национальной безопасности, энергетики (безопасность ядерных объектов).

Подразделение HRT известно своим участием в совместных программах со спецподразделениями армии и флота США, такими как Delta Force и Seal team Six (команда Шесть). Для подготовки бойцов HRT используются армейские центры подготовки, в том числе Camp Peary (лагерь Пири) в Виргинии. В последнем бойцы проходят курс «smash and bang» для получения навыков в разрушении баррикад и блокпостов.

Кроме того, HRT постоянно проводит совместные учения с иностранными подразделениями АТ, в том числе с французским G1GN, британскими SAS и SBS, австралийским SAS, германским GSG-9 и другими.

В интернете промелькнуло сообщение о том, что на одной из военных баз на территории США прошли учения, в которых приняли участие подразделение ФБР HRT, региональные команды ФБР SWAT и израильское контртеррористическое подразделение ЯМАМ. Команды в составе офицера и шести бойцов в течение 72 часов выполняли задачу, поставленную организаторами учений. Победителями стали израильтяне. Они продемонстрировали наивысшую эффективность действий.

Как мы уже писали, в учебном центре GTGN сооружен тренировочный комплекс, внутри которого есть помещения, имитирующие и квартиры, и офисные помещения, и даже кинозал. Есть комнаты со «свободной планировкой», где при помощи передвижных щитов инструктора могут создать любое, самое причудливое и абсолютно неожиданное для курсантов расположение стен, дверей, коридоров.

Что касается материально-технического оснащения, то французской «группе вмешательства» может позавидовать любой спецназ, из любой страны. Бойцы одеты в специальные комбинезоны, сшитые точно по фигуре и абсолютно не стесняющие движений. Специальная обувь тоже делается по индивидуальным меркам и позволяет передвигаться бесшумно и быстро. На ботинках закреплены блестящие пластинки для опознавания друг друга в темноте.

Бойцы GIGN используют в своей работе различное оружие. Из пистолетов — SIG Р-228, GLOK, НК Р-7; пистолеты-пулеметы и штурмовые винтовки представлены Uzi 9-мм, НК МР-5 SD, SIG 551 5.56-мм & FAMAS 5.56-мм. Винтовки и помповые ружья — Ruger НВ 308 7.62-мм carbine, Remington 870 12 gauge, Benelli 12 gauge; снайперские винтовки — FR-F1 и 12.7-мм Barrett. 40-мм гранатомет «Хекклер-Кох» используется при необходимости применения тяжелого оружия.

Имеются и технические дополнения: целеуказатели, приборы бесшумной стрельбы, специальные штурмовые гранаты и средства проникновения.

Для связи у каждого бойца имеется сотовый телефон либо радиостанция «Моторола».

В распоряжении группы находится целый автопарк, в который входят мотоциклы, скоростные машины, машины радиоэлектронного перехвата, броневики, машины для штурмовых операций, грузовики, автобусы — всего более 100 транспортных средств. В своем распоряжении GTGN имеет также вертолеты.

Неплохую материально-техническую базу имеет и австрийский спецназ «Кобра». Долгое время отряд располагался в замке, арендованном у богатой графини в Шенау. Это здание, расположенное в центре зеленого массива, очень красиво, однако было плохо приспособлено для нужд спецподразделения. Дело в том, что по условиям аренды ничего нельзя было перестраивать либо достраивать.

Пришлось построить в венском пригороде Нойштадте новую базу стоимостью 700 миллионов шиллингов. Эта база представляет собой комплекс зданий оригинальной конструкции, включающий автопарк, вертолетную площадку, спортивный центр и великолепно оборудованное, просторное стрельбище со всякого рода механизмами и приспособлениями. На новую базу «Кобра» перебралась в 1994 году.

Кроме этой базы, у «Кобры» есть еще три объекта для проведения занятий по тактике — старый пороховой завод, заброшенная бумажная фабрика и бывшее общежитие духовной семинарии. Последнее представляет собой вполне современное пятиэтажное здание с сохранившейся мебелью.

Схватки с «террористами» в лабиринтах полуразрушенных производственных помещений выглядят очень натуральными. Тем более, что в ближнем бою обе стороны применяют огнестрельное оружие с пластиковыми пулями, позволяющими свести условность занятия до минимума.

Для передвижения «Кобра» располагает автомобилями «Мерседес-250» с форсированными двигателями, бронетранспортерами, вертолетами из эскадрильи МВД и даже специальным поездом. В случае необходимости он идет на зеленый свет с максимальной скоростью по любой ветке железной дороги.

22-й полк британской армии (SAS) располагается в тщательно охраняемом лагере Бредбери Лайнс (Bradbury Lines) в Херефорде (Hereford) на западе от Лондона. Казармы Бредбери Лайнс защищены колючей проволокой и снабжены телекамерами по периметру. При входе в казармы осуществляется спецконтроль. Бойцов SAS очень редко удается сфотографировать, их имена тщательно скрываются.

В Бредбери Лайнс размещается прекрасно оборудованная тренировочная база. Среди прочих строений, там находится длинное двухэтажное здание без окон, с проходящим по середине коридором. С одной стороны коридора находятся комнаты различной величины, с другой — два больших зала. Каждый день в этом здании тренируются бойцы SAS, расстреливая здесь тысячи патронов. Это здание известно под зловещим названием «Дом убийств» (Killing House). По существу это внутренний полигон, сконструированный таким образом, чтобы имитировать любой интерьер, в котором может оказаться штурмовая группа в ходе операции по освобождению заложников.

Конфигурация помещений может произвольно меняться. Тренировки ведутся с использованием боевых патронов. Сначала между манекенами и щитами с наклеенными фотопортретами террористов размещались одетые в гражданскую одежду инструкторы, которые играли роль заложников. Но после того как в 1985 году в ходе тренировки погиб один сержант SAS, людей заменили изображения на видеоэкранах.

Разумеется, тренировочные тренажеры на базе под Херфордом не ограничиваются одним «Домом убийств». Здесь есть настоящие железнодорожные вагоны, списанный авиалайнер, автобусы и легковые автомобили разных марок.

После успешного освобождения южнокорейских туристов в Москве в октябре 1995 года бойцы подразделения «Альфа» были приглашены в Южную Корею. Кроме большой культурной программы, для них была организована встреча с корейским спецназом, отрядом «47». В истории «сорок седьмого» отряда пока не было ничего подобного московской операции, и потому корейцы с уважением смотрели на своих российских коллег. В свою очередь их учебно-тренировочный комплекс потряс наших ребят.

Несмотря на то, что в Корее на учете каждый метр земли, государство построило своим спецназовцам прекрасный полигон.

«Там есть все, — рассказывали „альфовцы“, — стадион, беговые дорожки, бассейн. Тут же стоят самолеты, вагоны, автобусы, автомобили. На них отрабатывают приемы. Рядом поля для минно-взрывной подготовки, горный полигон, где совершенствуются альпинисты. И еще там есть многоуровневое стрельбище, с большой глубиной. Ведь у нас стрельбища короткие, а там... Раздолье для снайперов. Внизу - тир. Три направления стрельбы. Постоянно идет автоматическая обработка результатов, поэтому сразу же ясна эффективность огня. Тут же рядом вертолетные площадки. Отсюда спецназ улетает на задание, сюда же возвращается. Даже в административном здании и то идет боевая учеба».

В отличие от австрийской «Кобры», немецкой GSG-9 или южнокорейского отряда «47», у израильского ЯМАМа до сих пор нет своего полигона. Для подготовки используются старые здания, где еще при англичанах находились тюрьмы и полицейские участки. Однако с горькой усмешкой заметим, что поддерживать форму бойцам отряда «помогают» постоянные теракты или угрозы терактов со стороны палестинцев.

Что касается АТ подразделений США, то там, как может догадаться читатель, вооружение и технические средства отвечают самым высоким требованиям. Особенно это относится к элитной группе ФБР — HRT.

Региональные подразделения ФБР SWAT вооружены добротным оружием, которое применяют многие подразделения полицейского спецназа — это пистолеты-пулеметы МР5/10, штурмовые винтовки М4, пистолеты Glock 22, дробовики Remington 870, армейские снайперские винтовки 308 калибра.

Для переброски команд ФБР SWAT используются бронированные внедорожники с тонированными стеклами. В такой команде обычно четыре бойца и агент ФБР за рулем. Для скрытного передвижения применяется целый ряд модифицированных фургонов, грузовиков и микроавтобусов. Вертолеты ФБР служат для воздушной поддержки и разведки.

Вооружение и снаряжение спецподразделения HRT значительно разнообразнее, чем у региональных команд SWAT. Сразу после образования подразделения, его бойцы использовали 9-мм пистолет FN-Browning Hi-Power Mk 2, который был позже дополнен пистолетом SIG Р226, тоже калибром 9 мм.

В 1997 году руководство подразделения сочло необходимым получить на вооружение пистолет с более высокими стандартами. Восемь компаний были готовы выполнить этот заказ. Каждая считала, что именно их оружие соответствует всем требованиям ФБР НRT. Финал этого соревнования оказался неожиданным.

Для тестирования каждая компания предоставила пять пистолетов. Наугад было выбрано по два пистолета из каждой пятерки. Согласно требованиям ФБР отклонение пули на 25 ярдах (23 м) не должно было превышать 1,5 дюйма (3,8 см). Затем пистолеты были подвергнуты тесту на долговечность. После 20 тысяч выстрелов проводился повторный тест на точность стрельбы. В соответствии с требованиями ФБР точность не должна была ухудшиться более, чем на 15 процентов.

В результате выяснилось, что только один пистолет соответствовал всем стандартам ФБР. Им оказался Springfield Armory's М1911А1 фирмы «Кольт». Этот пистолет, первые образцы которого были разработаны еще в конце позапрошлого века, чрезвычайно популярен в США. Он доступен также гражданским лицам, если те готовы выложить за него примерно 2590 долларов.

Пистолеты-пулеметы подразделения HRT — это специальные модификации Heckler & Koch МР5, прежде всего, модели МР5/10АЗ 10-мм и MP5SD6 9-мм, с лазерными прицельными устройствами и ружейными фонарями.

Подразделение использует также штурмовые винтовки Colt М-16А2, Colt CAR-15A2, модель 777, М-4/М-4А1 5,56-мм, карабины М-14 7,62 мм, Н&К НК-ЗЗЕ 5,56-мм. Среди снайперских винтовок на вооружении Remington М-40А1 308 калибра. В случае необходимости применяются Heckler & Koch PSG1 с патроном 7,62 * 51 мм и мощная снайперская винтовка Barrett М-82А1 50-го калибра (12,7-мм). Разумеется, на вооружении подразделения состоит и дробовик Remington 870.

В качестве «несмертельного» оружия применяются 37-мм газовые гранатометы, 40-мм гранатометы М-79 с различными видами боеприпасов (дымовыми, ослепляющими, газовыми), электрошоковое оружие Tasers, светошумовые гранаты и т.д. Бойцы HRT используют тяжелые бронежилеты III класса — 0101.04 (по стандарту NATO), способные защитить от винтовочных пуль.

Что касается технических средств, которыми обладает подразделение ФБР HRT, то скажем коротко: они позволяют в течение 4-х часов развернуть либо часть личного состава, либо все подразделение целиком в любой точке США.

Прежде, чем перейти к следующим частям нашей книги, где мы расскажем о методах действий АТ-подразделений после того, как террористы уже проявили себя (захватили заложников или какой-то важный объект), хотелось бы привести пару примеров, когда спецназ опережал террористов.

В октябре 2004 года GIGN приняла участие в крупнейшей за последние годы операции против баскской группировки ЭТА. Удалось арестовать более 20 боевиков, включая двух главарей, было обнаружено большое количество оружия и взрывчатых веществ. Подробности этой операции не сообщались.

Разумеется, успех таких превентивных действий невозможен без тесного сотрудничества с контрразведывательными службами. Например, большинство операций ЯМАМ — это совместный «продукт» работы с ШАБАК(Шабак, или Шинбет — общая служба безопасности Израиля, которая занимается контрразведывательной деятельностью и обеспечением внутренней безопасности страны). Точная информация оперативников, точное исполнение ЯМАМа — формула успеха любой операции. Вот один из примеров такого сотрудничества.

Это была пятница, еще один жаркий вечер августа. Сотрудники полицейских управлений севера Израиля, наверняка собирались спокойно провести его за чашечкой кофе, когда зазвонили телефоны. Представители Службы общей безопасности (ШАБАК) сообщили, что получили информацию о готовящемся теракте в Хайфе — крупнейшем портовом городе на севере Израиля.

С получением этих тревожных сведений полиция, погранвойска, спецназ были приведены в состояние повышенной боеготовности, выставлены усиленные блокпосты. В половине десятого в координационном штабе появились офицеры ЯМАМ. В десять вечера стало известно, что в машине марки «Тойота» находятся двое террористов с поясом смертника — один сзади (смертник), другой впереди (водитель-проводник). Машина с террористами должна проехать через деревню Бака-аль-Гарбиа, что на границе Израиля и Палестинской автономии (ПА). Именно здесь было решено устроить засаду.

Около полуночи позади «Тойоты» появился темный автомобиль. С этого момента машина террористов находилась под постоянным наблюдением бойцов ЯМАМ. В начале первого часа ночи «Тойота» выехала на главную дорогу, ведущую в деревню Снайперы, засевшие на крышах, приготовились. В 00.10, когда до ближайших домов деревни оставалось несколько десятков метров, автомобиль, следовавший за «Тойотой», неожиданно заблокировала ее и прижал к обочине. Из автомобиля выскочили несколько человек. Ровно через 5 секунд оба террориста уже в наручниках были выброшены из машины. И еще мгновение спустя, их осторожно «раздевали» специалисты спецназа по разминированию.

В машину террористов запустили робота, который обнаружил на заднем сиденье сумку с взрывчаткой. В час ночи 10-килограммовый заряд был взорван. «Тойота» буквально разлетелась на кусочки. В случае осуществления замысла террористов на такие же кусочки должен был разлететься ночной клуб «Сити-холл» в Хайфе. Там в это время находилось более 300 подростков.

Приведем несколько цифр, которые не нуждаются в комментариях. В 2001 году в Израиле произошло 55 терактов. 868 человек было ранено, 119 погибли. В 2002 году произошло уже 63 теракта — 1700 ранено, 334 погибли.

Но затем, в результате успешной работы всех спецслужб страны, к 2009 году количество терактов удалось снизить до 8 (!) — 10 человек было ранено, 5 — погибли. В 2010 году произошло всего 5 терактов — 5 ранено и 5 погибли. Ничего не скажешь — сухая статистика красноречивее любых хвалебных слов!

1986 год был не самым удачным для полиции Ольстера. Она потеряла 12 сотрудников, погибших от выстрелов и бомб боевиков ВИРА (Временной ирландской республиканской армии) — так называемых «временных», т.е. крайнего крыла республиканской армии. От рук боевиков ВИРА в Ольстере также погибла супружеская пара — высокопоставленный английский чиновник и его жена, которые возвращались из отпуска в южной Ирландии. Отсутствие эффективного противодействия придало смелости террористам. Весной 1987 года английская разведка получила сведения о планировании в ВИРА нового эффектного покушения.

Речь шла о серьезном нападении. К действиям были привлечены две ячейки, каждая по 4 человека. Ударная группа в количестве 8 человек считалась очень крупной для совершения террористического акта. Сеть ВИРА никогда не вводила в акции больше людей, чем нужно.

Кроме того, по данным разведки в составе группы оказались несколько весьма опасных фигур подпольной ирландской организации. К руководству терактом привлекли Джеймса Лайнага, 32-х лет. У него была репутация беспощадного террориста, на счету которого несколько убийств. В частности, он нес ответственность за убийство в 1980 году спикера парламента Северной Ирландии (Стормонта) Нормана Стронга и его сына. Командиром первой ячейки стал не менее опасный 30-летний Патрик Келли. Вместе с ними должен был действовать ровесник Лайнага Патрик Мак Кирни, которого полиция считала самым опасным террористом в Северной Ирландии. В 1983 году он бежал из тюрьмы и с тех пор скрывался. Четвертый член ячейки был 29-летний Джерард О'Каллагэн.

Вторая ячейка состояла из относительно менее опытных, но не менее решительных террористов: 25-летних Майкла Гормли и Юджина Келли и 21-летних Деклана Артерса и Сим уса Донелл и. Для них акция была первой, но и при таких условиях группа в целом рассматривалась как весьма опасная. Обращаем внимание наших читателей на то, что еще задолго до совершения теракта английской разведке стали известны имена всех у частников акции.

Дополнительным предупреждением для служб безопасности стала кража экскаватора в районе Лафгалл. Хотя подобное преступление встречается крайне редко, ему можно было бы не придавать особого значения — кража как кража. Но дело в том, что годом ранее террористы использовали экскаватор для бомбовой атаки на полицейский пост. Большой ковш экскаватора нагрузили взрывчаткой и собирались ударить им в стену здания. Акция не удалось, потому что террориста случайно задержал полицейский, оказавшийся на пути экскаватора.

Англичане начали готовить контр-операцию. Все говорило о том, что ВИРА попытается повторить прошлогоднее нападение, и целью станет один из укрепленных постов полиций в сельской местности. Для проведения операции решено было привлечь бойцов антитеррористического подразделение SAS. Проанализировав список потенциальных объектов, офицеры SAS пришли к выводу, что нападение будет совершено в Лафгалле — небольшом сонном городке к северу от Армага.

Разведслужба североирландской полиции обнаружила украденный экскаватор на заброшенной ферме. Ее агенты из укрытия наблюдали «загрузку» доставленных «интендантами» ВИРА 300 фунтов взрывчатки в ковш экскаватора. Полиция располагала достаточными силами, чтобы арестовать людей на ферме и захватить взрывчатку, но возникла возможность подождать начала операции «временных» и уничтожить либо захватить самых опасных террористов ВИРА. И уж кто, если не SAS может организовать такую засаду.

Группы по 4 человека заняли позиции по обеим сторонам полицейского поста, в лесу, возле подъездных дорог. Группа в гражданской одежде засела внутри здания поста. Еще одна группа должна была отрезать дорогу для бегства террористов. На вооружении SAS находились автоматические карабины, ручной пулемет, пистолеты «Браунинг». У каждого имелись индивидуальные средства связи. Как и в других акциях в Ирландии, коммандос носили маски. Началось долгое ожидание.

Утром 8 мая вооруженный мужчина в маске похитил в соседнем городке Данганнон голубой микроавтобус «Тойота». Вскоре автобус оказался на территории той же фермы, где находился экскаватор. В 17.00 на ферму прибыл Лайнаг, затем Келли, а в последующие полчаса — остальные шесть террористов. Не подозревая, что за ними постоянно наблюдают агенты полиции, они переоделись в одинаковые голубые комбинезоны и шапки, резиновые перчатки, закрыли лица черными масками. В 19.00 SAS получило радиосообщение о том, что экскаватор, управляемый Гормли, двинулся в сторону Лафгалла. За ним ехал микроавтобус прикрытия со штурмовой группой ВИРА.

В 19.20 «конвой» приблизился к полицейскому посту. Микроавтобус выскочил вперед и резко затормозил перед фасадом здания полиции. Из задних дверей выскочили пятеро и начали стрельбу по окнам. Под прикрытием огня к зданию двинулся экскаватор. Через долю секунды бойцы SAS открыли ответный огонь. Водитель "Тойоты" Симус Доннелли не успел даже покинуть кабину, в шаге от двери пуля попала в Патрика Келли, одновременно погибли Юджин Келли и Артерс. Все это оказалось для террористов полной неожиданностью. Лайнаг и Мак-Кирни, отстреливаясь, отскочили назад и попытались укрыться за микроавтобусом. Там их настигли пули других бойцов, расположившихся на профессионально выбранных позициях.

Еще звучали выстрелы, направленные в «Тойоту», когда перед постом появился белый «Ситроен». Внутри находились двое мужчин, одетых на свою беду в... голубые рабочие комбинезоны. Этого было достаточно, чтобы коммандос открыли огонь и по ним, решив, что это незамеченное ранее подкрепление для «временных». Водитель «Ситроена» погиб на месте, а пассажир был тяжело ранен. Как оказалось позже, оба не имели к террористам никакого отношения и, возвращаясь с работы, случайно оказались в «полосе смерти».

Тем временем разогнавшийся экскаватор, несмотря на свистящие вокруг пули, ударился в стену здания. Гормли зажег расположенный под рулем конец бикфордова шнура и бросился бежать, но через несколько метров его встретил английский коммандос. Безоружный Гормли, возможно, избежал бы смерти, но события развивались слишком быстро. Он сделал правой рукой движение вперед, совершенно забыв, что держит в ней большую зажигалку, которой поджег шнур. Блеск металла в руке террориста стал сигналом для бойца SAS — и тот нажал курок.

В ту же минуту воздух сотряс взрыв. Стена массивного здания поста рухнула, взлетели вверх обломки. И в этот момент из-за поворота выскочила машина. Молодая женщина за рулем и ее 8-летняя дочь застыли от страха и неожиданности. Командир блокирующей группы SAS выскочил на середину дороги и вывел машину из-под обстрела. Затем на дороге появился еще один автомобиль, но сообразительный водитель сначала нырнул под руль, а потом на полном ходу свернул в боковую улицу. И тут стрельба прекратилась. Последний из террористов О'Каллагэн погиб от пуль бойцов SAS во время бегства.

Через 30 минут после появления в Лафгалле террористов все было кончено. На поле боя собрали оружие ВИРА: 3 карабина «Хеклер-Кох» Г-3, бельгийский ФНС 5,56-мм, помповое ружье СПАС-12 и 2 пистолета. Как позже оказалось, один Г-3, ФНС и пистолет применялись в 7 убийствах, которые произошли за последние 16 месяцев. Удивительно, но все находившиеся в рухнувшем доме отделались легкими контузиями.

Это был очередной успех в войне против ИРА. И, как всегда, прессе осталось только догадываться, кто провел эту операцию. Приземлились два вертолета — бойцы SAS немедленно покинули место своей победы.

Эффективная операция по освобождению заложников — это результат реализации большим числом людей разнообразных навыков, каждый из которых имеет решающее значение для конечного успеха.

Одновременно с попытками добиться мирного исхода инцидента за счет знания психологии террористов, переговорщик занимается выяснением данных, которые могут пригодиться группе захвата, если ее участие все же понадобится.

Специалисты по сбору информации с помощью технических и иных средств накапливают и постоянно обновляют сведения о террористах, заложниках, месте происшествия.

Снайперы и наблюдатели изучают ситуацию, готовясь при необходимости разрешить ее несколькими прицельными выстрелами.

Группа захвата — люди в черном, с пистолетами-пулеметами и в противогазах — готовит план действий на случай, если их призовут в качестве «последнего довода».

Захват заложников может оказаться следствием самых разных обстоятельств. Это может быть террористический акт, организованный мусульманскими экстремистами, неудавшееся преступление, жизненные проблемы или попытка самоубийства руками полицейского.

В последнем случае злоумышленник пытается свести счеты с жизнью, угрожая уничтожить заложников и тем самым провоцируя полицию на самые решительные действия. Сценарий с неудавшимся преступлением обычно разворачивается, когда полиция пытается воспрепятствовать ограблению банка, магазина и т.д. В этом случае преступники берут заложников, рассчитывая, что под их прикрытием удастся беспрепятственно скрыться.

Каким бы ни был случай из перечисленных выше, операция по освобождению заложников обычно делится на четыре фазы:

Первая фаза сводится к изоляции того здания или транспортного средства, где находятся террористы и заложники, а также к охране периметра. Необходимо помешать преступникам скрыться, а также оградить зону оцепления от проникновения посторонних лиц и сообщников преступников. Группа охраны периметра включает в себя снайперов, которые выполняют несколько важных функций. Они осуществляют общее наблюдение; нейтрализуют людей, представляющих угрозу для бойцов штурмовой группы; обеспечивают прикрытие этой группы после начала атаки.

Вторая фаза — это переговоры, сбор разведданных и подготовка штурмовой группы. Поскольку террористы почти всегда выдвигают какие-то требования, переговоры неизбежны. Пока идут переговоры, собирается разведывательная информация и разрабатывается план штурма. Иногда, хотя и редко, с помощью переговоров удается разрешить ситуацию мирным путем. Гораздо чаще результатом умело выстроенного переговорного процесса может стать освобождение части заложников — в первую очередь детей и женщин. И только тогда, когда все средства мирного разрешения ситуации исчерпаны, становится неизбежным переход к третьей фазе операции.

Третья фаза — штурм. Успех операции, в конечном счете, будет зависеть от скорости проникновения штурмовых групп в здание или транспортное средство и от степени координации их действий. Снайперы из состава группы охраны периметра обеспечивают огневое прикрытие штурмовых групп.

Четвертая фаза — зачистка. Проникнув в здание или транспортное средство, штурмовые группы быстро и методично зачищают комнаты, коридоры и лестницы от террористов. Главная цель — помещение, где удерживаются заложники. При штурме авиалайнеров, железнодорожных вагонов или автобусов штурмовые группы атакуют все входы одновременно.

Во второй части книги мы в деталях проследим развитие ситуации с захватом заложников от начального этапа блокирования места происшествия до того момента, когда все мирные способы разрешения ситуации будут исчерпаны, когда все разведданные будут собраны, когда штурмовая группа будет полностью готова к решающему броску, и останется только отдать последний приказ — «Вперед!»

Как правило, первыми к месту теракта прибывают полицейские. Если к моменту их прибытия преступники еще не убивают своих пленников, то еще есть время для того, чтобы приступить к необходимым мероприятиям первой фазы операции по освобождению заложников. Нужно как можно быстрее блокировать место происшествия, чтобы не дать злоумышленникам скрыться, а посторонним проникнуть в опасную зону. В частности, необходимо лишить террористов доступа к средствам связи, насколько это возможно при наличии мобильных телефонов. Необходимо лишить их общения с журналистами и с представителями местных властей. Преступники могут контактировать только с теми лицами, которые официально уполномочены вести с ними переговоры.

Первые прибывшие полицейские занимают позицию, позволяющую наблюдать за максимально большой площадью вокруг эпицентра событий, а с прибытием подкреплений заполняют пустоты по всему периметру. Офицеры кинологической службы особенно полезны при организации периметра оцепления.

Исключительно важно максимально ограничить свободу передвижения преступников. Необходимо исключить вероятность того, что злоумышленники скроются на автомобиле или автобусе вместе с заложниками, или захватят автомобиль и заставят водителя вывезти их из опасной зоны. При захвате самолета в аэропорту нельзя дать самолету взлететь и т.д. Организовывая первичного оцепления не менее важно выявить свидетелей, которые могут сообщить сведения о террористах, заложниках и обстоятельствах захвата. Обращаем внимание на четыре базовых момента, являющихся первоначальной реакцией на ситуацию с захватом заложников:

1. Блокирование — лишение террористов пространства для маневра.

2. Контроль — ограничение перемещений как террористов, так и тех, кто может попытаться проникнуть в опасную зону.

3. Коммуникация — скорейшее налаживание контакта с преступниками. Однако переговоры должны начаться только с прибытием специалиста-переговорщика.

4. Координация — начальная оценка сил и средств, необходимых для разрешения ситуации. Что нужно немедленно? Обычно это группа захвата, бригада «скорой помощи», пожарная служба, специалист-переговорщик, ответственный за работу со СМИ и т.д.

При организации первоначального периметра оцепления, возможно, потребуется эвакуировать жителей близлежащих домов, которые могут пострадать от выстрелов.

Следует учитывать важность временного фактора. Обычно злоумышленники наиболее активны, а обстановка особенно напряжена в первые тридцать минут. Именно поэтому так важно организовать первичное блокирование места происшествия.

Основное правило таково: чем дольше сохраняется стабильность ситуации, тем вернее шансы на ненасильственное ее разрешение. Если ни заложники, ни мирные граждане не становятся жертвами преступников, задача прибывших после блокирования периметра — сделать все для стабилизации обстановки. А затем ждать группу захвата и переговорщика.

С прибытием достаточного числа полицейских и сотрудников спецслужб устанавливаются внешний и внутренний периметры оцепления.

Особенно важно, чтобы офицеры оцепления внутреннего периметра нашли для себя укрытие, способное защитить их от пуль и в то же время позволяющее вести наблюдение за выходами или окнами в которых могут появиться преступники. Занятая позиция должна исключать попадание под перекрестный огонь коллег и преступников. Знание вида оружия, которым располагает одна и другая сторона, позволит выбрать наиболее подходящий тип укрытия, а также решить, не следует ли перенести внешнее оцепление дальше в том случае, например, если стрелки вооружены винтовками.

Как правило, специально подготовленные группы, имеющие в своем составе снайперов, сразу после прибытия занимают позиции оцепления по внутреннему периметру и принимают на себя основные функции по блокированию террористов. Они располагаются на дистанции эффективного огня на тот случай, если противник предпримет попытку прорыва.

Сотрудники, формирующие внешний периметр, имеют дело с зеваками, представителями прессы и другими посторонними лицами. Эти сотрудники, как правило, офицеры полиции, должны понимать важность стоящей перед ними задачи. Известно, например, что во время блокирования театра на Дубровке, сообщники террористов, информировали их о происходящем вокруг театра.

Внутреннее оцепление обеспечивает прикрытие группы захвата, когда та выдвигается для штурма. На группу внутреннего оцепления нередко возлагается задача применения химических средств, например слезоточивого газа.

Участникам оцепления важно учитывать, что в определенный момент зона происшествия может превратиться в место преступления. Это означает, что участники оцепления должны сохранить его для следствия, которому предстоит подготовить собственное компетентное заключение.

Сразу после прибытия на место событий старший офицер, ответственный за руководство операцией, определяет расположение командного пункта, где он и сам будет находиться.

Командный пункт должен располагаться достаточно близко к месту происшествия, чтобы руководящий состав операции мог визуально наблюдать за происходящим, поддерживать тесный контакт с подключенными к ее проведению сотрудниками, но не настолько близко, чтобы оказаться под огнем.

Многие крупные антитеррористические структуры имеют передвижные командные пункты, которые при необходимости могут в кратчайшие сроки оказаться на месте происшествия или преступления. Такие мобильные командные пункты оборудованы средствами связи и телемониторами, там находятся необходимые инструкции и специальное оснащение.

В первые же минуты руководителю операции предстоит выяснить ключевые аспекты ситуации и решить, потребуется ли для ее разрешения подключение специальных сил и средств. Он должен также удостовериться в наличии оцепления и с том, что досужие наблюдатели и пресса находятся на безопасном расстоянии от эпицентра событий. В максимально сжатые сроки ему необходимо реально оценить возможности имеющегося у него в распоряжении личного состава и решить, какие силы и средства нужно будет затребовать дополнительно.

И как можно быстрее, еще до прибытия запрошенного подкрепления, необходимо приступить к выработке простого и гибкою плана на тот случай, если злоумышленники начнут убивать заложников.

Не исключено, что на раннем или промежуточном этапах кому-то из заложников удастся вырваться из здания или они будут выпущены оттуда. Необходимо проявить бдительность и убедиться, что это действительно невинные жертвы, а не пытающиеся скрыться преступники. После того как будут установлены личности отпущенных или бежавших нужно тщательно их опросить для получения любой даже самой минимальной полезной информации.

Когда бойцы спецподразделений займут позиции по внутреннему периметру оцепления, высвободившиеся офицеры полиции могут усилить внешний периметр. По мере развития событий участники внешнего оцепления следят за тем, чтобы представители СМИ не пытались приблизиться к месту происшествия, не снимали подготовительные действия группы захвата, поскольку это может иметь самые трагические последствия.

Бойцы спецподразделений, находящиеся во внутреннем оцеплении, должны получить четкие инструкции относительно возможности открытия огня. Они должны знать, как располагаются их товарищи по периметру для определения безопасных секторов обстрела. У них должна быть информация о расположении преступников и о том, как они вооружены. Радиостанции участников оцепления должны работать в режиме приема.

Особо нужно указать на необходимость передвигаться по периметру опасной зоны незаметно для противника, с использованием защитных укрытий.

Существуют два подхода к вопросу о совместном пребывании на командном пункте переговорщиков и тех, кто принимает решение об использовании снайперов и штурмовых групп. Существует вероятность, особенно это касается неопытных переговорщиков, что сами того не желая, они могут «подать сигнал» злоумышленникам о надвигающемся штурме. Насторожить могут изменения в голосе или манере ведения переговоров.

Вместе с тем переговорщик — ценный источник информации, к тому же способный отвлечь внимание преступника на начальном этапе штурма, заставить его занять более удобную для снайпера позицию. Во время операции освобождения заложников в иранском посольстве переговорщик полиции до последнего «держал» на телефоне лидера террористов. Он твердил: «Успокойтесь, никакого подозрительного движения», — за мгновение до того, как бойцы SAS ворвались в комнату и пристрелили главаря!

В качестве компромиссного можно предложить следующий вариант: переговорщик и те, кто планируют штурм, размещаются на одном командном пункте, но с разных помещениях.

В том случае, если инцидент достаточно серьезен и необходима координация действий различных силовых и властных структур, становится необходимым создание оперативно-тактического центра или штаба управления операцией. Такой штаб будет заниматься сбором и обработкой информации, поддерживать контакт со всеми вовлеченными в конфликт и заинтересованными сторонами.

В рассмотренном нами случае захвата авиалайнера в Алжире французы немедленно создали координационный штаб во главе с премьер-министром страны. Такой высокий уровень руководства потребовался в связи со сложностью ситуации: переговоры на уровне глав правительств двух стран, возможный штурм самолета в аэропорту другой страны. Были немедленно задействованы все необходимые службы и ведомства: Министерство иностранных дел, Министерство внутренних дел, разведывательные службы, спецподразделения жандармерии, авиакомпания «Эр Франс» и т.д. Именно в координационный штаб пришли разведданные о том, что террористы намерены взорвать самолет над Парижем. Эти данные были переданы затем руководителю операции капитану Фавье, который находился на своем командном пункте в диспетчерской вышке марсельского аэропорта.

Между прочим, вместе с ним в диспетчерской находились и переговорщики.

Безусловно, действия кризисного штаба оказались успешными: удалось добиться вылета самолета из Алжира и посадить его в Марселе, была получена решающая разведывательная информация и принято решение о штурме. При этом штаб не «давил» на руководителя операции, и капитан Фавье продолжал тянуть время, изматывая террористов и выжидая наиболее подходящий момент для штурма.

В связи с этими событиями невозможно не вспомнить о том, что случилось в аэропорту Никосии 18 февраля 1978 года. Террористы захватили самолет кипрских авиалиний, который должен был вылететь рейсом в Каир. Большинство пассажиров самолета были египтянами. В ответ на этот теракт в Никосию вылетела команда египетского спецназа «Форс 777». Не согласовав свои действия с кипрскими властями, команда спецназа приземлилась в аэропорту и с ходу предприняла попытку штурма. Такие скоропалительные действия вылились в перестрелку с солдатами кипрской национальной гвардии, которые осуществляли оцепление захваченного самолета. Кипрские гвардейцы решили, что имеют дело с боевиками, пришедшими на помощь захватчикам самолета.

В результате 15 египетских коммандос были убиты, а остальные получили ранения. Кроме того, было убито несколько национальных гвардейцев, а штурм самолета так и не состоялся.

Конечно, освобождение заложников в Марселе — случай исключительно сложный, но и в более «простой» ситуации оперативно-тактическому центру приходится решать огромное число всевозможных проблем. Прежде всего, это сбор информации о месте происшествия, о террористах и их заложниках. Вопросы получения разведывательных данных мы рассмотрим отдельно, но прежде перечислим вопросы, которые придется решить штабу операции.

Незамедлительно нужно будет подготовить и предоставить в распоряжение командного пункта все затребованные им силы и средства. Это означает привлечение и самую тесную совместную работу с полицией, спецназом МВД и, возможно, с военными.

Предстоит наладить контакты с местными властями. Возможно, придется выселять жителей из соседних домов, а значит и где-то их расселять. Не исключено, что понадобится налаживать снабжение заложников водой, продуктами, лекарствами и теплыми вещами. Надо будет организовать питание людей, вовлеченных в операцию, обеспечить их туалетами и т.д.

На месте событий обязательно должен быть медицинский персонал. Среди заложников могут оказаться люди пожилые или люди со слабым здоровьем. Им может потребоваться врачебная помощь. Помощь может потребоваться и самим террористам, если кто-то из них ранен. Как показала практика, преступники могут согласиться с тем, что врач войдет прямо в захваченный объект. Они могут даже отпустить заложника, у которого случились большие проблемы со здоровьем, например сердечный приступ. Поэтому поблизости от места происшествия должен быть создан медицинский пункт первой помощи, а при большом количестве заложников возможно даже развертывание временного госпиталя. Бригады скорой помощи должны быть на месте событий к началу штурма.

Для успешного проведения операции понадобится помощь различных компетентных советников, таких, например, как пожарные, специалисты по водоснабжению и канализации, электрики, инженеры, отвечающие за пожарную и охранную сигнализацию, а также любые другие люди, хорошо знакомые с местом, где преступники держат заложников и скрываются сами. Например, при подготовке штурма захваченного террористами театра на Дубровке привлекались диггеры — любители, чьим увлечением является исследование подземных сооружений и коммуникаций.

Ни в коем случае нельзя оставлять без внимания журналистов. Для работы с ними должны быть назначены специальные представители штаба. Информация должна быть достаточно подробной — в демократическом обществе люди имеют право знать, что происходит. Разумеется, эта информация должна быть тщательно отфильтрована, и не давать возможность террористам узнавать о каких-то действиях, о которых им знать не следует.

Во время уже упоминавшегося случая захвата заложников в театре на Дубровке произошел такой ляпсус. Примерно через три часа после захвата театра по центральному телевидению выступал один из продюсеров мюзикла Александр Цекало. Корреспондент телевидения, которого иначе, как идиотом, не назовешь, спросил Цекало: «Что вы могли бы посоветовать десантникам? Как им лучше проникнуть в театр?» И Цекало в прямом эфире (!) стал в подробностях рассказывать о планировке театра и о наиболее удобных местах проникновения! А между тем террористы в течение всех драматических событий слушали радио и внимательно следили за новостями на небольших экранах переносных телевизоров. Этот случай еще раз показывает, почему журналисты не должны контактировать с людьми, вовлеченными в операцию.

И еще одну задачу предстоит решить штабу операции: попытаться найти участок, здание, транспортное средство, которые в максимальной степени воспроизводил бы место происшествия, и где группа захвата смогла бы отрепетировать предстоящий штурм. Тренировочная площадка должна находиться поблизости от места действия, чтобы при необходимости группа могла быстро вмешаться в ситуацию. Например, если события разворачиваются в многоэтажном здании, возможно, потренироваться удастся на одном из этажей в офисных или жилых помещениях аналогичных тем, в которых находятся заложники.

Напомним, что в описанном выше случае захвата самолета в аэропорту Алжира французские спецназовцы вылетели к месту события на точно таком же Аэробусе А-300, какой был захвачен террористами.

Без полной и точной информации антитеррористическая операция скорее всего закончится провалом. Именно отсутствие точной информации привело к трагедии в Маалоте. Мы уже писали о том, как палестинские террористы захватили школу в этом израильском городе. В заложниках оказались 89 человек, из них 85 детей. Из-за того, что бойцы спецназа «Сайерет Маткаль» не знали точного места нахождения террористов, погибли 22 школьника и трое взрослых, более 50 человек были ранены.

Итак, в штаб стекается разнообразная разведывательная информация. Аналитики должны систематизировать эту информацию по категориям, что облегчит ее доведение до конкретных пользователей. Структура анализа может содержать следующие разделы:

• преступники;

• заложники;

• здание;

• оружие преступников и боеприпасы;

• требования преступников: а) существующие, б) смягченные, в) ужесточенные;

• планы этажей;

• коммуникации;

• медицинские проблемы.

По каждому разделу разведывательной информации может оформляться стенд или грифельная доска с постоянным обновлением данных и подготовкой оперативных сообщений для снайперов, группы захвата, руководителя операции, переговорщика.

Возможно, что сведения о преступниках удастся получить из полицейских досье или досье спецслужб на террористов. Ценные сведения можно получить от отпущенных заложников, от офицеров полиции, первыми прибывшими к месту происшествия и, разумеется, от переговорщиков. Необходимо выяснить численность преступников, кто является их лидером, есть ли среди террористов женщины. Далее выясняется, каким оружием обладают террористы, есть ли у них бронежилеты, взрывчатка, противогазы.

Требования преступников следует уточнить. Кроме того, исходя из психологического портрета террористов, нужно оценить возможность смягчения требований, либо их ужесточения, которое может произойти от неверных действий штаба, переговорщиков либо оцепления.

Относительно заложников прежде всего нужно узнать их количество, сколько среди них женщин и мужчин, есть ли дети. Нужно уточнить возраст заложников, во что они одеты и как содержатся. Эти данные будут особенно важны в случае продолжительной осады.

Понятно, что особое значение имеет информация о захваченном объекте: будет ли это здание или транспортное средство. Прежде всего необходим план объекта, количество входов (двери, окна), материал из которого сделаны стены и крыши, коммуникации, подходящие к зданию. Важна каждая казалось бы мелочь: типы запоров на дверях и окнах, в какую сторону открываются внутренние двери, как открываются окна и т.д. Чрезвычайно важно определить место, где находятся террористы и их заложники.

Отметим, что во время подготовки к штурму бойцами SAS иранского посольства в Лондоне была создана крупномасштабная модель 50-комнатного здания посольства, со всеми деталями внутреннего расположения. Специалисты по электронной разведке, установив приборы наблюдения и подслушивающие микрофоны на стенах зданий, примыкающих к посольству, смогли определить достаточно точное местонахождение всех, кто был внутри. А затем место каждого террориста и каждого заложника было отмечено на модели. Всего на разведку и подготовку плана операции ушло пять дней.

Руководитель группы захвата, осматривая место происшествия, отмечает возможные укрытия: изгороди, кусты, углы зданий. Этими укрытиями могут воспользоваться как бойцы штурмовой группы, так и террористы в случае попытки бегства.

Четыре стороны строения часто обозначают цветами, этажи порядковыми номерами сверху вниз (дело в том, что у здания, стоящего на склоне, с разных сторон может быть разное количество этажей), окна также обозначаются цифрами слева направо. Тогда все участвующие в операции: группа захвата, снайперы, участники оцепления — будут однозначно понимать друг друга. Например, если преступник замечен в окне, сообщение об этом будет выглядеть следующим образом: «Террорист в третьем окне второго этажа белой стороны».

Примером успешного сбора разведданных может служить история освобождения заложников в японском посольстве, в перуанской столице. 17 декабря 1996 года в роскошном особняке японского посольства в Лиме дипломаты и высокопоставленные гости праздновали день рождения императора Японии. Приглашенных было несколько сотен. И без того тесные связи Перу с Японией стали еще теснее после того, как президентом страны стал Альберто Фухимори, японец по происхождению. Неожиданно звуки музыки сменили автоматная стрельба и взрывы.

Вскоре все информационные агентства мира разнесли новость: в Лиме боевики из «Революционного движения имени Тупак Амару» захватили здание японского посольства.

Посольство было превращено в настоящую крепость. Захватчики удерживали около 500 пленников и утверждали, что заминировали здание и готовы в любой момент взорвать его вместе с собой и с заложниками. Террористы требовали освободить из тюрем более 400 своих соратников, а также приостановить очередные либерально-рыночные реформы правительства.

Перуанские силовики требовали крови. Причем немедленно.

Возможно, перуанский президент пошел бы на штурм, если бы заложниками были рядовые граждане, но в захваченном посольстве оказались послы десятков государств, крупные бизнесмены и прочая влиятельная публика. Каждая жертва грозила обернуться скандалом. В Лиму со всего мира летели телеграммы — ради Бога, решите вопрос мирно! Фухимори выбрал золотую середину. Он не применял силу, но и не шел на принципиальные уступки. Он ждал. Переговоры не прекращались ни на один час А тем временем шла подготовка к штурму, важной частью которой был сбор разведывательных данных.

Среди заложников был адмирал Луис Джамперти, который, между прочим, был экспертом по разведке. Коллеги по заточению поглядывали на него с испугом — он подолгу беседовал с лампами, цветами в саду и даже с унитазом. «Бедняга, наверное, от шока тронулся умом».

Но Джамперти прекрасно знал, что делает — наверняка где-то в посольстве установлены подслушивающие устройства и с их помощью можно выйти на связь с внешним миром. Его усилия не пропали даром, штаб операции по освобождению заложников получил сообщения адмирала. Теперь нужно было установить двустороннюю связь.

Террористы согласились на передачу в посольство рождественских подарков. Бывшему полковнику досталось массивное распятие: «Старайтесь почаще общаться с Богом», — вручая подарок, сказал представитель Красного Креста, на самом деле работавший на совсем другое ведомство.

Джамперти понял намек и в тот же вечер решил проверить чудодейственные свойства подарка. Для поднятия духа заложников за стенами посольства играли военные марши. «Господи, да святится имя Твое, — сказал Джамперти, поднеся крест к губам, — сделай так, чтобы эти звуки исчезли, пусть заиграет танго». Через несколько минут «музыкальный заказ» был выполнен. Адмирал понял, что у него в руках миниатюрный приемопередатчик, выполненный в форме креста. Вскоре с помощью этого устройства были получены первые инструкции от штаба операции. Таким образом, секретная связь между заложниками и спецслужбами была установлена.

Кроме приемо-передатчика в посольство были доставлены миниатюрные микрофоны и видеокамеры, спрятанные в книгах, в бутылках с водой, в настольных играх. На Джамперти и на других офицеров, находившихся среди заложников, была возложена задача — разместить эти устройства по всему зданию. Спецслужбы знали все, что происходит в посольстве. Они выучили каждый его закоулок, отработали каждое движение на макете, специально спроектированном вдали от Лимы. Известен был и точный распорядок дня террористов.

Например, что после обеда они играют в футбол в спортзале, оставляя на охране 2—3 человека. Именно на это время в последствие был назначен штурм.

При планировании разведывательных мероприятий, связанных с предотвращением теракта, нередко игнорируются вопросы контр разведывательного обеспечения. Считается, что они более актуальны при организации войсковых операций. Последствия такого подхода могут быть самыми тяжелыми. Пресса, а также сообщники преступников, проявляют самый живой интерес к любым деталям предстоящей операции. Очевидно, что располагая информацией о планах спецслужб, террористы смогут опережать их действия. Соответственно штаб по проведению операции и командный пункт должны со всей серьезностью подходить к вопросам безопасности.

Структурно контрразведывательное обеспечение содержит следующие базовые элементы:

• Анализ подготовительных действий и идентификация информации, которая может оказаться полезной противной стороне.

• Выяснение того, кто выиграет от получения такой информации и идентификация возможных угроз.

Оценка уязвимости операции и выявлением возможных источников критически важной информации. К таковым могут относиться вспомогательные службы, пресса, люди, наблюдающие за тренировкой группы захвата, звуки, долетающие до ушей злоумышленников в процессе их общения с переговорщиком и т.д.

• Оценка рисков и их нейтрализация (например, самое простое — размещение переговорщика в отдельном помещении).

Руководство операции начинает разрабатывать план штурма объекта и освобождения заложников с первых минут своего появления на командном пункте. Поступающая информация позволяет детализировать план и вносить в него необходимые коррективы. План штурма часто строится по принципу войсковой операции и содержит пять разделов.

Первый раздел — описание ситуации. Излагается информация о произошедшем теракте, о террористах, их заложниках, и других деталях, имеющих отношение к делу.

Второй раздел — постановка задачи. Четко должна быть определена главная цель — например, освобождение заложников, предотвращение взрыва атомной станции. Причем бойцы штурмовой группы должны твердо помнить: во-первых, жизнь заложников, во-вторых, жизнь гражданских лиц, принимающих участие в операции (например, врачей), в-третьих, жизнь полицейских и бойцов спецназа, и только, в-четвертых, жизнь террористов. Это стандартная шкала приоритетов. Однако исключения возможны, если, скажем, объектом штурма является захваченная террористами атомная электростанция или химический завод. В таком случае приоритетом становится предотвращение взрыва, который может нанести огромный вред десяткам тысяч невинных людей.

Третий раздел — выполнение задачи, который содержит детальное изложение порядка действий штурмовых групп. Предусматриваются также действия на случай непредвиденных обстоятельств.

Четвертый раздел — обеспечение. Здесь указываются необходимые силы и средства поддержки штурмовых групп.

И наконец, пятый раздел определяет систему подчиненности и сигналы. Указываются радиоканалы и порядок радиообмена.

Хотелось бы сделать одно замечание по поводу стандартной шкалы приоритетов. Демократические правительства, которые находятся под прессом общественного мнения, основной акцент делают на спасении жизни заложников. Но чем более авторитарен режим, тем выше вероятность давления на группы захвата со стороны властей, стремящихся как можно быстрее разрешить ситуацию, чтобы не позволить усомниться в своей силе. Кроме того, такие государства, как Израиль и Великобритания, которые долгие годы вели борьбу с террористической угрозой на Ближнем Востоке и в Ольстере, гораздо меньше склонны к компромиссам с террористами, чем, например, Германия и Франция. Но о том, было ли когда-нибудь в качестве главной цели штурмовой группы определено уничтожение террористов, вместо освобождения заложников, мы можем только догадываться.

Хорошей иллюстрацией ко всему сказанному в данной главе будет случай с захватом заложников в октябре 2002 года, в Москве, во время представления мюзикла «Норд-Ост». Этот же случай послужит нам примером и в дальнейшем изложении материала.

22 октября 2002 года в 21.15 в театральный центр на Дубровке (бывший Дворец культуры подшипникового завода) ворвались чеченские террористы. В это время начинался второй акт популярного в Москве мюзикла «Норд-Ост». Около 800 человек зрителей, артистов и обслуживающего персонала было взято в заложники. Вся группа боевиков насчитывала 40 человек. Половину из них составляли женщины. Мужчины-террористы были вооружены автоматами Калашникова, женщины — пистолетами. Кроме того, на каждой из женщин был надет, так называемый, «пояс шахида». Во главе террористов стояли: Мовсар Бараев (молодой неуравновешенный человек — номинальный руководитель группы) и Абу Бакар, который выглядел старше и опытнее.

Террористы разместили в зале два фугаса, основу которых составляли два 152-х миллиметровых артиллерийских снаряда. Снаряды помещались в баллоны от компрессора. Пространство между наружными стенками снаряда и стенками баллона было заполнено разными металлическими предметами — шариками подшипников, гвоздями без шляпок. Фугасы, а точнее, сама угроза их взрыва, должны были послужить гарантией против штурма спецподразделений и стать главным аргументом в переговорах с властями.

Кроме этих двух фугасов террористы заложили в зале противопехотные мины МОН-50. Вместе с «поясами шахидов» общий вес взрывчатки, находившейся в зале, составлял 100—120 килограммов.

Террористов было явно недостаточно для того, чтобы полностью контролировать огромное здание театрального центра. Поэтому они сосредоточились на охране зрительного зала и прилегающих помещений. На подходах к этому месту были установлены мины-ловушки. Несколько человек из обслуживающего персонала скрылись в дальних служебных помещениях.

Покинуть здание они не могли, так как террористы следили из окон за всем происходящим снаружи.

Террористы выдвинули единственное требование (абсолютно нереальное с любой точки зрения) — вывод российских войск из Чечни.

Захваченные заложники начали звонить в милицию и МЧС, но сначала их звонки не принимали всерьез. Только в 21.30, когда прошло уже более часа после захвата заложников, в Москве была объявлена тревога для всех городских и специальных служб. К театру стали подъезжать наряды милиции и ГАИ, машины скорой помощи и пожарные. Появились отряды спасателей МЧС и ОМОН.

Поначалу неизвестно было, кто кому должен подчиняться, с каждой минутой нарастал хаос. Приказы отдавали все кому не лень. Кроме того, у милиции почти сразу родился замысел немедленного штурма, пока террористы не укрепились в театре. К счастью, этот план не был реализован. Оцепление было организовано кое-как: еще два часа после прибытия милиции к самому зданию театра могли подойти журналисты и зеваки. Около четырех часов утра в театр беспрепятственно вошла Ольга Романова, которая позже была убита террористами.

Из Подмосковья были вызваны подразделения отдельной дивизии особого назначения (бывшей дивизии им. Дзержинского) и 21 бригады спецназа войск МВД, так называемой Софринской. Их задачей было создание кольца оцепления вокруг театра и обеспечение порядка вокруг места события.

Полностью ситуация была взята под контроль только к утру.

Поздно вечером 23 октября был создан оперативный штаб, который возглавил первый заместитель директора ФСБ генерал Владимир Проничев. В недавнем прошлом он был командиром контртеррористической группы «Вымпел».

В состояние боевой готовности были приведены части особого назначения ФСБ, МВД и Министерства обороны.

Штаб разместился в госпитале ветеранов войны, который располагался как раз напротив театрального центра, на противоположной стороне улицы Мельникова. На третьем этаже госпиталя со стороны улицы находился балкон, с которого как на ладони было видно захваченное здание. Однако выходить туда считалось опасным из-за чеченских снайперов. Из соображений безопасности почти сразу же было принято решение об эвакуации пациентов госпиталя. Всего с улицы Мельникова в течение нескольких следующих часов было вывезено 524 старика.

Находясь в непосредственной близости от места событий, штаб операции совмещал в себе функции оперативно-тактического центра и командного пункта.

Одним из первых решений штаба было решение немедленно раскодировать мобильные телефоны. По предложению штаба Министерство связи — вероятно, еще до полуночи — разослало специальное письмо операторам сотовой связи с требованием немедленно прекратить шифровку сигналов, поступающих с сотовых телефонов. Даже зашифрованный сигнал можно раскодировать, но для этого необходимо время и сложная аппаратура.

Незакодированный сигнал тоже нелегко расшифровать, но значительно более простые приспособления позволяют сделать так, чтобы разговор по сотовому телефону мог прослушиваться.

У оперативного штаба было достаточно возможностей для получения информации о террористах, заложниках и о том, что происходило внутри здания.

Во-первых, о себе заявляли сами террористы. Катарский телеканал «Аль-Джазира» показывал обращение боевиков Мовсара Бараева, записанное за несколько дней до захвата заложников

Во-вторых, информацию о числе заложников, о помещениях театра, оборудовании сцены мог рассказать продюсер Александр Цекало.

В-третьих, первое время заложники могли переговариваться с родными по мобильным телефонам.

В-четвертых, террористами были отпущены примерно два десятка заложников, взрослых и детей. Известно, что отпущенных детей сотрудники ФСБ допрашивали в течение нескольких часов. В-пятых, с террористами встречались парламентеры, журналисты и доктор Рошаль.

По официальной информации, спецназовцам удалось проникнуть в помещения, непосредственно примыкающие к зрительному залу, пробить стену и установить в отверстии видеокамеры и микрофоны, благодаря которым они могли контролировать действия террористов.

Попытки вступить в контакт с террористами были предприняты в первые же часы после захвата театра. В штабе появился депутат Госдумы из Чечни, бывший генерал милиции Асланбек Аслаханов. Однако попытка Аслаханова не увенчалась успехом: чеченцы не захотели вступать с ним в контакт.

Профессиональные переговорщики также не могли связаться с террористами. По признанию пресс-секретаря ФСБ Александра Здановича, захватчики шли на контакт только в одностороннем порядке. Они звонили, когда им было что-нибудь нужно. Дело усложнялось еще и низким интеллектуальным уровнем командиров боевиков.

В середине следующего дня после захвата заложников чеченцы потребовали, чтобы в театр пришли врачи. Некоторое время спустя в штаб позвонил один из командиров боевиков и потребовал немедленного выполнения условий. Он сообщил, что в отряде 50 человек (поровну мужчин и женщин), что все они смертники и с радостью готовы умереть в любую минуту. Известно, что заложники сами предложили террористам встретиться с кем-нибудь из независимых политиков. Чеченцы согласились.

В качестве парламентеров выступили: лидер партии «Яблоко» Григорий Явлинский, один из лидеров Союза правых сил Ирина Хакамада, певец Иосиф Кобзон, журналистка Анна Политковская и другие. Однако встречи с парламентерами, продолжавшиеся два дня, не дали практически никаких результатов. Была освобождена лишь одна женщина с тремя детьми.

К концу вторых суток главарь террористов выгнал из театра очередных парламентеров и объявил, что скоро начнет расстреливать заложников. За двое суток дело не сдвинулось с места, и, похоже, террористы, наконец, поняли, что нет смысла вести переговоры с людьми, у которых нет никаких полномочий.

Руководство оперативного штаба сознавало, что угроза Бараева — это не просто слова, и тогда в театр позвонил Виктор Казанцев, полномочный представитель президента в Южном федеральном округе, включающем в себя Чечню.

Казанцев, который в этот момент находился на юге, договорился о встрече с террористами на следующий день. Он потребовал, чтобы до тех пор боевики не предпринимали никаких жестоких акций. Бараев пообещал.

Как утверждают заложники, после этого звонка Бараев впал в эйфорию. Он вел себя так, как будто уже победил. Однако этой, столь желанной для террористов встречи, не суждено было состояться. Через восемь часов начался штурм.

Проникнуть в здание и освободить заложников должны были бойцы специальных подразделений ФСБ «Альфа» и «Вымпел». В Москве существовало еще два здания, построенных по тому же проекту, что и бывший Дом культуры Подшипникового завода. Это был Дом культуры автомобильного завода им. Ленинского комсомола, и Дом культуры «Меридиан». Первое здание перестраивалось, поэтому в качестве тренировочной площадки был выбран «Меридиан». Здесь в течение дух дней до потери сознания тренировались офицеры «Альфы». Сюда им привозили еду, здесь же они и спали, порой прямо на полу в коридорах.

Спецназовцы самым тщательным образом изучили все здание. Они не оставляли без внимания ни один закуток, запоминали каждый поворот коридора. Бойцы были разделены на звенья по три человека. Каждому звену выделялась определенная зона Дома культуры. В процессе тренировок звенья многократно «проигрывали» подход к своим зонам и их зачистку.

Из-за того, что террористы в любой момент могли привести в действие взрывные устройства, было решено применить усыпляющий газ. Газ предполагалось закачать с помощью вентиляционной системы здания непосредственно перед штурмом.

Около полуночи штурмовые группы начали выдвигаться на исходные позиции. Так как террористы не контролировали все здание театрального центра, бойцам спецназа удалось без особых проблем проникнуть в подвальные помещения и приготовиться к броску в зрительный зал.

Пресса много писала о том, что спецназу помогли диггеры. Но это не соответствует действительности. Диггеры действительно появились у театра, но заявили, что по канализации в здание попасть невозможно. На самом деле большую помощь бойцам «Альфы» и «Вымпела» оказали рабочие театра, которые прятались в подвалах. По телефону они подсказали пути проникновения в здание, помогли включить вентиляцию и закачать газ.

Перед началом операции все ее участники: спецназовцы, спасатели и милиционеры — повязали на оба рукава мундиров широкие белые повязки. Это был знак, позволяющий отличать их от террористов, одетых, в общем, в такой же камуфляж. На вооружении у бойцов штурмовых групп были автоматы «Вал» калибра 9 мм с глушителями и светошумовые гранаты. Перед атакой все надели противогазы.

Примерно, в 5.20 утра начался пуск газа в помещения театра. Продолжался он около четверти часа. А еще несколько минут спустя в дело вступили штурмовые группы.

«Начал действовать газ, пошли в атаку штурмовики. Нас было примерно столько же, сколько террористов. У каждого из нас на рукаве широкая белая повязка. Мы шли через мины, ловушки, даже не глядя на них, — надо было как можно скорее ворваться в зал, отрезать террористов от заложников. Отрезали. В зале мы в один миг положили всех шахидок и несколько террористов. Вошли саперы, начали разминирование. Через минуту стало ясно, что взрыва не будет», — цитирует «Газета» бойца «Альфы».

Газ подействовал далеко не на всех террористов. Мужчины, которые находились в помещениях соседних со зрительным залом, встретили атакующих огнем. Бойцы штурмовых звеньев действовали стремительно и жестоко.

«Мы добивали всех, на ком была взрывчатка, — рассказывал один из спецназовцев. — Люди ведь могли прийти в себя или, наоборот, могли начаться конвульсии. Чтобы никто случайно не нажал кнопку, мы делали контрольные выстрелы».

А вот что рассказывали о штурме заложники:

«Террористы стали стрелять сразу же. как только появился газ. У “альфовцев” оружие было с глушителями, их выстрелов не было слышно. А террористы стреляли нервно. Это были не одиночные серии, а буквально шквал огня. Они стреляли и что-то кричали друг другу».

«Я увидела бегущих солдат в униформе, в круглых касках (у чеченцев таких не было), с белыми повязками на обоих рукавах, которые в пылу боя помогали отличить своих от чужих».

Еще одна заложница ничего не помнила о повязках, зато помнила страшную, отборную, ругань, которую только знает русский язык:

«И я подумала — наши! Десантники бежали по спинкам кресел, прыгали по подлокотникам. Разглядывая сверху спящих заложников, выискивали в толпе одетых в черное террористок. Подбегали, наклонялись над ними и стреляли в голову. Так же убили и тех, кто спал под стенами зала».

Все 40 террористов были убиты. Только один офицер «Альфы» получил ранение. Есть сведения, что во время штурма погибло несколько заложников. Даже если это правда, два решающих этапа операции (проникновение в здание и зачистка) следует признать исключительно успешными.

Итак, террористы были мертвы. Настало время оказать помощь заложникам.

Большинство заложников находились в бессознательном состоянии. Некоторых из них рвало. Спасатели МЧС выносили пострадавших из здания и клали прямо на мостовую. Спасатели, казалось бы, профессионалы своего дела, не знали простой вещи: людей без сознания нельзя транспортировать лицом вверх и класть навзничь. В таком положении у пострадавшего может произойти западание языка с перекрытием дыхательных путей, кроме того, он может захлебнуться рвотой.

Примерно через полтора часа после начала пуска газа к зданию стали подъезжать машины скорой помощи. Пострадавшим оказывали помощь прямо на месте. Однако никто не предупредил медиков, какая помощь понадобится. Они были ориентированы на помощь раненым, пострадавшим от взрыва и обрушения здания.

Подъезд «скорых» сильно затрудняли строительные машины, которые предназначались для разбора завалов и автобусы, прибывшие для того, чтобы забрать освобожденных заложников. В эти автобусы сажали или просто сваливали пострадавших и без сопровождения врачей развозили по больницам. Вот рассказ одного из врачей:

«В больницу привезли на автобусах 32 человека. Не было никаких карет скорой помощи, только два «Икаруса», а в них заложники, лежащие на полу. Никакого сопровождения, никаких санитаров, один водитель автобуса. Никто не следил, не умирают ли потерявшие сознание люди, что с ними происходит. Среди доставленных потерпевших было 28 живых и 4 мертвых. Этих четверых даже не пытались реанимировать, не было никаких шансов. Зафиксировали смерть, причиной которой было западение языка. Семнадцати выжившим необходимо было делать искусственное дыхание. С этим тоже были проблемы, поскольку из-за сильных спазмов гортани невозможно было делать им интубацию.

Врачи не знали, какой газ был использован, какие антидоты следует применять, как помогали заложникам еще у театра. Одному из пациентов для пробы ввели атропин. Результат был моментальный — появилась реакция в зрачках, улучшилось дыхание, ослаб спазм гортани. Поэтому атропин ввели всем пациентам.

Через несколько минут состояние почти всех заметно улучшилось, и только в нескольких случаях понадобилась поддержка аппаратуры искусственного дыхания. Никто из них не умер. Если бы антидот ввели сразу и первую помощь оказали еще у театра, можно было спасти всех».

Официально было объявлено о 129 погибших. Родственники пострадавших провели свое собственное расследование и выявили, что число жертв составляет не менее 174 человек.

Мы не будем заниматься детальным анализом этой операции. Мы только отметим те ошибки, которые, что называется, лежат на поверхности.

(1) Блокирование места происшествия было произведено из рук вон плохо. Московские милиционеры оказались явно не готовыми к подобным ситуациям. Прошло уже несколько часов после захвата заложников, когда психически неуравновешенная женщина, узнавшая о случившемся из теленовостей, проникла в здание и поплатились за это жизнью.

(2) Переговорный процесс не был доведен до конца. Террористы ждали Казанцева, однако оперативный штаб, видимо, решил, что спецназ готов к штурму, и нет смысла тянуть дальше время.

Между тем, смысл безусловно был: Казанцев мог бы поторговаться. Например, взамен на обещание начать вывод войск из какого-нибудь района Чечни, он предложил бы отпустить часть заложников. Т.е. начал бы «дробить» проблему, что является одной из заповедей переговорного процесса. Между прочим, террористы не зря выделили иностранцев, Похоже, что преступники были готовы поторговаться, а иностранные граждане в первую очередь должны были стать предметом торга.

(3) Разведка не смогла ответить на один из главных вопросов — об оружии преступников. Все время говорилось о том, что террористы могут подорвать здание. Что взрывчатки у них хватило бы, чтобы сравнять все с землей. Что один террорист, оставшийся в живых мог привести в действие все заряды. На самом деле все эти утверждения были очень далеки от истины. Два артиллерийских снаряда калибром 152-мм не могли разрушить огромное бетонное здание. Террористы приготовили два своих основных фугаса не для подрыва здания, а для поражения как можно большего числа людей — снаряды были в оболочке из шариков и гвоздей.

Далее, подрыв пояса «шахида» одной из террористок не мог привести к детонации и взрыву основного фугаса. Такой взрыв унес бы десятки жизней, как это случается, если смертник подрывает себя на многолюдном восточном базаре, но никак не мог бы привести к гибели всех заложников и тем более к обрушению здания. Все это подтвердила официальная экспертиза.

При постановке задачи спецназу эти ошибочные данные не имели большого значения. Любой взрыв внутри здания унес бы жизни большого количества людей. Поэтому жестокость спецназовцев, которые убивали заснувших женщин-террористок, можно считать оправданной. Другое дело, как эта ошибка повлияла на то, что произошло уже после штурма.

Конечно, мог быть разыгран и другой сценарий. У оперативного штаба были разведданные о том, что в зале находится не более 100 килограммов взрывчатки. Однако чеченцы блефовали, заявляя, что взрывчатки у них более тонны, и они готовы разнести здание театра. И тогда оперативный штаб подхватил этот блеф для того, чтобы оправдать возможные потери.

Например, если бы не удалось предотвратить взрыв одного или двух поясов «шахидов». Как бы там ни было, неверные разведданные, либо намеренное использование неверной информации привели к трагическим последствиям.

(4) Предположение о том, что театр может быть разрушен в результате взрыва, было использовано при составлении плана эвакуации заложников после их освобождения. Информация о применении усыпляющего газа была, по всей видимости, строго засекречена и не известна разработчикам плана эвакуации до последнего момента (по крайней мере, в это очень хотелось бы верить).

Что получилось в результате?

Строительные машины, предназначенные для разбора завалов, мешали каретам «скорой помощи».

Спасатели МЧС, которых ориентировали на вынос раненых, были не готовы должным образом эвакуировать пострадавших от газа.

Врачи «скорой помощи», получившие вызов на Дубровку, не знали, какая именно скорая помощь может потребоваться. Результат — 174 жертвы.

В заключение сошлемся на интервью одного из участников событий. Полковник ФСБ, герой России Сергей Шаврин в недавнем прошлом заместитель начальника оперативно-боевого отдела Управления «В» Центра специального назначения (знаменитого «Вымпела»). Во время штурма театрального центра на Дубровке командовал одной из штурмовых групп.

В интервью, данном в 2009 году газете «Комсомольская правда», он подтвердил, что план операции основывался на предположении о возможном разрушении здания в результате взрыва:

«Приказ на проведение штурма визировал генеральный прокурор и все руководство от МВД и ФСБ. Но, зная, что здание заминировано, что взрывчатки хватило бы, чтобы сравнять все с землей, а система минирования такова, что были дублирующие системы, один террорист из оставшихся в живых мог привести все это в действие. Поэтому не было смысла пытаться кого-то захватить — это могло привести к трагическим событиям. Кто-нибудь успел бы привести в действие взрывное устройство, и мы бы вообще никого не спасли».

Данную главу мы в основном изложим по книге американского специалиста Л. Томпсона «Антитеррор: Руководство по освобождению заложников». Не приходится сомневаться, что спецслужбы США наиболее продвинуты в данном вопросе.

«Основная задача переговорщика, — пишет Л. Томсон, — привести ситуацию с захватом заложников к мирному разрешению путем общения и налаживания со злоумышленниками определенных отношений». Результат умело проведенных переговоров может стать альтернативой неминуемой капитуляции властей либо слишком рискованному силовому варианту.

С другой стороны, если решение проблемы силовым путем неизбежно, переговоры позволяют потянуть время и дают возможность подготовиться группе захвата.

Основной принцип ведения переговоров с террористами определяется как подавление их воли к сопротивлению путем изматывания бесконечным обсуждением мелочей, которое вынуждает преступников принимать малозначительные решения и все время откладывать какие-либо решительные действия. В конце концов, террористы могут либо вовсе отказаться от своих угроз, либо усталость не позволит им оказать такое сопротивление бойцам штурмовой группы, какое можно было бы ожидать в первые часы после захвата заложников.

Эксперты ФБР выделяют три типичных этапа развития процесса переговоров с преступниками, захватившими заложников.

Первый этап — первые часы переговоров, в течение которых переговорщик ради безопасности заложников должен попытаться успокоить преступников и начать обсуждение их реалистичных требований.

Второй этап — борьба за приобретение более выгодной позиции. Переговорщик должен попытаться снизить уровень требований преступников, возможно, добиться освобождения части заложников, наладить личный контакт и нащупать пути разрешения кризисной ситуации.

Третий этап — финальная фаза переговоров. К этому времени преступники уже проявляют нетерпение и требуют от властей конкретных действий (например, возможности добраться до аэропорта, где для них должен быть подготовлен самолет). Вполне вероятно, что напряжение будет нарастать, и крайне важно, чтобы на данной стадии переговорщик мог контролировать ситуацию.

В уже упоминавшемся случае захвата заложников в японском посольстве в Лиме переговоры с террористами длились 126 дней! В переговорах принимали участие не только профессионалы. Уже в первые минуты после захвата посольства глава представительства Красного Креста в Перу Мишель Мининг, оказавшийся среди заложников, предложил себя в качестве посредника для разрешения кризисной ситуации. «Это вышло само собой, — объяснял он позже корреспонденту “Ньюсуика”, — в этом не было ничего героического, ничего заранее заготовленного». Террористы согласились.

Вскоре швейцарец уже кричал в мегафон, призывая полицию не применять силу. В течение трех часов Мининг сумел договориться об освобождении 280 женщин и пожилых людей, в числе которых были мать и сестра президента Фухимори. В течение следующих трех недель Минниг умудрялся обеспечивать заложников едой, водой, медикаментами и — что самое главное — походными туалетами. Именно через него общались лидеры террористов и президент Фухимори.

За 126 дней переговоров было освобождено более 400 человек, и перед штурмом в посольстве осталось только 74 заложника. Однако основное требование террористов — освобождение из перуанских тюрем их сообщников — так и не было выполнено. Интересно отметить, что когда уругвайские власти уступили требованиям террористов и выпустили из тюрьмы двух их сообщников в обмен на своих дипломатов, президент Фухимори без объяснений отозвал посла Перу из Уругвая.

По мнению специалистов ФБР для успеха переговоров необходимы следующие условия:

I. Желание преступников остаться в живых. Однако у представителей определенных террористических групп (в частности, у приверженцев шиитского направления в исламе) стремление умереть за свои убеждения может преобладать над желанием выжить, что делает переговоры с ними проблематичными в принципе (К вопросу о переговорах с исламистами мы вернемся чуть позже).

2. Реальная угроза жизни преступников. Вероятность штурма и уничтожения преступников группой захвата делает позицию переговорщиков более сильной. В одном из инцидентов с участием боевиков ИРА всего лишь упоминание о прибытии группы бойцов SAS оказалось достаточным, чтобы забаррикадировавшиеся радикалы сдались властям. А вот противоположный пример — власти Нидерландов славятся своим миролюбием, поэтому террористы, захватившие пассажирский поезд, просто не верили в возможность штурма. Переговоры ни к чему не привели, в итоге не оставалось ничего иного, как предпринять атаку силами Королевской морской пехоты.

3. Наличие ясно выраженных требований и присутствие в группе террористов человека, который способен принимать решения.

4. Блокада места происшествия, лишающая преступников свободы перемещения.

5. Наличие времени, необходимого для налаживания контакта между переговорщиками и злоумышленниками, и как результат — хорошая коммуникация между двумя сторонами.

6. Наличие опытного переговорщика, способного показать, с одной стороны, что сил у представителей закона достаточно, а с другой — способного продемонстрировать свою готовность работать на мирное разрешение конфликта.

Скажем несколько слов о несокрушимой готовности мусульманских террористов отравиться в рай небесный. В рассмотренном нами случае с захватом заложников в театре на Дубровке террористы заявляли, что они хотят умереть больше, чем заложники хотят остаться в живых.

Однако по свидетельству людей, встречавшихся с главарями террористов, те не выглядели фанатиками, готовыми в любой момент нажать на кнопку. Они вовсе не собирались умирать. Во-первых, террористы хорошо помнили, чем закончился теракт в Буденновске, когда отряд Басаева в полном составе вернулся в Чечню. Во-вторых, в случае трагического завершения конфликта, судьба смертниц отводилась женщинам-шахидкам, находившимся в зале. Мужчины, которые должны были отражать возможный штурм, большей частью обитали в соседних помещениях. Поэтому даже после общего взрыва всех зарядов в зале, у них был шанс не только остаться в живых, но и выбраться из театра, воспользовавшись всеобщей неразберихой.

С террористами, захватившими заложников на Дубровке, можно и нужно было вести переговоры. Причем вести их не до того момента, когда группа захвата закончила подготовку к штурму, а до тех пор, пока все другие способы освобождения заложников не были бы испробованы. Результатом таких переговоров могло бы стать освобождение нескольких десятков человек, и в конечном итоге уменьшение количества жертв теракта.

Конечно, бывали и другие случаи, другие обстоятельства. Террористы, захватившие египетский самолет в ноябре 1985 года ничего не требовали и отказались вести переговоры. Им не нужны были ни деньги, ни освобождение из египетских тюрем своих соратников ни выполнение каких-либо политических требований. Заложники были захвачены с единственной целью — их уничтожения. Террористы рассчитывали «унизить в глазах всего мира» президента Египта Хосни Мубарака, который в этом случае должен был бы взять на себя моральную ответственность за гибель невинных людей. В такой ситуации не было иного выхода, кроме силового решения. Египетский спецназ пошел на штурм самолета, когда террористы начали методично казнить захваченных пассажиров. К сожалению, этот штурм привел к многочисленным жертвам среди заложников.

Предположим, переговорщикам удалось наладить переговорный процесс, но, как определить, на сколько он успешен? Существует ряд признаков, которые свидетельствуют о прогрессе в переговорах:

• в процессе переговоров никто не был ранен и не погиб;

• снижение интенсивности угроз со стороны злоумышленников;

• их относительно спокойное поведение, рациональные высказывания и действия;

• «крайние сроки» истекают, а преступники не предпринимают радикальных действий;

• все более явно ощущается готовность злоумышленников вести торг, снижение первоначальных требований;

• освобождение кого-то из заложников;

• ощущаемое переговорщиком развитие отношений с оппонентом;

• злоумышленники начинают высказывать заботу о положении заложников;

• признаки того, что они подумывают о сдаче властям.

Переговорщик должен производить впечатление лица незаинтересованного, заражать спокойствием. Он должен концентрировать внимание на практических вопросах урегулирования конфликта, избегать политических диспутов со своими оппонентами, стремиться к налаживанию личного контакта с лидером террористов.

Важный навык для переговорщика — умение «активно слушать», позволяющий демонстрировать заинтересованность в благополучии заложников и внимание к чувствам их тюремщиков. Он должен уметь направлять разговор, концентрироваться на выполнении необходимых деталей.

Переговорщик не должен делать какие-либо уступки, если ничего не получает взамен. Например, террористы хотят пообщаться с прессой. — Хорошо, могут пообщаться, но сначала пусть отпустят хотя бы одного заложника. В процессе переговоров довольно много вещей могут стать предметом торга: пища, напитки, возможность передвижения, возобновление подачи воды и электричества, которые были отключены в начале инцидента. Как правило, предметом торга не могут стать алкоголь и наркотики, способные спровоцировать иррациональные действия преступников. Нельзя предлагать замену одних заложников на других. Хотя в кино нередко можно увидеть, как герой предлагает себя в качестве заложника, в принципе это порочная практика, так как злоумышленники могут решить, что получили более ценного пленника и, соответственно, становятся менее сговорчивыми.

Переговорщик всегда старается получить возможность переговорить с заложниками. Объяснение простое — необходимо удостовериться, что с пленниками все в порядке. Из такого разговора опытный переговорщик может получить ценную информацию путем вопросов, на которые можно ответить простым «да» или «нет» («Все ли заложники находятся в одном помещении?» «Видите ли вы взрывные устройства?» и т.д.).

Следует всегда помнить о том, что переговорщик является для злоумышленников важным источником информации, поэтому он должен быть крайне внимательным к своим словам. Если, например, в начале противостояния кто-то был ранен и позже скончался, то, вероятно, лучше не сообщать преступнику, что он уже стал убийцей. Осознав, что в любом случае ему грозит пожизненное заключение или смертная казнь, преступник будет проявлять меньшую заинтересованность в мирном исходе событий.

В своей работе переговорщик руководствуется следующими принципами:

• Навязывает оппоненту обсуждение деталей. Например, если тот просит сигареты, уточняет марку, интересуется, предпочитает ли он сигареты с фильтром или без него. Вынуждая собеседника погрязнуть в деталях, переговорщик на время лишает его возможности контролировать внимание на заложниках.

• Задает вопросы, требующие развернутого ответа и таким образом способствующие диалогу.

• Избегает конфронтации.

• Вовлекая преступника в длительные переговоры, заставляет его проигнорировать им же установленные сроки.

• Контролирует доступ к злоумышленнику.

• Старается добиться освобождения части заложников. Иногда это можно сделать в результате торга о получении доступа к прессе. Иногда удается убедить террористов отпустить женщин, детей и людей, имеющих проблемы со здоровьем, взывая к гуманности. Можно «прагматично» указать на то, что меньшее число заложников легче контролировать. Можно попытаться манипулировать подачей электричества и воды, добиваясь освобождения части заложников взамен на возобновление этих коммунальных услуг.

• Обращает риторику злоумышленников против них самих. Многие террористы претендуют на выражение интересов угнетенных и обездоленных. Почему бы им тогда не вернуть свободу «людям труда»? В случае с мусульманскими террористами резонно предложить им отпустить «братьев по вере».

• Избегает негативных ответов. Вместо того чтобы сразу сказать нет, переговорщик должен пытаться выиграть время, ссылаясь, например, на то, что ему необходимо передать просьбу оппонента руководству.

• Сохраняет позитивный настрой. Переговорщик должен внушать собеседникам мысль, что все можно уладить миром, даже если уже принято решение о штурме.

• В процессе переговоров отводит заложникам малозначительную роль «пешек», предмета для торга. Жизнь и здоровье заложников имеют первостепенное значение, однако было бы большой ошибкой укреплять террористов во мнении, что обеспокоенность безопасностью заложников мешает властям предпринять решительные действия.

• Создает ситуации, при которых террористы вынуждены сотрудничать с заложниками. Инициированные переговорщиком элементы сотрудничества будут работать на укрепление связей между преступниками и их пленниками, вследствие чего снизится вероятность проявления насилия. Один из известных приемов — предоставление продуктов и напитков в виде полуфабрикатов и «навалом». Это заставляет тех и других готовить и распределять пищу совместными усилиями.

Хороший переговорщик должен быть знаком с основами психологии и должен уметь использовать свои знания для оценки психологического состояния злоумышленников.

В составе многих спецподразделений есть целые команды сотрудников, занимающихся переговорным процессом. Такая команда обычно состоит из основного переговорщика, одного или нескольких помощников, способных заменить шефа во время продолжительных переговоров, специалиста по разведке, который занимается оценкой полученной переговорщиком информации, офицера по связям с группами захвата, а также психолога.

Психолог нужен, прежде всего, для того, чтобы дать профессиональную консультацию об эмоциональном состоянии преступников. Однако переговорщик должен уметь делать собственные заключения на этот счет, чтобы предоставлять психологу значимую и существенную информацию. Особенно важно, чтобы переговорщик мог определить, налаживается ли какое-то взаимодействие между террористами и их заложниками. И наоборот, нет ли признаков того, что преступники в скором времени могут перейти к насильственным действиям.

Переговорщику необходимо уметь с помощью техники психологической оценки в любой момент определять степень эмоциональной устойчивости оппонента по переговорам, делать выводы о своевременности перехода к активным действиям.

Преступники, захватившие заложников, часто относятся к одному из четырех основных типов:

• параноидальные шизофреники, страдающие манией преследования — таким людям переговорщик предоставляет возможность дать выход своим чувствам;

• психопатически-депрессивный тип, представители которого выглядят беспомощными, неадекватными, склонными к самоубийству;

• антисоциальные личности, эгоистичные и безответственные — характерный криминальный тип, не принимающий возражений и склонный во всем винить других. Это очень тяжелые партнеры по переговорам, В этом случае лучшая тактика для переговорщика — убеждать, что он поможет преступнику остаться в живых;

• неадекватные личности с непредсказуемыми реакциями, легко поддающиеся внешним влияниям.

Далеко не всегда террористы, захватившие заложников, относятся к одной из перечисленных категорий. В большинстве случаев им свойственны общие характерные черты. В частности, неразвитое чувство самосохранения или чувство собственного достоинства.

Приведенные нами рекомендации по работе переговорщика выработаны в основном на основании опыта ФБР. Интересно отметить, что в основном тех же самых принципов придерживался командир подразделения «Альфа» полковник Зайцев, который в 1988 году провел успешные переговоры с террористами, захватившими автобус с детьми.

1 декабря 1988 года в городе Орджоникидзе (ныне — Владикавказ) четверо вооруженных террористов захватили автобус ЛA3-695 с 30 школьниками и их учительницей. Террористы требовали от властей самолет, три миллиона долларов и возможность вылета за границу. Было решено предоставить террористам самолет Ил-76. Однако аэропорт Орджоникидзе не смог принять лайнер такого размера, поэтому Ил-76 посадили в аэропорту Минеральные Воды. Туда же направилась и колонна, состоящая из захваченного автобуса, машин КГБ, частных автомобилей родителей захваченных детей и машин сопровождения ГАИ.

После прибытия автобуса в аэропорт, полковник Геннадий Зайцев начал многочасовые переговоры с террористами. Главарь банды Якшиянц, человек с большим уголовным прошлым, трижды судимый, требовал «гарантий» беспрепятственного вылета из страны. В качестве таких «гарантий» упоминалась даже жена генерального секретаря Раиса Максимовна, которая, по мысли преступников, должна была заменить детей в самолете. Кроме того они требовали автоматы и бронежилеты. Полковник Зайцев вел переговоры одиннадцать часов без перерыва. Уговаривал, увещевал, лавировал, уходил от вопроса об оружии. Сначала удалось освободить всех девочек в обмен на бронежилеты и четыре пистолета Макарова. После того как террористы перешли в самолет, были отпущены все дети и учительница. В заложниках оказался экипаж самолета и офицер КГБ Шереметьев. Когда в самолете были переданы мешки с деньгами, бандиты освободили Шереметьева.

И вот тут наступил отличный момент для штурма. Причем этот момент фактически был подготовлен умелыми действиями переговорщика. Заложники были освобождены. Возле трапа самолета еще оставался сотрудник «Альфы» Валерий Бочков, передававший деньги. Экипаж находился в кабине, террористы — в салоне. Сценарий дальнейших событий предельно ясен: Бочков бросает в салон гранату, «Альфа» идет на штурм. Однако за то долгое время, пока продолжались переговоры, удалось войти в контакт с властями Израиля, с которым тогда у Советского Союза не было дипломатических отношений. Израильтяне согласились принять самолет, а затем выдать преступников. Надобность в штурме отпала.

После приземления ИЛ-76 на военном аэродроме под Тель-Авивом банда Якшиянца была арестована и некоторое время спустя отправлена в Москву в сопровождении сотрудников «Альфы».

Несколько слов обязательно надо сказать о «стокгольмском синдроме», так как переговорщик сам может оказаться жертвой этого психологического феномена. Речь идет об особых отношениях, которые могут сложиться между заложниками и людьми их захватившими. У заложников появляется ощущение общей заинтересованности в благополучном разрешении конфликта, причем они как бы переходят на сторону своих тюремщиков.

Синдром обязан своим названием инциденту, имевшему место летом 1973 года в Стокгольме. Неудавшееся ограбление банка закончилось захватом заложников. Одна из женщин настолько прониклась интересами налетчика, что позже вышла за него замуж. При проявлении стокгольмского синдрома заложники могут активно защищать своих мучителей, предупреждать их о выдвижении штурмовой группы, вставать между преступниками и бойцами спецназа. Например, при штурме иранского посольства в Лондоне женщины-заложницы своими телами прикрыли от бойцов SAS самого молодого из террористов.

В случае длительного пребывания в роли заложников люди начинают враждебно относиться к властям, которые, как им кажется, мало делают для облечения их участи. Специалисты ФБР провели специальный анализ, который показал, что в процессе штурма заложники с большей готовностью выполняют приказы преступников, чем тех, кто их спасает.

У «стокгольмского синдрома» есть и позитивный момент: снижается степень опасности для заложников, так как у них складываются определенные отношения с преступниками, повышающие шансы на выживание. Переговорщик должен четко отслеживать факты, говорящие о проявлении «стокгольмского синдрома», использовать такое изменение ситуации в переговорах, а также информировать об этом командира штурмовой группы.

Кроме того, переговорщик всегда должен помнить, что он сам тоже может стать жертвой этого феномена, а потому обязан постоянно следить за тем, чтобы между ним и оппонентами по переговорам не установилась слишком тесная эмоциональная связь. Как мы уже писали, переговорщик должен производить впечатление незаинтересованного лица.

Стараясь тем или иным способом разрешить конфликт с заложниками, сотрудники большинства спец-подразделений следуют одному важному принципу: переговорщик никогда не отдает команды, а командиры никогда не занимаются переговорами.

При выборе переговорщика желательно опираться на широкий контингент подготовленных специалистов. Большое значение имеют национальность или раса переговорщика. Основываясь на своем американском опыте, Л. Томпсон говорит, например, что крайне нежелательно привлекать темнокожую женщину переговорщика для общения с темнокожим преступником мужского пола. Также очевидно, что забаррикадировавшийся белый расист не захочет вести конструктивный диалог с черным переговорщиком, а с белым переговорщиком не станет разговаривать ярый поборник превосходства черной расы. А вот в районах, где отчетливо прослеживается конфликт между темнокожим населением и «латинос», белый переговорщик будет восприниматься как нейтральная фигура и, вероятно, сможет наиболее эффективно выполнить возложенные на него задачи.

Очень желательно, чтобы переговорщик общался с террористами на их родном языке. Хорошо иметь в составе группы переговорщика-полиглота, но и ему понадобится помощь носителя языка для точного смыслового перевода идиоматических выражений. Например, в Сент-Луисе, где живет Л. Томпсон, обосновалась многочисленная колония беженцев из Боснии. В связи с этим правоохранительные органы привлекли в свой штат людей, которые хорошо знают сербскохорватский язык.

В связи с этим хотелось бы спросить: были ли в составе российских спецподразделений переговорщики-чеченцы, или люди, хотя бы немного говорившие на чеченском языке? Вряд ли. Если бы таковые были, то либо власти похвастались, либо журналисты «разнюхали» о подобном отрадном факте. Мы же наоборот слышали сетования на то, что террористы плохо говорят по-русски, и поэтому с ними тяжело вести переговоры.

Правда, во время событий на Дубровке была попытка использовать для переговоров чеченца. Депутат Госдумы Асланбек Аслаханов попробовал войти в контакт с террористами. Однако, поскольку у Аслаханова не было специальной подготовки, его «переговоры» с преступниками превратились в словесную перепалку. А как мы уже знаем, переговорщик ни в коем случае не должен вступать в конфронтацию с террористами.

При подготовке переговорщика одним из полезных приемов является перевоплощение его в преступника, захватившего заложников. В этом случае переговорщик не только будет использовать накопленный опыт для создания реалистичного образа «террориста», но и получит возможность почувствовать себя в шкуре «партнера по переговорам».

Следует как можно чаще организовывать совместные тренировки переговорщиков и группы захвата. Такие тренировки помогают обеим сторонам лучше понимать потребности и возможности друг друга. Позволяют исключить возникновение взаимной неприязни, что является не таким уж редким явлением. Простой пример: переговорщик и группа захвата часто по-разному относятся к просьбам террористов. Если для переговорщика просьба оппонентов является возможностью поторговаться, получить что-то взамен, то для штурмовой группы это лишь помеха в процессе подготовки штурма. В процессе совместных тренировок переговорщики узнают, какого рода информация особенно важна для группы захвата, и впоследствии своевременно предоставляют коллегам важные сведения. С другой стороны командиры штурмовой группы начинают лучше понимать, какую существенную помощь им может оказать переговорщик. Простой звонок в последние секунды перед штурмом может отвлечь преступника, заставить его переместиться в определенную часть помещения.

Присутствие хорошего переговорщика абсолютно необходимо при разрешении практически любого инцидента с захватом заложников. Он способен разрядить обстановку, убедить преступника сдаться без применения насилия с чьей-либо стороны, что представляет собой самый желательный исход. Но и в том случае, когда невозможно закончить дело миром, переговорщик может обеспечить группу захвата ценной разведывательной информацией, потянуть время, чтобы усыпить бдительность злоумышленников и дать группе захвата возможность подготовиться к эффективному штурму. А в определенный момент, когда уже начата операция проникновения, он может отвлечь внимание преступника.

Классическим примером таких действий является уже упоминавшаяся операция по освобождению заложников в иранском посольстве в Лондоне. Переговорщик полиции центрального округа до последней минуты держал лидера террористов на телефоне. «Все спокойно, никакого подозрительного движения», — говорил он своему собеседнику за мгновение до того, как бойцы SAS ворвались в комнату и пристрелили главаря.

В 1972 году, во время мюнхенской олимпиады палестинские террористы из организации «Черный сентябрь» проникли в «олимпийскую деревню» и напали на спортсменов команды Израиля. В нападении участвовало 8 человек. Двое спортсменов были убиты, девять — взяты в заложники. Террористы требовали освобождения из тюрем Израиля 200 заключенных.

В результате переговоров сошлись на том, что террористам будет предоставлен самолет и возможность вылететь из Мюнхена вместе с заложниками.

В аэропорту полиция планировала уничтожить террористов огнем снайперов. Полицейские располагали только четырьмя подготовленными специалистами точного огня, то есть на двух террористов приходился один снайпер. Такого количества снайперов было явно недостаточно для успешного проведения операции.

В современных подразделениях спецназа принято обратное соотношение: по два снайпера держат на мушке каждого преступника. Мюнхенские полицейские, не имевшие опыта противодействия террористам, решились на операцию, которая неминуемо должна была окончиться провалом.

Пока снайперы отстреливали боевиков, те из них, кто оставался в живых, успели убить всех заложников. Итог операции: пятеро террористов застрелены, трое захвачены, все заложники погибли.

Трагедия в Мюнхене заставила спецподразделения многих государств внести коррективы в подготовку своих бойцов и в тактику действия снайперов. Кроме того, события 1972 года стали толчком к образованию немецкой антитеррористической группы GSG-9.

Снайперы спецподразделений мало чем отличаются от своих армейских коллег. И здесь и там требуются одинаковые способности: умение метко стрелять на разные расстояния в различных погодных условиях, умение маскироваться, скрытно менять позицию, использовать разнообразную тактику действий. Однако существуют и различия.

Во-первых, снайпер спецназа (снайперская двойка) очень редко действует самостоятельно, почти всегда снайпер и его помощник являются частью более крупного подразделения. Кроме того, в своих действиях они должны соблюдать определенные правовые нормы.

Во-вторых, снайпер спецподразделения всегда ведет стрельбу на меньших расстояниях, чем снайпер армейский. Обычно это расстояние не превышает 200 метров, а о выстрелах на 1000 метров даже не идет речи.

В-третьих, требования, предъявляемые снайперу спецназа, значительно выше, чем в армии. Он не имеет права на промах, так как от одного его выстрела слишком часто зависит жизнь заложников либо товарищей по службе. Если на войне снайпер — длинный нож в сердце противника, то в мирной обстановке — это скальпель в руке хирурга. Известен случай, когда заложником стал полицейский. Снайпер мог решить проблему одним выстрелом. Из-за боязни промаха он не стал стрелять в голову, вернее в нижнюю часть черепа, попадание в которую ведет к мгновенной смерти. Он выстрелил в грудную клетку и смертельно ранил преступника. Однако перед смертью тот успел застрелить заложника. Выстрел, который армейский снайпер мог считать вполне удачным, оказался абсолютно неприемлемым в условиях работы спецназа.

Снайпер подразделения спецназа во время антитеррористической операции решает широкий круг задач. Он ведет разведку, прикрывает маневры и перемещения своих коллег, обеспечивает блокирование места происшествия, не давая преступникам безнаказанно скрыться.

Если ситуация выходит из-под контроля и возникает угроза жизни заложников, снайпер может получить приказ прицельным выстрелом уничтожить террориста.

В случае поступления приказа об огне на поражение, выбор целей выполняется с учетом степени приоритетности. Обычно первым уничтожается тот, кто держит в руках самое опасное оружие (преступник с автоматом Калашникова, будет убит прежде того, кто вооружен пистолетом). Далее будут уничтожены лидеры либо те, кто имеет богатое криминальное прошлое. Наконец очередь дойдет до рядовых членов преступной группы, представляющих потенциальную опасность для заложников.

Если будет отдан приказ о штурме, снайпер прикрывает бойцов спецназа еще на стадии выдвижения к объекту. Он также помогает координировать перемещения штурмовых групп, предупреждает о наличии на их пути ловушек, подозрительных лиц и других опасностей.

Многие зарубежные специалисты считают, что снайпер должен иметь за своими плечами пять лет службы в армии или полиции. Ричард Фэйрбэрн пишет:

«Такой опыт дает основания к соответствующему поведению. Снайпер не может быть нетерпеливым. От него ожидают точных, хорошо продуманных самостоятельных действий, между тем новички очень редко обладают таким благоразумием и опытом. От снайпера требуется, чтобы он был осмотрительным, вел точную документацию и обращал внимание на детали, кажущиеся малозначительными. Если снайперу приходится стрелять по преступнику второй раз, это значит, что дело пошло не так, как нужно. Первый выстрел должен быть решающим. Поэтому кандидат в снайперы должен быть человеком, способным к последовательным методичным действиям. Например, хорошими кандидатами являются офицеры, осуществляющие дознание, так как они привыкли к постепенному систематическому продвижению в рассматриваемых делах».

Многие специалисты подчеркивают, что для кандидата важен опыт охотника. Охотник должен подобраться к зверю, оценить ситуацию и завалить его первым же выстрелом. Хорошие охотники приучены к длительному ожиданию в трудных условиях.

И еще об одном аспекте чаще всего умалчивается. Убивая человека, снайпер должен переступить некую психологическую грань. В то же время охотнику уже приходилось убивать — пусть зверя, а не человека. Поэтому он уже морально готов к физическому уничтожению людей с использованием огнестрельного оружия.

В своем интервью украинской газете «Сегодня» снайпер подразделения АТ сказал, что, по его мнению, на подготовку настоящего снайпера уходит не менее пяти лет, а первые нормальные результаты приходят после трех лет подготовки! Как бы в подтверждении своих слов в том же интервью спецназовец привел следующий пример:

«На чемпионатах мира среди снайперов, которые традиционно проводятся в Будапеште, и где мне тоже приходилось бывать, есть одно из упражнений. На расстоянии 70—80 метров втыкается нож, в него надо выстрелить и попасть так, чтобы пулю разрезало на две части. Сноп искр по обе стороны лезвия рассыпается. Это считается хорошим выстрелом».

Искусство снайпера заключается в том, чтобы предвидеть, что произойдет с пулей на пути от выходного отверстия ствола до цели. И главные факторы такого предвидения — достаточно точное определение расстояния до цели и правильная оценка направления и силы ветра. Мы не будем вдаваться во все тонкости прикладной баллистики и отошлем наших читателей к прекрасной книге А. Потапова «Искусство снайпера».

Отметим только два обстоятельства, связанные с городскими условиями. На расстоянии 200 метров (это, пожалуй, максимальное расстояние, на котором приходится действовать снайперу полиции) ветер средней силы, дующий со скоростью 24 км/час, отклоняет пулю калибра 7,62 мм на 12 см от точки прицеливания. Это означает, что снайпер уже может не попасть в голову своей цели. Для того чтобы произвести точный выстрел, он должен внести определенные поправки. Задача снайпера, действующего в городе, может значительно усложниться тем, что ветер крутится между домами, меняя направление.

Здания разной высоты также могут создавать переменные воздушные потоки. А вот в том, что касается определения расстояния до цели, городские условия будут на руку снайперу. Например, во многих городах кварталы имеют одну и ту же длину. То же самое можно сказать о ширине двух- или четырехполосных автострад.

Одной из важных проблем, стоящих перед снайпером антитеррористического подразделения, — определить, когда он имеет право на выстрел. Западные специалисты приводят три основных правила, согласно которым полиция может применить оружие;

1. Полицейский имеет право применить оружие для защиты собственной жизни. Он имеет право защищаться от любой угрозы, которая может повлечь его смерть или серьезное ранение.

2. Полицейский имеет право применить оружие для защиты жизни и здоровья других людей.

3. Полицейский имеет право применить оружие, чтобы помешать побегу опасного преступника.

В большинстве случаев закон ограничивает возможность применения оружия до тех пор, когда уже не остается способа остановить преступника, представляющего собой серьезную угрозу для общества и правопорядка. И закон не позволяет полицейскому брать на себя роли судьи, присяжных и исполнителя приговора в одном лице. Множество судебных дел было возбуждено именно потому, что эти принципы не соблюдались.

Все сказанное в полной мере относится к снайперу антитеррористического подразделения. Снайпер обычно ждет разрешения лица, руководящего операцией, чтобы произвести выстрел. Однако в некоторых случаях он все же действует самостоятельно, если ситуация развивается слишком быстро.

Во многих спецподразделениях США применяется цветовой код, посредством которого снайпер получает разрешение на выстрел по преступнику:

Зеленый цвет означает, что огонь можно открывать сразу после обнаружения цели. Такое право может быть дано снайперу в случае, если преступник уже убил кого-то из заложников или имеются данные о его крайней опасности.

Желтый цвет означает, что можно открыть огонь в случае угрозы для чьей-нибудь жизни. Например, становится очевидным, что преступник собирается казнить заложника или открыть стрельбу по бойцам оцепления.

Красный цвет запрещает открывать огонь при любых обстоятельствах. Например, в том случае, когда на встречу с террористами отправился парламентер.

Во время событий в театральном центре на Дубровке произошел такой случай. В театре находился доктор Рошаль. И вот в тот момент, когда он оказывал медицинскую помощь одному из чеченцев, через окно туалета сбежали две девушки. Террористы, которые должны были следить за окнами, отвлеклись — они с интересом наблюдали, как перевязывают руку их товарищу, — и слишком поздно открыли огонь из автоматов. В ответ начали стрелять снайперы, занявшие позиции в соседних домах. Стреляли, скорее всего, без приказа, спасая убегающих девушек. Причем это не был огонь на поражение: «Пули свистели над нашими головами», — вспоминал доктор Рошаль. Снайперы знали, что за каждого погибшего террориста будут расстреляны десять заложников. Никто из террористов не был убит, но все же одна пуля срикошетила и легко ранила одного из чеченцев. Этот рикошет мог стоить доктору жизни. Террористы обвинили Рошаля в том, что он специально отвлек их и спровоцировал побег.

В большинстве ситуаций, пока никто из заложников не убит и не ранен, действия снайпера, занявшего боевую позицию, подчиняются правилу «желтого цвета».

Приведем выдержки из книги Потапова об отношениях снайпера и его начальства в советские и недавние российские времена:

«Сработать мгновенно при осложнении обстановки (например, когда террорист приставил пистолет к голове заложника или нож к его горлу) может только снайпер, и более никто кроме него... .В идеале снайпер стреляет на поражение, не дожидаясь, пока начальство среагирует и отдаст приказ. На отдачу приказа, для того чтобы четко его произнести, нужно время — несколько секунд, — и за эти несколько секунд могут произойти непоправимые вещи.

Раньше при Лаврентии Берии, когда надо было получить реальный результат, все так и происходило — в идеале. Снайпер не просто пресекал «своеволие» противника, стремящегося изменить события в свою пользу. Снайпер ставил точку в операции вообще. Он делал это самостоятельно. Если у него не получалось (бывало и такое), с него снимали шкуру. Если получалось, ему за это просто ничего не было. Такие были времена.

Сейчас времена другие. Сейчас начальство сперва должно понять, что на объекте начало происходить что-то страшное, потом оценить обстановку, принять решение и отдать боевой приказ. Представьте, сколько на это нужно времени. Но перед тем как отдать боевой приказ, начальство должно принять коллективное решение. Потому что боевой приказ снайперу на боевое применение должен быть четким и определенным — стрелять придется по живому террористу, который с точки зрения закона считается личностью и имеет право на адвоката.

Поэтому четкий приказ не отдаст никто. Никто не захочет отвечать конкретно. Начинается процесс, который снайперы между собой называют «жеванием соплей». По радио дают команду: «Эй, снайпер, давай, начинай!»

Но снайпер тоже не дурак, он не слышал четкого приказа и тоже не хочет отвечать. Снайпер прикидывается «валенком» и вопрошает по рации: «Чево начинать?» ...Он не слышал слов «выстрелить», «открыть огонь», «поразить в руку», «поразить в ногу», «обезвредить огнем» и т.д. Это четкие слова, но начальство их не скажет. Оно ждет, пока снайпер не начнет стрелять самостоятельно и, в случае неприятного окончания событий, сядет в тюрьму, а начальство будет ни при чем».

В случае взятия заложников снайперу приходится каким-то образом отличать преступников от заложников и от других посторонних людей, случайно оказавшихся на месте преступления. Всегда существует высокая вероятность того, что преступники будут использовать заложников в качестве живого щита. Были случаи, когда террористы переодевались в одежду заложников именно для того, чтобы избежать выстрела снайпера.

Это очень непростая проблема. В Великобритании, если снайпер, не дай Бог, подстрелит невинного человека, ему может быть предъявлено обвинение в неумышленном убийстве. Поэтому снайперу необходимо предоставить подробную информацию о преступниках: их возраст, рост, пол, их словесный портрет, особые приметы.

Лучший способ избежать ошибок — это вручить снайперу фотографии преступников, которых он видит в своем прицеле.

Во время операции по освобождению заложников в Марселе снайперы GIGN действовали далеко не лучшим образом. Получив приказ, они открыли огонь по кабине пилотов, где кроме трех членов экипажа находились два террориста. Сделав несколько десятков выстрелов (!), снайперы убили только одного преступника.

Однако, несмотря на такой массированный огонь, ни один из летчиков не пострадал.

Как правило, снайпер действует не в одиночку, а в паре с наблюдателем. Оба они составляют так называемую снайперскую двойку. Обязанности наблюдателя достаточно обширны. Он должен фиксировать обстановку в районе наблюдения и поддерживать связь с командным пунктом. Именно через него снайпер получает команды на ведение огня. Не менее важной обязанностью наблюдателя является охрана и, в случае необходимости, оборона позиции снайпера. Если время выполнения задачи затягивается, он может подменять снайпера.

В связи с тем, что наблюдателю приходится выполнять функции охраны и обороны, его вооружением обычно является штурмовая винтовка с хорошей оптикой (например, М-16 с прицелом Elcan). Такое оружие позволяет вести огонь, как с ближней, так и с дальней дистанции.

Перед выходом на позицию снайперская двойка должна быть полностью проинформирована о сложившейся ситуации. Это позволит ей эффективно решать поставленные задачи, в том числе по сбору нужной разведывательной информации. В некоторых спецподразделениях наблюдатель снабжается фотоаппаратом с мощным телеобъективом. Снятые им фото преступников, заложников, внутренних помещений окажут существенную помощь при подготовке действий штурмовой группы.

Снайперский расчет должен быть проинструктирован о порядке связи с другими снайперскими двойками, что позволит избежать ведения перекрестного огня. В настоящее время многие антитеррористические подразделения стараются придерживаться следующего правила: за каждым преступником закрепляется два снайпера. Такое соотношение очень важно при стрельбе через стекло и практически дает стопроцентную гарантию того, что преступник будет уничтожен.

Ответственность за выбор позиции должно ложиться на самого снайпера. Он самостоятельно ищет и занимает выгодную для стрельбы позицию, откуда ему будет видна цель.

Перед выходом снайперской двойке следует проверить снаряжение на бесшумность — попрыгать на месте и убедиться, что все хорошо закреплено и пригнано. Если путь к выбранной позиции пролегает по улице, то желательно двигаться по ее левой стороне. Тогда в случае опасности напарники смогут затаиться в дверном проеме, за выступом стены с прикладом винтовки, прижатым к правому плечу. В городской обстановке снайперская двойка выдвигается на позицию скрытно, в гражданской рабочей одежде, не возбуждая ненужного любопытства, и не выставляя свое оружие напоказ. Скажем, напарникам вполне подойдут спецовки сантехников, которые идут по вызову, прихватив с собой необходимый «инструмент и материалы».

Во время перемещения снайпер и наблюдатель внимательно отслеживают такие признаки цели, как отблески от оптики, едва заметные движения, звуки, тени. Вполне вероятно, что террористы выставят своих наблюдателей или даже снайперов на крыше или в окнах захваченного объекта.

При выборе позиции снайперская двойка располагается как можно ближе к цели. Снайперы ФБР в условиях города стараются расположиться не более, чем на 60—80 метров от цели. Максимальное приемлемое расстояние в городе — 200 метров. Опытные снайперы заранее определяют основную позицию и одну или несколько запасных. На запасную позицию расчет может переместиться после выстрела, или, например, тогда, когда террористы заметят снайпера и потребуют его удалить. В таком случае переговорщик, скорее всего, начнет торговаться, требовать что-то взамен, а потом снайперский расчет покинет основную позицию, но только для того, чтобы со всей возможной предосторожностью переместиться в другое укрытие.

Если говорить о предпочтительном месте укрытия, то крыша далеко не самое лучшее место для позиции снайпера. Известно, что это излюбленное место снайперов из кинобоевиков, но на самом деле такое расположение стрелка имеет много недостатков. Прежде всего, силуэты снайперского расчета могут отчетливо выделяться на фоне неба.

Далее, такое расположение предполагает ведение огня сверху вниз, в то время как наибольшие шансы у стрелка, который находится примерно на одном уровне с целью.

И уж, конечно, не улучшит качество стрельбы многочасовое лежание под дождем или снегом.

Другое дело, офис или квартира, расположенные напротив объекта, где удерживаются заложники.

Находясь на позиции, снайперская двойка должна предпринять все меры для того, чтобы не дать себя обнаружить противнику. Оба напарника должны всегда помнить: то, что позволяет им обнаружить цель, может выдать их самих. Постоянно надо следить за тем, чтобы не демаскировать себя звуками, движением, светом, бликами от оптики.

Например, если позиция снайперского расчета находится в помещении напротив объекта, то можно предположить, что наблюдатели террористов будут внимательно следить именно за этим местом. Поэтому снайпер и его напарник должны предпринять особые меры предосторожности. Открывается не одно, а сразу несколько окон на фасаде здания, обращенном к объекту. Сам расчет располагается в глубине помещения. Мебель расставляется таким образом, чтобы обеспечить удобное положение для стрельбы. Многие снайперы растягивают внутри помещения маскировочную сетку, а под оконечностью ствола расстилают мокрую ткань, которая после выстрела не дает пыли подняться и затем осесть на оптике.

При боевой работе руки снайпера заняты только винтовкой и его внимание направлено только на цель. Наблюдатель страхует снайпера. Не исключено, что расчет сам может подвергнуться нападению. В своей книге А. Потапов приводит такой случай:

«В городе Д. при проведении специальной операции высокий чин сказал: “У меня нет людей, чтобы к двум снайперам приставлять сзади еще по человеку. В приказе написано — снайперская пара. Вот пусть и страхуют друг друга”. В ходе операции подельники преступников подкрались сзади к снайперам, которые лежали недалеко друг от друга, и тяжело ранили обоих. Две винтовки СВД и 50 патронов на каждую достались преступникам. Дальше события развивались не по милицейскому сценарию».

После выхода на позицию первой задачей снайперского расчета является наблюдение и передача полученной информации на командный пункт. Поэтому, учитывая все меры предосторожности, снайпер и его наблюдатель должны стараться вести наблюдение за возможно большей площадью объекта. Например, в зоне их наблюдения должно оказаться как можно больше окон здания, где удерживаются заложники. Возможно, снайперу так и не придется применить оружие, как это было во время событий на Дубровке, однако он знает, что является «глазами» командного пункта, и что от собранной им информации будет во многом зависеть успех штурмовой группы.

Очень важно отметить следующее обстоятельство. Руководитель операции по разным причинам не всегда представляет возможности снайперов, находящихся в его подчинении. Поэтому снайпер обязан доложить, что готов уничтожить террориста, которого взял «на мушку».

Если принято решение о ликвидации преступников, то для того чтобы отдать приказ об открытии огня на поражение, руководитель операции должен быть постоянно в курсе: держит ли его снайперы на прицеле преступников, за которыми они должны следить. Поэтому каждый снайпер, удерживая террориста в прицеле, постоянно докладывает: «Вижу, вижу, вижу...» Если цель скрылась за укрытие, немедленно следует доклад: «Не вижу, не вижу, не вижу...» В том случае, когда снайпер не может докладывать напрямую, из-за отсутствия необходимого снаряжения, его доклад по обычной рации дублирует наблюдатель.

При отдаче приказа во многих зарубежных спец-подразделениях команда «огонь» повторяется дважды, чтобы избежать любых недоразумений. Иными словами, снайпер нажимает на курок, только услышав двойную команду: «Огонь! Огонь!» Дело в том, что в случае нарушения связи, снайпер может услышать конец команды, имеющей совсем другой смысл. Например: «Преступники сдаются. Прекратить огонь!»

Очень часто, для того чтобы «достать» преступника, снайперу приходится вести огонь через стекло. В этом случае следует придерживаться некоторых правил:

• Прежде всего, использовать винтовку калибра 308 (7,62 мм) и выше. В США полицейские АТ-формирования, агенты ФБР и Секретной Службы широко применяют винтовки Remington-700. Достаточно тяжелая пуля калибра 308 особенно предпочтительна при стрельбе через оконные или автомобильные стекла.

• Стрелять лучше всего так, чтобы пуля пробила стекло под углом 90 градусов.

• Желательно, чтобы цель находилась как можно ближе к окну. Тогда отклонение пули будет минимальным.

• Целится лучше в грудь, а не в голову, чтобы небольшое отклонение пули не имело решающего значения.

• И последнее, и самое главное, использовать двух снайперов для каждой цели. Делается это, например, так: после подтверждения готовности обоими снайперами ведется обратный отсчет (десять, девять, восемь...); на счет два стреляет первый снайпер, на счет один — второй. Можно стрелять и одновременно. Всегда будет существовать небольшая разница между двумя нажатиями на курок. Это приводит к тому, что одна пуля разбивает стекло и открывает путь другой, которая поражает цель, спустя доли секунды. Одновременный выстрел двух снайперов не позволяет преступнику среагировать на звон разбитого стекла, если первая пуля слишком отклонится от цели. Через мгновение его поразит вторая пуля.

Вспомним уже упоминавшийся случай с захватом школьного автобуса в Джибути. Единственной возможностью освободить заложников был снайперский залп через окна автобуса по всем террористам одновременно. Восемь бойцов GTGN, вооруженных снайперскими винтовками ФР Ф-1 калибра 7,62 мм, заняли позицию в 180 метрах от автобуса. Каждому из стрелков был определен свой сектор. Все террористы были пронумерованы Снайперы постоянно докладывали командиру, какой номер находится в его секторе. Через 10 часов ожидания (!) прозвучала команда «Огонь!». Все пять террористов, находившихся в этот момент в автобусе, были убиты одним залпом снайперов.

До сих пор мы рассматривали те случаи действия снайперов, когда они выполняли функции прикрытия для бойцов штурмовой группы. Зачастую им приходилось ограничиваться лишь ролью наблюдателей. Однако бывают операции, в которых ведущую роль играют сами снайперы. Одним из таких случаев является операция по уничтожению террористов-смертников, которую в 2005 году совместно провели английские и американские спецслужбы.

В Ираке теракты-самоубийства стали настоящим бедствием как для солдат союзной коалиции, так и для местных жителей. Взрывы слышны в городах Ирака едва ли не каждый день. Они происходят везде — в кафе, ресторанах, кинотеатрах, гостиницах, рынках. За все время удалось предотвратить всего несколько таких терактов.

Главная проблема — отсутствие точных данных разведки. Почти за три года западным разведслужбам не удалось создать в Ираке серьезной агентурной сети. Страны, у которых есть неплохая агентура (Россия, Франция), не входят в коалицию и вряд ли будут делиться разведывательной информацией. Но в тех немногих случаях, когда удается получить достоверные разведданные, удается достигнуть положительного результата. Таким примером является операция «Мальборо», едва ли не единственная успешная акция, проведенная спецназом против террористов-смертников. Она была разработана с участием британской внешней разведки MI6 и осуществлена летом 2005 года.

По данным информатора, террористы одной из многочисленных группировок планировали провести одновременно три теракта-самоубийства в Багдаде. Их целью должны были стать места, где собираются представители недавно созданных иракских служб безопасности. По данным разведки, террористы планировали совершить теракт ближе к полудню, когда иракцы ищут спасение от жары в многочисленных кафе.

Исходя из полученной информации, целью операции спецназа являлись трое террористов-самоубийц, находившихся в доме в одном из багдадских кварталов.

Планирование и проведение операции решили поручить бойцам SAS. Однако в силу того, что в Ираке SAS решает большое количество задач, их собственных сил для проведения операции было недостаточно. Они, как специалисты высочайшей квалификации, могли выполнить главную задачу.

Поэтому решили привлечь команды прикрытия, состоявшие из американских спецназовцев. Были задействованы технические средства разведки. На заключительном этапе операции для разгона возможных уличных беспорядков планировалось привлечь роту иракских военнослужащих. В случае серьезного осложнения участники операции могли рассчитывать на помощь вертолетов для огневой поддержки и эвакуации.

Координировались действия в штабе коалиционных сил специального назначения в Багдаде. Именно оттуда должен был поступить сигнал о начале действий. В штаб входили офицеры спецназа, агентурной и технической разведки, переводчики с арабского. Операция получила кодовое название «Мальборо».

В соответствии с планом операции ночью четыре команды SAS должны были скрытно выдвинуться на заранее намеченные позиции. В состав каждой команды из четырех человек входил один снайпер. Предполагалось, что работать по целям должны три снайпера. Снайпер четвертой команды был в резерве. Его задачей была подстраховка кого-то из товарищей в случае промаха.

Для выполнения снайперского залпа позиции снайперов и команд были выбраны заблаговременно. Однако из-за опасения демаскировать подготовительные действия, полноценно оборудовать позиции не удалось. Но в то же время, чтобы исключить вероятные неприятные сюрпризы, эти позиции были взяты под постоянное наблюдение. Все снайперы должны были открыть огонь по общему сигналу. В соответствии с поставленной задачей все террористы должны быть поражены одновременно в голову.

Непосредственно перед началом операции были приведены в готовность команды быстрого реагирования спецназа США. Они, в отличие от иракских солдат, знали о цели операции. Иракцев по понятным причинам информировать не стали.

Каждая команда имела на вооружении снайперские винтовки L115A .338 оснащенные телескопическим прицелом «Шмидт—Бендер», обеспечивающим возможность поражения цели на расстоянии 1000 м. Кроме того, бойцы имели индивидуальное оружие, а бойцы из группы поддержки еще и ручные пулеметы и гранатометы.

Для обеспечения оперативной информацией координационного штаба и каждой из команд об обстановке в районе проведения операции был использован американский беспилотный летательный аппарат (БПЛА) «Предэйтор» (Хищник), который постоянно находился в воздухе на высоте 700 метров и передавал информацию на землю в режиме реального времени. Помимо этого в районе проведения операции были установлены сверхчувствительные микрофоны, позволявшие фиксировать все переговоры и звуки, сопровождающие те или иные действия террористов.

В назначенное время команды скрытно вышли на указанные позиции. Оставалось ждать появления террористов. Вместе с бойцами спецназа в напряженном ожидании находились и офицеры координационного штаба. Они наблюдали за обстановкой благодаря картинке, передаваемой с БПЛА «Предэйтор». Наконец поступила команда о приведении всех сил и средств в состояние высшей степени готовности. Операторы технической разведки, следившие за действиями террористов при помощи подслушивающих устройств, расположенных на стенах здания, доложили, что террористы направляются к выходу. Три террориста вышли из дома. По единому сигналу все три снайпера одновременно выстрелили. Четвертому снайперу стрелять не пришлось — все три выстрела были точными. Командир снайперских расчетов SAS отослал сигнал в штаб — круг замкнулся. Далее каждая из команд самостоятельно покинула место проведения операции.

По понятным причинам в прессу не попали и вряд ли в ближайшее время попадут более подробные данные об операции «Мальборо», но и на основании имеющихся сведений можно сделать определенные выводы. В первую очередь очевидна четкая организация и хорошее взаимодействие всех задействованных сил. Безусловно, важнейшую роль в успехе операции сыграла точная информация, без которой само проведение операции было бы невозможно. Не менее важную роль сыграло соблюдение мер по сокрытию информации о планируемой операции, поскольку утечка информации — одна из главных проблем в Ираке.

Следует отметить безупречное исполнение задачи бойцами SAS. Планирование операции в сжатые сроки не помешало англичанам учесть почти все нюансы возможного развития событий. К недостаткам планирования можно отнести только то, что снайперы действовали поодиночке. То есть каждый из них вел одну цель. Трех снайперов подстраховывал лишь один их товарищ.

Конечно, можно говорить о высоком профессионализме снайперов SAS, но от случайностей не застрахован никто. Поэтому для повышения надежности выполнения задачи следовало бы задействовать по паре снайперов на одного террориста. Однако выбранное распределение сил и средств вероятнее всего имело место из-за отсутствия необходимого количества снайперов в распоряжении командования и ограниченного количества времени для подготовки операции. Кроме того не ясно, был ли у руководства операции запасной план, ведь никто не давал гарантии, что все три террориста появятся одновременно.

Бойцы SAS вновь доказали свое умение проводить подготовку в кратчайшие сроки и безупречно исполнять поставленную задачу. Следует отметить надежную поддержку американцев. В итоге операция прошла так, как и задумывалась. Все террористы были уничтожены, никто из бойцов не пострадал. Несмотря на очевидный успех в приведенном случае, не нужно забывать о том, что в Ираке на один предотвращенный теракт приходится не один десяток тех, которые предотвратить не удалось.

В настоящее время SAS является наиболее удачно работающим спецподразделением коалиции. Его бойцы в очередной раз доказали, что способны решать самые сложные задачи. Вообще, боевые действия в Ираке показали, что спецназ по-прежнему является лучшим оружием в борьбе с террором.

Одновременно с блокированием места теракта, выдвижением снайперов на позиции и первыми попытками наладить переговоры с террористами, необходимо всеми доступными средствами приступить к радиоперехвату. Преступники могут переговариваться по радио со своими сообщниками, оставшимися за внешним кольцом оцепления, со своими руководителями, возможно, отсиживающимися в безопасности далеко от места событий.

Нет надобности говорить о том, как важен перехват переговоров противника. Вспомним, как во время штурма президентского дворца в Грозном Аслан Мосхадов позвонил генералу Рохлину. Штурмовые группы приближались к дворцу, им оставалось пройти не более 100 метров. Масхадов предложил прекратить огонь и вывезти раненых и убитых.

Рохлин сразу согласился:

— Вывозим твоих и моих, а потом меняем всех на всех.

Мосхадов продолжал:

— Давай подождем, пока подойдут депутаты — ваши и наши, священнослужители.

Рохлин, будучи курсе всех переговоров чеченцев, понял, что противник просто хочет потянуть время.

— Тебе конец, — сказал он Мосхадову, — и ты сам это понимаешь... Осталось 100 метров. Сосед с юга перекроет, и ты не уйдешь. Боеприпасов у тебя нет!

— У меня все есть! — закричал Мосхадов.

— Неправда, я слышу все твои переговоры... — парировал Рохлин, — Плохи твои дела!

После этого заявления Мосхадов прекратил разговор.

Несколько лет спустя, там же в Чечне, в результате радиоперехвата был уничтожен террорист № 3 Ризван Читигов. Читигов скрывался в тайнике, который был сооружен в доме его дяди по имени Али. Спецназовцы обыскали дом, но ничего не нашли. В тот же день был перехвачен разговор Читигова, который сообщал, что находится у Али и нуждается в помощи. Спецназовцы снова обыскали дом, опять никого не нашли и, когда уже вышли за порог, услышали шум. Оказалось, что после ухода спецназа Читигов решил выйти из тайника и уронил на пол люк. Когда бойцы вернулись в комнату, их встретил автоматный огонь. Произошел короткий бой, в результате которого Читигов получил семь пуль и погиб.

Во время блокирования захваченного террористами театра на Дубровке, действия спецслужб, осуществлявших радиоперехват, оказались наиболее успешными. Как мы уже говорили, оперативный штаб принял решение немедленно раскодировать мобильные телефоны. Зашифрованный сигнал можно раскодировать, но для этого требуется время и сложная аппаратура. Незакодированный сигнал тоже нелегко расшифровать, но в этом случае нужны значительно более простые приспособления.

Все операторы сотовой связи, в том числе два крупнейших — «Билайн» и «МТС», без возражений немедленно раскодировали сигналы и предоставили свои помещения агентам ФСБ и ФАПСИ (Федеральная служба правительственной связи и информации, которая не только обеспечивала охрану правительственных телефонов, но и занималась электронной контрразведкой).

Многое говорит о том, что спецслужбы просто подключились к аппаратуре, передающей и усиливающей сигнал с мобильных телефонов.

Стоит добавить, что агенты занимались не только подслушиванием разговоров. Требовался еще и перевод — ведь часть разговоров шла на чеченском, арабском и других языках. После освобождения заложников на Дубровке ФСБ опубликовала запись разговоров Бараева с Зелимханом Яндарбиевым, который в то время находился в Чечне.

Интенсивность переговоров в районе театрального центра была очень высокой. Звонили террористы, звонили заложники (пока у них не отобрали мобильные телефоны), звонили толпы журналистов, собравшиеся вокруг театра. Если разговор представлял особый интерес, ФСБ, используя возможности операторов и собственные машины с пеленгаторами, с точностью до нескольких метров определяла местоположение говорившего.

Похоже, что именно таким образом был задержан Заурбек Талхигов. Он затесался в толпу журналистов на улице возле театра и очень подробно рассказывал Мовсару Бараеву о ситуации вокруг здания: о размещении снайперов, бронетранспортеров и воинских частей. Говорят, что спецслужбы запеленговали говорливого чеченца с точностью до нескольких метров.

Большинство сотовых телефонов подали своим владельцам сигнал о том, что аппарат раскодирован и легко прослушивается. На экранах некоторых телефонов появился маленький символ открытой задвижки, на большинстве — восклицательный знак. Трудно сказать, понял ли Бараев значение этих символов — понял ли он, что его телефонные разговоры прослушиваются.

Законность прослушивания телефонных переговоров, понятное дело, вызывает негативную реакцию со стороны правозащитников.

Однако все познается в сравнении. В демократической Европе еще 1999 году Европарламент принял резолюцию о законном перехвате связи в области новых технологий, которая наложила дополнительные обязательства на провайдеров Интернета и других операторов связи (спутниковые системы связи, кабельные и мобильные телефонные сети).

Резолюция предусматривает право полиции получать от сетевых провайдеров пароли от электронных почтовых ящиков, контактные номера участников конференций и пин-кодов мобильных телефонов. Кроме того, полиция получила возможность определять географическое местоположение владельцев сотовых телефонов, расшифровывать закодированные сообщения (для тех провайдеров, которые предлагают клиентам средства шифрования) и осуществлять перехват сообщений, причем все это — в течение нескольких минут или часов.

В резолюции содержится даже требование к провайдерам Интернета предоставлять возможность отслеживать действия пользователей в разных сетях, а также те услуги, которыми они пользуются. Провайдер должен обеспечивать возможность параллельного «прослушивания», а результирующие данные должны передаваться правоохранительным органам в читаемом формате.

В США существует система радиоэлектронной разведки «Эшелон», которая в состоянии перехватывать информацию по всему миру. Управляет системой Агентство национальной безопасности США, сотрудничающее с аналогичными службами Великобритании, Канады, Австралии и Новой Зеландии. «Эшелон» представляет собой глобальную сеть перехвата и анализа всех электронных средств связи: телефонной (обычной и сотовой), факсимильной, телексной, интернета и электронной почты. В ее поле зрения находятся также системы кабельной связи, проложенные по морскому дну между континентами.

В «Эшелон» входит около 120 спутников связи, разведки и слежения, часть которых располагается не геостационарных орбитах. Собираемая информация направляется в память самых современных компьютеров, в которых осуществляется ее расшифровка. Она пропускается через так называемые «словари Эшелона» — постоянно обновляемые базы ключевых слов. В них включаются имена людей, названия кораблей, организаций, стран, а также некоторые специальные термины. Ключами служат номера телефонов и факсов, электронные адреса в интернете, принадлежащие частным лицам, бизнесменам, организациям или правительственным службам. Определенный набор ключей дает возможность не только отбирать ценные сведения, но и отсеивать ненужные.

Специальное оборудование «Эшелона» способно автоматически классифицировать и определять тематику поступающей информации. Оно осуществляет весь цикл обработки сообщений — начиная с машинного распознавания устной речи и печатного текста и кончая автоматизированным переводом более чем со 100 языков.

С помощью «Эшелона» велось отслеживание более десятка телефонов, которыми пользовался самый высокопоставленный из сподвижников бен Ладена — Халид Шейх Мухаммед. Полученные данные вместе с агентурной информацией позволил осуществить его захват.

Мы уже рассказывали об операции израильского спецназа «Сайрет Маткаль» по освобождению заложников в школе города Маалот. Эта операция закончилась неудачей — погибло большинство детей. Одной из причин трагедии стал недостаток разведывательной информации. Бойцы спецназа, штурмовавшие здание школы, не знали точного места расположения террористов.

С тех пор, а операция в Маалоте проводилась в 1974 году, многое изменилось в действиях спецподразделений. Появились и новые средства разведки. Уже в 1980 году во время операции по освобождению иранского посольства в Лондоне бойцы SAS укрепили на стенах здания и на крыше чувствительные микрофоны, позволявшие непрерывно следить за положением внутри посольства. Зная о каждом шаге террористов, можно было планировать и решительную атаку.

Известно, что в 1994 году в Марселе бойцам французской GIGN удалось установить микрофоны на фюзеляже захваченного террористами авиалайнера. Полученная информация, несомненно, способствовала успешному проведению штурма.

Чувствительные микрофоны могут быть помещены в воздуховодах систем кондиционирования и отопления, введены через вентиляционные решетки или небольшие отверстия, специально для этого просверленные в полу, стенах или потолке помещения. В особенно узкие каналы, например, в замочные скважины, можно просунуть трубчатый микрофон. Если на наружных стенах или в самом помещении удастся установить несколько микрофонов, то по силе голосов преступников и заложников можно определить их местоположение. Если группе захвата удается проникнуть в соседнее помещение, можно воспользоваться электронным стетоскопом.

При благоприятных условиях разговоры внутри помещения можно прослушивать через оконное стекло с использованием параболических и лазерных микрофонов.

В наши дни наблюдение за террористами можно вести и с помощью видеосистем. Маленькие оптоволоконные линзы типа тех, что используются в микрохирургии, вводятся в помещение через отверстия малого диаметра или, например, через вентиляционные решетки. Многие группы захвата широко применяют специальные тактические системы видеонаблюдения. Миниатюрная видеокамера закрепляется на раздвижной штанге, благодаря которой ее можно ввести внутрь помещения через дверь или окно. Экран находится непосредственно над ручкой штанги. Такая система позволяет без риска для жизни осмотреть помещение, оценить ситуацию и провести успешный штурм.

Во время операции в театре на Дубровке, как сообщали официальные источники, спецназовцам удалось проникнуть в помещения, непосредственно примыкающие к зрительному залу, пробить стену и установить в отверстии видеокамеры и микрофоны, благодаря которым они могли контролировать действия террористов.

Трудно сказать, правда ли это. Судя по стремительному штурму, похоже на правду — бойцы «Альфы» и «Вымпела» были прекрасно осведомлены о расположении террористов. Но если судить по ошибочной установке на то, что здание будет полностью разрушена от подрыва любого из поясов шахидов, то возникают сомнения в такой «продвинутости» российских спецслужб. Опытный сапер по внешнему виду и размеру основного заряда легко бы определил, что он предназначен вовсе не для разрушения огромной бетонной коробки, а для поражения людей.

Одним из технических приемов является совмещение снайперского прицела со специальной видеокамерой. В результате руководство операцией видит то же самое, что и снайпер.

Еще одним полезным техническим достижением стал компактный радиолокационный индикатор движения. Устройство, весом всего 7 килограммов и снабженное автономным питанием, способно улавливать перемещения за неметаллическими стенами. Это ценное подспорье в ситуациях, когда расположение террористов и заложников неизвестно. С его помощью можно выяснить, что ждет группу захвата внутри здания, не нанесет ли подрыв стены или двери вреда заложникам.

В США полицейские формирования АТ, агенты ФБР и Секретной службы широко применяют винтовки Remington-700 калибра .308 (7,62 мм) с оптическим прицелом типа Leupold Ultra 3.5X10, или с инфракрасным прицелом Starscope фирмы Litton. Достаточно тяжелая пуля Remington-700, как мы уже говорили, особенно предпочтительна, если приходится стрелять через стекло.

Сначала договоримся о терминах. Под штурмом мы будем понимать всю совокупность элементов завершающей операции по освобождению заложников или захваченного объекта. К таким элементам относятся: выдвижение подразделения антитеррора к месту операции, проникновение на захваченный объект, освобождение заложников, зачистка объекта. Проникновение может происходить либо скрытно, либо в результате динамичной атаки.

27 июня 1976 года террористы захватили самолет компании «Эр Франс» с 247 пассажирами на борту. Пятеро террористов принадлежали «Народному фронту освобождения Палестины», а двое были членами немецкой террористической группы «Баадер-Майнхоф». Взамен на освобождение заложников террористы потребовали освободить 53 палестинцев из ООП, которые находились в израильских тюрьмах и заплатить выкуп за самолет.

Пилоты получили приказ направить лайнер в Бенгази (Ливия). После недолгой стоянки самолет направился в Уганду и приземлился в аэропорту города Энтеббе. Там террористы освободили часть заложников.

Остались только граждане Израиля и французский экипаж самолета, который отказался оставить своих пассажиров, попавших в беду. Всего террористы продолжали удерживать 103 человека.

Заложники были высажены из самолета и размещены в терминале аэропорта. Тогдашний президент Уганды Иди Амин поддержал террористов. Его солдаты по существу обеспечивали внешнюю охрану терминала и подходов к нему. На боковых взлетных полосах аэродрома находилось несколько истребителей МИГ-17 и МИГ-21.

Правительство Израиля решило провести операцию по освобождению заложников. Командующим операцией стал бригадный генерал Дан Шомрон, получивший в свое распоряжение добровольцев из 35-й парашютной бригады, группу «Сайрет Голани» (разведчиков-коммандос из пехотной бригады «Голани») и соединение 269 (Сайрет Маткаль). Дополнительно были выделены несколько агентов «Моссада» и медицинский персонал.

Наряду с тренировкой штурмовой группы, несколько коммандос научились работать заправщиками, поскольку запаса топлива хватало только на полет в одну сторону и следовало восполнить его на месте, в Энтеббе, либо в кенийском аэропорту Найроби. Всей операции присвоили кодовое название «Джонатан» (Йонатан) — по имени командира штурмовой группы полковника Натаньяху.

В процессе подготовки были использованы сведения, которые сообщили отпущенные заложники. Ценную информацию предоставила также израильская фирма, построившая терминал в Энтеббе. В операции решили использовать «Мерседес», почти такой же, как у президента Уганды Иди Амина. Автомобиль отремонтировали и перекрасили в черный цвет.

3-го июля в 15.00 в воздух поднялась группа самолетов: четыре «Геркулеса» (С-130) и два «Боинга-707». В «Геркулесах» летели коммандос. Первый «Боинг» вез штаб и центр связи — он должен был все время находиться в воздухе и оттуда координировать действия отдельных групп. Второй «Боинг», оборудованный как летающий госпиталь с медицинским персоналом на борту, стартовал два часа спустя. Этот самолет должен был приземлиться в Найроби, где предполагалось заправить «Геркулесы», возвращавшиеся после завершения операции.

В режиме полного радиомолчания самолеты пролетели над Красным морем. Затем, снизившись до малой высоты, чтобы не быть обнаруженными радарами, они миновали территорию Эфиопии и Кении. В 23 часа первый «Геркулес» коснулся посадочной полосы в Энтеббе, примерно, в полутора километрах от терминала.

Едва самолеты остановились на взлетно-посадочной полосе, как из них выкатили джипы с десантниками и лимузин, почти такой же, как у президента Иди Амина. Кортеж с лимузином во главе направился к терминалу. Расчет был на замешательство угандийских солдат в первые секунды после того, как они увидят приближающийся «президентский» кортеж. И хотя не все прошло гладко (не удалось «снять» одного из часовых из пистолетов с глушителями, а автоматная очередь насторожила солдат на башне терминала), десантникам все же удалось вплотную приблизиться к месту нахождения заложников. Затем штурмовая группа ворвалась в здание терминала, а группа прикрытия открыла огонь по угандийским солдатам.

В результате операции погибли трое заложников. Все остальные были спасены. Были убиты все террористы и не менее 20 солдат Иди Амина. Группа прикрытия также уничтожила все истребители, находившиеся на аэродроме, исключив опасность преследования «Геркулесов». С израильской стороны погибли двое коммандос. Одним из них был командир спецназа полковник Ионатан Натаньяху.

Первый этап всемирно известной операции по освобождению заложников в аэропорту Энтеббе является классическим примером скрытного выдвижения штурмовых групп к месту штурма.

При скрытном выдвижении внезапность штурма обеспечивается незаметным передвижением, маскировкой, возможно, применением хитрости, как в случае с «президентским» лимузином. Все это в совокупности позволяет группе захвата очень близко подобраться к террористам прежде, чем они обнаружат спецназовцев.

Часто к объекту штурма можно приблизиться под видом людей, которых преступники не считают для себя опасными. Известны случаи, когда бойцы штурмовой группы, не вызывая подозрений, прибывали к дверям захваченного здания на фургонах курьерского агентства UPS. Пакеты служили прекрасной маскировкой для пистолетов-пулеметов.

Перед операцией по освобождению заложников в резиденции японского посла в Лиме 140 коммандос прибыли на место в закрытых фургонах. Поверх камуфлированного обмундирования они надели полицейскую форму. Фургоны заехали в гаражи домов расположенных поблизости, и только после этого коммандос поодиночке стали просачиваться к входам туннелей, которые были прорыты под здание посольства. Главной задачей было ввести в заблуждение даже не террористов, а представителей прессы.

Незадолго до этого журналисты едва не поставили крест на всей операции. Они обратили внимание на крытые грузовики, которые постоянно подъезжали к определенным точкам вокруг посольства, и предположили, что грузовики отвозят землю, образовавшуюся в результате рытья тоннелей.

Догадка оказалась правильной, но к счастью она затерялась среди другой информацией, которой была переполнена тогдашняя пресса, и террористы не обратили на нее внимание.

Для выполнения скрытного выдвижения к объекту атаки необходимо соблюдение ряда обязательных условий. Прежде всего, надо иметь заранее разработанный план, включающий порядок действий при различных вариантах развития событий. В процессе приближения к объекту атаки следует соблюдать несколько правил эффективной маскировки. Они включают в себя:

• нестандартность решений при выборе маршрута подхода к объекту;

• использование особенностей местности;

• автономность (наличие при себе всего, что понадобится в операции);

• используются низкая стойка и «размытый» силуэт.

Подход к объекту обычно стараются производить таким образом, чтобы он был «по левую руку» от бойцов штурмовой группы. При этом оружие бойцов естественным образом будет развернуто стволом влево. То есть в сторону окна, двери или какого-либо прохода, в который будет проникать группа захвата. Если же бойцы группы будут прорываться в здание, которое окажется с правой стороны, то стрелять по целям, находящимся за окнами и прочими проемами объекта, им придется с правой руки или с правого плеча, с разворотом вправо, что неудобно, медленно и мало результативно.

Приближение штурмовой группы к объекту выполняется по следующей схеме: перемещение, остановка, прослушивание окружающей обстановки, наблюдение, возобновление движения и т.д. Размеренное контролируемое перемещение дает наибольшие шансы на незаметное и неслышное приближение к объекту.

Для того чтобы преступники не смогли визуально обнаружить приближение группы захвата, важно тщательно выбирать укрытия и участки, где бойцы смогут «раствориться» в тени строений или других деталей местности. Тень можно создать и искусственно путем выборочного вывода из строя источников света вокруг объекта или продуманной расстановки прожекторов. Передвигаясь в согнутом положении или ползком, бойцы штурмовой группы сделают себя менее заметными для противника. Когда альтернативы пересечению открытого участка местности нет, предельно низкая стойка сочетается со стремительными перебежками от позиции к позиции продолжительностью не более трех-пяти секунд. Пока один боец преодолевает открытый участок, другой его прикрывает. Прежде, чем появиться на открытом участке, необходимо выбрать очередное укрытие. Если при перемещении перебежками боец открывает огонь, то перед очередным броском он должен перекатиться в ту или иную сторону, чтобы его новое появление на открытой местности было не там, где его ждет противник.

В процессе скрытного приближения к объекту чрезвычайно важно учитывать фон. На белой стене боец наверняка будет хорошо виден противнику. Нельзя пользоваться фонарем. Ночью, при движении по туннелю или подземным коммуникациям используются очки ночного видения.

Старайтесь максимально слиться с любым укрытием, используемым в процессе движения. Учитывайте, что бойца часто выдает ствол оружия, выступающий из-за угла дома и внутреннего коридора. Если за углом может оказаться противник, то прежде, чем заглянуть за угол, пригнитесь пониже. Линия взгляда противника наверняка проходит на уровне головы человека, стоящего в полный рост. Кроме того, при стрельбе навскидку пули обычно идут высоко, что в сочетании с отмеченной особенностью сделает встречу со стрелком менее опасной.

На этапе приближения к объекту выбираются цвета обмундирования, позволяющие слиться с серым и черным фоном затененных строений и элементов рельефа. Тем же целям служит специальный «городской» камуфляж.

Шум — основной демаскирующий фактор, поэтому соблюдение тишины становится предметом заботы команды. Приставные лестницы, крюки-кошки, и другие металлические элементы снаряжения группы захвата должны иметь мягкие прокладки, а вся экипировка должна быть хорошо подогнана.

Одним из приемов, используемых для маскировки, является повышение уровня шума вокруг места происшествия. Так, например, во время осады иранского посольства в Лондоне, диспетчерская служба аэропорта «Хитроу» для повышения общего уровня шума на месте операции заводила самолеты по более пологой глиссаде.

Другой способ отвлечения внимания террористов — вой сирены проезжающей поблизости машины «скорой помощи» или автомобиля аварийной службы.

Немалую роль тут могут сыграть вертолеты. Если, например, вокруг здания, захваченного террористами, будут постоянно летать вертолеты, то они, во-первых, будут отвлекать внимание преступников, которые станут опасаться высадки с них штурмовых групп, во-вторых, вертолеты могут заглушить звуковые признаки штурма, начавшегося вовсе не с воздуха, а с улицы или подвалов здания. Кроме того, с помощью прожекторов экипажи вертолетов смогут слепить и дезориентировать преступников. Возможен и такой вариант: преступники, в конце концов, привыкнут к присутствию, постоянно кружащихся вертолетов, и тогда можно будет попытаться незаметно высадить на крышу штурмовую группу.

Заметим, что далеко не всегда штурмовым группам удается применить скрытый выход на исходную позицию. В рассмотренном случае штурма самолета в Марселе сотрудники GIGN сумели подобраться к самолету под видом технического персонала и установить микрофоны на фюзеляже. Однако после тог, как по приказу террористов самолет поменял место стоянки, штурмовым группам пришлось, даже не дождавшись темноты, совершенно открыто пересекать огромное пространство взлетного поля, прикрываясь только самолетными трапами. А что было делать? Потерявшие терпение террористы в любую минуту могли начать убивать заложников.

Перед выдвижением на исходную позицию штурмовых групп необходимо четко оговорить правила поддержания радиосвязи. Бойцы группы захвата должен знать позывные каждого элемента боевого порядка (обычно это номер или слово, отражающее не желательные, а реальные свойства и качества — прозвище). Для удобства коммуникации рекомендуется пользоваться кодовыми словами. Звуки выстрелов могут существенно затруднять голосовое взаимодействие, поэтому сегодня многие группы оснащены специальными наушниками, усиливающими звук человеческого голоса и другие шумы, но смягчающими опасный для слуха человека оглушающий эффект стрельбы из огнестрельного оружия.

Модели наушников, специально разработанные для штурмовых групп, позволяют одновременно пользоваться радиосвязью через вставляемый в ухо миниатюрный наушник.

Одной из особенностей работы французской GIGN является полный отказ от вербального общения во время операции. В это время ее бойцы используют для связи только жесты. Подаваемые в ходе операции команды должны быть краткими и однозначными, одинаково понятными для членов группы, и для обнаруженных подозрительных субъектов. Команды последним подаются уверенным, не допускающим возражений тоном и могут звучать так: «Выйти на свет! Показать руки!»

Каждое действие группы захвата или движение террористов должны в краткой и понятной форме комментироваться по радио. Все это делается для лучшего взаимодействия бойцов группы захвата и осуществления четкого руководства всей операцией. Постоянные тренировки с использованием радиостанций вырабатывают привычку грамотного радиообмена, что благотворно скажется в экстремальной ситуации.

Различаются два способа проникновения в здание либо в какой-нибудь иной объект (самолет, корабль) — скрытное проникновение и динамичная атака. При скрытном проникновении штурмовая группа старается незаметно пробраться в объект и приблизиться к террористам на сколько это возможно. Затем следует решающий бросок.

В случае динамичной атаки проникновение на объект происходит в результате стремительного силового преодоления дверей, баррикад и других препятствий. Главная цель при этом — ошеломить и подавить противника до того, как он сможет оказать организованное сопротивление.

Независимо от способа проникновения, прежде всего, предстоит решить, каким путем штурмовые группы смогут попасть в здание: через двери, окна, через чердачные помещения. Возможны варианты проникновения через туннели подземных коммуникаций и вентиляционные каналы.

Планируя операцию, желательно предусмотреть, по крайней мере, две точки входа. В здании прямоугольной формы предпочтительно осуществить проникновение с его торца, для того чтобы проводить зачистку только в одном направлении.

Окна являются одной из наиболее заманчивых возможностей проникновения в здание, однако необходимо помнить, что на их преодоление требуется больше времени, чем для входа через двери. Это касается даже окон первого этажа, не говоря уже об окнах последующих этажей большого здания. Каждая дополнительная секунда — это повышенная опасность для штурмующих. Поэтому спецназовцы разных стран много времени уделяют преодолению окон на своих тренировочных базах. Мы уже говорили о том, что бойцы австрийской «Кобры» впечатляют своим умением проникать в здание через окна. Выстраивая живые пирамиды, они могут взобраться на второй, третий и даже на четвертый этаж!

Для этой же цели французские спецназовцы из GIGN практикуют спуск по веревкам с крыши. Мало того, для стремительного прорыва в здание через окна, иногда они поднимаются по стене здания методом свободного лазания, а затем по веревкам летят к нужным окнам.

В Европе окна часто закрывают решетчатыми ставнями, но бойцы GIGN успешно с ними справляются. Оттолкнувшись от стены, они пробивают оконные решетки и стекла ногами и влетают во внутренние помещения, с ходу поражая находящиеся там цели.

Удобным местом для скрытного проникновения в здание являются крыши. Бойцы спецназа добираются до крыши захваченного объекта разными путями: при помощи приставных лестниц, вертолета, с крыш соседних домов. Во многих подразделениях АТ считается предпочтительным выполнять зачистку здания сверху вниз. Во-первых, спускаясь по этажам вниз, легче держать под контролем лестничные шахты и пролеты. Во-вторых, у террористов не возникает острого ощущения, что их загоняют в угол, как это бывает при зачистке снизу вверх. Отступая под натиском штурмующих групп, преступники имеют возможность сдаться бойцам спецназа и полицейским, которые блокируют здание.

При любом способе проникновения бойцы спецназа должны быть готовы к тому, что на их пути окажутся мины-ловушки, «растяжки» и другие «сюрпризы». Перечислим некоторые из них:

• самострелы — обычно дробовики с закрепленной на спуске проволочной растяжкой;

• фальшивые двери, за которыми штурмующих ожидает провал глубиной в несколько этажей;

• протянутая на уровне глаз леска с привязанными рыболовными крючками;

• подвешенные над дверями грузы.

Вполне вероятно, что на пути штурмовых групп окажутся внутренние укрепления. В ожидании штурма, террористы могут загромождать проходы мебелью, тем или иным способом блокировать двери.

При обоих способах штурма здания , возможно применение спецсредств. Одним из них является слезоточивый газ. Наиболее известные газы — это CN и CS. CN уже довольно долгое время используется полицией разных стран. У этого вещества в малой концентрации запах яблоневого цвета. Газ интенсивно воздействует на слезные железы. Уже через 1—3 секунды он вызывает обильное слезотечение, лишающее возможности видеть, кашель, кожный зуд или жжение.

В настоящее время многие спецподразделения и полицейские формирования переходят на газ CS. Он оказывает очень быстрое действие на дыхательную систему и слезные железы: через 3—7 секунд пораженный вынужден закрыть глаза, кроме слезотечения у него начинается сильный насморк, появляется ощущение жжения в легких и примерно через 10 минут — жжение кожи.

Переход на газ CS объясняется следующей причиной. Исследования, которые выясняли критические концентрации газа, показали, что потенциально смертельная концентрация CN превышает эффективную в 175 раз, в то время как для газа CN этот показатель равен 1250! Впечатляющие цифры, свидетельствующие о том, что забота о здоровье, как заложников, так и правонарушителей стоит не на последнем месте. Известно, что в распоряжении спецподразделений имеются формулы, позволяющие рассчитывать необходимую концентрацию газа в зависимости от объема помещения. В связи со всем сказанным интересно было бы узнать, чему равнялось отношение эффективной концентрации к смертельной для усыпляющего газа, который применялся в театральном центре на Дубровке.

Вот что пишет об этом в своей книге А. Зауха.

«Состав газа, использованного в Москве, несмотря на гриф секретности, все-таки удалось узнать. К сожалению, только в общих чертах. Как это вышло? Двое заложников, граждане Германии, сразу же после освобождения были перевезены из Москвы в Мюнхен, где в университетской клинике их тщательно обследовали. Немецкие врачи и токсикологи успели обнаружить в организмах своих пациентов следы двух препаратов. Один из них был без труда идентифицирован как галотан (в русском варианте фторотан). Вторая субстанция была только приблизительно определена как фентанил.

Пользуясь информацией немецких врачей, профессор Федоров сконструировал приблизительную модель вещества, которое было использовано для усыпления людей, находившихся в театре на Дубровке: “Использованный газ был смесью двух или трех препаратов — считает Федоров. — Обнаруженный немцами фторотан, или как его называют на западе, галотан, действует быстро, человек засыпает в течение трех-пяти минут, но так же быстро просыпается. Облако газа развеивается, и через пару минут человек приходит в себя. Поэтому понадобилось еще одно средство.

Производные фентанила, действующие как наркотик, с точки зрения влияния на организм родственны героину. Они действуют не сразу, зато потом пару часов человек остается сонным. Эти два средства — фторотан и производные фентанила — при смешивании могут вызвать эффект, нужный руководителям операции...

Использованное средство не опасно для жизни только тогда, когда разница между смертельной дозой и рабочей концентрацией достаточно велика. Если мы с этой точки зрения рассмотрим состав «московского газа», что же окажется? Первая составляющая, фентанил, не опасна — его смертельный коэффициент высок. Естественно, безопасна для здорового человека. Но фентанил смертелен, если его применить людям с больными легкими, поскольку он максимально замедляет ритм дыхания, так же как наркоз на операционном столе. Легочный больной может быть уверен, что окажется на том свете. Вторая составляющая, фторотан, значительно более опасна — его коэффициент едва достигает 3. Тот, кто сидел непосредственно под вентиляционной трубой, и кого накрыло газовое облако, мог получить смертельную дозу. Люди, готовившие эту операцию, должны были помнить об этих коэффициентах”.

По мнению профессора Федорова, в театре сразу же после штурма должны были появиться анестезиологи, которые умеют выводить людей из состояния наркоза, потому что именно в таком состоянии оказались заложники. А если власти так хотели сохранить секрет газа, могли прислать военных врачей с противоядием. А тем временем в театре оказались бригады обычных карет скорой помощи, которым говорили, что они должны быть готовы к ранениям, а не последствиям газовой атаки.

“Не было бы таких проблем, если бы сразу использовали нужное противоядие, — говорит Федоров. — Если есть яд, всегда есть и противоядие — это железный принцип в военной химии”».

Однако вернемся к использованию обычных полицейских газов. Хотя слезоточивый газ доказал свою эффективность, как средство способное лишить преступников возможности сопротивления, следует помнить, что действие химических веществ может зависеть от многих факторов. Некоторые люди проявляют высокую сопротивляемость к полицейским газам, особенно под действием наркотиков или алкоголя. Следует иметь в виду, что террористы могут применить меры защиты от газов: у них могут оказаться противогазы, они элементарно могут лечь на пол, обезопасив себя от газов в течении первых десятков секунд. Именно из-за того, что у террористов, захвативших японское посольство в столице Перу, были противогазы, не удалась попытка полицейского штурма в первые часы после захвата заложников.

Бойцам АТ-подразделений нельзя забывать о том, что некоторые из их товарищей были убиты при попытке проникнуть в здание, казалось бы, надежно обработанное спецсредствами.

Надо специально готовиться к работе в противогазах, существенно ограничивающих поле зрения. Со всей тщательностью нужно отрабатывать ведение огня в противогазе, в заполненном газом помещении. Повышенную бдительность в случае применения спец-средств должны проявлять снайперы и участники оцепления, так как, спасаясь от газа, преступники могут решиться на отчаянный прорыв.

Попытки стремительного проникновения на объект большой массой штурмующих чреваты неразберихой с трагическими последствиями. Свои могут подстрелить своих, излишняя скученность приведет к дополнительным потерям от пуль противника. Малой группе легче и безопаснее проскочить через одно из многочисленных окон здания или через дверной проем. Малой группе легче и быстрее развернуться за этим проемом для последующей зачистки помещений. Например, при штурме многоэтажного здания следует запускать на каждый этаж одну-две штурмовые группы, то есть от 4-х до 10-и человек, не более.

Как в случае скрытного проникновения, так и динамичной атаки принципы организации штурмовой группы одни и те же. Штурмовая группа английского спецназа SAS обычно состоит из четырех бойцов. Во время штурма театра на Дубровке бойцы «Альфы» и «Вымпела» были разделены на звенья по три человека. Как мы уже писали, каждому звену выделялась определенная зона Дома культуры.

Численность штурмовой группы спецназа ФБР достигает пяти человек. У каждого бойца группы свои четкие функции:

Головной боец штурмовой группы ФБР обычно вооружен боевым дробовиком. Вторая рука у него остается свободной, поэтому боец перед проникновением в помещение может пользоваться зеркалом или миниатюрной видеокамерой на удлиненной штанге. Свободной рукой он может открыть дверь или бросить шоковую гранату. Головной боец выступает в роли первого стреляющего. Он открывает огонь по первой цели, встреченной внутри помещения.

Вторым идет зачищающий. Он вооружен пистолетом-пулеметом. Проникнув в помещение непосредственно за головным бойцом, зачищающий уничтожает другие цели, оказавшиеся внутри. Головной боец и зачищающий, отрабатывая методы проникновения, должны исключить возможность поражения друг друга. Обычно они, проникнув в помещение, расходятся под прямым углом и для ведения огня, делят помещение на два сектора.

Третий номер — это лидер группы, который тоже вооружен пистолетом-пулеметом. Он действует, как второй стреляющий, нейтрализуя любые цели, не уничтоженные двумя первыми бойцами. Занимаемая им позиция позволяет быстро принимать решения, в том числе менять тактику проникновения с учетом реально складывающейся ситуации. Лидер помогает также брать под контроль любые подозрительные личности, встреченные при штурме. Тем самым он дает возможность двигаться дальше двум первым номерам.

Четвертый боец выполняет функции второго зачищающего. Он часто вооружен дробовиком. В его обязанности входит выбивание дверей. Второй зачищающий также работает «полицейским», помогая разобраться с подозрительными людьми, которые встречаются на пути группы.

Во многих штурмовых группах есть еще пятый боец, который является прикрывающим. Он обеспечивает безопасность группы с тыла. Кроме того он оказывает своим товарищам другую необходимую помощь. Например, вместе со вторым зачищающим вышибает дверь с помощью тарана.

А. Потапов, автор книги «Приемы стрельбы из пистолета: Практика СМЕРШа», предлагает следующий вариант вооружения первого номера штурмующей группы:

«Впереди группы тактически целесообразно иметь сотрудника, владеющего твердыми навыками стрельбы из двух многозарядных пистолетов с удержанием их крест-накрест. Работая таким образом, авангардный боец может держать объект под контролем при подходе к нему группы с любой стороны.

Кроме того, работая из двух пистолетов с двух рук по нескольким направлениям, можно эффективно и без затруднения поражать внезапно появляющиеся цели на дистанции «квартирного боя» в упор, интуитивно и не целясь».

При любом способе проникновения необходимо соблюдать «нейтральное пространство» в 50—70 метров между объектом штурма и силами прикрытия. Оно нужно для того, чтобы снайперы могли вести прицельный огонь, для того, чтобы террористы не смогли скрыться, воспользовавшись скученностью и неразберихой. Кроме того, в «нейтральное пространство» бойцы спецназа будут откидывать ручные гранаты, брошенные противником.

Скрытное проникновение в здание Скрытное проникновение всегда предпочтительнее динамичной атаки, так как заведомо ведет к меньшим потерям среди заложников и бойцов штурмовых групп.

Скрытное проникновение в здание удается применить, прежде всего, в том случае, если объект велик, а группа террористов, засевшая в нем, сравнительно малочисленна и не может контролировать все здание. Именно так случилось в театре на Дубровке. Террористы, хотя их и было 40 человек, не смогли даже просто заглянуть во все помещения огромного здания. Фактически они ограничились охраной заложников и охраной подходов к зрительному залу.

В результате скрытного проникновения на объект штурмовая группа должна как можно ближе подобраться к террористам. Здесь могут быть два варианта: либо группе удастся подобраться к месту, которое выбрано, как рубеж атаки; либо в процессе движения штурмовая группа раскроет себя и будет вынуждена предпринять решительную атаку немедленно. Во многих случаях применяется такой вариант: пока первая штурмовая группа скрытно движется к рубежу атаки, вторая группа находится наготове, чтобы в любой момент поддержать своих товарищей огнем и применением специальных средств

Одним из самых известных примеров скрытного проникновения штурмующих групп в здание является штурм резиденции японского посла в перуанской столице.

Мы уже рассказывали о том, как в 1996 году террористы из «Революционного движения имени Тупак Амару» захватили во время дипломатического приема в Лиме более шестисот заложников. Террористы требовали взамен заложников выпустить из перуанских тюрем четыре сотни своих сообщников. Переговоры продолжались 126 дней. За это время преступники отпустили около 500 заложников, но практически ничего не получи ли взамен. Президент Перу Альберто Фухимори категорически отказывался выпустить из тюрем преступников. Уже спустя несколько дней после захвата резиденции посла он приказал начать подготовку к штурму.

За долгое время переговоров спецслужбам удалось наладить связь с одним из заложников, адмиралом Джамперти, которому был передан миниатюрный приемо-передатчик в виде креста. Благодаря «жучкам», которые расставили по всей резиденции посла Джамперти и его офицеры, на командном пункте знали о каждом движении террористов.

Для проведения операции было отобрано 140 офицеров и сержантов из подразделений спецназа и морской пехоты. Есть сведения, что в их подготовке принимали участие спецслужбы США, Великобритании и Израиля. Бойцы были распределены по трем подразделениям — штурмовое, поддержки и безопасности. В отдельную группу были выделены снайперы.

И самое главное — пока шли переговоры, пока разведка собирала данные, пока готовился спецназ — на десятиметровой глубине саперы рыли туннели к захваченному зданию.

Операция получила название Чавин-де-Уантар по имени древнего города, где во время археологических раскопок были обнаружены многочисленные туннели. Во главе операции стояли сам президент Фухимори и один из руководителей разведки Перу Владимиро Монтесинос.

К середине апреля все было готово. К этому времени в резиденции посла оставалось 74 заложника и 14 террористов. Преступники были вооружены автоматами и гранатометами. У всех были противогазы и бронежилеты. Командовал ими известный террорист Нестор Серпа Картолини.

Интересно, что президент Фухимори обеспечил даже дипломатическое прикрытие операции. Для того чтобы усыпить бдительность террористов, накануне штурма он поехал в Гавану, где договорился с Фиделем Кастро о том, что террористы после обмена заложников отправятся на Кубу! Но в действительности у президента были совсем другие планы.

Штурм решили назначить на послеобеденное время, когда террористы имели привычку играть в футбол в спортзале первого этажа, и охрану резиденции осуществляли всего два-три человека. Незадолго до штурма заложникам в очередной раз обменяли одежду, чтобы привести ношенную в порядок. Но на этот раз вся присланная одежда была светлых тонов в отличие от темной униформы террористов. За десять минут до штурма адмирал Джамперти получил последнюю инструкцию: пусть заложники держаться подальше от террористов. К этому времени штурмовые группы уже ждали сигнала у выходов из туннелей. Бойцы были вооружены автоматами Мини-Узи и новейшими пистолетами-пулеметами FN Р90 калибра 5,7 мм, пули которых могли пробить бронежилеты террористов.

22 апреля 1997 года в 15.23 прогремели три взрыва на первом этаже здания. Это были приведены в действие заранее подготовленные взрывные устройства. Начался штурм. Один из трех взрывов разнес пол в середине спортивного зала, где террористы играли в футбол. От него погибли двое «футболистов» и одна женщина-террористка, наблюдавшая за игрой. Через проломы от взрывов в здание ворвались 30 коммандос. Они бросились в погоню за уцелевшими террористами, которые по главной лестнице бежали на второй этаж, туда, где находилось их оружие, где содержались заложники. Еще 20 коммандос, выбравшись из туннеля во дворе, бросились к входной двери на помощь своим товарищам, уже оказавшимся внутри здания.

Еще одна штурмовая группа с переносными лестницами вышла к задней стороне здания и начала взбираться на второй этаж. Этой группой командовал подполковник Валерий Хуан Сендовал. Его бойцы должны были выбить мощную дверь на втором этаже, через которую затем можно было бы эвакуировать заложников. Еще одной группе надлежало взобраться на крышу и сделать там два отверстия для того, чтобы прикрывать огнем эвакуацию. Однако бойцы этой группы не смогли быстро пробить дыру в потолке туннеля и выбраться на поверхность. Подполковник Сендовал остался без прикрытия.

Главарь террористов Нестор Картолини был убит на главной лестнице, когда бежал из спортивного зала на второй этаж. Он получил автоматную очередь в спину. Ворвавшаяся на второй этаж, группа спецназовцев во главе с лейтенантом Раулем Хименесом Чавесом напоролась на мины-ловушки, установленные террористами. От взрыва одной из мин командир группы погиб. Погиб командир еще одной группы — подполковник Сендовал. Он прикрыл собой заложника, министра иностранных дел Перу, и пули террориста пробили его бронежилет. Через 16 минут все было кончено. Все 14 террористов были убиты. Двое коммандос погибли, 12 были ранены. От сердечного приступа во время штурма скончался один из заложников.

Спустя несколько лет против некоторых офицеров спецназа были возбуждены уголовные дела. Офицеры обвинялись во внесудебных казнях террористов, сдавшихся в плен. После эксгумации трупов было установлено, что некоторые из террористов были убиты выстрелом в затылок. Обвинение было предъявлено и президенту Фухимори, к тому времени уже потерявшему власть и нашедшему убежище в Японии. Утверждалось, что он лично приказал не оставлять террористов в живых.

Операцию, о которой мы рассказали, вряд ли можно назвать образцовой. Непонятно, зачем понадобилось так много бойцов штурмовых групп. Непонятно, почему была проявлена такая жестокость. Внезапная и стремительная атака ошеломила террористов. По свидетельству заложников, террористы, среди которых были женщины, начали сдаваться в плен, просили о пощаде. Тем не менее, все, что касается подготовки данной операции и самого проникновения в здание, несомненно, может служить материалом для изучения в спецподразделениях антитеррора.

Отметим еще несколько правил, которых должны придерживаться бойцы штурмовой группы при скрытном проникновении.

После скрытного проникновения в здание необходимо проявлять еще большую осторожность, чем при выдвижении к объекту штурма, чтобы ни звуком, ни шорохом не выдать свое присутствие. Все сигналы подаются только жестами. Опасайтесь собственной тени. Не вас, а вашу тень могут увидеть преступники в дверном проеме. Нужно следить за тем, чтобы случайно не включить лазерный целеуказатель или установленный на оружии фонарь.

Группа, проникшая на объект, передвигается осторожно и размеренно. В этом случае она имеет больше шансов выявить подготовленные преступником ловушки. Если при движении обнаружены мины-ловушки, нужно обозначить их для групп, идущих следом. Затем надо осторожно преодолеть препятствие, предоставив обезвреживание опасных находок специалистам по минно-взрывному делу.

Оптимальным является передвижение в том же порядке, в каком будет осуществляться завершающая атака.

Прежде чем войти в очередное помещение головной боец осматривает его с помощью миниатюрной видеокамеры на телескопической штанге или, на худой конец, зеркальцем на складном удлинителе.

Вполне вероятно, что при скрытном проникновении штурмовой группе придется иметь дело с запертыми дверями. Бойцы многих АТ-подразделений владеют соответствующими навыками и могут справиться с большинством запорных систем. Однако работа с отмычкой занимает довольно много времени. Быстрее, хотя и не без шума, замок поворотной ручки можно открыть с помощью газового ключа.

В некоторых офисных зданиях вскрывают не двери, а алюминиевую внешнюю обшивку, после чего убирают теплоизоляцию и плиту внутренней обшивки.

Если какая-то стена здания не просматривается преступниками (например, глухая стена без окон), можно предпринять попытку проникновения через крышу. При этом используются штурмовые лестницы, а если здание выше трех этажей, применяются пожарные автомобильные лестницы или подъемники. Мы уже говорили о высадке на крышу с вертолетов. Для скрытного проникновения через крышу вертолеты достаточно долго должны летать над зданием, чтобы террористы привыкли к их присутствию.

Прежде чем перейти к следующему разделу данной главы снова вспомним операцию по освобождению заложников в театре на Дубровке. Фактически там тоже произошло скрытное проникновение в здание с выходом на рубеж последнего броска. Но одновременно имели место элементы динамичной атаки. Например, некоторые группы прорывались через центральный и служебный входы.

Приведем выдержки из книги Анджея Заухи «Москва. Норд-Ост»:

«Спецподразделения начали занимать здание на Дубровке уже через несколько часов после его захвата чеченцами. Это было не сложно, так как большая часть здания была пустой, — как мы помним, террористы, проведя разведку, отошли в зрительный зал и не охраняли даже коридоры на первом этаже.

Поэтому в первую же ночь десантники заняли гей-клуб “Центральная станция”, расположенный далеко от зрительного зала, в подвалах театра с задней стороны зоны Б. Но это мало что давало. Клуб отделен был от театра металлической дверью и замурованным проходом.

Позднее, по официальной информации, спецназовцам удалось проникнуть в помещения, непосредственно примыкающие к зрительному залу, пробить стену и установить в отверстии видеокамеры и микрофоны, благодаря которым они могли контролировать действия террористов. Трудно сказать, правда ли это.

Вот что рассказал телекомпании РТР один из офицеров штурмовой группы, которая вошла в здание через коридор первого этажа: “Мы входили в здание очень тихо, чтобы никто нас не заметил, потому что приказа о штурме еще не было. Обнаружение наших действий активизировало бы террористов, а мы не могли этого допустить.

Мы проникли в помещение рядом с туалетами. Обнаружили террориста, которого ликвидировали выстрелом из пистолета с глушителем. Тут мы заняли позицию, это был наш рубеж перед штурмом”.

...Около пяти утра все участники штурма находились на исходных позициях: в подвалах, за театром у служебного входа и в строении зоны Б, на втором этаже, там, где начинался коридор, за огромным плакатом ведущий непосредственно к зрительному залу, в фойе второго этажа. Еще одна группа укрывалась в темноте под стеной Дома культуры со стороны улицы Мельникова — она должна была атаковать через главный вход.

После штурма газеты писали, что спецназовцы взрывами проделали проходы в стенах, чтобы без задержек прорваться внутрь. Это не правда, слух о подрыве стен появился из-за того, что в здании действительно были слышны громкие взрывы, но из собранных мною информаций следует, что это взрывались гранаты, главным образом светошумовые, которые использовала “Альфа”.

Инженер Александр Кастальский, который ремонтировал здание Дома Культуры после теракта, утверждает, что в стенах не было никаких проломов от взрывов. Впрочем, в этом вообще не было необходимости. В здании было достаточно много, причем никем не охраняемых, проходов, чтобы можно было без особых проблем проникнуть в театр».

Проникновение в здание в результате динамичной атаки

Динамичная атака — это стремительное проникновение на объект, ставящее своей целью ошеломить и подавить противника до того, как он сможет оказать организованное сопротивление. Скорость — ключевой фактор такой атаки. Используется взрывчатка для вы-шибания дверей и пролома стен, применяются тараны, монтировки, специальные патроны дробовиков, позволяющие отстреливать замки и дверные петли, любые иные приспособления, помогающие обеспечить динамику движения вперед.

Динамичная атака применяется, прежде всего, в критических ситуациях, а именно: в случае непосредственной угрозы жизни и здоровью заложников, в случае угрозы для жизни работников правоохранительных органов, в случае угрожающей ситуации при захвате особо опасных объектов.

Ситуация может складываться по самому худшему варианту, поэтому, едва прибыв на место происшествия, группа захвата уже должна быть готова приступить к штурму. Первоначальный план действий очень прост и основан на минимуме информации об объекте, террористах и заложниках. Как правило, команда на штурм дается, если предполагается, что в случае промедления все или многие заложники будут убиты или серьезно пострадают.

С течением времени, когда уже пошел переговорный процесс, после получения разведывательных данных, план становится все более осмысленным, но в случае резкого ухудшения обстановки группа в любой момент должна быть готова начать штурм. И скорее всего, в этом случае проникновение на объект произойдет в результате динамичной атаки.

Отметим, что штурм объекта в случае резкого ухудшения обстановки часто ведет к большим потерям среди штурмующих. Наибольшие потери подразделение «Альфа» понесло в Беслане. После взрывов, прогремевших в спортзале, бойцы подразделения бросились спасать детей. А план штурма (очень неплохой по свидетельству некоторых источников) таки остался нереализованным.

Динамичная атака может быть предпринята также после длительной подготовки, в том случае если скрытое проникновение окажется невозможным.

Одним из примеров такой хорошо подготовленной атаки может стать штурм иранского посольства в Лондоне подразделением SAS. Мы уже не раз упоминали эту операцию, но теперь пришло время рассказать о ней подробно.

30 апреля 1980 года террористы захватили иранское посольство в Лондоне. Заложниками оказались 26 человек, в том числе британский полицейский и два журналиста ВВС. Первоначально захватчики требовали от правительства Ирана провозглашения арабской автономии в провинции Хузестан. В дальнейшем они снизили планку и требовали освобождения из иранских тюрем 96 своих товарищей.

Начались переговоры при посредничестве иорданского посла. Одновременно начали подготовку к штурму бойцы SAS. В это время на дежурстве на базе в Хирефорде как раз находилось подразделение для борьбы с террористами (Крыло антиреволюционных действий, CRW).

В результате переговоров было освобождено пять заложников, но большего добиться не удалось. На шестой день арабы убили иранского атташе Лавасани и выбросили его труп на улицу. Немедленно после этого премьер-министр Тэтчер и ее кабинет приняли решение о штурме посольства и силовом освобождении заложников.

Комиссар лондонской полиции Дэвид Макни получил письмо, подписанное Маргарет Тэтчер, о начале военной операции. Комиссар немедленно передал контроль над ситуацией вокруг посольства британской армии. И вот тогда антитеррористическое подразделение SAS было вызвано к месту событий. Операция «Нимрод» началась.

Чтобы скрыть подготовку штурму здания, самолеты осуществляли взлет и посадку в близлежащем аэропорту Хитроу по более пологой глиссаде. Поэтому они довольно низко пролетали над зданием посольства. Кроме того, компания «Бритиш Газ» начала бурение на близлежащих улицах. При планировании операции были тщательно изучены планы здания, опрошены освобожденные заложники и обслуживающий персонал посольства. В результате от одного из человека из персонала была получена важная информация о том, что на первых двух этажах здания установлены пуленепробиваемые стекла очень высокого класса прочности. Стало ясно, что для проникновения через окна этих этажей придется использовать взрывные устройства, а не кувалды.

Первоначально рассматривался вариант проникновения в здание в ночное время через световой люк на крыше. Затем спящие террористы были бы расстреляны из оружия с глушителями. Однако в последствие этот вариант был отвергнут.

Соседнее здание № 14 имело общую стену с посольством. Через эту стену в посольство были введены зонды с использованием волоконной оптики и установлены микрофоны. Благодаря этому, перед началом атаки штурмовые группы прекрасно знали, где находятся террористы и заложники.

Операцию осуществляли с разных сторон пять штурмовых групп по четыре человека в каждой:

одна группа должна была проникнуть в здание сзади через балкон второго этажа соседнего дома № 14; вторая группа — через панорамный световой люк на третьем этаже в задней части здания, спустившись на веревках с крыши; третья группа — через балкон третьего этажа задней чести здания, тоже спустившись на веревках; четвертая и пятая группы — с фасада здания через балкон второго этажа.

Бойцы SAS были вооружены пистолетами-пулеметами Heckler-Koch МР-5,9- мм пистолетами Browning Hi-Power и шумовыми гранатами.

Заложники находились во внутренней комнате третьего этажа посольства. Перед штурмом лидер террористов «Селим» был вызван к телефону на втором этаже, якобы для переговоров. Вместе с ним был один из заложников, охранник посольства констебль Тревор Локк, который оказывал большую помощь в переговорах террористов с властями. Констебль умудрился спрятать свой пистолет от захватчиков и ждал момента, когда сможет им воспользоваться.

Штурм начался 5 мая в 19.23. Сигналом послужил взрыв заряда над панорамным световым люком третьего этажа. Посыпались осколки стекла. Одновременно в здании было отключено электричество. Две штурмовые группы стали спускаться по веревкам на третий этаж. Один из бойцов запутался в веревках и завис над балконом. Нельзя было применять заряды взрывчатки. Поэтому эта группа разбила окно и, бросив шумовые гранаты внутрь, проникла в здание.

Другой мощный взрыв раздался на втором этаже фасада здания. Через разбитое окно штурмовая группа ворвалась в библиотеку. Здесь они обнаружили журналиста ВВС Сима Харриса, который немедленно был переправлен на балкон. Проследовав в коридор, бойцы застрелили террориста, который пытался спастись бегством в боковую комнату.

Услышав взрывы и поняв, что начался штурм, констебль Локк бросился на лидера террористов. «Селим» потерял равновесие, его автомат оказался на полу. В завязавшейся борьбе констебль пытался вытащить спрятанный пистолет. Мгновение спустя, в комнату ворвались бойцы SAS. «Катись от него!» — прозвучала команда. Локк оттолкнул «Селима» — и в тот же момент лидер банды был расстрелян из автоматов.

Взрывы зарядов, разбивших стекла, взрывы шумовых гранат, автоматные очереди привели к панике и неразберихе в комнате, где находились заложники. Двое террористов открыли стрельбу. Один мужчина погиб, двое были ранены. Затем, по свидетельству заложников, террористы выбросили оружие в окно, намереваясь сдаться. В комнату ворвались бойцы штурмовой группы и потребовали указать, кто здесь террористы. Затем двое преступников, бросивших оружие, были расстреляны.

Бойцы SAS начали выводить заложников из здания. И тут на лестнице они увидели человека с гранатой в руке. В него нельзя было стрелять из-за опасности повредить окружавшим его людям. Один из бойцов ударил человека с гранатой прикладом, тот упал и немедленно был расстрелян.

Когда спасенных людей вывели из здания, на всех надели наручники и положили лицом вниз. Сразу обнаружилось, что их количество больше, чем было заложников. Журналист Сим Харрис указал на одного из лежащих. Это был последний из террористов Фоузи Неджад. Один из бойцов SAS повел Неджада назад в здание. Спасенные полагали, что боец хотел расстрелять террориста. Однако его остановили товарищи с более холодными головами — рядом были телекамеры.

Вся операция продолжалась 11 минут.

В завершение скажем, что констебль Тревор Локк был награжден медалью Георгия за его мужество во время осады и штурма посольства. По отношению к бойцам SAS возникли подозрения, что они расстреляли двух террористов, уже сдавшихся в плен. Однако во время последовавших разбирательств бойцам удалось оправдаться. Оставшийся в живых террорист Фоузи Неджад был осужден на пожизненное заключение. В 2008 году его все-таки выпустили на свободу. Он остался в Англии, так как существовала опасность, что в Иране он подвергнется пыткам, а это противоречило бы международным обязательствам Великобритании.

И последнее: чтобы избежать в дальнейшем таких случаев, какой произошел с бойцом, запутавшимся в веревках, SAS получила на вооружение специальные ножи «Aircrew Emergency Knife» (АЕК), которые позволяют легко разрезать веревки или стропы одной рукой.

Впервые операция специальных служб получила такую огласку. Кульминация драмы разворачивалась на глазах миллионов: с места событий велась прямая телевизионная трансляция. 5 мая, в понедельник, когда в стране был выходной, миллионы телезрителей, прильнув к экранам, наблюдали, как бойцы британского спецназа, известного под названием SAS (Special Air Services), проводили операцию по освобождению заложников.

По поводу проведения операции «Нимрод» было сказано множество хвалебных слов, прежде всего, журналистами, бойцы SAS стали чуть ли не национальными героями. Однако все же заметим, что при штурме иранского посольства, как и в любой успешной операции спецназа, SAS сопутствовала удача. Двое террористов, которые охраняли заложников, вполне могли бы перестрелять всех находившихся в комнате. И потом не всегда штурмовую группу ждет храбрый констебль, готовый нейтрализовать главного преступника.

Что касается той части штурма, которая рассматривается в данной главе, то динамичная атака, предпринятая бойцами SAS, может служить неплохим примером. Выделим основные принципы проведения такой атаки.

Штурмовать здание следует через максимальное количество входов, стараясь при этом исключить попадание штурмовых групп под перекрестный огонь. Вспомним, что каждая из штурмовых групп проникала в посольство через свой вход и имела свою задачу по зачистке помещений.

Проникать в помещение стараться там, где противник меньше всего ожидает увидеть нападающих. Атака посольства производилась не через входы на первом этаже, а сверху, через окна. Шесть террористов, разумеется, не могли контролировать десятка окон большого здания, и в любом из них мог вдруг появиться боец с автоматом.

Действовать нужно внезапно, быстро и решительно.

Применять устройства отвлекающего и шокового действия. Именно быстрые и решительные действия в сочетании с применением шумовых гранат ввергли террористов в панику. Именно такие действия дали шанс заложникам.

Способы проникновения в здание, которые используют спецподразделения разных стран, могут различаться, но основные принципы остаются неизменными. Например, вот как выглядит проникновение в здание через окно первого этажа, которое предлагает АЛ. Потапов. Сразу оговоримся, что такие действия возможны только в том случае, если в первой комнате нет заложников.

Приближаться к объекту штурма следует скрытно, по возможности имея объект с левой от себя стороны. Подход к объекту обеспечивает огонь группы прикрытия. Прикрывающий огонь может вестись не только снайперами, но и автоматчиками. При подходе штурмовой группы слева от объекта, автоматные очереди будут «уходить» вправо — вверх от стрелка, то есть в безопасную сторону от штурмующей группы.

За проемом, через который будет осуществляться проникновение, основная опасность для штурмующих будет находиться с правой стороны. Противник, стреляющий с правого плеча или с правой руки, инстинктивно будет занимать позицию в левом для себя нижнем углу оконного проема, чтобы подоконник и часть стены образовывали для него укрытие. Если же противник, стреляющий с правого плеча, займет позицию с другой стороны проема, то ему будет неудобно стрелять из-за укрытия с разворотом вправо.

Перед проникновением первого бойца штурмовой группы выбранное окно обрабатывается прикрывающим огнем двух или трех стрелков одиночными выстрелами, крест-накрест по левому и правому нижним углам. Одиночные выстрелы применяются для того, чтобы избежать ненужных рикошетов от наружных стен. В то же время рикошеты от внутренних стен комнаты превращают укрытие в ад. Задача такого огневого подавления — не дать противнику «поднять голову».

Задача штурмовой группы — скрытно подойти «под окно». По сигналу поддерживающий огонь прекращается и без разрыва во времени первый боец, не поднимаясь, подняв только автомат над подоконником, обрабатывает огнем помещение. С началом этого огня авангардный боец с двумя пистолетами прорывается в оконный проем по спинам товарищей. Едва авангардный боец наступит на подоконник, автоматчик распрямляется и ведет прицельный огонь вглубь помещения. Авангардный боец с пистолетами крест-накрест ведет огонь по целям за углами справа, слева и особенно — под подоконником.

Спрыгнув с подоконника, авангардный боец уходит влево, вперед и одновременно ведет огонь по входу в помещение изнутри здания. По тому же входу ведет огонь автоматчик. Все это дает возможность оставшейся части штурмовой группы быстро проникнуть в помещение с уходом влево, чтобы не мешать стрельбе автоматчика.

В дальнейшем один из бойцов удерживает позицию возле двери, ведущей вглубь здания, в то время как авангардный боец уходит в сторону и перезаряжает оружие. Прикрывающий автоматчик, тоже перезаряжает свой автомат и последним проникает в помещение.

Все описанное отрабатывается на тренировках до уровня дежурного автоматизма. Удачный прорыв в здание определяет дальнейшее течение всей операции, и его трудно переоценить.

Отметим некоторые приспособления, которые применяются при динамичной атаке. Бойцы SAS прокладывали себе путь в здание с помощью взрывов, крушивших пуленепробиваемые стекла посольства. Мы уже говорили об использовании дробовиков. Могут также применяться ручные тараны. Следует помнить, для того, чтобы воспользоваться фактором внезапности, дверь нужно выбить с первого удара. В связи с этим бойцы, которым предстоит действовать тараном, должны специально практиковаться. Используются также бронеавтомобили с навешенным тараном, для взлома особо укрепленных дверей. Эти же машины могут использоваться как прикрытие при движении по открытой местности, для эвакуации раненых и освобожденных заложников.

Еще одним из приспособлений, которые используют группы захвата, являются броневые щиты. Головной боец штурмовой группы несет щит, что обеспечивает дополнительную защиту членов группы на начальном этапе проникновения. Броневой щит с уровнем защиты IV выдерживает попадание пули калибра 30-06, что дает штурмовой группе значительное преимущество. Умение эффективно использовать амбразуру бронещита приобретается с практикой, еще больших навыков требует умение вести одновременный огонь. Броневые щиты являются неоценимым средством защиты в случае, когда надо эвакуировать раненого.

Приведем еще несколько рекомендаций Потапова.

Иногда предоставляется возможность проникнуть в здание через дверной проем, если он не контролируется противником. В таком случае штурмовая группа заученно и быстро выстраивается в затылок друг другу. Первым становится боец с двумя пистолетами, за ним — автоматчики. Старший группы находится сзади. Бойцы кладут руку на плечо один другому. Сигнал атаки подает старший, похлопывая по плечу впереди стоящего бойца. Тот передает сигнал дальше, и как только этот сигнал получает авангардный боец с пистолетами, он немедленно начинает движение.

Синхронно делая широкие шаги, бойцы группы резко и быстро проникают на объект, не оставляя противнику времени на пристрелку и не давая бросить гранаты. Потапов замечает:

«Будет лучше, если авангардный боец окажется меньшего роста и будет продвигаться в нижнем уровне — это позволит идущему сзади стрелять через голову своего и увеличит плотность огня. Сотрудники могут быть в бронежилетах, прикрываясь с одной стороны стеной, а с другой — бронещитами или каким-либо подручным укрытием (на памяти автора штурмующая группа уголовного розыска, передвигаясь на получетвереньках, удачно укрывалась от осколков гранаты РГД снятой с петель дверью)».

При проникновении в подвал или неосвещенное помещение бойцы группы захватывают друг друга за пояс. Если кто-то поскользнется или оступится на выбитой лестничной ступеньке, он обопрется на товарища, идущего впереди, а его самого удержат сзади.

В заключение приведем еще один пример проникновения в здание в результате динамичного штурма — проникновение в квартиру жилого дома.

Саратов, август 1989 года. Четверо преступников, бежавших из тюрьмы, захватили квартиру в доме № 20 по улице Жуковского и взяли в заложники супругов Просвириных и их двухлетнюю дочку. Преступники выдвинули следующие требования: предоставить самолет для вылета за границу, дать водку, наркотики, крупную сумму денег. И грозили убить заложников. Предупреждали, что на случай штурма они привязали хозяйку квартиры с дочерью к дверям. Попытки убедить бандитов отказаться от преступных замыслов ничего не дали. Вот так складывалась обстановка в Саратове на момент прибытия группы «Альфа».

Переговоры, которые вели с преступниками начальник ГАИ Саратовского облисполкома и заместитель прокурора области, в очередной раз зашли в тупик. Преступники вели себя агрессивно, нагло угрожали. Чтобы показать серьезность своих намерений, стали истязать женщину-заложницу. На просьбу выдать ребенка снова потребовали водки, наркотиков, еще один автомат и бронежилет. То и дело в захваченной квартире распахивалось окно, террористы сажали на подоконник одного из заложников, кричали, что выбросят его с четвертого этажа. Штаб принял решение выдать водку и наркотики. Их подняли в осажденную квартиру по веревке.

Стало ясно, выход один — штурм квартиры. «Альфа» подготовилась к штурму. Провели рекогносцировку: прошли в квартиру этажом ниже той, что была захвачена преступниками, составили ее схему. Снайперы постоянно наблюдали с помощью приборов ночного видения за поведением преступников и их передвижениями. Вся информация передавалась в штаб.

В 3.10 группа захвата заняла исходные позиции. В 3.25 начальник группы отдал команду на штурм. Здесь следует подчеркнуть — магазины автоматов сотрудников «Альфы» были снаряжены холостыми патронами. Бойцы с помощью специального альпинистского снаряжения спустились с крыши и буквально влетели в окна захваченной квартиры, забросав преступников имитационными гранатами. Бандиты никак не ожидали, что штурмующие ворвутся через окна. Они ясно видели, что лестниц под окнами нет, никто к штурму не готовится. В те же секунды дверь вышибла тараном вторая группа и ворвалась в квартиру. Преступник, вооруженный пистолетом, успел сделать два выстрела. Обе пули попали в броневой щит.

Пользуясь фактором внезапности, группа захвата через несколько секунд обезвредила бандитов.

В последних строках отчета о действиях группы в Саратове начальник подразделения «А» написал фразу, которая не нуждается в комментариях, ибо она коротко и емко характеризует высокий профессионализм спец-подразделения АТ: «Пострадавших при проведении захвата не было».

Прежде всего, рассмотрим случай операции по освобождению заложников. Проникнув внутрь здания, штурмовые группы должны как можно быстрее достичь помещения, где содержаться заложники. Следует помнить, что каждая секунда промедления может стоить кому-то жизни. В рассмотренном нами штурме иранского посольства бойцы SAS могли и опоздать. Террористы в панике уже начали стрелять в людей. Потом, опомнившись, в страхе за свою жизнь они бросили оружие. А окажись террористы тверже духом, более фанатичными, страшно сказать, что могло бы произойти. Хорошо иллюстрирует стремительное движение штурмовых групп уже приведенный нами рассказ одного из участников штурма театра на Дубровке:

«Мы шли через мины, ловушки, даже не глядя на них, — надо было как можно скорее ворваться в зал, отрезать террористов от заложников. Отрезали. В зале мы в один миг положили всех шахидок и несколько террористов. Вошли саперы, начали разминирование. Через минуту стало ясно, что взрыва не будет».

Ворвавшись в помещение, где находятся заложники, бойцы штурмовой группы действуют в соответствии с такой последовательностью:

• устраняется непосредственная опасность для самих бойцов;

• устраняется непосредственная угроза для жизни заложников;

• пресекаются попытки террористов скрыться;

• сдавшиеся террористы берутся в плен.

Не всегда эта шкала применяется на практике. Боец штурмовой группы может принять решение устранить в первую очередь непосредственную угрозу для жизни заложников, а не своей собственной. При этом боец исходит из того, что он одет в бронежилет, что его прикрывает товарищ. И все же стандартная логика заключается в том, что если боец пострадает, он не сможет выполнить свою задачу по спасению людей, следовательно, в первую очередь ликвидируется угроза жизни членов штурмовой группы. На практике события развиваются стремительно: вслед за разрывом шоковой гранаты, бойцы врываются в помещение и практически одновременно ликвидируют угрозу жизни как участников штурма, так и заложников.

Не будем комментировать, но все же обратим внимание на то, как выполнялся четвертый пункт приведенной последовательности действий штурмовой группы в наиболее известных операциях по освобождению заложников. И в Лондоне, и в Лиме, и в Москве террористов в плен не брали.

Исключительно важное значение имеют данные разведки. Штурмовые группы должны точно знать, где находятся заложники. Напомним, что при штурме израильским спецназом школы в Маалоте, именно отсутствие точных сведений о том, где находятся заложники, привело к гибели 22 школьников.

Если нет возможности провести тренировки в аналогичном здании, необходимо тщательно изучить и запомнить внутреннюю планировку объекта штурма. Продумать и физически прочувствовать свои действия в различных местах здания на пути к месту, где находятся заложники. Продумать все возможные варианты развития событий. Если постройка одноэтажная, следует посмотреть на нее как бы сверху, тогда сразу станут очевидны тактически сильные и слабые места противника. Следует принимать во внимание проходы, проломы, лестницы, которые противник сможет использовать для перемещений, перегруппировок, рассредоточения и для подготовки огневых позиций. Следует принять во внимание «правые» и «левые» углы, которые могут встретиться на пути штурмовой группы, прикинуть, из-за каких углов будет легче стрелять противнику и бойцам группы, и какие сектора обстрела будут в этих точках. Следует также спрогнозировать реакцию противника на действия штурмовой группы и его возможные перемещения.

На практике нередко получается так, что в рамках операции действуют две группы: одна старается скрытно проникнуть в здание, а вторая, прикрывающая группа, ждет момента, когда нужно предпринять решительную атаку, если первой понадобится срочная поддержка. Цель первой группы — проникнуть в помещение, где содержатся заложники и с ювелирной точностью ликвидировать злоумышленников, которые их охраняют. Одновременно в соседних помещениях может находиться целая шайка террористов, и для предотвращения их нападения на первую группу и заложников может потребоваться активное вмешательство второй группы.

Динамичная атака поневоле строится по простым схемам, главное в которых внезапность. В процессе движения внутри здания бойцы штурмовой группы исходят из того, что противник, не имеющий специальной подготовки, затратит на прицеливание и выстрел 4—5 секунд. Поэтому перемещение от одного укрытия к другому не должно занимать более трех секунд. При движении по коридору и зачистке помещений особое внимание уделяется углам. Если за углом может оказаться противник, необходимо воспользоваться техникой секторного осмотра пространства за препятствием.

Еще раз повторим: прежде, чем заглянуть за угол, пригнитесь пониже, так как линия взгляда противника, скорее всего, проходит на уровне головы человека, стоящего в полный рост. Кроме того, при стрельбе навскидку пули обычно уходят вверх. Поэтому низкая стойка сделает встречу со стрелком, спрятавшимся за углом, гораздо менее опасной.

Число бойцов групп захвата, пострадавших от случайного выстрела собственных коллег, пожалуй, больше, чем от пуль преступников. Поэтому так важно, чтобы при штурме бойцы держали оружие в низком положении, при котором ствол не направлен на того, кто идет впереди. В некоторых группах, впрочем, пришли к выводу, что в таком положении ствол оружия «блуждает», и подтверждение этому — ранения в бедро, голень, лодыжку, полученные бойцами в боевых и учебных штурмах. В качестве альтернативы часто используется положения оружия стволом вверх, а точнее — дульным срезом выше головы идущего впереди.

Вероятность случайного выстрела возрастает, когда команда при штурме чрезмерно ускоряет темп движения. К другим негативным моментам слишком быстрого перемещения относится неспособность заметить внезапно возникающую опасность и эффективно на нее отреагировать. Хотя команды специально отрабатывают быструю зачистку помещений, все же при входе и движении по нему они используют быстрый шаг, не переходя на бег.

Многие также практикуют ведение огня в движении с переносом центра тяжести вперед, чем обеспечивается устойчивая стрелковая платформа. И все же лучше стрелять с остановкой, а не на ходу. При зачистке отдельных участков можно брать оружие наизготовку и перемещаться «шаркающим» шагом, едва отрывая ноги от пола. Такая манера позволяет сохранять «стрелковую платформу», образуемую ногами.

Четкость движений приобретает первостепенное значение при движении вверх по лестнице. Когда по ней поднимается группа из четырех бойцов, первые два контролируют зону прямо перед собой, третий отслеживает возможную угрозу сверху, а четвертый — снизу. Хотя подниматься по лестнице вдвоем не рекомендуется, есть относительно безопасный способ медленного перемещения спиной к спине, при котором идущий первым контролирует лестницу впереди и вверху, а второй — сзади и также вверху.

Ворвавшиеся в здание штурмовые группы должны особенно остерегаться попадания в так называемые «туннели смерти» — узкие места, где огонь вооруженных автоматическим оружием террористов может нанести штурмующим тяжелый урон.

В рассмотренном нами случае прорыва через окно штурмовая группа, ворвавшаяся в наружное помещение, немедленно блокирует огнем проход, ведущий внутрь объекта. Одновременно авангардный боец и первый зачищающий перезаряжают оружие. Затем снова вперед по коридору, не давая противнику опомниться. Как отмечает Потапов, в этот момент вступает в силу наступательная тактика группового боя в закрытом помещении. Заключается она в действии двумя звеньями — авангардным и прикрывающим.

При этом бойцы, блокировавшие проход внутрь здания, прикрывает огнем авангардное звено, продвигающееся по коридору в нижнем уровне. При достаточной тренированности первый из бойцов, вооруженный двумя пистолетами, продвигается ползком. Это позволяет вести многоярусный плотный прикрывающий огонь в направлении продвижения через головы своих или мимо своих. По возможности авангардному звену следует продвигаться с левой стороны — так удобнее стрелять самим и это не мешает вести огонь стрелку прикрытия. Так или иначе, частая стрельба будет уводить пули вправо и вверх, в сторону от своих бойцов.

При подходе авангардного звена к углу коридора пространство за углом обрабатывается огнем независимо от того, обнаружен там кто-нибудь или нет. Еще раз напомним, что пространство за правым углом в потенциале наиболее опасно для атакующих. Поэтому будет лучше, если боец, идущий первым, будет иметь два многозарядных пистолета — по одному в каждой руке, для более гибкой и маневренной работы «огнем вправо».

Никогда нельзя выдвигаться на рывок по коридору всей группой и скапливаться всем вместе — одной гранаты или одной очереди может хватить на всех сразу. В любом случае бойцы стараются, по возможности, продвигаться от укрытия к укрытию.

Движение штурмовой группы из нескольких бойцов, разделенных на авангардное звено, основные силы и замыкающую группу, происходит по «принципу гусеницы»: голова зацепилась — хвост подтянулся. Эти боевые перемещения надо научиться делать очень быстро, с резкими чередующимися рывками. Сработанное подразделение автоматически, без команды держит такой порядок и такую очередность во всех перемещениях внутри здания.

Потапов дает следующий совет бойцам, движущимся по коридору или другому проходу: «Различные проемы, провалы и прочие щели возле вас будут открываться очень быстро. А в глубине этих щелей другие щели и проемы будут открываться вообще внезапно. Поэтому вы обязаны натренироваться работать и перемещаться в лабиринте, мгновенно ориентируя ваше оружие на бесконечно появляющиеся щели. Мгновенный захват целей, появляющихся в этих щелях, обуславливается общей психомоторной натренированностью. Цельтесь не в противника, а в то место, куда он должен выйти. Это сейчас там никого нет, а в следующее мгновение в глубине щели что-то покажется. И сразу же дожимайте спуск — пока вы дожмете, цель еще немного выдвинется из-за укрытия и наткнется на вашу пулю. Такие моменты обязательны для тренировочной отработки в любых развалинах и применением пневматического оружия и пейнтбольного снаряжения».

И еще пара советов Потапова:

«Гранаты, брошенные противником, «отфутболиваются» в нейтральную зону возле объекта или на лестничные пролеты. Если нет возможности отбросить гранату в безопасное место или укрыться от нее, делается рывок в ту сторону, за тот угол, откуда «пришла» эта граната. Это и будет самое безопасное место. Как правило, бросивший гранату, прижимается к стене за углом и плохо контролирует ход событий».

«При внезапном выходе на террориста, прикрывающегося заложниками, ничего не давайте ему сказать! Резко и громко подавайте команду: «заложник. Ложись!» — и открывайте огонь по силуэту террориста, открывшемуся при уходе заложника вниз... При наличии в помещении вместе с бандитами вроде бы посторонних и непричастных лиц (это могут быть как заложники, так и пособники преступников) подается громкая команда: «Всем лечь на пол. Кто не ляжет, будет убит!» Этот нехитрый прием, применявшийся сотрудниками НКВД по борьбе с формированиями ОУН-УПА в Западной Украине, сразу позволит выявить, кто есть кто».

Заметим, что примерно также поступили израильские спецназовцы во время освобождения заложников в угандийском аэропорту Энтеббе. Ворвавшись в терминал аэропорта, они прокричали на английском и иврите: «Израильская армия! Ложитесь, ложитесь!» Двое заложников остались стоять и потому были убиты. Эти двое евреев из восточной Европы не знали ни английского, ни иврита, государственного языка Израиля, — они говорили на идиш.

При всех перемещениях штурмовой группы ее командир находится там, где это целесообразно при создавшейся боевой обстановке. Ему нельзя «лезть на рожон» и выдвигаться вперед. Он обязан видеть обстановку в целом, а бойцам предоставляется право самостоятельно решать задачи, возникающие непосредственно перед ними. Вместе с тем командир штурмовой группы является стреляющей единицей, однако стреляет он по реальной необходимости, осуществляя поддерживающий огонь. Свой боезапас командир обязан по возможности экономить, чтобы в любой момент оказать поддержку бойцам, которые стреляют все время и могут оказаться в какой-то момент с разряженным оружием.

В ходе тренировок каждый боец штурмовой группы обязан научиться мгновенно «схватывать» быстро меняющуюся обстановку и немедленно реагировать на нее, обеспечивая выполнение задачи всей группы. Все это надо научиться делать без команд, чувствуя свою зону ответственности, иными словами то пространство, которое боец может перекрыть огнем. Эта зона все время меняется по мере продвижения группы. Боец должен чувствовать товарищей справа и слева и мгновенно оценивать их зону ответственности, чтобы своим огнем «выдавить» противника из-за укрытия под выстрел товарища.

Чувствовать товарищей и понимать их необходимо не только по условным сигналам, но и по мимике и даже интуитивно предугадывать его реакции на наиболее типичные ситуации.

Большое значение такое взаимопонимание имеет в условиях ограниченной видимости. Поскольку перед штурмом подача электроэнергии в здание часто прекращается, бойцам группы захвата приходится действовать в темноте. Тактика ночной работы во внутренних помещениях такая же, как и днем. Приборы ночного видения годятся только при очень тихом проникновении, а при начале боевой работы теряют свои преимущества. Ночью всегда выигрывает тот, кто сможет максимально осветить место событий. Чаще всего участники группы захвата пользуются пистолетами или автоматическим оружием, оснащенным боевыми фонарями. В ход идут даже мощные современные фотовспышки.

Не сможет обойтись без мощного фонаря и боец в противогазе, действующий в условиях слабой освещенности.

В некоторых командах применяются также лазерные целеуказатели, установленные на оружии и помогающие быстрее наводить его на цель. Эффективное использование устройств, облегчающих прицеливание, требует серьезной подготовки с отработкой максимально реалистичных сценариев. В частности, практические свойства лазерных целеуказателей существенно снижаются в помещениях, заполненных дымом или газом.

В качестве примера действия штурмовых групп внутри здания приведем рассказы бойцов «Альфы» и «Вымпела», освобождавших заложников в театре на Дубровке. Вот, что они рассказывали о скоротечных минутах штурма:

«Каждой из групп был определен сектор, в котором она должна действовать, — говорит один из офицеров. Нашей зоной было фойе на втором этаже, комната, где шли переговоры, а также вход в зрительный зал с левой стороны, а внутри зала — вниз вдоль стены, до входа с первого этажа.

Мы хорошо знали каждое помещение, но не знали, где находится каждый из террористов, они ведь могли перемещаться. Мы были готовы к любой неожиданности. В такой ситуации шутки побоку. В коридоре не было света, было абсолютно темно.

Все происходило мгновенно. Когда мы добрались до фойе на втором этаже, нас встретил огонь со стороны колонн. Там, у колонн, были две огневые точки. В темноте были видны только проблески огня. “Обработали” мы их двумя одиночными выстрелами. В это время слева (из коридора рядом со зрительным залом) в нашу сторону была выпущена автоматная очередь и брошена граната. Ручная граната, раздался взрыв, осколком ранило командира звена.

Потом мы попробовали ворваться в помещение, где террористы давали интервью. Оттуда открыли огонь из автоматов. Помещение сложное, там есть изгиб. Мы пробовали ликвидировать террористов из автоматов, не вышло. Пришлось использовать гранаты.

После взрыва ворвались в комнату. Нашли двоих террористов, у одного из них была на лице маска. В комнате начался пожар. Мы их вынесли в коридор, посветили на лица — оказалось, один из них Бараев.

Двери (ведущие в зал) были закрыты, на них висело самодельное взрывное устройство. Мы это устройство ликвидировали, вошли в зрительный зал. За дверью сидели два террориста и женщина-смертница. Они увидели, что мы входим, пробовали что-то сделать, но мы их ликвидировали одиночными выстрелами, чтобы они не могли стрелять ни в нас, ни в заложников, ни детонировать взрывные устройства».

«На сцене действовала отдельная группа, она шла из подвалов, — вспоминает другой офицер «Альфы». — Мы еще не вошли, когда раздались выстрелы. Когда мы двинулись (по остекленному коридору на первом этаже рядом со сценой), увидели террориста, поднявшего оружие в нашу сторону. Он был от нас примерно в пятнадцати метрах. Поднял автомат, открыл огонь, — к счастью, очередь прошлась по стеклу. Идущий первым наш боец положил его одним выстрелом. Одним прыжком мы преодолели эти пятнадцать метров. Подошли к двери и вошли в зал.

Террористы на сцене оказали сопротивление — у всех было оружие, — но в несколько секунд все были ликвидированы. В зале, рядом с выходом, сидела женщина, вся в черном, с поясом шахида. В одной руке у нее был пистолет, в другой — граната. Несколько раз она выстрелила в нашу сторону. Естественно, ее ликвидировали. Гранату из ее руки вынул наш сотрудник. В гранате не было чеки. Немного дальше, у верхнего входа, было два террориста, они стреляли в нашу сторону, — к счастью, никто не был ранен. Группа, которая входила через тот вход, прекрасно справилась с задачей.

Через следующую дверь в верхней части зала входила еще одна группа. В кабинах режиссеров были люди. Туда бросили гранату. Затем оттуда выскочил один из террористов, и был немедленно ликвидирован.

Я хочу подчеркнуть, что все группы действовали очень профессионально, хоть было и немалое везение».

В ходе штурма «альфовцы» убили всех террористов. Наверняка, у них был именно такой приказ, хотя впоследствии появилось множество теорий, якобы объясняющих, почему это было необходимо сделать. Утверждали, например, что надо было их убить, чтобы кто-то, очнувшись, даже случайно не мог взорвать театр».

«Мы расстреляли спящих террористов выстрелом в висок, — рассказывал “альфовец” “Московскому комсомольцу”. — Мы не видели другой возможности. Если на человеке висит два килограмма пластида, только так его можно обезвредить».

Другой «альфовец» на вопрос, правда ли, что террористки погибли под воздействием газа, возмутился и сказал, что «каждая получила пулю».

«Мы добивали всех, на ком была взрывчатка, — рассказывал еще один спецназовец. — Люди ведь могли прийти в себя или, наоборот, могли начаться конвульсии. И вообще, чтобы никто случайно не нажал кнопку, мы делали контрольные (выстрелы в голову)».

Во время штурма был ранен только один боец «Альфы». Никто не погиб.

Закончим этот раздел очень важным замечанием А. Потапова:

«Агрессивное действие группы, работающей на высоких скоростях, обеспечит быстрое окончание операции. Операция штурма-захвата должна быть окончена очень быстро, пока начальство не выдало истеричную команду на отбой атаки. Для штурмующих нет команды более вредной и гадкой. Команду “отбой атаки” нельзя давать ни при каких обстоятельствах. Такая команда является следствием плохо проведенной разведки, влечет за собой неоправданные потери, и ответственность за все это несет тот, кто обеспечивал глубинную разработку операции и не сказал всего, что знал. И никогда нельзя превращать штурм-захват в “длительную войну” — это всегда работает на руку обороняющемуся противнику».

В результате постоянных тренировок бойцы штурмовой группы должны довести до автоматизма выполнение определенного количества тактических приемов, необходимых для зачистки внутренних помещений различной планировки, с различным положением входной двери. Мы рассмотрим способы, позволяющие осуществить скоординированный, быстрый и слаженный прорыв внутрь комнаты, максимально снижающий время прицеливания, имеющееся у преступников для поражения бойцов группы захвата. Продуманные маневры входа пары бойцов — «крючком», «углом» или способом «крест-накрест» — позволяют быстро установить контроль над помещением и нейтрализовать угрозы, с которыми придется столкнуться.

Согласно данным хронометража, проведенного в ряде спецподразделений, самым быстрым способом проникновения в помещение двух бойцов с занятием положения для ведения огня и с минимальным временем нахождения на фоне дверного проема является вход «крючком». «Крючок» обычно применяется в том случае, если позволяет ширина дверей и сотрудники вооружены короткоствольным оружием. Австрийская «Кобра» и немецкая полиция, применяют именно этот способ при работе с пистолетами.

После взлома двери два бойца одновременно становятся на колено, одной рукой удерживаются за косяк двери, другую руку с оружием выводят вперед в направлении комнаты, после этого одновременно входят в помещение, пригнувшись, и контролируют каждый свое направление. Если приходится иметь дело с двустворчатыми дверями, в большинстве случаев лучше распахнуть обе створки, что обеспечит лучший обзор примыкающих к двери участков стен и позволит быстрее проникнуть в «зачищаемое» помещение.

Недостаток данного способа заключается в том, что одновременно два сотрудника смогут войти в помещение только через достаточно широкие двери. Такой вход двое бойцов могут осуществить так же последовательно, один за другим, что при определенной наработке может получиться совсем неплохо.

Способ «Крест-накрест» применяется при любой ширине дверей, так как бойцы входят один за другим. Выдвижение через плоскость проема начинает боец № 1. Боец № 2 координирует свои действия с действиями № 1. Последний в низкой стойке проникает в комнату, двигаясь через проем по диагонали, и немедленно проверяет мертвую зону прямо по ходу своего движения. Боец № 2 также по диагонали пересекает проем практически одновременно с № 1 и движется в сторону противоположной мертвой зоны. В отличие от своего товарища, он держится прямо, а потому проникает в комнату, буквально нависая над № 1. В итоге обе мертвые зоны зачищаются почти одновременно.

Способ «угол» применяется, когда дверь расположена около боковой стены и бойцам приходится начинать движение со стороны, противоположной этой стене.

При выполнении данного приёма возможны два варианта, и какой из них выбрать решает боец № 1, так как он заходит в помещение первым.

Каждый из этих двоих в первую очередь всматривается в дальний угол вдоль стены, где находится дверь, а затем проводит оружием и взглядом по примыкающей стене до зоны, расположенной по оси проема.

Преимущество данного способа состоит в том, что у каждого бойца есть возможность предварительно осмотреть участок комнаты, который ему предстоит занять. Слаженная работа пары достигается постоянными тренировками, которые позволят, в частности, исключить взаимное столкновение при входе.

Способ «угол» применяется, когда дверь расположена около боковой стены и бойцам приходится начинать движение со стороны, противоположной этой стене. При выполнении данного приема возможны два варианта, и какой из них выбрать решает боец № 1, так как он заходит в помещение первым. Что касается бойца № 2, то он подстраивается под действия направляющего.

«Диагональ» взята из тактики подразделений ФБР и в целом похожа на способ «угол», но бойцы № I и № 2 становятся спиной к одной из стен, контролируя все помещение каждый в своем секторе. Данный прием может быть применен тогда, когда зачищаемое помещение последнее и группе не нужно двигаться дальше.

При любом способе проникновения в помещение важно распределить сектора обстрела для каждого бойца. Действуя в паре, они после проникновения в помещение мысленно делят его на две части, ограничивая ради безопасности партнера собственный сектор обстрела. Например, при способе проникновения «крючок» и «крест-накрест» помещение естественно делится пополам линией от двери до противоположной стены. При проникновении способом «угол» помещение делится диагональю, проведенной из ближнего угла в дальний. Бойцы ведут огонь только в своем секторе.

Исключение составляет лишь тот случай, когда непосредственная опасность возникает в зоне ответственности партнера, а тот эту опасность не видит. Такое может произойти, например, в том случае, когда один из штурмующих замечает вооруженного преступника в туалете, пространство которого просматривается только от противоположной стены помещения.

При зачистке комнаты особую опасность представляют шкафы — место, где предпочитают прятаться злоумышленники. При проверке шкафа обычно один боец держит его под прицелом, а другой распахивает створки.

В некоторых подразделениях антитеррора зачистку помещений предпочитают выполнять группами из че­тырех бойцов. Используется вариант так называемого «растекания по стенам». Первые два бойца, ворвавших­ся в помещение, «зачищают» углы, вслед за ними в ком­нате появляются еще два бойца, после чего устанавли­вается контроль над всем помещением.

При крайнем дефиците времени, когда скорость продвижения имеет решающее значение, пары бойцов могут поочередно меняться ролями, и тогда вторая пара войдет в следующее помещение первой.

Если при штурме необходимо захватить помеще­ние со смежными комнатами, то возможно примене­ние следующей тактики. Штурмовая группа занимает исходную позицию перед дверью, ведущей в первую из смежных комнат. После команды «Вперед!» бойцы № 1 и № 2, врываются через дверь и ликвидируют находя­щихся поблизости преступников. За ними немедлен­но входят бойцы № 3 и № 4 и направляются к дверям смежной комнаты. Они бросают в эту комнату светоз­вуковые гранаты и врываются в нее, едва раздадутся взрывы.

Обратите внимание: при «зачистке» комнат исполь­зуются разные варианты способа «угол».

При достаточной численности штурмующих групп после зачистки каждой комнаты желательно одного бойца оставлять для охраны входа в помещение. Если такой возможности нет, то тогда боец, прикрывающий штурмовую группу с тыла, выбирает позицию, с которой можно контролировать двери нескольких, уже зачищенных помещений.

Если же и такой возможности нет, например, в случае штурмовой группы из четырех человек, которые действуют парами, то тогда следует просто закрыть двери каким-то способом.

Многие группы захвата имеют при себе запас клиньев, которыми двери «зачищенных» помещений блокируются снаружи для того, чтобы не позволить укрывшемуся где-то противнику внезапно появиться в тылу группы.

В том случае, если известно, что на объекте, подлежащем зачистке, нет заложников, вполне оправдано применение специально подготовленных собак. Мы уже знаем, что многие спецподразделения (например, GIGN) имеют собственную кинологическую службу.

Программа подготовки собак для групп захвата несколько отличается от подготовки собак, которым предстоит работать с полицией. Эти животные должны уметь ползком преодолевать значительные расстояния для скрытного приближения к зданиям; понимать команды не только голосовые, но и подаваемые руками; не пугаться вспышек и звуков выстрелов. В большинстве случаев собаке подразделения спецназа придется иметь дело с вооруженным преступником и ее задача либо обезвредить его, либо дать бойцам спецподразделения безопасно к нему приблизиться. Поэтому такого пса учат стремительно наносить множественные укусы, в отличие от собаки, работающей с полицией, которую учат захвату и удержанию преступника.

Применяется несколько тактических вариантов использования служебных собак. Обычно проводник запускает собаку в помещение, подлежащее «зачистке», и если она возвращается, показывая тем самым, что в помещении никого нет, туда проникаются бойцы штурмовой группы. Затем собака запускается в следующее помещение.

Для того чтобы действия бойцов и кинолога с собакой были максимально согласованными, они постоянно должны проводить совместные тренировки. Собака должна знать членов группы и понимать, что именно от нее ждут.

После проведения полной «зачистки» объекта следует доклад штабу операции. Но прежде, чем сделать свой доклад, командир подразделения обычно получают по радио доклады от командиров штурмовых групп. Эти доклады включают сведения о состоянии членов групп, о заложниках, террористах, и подозреваемых. Командир подразделения получает информацию о тех, кто нуждается в медицинской помощи, об обнаруженных взрывных устройствах. Прежде чем подразделение покинет объект, обычно проводится его окончательный осмотр с полной и более тщательной проверкой всех мест, где теоретически еще могут укрываться преступники.

Многие государства имеют подразделения спецназа, предназначенные для подавления беспорядков в исправительных учреждениях. В России это спецназ Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН). Однако самым известным АТ-подразделениям, таким как GIGN, GSG-9 или «Альфа» приходилось принимать участие в наиболее сложных операциях, которые были проведены в тюрьмах.

Как правило, ситуации с захватом заложников в тюрьмах сопряжены с исключительным риском и высокой вероятностью тяжких последствий. Во главе взбунтовавшихся заключенных стоят отпетые убийцы и бандиты, для которых насилие — норма жизни.

В 1989 году, когда национальная обстановка в Абхазии серьезно осложнилась, МВД СССР принял решение о массовом изъятии нелегального оружия у населения республики.

Часть изъятого оружия, около трех тысяч единиц огнестрельного оружия и десятки тысяч единиц боеприпасов, была помещена в следственном изоляторе города Сухуми.

11 августа 1990 года в этом изоляторе вспыхнул бунт, во главе которого стояли заключенные Прунчаки Дзидзария, приговоренные к смертной казни. Несколько сотрудников СИЗО оказались в заложниках. Бандиты обнаружили склад оружия, изъятого у населения Абхазии. Оружием обзавелись более 70 уголовников. К счастью, один из сотрудников СИЗО, чудом скрывшийся от бандитов, бежал из изолятора, заперев дверь. Он и поднял тревогу.

Бунтовщики потребовали вертолет и возможность вылета за границу, Через три дня, 14 августа, в Сухуми прибыла группа спецназа КГБ «Альфа» и спецподразделение МВД «Витязь».

При планировании операции командиры подразделений столкнулись с немалыми проблемами. Возле каждого окна СИЗО находилось по несколько единиц оружия и заключенный, который контролировал обстановку снаружи. Друзья и родственники заключенных сообщали им о перемещениях участников операции. Снайперы, которые должны были ликвидировать Прунчака и Дзидзарию, не справились со своей задачей. Бандиты потребовали, чтобы вертолет сел на центральную площадь Сухуми, а в качестве транспорта от изолятора до площади выбрали микроавтобус «РАФ».

Спецназовцы всю ночь готовили микроавтобус, на котором бандиты должны были выехать из изолятора. Его начинили маломощными взрывными устройствами и пиротехникой. Взрывы должны были остановить автобус и оглушить бандитов, но в то же время не повредить заложникам.

Дополнительное отвлекающее взрывное устройство было заложено во дворе.

В операции были задействованы три группы бойцов. Первой группе ставилась задача захватить автобус РАФ и освободить заложников.

Второй группе предстояло, взорвав люк на четвертом этаже изолятора и ворваться в здание. Третья группа должна была войти в изолятор с первого этажа, взорвав стальную дверь выхода, откуда заключенные выводились на прогулку.

Бандитам сообщили, что их требования будут выполнены. Во двор изолятора въехал микроавтобус. Однако, террористы еще 3 часа решали, кто поедет, а кто останется. Выпустили «шестерку». Тот внимательно осмотрел «РАФ». Не понравилось, что нет шторок. Повесили шторки.

И вот наконец десять отъявленных преступников, Прунчак, Дзидзария, Петухов, Ахвледиани, Малов, Вигвава и другие, натянув на головы чулки с прорезями для глаз, прихватив с собой Козмаву и Нижерадзе (тоже в масках), с рюкзаками и с оружием, вышли из дверей изолятора. Снайперы оказались парализованными: в кого стрелять, где бандиты, а где заложники? Рассказывает полковник Алексей Михайлов:

«Примерно в 17.15 11 человек загрузились в “Рафик” и он двинулся. В этот момент прозвучал взрыв — что служило сигналом для начала операции. Мы тремя группами, с трех сторон, рванули к микроавтобусу. К сожалению, он продолжал двигаться, так как из двух зарядов сработал только один.

Первой возле автобуса оказалась группа Виктора Лутцева. Евгений Первушин рванул дверь и выкинул водителя из автобуса. В эту же секунду Игорь Орехов буквально “влетел” в “Рафик” — головой вперед, выбив стекло — и своим телом «накрыл» двух бандитов, которые вели огонь по штурмующим группам. В этот момент его ранил в шею уголовник Дзидзария (Пуля попала в незащищенную часть шеи между каской и бронежилетом). Тут подоспели и мы — и тремя выстрелами “свели дебет с кредитом”. С “Рафиком” было покончено.

Одновременно со взрывом во дворе прозвучали взрывы у металлического люка и у двери на первом этаже. Начался общий штурм. Эта двусторонняя атака с крыши и с первого этажа была настолько решительной, что террористы, пытавшиеся было сопротивляться, легли на пол и начали расползаться по камерам, побросав оружие.

Итогом было освобождение заложников. У нас было двое раненых: Игорь Орехов и у соседей — солдат Блинов, раненый в ногу».

С точки зрения группы захвата, тюремные помещения имеют свои плюсы и минусы. Поскольку конструктивно они должны обеспечивать содержание преступников, то блокирование инцидента внутри тюрьмы не составит труда, даже при значительном числе бунтовщиков. С другой стороны тюрьма представляет собой укрепленный объект, проникновение в который путем взлома дверей или пролома стен часто является проблематичным. В ряде случаев запирание дверей обеспечивается различными электронными и механическими устройствами.

Смотровые вышки в тюрьмах, казалось бы, являются естественной позицией для снайпера. Однако они обычно расположены над открытыми пространствами тюремного двора, либо прикрывают подходы к воротам. Снайперу придется проникать на территорию тюремного комплекса, причем на своей позиции он будет хорошо виден заключенным. Как говорит опыт, архитектура исправительных учреждений такова, что хорошую позицию для снайпера можно и не найти. Именно так произошло в Сухуми. Поэтому, скорее всего, в дело вступят штурмовые группы.

Учитывая специфику объекта, очень желательно, чтобы зачистку внутренних помещений тюрьмы проводило подразделение, специально сформированное для решения подобных задач. Вот что говорит капитан спецназа ФСИН Андрей Женатый:

«Среди контингента, отбывающего наказание, есть очень отчаянные люди. Попытки захвата заложников, увы, происходят часто. Когда нам поступает сообщение из колонии или тюрьмы, находящейся в зоне ответственности отдела, первой выезжает дежурная группа быстрого реагирования. Через 20 минут — весь отдел. Почему так? В отделе спецназа в основном служат офицеры. В ночное время суток на сборы и выдвижение к месту дислокации выделяется 15 минут, еще 5 минут — на вооружение и погрузку в машины. Чтобы не упустить время, каждые сутки в расположении отдела дежурит тревожная группа, или “пятиминутка”, как мы ее называем.

От поступления сигнала до вооружения, оповещения всего отдела и выдвижения ей требуется не более пяти минут.

Прибыв на место, тревожная группа блокирует район и вступает в переговоры с бандитами. В группе действуют четыре взвода. Первый и второй блокируют район проведения операции, взвод технического обеспечения с помощью тепловизоров сканирует помещения, где укрылись бандиты, анализирует ситуацию. Четвертый взвод в ситуациях, когда времени терять нельзя, начинает штурм.

Если немедленный штурм не требуется, офицеры занимают огневые позиции и ждут подхода основных сил. Этот взвод, как правило, состоит из двух снайперских пар, штурмовиков, группы огневого обеспечения и техсредств».

Массовые беспорядки в тюрьмах — это, как правило, не спонтанные акции, к ним заключенные готовятся месяцами. Вот что рассказывает подполковник ФСИН Юрий Гагрин:

«Есть заключенные, такие как “воры в законе”, “смотрящие”, которые пытаются установить связь с администрацией мест лишения свободы и заставить ее играть по их правилам. Рассчитывают на то, что начальнику ЧП не нужно, его за это накажут. Если администрация не идет им навстречу, так называемые «смотрящие» готовят массовые беспорядки, “поднимают” зону. Подкинутая в пищевой котел мышь, кислая капуста — все может послужить сигналом к началу беспорядков. В каждой группе из десяти человек “авторитеты” назначают старших — “подстрекателей”.

Кроме того, есть группа “гладиаторов” — людей, беспрекословно исполняющих приказ “воров в законе” и идущих на смерть по одному их жесту. Эти люди вооружены ножами, заточками, иногда по недосмотру сотрудников администрации к ним могут попасть и пистолеты.

“Авторитеты” планируют операцию с тактической грамотностью боевых офицеров. “Гладиаторы” в первые же минуты беспорядков должны уничтожить или разоружить охрану, раздать отобранное оружие. “Подстрекатели” выводят толпу, заставляют ее крушить все вокруг. Вперед бросают “молодых” — людей с малыми сроками заключения, попавших в места лишения свободы впервые, а сами прячутся за их спинами».

В таких ситуациях офицеры отдела спецназа совместно с приданными силами — местной милицией и ФСБ, сотрудниками администрации колонии организуют блокирование всей местности. Далее штаб отдела выявляет зачинщиков беспорядков и лиц, относящихся к «гладиаторам» и «подстрекателям». Затем начинается штурм. Точечно выстреливаются светошумовые боеприпасы.

Когда эффект замешательства достигнут, используя бронированные щиты, в толпу врываются две группы: первая создает коридор, вторая, она же штурмовая, выхватывает из общей массы «подстрекателей». Вооруженных бандитов устраняют снайперы.

Если необходимо взять их живыми, снайперские пары используют спецоружие, стреляющее снотворным.

«Авторитеты» и «воры в законе» участия в беспорядках обычно не принимают, отсиживаются в своих камерах. Ими после занимаются следственные органы.

Когда «подстрекатели» и «гладиаторы» отрезаны от толпы, в ход идут водометные установки, газовые гранаты, пластиковые боеприпасы. Затем весь контингент, сбившийся, например, на тюремном плацу, делится на несколько секторов.

Между секторами группы с бронещитами создают коридоры.

Далее действует группа задержания. Из каждого сектора по одному выдергиваются сквозь строй заключенные. На них надевают наручники или спецжгуты. Затем их выводят в карантинную зону.

При операциях в исправительных учреждениях могут применяться не только свето-шумовые гранаты, но и другие спецсредства, например, слезоточивый газ. Но не всегда применение газа будет эффективным, так как и тюрьмах может быть мощная вытяжная вентиляция, которая не позволит достичь необходимой концентрации CN или CS.

В предыдущей главе мы уже рассматривали штурм автобуса, который был подан к воротам тюрьмы по требованию взбунтовавшихся заключенных. Подобный случай нередко встречается в практике АТ-групп. Террористы захватывают заложников в каком-нибудь здании: в общежитии олимпийской деревни, в больнице, в тюрьме, и спустя некоторое время требуют автобусы, чтобы добраться до аэропорта, где их должен ждать самолет, либо до удаленных горных аулов, находящихся под их контролем. Штаб операции оказывается перед выбором: предоставлять или не предоставлять транспортное средство.

В пользу варианта с автобусом штаб выскажется в том случае, если придет к выводу, что при штурме автобуса заложники подвергнуться меньшему риску. Кроме того, если заложников много, то часть их может просто не поместиться в автобус и окажется на свободе. В рассмотренном случае бунта в сухумском следственном изоляторе предоставление автобуса было оправданным, так как тем самым зачинщики бунта отделялись от основной массы заключенных. А в подобных операциях главной задачей обычно является нейтрализация вожаков.

Если принимается решение о предоставлении террористом транспортного средства, то нужно позаботиться о следующем:

Во-первых, марка автобуса или автомобиля, который будет предоставлен террористам, должна быть достаточно распространенной, чтобы группа захвата могла немедленно приступить к отработке штурма на идентичном экземпляре.

Во-вторых, конструкция транспортного средства должна максимально облегчить штурмующим выполнение их задачи. Например, в автобусе или автомобиле не должно быть затемненных стекол, которые лишают снайперов возможности вести наблюдение, а в случае необходимости открыть огонь по преступникам.

В-третьих, транспортное средство должно пройти предварительную подготовку.

Подготовка автобуса, который был предоставлен включенным в сухумском изоляторе, оказалась не совсем удачной. Один из зарядов не сработал, и автобус продолжал двигаться. А как раз самым важным в штурме транспортного средства является его принудительная остановка, причем в нужном месте. В настоящее время у АТ-подразделений имеются специальные блоки дистанционного выключения двигателя, которые можно установить буквально за минуту. С их помощью опытный оператор остановит транспортное средство именно в том месте, где его ждет группа захвата.

Принудительную остановку автобуса можно осуществить путем повреждения тормозной системы или электрооборудования. Как правило, разрыв гидравлической системы ведет к автоматической блокировке задних тормозов, и. соответственно, к остановке автобуса. Остановить машину можно, например, на перекрестке при красном сигнале светофора. Бойцы группы захвата, одетые как обычные прохожие, появляются на пешеходном переходе. Один из них незаметно «ныряет» под автобус и перерезает шланг тормозной системы (Понятно, что для быстрого выполнения этой операции, у него должен быть специальный мощный инструмент). Когда зажигается зеленый свет, автобус не может тронуться с места, что вызывает замешательство преступников. Именно в этот момент группа захвата должна начать штурм.

В зависимости от обстоятельств автобус с преступниками может быть заблокирован грузовиком. Причем второй грузовик должен заблокировать автобус сзади. Что касается группы захвата, то она следует за автобусом с преступниками в закрытом фургоне и мгновенно начать действовать, как только автобус остановится.

Более сложной ситуацией, по сравнению с предоставлением преступникам подготовленного транспортного средства, является захват заложников в обычном городском, туристском или междугородном автобусе.

14 октября 1995 года в Москве произошел захват автобуса с южнокорейскими туристами. Неудачливый предприниматель из Петропавловска-Камчатского Виктор Сургай, вооруженный пистолетом и взрывным устройством, захватил экскурсионный автобус «Мерседес» прямо под стенами Кремля на Васильевском спуске. Заложниками оказались 26 туристов, водитель и переводчик. Террорист потребовал 10 миллионов долларов США и возможность вылета из Москвы на самолете. Пункт назначения не назывался.

 В случае невыполнения требований преступник угрожал взрывом одного из аэропортов столицы, где, по его словам, находился брат, имеющий мощное взрывное устройство. Переговоры с террористом через водителя автобуса вели сотрудник МВД Ю. Семенов и боец группы «А» капитан И. Мирошниченко. Незамедлительно был создан оперативный штаб во главе с директором ФСБ М. Барсуковым. Кроме высокопоставленных начальников ФСБ, МВД и Минобороны, в штаб вошел мэр Москвы Ю. Лужков. По свидетельству сотрудников «Альфы» это был тот нечастый случай, когда члены штаба работали слаженно и обеспечили успешные действия группы антитеррора.

 Исходя из сложившейся ситуации, сотрудники спецподразделения антитеррора «Альфа» провели рекогносцировку, наметили варианты действий, определили маршруты выдвижения групп захвата, организовали снайперское прикрытие. Кстати сказать, снайперы заняли позиции на кремлевских башнях. Были также сформированы две группы прикрытия.

 С помощью мэра Москвы были найдены необходимые деньги и однотипный автобус. Рассказывает один из сотрудников «Альфы»:

 «При всей мощи ФСБ, ГУВД мы не могли найти однотипный автобус. Подчеркиваю, не похожий, а однотипный. Автобус был непростой — “Мерседес” турецкого производства. А он имеет большие особенности и отличия. Например, там не просто боковые стекла — триплексы стоят мощные. Их трудно разбить. Потом, система открывания дверей совсем другая, непривычная. Словом, особенностей много. Крайне был необходим автобус для тренировки. Команда Лужкова — и над мостом стоит такой же автобус. Более того, Юрий Михайлович разрешил нам потренироваться “по-боевому”, то есть не жалея автобуса. Ну, и мы не подвели».

О террористе практически ничего не было известно. Поначалу предполагалось в ходе переговоров заставить преступника выглянуть в окно и поразить его снайперским огнем с одновременным проведением штурма силами группы захвата. В 20 часов сотрудники групп уже заняли исходные позиции для проведения операции. Однако бандит оказался не так-то прост. Он проявлял максимальную осторожность, прятался за сиденьями автобуса, в оконных проемах не появлялся. Более того, заставил водителя переместить автобус на 20 метров вперед. Все это потребовало внести коррективы в первоначальный план.

Тем временем переговоры с террористом продолжались. Около 22 часов он освободил всех удерживаемых женщин и трех мужчин. Бандит уменьшил сумму требуемых денег до 1 млн. долларов и потребовал радиостанцию для связи со штабом. В 22.30 через водителя автобуса были переданы 470 тысяч долларов с условием освобождения еще нескольких заложников. Через десять минут заложники был и вы пушены на свободу. Он и рассказали, что террорист — мужчина примерно 40 лет, высокого роста, крепкого телосложения, одет в черную кожаную куртку, светлую рубашку и темные брюки. На голове — спортивная шапочка, закрывающая все лицо, с прорезью для глаз. Вооружен пистолетом, предположительно системы Макарова. В левой руке — сумка, в которой, по словам террориста, находится взрывное устройство. Бандит располагается в передней части автобуса, у второго-третьего ряда кресел. Это была важная информация, однако оставалась еще проблема сумки террориста. Действительно ли там было взрывное устройство или преступник блефовал?

Получив первую часть суммы, террорист потребовал предоставить легковую автомашину без водителя и возможность беспрепятственного переезда в аэропорт Домодедово. Одновременно он требовал передать оставшиеся деньги. В ответ на эти требования штаб принял решение предоставить автомобиль и во время пересадки захватить преступника.

В 23.30 к автобусу подогнали автомобиль «Волга». Террорист заставил водителя автобуса осмотреть машину и отказался пересесть в нее. Террористу не понравилось, что «Волга» оснащена радиостанцией. Вскоре вместо «Волги» ему были предоставлены «Жигули». Но террорист не пересел и в эту машину до получения всей суммы денег. Тогда было решено осуществить захват бандита в момент передачи денег.

В 2.00 15 октября группы захвата начали выдвижение на исходные позиции. Следовало действовать с особой осторожностью, ибо стало известно, что, скорее всего, террорист обладает настоящим взрывным устройством. Во время движения автобуса террорист предупредил водителя: «Поедем осторожно, иначе эта штука взорвется». Возможно, преступник продолжал блефовать, но в любом случае возможность взрыва нельзя было сбрасывать со счетов. По словам спецназовцев, с хода действовать было нельзя, поэтому долго просчитывали варианты.

В 2.38 капитан И. Мирошниченко при передаче денег бросил световую гранату в окно автобуса. Взрыв гранаты стал сигналом к штурму. Группа захвата во главе с капитаном Ю. Торшиным через разбитое окно и разблокированную дверь проникла в салон автобуса. Одновременно к левому борту подошла автомашина «ЗИЛ-130» и группа В. Демидкина из кузова машины ворвалась в автобус. Террорист открыл огонь из пистолета. В перестрелке он был убит. Заложники эвакуированы. Деньги возвращены.

Обратим внимание читателей, что в рассмотренном случае присутствовали все элементы антитеррористической операции, о которых мы говорили ранее: 1) блокирование места события; 2) снайперское прикрытие; 3) образование оперативного штаба; 4) разведка; 5) длительные переговоры с террористом; 6) выполнение некоторых его условий в обмен на выдачу части заложников, 7) тренировка штурма на аналогичном объекте; 8) скрытное выдвижение штурмовых групп — и, наконец, 9) стремительная атака с разных направлений.

Отметим следующий момент: у захваченного автобуса «Мерседес» турецкого производства была «непривычная» для спецназа система открывания дверей. Надо полагать, что эта система достаточно хорошо была изучена бойцами «Альфы», если в момент штурма двери оказались разблокированными. У большинства моделей автобусов пульт управления дверями находится рядом с окном водителя, которое обычно не запирается, чтобы водитель мог воспользоваться пультом, находясь снаружи. В связи с этим, по крайней мере, один из членов группы захвата выдвигается к двери водителя с левой стороны автобуса. Его задача — разблокировать двери, ведущие в салон и контролировать водителя.

Одной из проблем, с которыми приходится сталкиваться при штурме автобуса, являются стекла салона, которые обеспечивают преступникам круговой обзор.

С одной стороны это обстоятельство мешает скрытному выдвижению групп захвата. Но с другой — появляется хорошая возможность решить дело снайперским огнем, особенно если преступник один. Если террористов несколько, то, как мы уже говорили, за каждого из них должны отвечать по два снайпера, и все преступники должны быть уничтожены одновременно. Понятное дело, если преступники начнут прятаться от снайперов за занавесками или за спинами заложников, то такое их поведение значительно упростит группе захвата задачу — скрытно подойти к автобусу.

Спецсредства отвлекающего и шокового действия используются как снаружи, так и внутри автобуса. К случае срабатывания спецсредств в салоне необходимо учитывать, что в замкнутом пространстве эти устройства могут представлять опасность для заложников, в особенности для детей и больных людей. Не исключено, что удастся использовать химические боеприпасы с помощью системы вентиляции автобуса.

Известны различные варианты штурма автобуса, обычно группой от пяти до десяти бойцов. Вот как описывает стандартную схему штурма небольшого автобуса российский спецназовец, скажем так, в неформальной обстановке:

«Стандартная ситуация: перегораживается дорога либо БТРом, либо грузовиком, одновременно идет отстрел передних колес, одновременно подрывы, отвлекающие внимание террористов, плюс по идее подрыв, который разносит двигатель ПАЗику (хотя в принципе на спущенных передних колесах он и так встает).

Первая группа идет — это на водителя, они его через дверь выносят. Вторая группа заходит через переднюю дверь — в ПАЗике передняя дверь открывается ударом. Вторая группа идет через задний запасной выход, вышибая стекло. Плюс блокирующие группы, которые стоят на отсечении спереди и сзади. Стекла выносятся, для этого есть специальная кувалда. Первый номер штурмовой группы — он кувалдой выносит стекло. А кувалда, она специальная, определенной формы, она выносит собой практически все стекло. А в автобусах же стекла — сталинит, он, когда рассыпается, то рассыпается без острых кромок, в крошево. К тому же он утягивает за собой резиновый уплотнитель. Фактически группа залетает в окна, их не касаясь.

Группа пошла, зашла. Террористов, кого постреляли, кого в плен, Остальных положили — и всех на “фильтр”. Вообще, стараются в таком случае террористов мочить — оно безопаснее. Банальная ситуация: вход группы внутрь автобуса — перед ней стоит тело. В руках может быть все, что угодно, от “Калаша” до гранаты. Гораздо проще не ждать его реакцию на команду «лежать!», а прислать ему две «маслины» между глаз, и на этом все закончится. Оно так безопаснее для заложников. Водилу обычно вытаскивают, с ним проще: первый номер открывает дверь, а второй номер водилу выдергивает — при этом, как правило, он делает два кульбита и приземляется четко на спину, дальше расслабляющий под дых...»

А вот как описывает штурм автобуса американским спецназом Лерой Томпсон:

Оптимальное число штурмующих 7—8 человек. Боец № 1 контролирует водителя и находится либо перед автобусом, либо у двери со стороны водителя. Второе предпочтительнее, так как одновременно позволяет открыть переднюю дверь с помощью пульта в кабине водителя. Боец № 2 находится позади автобуса и готовится вывести из строя двигатель. Боец № 3 обеспечивает прикрытие сзади. Как правило, непосредственно в салоне должно оказаться не менее четырех штурмующих: два бойца контролируют пассажиров (№ 4 и № 5), два других (№ 6 и № 7) двигаются по проходу в поисках преступников и оружия. Задача упрощается, если злоумышленники заранее идентифицированы и могут быть узнаны. Хотя и тогда всех пассажиров следует заковать в наручники и вывести из автобуса, чтобы убедиться в отсутствии среди них сообщников преступников.

Первая четверка быстро осматривает пространство под сиденьями, чтобы убедиться, что никто не спрятался там с оружием в руках, и лишь затем пара бойцов начинает двигаться по проходу. Вошедший в салон первым, громко и отчетливо кричит: «Полиция (ФБР и т.д.), всем руки вверх!» Возможно, потребуется сразу удалить из салона водителя и пассажиров с передних сидений, чтобы бойцы в начале салона могли свобод-

Успешные действия «Альфы» и других подразделений спецназа с высоким уровнем подготовки не должны создавать впечатление, что освобождение заложников из автобуса, захваченного даже одним единственным террористом, является не таким уж сложным делом.

В августе 2010 года весь мир был потрясен гибелью восьми заложников от рук террориста, захватившего автобус Маниле, столице Филиппин. Автобус, в котором которого находились 25 человек, захватил 55-летний Роналдо Мендоза — старший инспектор полиции, уволенный в 2008 году в связи с подозрениями в грабеже и вымогательстве. Бывший полицейский, вооруженный винтовкой М-16, требовал от властей восстановить его в должности. В автобусе, захваченном около одного из центральных парков Манилы, находились 22 туриста из Гонконга, а также трое филиппинца — водитель, экскурсовод и фотограф. В ходе переговоров Мендоза согласился освободить 9 заложников.

Уговорить бывшего полицейского сдаться пытался один из его братьев, Грегорио Мендоза, — тоже сотрудник полиции. Затем Грегорио Мендоза был арестован. Полиция заявила, что его не просили принимать участие в переговорах, и что он прошел в огражденную зону с оружием.

После того как в автобусе Роландо Мендоза в прямом эфире по телевидению увидел арест своего брата, он стал вести себя нервно и по радио приказал полицейским отпустить брата, угрожая в противном случае убийством заложников.

Первые выстрелы из автобуса прозвучали около 19:21. Затем автобус тронулся с места. Однако снайперы прострелили шины, и автобус остановился. В 19.30 раздались новые выстрелы. В этот момент водителю удалось выбраться из автобуса и сбежать. По свидетельству выживших заложников Мендоза взбесился после того, как увидел, что его брат и его жена были арестованы. Первым был застрелен в голову Маса Це, которого ранее Мендоза приковал наручниками к рулю. Понимая, что сейчас он начнет убивать остальных заложников, пятеро мужчин бросились на преступника. Однако Мендоза сделал шаг назад и застрелил их до того, как эти пятеро смогли до него добраться. Затем Мендоза продолжил убивать заложников одного за другим, целясь им в головы.

Спецназ полиции начал окружать автобус в 19:37. Полицейские разбили окна автобуса кувалдами и попытались войти в него, однако Мендоза ответил стрельбой. Никто из полицейских не знал об экстренном способе открывания дверей, что помогло бы им сэкономить время и силы. Попытка открыть дверь с помощью троса, привязанному к полицейской машине, закончилась неудачей — трос разорвался. Попытки полиции войти внутрь автобуса длились около часа. Наконец полиции удалось открыть дверь и забросить в автобус четыре канистры со слезоточивым газом. Во время штурма полицейский снайпер, который занял позиции еще днем, зыстрелил Мендозу.

В результате этой операции из 15 заложников, находившихся в автобусе, восемь было убито, семеро — ранены. В автобусе нашли 58 гильз от винтовки М16.

Как считают все специалисты, действия филиппинского спецназа отличались крайним непрофессионализмом. По мнению действующего офицера «Альфы» подполковника Дмитрия К., террориста можно было просто заболтать и, уловив момент, поразить либо нелетальным оружием, либо выстрелом снайпера. Вместо привлечения профессиональных психологов и переговорщиков к автобусу подвели родного брата опального офицера, которого у него же на глазах очень грубо арестовали. Мендоза, находившийся в состоянии крайнего стресса, еще больше возбудился и, возможно, потерял контроль над своими действиями.

Как говорят российские специалисты по борьбе с терроризмом, попытки разбить автобусные стекла молотками вызвали у них только улыбку сожаления. В настоящее время существуют технические средства, которые позволяют мгновенно высадить даже бронированное окно.

Штурм поезда, захваченного террористами, редкая задача в практике спецназа разных стран. Террористы прекрасно понимают, что поезд всегда можно остановить в самом удобном месте для группы захвата. Кроме того, для того чтобы захватить и контролировать поезд (особенно вместе с локомотивом) требуется многочисленная группа террористов. Захват одного из вагонов поезда — тоже не лучший вариант, так как к нему группа захвата сможет легко подобраться, например, но крышам других вагонов. И все же в мировой практике борьбы с террором были два захвата поезда. Оба произошли в Нидерландах в 1975 и 1977 годах. И в обоих случаях действовала организация, называющая себя Свободная молодежь Южно-Молукских островов».

Позже, анализируя причины, по которым молукцы выбрали объектом нападения именно поезд, специалисты пришли к выводу: иного и быть не могло. Поезд — это транспортное средство, которое оказалось наиболее знакомым, привычным для молодых террористов. Там, где садятся и взлетают самолеты, — охраняемый аэропорт, там проверка пассажиров и багажа, а на железной дороге ничего подобного нет. В вагон можно, в сущности, пронести все, что угодно, в том числе оружие и боеприпасы.

Протяженность состава поезда диктует некоторые особенности действия АТ-подразделения. Перед штурмом необходимо знать, где именно располагаются террористы. Не исключено, что некоторые из вагонов не будут находиться под их постоянным контролем. Поэтому требуется непрерывно вести сбор разведданных с применением средств прослушивания и видеонаблюдения. Следует также выявить все «мертвые» зоны, недоступные для наблюдения из вагонов. Таких зон вдоль всего состава более чем достаточно: это и пространство под вагонами, и вблизи насыпи, по которой проложены рельсы, и крыши вагонов.

Важную роль могут сыграть снайперы. Поскольку террористы в голове и в хвосте поезда могут не иметь постоянной связи, для их уничтожения не понадобится снайперский залп, как, например, в случае с автобусом. Скорее всего, снайперам представится возможность отстреливать преступников поодиночке, особенно в последние 1—2 минуты перед штурмом. Только надо помнить, что в вагонных окнах стоят особо прочные стекла.

Перед штурмом группа захвата, разумеется, будет тренироваться на аналогичном вагоне. Снайперам тоже следует принять участие в таких тренировках.

В связи с протяженностью состава особенно важным является проникновение в поезд сразу в нескольких точках. Чрезвычайно важно разработать схему действий, которая сведет к минимуму возможность попасть под огонь своих. Например, если «зачистить» предстоит пять вагонов, план должен предусматривать «зачистку» одной группой заднего и соседнего вагонов. Еще одна группа будет «зачищать» два передних вагона, а третья группа возьмет на себя вагон посередине.

В том случае, если в составе поезда есть купейные вагоны, следует помнить, что в таких вагонах применение специальных средств малоэффективно, за исключением случая, когда спецустройство сработает непосредственно в купе, где находятся преступники.

В качестве примера рассмотрим уже упоминавшийся захват поезда в Нидерландах в марте 1977 года. Девять террористов захватили поезд, следовавший из Роттердама в Гренинген, и взяли в заложники 51 человека. Одновременно еще четыре террориста из той же организации «Свободная молодежь Южно-Молуккских островов» ворвались в среднюю школу в окрестностях Бовенсминде. Террористы требовали признать Южно-Молукские острова независимым государством (в этом вопросе Нидерланды должны были повлиять на Индонезию).

Кроме того, они требовали выпустить из тюрем членов своей организации, отбывающих наказание за теракт 1975 года и предоставить самолет «Боинг» в аэропорту Амстердама.

Террористам было хорошо известно, что голландские власти, в отличие, скажем, от израильтян, настроены категорически против силовых действий и пойдут на переговоры. Таки случилось, однако беседы и уговоры доктора психологии Мюльдера, который представлял правительство, ни к чему не привели. Террористы, захватившие поезд, вели себя самоуверенно, угрожали властям и уступать не собирались.

Через несколько дней в захваченной школе произошло массовое пищевое отравление детей. Сложно сказать, было ли это спланированной акцией голландских спецслужб или случайностью, но бандитам пришлось уступить. Из 110 заложников они выпустили 106 человек.

Переговоры затягивались, шли все тяжелее и напряжен нее. В правительстве, наконец, стали склоняться к штурму. К 1977 году Голландия уже создала свое подразделение по борьбе с терроризмом. Но, сформированное всего несколько месяцев назад, это подразделение еще не имело соответствующей подготовки. Ставку решено было сделать на армию.

Проведение операции поручили спецотряду корпуса морской пехоты ВВЕ (Bijzondere Bijstands Eenheid). Кроме подразделения ВВЕ к операции были привлечены боевые пловцы из 7-й голландской группы СБС. С делано это было неспроста. Невдалеке от того места, где находился захваченный поезд, проходили осушительные каналы.

Ночью боевые пловцы по каналам подплыли к поезду, доползли до вагонов и установили специальные подслушивающие устройства. Высокочувствительная аппаратура реагировала на движение людей, а также па металлические предметы. Это дало возможность круглосуточно «слушать» террористов, отслеживать их местонахождение. Кроме того, в ходе своего ночного рейда боевые пловцы установили под вагонами взрывчатку.

Наконец, на 20 день после захвата поезда, было принято решение о штурме. Ночью, используя аппаратуру ночного видения, бойцы ВВЕ скрытно вышли к поезду и заняли исходные позиции. Они уже знали численность террористов и места в вагоне, где те располагались. Время «X» было назначено на 4.50 утра. Сигнал к штурму — пролет шести истребителей голландских ВВС над поездом. Когда «Старфайтеры» с грохотом и ревом низко прошли над вагонами, в поезде возникло замешательство: террористы невольно вскинули головы к потолку, бросились к окнам.

В это время прозвучали взрывы, которые выбили вагонные двери. Бросив светозвуковые гранаты, бойцы группы захвата ворвались в вагоны. В перестрелке погибли двое заложников. Несмотря на команду спецназовцев лежать, эти двое вскочили на ноги и попали под пули. Еще один заложник был ранен, в него успел выстрелить террорист. В ходе штурма бойцы ВВЕ уничтожили шестерых бандитов, трое сдались.

Атака школы в Бовенсминде, которая проводилась одновременно со штурмом поезда, также завершилась успехом. В тот момент, когда «Старфайтеры» громыхали над вагонами, бронетранспортер мощным ударом пробил одну из стен школьного здания. Спецназовцы ворвались внутрь. Четырех террористов удалось захватить врасплох. Трое из них безмятежно спали, четвертый, судя по всему часовой, дремал и не успел среагировать.

Как при штурме поезда, так и школы потерь среди бойцов подразделений специального назначения не было.

Отметим интересный факт. События с захватом поезда, разумеется, были под пристальным вниманием средств массовой информации. Через две недели после захвата разгорелся скандал: журналисты узнали, чем кормят террористов. Меню оказалось весьма разнообразным. Но особенно возмутило газетчиков большое количество сладостей — конфеты, пирожные, торты в избытке поставлялись террористам. Тут же раздались голоса, что власти бездействуют и кормят преступников деликатесами. Журналисты есть журналисты — им бы только раздобыть сенсацию. Между тем специалистам давно известно, что повышенное содержания сахара в крови снижает агрессивность.

С тех пор прошло много лет. Данную операцию изучали несколько поколений бойцов подразделений АТ. Всегда отмечались слаженные действия различных подразделений: авиации (отвлекающий маневр), боевых пловцов (разведка и обеспечение доступа в вагон) и снецподразделения (штурм поезда). На базах спецназа многих стран обязательно есть учебный вагон, на котором отрабатывается техника штурма. Однако громких захватов поездов с тех памятных событий 1977 года пока не случалось.

Как только пассажирский самолет утвердился в качестве средства передвижения на дальние расстояния, ом тут же стал жертвой и одновременно оружием терроризма. Авиалайнеры оказались весьма заманчивой целью для террористов, по крайней мере, по двум причинам: во-первых, большое количество потенциальных заложников оказывалось сосредоточенным на небольшом пространстве, во-вторых, привлекала уязвимость самолета: взрыв даже незначительного заряда в полете приводил к гибели и самого лайнера, и всех его пассажиров.

Правительства многих государств далеко не сразу поняли всю опасность терроризма, особенно на воздушном транспорте. Только в 1970 году в Гааге была заключена Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов. Страны — участницы Гаагской конвенции, наконец, решили применять меры «уголовного преследования» преступников, совершивших захват. Но и после этого многие правительства проявляли в отношении террористов неоправданную мягкость.

В 1975 году известный террорист Ильич Рамирес Санчес, более известный по кличке «Шакал», вместе со своими сообщниками предпринял захват самолета израильской авиакомпании «Эль Ал» в парижском аэропорту Орли. Террористы убили двух полицейских, захватили 8 пассажиров, включая женщину с ребенком, и забаррикадировались в туалете.

Долго шли переговоры и правительство Франции, наконец, решило погрузить банду Карлоса вместе с заложниками в самолет, летевший в Египет. Собственно, как и требовал «Шакал». Жандармы во главе с лейтенантом Кристианом Пруто (он станет известен позже, после операции по освобождению заложников в Джибути) готовы были уничтожить террористов. Им представилась неплохая возможность в тот момент, когда террористы поднимались один за другом по трапу на борт самолета, а Пруто шел позади всей группы. Но команды на открытие огня не последовало. Правительство демократической страны в очередной раз отступило.

Что же было потом? Карлос через несколько месяцев вернулся во Францию, разумеется, не с благими намерениями. При попытке ареста он убил двух агентов спецслужб и сбежал. Затем появился в Вене, где взял в заложники участников конференции нефтедобывающих стран и с большим выкупом скрылся в Ливии.

Одним из первых решительных ответов террористам со стороны европейских государств стал успешный штурм самолета «Люфтганзы» в 1977 году. Эту операцию провела немецкая антитеррористическая группа GSG-9.

13 октября 1977 года четверо террористов (двое мужчин и две женщины) захватили авиалайнер, следовавший из Пальмы де Майорка во Франкфурт на Майне. Через час после старта, когда самолет находился над южным побережьем Франции, в кабину пилотов ворвались двое вооруженных пистолетами мужчин. Одновременно две женщины с гранатами в руках контролировали пассажирский салон. Заложниками оказались 116 пассажиров и пять членов экипажа.

Угрожая оружием, террористы приказали изменить курс и лететь в Рим. Вскоре после этого в эфире появился руководитель террористов, назвавшийся капитаном Махмудом, позднее идентифицированный как Захир Юссеф Акаче — один из самых разыскиваемых палестинских террористов. На ломаном английском, почти истеричным голосом он потребовал освобождения заключенных руководителей немецкой террористической организации «Фракция Красной армии» (РАФ) и огромного выкупа в 9 миллионов фунтов стерлингов. Махмуд угрожал, что пассажиры и экипаж погибнут, если его требования не будут выполнены.

Командир «Боинга» Юрген Шуман был опытным пилотом. Он не спорил и направил самолет на аэродром Фючимино в Риме. Во время заправки горючим он попытался сообщить хотя бы какую-то информацию о террористах.

Внимательно наблюдавшая за самолетом служба безопасности нашла на летном поле четыре связанные друг с другом сигареты и поняла шифровку правильно: на борту четыре террориста. Эти сведения очень помогли при планировании операции.

Покинув Рим, самолет полетел на Кипр и далее несколько раз приземлялся в различных странах Ближнего Востока: Бахрейне, Дубае, Южном Йемене. В Дубае власти арабских эмиратов попытались договориться об освобождении женщин и детей, но террористы не желали идти на уступки. А в Йемене произошла трагедия. После дозаправки под предлогом проверки шасси пилоты вышли наружу. Командир лайнера попробовал сообщить йеменским солдатам дополнительные сведения о том, что происходило на борту самолета, но безуспешно. Эту сцену наблюдал руководитель банды. Когда пилоты вернулись в самолет, Махмуд объявил Юргена Шумана предателем и на глазах у пассажиров убил его выстрелом в голову. За штурвал «Боинга» сел второй пилот. По приказу похитителей самолет направился в Сомали.

Утром 17 октября, в 04:30 по немецкому времени, угнанный авиалайнер приземлился в столице Сомали, Могадишо. К месту посадки немедленно были стянуты крупные силы сомалийских коммандос, а так же машины скорой помощи и пожарные расчеты. Следом за «Boeing-737» взлетно-посадочной полосы коснулся специальный самолет, на борту которого находились: командир «GSG-9» подполковник Вегенер; начальник федеральной службы по борьбе с терроризмом Техард Бойден и переговорщики. Вместе с ними прилетели инструкторы SAS майор Алистер Морон и сержант Барри Дэвис. Англичане привезли с собой светошумовые гранаты, которые тогда были еще новинкой.

Выбросив на взлетно-посадочную полосу труп Юргена Шуманна, террористы предъявили западногерманскому правительству ультиматум: если до 15:00 по немецкому времени заключенные не прибудут в Могадишо, террористы взорвут самолет вместе с 90 заложниками. Примерно за десять минут до окончания отведенного времени переговорная группа сообщила угонщикам о том, что 11 заключенных находятся на борту специального самолета, который должен доставить их в аэропорт Могадишо, однако перелет займет, по меньшей мере, семь часов. Террористы согласились продлить ультиматум до 01:30 следующего дня.

Тем временем, из Бонна поступило разрешение на проведение силовой операции по освобождению заложников, которая получила кодовое название «Магический огонь». В 17:30 в Могадишо приземлился специальный самолет «Штутгарт», на борту которого находилось 30 бойцов GSG-9. Чтобы не привлекать внимания террористов, он остановился за два километра от угнанного «Боинга». Не теряя ни секунды, бойцы GSG-9 стали распаковывать оружие и специальное штурмовое снаряжение.

В распоряжении бойцов GSG-9 были пистолеты-пулеметы «МП-5», хорошо зарекомендовавшие себя в условиях боя в тесном пространстве; западногерманские снайперские винтовки «Маузер-66» специальной модификации, способные поражать цели укрытые внутри пассажирских самолетов; инфракрасные приборы ночного видения «глаз совы»; пистолеты 38 калибра «Смит энд Вессон» и П9С усиленной мощности; различные приставные лестницы и особые штурмовые взрывные устройства направленного действия, предназначенные для срыва люков самолета. Впервые в антитеррористической практике было решено использовать специальные магниевые взрывпакеты, привезенные сотрудниками SAS. Во время штурма они должны были на несколько секунд оглушить и ослепить террористов.

Через час после высадки Вегенер доложил о том, что его команда готова в любой момент приступить к завершающей фазе операции «Магический огонь». По плану операции сомалийские коммандос должны были перед началом штурма развести примерно в 100 метрах от носа самолета огромный костер, чтобы привлечь террористов в кабину пилотов. В это время штурмовая группа «GSG-9» попытается проникнуть в салон через хвостовую часть и аварийные люки.

Примерно в 22:00 наблюдатели и снайперские расчеты вышли на исходные позиции. В 23:15 из диспетчерской башни, где разместился штаб операции, поступила команда на выдвижение к исходным рубежам штурмовых групп и групп технической поддержки. В 23:50 сомалийские коммандос провели отвлекающий маневр, разведя огромный костер. Пока террористы находились в кабине пилотов, стараясь понять, что происходит, штурмовые группы незаметно проникли под фюзеляж самолета и заняли позицию в хвосте и под крыльями.

В 00.05 Вегенер отдал приказ к началу штурма. Приставные лестницы, оббитые каучуком, бесшумно легли у запасных люков самолета. После того как по радиосвязи прошла кодовая команда «Магический огонь», прозвучали несколько глухих хлопков. Взрывные устройства одновременно сорвали все люки. Внутрь полетели магниевые взрывпакеты. Яркая вспышка в 50 тысяч ватт ослепила всех, кто находился внутри салона. Несколько штурмовых групп «GSG-9» одновременно с разных сторон ворвались в салон самолета. Одними из первых были сотрудники SAS — майор Морон и сержант Дэвис. В 00:06 в радиоэфире прозвучало первое сообщение: «Операция началась!».

Продвигаясь тремя группами, коммандос вели интенсивную стрельбу, прикрывая друг друга. Менее чем за минуту бойцы прошли весь самолет и оказались у дверей пилотской кабины, в которой забаррикадировались двое мужчин-террористов. В 00:07 прозвучало новое сообщение: «Мы контролируем самолет». Затем бойцы штурмовой группы начала эвакуацию заложников через хвостовую часть самолета, опасаясь, что уцелевшие угонщики приведут в действие взрывные устройства.

Тем временем перестрелка продолжалась. Оба мужчины-террориста вскоре были уничтожены, что касается женщин, то они неожиданно оказали самое упорное сопротивление. Основное внимание коммандос было сосредоточено на мужчинах, поскольку, по мнению штаба, именно от них исходила наибольшая опасность. Однако женская психика оказалась более устойчивой. Они быстрее мужчин пришли в себя после взрыва светошумовых гранат и оказали сопротивление, которое застало врасплох бойцов штурмовой группы.

Один из бойцов, увидев перед собой оглушенную и ослепленную террористку, на секунду заколебался, не решаясь выстрелить. Этой секунды вполне хватило, чтобы террористка пришла в себя. Укрывшись в салоне первого класса, она открыла беспорядочную стрельбу по штурмовым группам. Нерешительность чуть было не стоила бойцу жизни. Пуля задела его шею, пройдя в нескольких миллиметрах от сонной артерии. Опустошив пистолетную обойму, террористка, прежде чем ее успели обезвредить, успела метнуть в хвост самолета две гранаты. Только по счастливой случайности никто серьезно не пострадал. Гранаты оказались не осколочными. Кресла, под которые они закатились, приняли на себя весь удар. Вторая террористка попыталась укрыться в туалете, но была молниеносно обезврежена.

В 00:12 на командный пункт было передано короткое сообщение — «Спрингтайм». Это кодовое слово означало окончание операции. Около 6 минут понадобилось бойцам «GSG-9» на то, чтобы освободить заложников. В результате операции трое террористов были уничтожены, одна террористка, получившая тяжелые ранения, была захвачена живой. Трое заложников и боец «GSG-9» получили незначительные легкие ранения.

Освобождение заложников в Могадишо вошло в современную историю, как одна из самых ярких страниц борьбы с терроризмом. Вклад этой спецоперации в мировую практику антитеррора трудно переоценить. До сегодняшнего дня выводы, сделанные после «Магического огня», обязательны для изучения при подготовке бойцов антитеррористического спецназа в большинстве стран мира.

Каковы же это выводы? Еще раз «прокрутим» основные моменты штурма.

Успех был достигнут, прежде всего, благодаря внезапности. Сначала внимание террористов было отвлечено внезапно вспыхнувшим костром. Затем штурмовым группам удалось скрытно подобраться к самолету и установить заранее подготовленные лестницы и взрывные устройства на дверях. После подрыва дверей в первые секунды был достигнут шоковый эффект от применения спецсредств.

Не последнюю роль в обезвреживании террористов сыграл оригинальный метод ведения «буравного» огня, разработанный сотрудниками GSG-9 и основанный на поочередном взаимном прикрытии штурмовых групп при их выдвижении в три ряда по салону самолета. Стрельба еще была в самом разгаре, но уже началась эвакуация пассажиров. Такие действия спецназа несомненно способствовали тому, что дело кончилось без потерь среди заложников.

Неожиданным оказался тот факт, что женская психика быстрее адаптируется к шоковой ситуации. Светошумовые гранаты гораздо сильнее подействовали на мужскую половину банды, а женщины-террористки долго и продуктивно сопротивлялись и представляли собой главную угрозу. Кроме того, оказалось, что бойцам GSG-9 психологически было очень непросто выстрелить в женщину. Одна из террористок, даже будучи смертельно раненой, еще почти минуту продолжала стрелять из пистолета и метать гранаты в сторону пассажиров, а спецназовец, в чьем секторе она оказалась, никак не мог собраться с духом и открыть по женщине огонь на поражение, за что чуть не поплатился жизнью. Вывод был сделан: боец АТ-группы должен мгновенно убивать любого, кто окажет ему сопротивление — будь то мужчина, женщина или подросток. Возможно, такой вывод покажется шокирующим журналистам и читающей публике, но это реальная практика боя.

Еще один весомый тактический урок состоял в том, что была выявлена необходимость при первой же возможности быстро приблизиться к террористам на дистанцию рукопашной схватки и нейтрализовать их, не полагаясь на стрелковое оружие. Кроме того, применявшиеся бойцами 9-мм револьверы «Смит и Вессон», оказались неэффективными — их останавливающего действия было явно недостаточно, чтобы мгновенно вывести фанатичных женщин-террористок из строя. Из них также не получалось вести огонь в высоком темпе, что было жизненно важно при использовании метода «буравного огня». С тех пор в GSG-9 не пользовались револьверами.

После операции «Магический огонь» для .повышения скорострельности подразделения, штурмующего самолет, предлагалось множество различных методов. Наиболее радикальный способ — вооружение штурмовых групп пистолетами-пулеметами — отвергается практикой. Опыт неумолимо показывает, что применение бойцами антитеррора автоматического оружия, такого, как пистолеты-пулемёты или штурмовые винтовки, почти неизбежно приводит к гибели заложников. Необходимые результаты дает только меткий огонь из пистолетов, которые должны быть в достаточном количестве, чтобы создать необходимую плотность огня на подавление и в то же время никоим образом не задеть пассажиров. В частности, сотрудники подразделения «Альфа» применяли автоматы только тогда, когда надо ныло гарантированно поразить вооруженного террориста, а заложники не могли оказаться на линии огня.

Сделаем еще несколько замечаний по поводу штурма авиалайнера, которые мы нашли в различных источниках.

При захвате авиалайнеров спецслужбы не раз подбирались к самолету и даже проникали внутрь него, как технический персонал или сменный экипаж. Отдельные сотрудники SAS тренируются на летных тренажерах основных моделей авиалайнеров, которые используются компанией «British Airways», чтобы при необходимости сойти за командира корабля и второго пилота. Они, по крайней мере, могут со знанием дела провести предполетную проверку бортовых систем авиалайнера, и вырулить его на взлетную полосу.

«К участию в штурме авиалайнера может привлекаться до сорока бойцов. В случае “Боинга-747” это число может возрасти до 70 человек. К этому прибавляются снайперы и наблюдатели, водители, подносчики лестниц, переговорщики, персонал управления, ответственные за применение отвлекающих средств и т.д. По крайней мере, в одной реальной операции не территории США было задействовано около ста человек».

Группы антитеррора, чьей задачей может стать освобождение заложников, захваченных в авиалайнере, должны постоянно проводить тренировки на наиболее распространенных типах воздушных судов.

«Штурмующим необходимо заранее знать, как открываются двери на том или ином типе самолетов. Например, на “Боинге -747” и “ДС-10” петли находятся сбоку и двери открываются наружу, тогда как на “Боинге-767” сервомотор поднимает дверь вверх. На “Боинге-727” дверь совмещена с трапом, а выход пассажиров осуществляется через заднюю часть самолета... Но, скорее всего, прорыв внутрь самолета будет выполняться через люки аварийных выходов, расположенных над крыльями, через аварийный выход в кабине пилотов или через люки грузового отсека. И только знание конструкции и предварительная подготовка позволят провести штурм стремительно и эффективно».

Вспомним, что именно через подорванные аварийные люки проникли в самолет бойцы GSG-9 в аэропорту Могадишо. В России спецназ также тренирует способ проникновения в самолет через аварийные люки. Кстати сказать, в российском лайнере «ТУ-154» есть несколько аварийных дверей — рядом с крыльями и в хвостовой части, все они открываются внутрь салона, что облегчает проникновение в самолет. Французское АТ-подразделение GIGN выработало свою тактику проникновения в самолет через аварийные люки. Сразу после их вскрытия первыми в салон запускают специально тренированных собак, которые бросаются на любого, кто держит в руках оружие.

«Судя по реально проведенным операциям и работе с тренировочными сценариями, очень трудно решиться на штурм, пока хотя бы несколько заложников не ранены или не убиты. Стоит сделать в ограниченном пространстве салона даже несколько выстрелов, и наверняка кто-то из пассажиров пострадает. Поэтом в принципе штурмовать самолет следует только тогда, когда становится очевидным, что в случае бездействия группы захвата жизнь пассажиров будет в гораздо большей опасности, чем при штурме».

Именно в такой ситуации, когда любое промедление стоило бы жизни многим заложникам, оказались египетские спецназовцы, которым пришлось штурмовать авиалайнер практически без подготовки. Мы уже упоминали об этом захвате самолета, когда говорили о переговорах с террористами.

24 ноября 1985 года был захвачен «Боинг-737» египетских авиалиний. Среди 98 пассажиров оказались пятеро террористов, которым удалось беспрепятственно принести с собой оружие. Через 10 минут после вылета из Афин они захватили экипаж и приказали лететь вместо Египта на Мальту.

До ноября 1985 года произошло уже около 700 угонов самолетов. Каждый из них был связан со взятием заложников и выдвижением конкретных требований. На этот раз случай оказался беспрецедентным — террористы не хотели ничего — ни денег, ни освобождения заключенных товарищей, ни каких-то политических шагов. Они просто молчали. Готовым к переговорам властям не удалось установить контакт с бандитами. Как говорят профессионалы служб безопасности — «Самое страшное — это сумасшедшие». Здесь был как раз такой случай. Террористы хотели одного — унизить президента Египта Хосни Мубарака. Совершить убийства в египетском самолете и возложить ответственность на Египет.

Вскоре после посадки лайнера в аэропорту Лука на Мальте похитители приступили к реализации своего плана. Первой жертвой преступников стала 24-летняя израильтянка Тамар Артци. Ей приказали стать на колени в дверях и дважды выстрелили из пистолета — в рот и в тазовую область. Следующим был израильтянин Мицан Мендельсон, убитый выстрелом в голову. Всегда, если террористы — арабы, жертвами становятся в первую очередь евреи и американцы. Патрику Бейкеру, 28-летнему туристу из Вашингтона, связали руки и выкинули из самолета. Пока он падал с высоты несколько метров, в него выстрелили много раз. При каждом убийстве палачи кричали «ура» и пели. Следующими жертвами стали две гражданки США еврейского происхождения: Джекки Нинпфлюг и Скарлетт Родженкамп. Их застрелили, а тела выбросили на летное поле. Ужас в салоне достиг своего предела.

В то время, когда происходили эти жуткие убийства, в Лука приземлились два транспортных самолета С-130. В них находились 25 солдат из египетского АТ-подразделения «Саака» (Молния). Они немедленно приступили к наблюдению за захваченным «Боингом» с помощью специального оборудования, которое позволяет снаружи установить точное расположение террористов внутри самолета, и приготовились к штурму. Развитие событий не предоставляло никакой иной возможности. Коммандос заняли исходные позиции под брюхом «Боинга».

Однако перед началом штурма была совершена ошибка, лишившая коммандос важнейшего условия успеха операции — элемента внезапности. Над входом в терминал аэропорта горел единственный фонарь, и он внезапно погас, что насторожило террористов. Египтяпе позже упрекали в этом персонал, но мальтийцы утверждали, что выполняли именно их распоряжение. Этот случай за несколько секунд до начала операции привел похитителей в состояние боевой готовности.

Первая группа атакующих ворвалась внутрь через багажный люк и люк в полу в пассажирском салоне. Вторая — через взорванные двери аварийного выхода над крылом. Обе стороны открыли огонь, причем террористы успели также бросить несколько гранат.

Один из бандитов, стоявший в дверях кабины пилотов, обернулся и направил оружие на второго пилота.

Командир лайнера Галаль схватил топорик из аварийного набора и нанес смертельный удар террористу. Оба пилота выпрыгнули через выбитое окно.

В ходе перестрелки погибли четыре террориста, а пятый, их руководитель, получил ранение. Но уже в первые мгновения штурма вспыхнул пожар, который молниеносно распространился по всему авиалайнеру. Коммандос сумели эвакуировать только 37 человек, включая пилотов, после чего были вынуждены отступить перед огнем. Погибли 59 пассажиров.

Пресса крайне негативно комментировала ход событий, объявив спецназовцев ответственными за жертвы. Однако вскрытие трупов показало, что большинство пассажиров погибло не в результате перестрелки, а вследствие отравления дымом.

Далее критики указывали, что для взрыва дверей аварийного люка был использован слишком большой заряд. Если бы именно он вызвал пожар, то вина действительно лежала бы на египтянах. Однако тот факт, что огонь распространился очень быстро, а его центр находился в задней части салона, указывает на взрывы гранат, как главную причину возгорания. Возможно, что одна из трех гранат, брошенная террористами в салоне, была фосфорной.

И вот здесь надо сказать о факторе удачи. Египетские спецназовцы вынуждены были штурмовать захваченный самолет с хода, почти без подготовки. У них не было иного выхода. Как сказал капитан Галаль: «Похитители были беспощадны и, безусловно, убили бы и других заложников, а затем взорвали бы самолет. Тогда пришлось бы хоронить 97, а не 59 человек».

Похоже, что отсутствие времени на подготовку штурма не помешало бы египтянам добиться успеха. Но удача отвернулась от них. Вспомним, что в Могадишо террористы тоже бросали гранаты, но там они то ли не взорвались, то ли оказались малоэффективными. А здесь, на Мальте, гранаты сыграли решающую и роковую роль.

Хотя с другой стороны удача, как известно, сопутствует смелым и умелым. Надо думать, что уровень подготовки египетских спецназовцев все же ниже уровня подготовки бойцов GSG-9 или GIGN. И не исключено, что в решающий момент они потеряли драгоценные доли секунды.

Захват больших транспортных или пассажирских судов, бывший еще в недавнем прошлом редким явлением, в последние годы неожиданно стал мировой проблемой. Вооруженные банды захватывают суда, берут в плен заложников, требуют выкуп. По сути дела это те же террористы за исключением одного — у этих бандитов нет никаких политических требований, они — «идейные борцы за денежные знаки».

Ведущие мировые державы послали к берегам Сомали, где действуют пираты, свои боевые корабли. Как во времена мировых войн, организуются конвои — гражданские суда проходят опасный участок Индийского океана под охраной военных кораблей. Однако пиратские нападения продолжаются, Поэтому специальные подразделения морской пехоты, базирующиеся на военных кораблях, готовы в любой момент отбить захваченные суда и плененных заложников.

В очередной раз отличилось знакомое нам французское антитеррористическое подразделение GIGN. Правда, действовало оно не на море, а в привычной для себя обстановке — на земле. В апреле 2008 года пираты захватили шикарную круизную яхту «Ле Понан» с 30 членами экипажа и заставили моряков отвести судно в контролируемый ими порт на побережье Сомали. Через несколько дней пираты отпустили «Ле Понан» и ее экипаж. Сообщалось, что в Сомали для переговоров с пиратами были отправлены военнослужащие французского элитного подразделения GIGN, однако какую роль они сыграли в освобождении яхты, не уточнялось.

Позже стало известно, что за яхту был выплачен выкуп. По неподтвержденным официально данным, пиратам передали два миллиона долларов двумя частями. После того как заложники оказались в безопасном месте, пиратам была вручена вторая часть выкупа, однако скрыться с деньгами им не удалось. Шестеро пиратов были задержаны французским спецназом, а оставшаяся часть выкупа изъята.

Другое французское спецподразделение отличилось на море. Элитная команда подводных пловцов освободила небольшую парусную яхту и двоих заложников, охваченных сомалийскими пиратами. Подводные пловцы десантировались с воздуха на некотором расстоянии от яхты. Затем они вплавь добрались до судна и взяли его штурмом.

Один из пиратов, открывших огонь, был убит, шестеро захвачены в плен. Заложники и бойцы группы захвата не пострадали.

Удачную операцию провел и российский спецназ. Морские пехотинцы, базировавшиеся на большом противолодочном корабле (БПК) «Маршал Шапошников», отбили у пиратов танкер «Московский университет».

Экипаж танкера укрылся в машинном отделении и около 20 часов отсиживался там до прихода корабля. Во время штурма один пират был убит, девять захвачены в плен. Члены экипажа и бойцы штурмовой группы не пострадали.

Подробнее об этой операции, которая широко обсуждалась в российской и западной прессе, мы расскажем немного позже.

Понятно, что операция по освобождению заложников и захваченного морского судна имеет ряд особенностей по сравнению, например, со штурмом здания. Прежде всего — это мобильность объекта. Если пиратам удастся заставить экипаж изменить курс, то с большой долей вероятности они смогут пригнать захваченное судно в свою гавань. Военный корабль, действующий в данном районе, может просто не успеть. Так, в момент захвата танкера «Московский университет» ВПК «Маршал Шапошников» находился в 300 милях от места событий, что означало следование полным ходом в течение более чем десяти часов.

Вторая особенность — сложность скрытого подхода к объекту атаки.

Пираты, захватившие судно, гораздо лучше контролируют окружающую обстановку, чем преступники, удерживающие заложников в здании. Здесь никогда не окажется ни примыкающих строений, как в случае штурма иранского посольства в Лондоне, ни заборов, ни домов, ограничивающих обзор.

Еще одна важная особенность заключается в том, что пираты наверняка не смогут контролировать все судно. Даже сравнительно небольшой круизный лайнер имеет куда больше помещений, чем, скажем, бывший дом культуры шарикоподшипникового завода на Дубровке. Группа пиратов в количестве 10—20 человек физически не способна взять под контроль крупный танкер или сухогруз из-за его необъятного машинного отделения с множеством различных закоулков.

Значительно облегчить задачу штурмовой группы помогут грамотные действия экипажа в момент захвата судна пиратами.

В апреле 2009 года группа пиратов попыталась захватить контейнеровоз «Маерск Алабама» под флагом С ША. Пираты высадились на судне и захватили трех членов экипажа (капитана, вахтенного помощника и матроса), которые находились на ходовом мостике. В это время другие члены экипажа под руководством старшего механика укрылись в машинном отделении, задраив за собой стальные двери. Затем они обесточили судно и остановили главный двигатель. Контейнеровоз беспомощно закачался на волнах.

Но это было еще не все: перед тем, как укрыться в машинном отделении, храбрые моряки утопили пиратскую лодку, стоявшую возле борта, и захватили одного из пиратов.

Пираты оказались в очень сложном положении: неподвижный контейнеровоз они покинуть не могли, их товарищ оказался в заложниках — оставалось сидеть и ждать подхода военных кораблей. Пришли к такому соглашению: обе стороны меняют заложников, и пираты покидают судно на спасательном мотоботе.

Однако при обмене пираты обманули — не отдали капитана. Мотобот с четырьмя пиратами и капитаном Филипсом в качестве заложника отошел от борта контейнеровоза.

На следующий день к месту событий прибыли два корабля ВМС США. На одном из них находилась команда боевых пловцов US Navy SEAL. Под эскортом одного из этих кораблей контейнеровоз направился к месту назначения, в кенийский порт Момбаса. Второй корабль с боевыми пловцами следовал за мотоботом с пиратами и заложником. В какой-то момент, когда командование операцией посчитало, что жизнь капитана находится в крайней опасности (на него были направлены автоматы АК-47), был отдан приказ снайперам. Трое пиратов были убиты, четвертый захвачен в плен. Капитан Филипс не пострадал.

Несмотря на все особенности и сложности в освобождении судна, захваченного пиратами, последовательность действий спецназа остается таким же, как и в наземной операции: блокирование, разведка, проникновение, зачистка.

Задача блокирования ясна — отсечь пиратов от помощи сообщников и не дать им скрыться с места преступления. В принципе даже один военный корабль БПК (большого противолодочного корабля) ВМС России, прибыв к месту события, вполне способен выполнить такую задачу. В его распоряжении — мощное артиллерийское и ракетное вооружение, вертолет, быстроходные катера, средства радиоэлектронного подавления.

Сложнее обстоит дело с разведывательным обеспечением.

Скорее всего, спецподразделение, базирующееся на военном корабле, получит сведения о числе пиратов и их вооружении. Такое сообщение пошлет капитан или вахтенный штурман судна, которое подвергнется нападению. Офицеры торгового судна, вне зависимости от юго храбрые они люди или нет, четко выполняют свои обязанности.

Если же по каким-то причинам такое сообщение не будет получено, количество пиратов можно прикинуть по количеству и величине пиратских лодок у борта захваченного судна.

Нет сомнения, что судовладелец незамедлительно сообщит сведения о составе экипажа, о том, какой груз находится на борту, и насколько он опасен в случае применения оружия.

В результате внешнего осмотра судна можно получить много ценных сведений, например, о высоте бортов, о наличии открытых площадок на верхней палубе, пригодных для десантирования с воздуха, о расположении швартовных клюзов, о возможности зацепить за борт штурмовые трапы, о наличии охраны на палубе и гак далее.

А вот определить, в каком месте находятся пираты и их пленники, будет очень сложной задачей. Конечно, можно сделать ряд предположений. Если судно движется, то наверняка на ходовом мостике находятся, по крайней мере, три члена экипажа: капитан, вахтенный штурман и матрос на руле. Там же будет и главарь банды с парой своих подручных — им будет нужно контролировать действия людей, управляющих судном.

Еще три-четыре человека из машинной команды будут обеспечивать работу главного двигателя и электроустановки судна. Соответственно за ними тоже придется наблюдать. Причем из-за того, что механики и мотористы для выполнения своих обязанностей должны передвигаться по машинному отделению, пираты будут вынуждены к каждому из них приставить персонального сторожа.

Что же касается местонахождения остальных членов экипажа и охраняющих их пиратов, то здесь все предположения становятся весьма неопределенными. Пираты могут содержать заложников в офицерской кают-компании или в столовой команды, могут запереть их в трюме, могут разделить экипаж на две части по принципу принадлежности к машинной и палубной команде, могут... Кто знает, что придет им на ум? Чтобы получить хотя бы какие-то сведения о месте нахождения пиратов и их пленников, необходимо организовать постоянное наблюдение с обоих бортов судна, отслеживать все передвижения, следить за иллюминаторами надстройки — не исключено, что члены экипажа попытаются подать какой-то знак.

При современных средствах связи не предоставит особого труда получение чертежей судна. Бойцы группы захвата смогут изучить расположение коридоров, трапов и многочисленных внутренних помещений судна. Необходимо обратить внимание на материал и толщину переборок, на конструкцию запоров дверей, получить хотя бы общее представление об опасных участках в машинном отделении. Сложнее будет обстоять дело с тренировками на похожем объекте. Так как суда обычно строятся сериями, то в принципе можно найти аналогичный танкер или сухогруз.

Другое дело, что все суда серии могут оказаться либо и море, либо в портах, значительно удаленных от места события. Штабу операции придется принимать решение о тренировках на похожем объекте, исходя из сложности происшествия и временного фактора.

Освобождение судна и заложников, захваченных пиратами, настолько сложная и опасная операция, что проведение ее должно поручаться самым подготовленным, элитным подразделениям антитеррора. Например, в Великобритании таким подразделением является Special Boat Service (SBS) — Специальная лодочная служба. Это подразделение аналогично Специальной авиадесантной службе (SAS), но действует на море. SBS имеет тесную связь с SAS, поскольку обе службы берут свое начало от одного и того же подразделения коммандос времен Второй мировой войны. В кругах специалистов морские спецназовцы имеют не менее громкую славу, чем их коллеги из SAS.

В Соединенных Штатах аналогичные задачи выполняет АТ-подразделение с длинным названием—The United States Naval Special Warfare Development Group (NSWDG). Чаще его называют сокращенно DEVGRU, а еще чаще так, как оно называлась с момента основания SEAL Team Six (ST6) — «Команда Шесть»¹. SEAL является аббревиатурой, которая расшифровывается как «море — воздух — земля».

С другой стороны слово Seal переводится как тюлень. Поэтому в обиходе бойцов «Команды Шесть» иногда называют тюленями.

В Советском Союзе самые сложные задачи по освобождению морских судов и их экипажей могло выполнять подразделение «Вымпел». В последние годы в России воссозданный «Вымпел» старается идти по пути своих предшественников. Есть сведения, что новое подразделение повторило уникальные учения по захвату атомного ледокола «Сибирь», проведенные прежним «Вымпелом» в 1992 году.

Начнем с примера неудачного проникновения. Данный случай не относится к нашей теме — освобождение судна, захваченного пиратами. Скорее наоборот, он может рассматриваться, как пиратское нападение в международных водах. Но для нас этот случай интересен комментарием специалиста по борьбе с террором.

В ночь с 30 на 31 мая 2010 года турецкий пассажирский паром «Мави Мармара» был атакован израильским спецназом. Паром являлся флагманским судном так называемой «Флотилии свободы», пытавшейся прорвать блокаду сектора Газа. На борту судна находилось 500 пассажиров, и среди них — 40 членов IHH, якобы благотворительной мусульманской организации, которую ЦРУ США считает прикрытием радикальных исламистов.

Спецназовцы десантировались с вертолета. Они спускались по веревке на палубу парома, где их поджидали боевики-благотворители в бронежилетах, вооруженные стальными прутьями. На обнародованной записи этой высадки хорошо видно, как солдаты по одному спускаются на палубу, а толпа одного за другим избивает такими прутьями. По отсчету времени легко определить, что первые четыре десантника затратили на спуск 23 секунды! Вначале израильтяне не применяли оружие, но после того, как возникла угроза жизни солдат, открыли огонь. В результате 9 пассажиров были убиты, 30 — ранены. Ранения получили 10— 15 израильтян.

Данная операция совершенно не вяжется с тем, что мы знаем об израильских спецслужбах. Военнослужащих, которые неспешно спускались на палубу «Мави Мармара», никак не назовешь бойцами спецназа. Тот, кто их послал, либо не знал, что ждет этих ребят (а где же хваленая израильская разведка?), либо преследовал какие-то свои темные цели. Не наше дело разбираться в целях, которые преследовали обе стороны конфликта. Нам интересен комментарий известного специалиста.

Уже знакомый нам Кристиан Пруто, бывший командир АТ-подразделения GIGN, дал интервью французскому телевидению. Выразив удивление по поводу беспомощности израильских военных, Пруто предложил несколько возможных вариантов проникновения в сложившейся ситуации.

Во-первых, вертолет мог зависнуть всего в нескольких метрах над палубой. Воздушный поток от винта смел бы толпу из пространства под вертолетом. Далее десант должен был без помощи веревок просто прыгать на палубу по четыре человека разом. Хорошо обученные бойцы спецназа должны обладать таким умением. Тогда мгновенно перед агрессивной толпой оказалась бы компактная группа из 8—12 человек хорошо обученных бойцов. И в этом случае, скорее всего, дело не дошло бы до открытия огня на поражение.

Далее Пруто справедливо заметил, что в описываемой ситуации задачей спецназа являлся не захват судна, а его остановка. Поэтому не было смысла десантироваться на просторную палубу, полную народа. Достаточно было захватить ходовой мостик. А там обычно находятся всего лишь несколько человек. Причем в рассматриваемом случае боевиков на ходовом мостике вообще не было — только капитан и трое вахтенных. Вертолет мог зависнуть над верхним мостиком, чуть выше судовых антенн, Десантники спустились бы по веревкам, а затем перебрались палубой ниже на ходовой мостик.

Еще один вариант, предложенный Пруто — использование боевых пловцов. Пока вертолет отвлекал внимание толпы на палубе, пловцы могли бы проникнуть на судно и захватить ходовой мостик и штурманскую рубку.

И, наконец, пловцы могли бы совершить диверсию с целью остановки судна, например, повредить рулевое устройство.

Еще несколько слов о проникновение на судно с вертолета. Лерой Томпсон описывает стандартную тактику «Команды Шесть» ВМС США (SEAL Team SIX). Чтобы провести высадку максимально скрытно, вертолет приближается к судну сзади, буквально срывая гребни с волн, взмывает вверх перед самой кормой, зависает над ней, и бойцы мгновенно соскальзывают по веревке на палубу.

Этот прием отработан настолько четко, что шестеро бойцов спускаются на палубу с высоты 18 метров за четыре секунды! Вспомним, что четырем израильским спецназовцам для такой же операции потребовалось 23 секунды.

Еще более удивительные возможности проникновения на борт судна продемонстрировали бойцы спецподразделения «Вымпел» во время учений на атомном ледоколе Сибирь летом 1992 года.

«Штурм» атомохода осуществлялся с трех направлений — с воздуха, из-под воды и с земли. Действия береговой группы являлись вспомогательными. Просто на момент учений ледокол «Сибирь» стоял у пирса. Для десантирования с воздуха бойцы «Вымпела» тоже использовали вертолет, но спускались они на палубу ледокола не по веревкам, а на парашютах! Для точности приземления парашютисты сначала летели в свободном падении, затем раскрывали парашюты типа «летающее крыло». Точкой приземления являлась вертолетная площадка ледокола. Но предоставим слово участникам событий:

«“Сибирь” стояла у пирса, и поначалу казалось, что это облегчит нам работу. Но не тут-то было. Наоборот, такое расположение корабля внесло немалые сложности. Рядом с пирсом — отвесная стена. Видимо, была сопка, при строительстве ее обтесали. Таким образом, с одной стороны, места много, а с другой — обрыв, уходящая вверх стена. Перевалив через гребень, сопка плавно, медленно опускается в долину. На морской акватории очень сильные ветра, а площадки на корабле, предназначенные для приземления, очень ограниченные. Кроме того, возникают зоны пониженного давления, и парашют попадает в «свал». Им управлять очень сложно.

Прыгнули с вертолета, вышли в район стоянки захваченного «террористами» корабля. А корабль за сопкой. И вот летишь из распадка к вершине сопки. Все ниже, ниже, ниже и кажется, вот-вот зацепишься ногами за гребень, земля совсем рядом, ветер крепкий, дует так, что переворачивает спиной и вдруг... Перевалил вершину и полный штиль. Под тобой обрыв, глубина, где-то далеко внизу корабль, парашют попадает в зону затенения и начинается самое неприятное, на языке парашютистов это называется режимом «свала». Парашют “сыплет”...

Идем в режиме “свала”. Чувствую, что купол падает назад, добавляю ему скорости, только пошел вперед — осаживаю, как горячего коня. Как на лезвие ножа балансируешь. “Свалиться” нельзя. Иначе скорость возрастет, и при приземлении неизбежно поломаешь себе руки-ноги. В общем, несмотря на все сложности, приземлились, соединились с наземной группой и стали действовать по плану учений: освобождали каюты от “террористов”».

Боевой пловец:

«С собой у нас была 8-метровая дюралевая лестница, изготовленная собственными руками. Ведь высота борта атомного ледокола больше восьми метров. Только авианосец выше. Всякие магнитные присоски для лестниц — это только в кино. Своими заплывами, признаться, сильно удивляли водолазную братию. Работали без связок, по парам. Пришли к этому опытным путем. Поняли: физиология сильнее нас. Кто-то плавает быстрее, кто-то медленнее, так вот веревкой не вязались. Идем вдвоем, страхуя друг друга. Ну а для водолазов-профессионалов это было чудно, в нарушение всех инструкций.

Всплыли. С первого раза лестницу навесить не удалось. Не так-то просто. Капитан потом долго удивлялся, как нам вообще удалось взобраться на борт.

Взобрались. Накопились. Ведь если я один поднимусь, какой из меня толк. Поэтому есть секреты «накопления», чтобы потом ударить всей группой одновременно. Ударили. Вместе с наземной командой и парашютистами освободили заложников и корабль от “террористов”».²

Кроме перечисленных способов проникновения: с вертолета и с привлечением боевых пловцов — очень часто применяется высадка группы захвата с быстроходных лодок. В этом случае подход к судну обычно выполняется сзади на предельно большой скорости. Гноя тактика обеспечивает внезапность атаки особенно в ночное время. Для подъема на борт применяются штурмовые лестницы и шесты с магнитными держателями.

Для скрытного проникновения на борт движущегося судна, можно применить тактику, которую применяли индонезийские пираты лет тридцать назад. Тогда у пиратов еще не было быстроходных катеров, тем не менее, они совершали успешные нападения на большие суда с обычных рыбацких лодок. В узком Малаккском проливе корабли движутся по строго определенным маршрутам. В ночное время пираты протягивали крепкую веревку длиной 100—150 метров на пути следования выбранной жертвы. Концы веревки были закреплены на двух лодках, набитых раскосыми «джентльменами удачи». Нос судна подхватывал веревку — и лодки притягивались к его бортам! Вахтенные с удивлением вдруг обнаруживали каких-то людей, бегущих по палубе к кормовой надстройке. Обычно радист даже не успевал подать сигнал бедствия.

То же самое могут сделать два быстроходных катера, которые на некотором удалении обгонят судно и растянут канат на его пути. Катера плавно подойдут к обоим бортам, их не выдадут ни шум двигателей, ни пенный след от винтов.

Как мы уже говорили, группа захвата, скорее всего, не будет знать точно, где находятся заложники и пираты. Бойцы «Вымпела» отмечали это обстоятельство, как одну из главных трудностей в проведении операции. Еще бы, на ледоколе «Сибирь» насчитывалось 2400 внутренних помещений! Попробуй тут мгновенно добраться до террористов и их пленников. С уверенностью можно только сказать, что даже на неподвижном судне какая-то часть тех и других будет находиться в машинном отделении и на ходовом мостике. Весьма вероятно, что кто-то будет на камбузе. И это все. Где окажутся остальные — неизвестно. Даже долговременное наблюдение за судном может не дать результатов.

Поэтому выход один: большое количество штурмующих, разбитых на несколько групп, с тем, чтобы каждая группа работала в своем секторе.

Тактика зачистки помещений мало отличается от той, которая применяется при зачистке здания. Некоторые проходы на судне настолько узки, что продвигаться обычным порядком группе становится весьма затруднительно. Тогда один или несколько бойцов преодолевают проход, низко пригнувшись или даже ползком под прикрытием своих товарищей.

В процессе «зачистки» проходов необходимо блокировать двери. Двери кают можно блокировать с помощью клиньев, стальные двери переборок с рычажными шпорами, связывая «задрайки». В связи со сложной конфигурацией коридоров и проходов, и особенно в связи со сложной ситуацией машинного отделения — большое количество механизмов, различных устройств и трубопроводов — не лишним будет напомнить еще раз о том, как советовал действовать в лабиринте А. Потапов:

«Различные проемы, провалы и прочие щели возле вас будут открываться очень быстро. А в глубине этих щелей другие щели и проемы будут открываться вообще внезапно. Поэтому вы обязаны натренироваться работать и перемещаться в лабиринте, мгновенно ориентируя свое оружие на бесконечно появляющиеся щели. Мгновенный захват целей, появляющихся в этих щелях, обуславливается общей психомоторной натренированностью. Цельтесь не в противника, а в то место, куда он должен выйти. Это сейчас там никого нет, а в следующее мгновение в глубине щели что-то покажется. И сразу дожимайте спуск — пока вы дожмете, цель еще немного выдвинется из-за укрытия и наткнется на вашу пулю».

Самой главной особенностью действий группы захвата на судне (по сравнению с действиями в здании, автобусе и даже в авиалайнере) является особая осторожность в применении огнестрельного оружия. Малейшая искра на грузовой палубе танкера может привести к взрыву. Пробитый топливный трубопровод приведет к пожару в машинном отделении.

Из-за стальных переборок велика вероятность рикошета. Поэтому при зачистке внутренних помещений судна лучше пользоваться «хрупкими» пулями. Для защиты от разлета фрагментов хрупких пуль спецназовцам следует надеть пулезащитные очки.

Что касается применения специальных средств, то надо отметить следующее: применение устройств шокового действия, таких как свето-шумовые гранаты, опасно по причинам, указанным выше. Применение полицейских газов, например, для закачки в машинное отделение, возможно. Но в этом вопросе надо консультироваться с конструкторами или квалифицированными механиками, которые обслуживали суда данной серии.

Данную главу мы закончим описанием успешной операцией против пиратов.

Около 8 часов утра 5 мая 2009 года пираты на двух быстроходных лодках атаковали танкер «Московский университет».

Танкер с грузом 86 тысяч тонн нефти следовал из Красного моря в Китай. На борту судна находился экипаж в составе 23 российских моряков. Нападение произошло в 350 милях от побережья Сомали. Танкер пытался уйти от преследования, но пиратские лодки имели значительное преимущество в скорости. Приблизившись к судну, пираты открыли огонь из автоматического оружия. Любое сопротивление, например применение брандспойтов, стало невозможным. Капитан по радио сообщил в Новороссийск владельцам судна о нападении, приказал остановить двигатель, а всему экипажу укрыться в машинном отделении. В данной ситуации — главное было не допустить захвата заложников

Когда пираты взобрались на палубу, их ждало безлюдное и обездвиженное судно. Они попытались проникнуть в машинное отделение, но успеха не имели. Применить взрывные устройства они не решились из-за боязни пожара.

Большой противолодочный корабль ВМС России "Маршал Шапошников», один из кораблей международных сил по борьбе с пиратами, находился более чем к 300 милях (свыше 560 км) от захваченного танкера. Получив приказ, он полным ходом направился к месту событий. Когда до танкера оставалось около 50 миль (93 км), в воздух был поднят палубный вертолет. Летчики обнаружили судно, приблизились к нему, но немедленно с палубы был открыт огонь.

Еще до прибытия БПК на место, самолет патрульной авиации европейских ВВС смог установить связь с экипажем захваченного судна и выяснить, что команде в полном составе удалось укрыться в машинном отделении. После этого было принято решение о штурме.

Около трех часов ночи три штурмовые группы подошли к танкеру на лодках и при поддержке вертолета высадились на его борт. Один пират был убит, десять — захвачены в плен, заложники освобождены. Никто из заложников и участников операции не пострадал. У задержанных было изъято стрелковое оружие, в том числе крупнокалиберное, гранатометы и приспособления для проникновения на судно (лестницы и так называемые «кошки»). Есть сведения, что нескольким пиратам удалось бежать на одной из моторных лодок.

Нет сомнения в том, что успеху операции способствовали грамотные действия экипажа. Ни один из моряков не оказался в заложниках, поэтому у групп захвата были «развязаны руки».

Эта успешная операция и особенно ее завершение широко обсуждались в прессе. Дело кончилось тем, что десятерых пиратов посадили в лодку без средств навигации и, разумеется, без оружия, оставив, как говориться, на волю волн. Морское командование ссылалось на несовершенство международного законодательства и трудности в привлечении преступников к ответственности по Уголовному кодексу РФ — ведь пираты не захватывали заложников, мало того, они утверждали, что оказались на борту судна не по своей воле.

Через два дня источник в российском военном ведомстве заявил, что пиратам так и не удалось добраться до берега.

Разумеется, представители прессы немедленно осудили моряков за эти действия. Появилась информация, что сомалийские пираты в отместку за гибель своих товарищей грозят относиться к российским морякам, которых они захватят в будущем, с особой жестокостью. Автор, сам имевший дело с пиратами у берегов Африки, согласен с тем, что пираты мстительны. Но в еще большей степени они трусливы. И так было всегда. Потому что борются они не за идею, а за денежные знаки. Еще одна операция с таким крутым исходом — и сомалийские пираты будут обходить российских моряков стороной.

Международная общественность вздыхает, что у пиратства социальные корни, мол, африканские парни нападают на мирные суда не от хорошей жизни. Может быть и так, но у пиратства в XVII веке тоже были социальные корни. Однако свободу судоходства в Карибском море и в других частях мирового океана обеспечили не миллиарды на социальное развитие, а жестокие действия британских властей. В особенности закон 1700 года, позволивший ускорить суды и упростить вынесение смертных приговоров для пиратов по месту ареста (ранее их должны были доставлять для суда в Лондон).

«Антипиратское законодательство» закрепило смертную казнь в качестве единственной меры пресечения за пиратские действия и ввело выплату вознаграждений за успешное сопротивление атакам пиратов.

Но что более важно, отныне пиратов судил не суд присяжных, а трибунал морских офицеров! Таким образом, можно утверждать, что российское военно-морское командование действовало в духе старинного британского закона.

Мы помним, как заканчивалась операция по освобождению заложников, захваченных в иранском посольстве в Лондоне. После того как бойцы SAS ворвались в помещение, где находились заложники, и убили террористов, их охранявших, освобожденных пленников начали выводить из здания. И тут на лестнице один из бойцов увидел человека с гранатой в руке. В него нельзя было стрелять из-за опасности повредить окружавшим его людям. Боец ударил человека с гранатой прикладом, тот упал и был немедленно расстрелян. Когда всех, находившихся в здании посольства, вывели во двор, на них надели наручники и положили лицом вниз.

Сразу обнаружилось, что количество людей, лежавших на зеленой лужайке, больше числа заложников. Журналист Сим Харрис указал на одного из лежащих. Это был последний из террористов — Фоузи Неджад. Ему, единственному из преступников, удалось остаться в живых.

Приведенный пример со всей очевидностью показывает, что освобождение заложников — это еще не конец операции. Причем, тогда в Лондоне британский спецназ точно знал и количество террористов, и количество заложников. Ну, а если число тех и других неизвестно, и если заложников не два десятка, а несколько сот человек, как на Дубровке? Понятное дело, что в таком случае сложность проверки многократно возрастает. Бывало, что террористы переодевались в одежду заложников — сначала для того, чтобы не стать целью снайперов, затем, чтобы смешаться с толпой освобожденных людей.

Террористы также могут воспользоваться документами своих пленников.

Итак, завершающий этап операции. После проведения полной «зачистки» объекта командир подразделения АТ обычно получает по радио доклады от командиров штурмовых групп. Эти доклады включают сведения о состоянии бойцов группы, сведения о заложниках, террористах и подозреваемых. Командир подразделения АТ получает также информацию о тех, кто нуждается в медицинской помощи, об обнаруженных взрывных устройствах.

Прежде чем подразделение покинет объект, производится его окончательный осмотр с полной и более тщательной проверкой всех мест, где теоретически еще могут укрываться преступники. Получив все необходимые сведения и составив полную картину о ситуации, сложившейся после штурма, командир подразделения делает доклад штабу операции.

Террористы, оставшиеся в живых, попадают в руки спецслужб, Все остальные люди, находившиеся на объекте, направляются на фильтрационный пункт, где устанавливается личность каждого из них. Это суровая необходимость, так как среди этих натерпевшихся людей могут оказаться террористы и их пособники. Для пострадавших немедленно вызывают машины «скорой помощи». Если есть указания на то, что в зачищенной зоне остались не выявленные взрывные устройства или взрывчатые вещества, на объекте появляются саперы.

При планировании антитеррористической операции ее завершающий этап должен быть спланирован не менее тщательно, чем все остальные. Самый яркий пример — трагедия после штурма театра на Дубровке. Как известно, в результате этой операции погибли 174 заложника (по официальной версии — 129), Но вот, что важно: по свидетельству одного из офицеров ФСБ к моменту окончания штурма количество погибших заложников составляло всего 29 человек. Значит, 145 человек погибли на завершающем этапе!

Мы уже отмечали, что это произошло, во-первых, из-за неверной оценки разведывательных данных — штаб операции исходил из возможности разрушения здания от любого взрыва внутри него. Поэтому театр окружала тяжелая строительная техника, которая загораживала подъезды для автомобилей «скорой помощи». Во-вторых, не был продуман план спасения людей: будь то раненые или отравленные газом.

Специалисты утверждают, что жертвы все равно были бы, даже в случае своевременного оказания необходимой медицинской помощи. Могли бы погибнуть люди пожилые, либо имеющие проблемы со здоровьем, например, сердечники. Но именно этих пожилых и больных людей вполне можно было освободить в результате переговорного процесса. Однако переговоры не были доведены до своего логического конца — террористы еще не отказались от их продолжения.

Что же получается в результате? А вот что: ошибки на каждом этапе операции приводили к гибели людей. Проследим эту цепочку:

На первоначальном этапе плохая организация оцепления привела к тому, что два посторонних человека, возможно, психически не вполне нормальные, проникли в театр и были убиты террористами как агенты спецслужб.

Не были использованы все возможности переговорного процесса. С террористами всерьез не торговались.

В результате погибли люди, которые стали бы предметом торга в первую очередь.

Недостаток достоверных разведданных либо их неверная интерпретация привели к тому, что до некоторых из отравленных газом заложников не смогла добраться «скорая помощь».

Еще 27 человек погибли во время осады и штурма в результате действий террористов и спецназа. Видимо, это те жертвы, избежать которых было невозможно.

И, наконец, люди погибли из-за того, что не была должным образом спланирована и осуществлена завершающая часть операции: одних погубили неумелые спасатели МЧС, другие не доехали до больницы, оставленные без помощи на полу автобусов «Икарус». Но самое главное, не было сделано так, чтобы до каждого из бывших заложников дошла спасительная ампула с секретным антидотом.

Может быть, читатель скажет: «Легко вам теперь говорить, легко махать кулаками после драки». Но ведь для того и пишутся книги, чтобы расставить все точки над и показать, как это должно быть в идеале.

Террористические акты всегда происходят внезапно. Поэтому следует проявлять особую осторожность на многолюдных уличных мероприятиях с множеством участников, в популярных развлекательных заведениях, в гипермаркетах, кинотеатрах, кафе, а также в транспортных средствах.

Террористы, как правило, действуют скрытно, стараясь не попадаться на глаза сотрудникам правоохранительным органов. Но их действия могут показаться необычными или подозрительными. Если признаки странного поведения не находят естественного объяснения, немедленно сообщите об этом в милицию или в другие правоохранительные органы.

Постарайтесь запомнить приметы этих людей, черты их лиц, особенности одежды, имена или клички, особенности речи и манеры поведения, тематику разговоров и т.д.

• Обращайте внимание на людей, одетых не по сезону. Если вы видите летом человека, одетого в плащ или толстую куртку — будьте осторожны, под такой одеждой террористы чаще всего прячут оружие или бомбы. Старайтесь держаться от него подальше и обратите на него внимание сотрудников милиции.

• Остерегайтесь людей с большими сумками, баулами и чемоданами, если они находятся в непривычном месте (например, с баулом в кинотеатре или на празднике). Скорее всего, такой человек окажется туристом или торговцем, но лишняя осторожность не повредит.

• Старайтесь удалиться на максимальное расстояние от тех, кто ведет себя неадекватно, нервозно, испуганно, оглядываясь, проверяя что-то в одежде или в багаже.

• Если вы не можете удалиться от подозрительного человека, следите за мимикой его лица. Смертник, готовящийся к теракту, обычно выглядит чрезвычайно сосредоточенным, его губы плотно сжаты, либо медленно двигаются, как будто он читает молитву.

• Стандартные рекомендации, которым, к сожалению, часто не следуют: ни в коем случае не трогайте и не поднимайте оставленные без присмотра чужие вещи: сумки, пакеты, чемоданы, мобильные телефоны, кошельки.

• Ни в коем случае не принимайте от незнакомых лиц никаких вещей, не берите у них вещи с просьбой передать их другому человеку.

Террористы часто выбирают для атак места массового скопления народа. Помимо собственно поражающего фактора террористического акта, люди гибнут и получают травмы еще и в результате давки, возникшей вследствие паники. Помните правила поведения в толпе:

• Наиболее безопасное место — как можно дальше от середины толпы, трибун, мусорных контейнеров, ящиков, оставленных пакетов и сумок, стеклянных витрин, заборов и оград.

• В случае возникновения паники обязательно снимите с себя галстук, шарф.

• В случае давки освободите руки от всех предметов, согните их в локтях, застегните одежду на все пуговицы.

• Не хватайтесь за деревья, столбы, ограду.

• Старайтесь всеми силами удержаться на ногах.

• В случае падения свернитесь клубком на боку, подтяните ноги, пытайтесь подняться по ходу движения толпы.

• Не привлекайте к себе внимание провоцирующими высказываниями, выкрикиванием лозунгов

• Не приближайтесь к агрессивно настроенным лицам и группам лиц.

• Не вмешивайтесь в происходящие стычки.

• Постарайтесь покинуть толпу.

Сообщение об эвакуации может поступить не только в случае обнаружения взрывного устройства и ликвидации последствий совершенного теракта, но и при пожаре, стихийном бедствии и т.п.

Получив сообщение от представителей властей или правоохранительных органов о начале эвакуации, соблюдайте спокойствие и четко выполняйте их команды.

Если вы находитесь в квартире, выполните следующие действия:

• Возьмите личные документы, деньги и ценности.

• Отключите электричество, газ и воду.

• Обязательно закройте входную дверь на замок — это защитит квартиру от возможного проникновения мародеров.

• Не впадайте в панику, помещение покидайте организованно.

• Возвращайтесь в покинутое помещение только после разрешения ответственных лиц,

В каждой семье надо иметь заранее подготовленный комплект предметов первой необходимости. Он существенно поможет выживанию в случае экстренной эвакуации, обеспечит выживание семьи, если бедствие застигло вас дома. Для его упаковки используйте застегивающие на «молнии» прочные сумки (желательно водонепроницаемые) с надежными ручками.

Примерный набор предметов для обеспечения выживания семьи из 3—4-х человек в течение 72 часов:

• Аптечка (аммиачный раствор /нашатырь/, анальгин, ацетилсалициловая кислота /аспирин/, бриллиантовая зелень /зеленка/, валидол, корвалол, нитроглицерин, сульфацид натрия; антитравматическая повязка, бинт стерильный и нестерильный, бинт эластичный трубчатый, вата, гипотермический /охлаждающий/ пакет, жгут кровоостанавливающий, лейкопластырь бактерицидный, ножницы, салфетки кровоостанавливающие, уголь активированный)

• Обезвоженная cvxaя пища, консервы и концентраты, поливитамины (из расчета двухразового приема в сутки каждым членом семьи в течение трех суток)

• Пластиковые бутылки с питьевой водой (по 2 литра на каждого члена семьи в сутки, т.е. для семьи из трех человек — 9 двухлитровых бутылок)

• Комплект столовых принадлежностей (пластиковые ложки, вилки, стаканчики, тарелки)

• Котелок

• Туалетная бумага (2—3 рулона)

• Бензиновая и газовая зажигалки, непромокаемые спички

• Два ручных фонаря с запасными батарейками и лампочками

• Прочная веревка (не менее 10 м)

• Два ножа (с одним и со многими лезвиями)

• Небольшой топорик с гвоздодером

• Плоскогубцы

• Транзисторный радиоприемник с запасной батареей

• Дождевики с капюшонами на каждого члена семьи, комплекты нижнего белья и носков (кол-гот), перчатки, высокие сапоги (лучше резиновые)

• Свечи (3—4 штуки)

• Иголки, нитки

• Походная мини-печка с сухим топливом к ней

• Противогазы (в т.ч. детские) или респираторы.

Весьма желательно иметь дома палатку (на 2-х или на 4-х человек), а также спальные мешки для каждого члена семьи.

Семья должна разработать план действий при чрезвычайных обстоятельствах. У всех членов семьи должны быть номера сотовых телефонов и адреса электронной почты для срочной связи. Эти же номера и адреса должны быть у учителей школы, где учатся ваши дети, у ваших родственников и близких знакомых. Надо заранее договориться о том, кому звонить в экстренной ситуации.

Лучше всего выбрать родственника, живущего в другом конце города, потому что при теракте или при бедствии в районе часто прерывается связь, в результате чего позвонить по соседству невозможно. Родственнику, живущему в другом районе, в случае бедствия надо сообщить, где вы находитесь, и в каком состоянии. Через него назначить место встречи, где вы сможете встретиться с членами своей семьи. В случае эвакуации обязательно возьмите с собой свой комплект предметов для выживания и документы.

Потратьте время на то, чтобы научиться оказывать экстренную помощь самому себе и другим людям при травмах и ранениях. Это перевязки, остановка кровотечения, наложение шин на поврежденные конечности, внутримышечное введение препаратов, помощь при ожогах, при утоплении и удушении и т.д.

К сожалению, никто не защищен от вероятности стать заложником у террористов или бандитов. Но все же есть несколько универсальных правил.

Старайтесь соблюдать спокойствие и не показывать своего страха. Не оказывайте террористам сопротивления, не пытайтесь вступать с ними в беседу, не стремитесь разжалобить их или отговорить от выполнения намеченного ими плана. Выполняйте их требования, не реагируйте на их действия в отношении других заложников.

Не нарушайте установленных террористами правил, чтобы не спровоцировать ухудшения условий своего содержания. Не следует, например, пытаться связаться с родными, или с правоохранительными органами. Если об этом станет известно похитителям, они воспримут это как неподчинение и сделают режим вашего содержания более жестким.

Может наступить такой момент, когда забота о состоянии собственного духа и тела покажется вам бессмысленной. Тем не менее, и в такой ситуации очень важно не забывать о личной гигиене, делать физические упражнения. Нельзя сосредотачиваться на переживаниях. Способов отвлечься существует немало: пытайтесь придумать себе какую-либо игру, вспоминать полузабытые стихотворения, анекдоты и т.п. Для верующих большим подспорьем является молитва.

Заложники обычно находятся в условиях резкого ограничения свободы перемещения и отсутствия средств связи. Они не располагают информацией о том, как развиваются события вокруг захвата. Это осложняет принятие решений. Если заложнику разрешили вступить в контакт с родными, следует успокоить близких и попросить приложить максимум усилий для освобождения. Также при разговоре с родственниками надо объяснить, если вы имеете такую информацию, каковы требования похитителей.

Когда происходит захват заложников, следует помнить, что:

• Только в момент захвата заложников имеется реальная возможность скрыться с места происшествия.

• Настройтесь психологически на то, что быстро вас не освободят, но помните, что освободят обязательно.

• Ни в коем случае не кричите, не высказывайте вслух свое возмущение.

• Если начался штурм, упадите на пол и закройте голову руками, старайтесь при этом занять позицию подальше от окон и дверных проемов.

• Держитесь подальше от террористов, потому что при штурме в них будут стрелять снайперы.

• Если вы получили ранение, главное — остановить кровотечение, перевязав рану. Окажите помощь тому, кто рядом, но в более тяжелом положении.

• Не берите в руки оружие, чтобы вас не перепутали с террористами.

• Не старайтесь самостоятельно оказать сопротивление террористам.

• Если на вас повесили бомбу (взрывчатку), нужно без паники голосом или движением руки дать понять об этом сотрудникам спецслужб.

• Фиксируйте в памяти все события, которые сопровождают захват. Эта информация будет очень важна для правоохранительных органов.

Если вы узнали о захвате близкого человека, немедленно позвоните в милицию. К освобождению заложников подходят очень серьезно, привлекая профессионалов из МВД и ФСБ с их уникальными техническими средствами. Предварительная подготовка к операции занимает от нескольких часов до нескольких суток. Это зависит от той скорости, с какой бандиты выдвигают свои требования, и от родственников жертвы — насколько быстро они обратятся в милицию и как поведут себя в дальнейшем.

Дело осложняется, если родственники самостоятельно пытаются откупиться от бандитов или ведут двойную игру.

Когда шантажисты выдвинут какие-либо требования, прежде всего, убедитесь, что заложник жив и невредим. Увидеться с ним вам не позволят, но поговорить с по телефону необходимо. Твердо заявите преступникам, что ни о каких переговорах не может быть речи, пока вы не поговорите с родственником. Во время разговора надо убедиться, что ваш собеседник действительно тот человек. Возможно, связь будет некачественной, но вам нужно получить информацию от того, с кем вы говорите, которая докажет, что это действительно близкий вам человек. Это важно еще и потому, что преступники могут прокрутить магнитофонную запись. Помните, что во время беседы нельзя даже намеками пытаться получить информацию о том, кто захватил родственника, и где его держат. Это ненужное любопытство может стоить заложнику жизни.

Очень важен психологический аспект разговора. Вам надо успокоить заложника, пообещав предпринять все возможные меры, чтобы освободить его в кратчайшие сроки. Поинтересуйтесь, как с ним обращаются, все ли в порядке с его здоровьем. Убедите родственника в том, что не стоит предпринимать самостоятельных активных действий, чтобы не обострить ситуацию.

После того как вы убедились в том, что говорите действительно со своим близким, внимательно выслушайте требования захватчиков. Независимо от того, какими будут эти требования, постарайтесь попросить об отсрочке времени. Мотивируйте эту просьбу, например, отсутствием в настоящее время финансовых средств, или возможности исполнить платеж. Если переговоры идут при личной встрече, попросите повторить ее, если по телефону — перезвонить. Учтите, что полученная вами отсрочка будет незначительной. За это время вам следует срочно решить, что делать: либо выполнить условия шантажистов, либо обращаться в правоохранительные органы.

Если вы решились обратиться за помощью к специалистам, необходимо делать это сразу, поскольку и разработка плана операции, и согласование ваших действий со спецслужбами, и подготовка группы захвата требуют времени. Лучше всего поставить в известность спецслужбы по телефону, так как преступники могут в это время наблюдать за вами. Однако для страховки используйте не тот телефон, на который вам звонили шантажисты.

Морально приготовьтесь к тому, что при повторном звонке захватчики могут заявить вам, что уверены в том, что вы обратились в правоохранительные органы за помощью. Чаще всего преступники всего лишь пытаются взять вас на испуг и заставить отказаться от освобождения вашего близкого при помощи спецслужб. В этом случае отвечать «не звонили» надо четко и ясно, чтобы у захватчиков не было и тени сомнения относительно искренности вашего ответа.

При подключении к операции спецслужб выполняйте их указания, старайтесь минимально проявлять инициативу. Действуйте по разработанной и утвержденной схеме. В любом случае пытайтесь выторговать дополнительное время. Оно позволит более качественно подготовиться к освобождению заложника.

Если вы вынуждены встретиться с преступниками, чтобы передать им то, что они требуют, добейтесь гарантий того, что заложнику ничего не будет угрожать. Часто, получив искомое, террористы расправляются с заложником, чтобы тот не выдал их. Лучше всего, чтобы во время передачи обещанного террористам, вы смогли убедиться, что заложник уже доставлен в безопасное место и ему ничего не угрожает. В крайнем случае, это должен быть взаимообмен.

Понятно, что именно похитители владеют инициативой, однако ваше твердое поведение в данном вопросе повысит шансы на то, что ситуация разрешится благополучно.

Как только вы передали требуемое шантажистам, постарайтесь как можно скорее скрыться с места встречи и оторваться от преступников.

Оказавшийся в заложниках человек сначала не может поверить в то, что это произошло. Случившееся кажется ему дурным сном, однако, несмотря на это, нужно с самого начала строго придерживаться правил, которые позволят вам сохранить жизнь и здоровье — и свое, и чужое.

Во время захвата важно не потерять разум. У некоторых заложников может возникнуть неуправляемая реакция протеста против совершаемого насилия. В таком случае человек бросается бежать, даже если это бессмысленно, кидается на террористов, борется, пытается выхватить у них оружие. Взбунтовавшегося заложника террористы, как правило, убивают, даже если не планировали убийств и рассчитывали только шантажировать власти.

После первого такого убийства ситуация меняется. Вина террористов перед законом возросла — они уже чувствуют себя обреченными и ожесточаются. В свою очередь заложники, увидев свою вполне вероятную участь, получают сильнейшую психическую травму. Их психику начинает разрушать ужас.

В случае, если вы уже захвачены, и возможность бежать, которая бывает только в самый первый момент, исчезла, не проявляйте никакой активности. Террористы, как правило, находятся в состоянии сильнейшего стресса. Многие из них (а то и все) впервые оказываются в такой ситуации, их нервная система перенапряжена. Они тоже боятся, и страх выливается в агрессию.

Активное поведение заложников может напугать террористов, и в ответ они проявят жестокость. Чем меньше у них страха, тем меньше и агрессии. На каждое значительное движение, которое вы собираетесь произвести, следует просить разрешения. Если кто-то из заложников, даже из лучших побуждений, проявляет активность, его необходимо успокоить, удерживать, не давать кричать и ругаться.

С первых дней у заложников начинается процесс адаптации — приспособления к абсолютно ненормальным условиям существования. Однако дается это ценой психологических и телесных нарушений. Быстро притупляются острота ощущений и переживаний — так психика защищает себя. То, что возмущало или приводило в отчаяние, воспринимается, как обыденность. Главное при этом окончательно не утратить человеческий облик.

Как удержаться? Многие эксперты отмечают, что те люди, с которыми в заложниках оказались их дети, как правило, не теряют человеческого облика — они стараются подавать пример детям. По возможности не замыкайтесь в себе, присматривайтесь к другим людям. Даже мелочь — понимающий взгляд, слово поддержки — будет способствовать тому, что между вами возникнет контакт. Если человек чувствует поддержку, и ему, и всем, кто рядом с ним, становится легче. Обращайте внимание на людей, которые впали в ступор: не пытайтесь вывести их из этого состояния — лучше, если есть возможность, накормить их, напоить, помочь устроиться поудобнее.

Тем не менее, заложникам, как правило, не удастся избежать апатии и агрессивности, возникающих у них довольно скоро. Если условия содержания суровы, то уже через несколько часов кто-то из заложников начинает злобно ругаться с соседями, иногда даже с близкими ему людьми. Такая агрессия помогает снимать эмоциональное перенапряжение, но вместе с тем истощает человека.

Апатия — это тоже способ уйти от страха и отчаяния. Но и апатия нередко прерывается вспышками беспомощной агрессивности. Полностью этого не избежать.

Тем не менее, можно и нужно избегать пробуждения садизма — стремления в «праведном гневе» наказать кого-нибудь слабого, глупого, заболевшего по своей вине, или делающего что-то не то или не так. Остерегайтесь присоединяться к проявлениям садизма своеобразных лидеров, которые могут выделиться из числа заложников — психологические последствия этого будут преследовать вас долгие годы.

Заложники иногда совершают еще одну серьезную ошибку. В сознании человека может возникнуть представление, что все не столь ужасно, и надо только, с одной стороны, понять террористов, а с другой — слезами разбудить в них сочувствие. Однако это вредная иллюзия.

Симпатии к террористам могут стать вашим первым шагом к предательству по отношению к другим заложникам и распаду личности. Не думайте, что хоть на минуту боевики станут воспринимать вас как-то по-новому. Зато ситуация, в которой вы оказались, станет еще более ужасной.

Постоянная угроза жизни и осознание своей беспомощности могут привести к развитию и других явлений. Может казаться, что вы слышите звуки вроде бы начавшегося штурма, голоса отсутствующих людей, видите нечто странное в темноте. Однако это не признак помешательства, а расстройство, которое пройдет за одну—две недели после освобождения.

Как отмечают специалисты, не только люди, побывавшие в заложниках, но и свидетели террористических атак нуждаются в помощи психологов. Чтобы облегчить возвращение к нормальной жизни и первым и вторым, их родственникам и знакомым рекомендуется соблюдать следующие правила.

Пребывание в заложниках наносит психическую травму даже стойким людям. Освобожденных нередко тяготят чувство вины и стыда, утрата самоуважения, разного рода страхи. Помните, что это нормальная для бывших заложников реакция.

Для возвращения к нормальной жизни требуется довольно длительный период.

• Нельзя делать вид, что ничего не произошло, но не следует и досаждать расспросами.

• Не следует пытаться быстро переключить внимание пострадавшего на что-то другое. Человек должен отдавать себе отчет в том, что с ним действительно что-то случилось, должен каким-то образом выразить свою реакцию.

• Даже если человек говорит, что он в полном порядке, это может означать, что нерешенная психологическая проблема просто ушла вглубь, но потом обязательно проявится снова.

• Не мешайте человеку «выговориться». Не нужно его останавливать, даже если он снова и снова рассказывает свою историю по очереди всем членам семьи и знакомым.

• Во время рассказа поощряйте выражение чувств. Если рассказчик начинает плакать — не останавливайте его, дайте выплакаться. При этом лучше обнять человека, дать ему физически почувствовать, что рядом с ним — близкие люди.

• Мужчины в таких случаях часто выражают свою реакцию в виде гнева. Не мешайте выплеснуть этот гнев. В таком случае весьма полезно, если человек жестикулирует, топает ногами или бьет кулаками в подушку.

Нельзя надолго оставлять пострадавшего одного, позволяя ему замыкаться в себе.

Общественный транспорт довольно часто подвергается атакам террористов. Чтобы снизить уровень опасности в случае теракта, соблюдайте несложные правила.

• Ставьте в известность водителя, сотрудников милиции или дежурных по станции об обнаруженных подозрительных предметах или подозрительных лицах.

• Стать объектом агрессии больше шансов у тех, кто слишком модно или вызывающе одет, носит много украшений, одежду военного покроя и камуфляжных расцветок.

• Чтобы не сделать себя мишенью террористов-фанатиков, избегайте дискуссий на политические и религиозные темы, демонстративного чтения религиозных или порнографических изданий.

• В случае захвата транспортного средства старайтесь не привлекать к себе особого внимания террористов.

• В случае штурма безопаснее всего лежать на полу, а если это невозможно, необходимо держаться подальше от окон.

Любого, кто держит в руках оружие, антитеррористическая группа воспринимает как террориста. Не прикасайтесь к оружию террористов. По возможности старайтесь не двигаться до полного завершения операции.