С тех пор как первобытный человек построил свой первый «корабль» — связанный из стволов деревьев плот или долбленый челн, он понял, что не всегда можно упереться в дно шестом, удержаться за водоросли или зацепиться за камень или дерево, растущее на берегу. Иногда нужно было останавливать судно на середине реки или вдали от морского берега., И камень, привязанный к лиане (а возможно, и к веревке, свитой из сухожилий убитых животных), оказался первым в истории якорем, который на протяжении тысячелетий оставался единственным приспособлением для удержания судна на открытой поверхности воды (рис. 1).

Но груз, привязанный к веревке, — еще не якорь в современном смысле этого слова, ибо удерживающая способность (произведение держащей силы на вес якоря) современных якорей в десятки раз превосходит их собственный вес. А у камня, лежащего на дне, удерживающая способность меньше его веса. Поэтому назовем камень с привязанной к нему веревкой «якорным камнем».

Первым усовершенствованием якорного камня стал желоб (канавка), сделанный по окружности, чтобы веревка или лиана не соскальзывала с гладкой мокрой поверхности (рис. 2). Более надежно — просверленное в камне отверстие. Такой якорный камень, показанный на рис. 3, нашел известный советский археолог А. Я. Брюсов во время раскопок в низовье реки Суны в Карелии в 1929 г. Эта интересная археологическая находка относится к 2000 г. до н. э. Сейчас она хранится в Государственном Историческом музее в Москве.

Якорные камни с отверстиями позже были найдены и советским ученым Р. А. Орбели во время подводных археологических исследований в Ольвии — на правом берегу Буга между Очаковом и Николаевом — и в Херсонесе (Севастополь).

1. Привязали к камню веревку…

2. На камне сделали желоб…

3. Такое крепление веревки более надежно

Судя по аналогичным археологическим находкам, сделанным в Египте, якорные камни долго оставались единственной конструкцией «якоря». Другого какого- либо якоря человек еще не знал. Это подтверждают египтологи: они говорят, что иероглифы Древнего Египта не содержат знака (или группы знаков), обозначающего якорь в современном понимании этого слова.

Помимо многочисленных образцов якорных камней, хранящихся в музеях различных стран мира, до нас дошли и письменные памятники, говорящие об их применении. Так, например, на барельефе в так называемом заупокойном храме Сахуры — одного из фараонов Египта (третье тысячелетие до н. э.), в Абусире есть два изображения якорных камней. На одном барельефе якорный камень — блок пирамидальной формы с отверстием в верхней части — приспущен за борт судна, на другом — лежит на палубе в носовой части корабля (рис. 4).

4. Барельефы на гробнице в пирамиде Сахуры (Египет)

На большом барельефе, изображающем египетский флот, — в одной из пирамид в Кверет-Мураи (1600 г. до н. э.) есть два корабля, которые привязаны канатами за дерево на берегу. С кормы каждого из этих кораблей в воду уходят два других каната. Можно полагать, что к последним прикреплены якорные камни — блоки пирамидальной формы. На рисунках древних жителей Египта какой-либо другой конструкции якоря не встречается, и, как уже говорилось, среди дошедших до нас многочисленных египетских иероглифов, которые обозначают почти все предметы повседневного быта египтян, знаков, обозначающих какой-либо другой якорь, нет.

Еще одним доказательством, что в Древнем Египте не был известен якорь, может служить его отсутствие на самых ранних моделях кораблей. Принято считать самыми древними моделями так называемые «корабли мертвых», найденные в некоторых пирамидах Египта. Такие модели вместе с различной утварью жрецы клали после смерти фараона в его гробницу. На этих кораблях ушедший владыка якобы отправлялся в последнее плавание в «Страну мертвых». Модели эти сделаны весьма искусно. Они точно соответствуют рисункам кораблей той же эпохи. На них есть предметы всей оснастки судна, включая весла, мачту, рей, блоки и прочее. Однако якорей на них мы не видим. Вместо них имеются якорные камни пирамидальной формы с отверстием в верхней части, привязанные веревкой из папируса. Несколько моделей «кораблей мертвых» есть в экспозиции «Египет» Британского музея в Лондоне.

5. Якорные камни Древнего Средиземноморья

То, что древние египтяне применяли якорные камни, подтверждает и «отец истории» — Геродот (около 484–425 гг. до н. э.). В шестнадцатой главе второго тома своей «Истории» он, рассказывая о плаваниях древних обитателей Египта по Нилу, говорит, что они применяли якорные камни для уменьшения скорости своих судов по течению реки, бросая их с кормы. Это позволяло им на очень сильном течении Нила в разлив управлять судном и, в случае необходимости, останавливать его. Масса якорного камня, по утверждению Геродота, составляла два таланта (1 талант равен 25,5 кг).

Якорными камнями (рис. 5) пользовались и другие мореходы древности — жители Вавилона, Финикии, Карфагена, Греции и Рима. Об этом упоминают в своих трудах Аполлоний Родосский и Стефан Византийский. Древние финикийские мореходы в якорных камнях пробивали два отверстия для веревки. Вероятно, так было надежнее. Якорными камнями были снабжены и корабли Агамемнона, осаждавшие Трою. Из гомеровской «Одиссеи» мы узнали, что на «Арго» также был якорный камень. Римляне тоже применяли якорные камни на своих боевых кораблях (рис. 6).

Моряки еще давно заметили, что в зависимости от условий стоянки один и тот же корабль удерживается на месте либо большим, либо малым камнем. Поэтому на судах появился набор якорных камней разной массы. В шторм за борт бросали тяжелый камень, поднять который обратно на борт могли только несколько десятков человек. При хорошей погоде в воду летел сравнительно легкий якорный камень. Но хранить на корабле несколько якорных камней оказалось не совсем удобно. Во-первых, каждый раз нужно было прикреплять к камню веревку, а во-вторых, незачем возить весьма нелегкие лишние камни. Мореплаватели древности нашли остроумный выход, применив плетеные корзины, сети и мешки (рис. 7, 8). В зависимости от силы ветра и течения в них нагружали нужное количество мелких камней. Такие «якорные камни изменяемой массы» были на кораблях Александра Македонского, а воины Древнего Рима приспособили их для удержания понтонных мостов через быстрые реки.

Самыми искусными корабелами древности на Средиземном море по праву считают финикийцев. Их страна, лежавшая на скрещении важнейших караванных и морских путей, очень рано стала страной транзитной торговли. Торговые фактории Финикии были разбросаны по всему Средиземноморью, а по сообщению некоторых авторов древнего мира, несколько десятков их находилось даже на западном, Атлантическом, побережье Африки. Остановимся немного подробнее на конструкциях якорных камней, которыми пользовались эти отважные мореходы древности.

6. Якорные камни римских трирем и схема трех отверстий для крепления веревки

7. Корзина с камнями

8. Мешок, наполненный песком

9. Колода из ливанского кедра с кусками олова

10. Деревянные колья увеличили удерживающую способность якорного камня

11. Просверленный камень и сучья

Известно, что они плавали до островов Силли, расположенных у юго-западной оконечности Англии. Оттуда они вывозили очень ценившееся тогда олово — сырье для изготовления бронзы. На своих кораблях финикийцы применяли уже не якорные камни, а колоды из ливанского кедра, нагружаемые кусками олова (рис. 9). Записи древнегреческого историка Диодора Сицилийского (90–21 гг. до н. э.) повествуют о любопытном факте. Возвращаясь домой с островов Силли, финикийцы заходили на остров Сицилия за серебром. И когда для его погрузки на корабле совсем не оставалось места, они вынимали из кедровых колод олово и наполняли их более дорогим металлом.

Но удерживающая способность колод, даже заполненных оловом или серебром, в воде получалась меньше их веса. Такие якоря годились только тогда, когда груз заглублялся в мягкий грунт, например в жидкий ил. На твердом грунте кедровые колоды никуда не годились, и финикийские мореплаватели усовершенствовали якорные камни. Вместо двух отверстий в камне они стали сверлить три или пять. Сквозь нижние отверстия они пропускали деревянные колья, заостренные с двух сторон. Под действием веса камня эти колья зацеплялись за грунт, увеличивая держащую силу якорного камня. Такой якорный камень по принципу действия можно сравнить с граблями: углубите грабли в грунт и попробуйте потянуть (рис. 10).

После второй мировой войны, когда широкое применение получил акваланг, подводные пловцы-археологи стали находить такие якорные камни в местах, где когда-то располагались торговые фактории Финикии. Как правило, эти камни были плоскими, иногда треугольной, а иногда овальной формы, с тремя, четырьмя и чаще — с пятью отверстиями. На некоторых из поднятых со дна Средиземного моря камнях сохранились следы древнегреческих букв. По-видимому, конструкцией якорного камня с кольями пользовались и греки. Во всяком случае, следы греческих букв оказались нат аком же якорном камне с пятью отверстиями, который нашли французские аквалангисты в 1959 г. на дне моря на северо-африканском побережье.

12. Несколько просверленных камней и сучья

13. Якорь древних японских рыбаков (Лувр, Франция)

14. Этот нашли ка острове Ньюфаундленд

Следующее усовершенствование якорного камня — конструкция, показанная на рис. 11 и 12, — крестовина из заостренных сучьев, утяжеленная одним или несколькими просверленными камнями. В этой конструкции уже сочетается принцип действия крюка, который заглубляется в грунт, и груза. В какой стране и у какого народа якорный камень с крестовиной появился раньше, сказать трудно. Археологические раскопки в различных уголках земного шара свидетельствуют: подобные якорные камни применялись в разных частях света. Камень с крестовиной был распространен от западных берегов Европы до восточных берегов Азии и на побережье обеих Америк. Подобный якорь хранится в Лувре. В глубокой древности он служил рыбакам Японии (рис. 13). Он почти ничем не отличается от якорей, изображенных на рис. 14 и 15. Каких-нибудь двести лет назад их использовали на океанских каноэ индейские китобои с острова Ньюфаундленд.

15. Якорь американских индейцев-китобоев (музей Пибоди, г. Салем, США)

16. Якорь древних обитателей Сибири (найден на берегах Енисея)

17. Якорь с о. Шри-Ланка

19. Древние якоря, найденные на Британских островах (Британский национальный музей)

18. Древний якорь с бразильской жангады (музей г. Кенсингтон Англия)

20. Найден в провинции Бретань (Франция)

Конструкции древних якорей из дерева и камня были различны, хотя их принцип одинаков. Оригинально устройство якоря, показанного на рис. 16. Большой плоский камень удерживается четырьмя жердями с отходящими от них срезанными еловыми ветками. Жерди скреплены между собой веревками или ивовыми прутьями. Такими якорями пользовались во время рыбной ловли древние обитатели Сибири-ханты, манси и кеты. На рис. 17 показан якорь, которым пользовались древние рыбаки с о. Шри-Ланка (Цейлон), а якорь, изображенный на рис. 18, служил индейцам Бразилии.

Конструкция якоря, изображенного на рис. 19, срисована с подлинных экспонатов Британского музея в Лондоне. Эти якоря были найдены в разное время в разных местах Англии. Фактически это тоже крестовина, сделанная наполовину из камня. Здесь продолговатый, закрепленный между двумя палками, камень служит рычагом, переворачивающим при натяжении веревки якорь на бок, на один из двух концов доски, который под действием веса камня заглублялся в грунт.

21. Этот якорь нашли в Квебеке (Канада)

22. Древний якорь с острова Джерси

23. Каменно-деревянный якорь древних кельтов

Другой якорь, показанный на рис. 20, нашли французские археологи в провинции Бретань, недалеко от города Сен-Серван. А якорь, изображенный на рис. 21, обнаружили за 4000 миль — на Атлантическом побережье Северной Америки, в районе Квебека. Мало чем отличается от них якорь, найденный на о. Джерси (рис. 22). Кто у кого позаимствовал идею?

А вот еще два варианта конструкции якоря из камня и дерева (рис. 23 и 24). Достигнув дна, такой якорь может упасть или на торец камня, или на доску. В первом случае он углубится в грунт торцевой частью камня, во втором — торчащим из досок клином или суком. Авторы конструкции якоря, изображенного на рис. 23,- древние обитатели Британии — кельты. Вторая конструкция широко применялась русскими поморами. На рис. 24 изображен якорь XVII в., хранящийся в краеведческом музее в Холмогорах.

Якорные камни применяли не только для стоянки кораблей, но и для удержания их на курсе. Финикийцы, плавая по Нилу, применяли для этой цели якорный камень, который изображен на рис. 25. В нижней части плоского прямоугольного камня сделана канавка, в которую закладывалась оттяжка, удерживавшая камень в вертикальном положении. Такой якорный камень оказывал значительное сопротивление движению судна.

Простейшая форма якорного камня сохранилась в употреблении до наших дней.

Автору этой книги не раз приходилось видеть каменные якоря на кувейтских и иракских морских судах, построенных из тика, — баггалах, бумах, ганьях, самбуках и баданах. При строительстве этих исключительно мореходных и прочных судов арабы руководствуются опытом мастеров, искусство которых уже более четырех веков передается от отца к сыну. Форму корпуса этих судов и парусное вооружение арабы заимствовали у португальской каравеллы-латина начала XVI в. Грузоподъемность их в среднем составляет 130–150 т, длина — около 25 м, осадка — 3–4 м. На Шатт- эль-Арабе их насчитывается полторы сотни.

24. Каменно-деревянный якорь русских поморов

Как и сотни лет назад, эти парусники перевозят воду, финики, соль, ловят рыбу и добывают жемчуг. На большинстве из них, помимо косых парусов, сейчас стоят мощные двигатели. Что самое удивительное — кроме современных адмиралтейских и втяжных якорей на каждом из этих судов имеется каменный якорь, по форме напоминающий якорь римской триремы. Камень, привязанный к манильскому тросу, лежащий на палубе рядом с изящным якорем Дэнфорта из нержавеющей стали, выглядел по меньшей мере архаично. Ответ на свое недоумение автор получил в «бахарне» — общине корабельных мастеров из рода кувейтских шейхов. Один «накхода» (капитан) объяснил, что применение якорного камня вызвано не стремлением отдать дань традиции, а здравым смыслом: во многих местах Персидского залива грунт — твердый известняк, на котором даже самые современные якоря ползут.

25. Такие якорные камни египтяне бросали с кормы для уменьшения хода судна

Камнем, прикрепленным к веревке, пользуются рыбаки некоторых племен в Африке, обитатели островов Тихого и Индийского океанов и даже рыбаки европейских стран.

В наше время якоря-грузы применяют при сплаве караванов на участках рек с сильным течением. Это делается для того, чтобы судно или караван не развернуло лагом к стремнине. Когда-то на Волге якоря-грузы называли сплавными лотами.

В древнем мире, по мере развития торговых и культурных отношений между странами, разделенными морями, совершенствовалась и техника судостроения, непрерывно увеличивались размеры кораблей, повышалась их мореходность.

В период развития рабовладельческого общества государства, имевшие выход к бассейну Средиземного моря, уже располагали большим флотом сравнительно крупных гребных и гребно-парусных судов. Конструкция камня с кольями не могла больше удовлетворять моряков по величине удерживающей способности.

Мы настолько привыкли к тому, что якорь сделан из железа, что само выражение «деревянный якорь» режет наш слух. Понятие о якоре у нас невольно ассоциируется с грохотом стальных цепей, со ржавчиной на изъеденном морской водой металле. Но как ни парадоксально, первые якоря, по справедливости заслуживающие того, чтобы называться так, были деревянными. В сущности это — деревянные крюки, которыми цеплялись за дно. Кто знает, может быть, простой рыболовный крючок натолкнул на мысль применить этот же принцип для остановки лодки? В конце концов назначение рыболовного крючка и якоря одно — задержать свободно плавающее тело. Первые якоря-крюки делались из твердых, тонущих в воде пород дерева.

Если удавалось найти ствол небольшого дерева с отходящим под нужным углом суком, якорь изготавливался из одного куска. Чаще конструкция состояла из двух кусков дерева, соединенных между собой кожаными ремнями или сухожилиями животных. Но такой однорогий якорь, даже утяжеленный камнями, иногда ложился на грунт плашмя и не держал. Поэтому в древности на судах пришлось учредить должность «якорного ныряльщика». В момент, когда судно под действием ветра или течения начинало дрейфовать, пловец прыгал за борт и, увлекаемый весом крюка, опускался на дно. Здесь ему надлежало направить якорь рогом в грунт. При натяжении каната рог зарывался. После этого пловец выныривал на поверхность и взбирался на корабль. Держащая сила таких якорей (рис. 26) оказалась значительно выше, чем у якорных камней и крестовин, утяжеленных камнями.

Но ныряльщик мог ставить якоря-крюки только на малых глубинах. А.как удержать судно на большой глубине?

Мореходам нужен был такой якорь, который бы под действием сил собственного веса и тяги каната сам принимал бы такое положение, при котором рог неизбежно зарывался бы в грунт. У деревянного крюка с перекладиной сделали еще один рог (рис. 27). При тяге каната перекладина служит рычагом, переворачивающим якорь на конец одного из рогов, который зарывался в грунт. Так появились деревянные якоря, принцип действия которых по праву считается классическим и продолжает использоваться в конструкциях, служащих и поныне адмиралтейских якорей (рис. 28). Их родина — Юго-Восточная Азия, время появления- 2000-е гг. до н. э., изобретатели — китайцы, малайцы или сингалезы.

У них — два рога, веретено и перекладина, перпендикулярная плоскости рогов. Именно эта перекладина, которую позже назвали штоком, заменила труд ныряльщика.

Принцип действия адмиралтейского якоря заключается в следующем. Якорь, упав на дно, всегда опирается на один из концов штока и основание рогов (1). Такое положение якоря неустойчиво, и, как только возникает хила тяги на канате, якорь переворачивается на конец одного из рогов и начинает заглубляться в грунт (2) до тех пор, пока веретено не примет горизонтальное положение (3). При этом положении якоря его шток оказывается в плоскости, перпендикулярной направлению тяги каната. Удивительно, но факт. Деревянные якоря (рис. 27), изобретенные в глубокой древности, оказались очень живучи: их можно встретить на китайских и малайских джонках в Гонконге и Сингапуре.

Якорь, найденный в конце прошлого века во время археологических раскопок в Китае, целиком вытесан из очень твердого камня. На каменном веретене на расстоянии 1/4 его длины от отверстия для веревки, сохранились слады плоских граней. Именно на это место, сверху насаживался шток с отверстием в средней части. Полагают, что этот якорь относится к третьему тысячелетию до н. э. (рис. 29).

26. Якоря-крюки мореплавателей Древнего Востока

27. Вот они, пращуры адмиралтейского якоря!

В бассейне Средиземного моря — колыбели мореплавания Запада — якоря со штоком появились значительно позже — приблизительно в 700-х гг. до н. э. Их штоки были каменными или деревянными (рис. 30, 31).

Достоверно известно, что на гигантском корабле «Александрия», который был построен коринфским ко. рабелом Архиасом по приказу сиракузского даря Гиерона II и спущен на воду под наблюдением Архимеда, кроме восьми железных якорей, было четыре деревянных. Этот корабль считался колоссальным достижением века, чудом техники того времени. Достаточно ска. зать, что на его постройку ушло столько дерева, сколько бы потребовалось на строительство пятидесяти больших галер.

На другом «дредноуте древности» длиной около 90 м, построенном в Египте во времена царствования царя Птолемея Филопатора (221–204 гг. до н. э.), было четыре железных и четыре деревянных якоря.

На гребно-парусных военных кораблях афинского флота было по два якоря и по четыре каната в 6 и 4,5 дюйма. Причем один канат предназначался только для якоря, остальные использовались для швартовки к берегу кормой и отдачи якоря с кормы. Большие торговые корабли греков имели по три-четыре якоря. Такое же число якорей было на торговых судах древних римлян. За исключением одного якоря, в носовой части корабля все якорное и швартовное устройство на кораблях древних средиземноморских мореплавателей было сосредоточено в корме, так как суда приставали к пристани не бортом (чему мешали рулевые весла), а кормой. Об этом свидетельствует сохранившееся выражение «средиземноморская швартовка», т. е. подход к причалу кормой.

28. Принцип действия адмиралтейского якоря.

29. Реконструкция якоря, найденного в Китае (3000-е гг. до н. э.)

30. Деревянный якорь с каменным штоком

31. Якорь сделан целиком из дерева, тонущего в воде

32. Такими якорями пользовались японские рыбаки век назад (музей в Осаке)

Если кораблю древних римлян грозила опасность оказаться на мели под ветром, то с кормы отдавали сразу несколько якорей.

На рис. 32 изображен деревянный якорь японских рыбаков. В середине деревянного веретена в плоскости, перпендикулярной плоскости рога, прикреплены два тонких стержня, удерживающих два голыша. Их назначение- направить рог якоря вниз, чтобы он зарылся в грунт. Длина этого якоря, который сейчас хранится в Музее рыболовства в Осаке, 70 см, диаметр камней 18 см при толщине около 7 см.

Подобные этому якоря, но лишь с одним камнем, автору довелось видеть в 1979 г. у индийских рыбаков на берегу Бенгальского залива, между Калькуттой и Мадрасом.

Любопытна конструкция якоря, показанного на рис. 33. Он взят из этнографической коллекции выдающегося русского ученого и путешественника Н. Н. Миклухо-Маклая, собранной им на Новой Гвинее в 1871 г.

Якорь изготовлен из прямой ветви твердого дерева с отходящими от нее пятью сучьями — рогами якоря. В верхней части ветви ¦- веретена прикреплено несколько камней, оплетенных тонкими веревками из волокон растений. Выше камней к веретену якоря привязана длинная лиана. Такие якоря издавна применяли на своих пирогах жители Берега Миклухо-Маклая. В сущности этот якорь отличается от современных якорей-кошек только материалом.

33. Якорь жителей Берега Маклая (Новая Гвинея). С рисунка Н. Н. Миклухо-Маклая.

Говорят, кладоискательство — исконная страсть человечества. С незапамятных времен на тропу искателей спрятанных сокровищ выходили и принцы, и нищие. Одни бредили золотом, якобы покоящимся в могилах Чингисхана, Алариха — короля вестготов, Аттилы — вождя гуннов. Другие занимались вскрытием захоронений египетских фараонов в пирамидах, ломали стены церквей и соборов средневековой Европы. Те, кто не верил в успех найти клад на суше, шел по следам морских катастроф, пытаясь вернуть ценности, отнятые у людей Нептуном. Но не так-то легко было покорить морские глубины. Лишь в середине прошлаго века человеку удалось проникнуть под воду на глубину каких-нибудь пятьдесят метров.

Когда появился акваланг, человечество вряд ли подозревало, что этот простой и удобный прибор станет главной причиной очередной «золотой лихорадки», на этот раз в глубинах моря.

«Золото в морской воде не портится» ¦- эта мысль воспламенила фантазию многих жителей Средиземного моря. Трагическая судьба тысяч погибших в его водах кораблей и призрачный блеск желтого металла, опьяняя воображение, заставил людей самых разных профессий и возрастов надеть акваланг. Ажиотаж вокруг затонувших сокровищ привел к тому, что Средиземное море стало подобием Клондайка. Новоявленные кладоискатели извлекали множество останков древнегреческих, карфагенских черепков. Потом фортуна послала им несколько ценных находок в виде-золотых монет и слитков серебра.

Несколько раз пресса и радио Франции и Италии сообщали о сенсационных находках — огромных слитках серебра массой до 700 кг. Однако это серебро при проверке оказывалось свинцом… Продолговатые бруски, имеющие в сечении прямоугольную форму, с концами, почти сведенными на конус, находили в разных частях Средиземного моря. Некоторые из них были слегка изогнуты, у других в середине было квадратное отверстие. Что это за бруски? Почему они свинцовые? Для чего они изогнуты? Зачем нужно было квадратное отверстие? — эти вопросы несколько лет оставались для аквалангистов-любителей тайной.

Впрочем, у ученых-археологов на это был готов ответ: свинцовые бруски — не что иное, как рога якорей треков и римлян, а отверстие в их средней части — дыра, куда вставлялось веретено.

Но почему древние мореплаватели Средиземноморья делали якоря с тупыми рогами, над этим археологи серьезно не задумывались. Они просто ссылались на всемирно известный авторитет Британского музея в Лондоне. Там уже давно хранится часть древнего греческого якоря с точно такими же свинцовыми рогами, насаженными на деревянное веретено, от которого сохранилась только половина (рис. 34).

Возможно, из-за таблички в Британском музее «Веретено со свинцовыми рогами древнегреческого якоря, 50 г. до н. э.» все найденные позже свинцовые бруски с отверстиями стали считать рогами древних якорей. И когда в 1954 г. аквалангисты-спортсмены англо-итальянской экспедиции подняли со дна Средиземного моря сразу девять свинцовых брусков (длиной от 165 до 180 см), лежавших на грунте на сравнительно небольшом расстоянии один от другого, ученые не колеблясь пришли к выводу: это рога якорей с кораблей, погибших в 429 г. до н. э. во время сражения при Патрасе.

Первым усомнился в поспешно сделанных выводах известный французский ученый и опытнейший аквалангист Жак Ив Кусто. В 1955 г. он вместе со своим другом французским подводным исследователем Фредериком Дюма нашел близ Марселя, на глубине 38 м корпус старинного римского корабля. Это была выдающаяся находка! Море хорошо сохранило корпус древнего судна водоизмещением около 1000 т. Обследование показало, что корабль затонул в 250–200 гг. до н. э. Неплохо сохранились многие детали этого корабля. Его киль оказался толстым дубовым брусом шириной 50 см, высотой 75 см. Деревянные борта и днище покрывала свинцовая обшивка. Среди обломков нашли множество амфор двух типов и бронзовые гвозди. Вместе с кораблем ученые обнаружили два свинцовых бруска, один длиной 178 см — в десяти метрах впереди судна, другой длиной 165 см — среди обломков корпуса. На каждом из брусков оказались буквы SES и знаки

–

стрелка и трезубец. Они-то и позволили определить, кому принадлежал корабль. Три буквы и два знака оказались торговым клеймом известного римского купца и корабельщика Марка Цестия.

34. Вид (с обеих сторон) свинцового бруска, хранящегося в Британском музее. Англичане думали, что это рога древнегреческого якоря

35. Находка на дне озера Неми. Деревянный и железный якоря «увеселительных галер» императора Калигулы

Жак Ив Кусто не захотел согласиться с тем, что найденные им бруски — рога якоря. «Это штоки якорей, а не рога!» — заявил он и блестяще доказал свою точку зрения. Он напомнил историю так называемых галер Калигулы.

Итальянцы, считая, что на дне горного озера Неми, расположенного в тридцати милях от Рима, хранятся несметные сокровища римских императоров, решили в 1928 г. его осушить. Из озера в скальном грунте они прорыли отводной канал и пустили в ход мощные мотопомпы.

В 1932 г. Неми почти полностью было осушено. Но кладоискателям не повезло: сокровищ на дне озера не было. Красивая легенда оказалась развеянной. Зато археологи и историки получили богатую добычу: на дне озера, в тине, лежали две целехонькие гигантские галеры, десятиметровая лодка, останки лодки длиной около пяти метров, ряды из свай общей длиной 200 м и множество предметов римского быта из бронзы. И конечно, наибольший интерес для археологов представляли галеры — едва ли не первые в истории морской археологии хорошо сохранившиеся суда таких внушительных размеров — 73 X 21 м.

36. Схема деревянного якоря, найденного на дие озера Неми

Гиганты античного мира! Ведь до этого древнее судостроение изучалось только по барельефам, росписям на вазах, мозаикам, немногим старинным моделям кораблей и хроникам.

Правда, это были не транспортные или военные корабли, а так называемые «корабли веселья», роскошно разукрашенные, с мозаичными палубами и скульптурными изображениями из бронзы, очень выразительно исполненными, галеры, построенные в самом начале нашей эры по приказу императора Калигулы (12–41 гг. н. э.) — одного из самых расточительных монархов Древнего Рима.

К сожалению, до наших дней галеры Калигулы не сохранились. В тридцатых годах итальянцы на берегу озера Неми открыли музей, где под открытым небом экспонировались оба корабля, лодки и другие найденные предметы. Этот своеобразный морской павильон всегда привлекал тысячи туристов. Но во время второй мировой войны музей полностью погиб: немецкие фашисты сожгли его. В распоряжении историков остались только чертежи и фотографии.

Неподалеку от галер в иле нашли два якоря (рис. 35). Предполагают, что на них оба судна стояли носом к храму Дианы, развалины которого видны на берегу озера и поныне.

В руки ученых, занимавшихся историей кораблестроения, попали ценнейшие материальные памятники. Устройство этих судов дало возможность решить ряд спорных вопросов по архитектуре кораблей античного мира.

Вот об этой находке и вспомнил Кусто, когда подняли со дна Средиземного моря корабль Марка Цестия. Один из найденных в 1932 г. якорей был кованый железный (о нем рассказано будет позже), а у второго был литой свинцовый шток с отверстием в середине. Его длина 240 см, масса 450 кг. Насаженный на верхнюю часть соснового веретена, он закреплялся растительным тросом. Дубовые рога якоря были на концах окованы для прочности железом. Длина якоря по веретену 5,5 м (рис. 36).

Оставалось неясным одно: почему основная масса якоря — сосредоточена на верхнем конце веретена, а не в рогах? Ведь при этом более легкая головная часть якоря может не прижаться рогом к грунту и якорь не войдет в него. Кусто это стало понятным, когда он вспомнил, что древние моряки пользовались не якорь-цепыо, а растительным канатом. Вес сравнительно легкого каната оказывался недостаточным, чтобы прижать верхнюю часть веретена к грунту. Поэтому-то и приходилось использовать свинцовый шток! Он выполнял ту роль, которую на современных судах выполняет якорь-цепь, ложащаяся на грунт и за счет веса нескольких десятков звеньев не дающая якорю приподнять веретено. Ведь якорь, веретено которого приподнялось, легко вырывается из грунта…

Догадка французского ученого раскрыла тайну свинцовых брусков Средиземного моря. Их находят и поныне. Самый тяжелый из найденных весит 712 кг. Его длина 210 см. Длина же самого длинного свинцового штока составляет 216 см при массе 650 кг.

Изогнутый свинцовый брусок массой 372 фунта, который когда-то англичане считали рогами древнегрече. — ского якоря, был найден с куском деревянного веретена в Киренах в конце прошлого века. С одной стороны этого штока стоит надпись «ZEYC», с другой — «УПАТОС». Анализ металла, проведенный Королевским монетным двором Великобритании, показал, что он состоит из 98,65 % свинца, 0,55 % железа, 0,12 % олова, 0,011 % серебра и 0,0005 % золота. Из такого же точно сплава сделан шток древнегреческого якоря, который хранится в Национальном музее в Афинах.

Какие же конструкции якорей применяли на своих кораблях древние греки и римляне?

Более или менее конкретное представление об этом дают дошедшие до наших дней эллинские барельефы, росписи по керамике, мозаики, описания современников и находки памятников, подобных галерам Калигулы.

До появления железных якорей древние мореплаватели Египта, Вавилона, Финикии, Карфагена, Греции и Рима применяли якорные камни, камни с деревянными стержнями, сети, мешки и корзины с камнями, кедровые колоды с оловом, камни с прикрепленными сучьями, деревянные якоря со штоком из дерева, деревянные якоря с каменным штоком и такие же со свинцовым штоком.

Из штоковых якорей наиболее распространенными были деревянные с каменным штоком. Прямые, поставленные под острым углом дубовые рога крепились к нижней части веретена на шипах и обматывались в месте соединения веревкой.

Каменный шток с прямоугольными вырезами в средней части крепился к веретену также веревкой. Якорный рым делался в виде прочной веревочной петли.

Конструкция якоря со свинцовым фигурным штоком более совершенна. Здесь рога крепятся к веретену на шипах и клиньях из орехового дерева. Чтобы концы рогов не расцеплялись при падении на твердый грунт, они покрыты железными листами на гвоздях квадратного сечения. Рога скреплены с веретеном свинцовой рамой.

В верхней части веретена есть отверстие, через которое заведен железный кованый рым. Шток якоря отлит из чистого свинца (рис. 37). Некоторые зарубежные специалисты по истории античного кораблестроения утверждают, что якорь со свинцовым штоком — не римское изобретение. По их мнению, такие якоря впервые применили на своих кораблях этруски — представители древнейшей могущественной морской державы '- союзницы Карфагена.

На сотнях найденных за последние годы свинцовых штоков есть надписи на древнегреческом и латинском языках, отдельные буквы, цифры и художественные изображения. Начнем с надписей. Наиболее часто повторяющаяся «Marcus Sevelus» — «Маркус Севелус». У всех штоков с этой надписью одна особенность: сделанное в середине штока отверстие не сквозное, а с перемычкой из свинца. Именно эта перемычка и дала возможность археологам восстановить картину технологии изготовления якорей. Надпись же «Marcus Sevelus» оказалась не чем иным, как именем якорного мастера. Оно фигурирует в хрониках Древнего Рима того периода. Маркус Севелус не соединял свинцовый шток с деревянным веретеном веревкой и не насаживал его на веретено после отливки. Деревянное веретено 1 (рис. 38) с небольшим круглым отверстием вставлялось в земляную форму штока 4, которая заливалась расплавленным свинцом 2. Чтобы веретено в месте соединения не обгорало, применялись огнеупорные обмазки, возможно — глиняно-песчаные. Получающаяся таким образом перемычка 3 оказывалась как бы стержнем, крепящим свинцовый шток на деревянном веретене якоря.

На рис. 39 показан свинцовый шток с такой перемычкой, крепившей когда-то его к деревянному веретену. Сейчас он хранится в Национальном музее в Афинах. Считают, что его изготовление относится к эпохе возникновения христианства.

37. Реконструкция якоря римского мастера Маркуса Севелуса

38. Схема изготовления свинцового штока с перемычкой по методу Маркуса Севелуса

Если все поднятые со дна Средиземного моря свинцовые штоки рассматривать в примерной хронологии их появления, нельзя не заметить важной закономерности: с приближением к началу нашей эры масса штоков явно уменьшается.

Видимо, древние греки и римляне поняли, что орудовать с якорями массой в тонну дело нелегкое. Хотя те и другие прекрасно умели использовать блоки и вороты, якорь нужно было опускать и поднимать. Да, именно опускать! Можно смело утверждать, что они не бросали свои хрупкие якоря на дно. Якоря они очень берегли и обращались с ними осторожно. Но об этом позже.

Штоки, которые археологи относят к I в. до н. э., значительно тоньше, легче и даже обшиты деревом. Такой облегченный шток нашли лет десять назад французские аквалангисты близ мыса Коре. Его длина 192 см, масса 240 кг.

Свинцовый шток длиной 170 см и массой около 200 кг вместе с обломком деревянного веретена обнаружил несколько лет назад экипаж советского земснаряда «Кубань-3» во время углубления канала в Керченскую бухту. Он тоже относится к I в. до н. э.

И еще о надписях на древних якорях. Как правило, на больших свинцовых штоках массой 600–700 кг встречается надпись на латинском языке «Зевс — бог всемогущий и спаситель» или просто латинская буква «Z». Иногда на торцах свинцового штока можно встретить изображение головы Медузы. Эти штоки — от особых якорей. У древних обитателей Средиземноморья они именовались «Anchora Sacra» — «священный якорь».

39. Свинцовый якорный шток с перемычкой (Национальный музей в Афинах)

Задумаемся на минуту, сколь зависимы от ветра и волн были древние мореплаватели! Сколько раз неуклюжие, малоостойчивые корабли греков и римлян, плававшие в основном только с попутным ветром, становились жертвами бурь. Не сразу мореходы Средиземного моря постигли премудрость господствующих течений, не сразу нанесли на свои примитивные карты опасные рифы и мели. Утлые суденышки дрейфовали «без руля и без ветрил» у опасного подветренного берега. В таких случаях вся, надежда попавших в беду моряков возлагалась на «священный якорь» — самый большой и тяжелый из всех находящихся на корабле. Им пользовались лишь тогда, когда судну грозила, неминуемая гибель.

Мореплаватели древности были очень набожны и — суеверны. Море они считали царством тьмы и неизвестности, населенным злыми и добрыми духами, которыми правит всемогущий Нептун. Поэтому перед тем как отдать якорь, мореходы Древнего Рима молились богам- покровителям и вырезали на деревянных рогах заклинания. Да и само изготовление «священного якоря» завершалось особым религиозным обрядом. В Древней Греции после того как мастер заканчивал работу, якорь торжественно переносили в храм Зевса… Там целую неделю якорю воздавались пышные почести, курились благовония, произносились молитвы, приносились жертвы… После этого служители храма вырезали на рогах якоря священные знаки, назначение которых — отвести от мореходов ¦- обладателей якоря злой дух, болезни и смерть. На штоке выбивалось стандартное клеймо- девиз: «Зевс — бог всемогущий и спаситель». Но почему на торцах свинцового штока вырезалось изображение Медузы-горгоны — чудовища, изображавшегося в виде женщины с головой, покрытой вместо волос извивающимися змеями? Оказывается, в позднейших мифах Медуза превратилась уже в прекрасную девушку, возлюбленную Посейдона, которому она родила Пегаса. Изображение ее головы на штоках якорей следует рассматривать как заклинание, отвращавшее от моряков опасность.

Несколько десятков свинцовых штоков с изображением головы Медузы нашли на дне моря у берегов Испании, Ливии и Ливана. Это были штоки «священных якорей».

В память о былом значении «священного якоря» в латыни осталось крылатое выражение: «Sacram anchoram solvere» — «Спасаться священным якорем», т. е. прибегать к последнему средству.

Огромное значение придавалось якорю моряками всех стран и в более поздние времена. Так, например, отношение моряков к якорю в эпоху парусного флота красноречиво отражено в дошедших до нас выражениях итальянского языка: «Ultima апсога» — «последний якорь», «последняя надежда»; норвежского: «Rednings anker» — «якорь спасения», французского: «Ancre d’Esperance» — «якорь надежды», «Ancre d’emisericorde» — «якорь спасения», «Ancre sacree» — «священный якорь», «L’ancre de salut» — «якорь спасения», и даже «Maitresse ancre» — «госпожа якорь» (во французском языке слово «якорь» женского рода).

Действительно, когда и где впервые появились железные якоря? Какой народ раньше других применил их на своих кораблях?

К сожалению, на эти вопросы точных ответов пока нет. Если о якорных камнях можно судить более или менее точно по археологическим находкам, а на якорях со свинцовыми штоками — даже прочитать имена тех, кто их изготовил, то с железными якорями дело обстоит намного сложнее. Вспомним, когда человек открыл ¦ железо. Каменные орудия, изобретение керамики, знакомство с самородной медью и золотом, металлургия меди и свинца, бронза… Известно, что умение добывать металлы и использовать их для изготовления орудий труда и борьбы раньше всего возникло у индо-европейских народов в Азии. Древние индо-европейские племена с незапамятных времен знали медь, свинец, золото и бронзу. Во втором тысячелетии до н. э. важнейшим из производственных достижений явилось употребление бронзы. Железо люди научились добывать в X в. до н. э. Говорят, египтяне в бронзовую эпоху уже знали железо, но считая его священным металлом — «костью Тифона», не применяли в быту, а пользовались бронзой и золотом. Как уже рассказывалось, у них были якорные камни. Каких-либо сведений о том, что мореплаватели Древнего Востока применяли на своих судах якоря дз железа во II в. до н. э., в хрониках не встречается.

Почти все античные историки и географы Греции и Рима говорят об употреблении железа в их странах за-_ч долго до начала нашей эры. Существование обжиговых и плавильных печей в эллинско-римскую эпоху у нас не вызывает сомнения. Но когда именно в эту эпоху и кем был откован первый железный якорь? Посмотрим, что об этом пишут классики Древнего мира и историки.

Якорь, который сам при тяге за канат переворачивается на рог, придумали на Востоке за две тысячи лет до нашей эры. Такие якоря, сделанные сначала целиком из дерева, а позже — со свинцовыми штоками, получили распространение в бассейне Средиземного моря. Но кто первый сумел сделать их из железа?

Древнегреческий писатель Павсаний (II в.) утверждает: первый двурогий железный якорь отковал фригийский царь Мидас (VII в. до н. э.). Греческий поэт и музыкант Ариан (VII в. до н. э.) говорит, что в храме богини Фазы он видел каменные и железные якоря греков. Римский писатель Плиний Младший (62 — 114 гг.) считает конструктором железного якоря грека Евлампия, а изобретение железного якоря, рога которого имели на концах лапы, он приписывал древним жителям Этрурии. Знаменитый греческий географ и историк Страбон (64 г. до н. э.) сообщает, что изобретателем первого железного якоря со штоком был греческий ученый, по происхождению скиф, Анахарсис, который во второй половине VII в. до н. э. перебрался в Грецию. Историк Полидор Виргилий Урбинский в своей книге «Осмь книг о изобретателях вещей» (Москва, 1720 г.) пишет: «Якорь изобрели туринцы. Евлампий тоже сделал двурогий якорь». Известный английский историк кораблестроения, моряк по профессии и выдающийся поэт Уильям Фалконер в «Морском словаре», изданном в Лондоне в 1769 г., считает изобретателями железного двурогого якоря как Евлампия, так и Анахарсиса.

Как видим, мнения историков расходятся. Тем не менее можно утверждать одно: железный якорь появился где-то в VII в. до н. э., вероятнее всего, во второй его половине. Изобретателем его мог быть и грек Евлампий, и скиф Анахарсис, и царь Фригии Мидас. Местом появления первого железного якоря можно считать бассейн Средиземного моря, где он быстро распространился среди морских народов, живших на его берегах. Напомним, что роль этого моря для античных цивилизаций была исключительно велика. И первостепенное значение для древних городов, которые, по образному выражению Цицерона, «расположились вокруг Средиземного моря, как лягушки вокруг пруда», имели морская торговля и связанное с ней судостроение. Именно поэтому распространение железного якоря, развитие и совершенствование его конструкции проходили в этом бассейне — колыбели западного кораблестроения и мореплавания.

Железный якорь стал основным изделием первых, кузнецов наряду с лемехом плуга, мечом, топором.

Само слово «якорь» можно по праву считать интернациональным. Вот как оно пишется и произносится на нескольких современных европейских языках:

итальянскии — Ancora (анкора);

французский — Ancre (анкэр);

английский — Anchor (энкор);

испанский — Ancla (анкла);

немецкий — Anker (анкер);

норвежский — Anker (анкер);

датский — Anker (анкер);

шведский — Ankare (анкар);

голландский — Anker (анкер);

финский — Ankkuri (анкури).

Бросается в глаза очень схожее написание и звучание этого слова, чувствуется общий корень «анк». Филологи относят слово «якорь» к числу слов, заимствованных этими языками из древнегреческого или латинского, что еще раз подтверждает, что родина железного якоря — бассейн Средиземного моря.

Древние греки назвали железный якорь словом «ανχνρα» — «анкура», происходившим от корня «анк», что по-русски означает «крюк», «кривой» или «изогнутый». Таким образом, слово «анкура» можно перевести на русский язык как «имеющий кривизну» или «имеющий изогнутость». Кто знает, может быть первые железные якоря и впрямь походили на большие крюки!

От древнегреческого «анкура» образовалось латинское слово «ancbora», которое позже перешло на другие языки Древней Европы. Английский язык англосаксонского периода заимствовал слово «ancor» непосредственно из древнегреческого. А в древнем немецком языке встречается слово «ancbar», написание которого указывает на его принадлежность к латинскому языку.

40. Самодельные якоря («киллики») древних обитателей Британских островов

Современные английские моряки нередко пользуются синонимами слова «anchor» — «mud hook», что буквально означает «ильный крюк», и «crab claws», что переводится как «крабьи клешни». Среди рыбаков Англии бытует слово «killick» («киллик»), обозначающее небольшой шлюпочный или самодельный якорь. Это слово могло возникнуть от ирландского «caileach», от уэльского «ceiliog», корнуэльского «keliok» и, наконец, от британского «kilek». На этих языках указанные формы также означают небольшой, обычно самодельный якорь (рис. 40).

В русский язык слово «якорь» перекочевало из древнегреческого. В древнерусском языке встречается греческая форма «анкура», позже перешедшая в «якорь».

Известный российский языковед Измаил Иванович Срезневский в книге «Мысли об истории русского языка» говорит, что термин «якорь», считают перенесенным к нам варягами, но он мог быть заимствован и у литовцев, «боги которых сами себе ковали «encuris».

У сербов и хорватов встречается слово «jekap».

В письменном виде слово «якорь» впервые упоминается в русском языке в летописи Нестора «Повесть временных лет» — в древнейшем из дошедших до нас письменных памятников истории нашей Родины. Там говорится, что по условиям мирного договора, продиктованным Олегом грекам в 907 г., русские, помимо прочей дани, должны были получать для своего флота мучное кушанье, якоря, снасти и паруса. В летописи Нестора это звучит так: «…да емлют …брашно и якори и ужа и пароусь».

Слово «якорь» издавна бытовало в старинных русских поморских пословицах и поговорках: «Вера — мой якорь», «Язык телу якорь», «Где лодья ни рыщет, а у якоря будет» и т. д. Встречается это слово и во многих русских былинах.

Так, например, в одной из них, о Василии Буслаеве, говорится:

«И бросали они якоря крепкие,

С носу — якорь, с кормы — другой,

Чтобы крепче стоял, не шатался он».

Значение якоря и сам термин можно встретить во многих афоризмах и крылатых выражениях.

Например, И. С. Тургенев писал: «Наша жизнь не от нас зависит; но у нас у всех есть один якорь, с которого, если сам не захочешь, никогда не сорвешься: чувство долга».

Или: «Человек без надежды — все равно, что корабль без якоря» (Э. Тельман).

В английском литературном языке со словом «якорь» можно насчитать десятки идиом и фигуральных выражений, имеющих помимо своего прямого значения переносный смысл.

Вот некоторые из них:

Anchor comes home — дело принимает опасный поворот, предприятие терпит неудачу.

Foul anchor — опасное средство, заведомо ухудшающее дело.

Sheet anchor of happiness — надежный якорь счастья.

То anchor one’s hore in (at) — возлагать надежды.

To cast anchor — оставить морскую службу, уйти на берег.

То keep clear anchor — проявлять осторожность, бдительность.

То lay anchor to wind ward — предусмотреть опасность, принять меры предосторожности.

То sandpaper an anchor — делать ненужную, бесполезную работу, заниматься глупым делом.

То swallow the anchor — бросить море, уйти на берег.

То weigh anchor — уходить, возобновлять прерванную работу.

Наиболее распространенная у англичан пословица со словом «якорь» — Hope is my anchor — «Надежда ¦- мой якорь».

Что же представляли собой первые конструкции железных якорей, появившихся в седьмом столетии до нашей эры?

41. Самая древ-няя в мире «якорная монета» конца V в. до н. э.

42. Монета начала IV в. до н. э.

43. Изображение якоря на монете 370 г. до н. э.

Ни в одном из археологических музеев мира нет такого экспоната, как железный якорь VII в. до н. э. Время не сохранило для нас ни одного из них. Хранящиеся в крупнейших музеях Европы немногочисленные железные якоря античного периода относятся в лучшем случае к I–II вв. до н. э.

Чтобы заполнить брешь в хронологии нашего исследования, обратимся за помощью к нумизматике — науке о монетах, ибо на древних монетах, медалях и медальонах, найденных археологами в различных уголках нашей планеты, изображения якорей встречаются довольно часто.

Вот две самые древние в мире «якорные монеты». Они были найдены в Аполлонии, в одном из античных греко-романских центров, на западных берегах Черного моря (рис. 41 и 42).

Изображение якоря на рис. 43 взято с римской монеты чеканки 370 г. до н. э., найденной в Верхнем Египте, в районе Абидоса в 1817 г.

Якорь, изображенный на рис. 44, взят с монеты чеканки 350 г. до н. э. Она найдена в земле., близ Микен (Греция).

44. Якорь, изображенный на монете 350 г. до н. э.

Изображение якоря на рис. 45 срисовано с сирийской монеты чеканки 310 г. до н. э. в царствование Селевка I.

На рис. 46 показан якорь с сирийской монеты, относящейся к царствованию Деметрия II (146 г. до н. э.).

Якорь, изображенный на рис. 47, также взят с сирийской монеты, но более поздней чеканки (примерно около 100 г. до н. э.). Эту монету нашли близ Гадары в Иордании.

Изображение якор: я на рис. 48 взято с римской монеты времен правления Нерона (60-е гг. до н. э.), найденной в Турции.

Правда, изучая таким образом конструкции якорей, следует помнить, что их изображения стилизованы, а иногда упрошены. Например, на подавляющем большинстве «якорных монет» шток якоря изображается развернутым в одну плоскость с рогами. И это понятно: как иначе изобразить трехмерный якорь в плоскости? Поэтому, рассматривая рисунки якорей с древних монет, не надо забывать мысленно разворачивать их штоки на девяносто градусов, как показано на рис. 49.

45. Якорь, изображенный на сирийской монете 310 г. до н. э.

46. Якорь с сирийской монеты 146 г. до н. э.

47. Еще одно изображение якоря на сирийской монете — 100 г. до н. э.

Сопоставляя все эти изображения, легко убедиться, что со временем рога якоря становятся менее массивными, лап на них нет. Это подтверждается находками, (хотя и единичными) самих железных якорей, относящихся к последним двум столетиям до нашей эры. Подтверждает это и находка французских аквалангистов (1966 г.) на месте античного форта Фосс — якорь массой 84 кг без лап. По надписи на рогах якоря установлено, что он принадлежал древнеримскому купцу Асициусу.

Напомним, что все изображенные на древних монетах якоря откованы из железа. Какие кузнецы его ковали и из какого железа, мы сказать не можем. Но нам известно, что кузнецы всегда занимали особое место в обществе древних цивилизаций, а в ранний период Римской империи в городах Милан и Бресция были крупные гильдии кузнецов, так называемые «фабри». Для ковки якорей они использовали железо из Норикума — древнейшего центра железной металлургии, расположенного на территории современной Австрии, к востоку от Тироля.

Позже, во времена Плиния, римским центром кузнечного дела стал город Комо.

48. Изображение якоря на римской монете 60-х гг. до н. э.

Вернемся снова к находке на дне озера Неми. Второй из найденных якорей оказался железным (рис. 50). Он состоит из трех плотно скованных между собой брусьев мягкого железа. Масса — 545 кг, длина веретена — 3,5 м. Шток якоря, длиной 2,7 м, съемный. Он вставлялся в прорезь в верхнем конце веретена и крепился плоской железной чекой. Лап на рогах нет. Нельзя не удивляться точности его пропорций, симметрии и чистоте поковки. Некогда якорь был обшит деревом, которое потом сгнило. Вероятно, римляне тогда прибегали к этому приему, чтобы тяжелый и «тонкий» якорь не уходил глубоко в илистый грунт. А может быть, они делали это, чтобы его острые части не повредили деревянной обшивки судна во время отдачи и уборки якоря.

Итак, две особенности отличают железные якоря древних римлян: отсутствие на рогах лап и съемный металлический шток: идея, запатентованная спустя девятнадцать столетий английским лейтенантом Роджером…

Со съемным железным штоком без лап на рогах оказался якорь, найденный итальянскими учеными при раскопках в Помпеях. Со съемным штоком (но круглого сечения) оказался и римский якорь, найденный в 1965 г. французскими аквалангистами на дне моря близ Сиракуз.

Древние греки предпочитали деревянные, а не железные штоки. Об этом свидетельствуют остатки трех железных якорей, которые экспонируются в античном зале Херсонесского государственного музея. По хорошо сохранившейся верхней части веретена одного из них можно понять способ крепления к нему штока. Ниже отверстия для рыма в веретене есть второе, большое отверстие ромбовидной формы. В него и забивали деревянный шток ромбовидного сечения. На двух других якорях Херсонесского музея деревянных штоков нет: они не сохранились. Но видно, что их не вдевали в ромбовидную развилку веретена, а насаживали сверху, т. е. отверстие делали в самом штоке.

49. Фактически все якоря, изображенные на монетах, выглядели примерно так

50. Схема железного якоря с озера Неми

Как у греческих, так и у римских железных якорей было обычно по два рыма. Второй рым заводили сквозь утолщенную нижнюю часть рогов. Второй рым или просто отверстие есть и на многих современных литых якорях. К нему крепится буйреп — прочный конец с поплавком — томбуем, который делали из пробки и который в то же время служил средством спасения при падении человека за борт. Буйреп нужен для подъема якоря, если оборвется якорь-цепь или якорный канат. Но обычно современные моряки им не пользуются.

…Древние были более бережливы! Они знали цену своим якорям и буквально молились на них. Ведь в VII–II вв. до н. э. железо ценилось наравне с серебром и стоило в 120 раз дороже меди, попадавшейся людям в самородках. Поковка якорей обходилась древним судовладельцам в кругленькую сумму. Вот почему на античных якорях делали два рыма.

51. Изображение якоря на колонне Траяна в Риме

Когда же в конструкции древних железных якорей появились лапы? Здесь высказывание о них Плиния Младшего можно считать достоверным. Ни один из. найденных археологами якорей, которые они отнесли к периоду до нашей эры, не имел лап.

Можно полагать, что лапы у якоря первыми стали делать, как утверждает римский классик, древние жители Этрурии-этруски, современником которых он и являлся. Добавим, что самое раннее изображение якоря, имеющего на рогах лапы, относится к 113 г. до н. э. Его и сейчас можно видеть на барельефе колонны Траяна в Риме. Это изображение якоря считается классическим. Оно без слов говорит само за себя: прошло почти девятнадцать столетий, а рисунок якоря не изменился (рис. 51).

С нашествием варваров и падением Римской империи развитие металлургии железа было приостановлено. Опыт якорных мастеров Древнего Рима оказался преданным забвению. Забвению на четырнадцать веков…

Просмотр крупнейших нумизматических собраний таких замечательных хранилищ мира, как Государственный Эрмитаж в Ленинграде, Государственный Исторический музей в Москве, Британскиймузей в Лондоне, парижский Лувр и других, дает право сделать вывод: древние любили украшать свои монеты и медали различными морскими символами. На древних монетах Финикии, Карфагена, Сирии, Греции и Рима часто встречаются изображения якоря, трезубца Нептуна, весла, паруса, дельфина. Но чаще всего попадаются монеты с якорями.

Вероятно, сразу же после появления двурогого якоря со штоком его, еще далекая от совершенства, конструкция стала символом мореплавания, дальних странствий, морской торговли. Моряки античного мира, убедившись, что якорь не раз оказывался их единственным спасением в беде, стали считать его изображение символом надежды. В искусстве Древнего Рима якорь — это один из атрибутов аллегории радости и возвращения на родину после долгих и тяжелых скитаний на чужбине.

В период возникновения христианства якорь у многих народов, обитавших на берегах Средиземного моря, стал символом непоколебимости, надежды и спасения. Может быть, это произошло потому, что в изображении якоря со штоком, развернутым в плоскости рогов, верхняя часть его воспринималась христианами как знак креста.

В двадцатые годы нашего века итальянские археологи нашли в римских катакомбах две бронзовые медали, относящиеся к началу новой эры. На одной из них изображен якорь, вокруг которого обвивается дельфин, а на второй — якорь, рыбы, голуби и лавровые ветви (рис. 52).

Двурогий якорь, рулевое весло и корабль украшали римские медали, выпускавшиеся римскими императорами в память о морских победах или в честь триумфов цезарей.

Интересен чекан монет Секста Помпея. На их лицевой стороне изображена голова Нептуна, а на оборотной- якорь, скрещенный с двумя рулевыми веслами кораблей.

Почти точно такое же изображение якоря и двух скрещенных весел можно видеть на серебряных монетах, которые выпустил Брут после убийства Гая Юлия Цезаря. Должно быть, эти монеты выпущены были в честь флота, с которым убийца перебрался в Македонию. На лицевой стороне монет этой серии вместо Цезаря изображен Брут. В коллекции монет автора этой книги имеется одна античная «якорная монета», приобретенная им несколько лет назад в Неаполе (рис. 53). Это сравнительно небольшая серебряная монета, отчеканенная в Римев период правления императора Тита Веспасиана (79–81 гг.).

В царствование Тита, который происходил из рода Флавиев, 24 августа 79 г. произошло извержение Везувия, уничтожившее города Помпеи, Геркуланум и Стабии. При этом императоре в Риме было закончено строительство Колизея и построены термы. На лицевой стороне монеты — свидетельницы извержения Везувия — изображен Тит Флавий Веспасиан, увенчанный лаврами, а на оборотной — двурогий якорь, вокруг которого обвивается дельфин.

52. Изображение якорей на римских медалях времен возникновения христианства

53. Монета Тита Веспасиана (нз коллекции автора)

На этом изображении хочется остановиться подробнее, так как оно не только характерно для римских монет, но и являлось печатным знаком знаменитых книгоиздателей средневековой Италии.

В 1450 г. некий Альд Мануций Старший из Веллетри близ Рима на средства дожа Пио с острова Капри создал в Венеции печатный двор. Издаваемые Альдом Мануцием книги сочинений греческих и римских классиков отличались текстологической точностью и замечательным оформлением. Позже для расширения своих изданий Альд основал научно-историческое общество и даже сам пытался выступать на литературном поприще. После его смерти дело продолжал его сын Паоло Мануций, который в 1561 г. был приглашен папой римским на должность начальника папской типографии. Среди знатоков итальянского антиквариата издания этих знаменитых книгопечатников известны под названием «альдины». Девиз рода Мануциев был «Надежность и быстрота», и в их печатном знаке якорь символизирует первое, а дельфин — второе. В наши дни подобное изображение нередко встречается в архитектурных орнаментах.

Изображение адмиралтейского якоря когда-то украшало фамильный герб Христофора Колумба — «адмирала океана-моря». Верхняя часть его герба украшена эмблемами Кастилии и Леона, нижняя представляет собой географическую карту открытых им островов, на которой пять адмиралтейских якорей, олицетворяющих знания владельца герба в области мореплавания.

54. Стилизованное изображение якоря, утвержденное как эмблема военно-морского флота в России в 1882 г.

Якоря издавна украшали фамильные гербы русских князей и древних городов. Двурогий якорь входил в орнамент герба киевского митрополита Петра Могилы в XVII в.

Герб был найден при археологических раскопках в Софийском соборе в Киеве в 1961 г.

Говоря о якоре как о символе надежды и мореплавания, следует сказать несколько слов о графическом изображении этого предмета. К сожалению, некоторые современные художники часто путают изображение реального адмиралтейского якоря со стилизованным. Когда надо изобразить настоящий якорь, они рисуют такой, у которого шток развернут на девяносто градусов. Эта ошибка, которую можно простить граверам Древнего мира, слишком часто попадает на страницы печатных изданий. Не блещут четкостью и завершенностью формы стилизованные изображения якорей на ленточках бескозырок, эмблемах, нагрудных значках и ременных бляхах. Современная стилизация якоря зачастую невыразительна, весьма далека от оригинала — адмиралтейского якоря.

При просмотре старинных гравюр, изображений гербов, печатей, эмблем, виньеток можно часто встретить рисунки якорей. И нельзя не восхищаться, с каким вкусом и изяществом эти стилизованные изображения выполнены.

Якорь-эмблему можно было бы сделать оригинальнее и красивее. На рис. 54 дано стилизованное изображение якоря, учрежденное в Российском военном флоте в 1882 г. Почему бы не использовать его в наше время?

Стилизованное изображение адмиралтейского якоря- неотъемлемая часть эмблем, знаков и печатей морских ведомств почти всех стран, имеющих флот. В одних случаях якорь изображен с обнесенным вокруг штока, веретена и рогов канатом или цепью, в других — без них (как, например, у французов). Английские моряки по этому поводу недоумевают до сих пор и в шутку эмблему своего «могущественного Адмиралтейства» называют «позором моряков», поскольку на ней адмиралтейский якорь показан буквально запутавшимся в своем канате, что противоречит здравому смыслу и хорошей морской практике (ведь если «якорь не чист», надежды на него у моряков нет).

Интересна старинная эмблема французского адмирала галерного флота. На ней вместо адмиралтейского якоря изображен четырехрогий якорь-кошка. Почему? Потому что на гребно-парусных галерах никогда не применялись адмиралтейские якоря.

Примером оригинальной стилизации адмиралтейского якоря могут служить печати некоторых морских классификационных обществ. Наиболее удачно эта стилизация выполнена на печати Немецкой Судоревизионной и Классификационной Организации ГДР и Итальянского Морского Регистра.

С падением Рима морская торговля и судостроение на Средиземном море пришли в упадок. Основная роль в дальнейшем развитии кораблестроения принадлежит норманнам — северогерманским племенам, обитавшим на полуострове Ютландия и на юго-западном побережье Скандинавии. Норманны, хотя и заслужившие в истории человечества недобрую славу своим морским разбоем, по праву считаются выдающимися корабелами древности. Их судостроение IX–XI вв. оказало значительное влияние на развитие морских судов всей Европы, Ближнего и Среднего Востока. Норманнские суда служили прототипом кораблей следующих эпох и воплощали в себе первые грамотные решения конструкции корпуса, аналогичные современным. Они обладали превосходными мореходными качествами благодаря удивительно правильно выбранным пропорциям и формам корпуса. Именно на этих судах норманны еще до Колумба достигли берегов Нового Света.

Больших успехов судостроение норманнов достигло к VIII в. н. э., к так называемому периоду походов викингов. Суровый климат Скандинавии, бесплодная земля, окаймленная пустынными скалистыми берегами, вынуждали норманнов заниматься рыболовством либо морским разбоем. Как первое, так и второе требовали надежных мореходных судов. Скандинавия, имея беcплодную для злаков почву, славилась тем не менее превосходными дубовыми рощами. Отличное для кораблестроения дерево решило судьбу немногочисленного, но выносливого народа. Норманны строили несколько типов судов. Торговые они называли «карфами». Их длина достигала 20–23 м, ширина — 5 м, осадка — 1,5 м, водоизмещение — 20 т. Такие суда, помимо 20–26 весел, имели одну съемную мачту с рейковым прямоугольным парусом. Боевывх ладьи норманнов именовались драккарами (драконами), «снеккарами» (змеями) и «холькерами» (это слово означает «долбленый кряж»).

55. Норманнский якорь IX в. (реконструкция Бъерна Лондстрема)

56. Четырехлапая «кошка»

57. Простой абордажный крюк

Какие якоря были на кораблях скандинавских мореплавателей? Норманны снабжали свои ладьи исключительно железными якорями, нередко применяя вместо растительных канатов железные цепи.

По немногим сохранившимся до. нашего времени якорям норманнов видно, что они мало чем отличались от римских якорей начала нашей эры. У них также были лапы и деревянный шток… Реконструкция норманнского якоря IX в. сделана на основании нескольких археологических находок (рис. 55). Первый, хорошо сохранившийся якорь нашли в 1863 г. близ города Фленсбурга, в Шлезвиге. Деревянный шток якоря не сохранился. Предполагают, что этот якорь относится ко II в.

Вторая находка была сделана в 1880 г. на ферме Гокштад близ Сандефьорда. В нескольких метрах от поверхности земли откопали хорошо сохранившийся торговый корабль норманнов X в. Его длина составляла почти 25 м. Судно целиком построено из дуба, имеет киль таврового профиля, очень прочный остов и 32 ряда досок обшивки. Якорь этого корабля не обнаружили, хотя его деревянный шток хорошо сохранился.

58. Абордажный крюк с когтями

Третья находка была сделана в 1904 г. близ норвежского города Тонсберга. Среди развалившихся кусков драккара длиной 24 м обнаружили целый железный якорь с деревянным штоком. Он относится к IX в.

Сравнительно недавно откопали древний норманнский якорь на датском острове Фин, в селении Ладби. С ним был найден кусок якорной цепи длиной 10 м.

Интересно, что все эти находки полностью подтверждают достоверность изображений древних норманнских кораблей на знаменитой шпалере из соборной церкви в Байё, которая является ценнейшим историческим памятником. Шпалера представляет собой полосу светлого льняного полотна длиной 70 м, шириной 50 см, на которой разноцветными шерстяными нитками вышито 57 сцен покорения Вильгельмом-Завоевателем Англии в 1066 г.' Считают, что это работа жены Вильгельма — Матильды и ее фрейлин. На шпалере очень подробно — показано устройство кораблей норманнов. На некоторых из них якоря закреплены за борт рогом, на других — подвешены под крамболом, на третьих — висят под кормой. У малых кораблей один якорь, у больших — три и даже четыре.

В середине или в конце XIV в. на ладьях скандинавов появились трех-, четырех-, пяти- и даже шестилапые якоря-кОшки. Для ладей они были очень удобны: легкие и цепкие. Во время морских грабежей викинги иногда применяли такие якоря как абордажные крючья и абордажные крючья как якоря (рис. 56, 57, 58).

Скандинавские корабелы сделали на своих судах важное усовершенствование: именно они стали первыми пробивать скулы корабля и делать клюзы для якорей. На это мореходы Дальнего Востока не решались пойти в течение нескольких столетий. На подавляющем большинстве китайских джонок и японских сампанов клюзы на скулах не пробивались вплоть до конца XIX в. У мореплавателей Древнего Востока был (да и сейчас кое-где есть) обычай накрашивать на скулах «глаза» кораблю, ибо, по существовавшему тогда поверью, корабль должен «видеть». Норманны оказались более практичными. Пользуясь якорями без штока, они поняли что если в скулах прорубить отверстие, то при подъеме якоря его можно втягивать внутрь ладьи, пока он не упрется лапами в обшивку. Трудоемкая ручная операция — перевалка якоря через борт, угрожавшая риском пробить днище ладьи, стала ненужной.

После того как норманны утратили свое морское могущество, ведущими державами на юге Европы стали итальянские республики Венеция и Генуя, а на севере-¦ так называемая Ганза- возникшая в 1356 г. федерация северогерманских городов. Фактически первое объединение этих городов началось после того, как Любек и Гамбург заключили в 1241 г. соглашение для защиты от скандинавских пиратов морского торгового пути, соединяющего Балтийское море с Северным. Объединенные в торговый союз Любек, Гамбург, Висмар и другие города долгие годы являлись посредниками между Востоком, Западом и Севером.

В период с 1356 по 1372 г. к Ганзе примкнуло около семидесяти городов Северной Европы, включая Таллин, Ригу, Гданьск и «Господин Великий Новгород», который, владея ключом главных торговых путей, идущих с востока и юга, имел на европейских рынках особенно важное значение.

В летопись мирового кораблестроения Ганза вписала свой тип судна — ганзейский ког — высокобортное, палубное, одномачтовое судно, с мощным набором корпуса, длина которого равнялась трем ширинам. Оно имело навесной руль и прямые штевни, скошенные к линии киля. Коги, грузоподъемность которых составляла около 200 т, использовались и для военных целей. В этом случае на носовой и кормовой оконечностях ставили деревянные^ форты для лучников. В период крестовых походов ког являлся основным типом судна, на котором перевозились войска с севера в Средиземное море. Ког оказал влияние на развитие последующих типов парусников, более пригодных к продолжительному морскому плаванию.

Хотя Ганза три века господствовала на морских путях Северной Европы, ее корабли избегали плавать в Средиземное море, где хозяйничали итальянские республики и Византия. Они вели оживленную морскую торговлю с черноморскими странами, Сирией, Египтом, Аравией и Индией. Восточные товары венецианские купцы везли в Северную Европу. Таким образом, став посредником между Востоком и Западом, эти города-республики, владея крупным торговым капиталом, к XII в. превратились в могучие морские державы. Наряду с Ганзой их по праву можно назвать «морскими перевозчиками Европы».

В отличие от норманнских драккаров корабли ганзейских и венецианских купцов (коги и нефы) были значительно больше. Они имели одну-две сплошные палубы, трюмы, надстройки и несколько мачт. Их длина достигала 30 м, ширина — 8 м, осадка — 3 м. Военные корабли итальянских республик назывались драмонами, галерами, панфилами и галеасами. Византийцы преобразовали древнюю греческую бирему в драмон («бегун»), а генуэзцы, взяв за образец римскую либурну, создали галеру — гребно-парусное судно с отличными ходовыми качествами.

Размеры военных и торговых кораблей непрерывно увеличивались. К XV в. водоизмещение многих кораблей превышало 1000 т. Для них потребовались и соответствующих размеров и массы якоря. Секреты же изготовления громадных- римских якорей были давно утрачены. Кузнецам Европы пришлось самим искать технологию изготовления крупных железных якорей.

С падением Римской империи искусство производства хорошего железа перешло к баскам, которые еще в IV в. до н. э. имели самые совершенные по тому времени плавильные печи (достаточно сказать, что их устройство оставалось неизменным вплоть до XVII в.). Центрами испанской металлургии стали Каталония и Толедо. После басков лучшими кузнецами Европы считались кузнецы германских племен. Уже в XI–XII вв, в Восточных Альпах и в Силезии применялись механические молоты и меха, движимые падающей водой.

В средние века началась специализация кузнецов: они объединялись в гильдии по профилям изготовляемых предметов — оружия, лемехов, подков и якорей. Лучшим железом во времена средневековья считалось испанское, германское, шведское. Ганза, например, для ковки якорей покупала железо только у Испании и Швеции.

В XIII–XIV вв. железо получали в виде криц непосредственно из руд процессом восстановления, т. е. удалением из окислов железа (руды) кислорода с помощью угля. В те времена чугуна Европа еще не знала. Он вытекал вместе со шлаком, и кузнецы, которым он случайно попадался в плавильных печах одновременно с вязкой крицей, считали его отбросом производства. У них даже было враждебное отношение к чугуну, так как он уменьшал крицу ковкого железа. Отзвуком этой враждебности является сохранившееся в английском языке название чугуна — «pig-iron» (свинское железо), А у нас в России, например, застывшая чугунная болванка когда-то называлась «свиньей литого железа». Позже это название перешло в «свинку» и «чушку». Не сразу кузнецы поняли, что «свинское железо» — продукт, получаемый от долгого соприкосновения восстановленного железа с раскаленным углем, и что из чугуна можно получать, и кстати гораздо быстрее, отличное железо и варить сталь.

Качество выплавленного из губчатых криц железа, которое продавали скупщики якорным кузнецам, было весьма низким. Веретено, рога и лапы якоря ковались отдельно. Потом якорь собирали и все его части сваривали под ударами молота.

Так называемая «сборка» веретена якоря состояла из двух, трех или четырех довольно толстых прутьев железа, которые обкладывали прутьями меньшей толщины. Сложенный таким образом пакет сначала обтягивали кольцами, потом постепенно нагревали и ковали ручным молотом до тех пор, пока все прутья не соединялись в одну плотную массу.

59. Стилизованные изображения якорей Ганзы

Рога якоря собирали и ковали так же, как и веретено, но только сборка каждого рога на одном конце была значительно толще, чем на другом. После этого к ним приваривали лапы и затем отделывали начисто. У готовых веретена и рогов на концах оттягивали ласки — выступающие наполовину толщины рога или веретена шипы. Нагрев ласки до белого каления, веретено и рога складывали вместе раскаленными концами и ковали до тех пор, пока они ~не сваривались. Но получить прочное соединение таким способом было нелегко. В те времена место приварки рогов и веретена чаще всего оказывалось самым слабым местом якоря. Сама приварка требовала большого мастерства, и далеко не всегда якорь получался прочным. Поэтому производство больших якорей, которым моряки могли доверить свою судьбу, считалось настоящим искусством, секреты которого ревниво охранялись и передавались от отца к сыну.

Якорные кузнецы времен средневековья нередко проявляли необычайное искусство во владении своими несложными инструментами.

Работа мастера зависела не только от качества железа, но и от верности глаза, виртуозности рук и мускульной силы. Так как ручное производство было тесно связано с личностью кузнеца, то со временем выработался своеобразный субъективизм ремесленной техники.

Объективных методов измерения и взвешивания эпоха средних веков почти не знала. Мастер узнавал температуру «рукой», о стадии органического процесса судил «по запаху» или «на язык».

Участвуя в производственном процессе всем своим существом, работая как руками, так и головой, ремесленник развивал ловкость, общую сметливость и сообразительность.

Испытанные на прочность якоря больших размеров в средние века рассматривались как редкость, и кузнецы ганзейских гильдий ломили за них баснословные цены. Именно поэтому на средневековых кораблях чаще держали по десять-двенадцать якорей малой массы, чем два-три больших. Несколько якорей предпочитали тогда и из практических соображений: морякам того времени нередко приходилось оставлять большие, дорогие якоря на дне. Когда, корабль долго отстаивался на якоре во время сильного шторма, длинный рог из-за сильного натяжения каната так глубоко зарывался в грунт, что якорь не удавалось оторвать от дна. Вот и приходилось, к их великому огорчению, рубить канаты и оставлять большие якоря на дне… Моряки предпочитали отдавать три-четыре якоря малой массы, чем рисковать одним тяжелым.

60. Стилизованные изображения якорей морских итальянских республик

Что же нового внесло средневековье в конструкцию якорей?

Об их форме можно судить по их изображениям на старинных печатях городов, именных гербах, гравюрах и различных рисунках, относящихся к эпохе средних веков.

Якоря времен Ганзы представлены на рис. 59. У них стреловидные или сердцевидные лапы и массивнше штоки.

На рис. 60 показаны якоря средиземноморских мореплавателей средневековья. В какой-то мере те и другие стилизованы.

Особой разницы в конструкции ганзейских якорей и якорей итальянских морских республик нет. И у тех и у других уязвимым местом был стык веретена с рогом.

XV век вошел в историю как век Великих географических открытий. За каких-нибудь 30–40 лет мореходы открыли более двух третей неизвестных земель. И как только основные торговые пути пролегли через Атлантический и Индийский океаны, Ганза, Венеция и Генуя перестали быть мировыми морскими державами.

Эпоха Великих географических открытий повлекла за собой быстрое развитие кораблестроения не только Португалии и Испании, первыми вышедших в океан, но и других западноевропейских стран, в особенности Голландии, Франции и Англии.

Размеры кораблей продолжали увеличиваться. Основным ядром военных флотов великих морских держав стали'галеоны, каракки и галеасы.

Водоизмещение испанских галеонов в среднем составляло 700 т, длина — 50 м, ширина — 15, осадка — 5 м. Однако среди них были и гиганты, как, например, знаменитый «Мадре де Диос» водоизмещением 1600 т и «Сантисима Тринидат», водоизмещение которого превысило 2000 т.

Венецианцы тоже строили гигантские по размерам корабли. Вот что писал об одном из них в 1570 г. итальянский историк Ноэль Конти:

«В Венеции во время сильного шторма, к глубокому сожалению всей нации, затонул красивейший громаднейший корабль, о котором можно сказать, что он походил на плавучий город, выросший из морской пучины. 500 солдат могли свободно на нем защищаться во время боя. Он вооружен был без малого 300 орудиями различных калибров и наименований, имел множество бочонков с порохом, ядер и других метательных снарядов».

К началу XVII в. на первое место в судостроении среди европейских стран вышла Голландия. Достаточно сказать, что ее торговый флот насчитывал почти 10000 судов — галиотов, кофов, фильв, флейтов, гукоров, буеров и других парусников. На юге Европы распространение получили трехмачтовые полякры и шебеки, воплотившие в своей конструкции элементы португальской каравеллы и генуэзской галеры.

Корабелы Европы научились строить надежные мореходные суда. Хроники XVII–XVIII вв. пестрят романтическими названиями типов судов, которым воистину нет числа: венецианские трабаколлы и буссы, греческие скаффы и сакалевы, турецкие кочермы, маковны и феллуки, английские бертоны, французские беленеры, сарацинские гебары, бесчисленные маоны, тариды, парамуссалы, биландеры, тартаны, доггеры, шнявы, паландры, марсильяны и т. д. и т. п.

Но вот с якорями для этой армады кораблей дело обстояло плохо…

Кузнецы не умели ковать надежные, прочные якоря для больших кораблей. Для их изготовления понадобились молоты потяжелее тех, которыми могли орудовать самые могучие молотобойцы Европы. В те годы такие молоты могла приводить в движение лишь сила падающей воды. Там, где ее не было, применялись рычажные молоты, приводимые в действие силой нескольких рабочих или лошади. Устройство их было весьма примитивно: баба молота крепилась к канату, перекинутому через блок, закрепленный у потолка кузницы. Люди или лошадь тянули за канат. Подняв бабу молота на определенную высоту, по команде отпускали канат, и баба падала на поковку на наковальне.

Начавшееся в середине XV в. использование энергии текущей и падающей воды посредством водяных колесных двигателей имело для развития металлургии такое же значение, как триста лет спустя применение силы пара. Человек наконец научился применять водяные мельницы для приведения в действие кузнечных молотов и использовать водяную энергию для движения мехов, рычаги которых он соединил с колесами водяных мельниц. Благодаря более мощным воздуходувным приспособлениям в плавильных печах одновременно с вязкой крицей стали получать жидкий металл — чугун. Кузнецы, поняв, наконец, пользу чугуна, додумались получать из него железо. Когда они освоили этот процесс, то оказалось, что он даже производительнее прямого восстановления руды. Для этого они приспособили горны и печи, получившие название «переделочных» или «кричных» печей. За горнами и печами, в которых по-прежнему железо получали из руд, установилось название «сыродутных». В, кричном способе переделки чугуна выжигается имеющийся в чугуне углерод кислородом воздуха с образованием шлака. Кричное железо было намного доброкачественнее пудлингового, оно лучше сваривалось. Пудлинговое же окислялось интенсивнее, что снижало качество сварки. Потом из кричного железа научились лить высокосортную сталь, а плавилы ные печи заменили более экономичными печами — полудоменными. Это позволило якорным мастерам улучшить их продукцию.

Хотя металлургия и кораблестроение к концу XVII в. сделали значительные сдвиги в своем развитии, якорь никаких изменений не претерпел. В принципе он остался таким, каким мы видим его на колонне Траяна в Риме. Правда, якоря, изготовлявшиеся в разных странах, отличались друг от друга.

Например, в таких морских державах XV–XVII вв., как Испания и Португалия, якоря изготавливались с рогами, изогнутыми в форме дуги окружности. Почти ничем не отличались от них якоря Голландии, которая к началу XVII в. вышла на первое место в судостроении среди европейских стран. Якоря английского производства XVII–XVIII вв. (рис. 61) отличались от испанских, португальских и голландских якорей (рис. 62, 63) тем, что их рога делались совершенно прямыми от стыка с веретеном до носка рога.

61. Английский якорь середины XVIII в.

62. Голландский якорь конца XVII в.

63. Голландский якорь середины XVIII в.

Миниатюрный образец такого якоря можно увидеть у нас в Ленинграде в Центральном военно-морском музее на модели 120-пушечного корабля, изготовленной в 1695–1697 гг. и подаренной королем Англии Вильгельмом III в 1698 г. Петру I во время его пребывания в Лондоне. Судя по этой изящной модели, английские якоря на рубеже XVII–XVIII вв. отличались от голландских более сложной формой рогов: они имеют значительный перепад толщины в месте перехода круглого сечения рога в прямоугольное (под прямой кромкой лапы).

Почти схожими с английскими якорями были якоря шведов и датчан. Практически единственным их отличием от якорей британцев являлся меньший угол отгиба рогов (рис. 64).

Французы в этот период времени (XVI–XVIII вв.) ковали якоря, рога которых были изогнуты в форме дуги окружности или имели излом под задней кромкой лап (рис. 65 и 66).

У якорей разных стран были и разные углы отгиба рогов от веретена, форма и площадь лап, сечение веретена и рогов. Некоторые якоря имели в середине наружного обвода рогов выступающее острое образование (заостренную пятку). В одних случаях шток якоря делался в сечении квадратным, в других — круглым или овальным. Короче, якорный мастер каждой страны, руководствуясь своим личным опытом или опытом своего учителя, вносил в конструкцию якоря что-нибудь свое, свою «изюминку» или просто «отсебятину».

64. Якоря датчан и шведов имели меньший угол отгиба рога

65. Французский якорь с изломленными рогами (конец XVIII в.)

Но вот каковы наивыгоднейшие формы и пропорции отдельных частей якоря, толком никто не знал.

С начала XVIII по начало XIX в. европейские якорные мастера при выборе пропорций отдельных частей якоря следовали указаниям, приводимым в работах известных кораблестроителей той или иной страны.

Для наглядности совершим небольшой экскурс в старинные книги. Вот, например, хорошо иллюстрированный том, изданный на французском языке в 1719 г. в Амстердаме «Искусство строить корабли и усовершенствовать их конструкцию, все извлеченное из лучших голландских авторов, как-то Витсен, Ван-Эйк, Аллард и др.».

66. Французский якорь с овальными рогами (конец XVIII в.)

«Надо взять по циркулю двойную толщину веретена якоря, для того чтобы найти его длину; потом надо удвоить дюймы, которые дает толщина, и придать длине столько футов, сколько содержится дюймов в удвоенной толщине, и еще по 1 дюйму сверх каждого фута. Например: величинатолщиныпо циркулю равняется 6 дюймам, что дает 12 футов для веретена, прибавить к этому 12 дюймов, и в общем получится 13 футов. Иначе, взяв утроенную толщину и прибавив два нуля сзади, получаем также вес якоря. Ниже 1000 ливров (фунтов) надо, для длины веретена, прибавить 2 дюйма на каждый фут, вместо одного, как было отмечено выше, а при весе менее 500 фунтов надо взять утроенную толщину, чтобы получить длину. Таким образом, если толщина два дюйма с половиной, то длина должна быть семь футов с половиной, половина их составляет 3³/₄. Если брать за единицу 100 ливров, вес якоря составит 375 ливров». (В тексте первоисточников здесь и далее вместо массы якоря указывается «вес», т. е. параметр, употреблявшийся до принятия Международной системы единиц).

В 1737 г. Парижская Академия наук вопрос о наивыгоднейшей форме якоря предложила решить математикам. Лучше всех с поставленной задачей справился И. Бернулли: его так называемый «Мемуар о якорях» был удостоен высшей академической премии. Изданный в Париже «Мемуар» И. Бернулли, мизерным тиражом до якорных мастеров, видимо, не дошел.

А вот книга француза Бурде де Вильгета, которая называется «Наука морская, сиречь опыт о теории и практике управления кораблем и флотом военным, что с французской книги перевел с присовокуплением к тому многих потребных изъяснений и действ издал Николай Курганов, майор и математических и навигационных наук профессор. Печатано в С.-Петербурге при Императорской Академии наук. 1774 г.». В ней, в разделе «О величине якорей» говорится: «Длина большого якоря есть ²/₅ ширины корабля с обшивкою; дуговая длина рогов к длине якоря берется в футах, как 7:8; длина веретена к диаметру кольца берется токмо 6:1; кольцо втрое тоне ширины веретена; шток равен длине веретена с кольцом; от каждого фута длина штока берется по 1 дюйму на среднюю и по ¹/₂ дюйма на конечную толщину штока; лапы и кривизна рогов делаются по рассуждению якорного мастера».

О пропорциях частей якоря с прямыми рогами XVIII в. русского производства мы узнаем из замечательной книги известного знатока морского дела А. Я. Глотова «Изъяснение принадлежностей к вооружению корабля», изданной в Санкт-Петербурге в 1816 г.

«Якорь состоит из веретена, двух рогов, двух лап или лопастей, кольца и штока, которые имеют между собой следующие пропорции: длина рога от внутренней стороны толстого конца до носка равна расстоянию, взятому с той же внутренней стороны на веретене от толстого конца до тренда, или главного диаметра веретена. Сие же расстояние, взятое трижды, есть длина — веретена от самой верхушки якорной пятки; длина штока равна длине веретена от верхушки до центра кольца, коего внешний диаметр равен трижды взятому главному диаметру веретена, а толщина оного рыма почти в половину того же диаметра.

…Когда якорь сделан, то две лапы от внутренней стороны толстого конца до оконечности носка должны составлять дугу круга в 120 градусов, а толщина рыма (кольца) должна быть в половину диаметра малой окружности веретена».

В этой же книге автор дает «опробованные размеры и вес якорей в английском флоте» (якорь массой 81 центнер): длина веретена-19 футов и 8 дюймов; длина рогов — 6 футов 6 ⁵/₈ дюйма; ширина лап — 3 фута 2 ¹/₂ дюйма; толщина лап — 3 ⁵/₈ дюйма; величина главного диаметра — 10 дюймов; величина малой округлости- 8 ¹/₄ дюйма; внешний диаметр рыма — 3 фута 2 ¹/₂ дюйма; толщина рыма — 4 1/8 дюйма.

А вот еще один французский способ расчета якоря. В «Морском словаре» французского вице-адмирала Вилломэ, изданном в Париже в 1820 г., мы находим: «Два рога образуют род арки, центр которой соответствует 3/₈ длины веретена самых больших якорей с пяткой, т. е. 17 футов. Величина окружности веретена у самого толстого конца его у рогов составляет ¹/₅ его длины. Лапы имеют половину длины рогов, а ширина их ²/₅».

Как видим, пропорции якорей разных стран различны. Единственное, что оставалось неизменным — отношение длины рога к длине веретена — 1:3. Каждый рог якоря составлял с его веретеном угол от 40 до 60°. В сечении рога делали квадратными, овальными и круглыми. Иногда рога делались круглыми в сечении до половины длины, вторая половина, проходившая под лапой, была четырехгранной.

Некоторые якорные мастера для крепления деревянного штока рассекали верхнюю часть веретена надвое в плоскости, перпендикулярной плоскости рогов, при этом обе половины конца веретена как бы образовывали ромбовидное отверстие, куда и забивали шток. Такое крепление штока было вполне надежным. Якоря с ромбическим отверстием были известны еще в глубокой древности. Такой античный якорь можно видеть в экспозиции Херсонесского музея. Он мало чем отличается от адмиралтейских якорей, изображенных на рис. 116.

67. Шпильки

68. Заплечики

Как правило, лапам якорей придавали треугольную форму, иногда они делались овальными или сердцевидными. Носок рога обычно выступал немного за лапу. В большинстве случаев веретено делали круглым или овальным, но сечение верхней части (шеймы) всегда квадратное. На нее насаживался деревянный шток, для крепления которого на боковых гранях шеймы делали полки, шпильки (рис. 67), квадратные шипы — заплечики (рис. 68) или круглые шипы «орехи» (рис. 69).

До XVII в. штоки якорей, как правило, делали из одного, обычно дубового бруса круглого сечения, который в середине имел квадратное отверстие и насаживался до приварки рыма на шейму. Это было неудобно: якорь со штоком нельзя было положить плашмя в кузнице, чтобы продеть в ухо и сварить рым. С начала XVII в. штоки стали делать составными из двух брусьев, которые скреплялись между собой деревянными шпильками и железными бугелями (числом от 4 до 8). Заметим, что бугели для крепления двух брусьев штока якоря появились только к началу XVIII в.

69. «Орехи»

полвека, помимо деревянных шпилек, стали применять крепление на железных болтах. Как правило, длина штока якоря равнялась длине веретена (от пятки до рыма). Толщина штока в его средней части принималась из расчета 1 дюйм на каждый фут длины веретена, а толщина штока на концах — из расчета ¹/₂ дюйма на каждый фут длины штока. Иногда толщину штока в середине брали равной ¹/₁₀-¹/₁₂ его длины. Верхняя грань штока обычно делалась ровной и шла строго перпендикулярно к веретену. Исключение составляли якоря французов, штоки которых слегка были задраны вверх. Нижние грани штока сбегали с ¹/₆ его длины от середины к его концам, где их толщина становилась вдвое меньше, чем в середине.

Как выглядел шток якоря русского военного корабля начала XIX в., подробно объясняет А. Глотов в упоминавшейся книге «Изъяснение принадлежностей к вооружению корабля».

«Якорный шток составляется из двух долгих дубовых брусьев, крепко соединенных болтами и четырьмя или шестью бугелями, по два или по три от середины на каждой стороне расположенными, и по одному близ каждого конца. Шток утверждают на верхнем конце веретена поперечно к якорным лапам; длина его равна длине веретена с половиной диаметра рыма; ширина и толщина в середине во столько же дюймов, сколько шток имеет футов в длину; концы у штоков делаются четырехугольные, толщиною в половину против середины: верхняя сторона подле рыма всегда делается прямою, равно как и нижняя сторона на расстоянии половины ширины на каждую сторону середины, а оттуда утоняется к каждому концу, в выше сказанной пропорции. За нужное почитают оставлять отверстие в середине между двумя штуками на 1 ¹/₂ дюйма, дабы можяо наколачивать бугели ближе к середине, на случай буде шток усохнет или ссядется».

Добавим, что в XVII–XIX вв. масса деревянного штока составляла 1/5 массы якоря.

Обычно шток якоря массой более 3 т крепился к шейме четырьмя железными болтами у шеймы, шестью — восемью деревянными шпильками и шестью железными бугелями, которые набивались в горячем виде.

На флотах некоторых стран (например, Франции) времен парусного флота существовало правило делать брусья лонга-салингов марса одного размера с брусьями для штоков якорей. В случае потери штока его сравнительно быстро можно было заменить на борту. Запасные лонга-салинги марсов хранили на рострах.

Многовековой опыт выработал целый ряд правил и формул, по которым можно было весьма точно установить необходимую массу якоря для строящегося корабля. В наши дни судостроители для выбора массы якоря пользуются таблицами классификационных обществ ¦- Регистра СССР, Регистра Ллойда, Бюро Веритас и т. д.

Советский кораблестроитель академик В. Л. Поздюнин в своей книге «Судовые устройства» рекомендовал определять массу становых якорей по формуле

G = CD 2/3

где G-масса станового якоря, кг;

С-коэффициент, равный 8-12,5 в зависимости от водоизмещения судна. Для судов водоизмещением от 800 до 1500 т С= 10,0/12,5, а для судов водоизмещением от 15000 до 42000 т С = = 8/11,5;

D — водоизмещение судна, т.

Для интереса любознательного читателя приведем несколько способов определения нужной массы якоря, которыми пользовались кораблестроители в прошлом.

В XVII в. в английском военном флоте массу самого большого якоря корабля брали из расчета ²/₃ общей массы всех его якорей.

В упоминавшейся «Науке морской» Бурде де Вильгета читаем: «Надлежит взять ²/₃ ширины корабля и умножить кубично, а произведение разделить на 33, ибо сия пропорция голландская, а голландских фунтов в русском пуде 33. Частное от деления число есть вес плехт-якоря в пудах. Дагликс-якорь весом в ⁹/₁₀ плехта. Той-якорь в ⁹/₁₀ дагликса. Бухт или буг-якорь равен весу дагликса. Половина тяжести плехта и дагликса, взятых вместе, будет вес шварт-якоря. Большой верп в ²/₃ веса дагликса, средний — в ²/₃ или в ¹/₂, а малый в ¹/₂ веса большого верпа».

Французские кораблестроители в конце XVIII в. применяли и такое правило: «Расстояние от внешнего края форштевня до внешнего края ахтерштевня (на уровне первой батарейной палубы) умножить на ширину по миделю (без обшивки), затем умножить произведение на половину ширины. Все эти размерения берутся в футах. Разделив последний результат на 25, получим вес шварта в фунтах».

Платон Гамалея в своем «Опыте морской практики» (1804 г.) приводит голландское правило, которым пользовались в России: «Голландское правило: куб из двух пятых ширины корабля в футах, разделенный на 33, дает вес самого большого якоря плехта в пудах, полагая, что пуд содержит 33 голландских фунта. Дагликс бухт и запасной якорь шварт около 1/20 легче плехта, а той около ¹/₁₀ легче плехта: стоп-анкор равен 1/3 тоя, а вес верпов заключается между ²/₃ и ¹/₄ веса стоп- анкора».

Кроме этого правила, русские кораблестроители знали еще три:

1. «Вес якоря в пудах должен соответствовать ¹/₄ площади погруженной части миделя судна, выраженной в квадратных футах».

2. «Для установления веса якоря, соответствующего размерам корабля, надо площадь миделя умножить на 3 и, уменьшив полученное произведение на ¹/₆ часть его, результат принять за вес якоря в пудах».

3. «Вес плехта, выраженный в фунтах, должен превышать в цифровом выражении водоизмещение корабля, выраженное в тоннах».

В конце прошлого века в русском военном флоте для определения массы якоря использовали английское правило, по которому наибольшее рабочее напряжение, выдерживаемое якорем и его канатом, почти равно сопротивлению воды при 12-узловой скорости корабля. Пробное усилие, которое должен был выдерживать якорь, считалось равным двойному сопротивлению воды на судно при скорости в 12 уз или 1 тс на 800 квадратных футов поверхности трения.

Для определения массы якоря в России пользовались правилом Непира: пробное усилие якоря делится на 2,2; частное возводится в четвертую степень, кубический корень из которого даст массу якоря (без штока) в английских центнерах.

Для получения массы в пудах искомое умножали на 3,08. Например:

где Р — масса якоря, пуды;

R — пробное усилие якоря, тс.

Масса штока определялась в ¹/₅ массы якоря.

По правилу Непира масса якоря определялась пропорционально кубу диаметра якорной цепи, т. е. куб диаметра цепи в дюймах нужно умножить на пять; произведение — масса якоря в английских центнерах. Чтобы получить массу якоря в пудах, искомое умножим на 3,08.

Так как при увеличении массы якорь полностью сохраняет геометрическое подобие, то размеры элементов якоря можно выразить при помощи постоянных коэффициентов и некоторого постоянного размера, называемого модулем якоря.

Модулем адмиралтейского якоря является диаметр веретена у тренда:

где т — модуль якоря, мм;

Q — масса якоря, кг.

На военных линейных кораблях XVIII и середины XIX вв. было несколько якорей, и в зависимости от массы и назначения они носили определенные названия. Четыре из них — становые — в плавании хранились по-походному на русленях попарно. Пятый, примерно такой же массы, лежал без штока как запасной, в трюме за грот-мачтой. Кроме этого, на корабле было еще несколько малых якорей — верпов. Они служили для снятия корабля с мели, передвижения в безветрие и против течения на реках. До появления на флоте паровой машины верпам придавали огромное значение: для парусников это был единственный способ двигаться против течения без помощи ветра. Завозку верпов на шлюпках и выхаживание шпиля можно поистине назвать сизифовым трудом!

Массу верпов также определяли по эмпирическим правилам. Самый большой верп — стоп-анкер — делали обычно в ¹/₄ часть массы самого тяжелого станового якоря корабля. Если кораблю полагалось, в зависимости от его класса, нести на борту пять верпов, то их масса составляла от массы станового якоря ¹/₇, ¹/₈, ¹/₉, ¹/₁₀ и ¹/₄₁ часть. Если нужно было снабдить корабль четырьмя верпами, то их масса равнялась ¹/₆, ¹/₈, ¹/₁₀ и ¹/₁₂ части. Если на судне было всего два верпа, то их масса составляла ¹/₆ и ¹/₁₀ части. Если же получался лишь один верп, его масса принималась равной 1/₈ части массы самого тяжелого станового якоря.

Изучая старинные учебники морской практики, можно сделать вывод: величина держащей силы описанных выше якорей составляла 8-20 кгс на 1 кг массы якоря. В наши дни величину держащей силы якоря, который теперь мы называем адмиралтейским, принято считать в среднем 6-12 кгс на каждый килограмм его массы. Не так уж много…

Впрочем, это вполне устраивало моряков, ибо гораздо больше на протяжении четырнадцати столетий их беспокоила прочность этого якоря… Очень часто жизнь моряков зависела только от прочности соединения рога с веретеном. Большинство кораблекрушений близ берегов происходило именно из-за перелома рога в стыке с нижней частью веретена.

На протяжении столетий недостаточная прочность якоря являлась частой причиной морских катастроф. На рифах и мелях гибли не только отдельные первокласные корабли, но и целые эскадры.

Например, в конце ноября 1703 г. на юго-восточную часть Англии обрушился жестокий шторм. Его силу не выдержал ни один из якорей эскадры адмирала Бьюмонта. На Гудвинские пески вынесло тринадцать линейных кораблей британского королевского флота. В зыбучих отмелях погибли такие прославленные в то время корабли, как «Стирлинг Касл», «Мери», «Ресторейшн» и «Нортумберленд». Низкое качество якорей стоило жизни почти трем тысячам отборных моряков Великобритании.

«Соль, пенька и воск» — эти слова мы помним ' со школьной скамьи. Таков незамысловатый перечень товаров, которыми торговала Древняя Русь. Позднее к ним добавились хлеб, лес, пушнина и лен. Мы настолько привыкли считать старую Россию аграрной державой, что порой удивляемся; неужели задолго до Петра I Россия вывозила на внешний рынок железо, причем железо, которое славилось на всю Европу? Его брали полосами и в виде изделий: топоров, лемехов и пр. Входившие в этот список якоря, сделанные из «болотного железа», славились так же, как и русские соболя. Недопустимую ошибку делают те историки, которые считают, что, мол, металлургия в нашей стране стала развиваться со времен Петра. Русские умели изготавливать железо задолго до него, а что касается железных якорей, то, несомненно, их ковали еще до крещения Руси. Об этом свидетельствуют многие экспонаты, собранные краеведами, рассказывают народные былины. Возникновение якорного производства на Руси теряется в глубине веков.

Своими якорными мастерами когда-то славились Ярославль, Вологда, Казань, Городец, Воронеж, Лодейное Поле, многие города Урала. Например, якорные мастера Ярославля и Вологды отковали около ста «больших двоерогих якорей» для кочей морской флотилии, построенной по приказу Бориса Годунова.

Иногда считают, что в свое время якорями славилась Тула. Это ошибка. В Туле никогда не занимались ковкой якорей. Она знаменита более тонкими и изящными поковками. В 1667 г., когда Россия строила свой первый большой корабль для плавания по Волге и Каспийскому морю, тульские мастера отказались ковать для него якоря. Кузнецы в селе Дединово, где строился «Орел» — трехмачтовый парусник длиной 24,5 м, также заявили, что сами они этого делать не умеют, а единственный в селе якорный мастер занят изготовлением языка к Большому Успенскому колоколу. Вызванные из Коломны кузнецы тоже не согласились ковать якоря, и мастеров пришлось выписать из Казани. Они-то и сделали для «Орла» два больших якоря со штоками и четыре якоря-кошки.

Еще до Петра якорное производство широко развернулось на берегах Волги. Веками это ремесло процветало в Нижегородской губернии.

Из путевых записок русских академиков живописи Г. Г. и Н. Г. Чернецовых, которые в середине прошлого века совершили путешествие по великой русской реке, мы узнаем, что якоря делали главным образом в Городце:

«Городец прежде был городом и резиденцией князей Городецких и даже имел своих епископов. Теперь это только значительное село. Ковка якорей и колокольных языков составляет значительный промысел жителей.

Якоря делают весом от тридцати фунтов до восьмидесяти пудов. В Городце с окрестными деревнями в течение года выковывают одних якорей до двадцати тысяч пудов».

Развернувшееся при Петре I отечественное кораблестроение, в результате которого Россия получила 895 кораблей, повлекло за собой быстрое развитие кузнечного дела. Петр лично установил жесткие правила испытания производимого в стране железа. И скоро русский металл не имел равного себе по качеству во всем мире.

Якоря для. кораблей Азовского флота, построенного Петром в Воронеже, отковали кузнецы, собранные со всех концов России. Особым указом Петр запретил им ковать какие-либо изделия, кроме относящихся к флоту, и обязал монастыри оплачивать их работу. Поставлять якоря должны были и кузнецы первых русских заводчиков — Демидова, Бутената, Нарышкина, Борина и Аристова. Позже в Новгородской и Тамбовской губерниях были учреждены «казенные железные заводы», а близ Ладожского озера начались изыскательские работы по определению месторождений железной руды.

Якоря для первых фрегатов петровского флота, которые строились в 1702 г. на реках Свирь и Паша, ковались в Олонце (Лодейное Поле). В 1718 г. часть якорной кузницы из Олонца была переведена в Ладогу, а оттуда в 1724 г. в Сестрорецк.

Во время подводных археологических исследований 1971–1975 гг. на острове Хортица, помимо многих затонувших судов, пушек и ядер, нашли около 30 четырехлапых кошек и адмиралтейских якорей с надписями и клеймами, свидетельствующими, что они были изготовлены в 1722–1727 гг. Деревянные штоки якорей не сохранились, но рядом были найдены квадратные бугели.

В клеймах на двух якорях адмиралтейского типа и одном четырехлапом повторяется слово «LADOGA», свидетельствующее, что часть якорей для Днепровской флотилии изготовлялась на одной из первых русских верфей на Ладожском озере.

Железо, получаемое из олонецкой «болотной руды», ценилось в Европе наравне со знаменитым «шведским железом» и славилось гибкостью, хорошей ковкостью и чрезвычайной вязкостью. Кроме того, оно легко сваривалось: чистые поверхности двух кусков железа, нагретых до появления искр, от удара молота или сильного давления соединялись в одну массу. А это свойство немаловажно. Вот наглядный пример. Якоря для кораблей обеих Камчатских экспедиций Беринга-Чирикова (1725–1743 гг.) пришлось везти через всю Сибирь на оленях. Поскольку такая поклажа оказалась не под силу хрупким животным, у готовых к отправке якорей отбивали рога. Части якоря везли через Сибирь по отдельности и уже на берегу Тихого океана, во временных кузницах рога снова приваривали к веретену. Деревянные штоки делали, конечно, из подручных материалов на месте.

Такие сделанные из «болотного железа» якоря по прочности во много раз превосходили английские, ибо в России для выделки железа в печи клали древесный уголь, а пудлинговые печи топили дровами. В Англии же на изготовление железа в печи шел каменный уголь и кокс, содержащие серу и фосфор, которые снижали качество железа. Идущее на изготовление якорей русское двухсварочное железо по своему качеству превосходило английское трехсварочное. Под ударами молота «болотное железо» хорошо наклепывалось, и при очередном нагреве — отжиге у него легко восстанавливалась прежняя мягкость. ' О том, что русские якоря пользовались за границей большим спросом, можно судить по многим документам петровского времени. Вот, например, письмо русского посла в Дании Василия Долгорукова Петру I от 8 марта 1718 г.:

«…Есть здесь в магазейнах Вашего Величества якорья корабельные, которым роспись при сем вложена; также есть пушечные станки и картечь. И понеже я не имею указу того продавать, того для велю положить картечи и якорья, сколько возможно на корабль «Егудиил», и отправлю в Санкт-Петербурх, а в достальных буду ожидать Вашего Величества указу. Морские Его Величества, Датского короля комиссары торговали у меня те якорья и сказали мне, что имеют в них нужду такую, что за тем несколько кораблей в море выйтить не возмогут. В продаже я им отказал и сказал, что без указу не смею…».

В последние годы царствования Петра I на нужды флота работали десять государственных заводов: на севере страны — Олонецкий, Петровский (к нему были приписаны города Белоозеро и Каргополь, находившиеся до этого в ведении Олонецкой верфи), Ижорский, Кончезерский, Устрецкий, Повенецкий и Тырницкий; на юге — Липецкий, Козьминский и Боринский. В 1722 г. некоторые из этих заводов были проданы частным предпринимателям.

Самые тяжелые якоря для больших кораблей русского флота изготавливались тогда в Ижоре, где в 1719 г. по указу Петра были основаны Адмиралтейские заводы. Кузнечные молоты на этих заводах приводились в движение от водяных мельниц.

О том, какие высокие требования Петр предъявлял к качеству идущего на якоря материала, можно судить по его указу «О пробовании на заводах железа», разосланному в апреле 1722 г. Бергколлегией «на все железные заводы, где железо делается». Фактически это закон об обязательных правилах испытания и последующего клеймения железа. Первая проба полосового железа, придуманная царем, состояла в том, что железную полосу накручивали вокруг врытого в землю столба диаметром шесть вершков. Эта операция повторялась трижды (в разные стороны), после чего полосу осматривали, и если она не носила следов разрушения, на ней выбивали клеймо № 1. Вторая проба: «взять железную полосу, бить о наковальню трижды со всей силы ударять». Если железо выдерживало, на нем выбивали клеймо № 2. На полосах, не выдержавших ни первой, ни второй пробы, ставили клеймо № 3. Продажа полосового железа без этих клейм запрещалась.

Для надзора за кузнецами Петр учредил должность — «комиссар над железною' работою». Петровский указ об испытании железа, несмотря на примитивность проб, положил начало борьбе за качество металла в общегосударственном масштабе.

Сохранились и другие указы Петра, связанные с якорным производством. В одном из них, от 17 января 1719 г., в частности, говорится:

«…послать из якорных десятников добрых двух человек, одного в нижнюю городецкую волость, где есть большой завод якорный, другого на Тихвину в мастеры, и с ними по одному кузнецу, и дать им пятно с таким указом, чтобы никто никаких якорей не продавал без их пятен, и чтобы они тамо во обоих местах сие дело основали».

Петр сам был неплохим кузнецом. Приехав осмотреть Истецкие заводы, он за день собственноручно перековал восемнадцать пудов железа. К кузнецам он всегда относился с большим вниманием и заботой. Например, когда ему стало известно, что самыми лучшими якорными мастерами в Нижегородской губернии считаются Максим Артемьев и его подмастерье Гаврила Никифоров, он тут же издал приказ о переводе обоих на Воронежскую верфь. Первого назначили якорным мастером с годовым окладом 12 рублей, а второго — в подмастерья с окладом 10 рублей. По тому времени это были немалые деньги. Кроме того, они еще получали «поденные и кормовые», то есть на современном языке — «суточные». А когда строительство Азовского флота закончилось, их сначала послали «к якорному делу» на частные железные заводы Бутената, а с 1706 г. они ковали замечательные якоря на Петровском заводе.

О технологии изготовления якорей в России в начале XVIII в. мы узнаем из «Регламента об управлении Адмиралтейства и верфи», выпущенного Петром 15 апреля 1722 г.: «Якоря должен делать по положенной пропорции из доброго железа, и смотреть накрепко, чтоб прутья крепко и плотно добрым железом были связаны перед тем, как станут класть в горн». При нагреве в горне предписывалось тщательно следить за тем, чтобы металл «ни пережечь ни холодно вынять, дабы плотно сварилося везде и непроварки б не было». Те же условия следовало соблюдать и «в приваривании рогов к веретену», и во время «битья на наковальне».

От якорного мастера Петр требовал не просто «управлять работы с прилежанием и добрым мастерством», как от других кузнецов, а «великое прилежание и крайнее искусство». Якорному мастерству напоминалось особо, что именно он должен держать ответ, если авария корабля произойдет из-за поломки якоря: «Понеже в том вся целость корабля состоит, в чем он должен ответ дать, ежели что несмотрением будет сделано».

При Петре якоря подвергались суровому испытанию на прочность. Новый якорь сначала поднимали на высоту веретена и бросали пяткой на чугунный брус, потом, подняв якорь на ту же высоту, опять бросали вниз рымом и, наконец, боком, серединой веретена на ствол пушки. Если якорь выдерживал эти три бросания, на нем выбивали особое клеймо. Такая проба якорей бросанием стала в России традиционной и сохранялась почти до конца прошлого века. Вот как она проводилась в тридцатых годах прошлого века на Уральских заводах:

«…Якори задеть оного за кольцо, что имеетца у цевья, канатом и продеть тот канат в блок, что учинен для вышеописанного — железа, и подняв кверху до самого блока, спущать, не одерживая, на чугунный брус или доску раза три. И буде от того устоит, то насечь на нем мастеру, где делан, и число настоящего года и свое мастерское и управительственное, кто при одной пробе случитца, имяна и вес и литеру «Р», которая значит, что опробован, и по насечке отдавать в казну з запискою. А которые пробы не устоят, но изломаютца или разседины покажутца, таковых не принимать, но велеть исправлять в надлежащество, и по исправлении паки пробовать против вышеописанного и по пробе отдавать в казну. А за то время, что при исправлении пробудут, за работу ничего не давать, ибо они повинны оное исправно зделать с одного разу».

Приведенная выдержка — из главы «Дело якорей, молотов, хомутов и протчего» книги «Описание Уральских и Сибирских заводов». Автор этой книги — Георг Вильгельм де Геннин (1676–1750 гг.), голландец из Амстердама, находившийся на русской службе с 1698 г. Это был выдающийся инженер и металлург своего времени. Он в течение двенадцати лет управлял уральскими заводами и являлся одним из лучших знатоков горного и металлургического дела XVIII в. Недаром академик М. А. Павлов в свое время назвал эту книгу энциклопедией горного дела и металлургии России.

Петр ввел жестокие наказания за клеймения якорей без пробы на прочность. Из перечня приведенных в исполнение приговоров и постановлений адмиралтейств- коллегии по судебным делам от 1723 г. мы находим следующее:

«Якорному десятнику и кузнецу за клеймение якорей без пробы положено объявить смерть и взвесть на виселицу, но не казнить, а по наказании кнутом послать в астраханское адмиралтейство в работу на 5 лет, в которой быть им всегда скованным».

В России со времен Петра каждый линейный корабль снабжался пятью якорями.

Какова же была форма русских якорей в петровскую эпоху и позже?

В отечественной практике кораблестроения того времени преобладали голландские методы, и Петр приказал якоря «делать по голландскому чертежу», т. е. с изогнутыми в виде дуги окружности рогами. Шесть таких якорей (их деревянные штоки не сохранились) можно увидеть в усадьбе-музее Петра I «Ботик» в Переяславле-Залесском. Они относятся к периоду «потешного флота» (1691–1692 гг.), когда для Петра голландцы строили первые корабли под наблюдением мастеров Корта и Класса.

На рис. 70 дан чертеж русского якоря голландского образца начала XVIII в. Он построен главным хранителем корабельного фонда Центрального военно-морского музея А. Л. Ларионовым в результате тщательного исследования пропорций и чертежей якорей, приводимых в старинных книгах голландских кораблестроителей XVIII в., и сохранившихся шести якорей в Переяславле-Залесском. В своем исследовании А. Л. Ларионов определил ряд пропорций отдельных частей русских якорей начала XVIII в. Например, толщина веретена в вороте якоря устанавливалась следующим образом: из длины веретена вычиталось число дюймов, равное числу футов в длине веретена, и полученный остаток делился пополам, что и давало число дюймов сечения веретена в вороте якоря. Длина якоря равнялась ²/₅ ширины корабля с обшивкой, шейма составляла ²/13 длины веретена, рым был равен ¹/₆ длины веретена, сечение рыма равнялось ¹/₃ диаметра веретена, дуговая длина обоих рогов составляла ⁷/₈ длины веретена, длина штока равна длине веретена с рымом, отношение длины лапы к ее толщине составляло 4: 5.

Кроме якорей голландского образца, при Петре I в России изготавливали и другие якоря. Известно, что лет за десять до смерти Петр стал заменять голландских корабельных мастеров, трудившихся на русских верфях, английскими. Именно поэтому в России получили распространение «якоря английского чертежа» — с прямыми рогами. Их ковали в России наряду с голландскими с 20-х гг. XVIII в. Один из таких якорей, изготовленный в 1722 г., был найден в 1975 г. на днепровском острове Хортица.

К середине XVIII в. производство якорей в России достигло своего совершенства. К этому времени у нас выработался свой национальный тип якоря, отличный своими пропорциями от якорей голландцев, англичан и французов.

70. Схема русского якоря голландского образца петровской эпохи

За последние 15–20 лет в рааных морях, омывающих берега нашей страны, было сделано немало интереснейших подводных археологических находок старинных якорей. Из них около десяти относятся к периоду 1720–1773 гг. Интересно, что у всех этих якорей один и тот же характерный «рисунок» (рис. 71). Если не принимать в расчет небольшие различия в их деталях, они почти схожи по своим пропорциям. Причем эти пропорции. фигурируют в старинных русских руко-

водствах по кораблестроению и в морских практиках (Курганов, Гамалея, Глотов и др.). Приведем составленный автором книги сводный перечень пропорций частей русского якоря XVIII в.:

71. Так выглядели русские якоря с середины XVIII и до начала второй половины XIX вв.

длина веретена — ³/₈ ширины корабля с обшивкой;

длина рога — ³/₈ длины веретена;

длина лапы — ¹/₂ длины рога;

ширина лапы — ²/₅ длины рога;

окружность веретена у ворота (тренда) — ¹/₅ длины веретена;

окружность веретена у штока — ²/₃ окружности веретена у ворота;

толщина рогов у ворота равна толщине веретена у ворота;

толщина рогов около лап равна меньшему диаметру веретена;

угол рога, составленний с веретеном, — 56–60°;

длина шеймы — ¹/₆ длины веретена;

сечение шеймы — ¹/₂₀ длины веретена; длина штока равна длине веретена (иногда плюс полдиаметра рыма);

толщина штока у заплечиков — 1 фут длины штока дает 1 дюйм толщины или ¹/₂ дюйма длины штока;

толщина штока на концах — 1 фут длины дает ¹/₂ дюйма толщины;

толщина рыма — ¹/₂ толщины шеймы веретена; диаметр рыма равен длине шеймы (трем диаметрам веретена у ворота).

Построенный по этим пропорциям якорь почти точно соответствует подлинным образцам русских якорей XVIII в., найденным за последние годы на Балтике и на Черном море.

72. Русский якорь 1761 г., найденный в 1968 г. в Кронштадте

В 1968 г. во время ремонта одного из пирсов в Кронштадтской гавани нашли четыре якоря массой около трех тонн каждый. Сейчас два из них стоят у главного входа Военно-морской академии имени А. А. Гречко в Ленинграде, а два других (без штоков) переданы в Центральный военно-морской музей.

Из оставшихся букв надписи, выбитой на якоре, удалось понять лишь то, что он сделан в 1773 г. и весит 169 пудов. На втором якоре можно прочитать: «1761 года апреля 22 дня. Вес 163 пуда 20 фунтов. Делан… мастером Харитоновым…». На каком заводе России они откованы, пока остается неизвестным (рис. 72).

Детальный обмер этих двух якорей наглядно показал правильность приведенного выше перечня пропорций русского якоря XVIII в. и позволил А. Л. Ларионову воссоздать методику построения рабочих чертежей отечественных якорей второй половины XVIII в. Поскольку в нашей стране не сохранилось ни одного рабочего чертежа якоря указанного времени, это явилось большим творческим успехом главного хранителя корабельного фонда ЦВММ.

Якоря с прямыми рогами ковали в России и в первой четверти XIX в. Им на смену пришли более простые по форме якоря с округлыми рогами и веретеном. О них мы расскажем позже.

73. Русские названия частей якоря:

1 — шипы(заплечики, «орехи»); 2 — шток; 3 — кольцо (рым); 4 — ухо; 5 — шейма; 6 — бугель; 7 — веретено (цевьё); 8 — лапа; 9 — рог; 10 — пятка; 11 — 'ворот (лоб); 12 — лопасть; 13 — носок; 14 — мышка

Со временем число якорей на русских военных кораблях увеличивалось до десяти, причем каждый из них имел определенное наименование, назначение и место на корабле. Точную и ясную характеристику их мы находим в книге «Опыт морской практики», изданной в 1804 г. в Санкт-Петербурге Платоном Гамалеей — «капитаном-командором, Морского Кадетского Корпуса инспектором и Императорской Академии Наук членом».

«Они находятся на носу: плехт и той на правой, дагликс и бухт на левой стороне. Из них той и бухт кладутся подле бака на борты, и крепко к оным найтовами прикрепляются; плехт же и дагликс держатся у бортов на пертулинях и рустовах, в готовности для бросания их. Запасной якорь шварт ставится в трюме в грот-люке; веретено его принайтовливается к стойке, поддерживающей бимс кубрика, а лапы зарываются в каменный балласт; сей якорь для удобнейшего его помещения, не имеет при себе штока, который особо хранится и приделывается к нему, когда нужда востребует.

Малых якорей, называемых верпы, на корабле бывает пять: самый большой из них, именуемый стоп-анкер, кладется на якорь той, и как к нему, так и к борту принайтовливается; другие два подобным образом лежат на бухте; остальные же два кладутся по обеим сторонам на гальюне».

Коль скоро наше дальнейшее повествование пойдет о технологии изготовления русских якорей, напомним читателю названия основных частей якоря (рис. 73): веретено (цевьё) 7, шток 2, рог 9, лапа 8, лопасть 12, носок 13, мышка 14, ворот (лоб) 11, пятка 10, шейма 5, шипы (заплечики, «орехи») 1, ухо 4, кольцо (рым) 3, бугель 6.

Таковы исконно русские морские названия. Ими пользовались как кузнецы, так и моряки. Правда, в конце прошлого века в русские книги по морской практике попало такое «усовершенствованное» название части якоря, как «тренд» (ворот или лоб). Это название пришло в наш морской язык из английского языка (trend — изгибать, гнуть).

Как уже было сказано, производство якорей в России к середине XVIII в. достигло своего совершенства и к этому времени у нас выработался свой национальный тип якоря, отличный своими пропорциями от якорей, изготавливавшихся в других странах. Сохранившиеся до нашего времени большие русские якоря сегодня восхищают нас не только четкостью своего рисунка и чистотой отделки, но и удивительной сохранностью металла. Многие из них, пролежав на морском дне более двух веков, почти не имеют следов разрушения металла от ржавления, и на некоторых сохранились клейма и надписи. Особый интерес представляют якоря с клеймами Уральских заводов, особенно Воткинского. В статье «Описание Воткинского завода», опубликованной во втором (февральском) номере «Мор- 'ского сборника» за 1858 г., говорится: «Производство якорей на Воткинском заводе введено почти с самого основания завода и, совершенствуясь год от году, дошло в последнее время до той степени прочности и чистоты, которая справедливо обращает на себя внимание знатоков дела».

Теперь остановимся на» способах и процессах изготовления якорей на Урале в XVIII–XIX вв.

После см'ерти Петра I якорное производство стало развиваться на Урале — на Воткинском, Серебрянском и Нижнетуринском заводах. Первый из них был основан в 1759 г. в царствование Елизаветы графом Шуваловым на реке Вотке при впадении в нее Березовки и Шаркана. Обилие лесов, рек и дешевой рабочей силы обеспечили заводу быстрое развитие, и он превратился в один из крупнейших горных заводов России XVIII в. Сырье для изготовления сварочного железа — чугун из руды горы Благодать — доставлялось на Воткинский завод по рекам Чусовая и Кама, от берега которой он находился в 12 верстах. На производство якорей шло самое лучшее пудлинговое двухсварочное железо после тщательного отбора и проверки качества.

Работы по изготовлению больших якорей в XVIII–XIX вв. во всем мире включали в себя следующие процессы: сборку из железных брусьев или пластин отдельных частей якоря, их проварку в горнах или печах, отделку под молотом, сноску и отделку сваренного якоря. Прежде чем приступить к сборке частей якоря, делали его чертеж в натуральную величину и по нему изготовляли лекала. Все размеры готового якоря должны были точно соответствовать этим лекалам. До 1836 г. на всех заводах Урала якоря изготавливались по так называемому «русскому способу», а позже — по способам Перинга и Паркера. Технологией изготовления уральских якорей, которые славились своей прочностью, заинтересовался горный инженер, русский прогрессивный общественный деятель и отважный исследователь Егор Петрович Ковалевский. В 30-х гг. прошлого века он, будучи бергейместером уральских золотых' приисков, вместе с инженером Носковым занялся изучением процессов производства якорей на Гороблагодатских заводах. В третьей книжке «Горного журнала» за 1838 г. помещена его статья «Якорное производство в Гороблагодатских заводах». В ней он сравнивает русский и английский способы изготовления якорей.

Описывая весь процесс изготовления якоря, Е. П. Ковалевский замечает, что по русскому способу его отдельные части собирали и сваривали из полосового железа, в то время как в Англии из полос железа сначала приготовляли пластины, а из них уже далали части якоря.

По русскому способу сноска якоря производилась в четырех местах, а по английскому — в пяти.

Интересны рассуждения этого специалиста горного дела о причинах плохого качества якорей. В этой же статье он пишет;

«На ломкость якорей имеет особенное влияние общее свойство всякого железа — изменять свою прочность в большей или меньшей степени, как от отдельных, так и от совокупных действий на него: жара и охлаждения, прикосновения угля и проковки, так что лучшее мягкое железо может в изделии делаться ломким, ежели окончательная над ним операция не будет приноровлена собственно к восстановлению потерянной им при обработке мягкости. К достижению этого, по возможности, совсем готовый якорь, как сказано, накаливают и дают ему остыть медленно.

Если мягкое железо подвергнется слишком высокой степени жара, оно может сделаться зернистым и частицы его будут тем крупнее, чем сильнее была степень. жара и чем якорь толще. Если при этом они остынут в таком положении без стеснения их проковкою, то имеют слабую связь и делают железе ломким. Но если тогда же такое железо будет проковано, части его принимают прежний вид и мягкость восстанавливается.

Если железо подвергается ковке при значительном охлаждении, то части его принимают расплющенный вид и сообщают металлу ломкость при всех наилучших его качествах.

Когда железо при обработке часто подвергается накаливанию, то от частого прикосновения угля оно может подвергаться цементации, делаться более углеродистым (сталеватым) и от действия охлаждения при ковке — более или менее ломким. Цементация углем более образуется в местах якоря, раскаливающихся по смежности с местом, получающим вар и не охватываемым дутьем, противодействующим цементованию.

Места якоря, смежные с местами сносок, лапы с рогом и рогов с цевьем, могут получать пережеги и делаться ломкими. К отвращению этого, сносимые части якоря оставляются толще и прокатываются окончательно при отделке всего якоря. Кроме приведенных примеров, есть множество случаев, изменяющих удивительным образом качество железа, и очевидно, что ни при каких изделиях одно и то же железо не подвергается столь часто различным случаям к изменению, как при выделке якорей».

Сделав сравнение двух способов изготовления якорей, Е. П. Ковалевский приходит к заключению:

«Сравнивая оба способа выделки якорей, видим, что приготовление русских якорей несравненно проще во всех отношениях.

Здесь нет таких частых сварок, как у новых сносимых частей якоря, следовательно, менее угар металла и потребление горючего, и меньшее задолжение поденщин. Поэтому якори русские обходятся несравненно дешевле и могут быть приготовлены в скорейшее время. Эти обстоятельства составляют весьма важное преимущество старого способа. Чтобы подтвердить это цифрами, достаточно сказать, что по русскому способу в каждом готовом якоре приходится на поденщину или 12 рабочих часов 7 ¹/₂ фунтов железа, а по английскому только 3 ¹/₂ фунта.

По русскому способу на пуд железа в готовом якоре употребляется 2 пуда железа, следовательно, угар металла равняется 1 пуду, а при новых угарах выходит 1 пуд 34 фунта.

Для приготовления пуда железа в якоре по русскому способу должно сжечь один короб угля, а для приготовления того же пуда по английскому способу должно употребить 2 короба. Следовательно, в одно и то же время по русскому способу можно приготовить более нежели в два раза пуд якорей против английского, с уменьшением притом угара и потребления горючего почти в половину».

Эта интересная статья заканчивается следующими словами:

«Господин Гурьев пишет (Горный журнал, 1837, № 5), что в Королевском заводе Гериньи во Франции приготовление якорей по английскому способу ныне оставлено, ибо нашли, что английские якори не представляют никаких преимуществ пред шведскими.

Если употребляемый во Франции шведский способ тот же самый, как описывают его Ринманн и Гаусман (из кричных болванок), то наш способ имеет пред ним дознанное преимущество» (разрядка моя. — Л. С.).

Е. П. Ковалевский предложил администрации Гороблагодатских заводов ряд технологических усовершенствований, что еще более улучшило качество продукции и снизило ее стоимость.

До 1850 г. на Воткинском заводе проварка всех частей якоря производилась в горнах, йо с этого времени их заменили сварочными печами, которые топились дровами. Примерно в это же время на заводе появился паровой молот Несмита в 4,5 т, что намного упростило и улучшило технологию изготовления якорей. В середине прошлого века в якорном цехе Воткинского завода, в зависимости от заказов на якоря, трудилось 250–350 человек. На каждом огне горна или печи в каждую смену работала артель из одного мастера, одного подмастерья, двух-пяти рабочих и одного подростка, не считая рабочих, занятых на подвозке угля. Завод выпускал якоря от малых в 3-10 пудов до больших в 250,275,300 и более пудов. Общая масса изготовленных за один год якорей достигала 15000 пудов.

Самые тяжелые якоря Воткинского завода весили по 336 пудов (это почти 5,5 т). Ими снабжались самые большие линейные корабли русского флота, для их поковки брали лучший металл, их делали лучшие маетера, они выдерживали самую суровую пробу из всех когда-либо существовавших в истории металлургии (рис. 74).

Чтобы дать современному читателю представление о том, какого труда стоило сто лет назад изготовить адмиралтейский якорь массой 270 пудов для линейного корабля, приведем выдержку из статьи инженера Воткинского завода Д. Леонтьева. Она была опубликована более ста лет назад в журнале «Морской сборник», № 5, т. XXVIII за 1865 г.

Вот как он описывает сноску частей якоря:

«Когда веретено и оба рога готовы, приступают к сноске.

Сноска веретена с рогами совершается в один прием. Для этого оконечности обоих рогов и веретена, долженствующие соединиться в одно целое и составить собою ворот якоря, закладываются в три сварочные печи. Когда все три части нагрелись до надлежащего вара, их выносят из печей на кранах под паровой молот и кладут на наковальню сперва ласку одного рога, а на него шип веретена и потом ласку другого рога, стараясь при этом сколько можно точнее привести все три части во взаимное положение, соответствующее форме якоря, причем верхний рог наносится короче дюйма на два в том внимании, что молот, ударяя непосредственно по нему, удлиняет его более, чем нижний рог. После этого пускают молот на самый высокий подъем и спешат чаще наносить удары для того, чтобы, как выражаются кузнецы, забить вар. Когда мастер увидит, что верхний рог хорошо сварился с шипом веретена, останавливают бой молота и, приподняв якорь, подкладывают под ласку нижнего рога железную прокладку и опять пускают молот, который ударами нажимает оконечность нижнего рога о прокладку и тем содействует надлежащей сварке. После этого приступают к обрубке лишнего металла в вороте и в то же вре-

мя стараются привести рога с веретеном в нормальное положение, которое во время ковки могло нарушиться, и затем якорь отвозится на горн для окончательной отделки. Сноска якоря в 270 пудов продолжается более четверти часа. Согласитесь, нужно уметь исполнить добросовестно такую важную и громоздкую работу.

74. Форма рога и лапы якоря Воткинского завода середины XVIII в.

«Сотни сломанных якорей, починенных на верфи Плимута, так же как и на других верфях Англии, свидетельствуют о том, что в технологии их изготовления, пропорциях или при сборке их отдельных частей была допущена какая-то ошибка… Как в нашем, так и в других флотах во время якорных стоянок слишком уж часто отмечаются поломки якорей».

Это заявление лордам Адмиралтейства чиновник королевской верфи в Плимуте Ричард Перинг в 1813 г. подкрепил цифрами из аварийных отчетов.

Действительно, в те годы Англия несла большие убытки из-за аварий и кораблекрушений вблизи опасных берегов. Обстоятельства этих происшествий свидетельствовали: главная причина — недостаточная прочность якорей английского производства. Многие считали, что все дело в качестве железа, хотя брусья для якорного производства подвергались довольно строгой пробе сбрасыванием на острую наковальню, изгибом и-простукиванием молотом.

Ричард Перинг утверждал иное: причина порочности английских якорей в технологии их изготовления. Далеко не каждому якорному мастеру удается как следует сварить наружные и внутренние брусья, составляющие сборку веретена или рогов якоря. Внешние брусья в результате неоднократных варов в горне почти перегорали, а внутренние — центральные — не проваривались. Из-за этого между ними оставались пустоты, которые потом заполнялись морской водой, и конструкция, проржавев изнутри, теряла свою прочность. В качестве примера Перинг приводил такой случай. На королевской верфи в Портсмуте чинили 150-пудовый якорь. Едва успели кузнецы разогреть в горне ворот якоря, как в верхнем конце веретена, у шеймы, показалась вода, выходившая с шипением наружу. Веретено якоря покрылось трещинами, которых до этого никто не замечал, и расслоилось…

Ричард Перинг с негодованием писал: «Насколько недосмотр английских мастеров в изготовлении якорей достоин порицания, может свидетельствовать хотя бы то, что даже при простом нагревании в вороте якоря разваливаются на куски, оба рога у них отламываются под тяжестью собственного веса, без удара!»

Чиновник плимутской верфи советовал лордам Адмиралтейства изменить технологию сборки якорей, отказаться от средневековых способов соединения рогов с веретеном, которые обходились британской короне слишком дорого. Но доклад Перинга оказался «гласом вопиющего в пустыне». На свой страх и риск пришлось учетчику материалов на верфи исследовать конструкции якорей — английских, французских, русских, голландских. И вот в 1815 г. он просит Адмиралтейство рассмотреть и испытать сконструированный им якорь… (рис. 75).

Но, вероятно, чванливые лорды сочли его дилетантом. А может быть, они и рассмотрели его новую технологию изготовления якорей, но она показалась им чересчур дорогой? Так или иначе, они не прислушались тогда к совету Перинга и не провели испытаний его якоря.

Остался незамеченным и печатный труд скромного ¦чиновника — увесистая книга «Исследование якорей и некоторые наблюдения о цепном якорном канате», выпущенная небольшим тиражом на личные сбережения Перинга в 1819 г. Фактически это первый в мире обстоятельный труд по теории и технологии изготовления якорей, если не считать книгу французского якорного мастера Ренэ Реомюра о ковке якорей, изданную в 1723 г., и «Мемуар о якорях» И. Бернулли (1737 г.).

Но судьба оказалась благосклонной как к Перингу, так и к британскому флоту (кто знает, сколько еще лет пришлось бы английским кораблям терпеть аварии из-за плохих якорей!).

Якорь Перинга доставили на военно-морскую базу в Чатам для испытаний на прочность спустя… семнадцать лет после изготовления. С виду это был обычный якорь в две с половиной тонны, отличавшийся от своих собратьев лишь более короткими и толстыми рогами и веретеном и почти эллиптическим (вместо квадратного) сечением веретена от шеймы до ворота.

Ему предстояли весьма суровые испытания. Сначала рог якоря Перинга заложили за рог обычного якоря массой 2600 кг. Канаты якорей взяли на шпили, которые должны были выхаживаться до тех пор, пока один из рогов не переломится. К неудовольствию лордов Адмиралтейства переломился рог стандартного якоря, которыми снабжался тогда весь королевский британский флот!

Затем за рог якоря Перинга заложили рог якоря в 3100 кг. Натянулись канаты, заскрипели вымбо. вки огромных шпилей. Раздался звенящий звук: отлетел на несколько метров в сторону рог второго казенного якоря… Членам комиссии ничего не оставалось, как признать; якорь, придуманный простым клерком, оказался прочнее якорей для «флота ее величества». В официальном протоколе испытаний в Чатаме появилась запись о том, что по прочности якорь Перинга массой 2500 кг считается равным обыкновенному якорю массой 4100 кг.

75. Первый якорь Ричарда Перинга

Вскоре после испытаний в Чатаме, которые, кстати, наделали много шума в морских кругах, Ричард Перинг получил на свое изобретение патент, или, как тогда говорили, «привилегию». В чем же заключается секрет якоря-рекордсмена?

Во-первых, вместо обычно употребляемого для изготовления якоря брускового железа Перинг применил железные полосы шириной от 3 до 10 дюймов при толщине в 7s и 77 толщины веретена. Это дало ему возможность лучше проварить сборку веретена и рогов. Во-вторых, он убедился, что гораздо выгоднее применять сравнительно тонкие полосы железа, располагая их в соответствии с распределением действующих на якорь сил. Поскольку якорь подвергается большему напряжению в плоскости рогов и веретена, Перинг расположил полосы, входящие в сборку указанных частей, на ребро. При этом каждая пластина находилась в таком положении, при котором жесткость ее нри работе якоря в грунте была максимальной.

Наконец, для увеличения прочности соединения веретена с рогами Перинг придумал развилину, коренная часть которой по сечению равнялась сечению нижней части веретена, а сечения ветвей, загнутых под нужным углом, совпадали с сечением нижней части рогов.

76. Метод сборки рогов и соединения их с веретеном по способу Перинга

В угол, образуемый ветвями развилины, вваривался клин, который сверху закрывался налобником. Развилина, соединенная под ударами молота с клином и налобником, — ворот якоря. К концам развилины приваривали рога и веретено. Это давало плавный скругленный переход от веретена к рогу, что устраняло в вороте концентрацию напряжений (рис. 76). Перинг изменил и пропорцию якоря: веретено и рога стали короче и толще, а сечение веретена от шеймы до ворота стало почти эллиптическим.

Идея мало кому известного чиновника плимутской верфи сдвинула с места технологию якорного производства, «стоявшую на точке замерзания» целых четырнадцать столетий. Якорь Перинга открыл глаза якорным мастерам Европы, которые теперь ясно поняли технологическую ошибку, передававшуюся от поколения к поколению мастеров. Хотя многие и не одобрили развилину Перинга из-за ее излишней сложности, все пришли к выводу: применять впредь для сборки только пластины, ставить их на ребро и устранять концентрацию напряжений в самом уязвимом месте. Именно с изобретения Перинга начинается самый интересный и даже, можно сказать, драматический период в эволюции якоря.

Перинг дал пищу для раздумий. После появления его якоря заводчики стали менять технологию и переходить на новый вид сборки. Появились критики новой конструкции, среди мастеров начались споры, посыпались новые предложения и заявки, короче говоря, — «лед тронулся»!

Записи патентного бюро Великобритании свидетельствуют, что с 1820 по 1870 г. в стране было выдано 112 патентов на улучшение конструкции якорей. Столь значительное число предложенных конструкций якорей в сравнении с единицами оправдавших себя показывают, что в этом деле путь к прогрессу на протяжении долгого времени был сопряжен с большими трудностями. И очень немногим удалось добиться здесь удачи…

Продолжал свои поиски и сам Перинг. Окрыленный успехом, он в 1832 г. патентует второй якорь. Ему казалось, что он улучшает первоначальную конструкцию, усиливая якорь по ширине, уменьшая площадь лап и снижая толщину веретена и рогов. Но, видимо, плимутский самоучка перестарался и забыл изречение древних: «Лучшее — враг хорошему»…

Новый якорь оказался намного слабее первого. С уменьшением площади лап снизилась держащая сила на песчаном грунте. А шестигранное сечение веретена усложнило работу кузнецов и привело к увеличению стоимости якоря.

Недовольны новым якорем были кузнецы. Изготовление развилины оказалось трудным делом. Ее приходилось набирать из пластин, причем каждую из них надо было предварительно рассечь до половины по длине, а потом загнуть ветви под нужным углом. Некоторые якорные мастера составляли развилину из двух загнутых пластин, сваривали верхнюю часть и отгибали концы. В том и другом случае работа оказывалась очень трудоемкой: ручной молот слишком слаб, а паровой — неудобен, Несмотря на повышенный угар железа, сварку не всегда удавалось сделать качественно. Клин, заполняющий угол между ветвями развилины, тоже не всякий кузнец ухитрялся приварить плотно, и получившиеся из-за этого внутренние полости снижали прочность ворота якоря. Наконец, приварка к нижней части развилины налобника также представляла немалые трудности. У тяжелых якорей налобник, как правило, оставался неплотно сваренным с развилиной.

Вот почему спустя десять лет после появления якоря Перинга английский адмирал Уильям Паркер предложил Адмиралтейству отказаться от развилины. Адмирал считал: сборка веретена и рогов, безусловно, должна состоять из пластин, но соединение рогов с веретеном в вороте следует изменить. Он предлагал оставить старый способ — соединение с помощью шипа и двух ласок на коренных концах рогов (рис. 77) (изготовление якоря Паркера на Боткинском заводе описано выше). Кроме того, Паркер не соглашался с Перингом и в выборе основных размерений якоря. Он утверждал, что на рейдах с вязким грунтом судно, ходящее с ветром вокруг своего якоря, скручивает рог, врезавшийся в грунт, и изгибает веретено в плоскости штока. Именно поэтому адмирал уменьшил ширину и увеличил толщину веретена и рогов: поперечное сечение веретена и рогов стало эллиптическим. Такая форма оказалась удачной и для якорного каната — исчезли опасные острые грани старых английских якорей.

77. Обычный способ соединения рога с веретеном (шип и ласка)

78. Якорь адмирала Паркера 1840 г.

Площадь лап и угол отгиба рогов Паркер слегка уменьшил (рис. 78).

Первая партия якорей Паркера показала, что они оказались на 20 % дешевле, нежели якоря — Перинга такой же массы. Здесь, конечно, сказались время выделки и масса железа на угар. Обычное соединение — шип и ласки — выдержали испытание. Видимо, основа прочности конструкции крылась в замене брусьев пластинами.

В 1840 г., пока испытывался якорь, адмирал Паркер получил на него патент. Его изобретение быстро распространилось, получив признание в России. Правда, русские мастера по своему усмотрению изменили конструкцию — радиус дуги, образующий наружный обвод рогов, они изменили с 0,35 до 0,37 длины веретена. Увеличили и ширину лап. Цель первого изменения — дать якорю возможность быстрее забрать грунт, второго — увеличить держащую силу на несвязном грунте.

Вскоре после появления якоря Паркера английские заводчики Браун и Ленокс начали массовое производство своих якорей (рис. 79). Метод сборки веретена и рогов они позаимствовали у Перинга, а метод соединения в вороте оставили, как и Паркер, почти без изменений. Новизну, если это только можно так назвать, их якорю придавало удлиненное и более широкое веретено. Ловкие заводчики ухитрились получить на свой якорь патент. Возможно, его выдали за приспособление для замены железного съемного штока деревянным в случае поломки. Для этого в якоре сделаны были съемные заплечики, которые вкладывались с каждой стороны отверстия веретена и удерживались на месте, прижатые брусьями деревянного штока. Выпустив несколько партий таких якорей, Браун и Ленокс создали якорную фирму, носившую долгие годы их имена.

79. Якорь с деревянным штоком английской фирмы «Браун-Ленокс»

80. Якорь с полым веретеном Роджера

Рассказывая о конструкциях якорей, появившихся после открытия Ричарда Перинка, нельзя не сказать несколько слов еще об одном английском изобретателе — Роджере.

Лейтенант королевского флота Уильям Роджер начал заниматься усовершенствованием якоря в 1825 г. После восьми лет поисков и экспериментов он предложил Адмиралтейству якорь с полым веретеном, заполненным дубовым сердечником. Для прочности он обтянул веретено восемью бугелями (рис. 80). Якорь такой конструкции массой 1250 кг по внешнему виду почти ничем не отличался от обычного. Но расчеты лейтенанта не оправдались: прочность не увеличилась, а стоимость изготовления возросла в два с половиной раза.

Через год упорный лейтенант просит Адмиралтейство испытать вторую конструкцию его якоря'. На этот раз — с очень длинным веретеном и рогами без лап. Непривычный вид якоря сразу же обеспечил ему меткое название — «Кирка Роджера» (рис. 81). Этот якорь оказался работоспособным: он очень быстро забирал грунт, но держал слабо. Изготовленную Адмиралтейством опытную партию «кирок» некоторое время применяли для верпования. Вскоре о них забыли, а лейтенант Роджер счел более разумным заняться улучшением якоря адмирала Паркера.

В принципе Роджер считал конструкцию паркеровского якоря удачной. Но по своему личному опыту он знал; этот якорь плохо углубляется в твердый грунт. Причина? Толстая и широкая лапа с очень тупым носком рога. Лейтенант считал, что такая лапа при вхождении в грунт сильно его разрыхляет, нарушает его монолитность, поэтому он потом плохо держит.

81. «К,ирка Роджера»

В новой конструкции Роджер принял ширину рогов у ворота равной толщине веретена (рис. 82). С внутренней стороны лапы он предложил делать скосы, идущие к их наружным обводам. Площадь сердцевидных в плане лап была намного уменьшена по сравнению со всеми другими конструкциями якорей. Отгиб рогов у нового якоря был больше, чем у якоря Паркера. Веретено получило форму четырехгранной призмы. В вороте изобретатель предусмотрел отверстие для крепления буйрепа. Шток якоря Роджера железный, с квадратным отверстием в середине. Он насаживался на веретено и удерживался снизу ограничителями, а сверху — квадратной планкой, которая запиралась чекой. На концах штока были обухи, чтобы при падении якоря на мягкий грунт шток не заглублялся. В то же время за них закладывались тали во время уборки якоря на бак. Шток якоря Роджера получился на 25 % тяжелее обычного круглого железного штока простого якоря.

Адмиралтейство заинтересовалось изобретением упорного лейтенанта и обязало командиров нескольких корветов провести опытную эксплуатацию якорей Роджера и представить свои отчеты через шесть месяцев. Из этих отчетов явствовало, что рог якоря быстро и свободно входил в твердый грунт, хорошо в нем держал, но проигрывал по величине держащей силы на мягких грунтах якорю Паркера и обычным, «старым» якорям.

После изготовления и испытания якоря Роджера массой 2500 кг в 1844 г. Адмиралтейство еще раз убедилось в его хороших качествах. Однако конструкция осталась почему-то незапатентованной даже после того, как детище Роджера экспонировалось на всемирной выставке в Лондоне в 1851 г. и получило немало лестных отзывов.

К середине прошлого века в Англии появилось множество новых конструкций якорей. Их производили фирмы, поставлявшие верфям дельные вещи и различные поковки для флота. Ковали якоря и частные кузницы, где мастера сами устанавливали пропорции и форму якоря, часто отступая от выработанных многовековой практикой норм. Все это выдавалось ловкими предпринимателями за «новые якоря» — самые лучшие, самые надежные, самые дешевые… Кривая аварий и кораблекрушений, учет которым вел и ведет Ллойд, круто полезла вверх.

82. Третий якорь Роджера

В своем майском выпуске за 1846 г. английский журнал «Нотикл мэгазин» писал: «Из достоверных источников Национальное Спасательное Общество установило, что число британских судов, гибнущих каждый год в результате кораблекрушений у берега, составляет 600, объем материального ущерба при этом — около 2 500 000 фунтов стерлингов, а число погибших людей в среднем 1560 человек».

Безусловно, гибель подавляющего числа английских торговых судов была вызвана тем, что плохие, ненадежно изготовленные якоря не могли удержать застигнутые штормом парусники близ подветренного берега.

Не лучше дело обстояло с якорями и для военного флота Великобритании. Ведущий военно-морской журнал Англии того времени «Нотикл стэндард» в своем декабрьском выпуске за 1847 г. с тревогой сообщал: «До нас дошли громкие жалобы на якоря, применяемые на флоте, на их дурные качества и непрочность. Якоря, отпущенные недавно на корабли эскадры под командованием контр-адмирала Непира в Лиссабоне, полностью подтверждают эти жалобы моряков. По полученным донесениям, следующие корабли потеряли рога своих якорей: 84-пушечный корабль «Канопус», 92-пушечный корабль «Родней», 26-пушечный корвет «Амазонка» и паровые фрегаты «Террибл», «Вулкан» и «Эвенжер». Это в большой мере следует приписать другому устройству и изготовлению якорей и требует немедленного исправления, ибо, ежели подобные случаи бывают в хорошее время года, то чего ожидать в бурное, и мы, наверное, должны опасаться нескольких ненастных случаев в продолжение зимних месяцев».

83. Якорь американца Айсаака был излишне сложен

Да, дело с якорями на кораблях «владычицы морей», как тогда громко величала себя Великобритания, обстояло неважно, и слишком частые аварии вызвали в Адмиралтействе немалый, переполох. Тем не менее на проходившей в Лондоне с мая по октябрь 1851 г. традиционной Большой Королевской Выставке демонстрировались десятки образцов якорей, недавно «обретенных и изготовленных разными заводами Англии. Пропорции и форма частей этих якорей были различны. Демонстрационные сравнительные испытания якорей-экспонатов по держащей силе в песке, проводившиеся на этой выставке, не выявили конкретных достоинств якоря той или иной конструкции. Британское Адмиралтейство, видимо, удивленное таким обилием нестандартных конструкций становых якорей, наконец решило серьезно заняться столь жизненно важной для флота проблемой — их прочностью и надежностью. Для этого был создан специальный комитет под председательством командира 120-пушечного трехдечного корабля «Ватерло» Монтегю Стопфорда, в который вошли начальники королевских верфей, капитаны портов и владельцы крупнейших судоходных фирм Лондона, Ливерпуля и-Глазго.

27 января 1852 г. Комитет Адмиралтейства после первого заседания сформулировал стоящие перед ним задачи, методику испытания якорей на прочность и способ определения их свойств работы на грунте и общих достоинств. В опубликованной резолюции Комитета его задача формулировалась следующими словами: «Определить в сравнении преимущества конструкций якорей, экспонировавшихся на Большой Королевской Выставке». По положению, выработанному Комитетом, к испытаниям допускались якоря, изготовленные в любой стране, но масса (со штоком) каждого якоря не должна была превышать 25 английских центнеров (один такой центнер равен 50,8 кг), т. е. 1270 кг, Желающие принять участие в испытаниях должны были доставить якоря за свой счет к 1 мая 1852 г. на королевскую верфь в Вулвиче для испытания их на прочность конструкции.

В резолюции Комитета подчеркивалось, что он не несет ответственности за порчу или поломку якорей на этих испытаниях.

84. Якорь Митчесона

85. Якорь Айлена

После весьма суровой пробы на прочность для испытаний на грунте по держащей силе осталось всего восемь якорей: Айсаака (США) (рис. 83), Митчесона (рис. 84); Айлена (рис. 85); Ленокса (рис. 86), Роджера (рис. 82), Паркера, Портера и Тротмана (о которых мы расскажем позже) (см. рис. 87, 98 и 100).

К началу июля они были доставлены на военно- морскую верфь в Ширнессе под Лондоном. Для испытания якорей Адмиралтейство оборудовало большой полигон, на краю которого была вырыта траншея длиной около 80 м, шириной 10 и глубиной около 2 м. В нее насыпали грунт, состоявший из смеси суглинка и глинозема, заранее тщательно очищенных от камней и металлолома. За несколько дней до испытаний в траншею налили воды, слой которой по расчетам должен был покрывать испытываемые якоря примерно на полметра.

Якоря попарно поднимали стрелами и устанавливали поперек траншеи с каждого ее края на конец штока. Якорные пеньковые канаты окружностью 14 дюймов, длиной по 20 саженей проходили через блоки, которые могли приподнимать их от грунта на определенную высоту. Это давало возможность создавать имитацию работы якоря на длинном и коротком канатах. Тяга на оба якорных каната через систему двух блоков и талей осуществлялась шпилем, снятым с военного корабля первого ранга.

По мере выхаживания 14 матросами шпиля оба якоря переворачивались на носок рога и зарывались в грунт. При этом записывали расстояние, которое каждый якорь проходил в грунте до того, как забирал при тяге на длинном и на коротком канатах (когда блоком приподнимали якорный канат примерно в 10 м от рыма). Эти испытания Комитет Адмиралтейства проводил без использования динамометров. Матросы выхаживали шпиль до тех пор, пока один из якорей от чрезмерного усилия не выходил из грунта. Это испытание якорей попарно вызвало в Англии немалый интерес даже у не моряков. Столичный английский журнал «Иллюстрэйтед Лондон Ньюз» в своем выпуске от 17 июля 1852 г. посвятил ему две полосы текста и большую гравюру.

Вторая серия опытов для установления держащей силы восьми якорей была проведена 23 июля. Она еще больше была приближена к натурным условиям работы якоря на грунте: образцы протаскивали на морском дне у мыса Гаррисон, на глубине двух саженей.

Наконец, учтя результаты после пробы якорей на прочность и двух серий испытаний по их работе на грунте, члены комиссии рассмотрели каждую из конструкций якорей с таких точек зрения, как, например, уборка на борт корабля, выламывание якоря из грунта, вероятность, что якорь запутается в своем канате, обнаружение якоря на грунте, если канат якоря оборвется, пригодность якоря для верпования, взятие якоря на фиш при сильном волнении и пр.

86. Якорь Ленокса с фигурным штоком

87. Этот якорь Паркера и назвали адмиралтейским

В результате учета достоинств и недостатков всех свойств испытываемых якорей Комитет выдал свои рекомендации.

В своем отчете его члены подчеркнули, что в этих испытаниях они не преследовали математической скрупулезности и точности при учете величин, характеризующих свойства конструкций якорей, а брали приблизительные величины. Все необходимые качества якоря в конечной таблице испытаний выражались условными очками, по которым определяли достоинства каждого из восьми якорей. Нельзя не отметить объективность в суждениях Комитета в его конечных выводах.

Лучшим якорем был признан не тот, который набрал большее количество очков, а тот, который оказался достаточно прочным, не сломался, хорошо держал и был прост по технологии изготовления. Им был якорь за номером 365 системы Паркера, который нашли на складе Адмиралтейства. Он был откован в 1847 г. фирмой «Лонгридж и Ко.» (рис. 87). Он имел удачное сечение рогов и веретена, которое во время испытаний ни разу не погнулось. Члены Комитета взяли в расчет и то обстоятельство, что это был обычный якорь из какой-то неизвестной серии (его взяли как образец якоря Паркера, потому что он подошел по массе), в то время как все остальные являлись выставочными образцами и были изготовлены самым тщательным образом под наблюдением своих изобретателей, что имело, конечно, огромное значение при испытаниях на прочность. Именно этот якорь и был рекомендован Комитетом как оптимальный эталон типа якоря для использования на военных кораблях и торговых судах британского флота. Внося этот якорь в протоколы испытаний, члены Комитета нарекли его «якорем адмиралтейского образца» (Admiralty Pattern Anchor), Отсюда и его современное название «адмиралтейский якорь». Старые якоря этого типа, но с прямыми рогами и длинным веретеном англичане стали называть «якорями старого чертежа с длинным веретеном».

Название «адмиралтейский якорь» очень быстро и прочно вошло в обиход в английском флоте, а оттуда перекочевало к на другие флоты, включая и российский. С тех пор и повелось: адмиралтейский якорь.

88. Лапа адмиралтейского якоря

89. Так называемая «голландская лапа»

Кроме адмиралтейского якоря, Комитет рекомендовал к использованию еще два якоря — Роджера и Тротмана. Остальные пять якорей, несмотря на большую прочность и большую держащую силу, были забракованы. Любопытно, что среди последних оказался даже якорь Айлена, изобретенный членом этого Комитета, лично разработавшим программу испытаний. Причина, по которой этот якорь отклонили, заключалась в том, что пропорции его были почти идентичны пропорциям якоря Паркера, а сечение рога в технологическом плане являлось слишком сложным. По тем же причинам отклонили и якоря Ленокса, Митчесона и Айсаака. У них, помимо сложной конфигурации рогов, были нестандартные штоки, изготовление которых требовало дополнительных затрат. Якорь Портера не был рекомендован Комитетом к использованию на флоте, поскольку его новая модификация — якорь Тротмана — оказалась лучше. К нему мы еще вернемся С учреждением адмиралтейского стандарта, который воплотил в себе наивыгоднейшие пропорции и формы лучших конструкций, в мировом производстве якорей отмечается определенная унификация чертежа. Якоря стали походить друг на друга как братья-близнецы. Примерно до 60-х гг. прошлого века, пока новый якорь еще не получил распространения, по форме якоря можно было определить, в какой стране он изготовлен. Хотя якорные мастера различных стран иногда и изменяли пропорции и форму адмиралтейского якоря по своему усмотрению, форма его лапы (рис. 88) была признана лучше «голландской лапы» (рис. 89).

90. Такие якоря применялись в середине прошлого века на военных кораблях США

Второе место на испытаниях в Ширнессе занял якорь Роджера. Получив «благословение высоких лордов», он быстро утвердился в английском флоте. Наконец-то уже состарившийся Роджер смог получить на свое изобретение патент, и даже не один, а несколько. Он запатентовал еще три модификации своего якоря в малых весовых категориях. Штоки этих якорей продевались сквозь веретено. В 1867 г. якорь Роджера массой около 4 т экспонировался на Всемирной Парижской выставке. Якоря Перинга, Паркера и Ленокса позже получили одобрение Адмиралтейства, но рекомендовались для использования на судах торгового флота. А применять различные «новые» якоря на кораблях английского военного флота Адмиралтейство запретило вообще.

Несколько отличными были пропорции адмиралтейских якорей, изготовлявшихся в Америке. В «Американской энциклопедии», изданной в Нью-Йорке в 1873 г., мы находим такое описание: «Угол плоскости лап к веретену составляет 51 градус. Дуга круга, образующая наружный обвод рогов, имеет радиус, равный 0,35 длины веретена. Если цифра 100 берется как длина веретена и штока, то 40 — это длина рога от пятки якоря до носка». Отношение массы отдельных частей такого якоря к его общей массе составляло: веретена — ⁵/₁₀ якоря, каждого рога — по ²/₁₀, обеих лап — ¹/₁₀. штока — ¹/₅, скобы — ¹/₁₅.

Адмиралтейский якорь, применявшийся в 50-х гг. прошлого века в США, показан на рис. 90. От принятого в Англии стандарта он отличался своими пропорциями, углом отгиба рогов, устройством и формой штока и сквозными болтами, которыми приваренные лапы для большей прочности крепились к рогам.

В Англии для выделки адмиралтейских якорей разрешалось употреблять только двухсварочное пудлинговое железо, выделываемое из лучших чугунов или свариваемое из обсечек и обрезков. Согласно циркуляру Адмиралтейства железо для якорей должно было быть мягким, однородным, слегка волокнистого строения. Для приготовления пакетов железа, идущего на изготовление «королевских якорей», нельзя было брать смесь из пудлингового и обрезочного железа, поскольку каждое из них при сварке требовало различного нагревания и не могло дать однородного металла.

Адмиралтейский якорь изготовлялся примерно так же, как и якорь Паркера. Для изготовления адмиралтейских якорей разрешалось брать только полосы железа, прошедшие предварительные испытания на ударную вязкость. В то время их проводили так. Полосы толщиной более дюйма сбрасывали с высоты десяти футов серединой на острый чугунный брус. Полосы, сделанные из хорошего мягкого железа, при этом слегка прогибались, а из хрупкого неоднородного — ломались. Концы полос пробовали на острой наковальне ударами большого молота.

Каждый изготовленный якорь по чистоте отделки проверялся нагревом до темно-вишневого цвета и после проходил испытание на «гидравлической машине». После испытаний в Ширнессе англичане отказались от сбрасывания якорей с высоты на камень или чугунную плиту, считая, что это не только расшатывает конструкцию, но и не может вскрыть истинные пороки.

91. Различные типы штоков якорей

По правилам Британского Адмиралтейства штоки якорей могли быть как деревянными, так и железными. На рис. 91 представлены различные типы штоков якорей: деревянный адмиралтейского якоря 1, деревянный якоря Роджера 2, железный адмиралтейского якоря 3, железный якоря Роджера 4 и железный шток Котселла 5. Любопытно, что замена дубовых штоков железными первоначально была вызвана соображениями, весьма далекими от требований прочности. Выяснилось: в южных морях корабли нередко терпели аварии из-за того, что якоря неожиданно переставали забирать грунт. Оказывается, это древний враг моряков — грозный teredo navalis — корабельный древоточец добирался до дубовых штоков якорей. Пробуравленные замысловатыми ходами тередо, штоки отваливались при падении якоря на грунт. Единственное действенное средство борьбы — забить в шток железные гвозди. Причем забить их почти один к одному! На каждый шток большого якоря требовались тысячи гвоздей! Такой якорь массой около 2 т можно увидеть у входа в Национальный морской музей в Гринвиче. Гвозди, забитые в шток, пересчитать невозможно — их действительно тысячи…

У якоря с железным штоком вместо шеймы делалась уширенная в плоскости рогов часть веретена, в которой пробивалось отверстие для штока. Круглый шток крепился в этом отверстии ограничителем и чекой, вставляемой в сам шток. Диаметр штока в средней части составлял около половины толщины веретена в вороте, а у концов — около ³/₄диаметра в средней части штока.

Один конец штока в ¹/₇-¹/₈ часть его длины загибали под прямым углом: это позволяло сложить его вдоль веретена, не вынимая из отверстия. Обычно каждый конец железного штока заканчивался шаром, называемым «яблоком». Один из шаров не давал штоку выдернуться из отверстия при уборке якоря на палубу, а второй предотвращал зарывание конца штока в мягкий грунт, когда якорь ложился на грунт, опираясь на незагнутый конец. Иногда шток оставляли прямым, делая одно из «яблок» съемным.

В начале XIX в. Британское Адмиралтейство разрешало ставить железные штоки на якоря массой не более 800 кг, с 1832 г. — не более 1600 кг, с 1847 г. — не более 2800 кг и с 1852 г., после появления адмиралтейского якоря, все английские якоря, масса которых превышала 3000 кг, должны были иметь только деревянный шток.

После того как Британское Адмиралтейство запретило использовать якоря, не получившие одобрения Регистра Ллойда или самого Адмиралтейства, и после того как знаменитый Несмит изобрел паровой молот, «вечная проблема» соединения рога с веретеном наконец разрешилась. Однако как ни парадоксально, якорь — это древний друг моряков в беде, символ их надежды, во многих случаях оказывался причиной несчастья. Конструкция этого гениального изобретения таила в себе опасность для тех, для спасения кого он предназначался, — для моряков.

Двурогий железный якорь со штоком, нареченный в 1852 г. адмиралтейским, за тысячи лет своего существования не претерпел каких-либо принципиальных изменений.

Усовершенствовав технологию, судостроители лишь добились прочности и определили наиболее выгодные пропорции частей. Как и во времена Древнего Рима, якорь забирал и держал одним рогом, второй же торчал из грунта. Именно этот, неработающий рог причинял морякам во время стоянок немало хлопот. Во- первых, на рейдах с приливо-отливными течениями им приходилось проделывать сложные маневры с парусами, чтобы обвести судно вокруг своего якоря, не зацепив канатом или цепью торчавший из грунта рог. В противном случае выдернутый канатом из грунта якорь больше не забирал.

92. Взятие якоря на кат (конец XVIII в.)

Свободный рог якоря при стоянках на мелководье или на рейдах с сильными отливами постоянно угрожал как самому судну, так и проходящим мимо судам: торчавший рог погубил немало кораблей, пропоров им днище.

Вот интересный документ такой аварии на Неве. Ближайший помощник Петра I Федосий Скляев — знаменитый «мастер доброй пропорции», строитель великолепных кораблей, 16 июня 1719 г. писал царю: «Сего июня 11-го, корабль «Лесное» валили на правый бок до самого киля, и на левом боку никакого повреждения не обрели; и потом повалили на левый бок также до киля, и нашли проломанную скважню у самого киля. Первая доска проломлена якорем насквозь и знатно, что на свой якорь наткнулись, и в том месте, где Ваше Величество изволили якорь застать в воде под кораблем, на правой стороне, под самым фок- мачт-шпором, а проломлено на 14 дюймов вдоль корабля и поперечь досок на десять дюймов; и оный приведен в первое состояние, как на воду спущен».

В те времена, когда о двойном днище и о водонепроницаемых переборках никто и не слыхал, такая угроза вызывала у моряков вполне понятный страх.

Шток адмиралтейского якоря, деревянный или железный, расположенный перпендикулярно плоскости рогов, сильно усложнял уборку самого якоря на судно.

Якоря поднимали с грунта за канат с помощью шпилей и кабаляров. Шпиль вращали до тех пор, пока шток якоря не оказывался над водой. После этого шпиль брали на пал, т. е. останавливали и стопорили. Естественно, что якорь со штоком нельзя было втянуть шпилем в клюз, поэтому окончательный подъем якоря на борт осуществляли с помощью талей, укрепленных на крамболе. Показавшийся из воды якорь зацепляли за рым кат-гаком и талями подтягивали под крамболом. Эта процедура называлась «взять якорь на кат» (рис. 92). После этого в якорный рым продевали толстый конец, который назывался пертулинем, и крепили его за два деревянных кнехта у крамбола на палубе. Теперь висевший на пертулине якорь необходимо было подвесить у борта, горизонтально. Для этого использовали еще один деревянный брус, шарнирно закрепленный на фока-русленях, — так называемую пентер- балку. Эта балка была снабжена пентер-шкевтелем или фиш-талями с пентер-гаком, который закладывали за ближайший к борту рог якоря. Фиш-тали выбирали до тех пор, пока якорь не приходил в горизонтальное положение. После этого за основание рога якоря заводили цепь (рустов), закрепленную одним концом за обух, вбитый в руслени. В другой конец рустова ввязывался прочный конец, который закрепляли за два кнехта на палубе (рис. 93). Для крепления якоря по-походному в момент вытягивания рустова за шток закладывали хват-тали и еще плотнее прижимали якорь к крамболу. После этого, наложив на якорь найтов из 5–6 шлагов толстого троса, снимали фиш-тали, убирали пентер-балку и крепили ее найтовами к фор-вантам. Закрепленный таким образом якорь одной лапой упирался в борт, и чтобы он его не портил, под лапу подкладывали висящую на штерте доску, называемую «шкуном» (рис. 94).

93. Якорь, закрепленный по-походному на корабле (середина XIX в.).

Насколько была сложна уборка якоря даже в конце XIX. в., можно судить по количеству и порядку подаваемых команд: «Слабину ката выбрать», «Канат травить», «Пошел кат», «Стоп кат», «Кат завернуть», «На фиш», «Слабину фиша выбрать», «Пошел фиш», «Стоп фиш», «Кат и фиш травить», «Кат и фиш раздернуть». Лишь после этого с бака докладывали: «На месте якорь».

Чтобы отдать якорь, сначала нужно было снять с него все найтовы и отдать рустов. При этом якорь повисал под крамболом вертикально. Он уходил в воду, когда освобождали пертулинь. Именно эта последняя операция требовала большой сноровки и особой ловкости.

Нередко бывали случаи, когда при падении якоря в воду конец пертулиня калечил людей.

Во времена парусного флота всякие маневры, связанные с отдачей или уборкой якоря на корабль, требовали большой сноровки команды. Особенно трудно было взять якорь на кат на сильном волнении, когда судно уже двигалось, а якорь еще висел на канате у борта и, раскачиваясь, угрожал пробить лапой скулу корабля. Бывало, собственный якорь губил судно.

25 сентября 1818 г. русский военный бриг «Фальк» под командованием лейтенанта Щочкина, имея на борту груз и команду из сорока двух человек, снялся с кронштадтского рейда на Свеаборг. Из-за сильного непрерывного западного ветра корабль несколько раз спускался под ветер и отстаивался на якоре в районе островов Гогланд, Бьерке и Сескар. 13. октября «Фальк» подошел к мысу Стирсудден, где в течение семи дней отстаивался из-за плохой погоды на якоре. Вечером 20 октября свежий ветер от норд-веста перешел в шторм со снежными зарядами. Корабль начал дрейфовать к берегу. Видя, что даже при полностью вытравленном канате якорь не держит, вахтенный мичман приказал отдать второй якорь. Отдали фиш — якорь повис вертикально на своем канате у борта под крамболом. Беспрестанно захлестываемые волнами тали ката обледенели и заклинились. Раскачиваемый на большом волнении якорь стал рогом бить в борт корабля: в деревянной обшивке брига ниже ватерлинии образовалась пробоина. Командир «Фалька» принял решение выбросить бриг на мель близ Толбухина маяка. Но корабль, уже изрядно набрав воды, сел на мель далеко от берега. Подать какой-либо сигнал с гибнущего корабля оказалось невозможным: огни залило водой, а порох намок."

С рассветом подошли на помощь смотрители Толбу- ¦ хина маяка. Спасли всего двух человек, остальные со^ рок погибли от холода.

94. Якорь, удерживаемый у борта двумя цепями (пертулинем и рустовом), готовый к отдаче (70-е гг. XIX в.)

Чтобы отдать адмиралтейский якорь, закрепленный на время плавания по-походному, тоже надо немало времени. Любое замешательство и здесь не раз приводило к катастрофам.

Вот, например, что произошло с американским трехмачтовым кораблем «Генерал Грант» водоизмещением 1200 т.

13 мая 1866 г. близ острова Окленд корабль попал в полосу безветрия. Начавшийся ночью прилив потащил судно к отвесным утесам острова. Попытки отдать закрепленный по-походному на океанский переход якорь массой в 3 т не удалось. Сильное приливное течение занесло судно в гигантский грот, созданный природой в прибрежных утесах Окленда. Входя в грот, корабль переломал одну за другой стеньги мачт о его верхние своды. После этого он остановился. Увеличивавшийся прилив поднимал корпус «Генерала Гранта» все выше и выше. Верхушками мачт судно уперлось в свод этой гигантской пещеры; на метавшихся в ужасе по палубе пассажиров и команду сверху начали падать обломки скал. Когда прилив достиг наивысшей точки, шпоры мачт проломили днище и вода — хлынула внутрь судна. Через каких-нибудь двадцать минут великолепный корабль уже покоился на дне грота. Этого не произошло бы, если бы капитан отдал приказание приготовить якорь, подойдя к острову.

Примерно в 70-е гг. прошлого века система уборки адмиралтейского якоря на судно начала совершенствоваться. Громоздкие деревянные крамболы и пентер-балки заменили поворотными железными кат- и фиш-балками. Позже на смену им пришли краны, которые ставились на баке судна и могли свободно поворачиваться в обе стороны. В этом случае на веретене якоря стали делать скобу, в которую закладывался гак подъемных талей крана. Уложенный на скуле или на палубе судна якорь крепился, как и раньше, двумя цепями — пертулинем и рустовом (за скобу и за тренд соответственно). Эти цепи своими концевыми звеньями закладывались в специальное приспособление на баке судна — «якорную машинку» (рис. 95). Оно значительно ускоряло и облегчало отдачу якоря.

На судах запасные адмиралтейские якоря обычно хранили на баке уложенными на палубе плашмя. При этом железный шток якоря укладывали вдоль его веретена. Чтобы вооружить такой запасной якорь тяжелым штоком, требовалось немало времени. Из-за этого погиб гигантский парусник — пятимачтовый стальной корабль «Пройссен» водоизмещением около 10 000 т, длиной 124 м.

В январе 1913 г. этот левиафан во время тумана налетел на грузовой пароход «Брайтон». От удара острого форштевня «Пройссена» пароход пошел ко- дну. Пострадал и парусник: вместе с бушпритом и утлегарем он потерял пять косых парусов и перестал слушаться руля. Начавшийся западный шторм понес неуправляемый исполин к утесам Дувра. Попытка удержаться на двух становых якорях перед грядой рифов кончилась неудачей: обе якорь-цепи лопнули.

95. «Якорная машинка» или «пальцы боцмана» (конец XIX в.),

Команда не сумела вовремя подготовить запасной якорь, уложенный плашмя на баке «Пройссена». Ведь якорь весил 5,5 т, из которых около тонны приходилось на долю железного штока. Конечно, на непрерывно окатываемой волнами палубе моряки не смогли совладать с такой махиной. В результате корабль вынесло на прибрежные рифы в районе залива Крэб, опрокинуло на борт и вскоре разбило волнами.

Кроме трудностей с отдачей и уборкой на палубу, адмиралтейский якорь таил в себе большую опасность и при столкновении двух судов. Иногда в таких случаях он превращался в страшное орудие разрушения, дробящее борта, надстройки, такелаж и шлюпки потерпевшего судна.

Просмотр морских хроник — и летописей кораблекрушений наводит на грустную мысль: во многих случаях при столкновениях судов якорь оказывался смертоносным снарядом. И очень многие катастрофы окончились бы не так трагично, если бы не адмиралтейский якорь…

27 сентября 1854 г. Район мыса Рейс в Северной Атлантике. Штиль, густой туман. Французский парусно-винтовой бриг «Веста» легким скользящим толчком ударяет в правый борт американского колесного парохода «Арктик» — рекордсмена по скорости пересечения океана, обладателя «Голубой Ленты Атлантики». На борту последнего около пятисот человек пассажиров и команды, много женщин и детей. Страшная паника…

Несмотря на отчаянные попытки спасти судно от затопления, дело оканчивается катастрофой: пароход идет ко дну, унося с собой более 300 человеческих жизней, которые можно уверенно списать на адмиралтейский якорь «Весты», закрепленный по-походному на скуле брига. «Шток его якоря около семи футов длиной и четырех дюймов толщиной прошил в борту моего корабля огромную щель в 18 дюймов выше ватерлинии, а лапа якоря налетевшего судна, разбив в щепы доски обшивки, пробила борт в двух футах ниже ватерлинии. В результате удара якорь «Весты» остался в борту «Арктика» с торчащим наружу штоком», — так описывал позднее причину гибели своего корабля капитан «Арктика».

Вот другой случай: 4 июля 1898 г. близ острова Сейбл у восточного побережья Северной Америки английский четырехмачтовый барк «Кромантишир» нанес скользящий удар в правый борт французского лайнера «Бургонь» и «прогладил» своей скулой вдоль почти всего его борта. Огромный, приготовленный к отдаче адмиралтейский якорь с железным штоком массой в 4 т сыграл роковую роль: в нескольких местах у ватерлинии разворотил борт и выбил около 20 иллюминаторов. Он застрял в борту лайнера ниже ватерлинии, зацепившись за один из шпангоутов. Ровно через десять минут после столкновения «Бургонь», потеряв остойчивость, перевернулся и пошел ко дну. На этот раз якорь оказался виновником гибели 561 человека из 725, находившихся на борту французского лайнера…

Якорные мастера, да и сами моряки, давно уже думали над тем, чтобы сделать якорь безопасным и более удобным в обращении. И первое, что им сразу пришло в голову, — делать якоря разборными.

Иногда разделяли веретено якоря вдоль на две части в плоскости рогов. Но это особого преимущества не давало.

Некоторые мастера разделяли веретено якоря вдоль на две части в плоскости штока. Каждую половину такого якоря использовали для верпования или в качестве мертвого якоря. Однако если одна из них деформировалась, соединить ее с другой, для использования якоря в качестве станового, уже не удавалось.

Иногда изготовляли адмиралтейские якоря, разбиравшиеся на пять и более частей. Например, в Англии в 1832 г. портсмутские мастера Морган и Литтл отковали адмиралтейский якорь массой 1800 кг, который можно было разобрать на одиннадцать частей: ворот с рогами, три куска веретена, два вкладыша, скоба якоря и четыре бугеля. На сборку якоря уходило пятнадцать минут. В принципе этот якорь оказался и прочным и вполне надежным, но из-за сложности изготовления не получил распространения.

В 30-х гг. прошлого века доброй славой у моряков пользовались разборные якоря английского мастера Джорджа Котселла. Он делал полутонные адмиралтейские якоря с железным съемным штоком и приставными рогами, которые крепились к нижней части веретена болтом с чекой. Они требовали от мастера немного хлопот при изготовлении, а по прочности не уступали обычным.

Получив на свои якоря одобрение Адмиралтейства, Котселл разработал еще несколько конструкций разборного якоря, из которых наиболее удачной оказалась показанная на рис. 96: рога как одно целое, развилка на веретене и болт.

Котселл был неплохим инженером и теоретиком якорного дела. Его блестящие выводы по расчету якорей, ценные поправки по их пропорциям и критические замечания по якорному производству Англии изложены в его книге «Исследования по судовым якорям», изданной в Лондоне в 1856 г.

Когда после сравнительных испытаний якорей в Ширнессе (1852 г.) Британское Адмиралтейство выпустило большую партию новых одобренных якорей со съемными железными штоками, Котселл, взглянув на один из них, сразу заявил: «Вся партия ни к черту не годится!». Он предупредил чиновника Адмиралтейства, что отверстие на железном штоке для чеки слишком велико и расположено слишком близко к веретену.

96. Разборный якорь Котселла

Котселлу не поверили, и партия якорей пошла на королевский флот.

Не прошло и месяца, как в Лондон посыпались проклятья и жалобы командиров военных кораблей. Оказалось, что железные штоки обломились при падении якорей на твердый грунт. А адмиралтейский якорь без штока — это не якорь.

С тех пор в Англии уже никто не делал в железном штоке отверстия для чеки в виде прямоугольной прорези. Его стали делать круглым и перенесли дальше от средней части штока.

Любопытна схема, предложенная Котселлом для определения пропорций адмиралтейского якоря со съемными или неподвижными рогами. По ней легко можно определить кривизну рогов, длину лап и длину веретена (рис. 97).

«Начертите две параллельные прямые, расстояние между которыми — наименьшее сечение веретена якоря. Постройте на них равнобедренные треугольники CDE, стороны которых равны длине рогов якоря. Из точек Е отложите EF — расстояние, равное ширине ворота якоря. Соедините F с С и разделите это расстояние на две равные части. Из точек G восстановите перпендикуляры GM. Из точки их пересечения М опишите дугу CFC, а из точки R — дугу GE. Проведите CL, равную двум CF. Точка пересечения этих линий L будет центром оси болта скобы якоря. Расстояние CG — длина лапы».

Англичане считают, что конструкция якоря со съемными рогами, предложенная Котселлом, вероятно, натолкнула в 1840 г. якорного мастера из Ньюкасла Портера на мысль о качающихся рогах, которые могли бы свободно откидываться в обе стороны в плоскости, перпендикулярной плоскости штока (рис. 98). Благодаря штоку якорь Портера переворачивался на лапу так же, как и адмиралтейский. Но когда нижний рог якоря зарывался в грунт, верхний прижимался внутренней стороной лапы. к веретену. Свободный рог уже не торчал из грунта и не мог зацепить якорный канат или пропороть днище корабля (рис. 99).

97. Схема построения чертежа якоря Котселла

98. Якорь Портера

Веретено якоря Портера собрано, как у якорей Перинга, из пластин, идущих во всю его длину. К одному концу веретена, откованного вчерне, приваривались щеки. Рога тоже набирались из пластин и ковались отдельно от веретена.

Сначала в Англии к якорю Портера отнеслись с недоверием: всех смущал соединительный болт, который мог не выдержать. Но первые же официальные испытания якоря, проведенные, Адмиралтейством в Вулвиче, показали: прочность конструкции якоря Портера более чем достаточна. На гидравлической пробной машине новый якорь массой 975 кг выдержал усилие в 36 тс, в то время как обыкновенный якорь такой же массы переломился в мышке при усилии в 11 тс. Этих испытаний Адмиралтейству показалось мало. Изготовили якорь в 5300 кг. На гидравлической машине он — выдержал усилие в 79,6 тс — на 34 тс больше положенного для обыкновенного якоря той же массы.

Изобретение английского мастера заинтересовало Адмиралтейство Франции: в Вулвич прибыл его представитель- виконт де Шарабан, имевший звание капитана второго ранга. По просьбе французов Британское Адмиралтейство назначило дополнительные испытания якоря Портера. На этот раз ему предстояло состязание в прочности с якорем Перинга.

Испытания начались 18 февраля 1842 г. в Вулвиче. При усилии пробной машины в 60 тс расстояние от носка рога до скобы якоря Перинга увеличилось на 2 ³/₄ дюйма, при усилии в 60 тс — на 4 ¹/₂ дюйма, а при 68 тс (на 2 тс больше установленного для этого якоря) рог отломился. Якорь же Портера выдержал почти двойную нагрузку.

Якорь с качающимися рогами оказался лучше и по величине держащей силы. Когда верхний рог якоря упирался в веретено, нижний составлял с последним угол, близкий к прямому. Более того, верхний рог, упираясь в веретено при натяжении каната, прижимал его к грунту, перенося точку опоры с пятки на середину веретена, этим самым как бы укорачивая его, уменьшая момент, которым канат стремится поднять якорь.

Вскоре после испытаний в Вулвиче Британское Адмиралтейство издало по флоту приказ: «Каждый спущенный на воду корабль снабжать, помимо обычных якорей, дополнительным запасным якорем конструкции Портера».

99. Принцип действия якоря Портера

Известно, что в 1846 или в 1848 г. якорный мастер Портер потерял все права на свое изобретение, продав патент заводчику Джеймсу Ганнибалу. И одно время якорь с качающимися рогами называли в Англии якорем Ганнибала. Широкое распространение изобретение Портера начало получать на флоте в 1848 г. После аварии 110-пушечного корабля «Куин» на Гибралтарском рейде Адмиралтейство издало еще один приказ об обязательном снабжении каждого корабля якорем с качающимися рогами. Вот что сообщала об этом происшествии лондонская газета «Морнинг Кроникл» от 31 марта 1848 г.:

«Куин» — ее королевского величества трехдечный линейный корабль, один из самых лучших и больших линейных кораблей в военно-морском флоте Англии, едва не погиб на скалах, если бы вовремя не подошло мощное паровое судно, которое стащило его с мели. Хотя корабль и спасли, он был сильно поврежден, и с него сбросили за борт много груза и оборудования стоимостью на несколько тысяч- фунтов стерлингов. Корабль был снабжен якорями Паркера. Перед этим происшествием, в 1842 г., «Куин» также сорвало с якорей. Портеровских якорей на корабле не оказалось».

Спустя четыре года после продажи своего патента Портеру пришлось услышать, что его изобретение стали почему-то называть уже даже не якорем Ганнибала, а якорем Тротмана.

А произошло это так. В конструкции Портера оказался небольшой просчет, которого никто сперва и не заметил. Иногда якорь, упав на дно и перекантовавшись, касался грунта рогом, который уже был прижат к веретену. В результате он долго волочился по дну, а рабочий рог никак не откидывался от веретена. Шпора, приваренная с внешней стороны лапы специально для откидывания прижатого рога, оказалась слишком узкой и при протаскивании по рыхлому и мягкому грунту просто прорезала его. Вот на этот просчет ньюкаслского мастера и обратил внимание (еще в 1846 г.) англичанин Тротман. Он изменил устройство лапы, увеличил площадь шпоры, приварив ее не к внешней кромке рога, а непосредственно к нижней стороне лапы. Это небольшое изменение признали достаточным, чтобы выдать на якорь патент. И с 1850 г. якорь с качающимися рогами стали называть якорем Тротмана. И хотя вначале моряки именовали его якорем Портера-Тротмана, фамилию первоизобретателя вскоре несправедливо забыли. Во всяком случае ровно через год в лондонском Гайд-парке на международной морской выставке инженер Тротман демонстрировал якорь Портера как свое изобретение (рис. 100).

100. Якорь Тротмана

В отличие от адмиралтейского якорь Тротмана не угрожал проходящим мимо судам на мелководье, а его прижатый к веретену рог избавил моряков от массы хлопот. Кроме того, он был удобен как запасной — ведь он легко разбирался на три части: веретено, рога и шток. Как становой он применялся и применяется на многих судах мира (в наши дни в основном на речных).

Один из первых якорей Тротмана украсил паровую яхту королевы Виктории. Выдающийся инженер и кораблестроитель Изамбар Брюнель из всех конструкций предпочел именно якорь Тротмана, когда проектировал свой парусно-колесно-винтовой пароход «Грейт Истерн». Для этого корабля отковали восемь якорей Тротмана массой по 3,2 т каждый и два адмиралтейских якоря. Такое количество якорей соответствовало размерам парохода: длина 207,2, ширина 25,1, осадка 7,8 м при водоизмещении 27 400 т. В те годы водоизмещение судов мирового торгового флота не превышало 7 т и появление «монстра Брюнеля» вызвало в мире сенсацию. Этот «левиафан» мог принять на борт 4000 пассажиров и 6000 т груза одновременно и доставить их из Англии в Австралию со средней скоростью 15 узлов, причем без захода в порт для бункеровки. О нем написаны десятки книг и научных исследований. Жюль Верн посвятил этому кораблю свой фантастический роман «Плавучий город». «Грейт Истерн», остававшийся крупнейшим судном мира с 1858 по 1907 г. (пока не была спущена в 1907 г. «Лузитания»), во время самых жестоких штормов отстаивался на открытых рейдах не на адмиралтейских якорях, а на якорях с качающимися рогами. Высокую оценку специалистов почти всех морских стран этот якорь получил на всемирной выставке в Париже в 1867 г. Поэтому, когда в Англии начали проектировать первые башенные броненосцы, адмирал Холстед утвердил якорь Тротмана как типовой становой якорь для этого типа боевых морских кораблей. Он находит широкое применение и в наши дни (рис. 101).

Примерно в середине прошлого века у якоря Тротмана появился «брат» — якорь, предложенный английскими инженерами одного из якорных заводов на севере Англии Бетли и Миллером. Вместо того чтобы приваривать к веретену щеки, они сделали двойное веретено. На лапы изобретатели наварили шпоры с отверстиями, в которые при подъеме якоря можно было заложить тали (рис. 102).

Однако у якорей с качающимися рогами был один серьезный недостаток: они представляли большую опасность для команды корабля во время их уборки на палубе при волнении — подвижные рога могли покалечить людей. Но тем не менее изобретением Портера пользуются и в наши дни.

101. Современная конструкция якоря Тротмана фирмы «Юнион» (ФРГ)

102. Якорь с раздвоенным веретеном Бетли и Миллера

Итак, проблема свободного рога адмиралтейского якоря, причинявшего так много хлопот морякам, разрешилась. Теперь настал черед штока, который делал конструкцию очень громоздкой.

Попытки избавиться от этой «поперечины» натолкнули скандинавских мореходов раннего средневековья на идею якорей с несколькими рогами. Как бы такой якорь ни лег на дно, два рога сразу же готовы врезаться в грунт. С тех пор многорогие (или многолапые) якоря, называемые у нас «кошками», нашли очень широкое применение. Их делали с тремя, четырьмя, пятью и даже с шестью лапами.

Еще недавно «кошки» были незаменимыми якорями на речных судах. Широко используют их и на малых рыбацких судах на озерах и реках (рис. 103).

Когда стали строить мониторы, на многих из них, особенно в России, большие адмиралтейские якоря, огромные штоки которых мешали обстрелу орудий главного калибра, заменили якорями-кошками. Сейчас о них мало кто помнит, но когда-то у этих якорей было и особое название — «мониторные» (рис. 104).

А вот как решили проблему штока адмиралтейского якоря сто лет назад во Франции — в одном якоре три адмиралтейских (рис. 105)! Если он даже упадет «на ребро», то держащая сила будет обеспечиваться одной из концевых лап. Эта конструкция хотя и громоздка, но оригинальна.

Очень схож по принципу действия с многолапым якорем «якорь-гриб». Первый якорь этого типа, предложенный в 40-х гг. прошлого века английским мастером из Портсмута Кингстоном, скорее следовало бы назвать «якорем-трубой». Нижний конец полого веретена плавно переходил в раструб, который забирал грунт нижней кромкой. Якорный канат, проходивший внутри веретена, крепился в его нижней части за скобу. Однако раструб оказался слишком мал, чтобы дать хорошую держащую силу.

103. Такие якоря-кошки применяются и в наши дни

104. «Мониторный якорь»

Ошибку, допущенную Кингстоном, исправил через несколько лет англичанин Тейлор. Он предложил делать якорь в виде гриба. Идея понравилась своей простотой: очень прочный, быстро забирающий грунт якорь-гриб без штока (рис. 106). На испытаниях он показал неплохие результаты, и в 1850 г. Тейлору выдали патент. Особенное распространение якорь Тейлора получил, когда широко начали применять в технике литую сталь.

В некоторых конструкциях грибовидных якорей в верхней части веретена делают «луковицу», чтобы веретено якоря на дне принимало горизонтальное положение и шапка гриба своим острым краем врезалась в грунт (рис. 107).

Широкое применение литые якоря Тейлора с «луковицей» получили в США. С 1903 г. там их стали выпускать массой от 40 кг до 4 т. Диаметр шапки гриба самого тяжелого якоря достигал 3 м.

Многие изобретатели, считая принцип действия адмиралтейского якоря идеальным, не решались отказаться от штока. Они попытались и сохранить достоинства, и устранить недостатки, сделав шток складным. Один из них — французский инженер из Гавра по фамилии Давид придумал конструкцию с поворачивающимся штоком. Две пластины, скрепленные между собой раскосинами, вращаются на сквозном болте (рис. 108). Второй болт удерживает шток в рабочем положении. Если его выбить, шток можно повернуть и уложить вдоль веретена. Якорь Давида подвешивался под крамболом горизонтально, и его шток не выступал над палубой. Отданный якорь падал на грунт, и при натяжении каната его шток, поворачиваясь вокруг болта, принимал нужное для перекантовки якоря положение. Чтобы шток случайно не зацепился за обшивку судна, на концах его сделаны роульсы. Конструкция якоря оказалась дорогой и недостаточно прочной, и он не получил широкого распространения.

А вот как решил проблему штока американец Нортхилл. Он перенес его на тренд с таким расчетом, чтобы он не только выполнял свою функцию, но и способствовал увеличению держащей силы.

105. Три адмиралтейских якоря в одном

106. Якорь-гриб Тейлора (1850 г.)

107. Якорь-гриб с «луковицей»

С 1935 г. фирма Нортхилла выпускает якоря массой от 3 до 100 фунтов (рис. 109). Во время второй мировой войны этими якорями снабжались американские тральщики, охотники за подводными лодками, спасательные суда и гидросамолеты. По сравнению со стандартным адмиралтейским якорем при одинаковой держащей силе якорь Нортхилла весит в восемь раз меньше. По заявлению изобретателя, держащая сила на песке якоря Нортхилла «тип VI» массой 13 фунтов составляет 240 фунт-сил. Для этого масса адмиралтейского якоря должна быть 65 фунтов, а якоря Холла — 110 фунтов (рис. 110).

Просматривая выданные на якоря патенты, невольно приходишь к выводу: почти столетие адмиралтейский якорь не дает спокойно спать людям с изобретательской жилкой. Многие из предложенных конструкций столь же блестящи по идее, сколь и непрактичны. А некоторые вызывают просто улыбку.

Вот якорь, который хочется назвать «ванькой-встанькой», Его изобретатель — американец Филби — попытался заменить шток якоря поплавком. Веретено сделано из стального прута, загнутого в рог к которому приклепана треугольная лапа. На конце веретена с противоположной от лапы стороны прикреплен шарнирно стержень с поплавком. Оказавшись под водой, поплавок, поднимая один конец веретена, заставляет лапу опускаться вниз (рис. 111).

108. Якорь Давида из Гавра

110. Принпип действия якоря Нортхилла. Точно так же работали первые якоря со штоком древних мореходов Востока

109. Якорь Нортхилла

111. Якорь Филби

112. Якорь Гастингса

114. Принцип действия якоря Лакинга

113. Якорь Лакинга

115. Якорь CQR

Якорь, изображенный на рис. 112, удостоен американского патента в 1901 г. Его автор — инженер Гастингс из Филадельфии. Веретено якоря — крестовина, окаймленная обручем. С противоположной от рога стороны к этой хитрой конструкции крепятся две находя-. щиеся в разных плоскостях складные дуги.

По мысли изобретателя, якорь всегда будет перекатываться тяжелой лапой вниз и всегда будет готов забрать грунт. Создается впечатление, что изобретателю будто предписали: «Сделай что хочешь, но убери у якоря шток!» Ведь гораздо проще поставить на якорь железный шток с чекой, нежели крепить эти дуги! Да еще потом гадать, перекатится он на лапу или нет.

Один из самых оригинальных методов, дающих возможность избавиться от штока, принадлежит английскому инженеру Лакингу. В 1935 г. он изобрел якорь с массивным рогом и широкой длинной лапой и стержнем с двумя лапами поменьше (рис. 113). В семи случаях из десяти якорь упадет на грунт основной лапой вниз, на дне он окажется покоящимся на трех точках — верхнем конце веретена, конце основной лапы и конце одной из малых лап. При таком положении основная лапа углубится в грунт. Если же якорь упадет на дно обратной стороной, в грунт войдут две малые лапы. При протаскивании из-за действия пары сил он начнет опрокидываться и якорь снова окажется в указанном выше положении на трех точках (рис. 114).

Якорь Лакинга применялся на гидросамолетах, но потом его забыли, возможно, из-за неудобства хранения.

Глядя на рис. 115, можно подумать, что в книгу по недоразумению попал рисунок плуга. Но ошибки никакой нет. Этот якорь хорошо себя зарекомендовал и находится в эксплуатации почти сорок лет.

Изобретатель — английский профессор Тейлор — назвал свой якорь безопасным, обозначив его комбинацией английских букв CQR, произнесение которых дает слово «secure», что по-русски означает «надежный», «верный», «безопасный». Иногда его называют «якорь-плуг» или «плуг-анкер». Он выпускается английскими и американскими фирмами в весовых категориях от 2 до 250 кг. И хотя требования к плугу и якорю диаметрально противоположны (первый должен оказывать минимальное сопротивление движению, а второй — максимальное), парадоксальное сочетание этих двух механизмов породило неплохой якорь-плуг. По утверждению фирм, выпускающих такие якоря, у CQR отличная держащая сила: 18 кгс на 1 кгс веса якоря на плотном песке и 13,5 кгс на гравелистом грунте. Шарнирное соединение веретена с лемехом рассчитано так, что если якорь упадет острием вверх, под натяжением якорного каната он перевернется и все равно заберет грунт.

Созданный в глубокой древности, проверенный многовековым опытом и доведенный почти до совершенства, адмиралтейский якорь отнюдь не собирается полностью и во всем уступать соперничающим с ним конструкциям. По надежности и безотказности в работе на всех видах грунта с ним едва ли может сравниться хоть одна из хитроумных конструкций самых новейших систем. И до наших дней адмиралтейский якорь успешно выдерживает конкуренцию с сотнями новых конструкций, появившихся за последние 70–80 лет.

В отличие от бесштоковых якорей он конструктивно очень прост. В нем нет подвижных частей, это не механизм, а скорее стальное приспособление. И хотя все современные большие морские суда оборудованы втяжными якорями, рождение каждого из них до сих пор не обходится без адмиралтейского якоря. Чтобы задержать движение сошедшего со стапеля корабля в стесненном ковше судостроительного завода, с его носа отдается тяжелый адмиралтейский якорь (или несколько), поставленный на судно специально для спуска на воду.

Адмиралтейский якорь можно встретить на малых морских судах, лихтерах, промысловых судах, баржах, спортивных и многих других.

Столь поразительной долгоживучестью древняя конструкция обязана двум важным преимуществам: сравнительно хорошей держащей силе на всех видах грунта и безотказности в действии.

116. Современные адмиралтейские якоря разных стран отличаются своей формой и пропорциями

Всегда, когда моряки не доверяют сложному и нередко капризному якорю- механизму, они пользуются испытанным адмиралтейским якорем. Именно его избрали в качестве единственного станового якоря при проектировании в 1908 г. первого в мире немагнитного корабля — бригантины «Карнеги». Если не считать серебряных якорей древних финикийцев, полуторатонный бронзовый адмиралтейский якорь бригантины можно справедливо считать самым дорогим якорем в истории мирового мореплавания.

За двадцать лет эксплуатации этот якорь не раз спасал от смерти моряков и ученых корабля. Время от времени команда бригантины только меняла манильский якорный канат. В ноябре 1929 г. во время стоянки в порту Апиа (Западное Самоа) это судно погибло от пожара. Жители острова подняли со дна моря уникальный якорь и согласились за небольшое вознаграждение продать его американцам. Десять лет бронзовый якорь украшал центральный вестибюль института Карнеги в Вашингтоне, а в 1942 г., когда США вступили во вторую мировую воину, якорь по недоразумению пустили на переплавку.

117. Адмиралтейский якорь (ГОСТ 760-74)

119. Формы лап некоторых современных адмиралтейских якорей

118. Стандартный адмиралтейский якорь ВМС США

120. Так случается очень часто в местах, где изменчивы ветер и течение

121. Якоря с такими лапами имеют преимущество перед обычными адмиралтейскими якорями

Адмиралтейские якоря и сейчас верой и правдой служат науке. В мае 1959 г. советское научно-исследовательское судно «Витязь» установило мировой рекорд по глубоководной якорной стоянке (9600 м). И этот рекорд помогли поставить два адмиралтейских якоря.

С момента учреждения адмиралтейского стандарта прошло более ста лет. Давно утратили силу правила, требовавшие строгого соблюдения пропорций адмиралтейского якоря и технологических приемов его изготовления. Литье заменило ковку, в далекое прошлое ушел адский труд якорных мастеров, бившихся над приваркой рога к веретену, оказался забытым деревянный шток. Постепенно менялись технологические требования на адмиралтейские якоря, менялась форма якоря и его отдельных частей. Посмотрите внимательно на рис. 116. Вы найдете немало отличий в якорях, изготовленных в разных странах. В первую очередь — в форме лап, которая отражает различия в характере грунта, пожеланиях заказчика, традициях фирм или личных вкусах якорных мастеров.

Адмиралтейский якорь, выпускаемый в наше время_< отечественной промышленностью, показан на рис. 117. Стандартный якорь этого типа американского производства изображен на рис. 118. Наиболее распространенные формы лап адмиралтейских якорей представлены на рис. 119.

Главные достоинства адмиралтейского якоря — быстрое забирание грунта и хорошая стабильная держащая сила — зависят от таких величин, как угол атаки, угол отгиба рога, длина рога и площадь лапы. До сих пор для выбора этих величин строгих и точных рецептов нет. Они выбираются на основании модельных испытаний и проверяются исключительно практикой.

И здесь всегда замечательным эталоном для сравнения смело можно брать адмиралтейский стандарт 1852 г.

Из всех изменений, которые претерпел адмиралтейский якорь, самое существенное — ромбовидная лапа. Морякам хорошо знакома ситуация, изображенная на рис. 120: канат зацепился за рог, и угол на стыке рога и лапы не дает ему освободиться. Чтобы избежать этого, американец Чарльз Фредерик Херрешоф — известный строитель крейсерских яхт из штата Род-Айленд- в 60-х гг. прошлого века предложил конструкцию адмиралтейского якоря с ромбовидными лапами. У такой лапы нет прямого угла, и зацепившийся за рог канат легко соскальзывает. Этот якорь получил признание у моряков и рыбаков восточного побережья США и Канады. Там его выпускают до сих пор (рис. 121).

У большинства современных адмиралтейских якорей есть один недостаток: их железные штоки неизбежно гнутся при падении якоря на твердый грунт или при подтягивании якоря под клюз. Диаметр штоков явно занижен. И хотя увеличение их толщины повлекло бы за собой увеличение диаметра веретена, это, по всей видимости, сказалось бы положительно на работе якоря на грунте: верхняя часть веретена плотнее прижималась бы к грунту.

В якорях с качающимися рогами и съемным штоком принцип действия адмиралтейского якоря остался непоколебленным. По-прежнему один из его рогов не участвовал в работе, а шток, находящийся в другой плоскости, создавал неудобства при подъеме якоря на судно. И хотя якорь Портера был безопасным в одном отношении — рог не торчал из грунта, качающиеся рога представляли угрозу людям при уборке якоря на волнении.

Почему бы не видоизменить якорь Портера так, чтобы рога вращались в другой плоскости и якорь забирал грунт одновременно двумя рогами? — такая мысль приходила в голову морякам и мастерам еще до учреждения адмиралтейского стандарта 1852 г. И первым, кто воплотил эту идею в жизнь, стал английский якорный мастер Гаукинс. Он еще в 1822 г. осмелился изменить сохранявшийся веками принцип действия якоря, отказавшись в своей конструкции от штока. Гаукинс, как и Портер, сделал в нижнем конце веретена развилину, но подвижные рога укрепил в ней в другой плоскости. Они уже не качались, а поворачивались на некоторый угол в каждую из двух сторон (рис. 122). Отданный якорь ложился на грунт плашмя одной из своих сторон. Когда якорный канат натягивался и начинал протаскивать якорь по дну, жестко укрепленный в средней части рогов сектор, цепляясь за грунт, разворачивал рога якоря вниз, и он зарывался в грунт одновременно двумя рогами. На этом принципе основаны конструкции всех современных якорей, забирающих грунт одновременно двумя лапами (рис. 123).

Прежде чем передать свой якорь на рассмотрение в Адмиралтейство, Гаукинс составил его подробное описание. В нем говорилось, что, поскольку оба рога якоря находятся в грунте, он безопасен для проходящих над ним судов, а отсутствие штока позволяет назвать автору свое изобретение самым удобным для обращения на корабле якорем. Гаукинс утверждал, что держащая сила его якоря ровно в два раза выше, чем у обычного (ведь якорь держит грунт одновременно двумя рогами!).

Рассмотрев заманчивое предложение изобретателя, чиновники Адмиралтейства попросили Гаукинса прислать новый якорь для испытаний. К удивлению и разочарованию Гаукинса, держащая сила якоря составила всего лишь Уб часть держащей силы обычного адмиралтейского якоря такой же массы. Оказывается, при каждом новом положении судна относительно лежащего на грунте якоря изменялось и направление тяги якорного каната. При этом находящийся в грунте рог обычного якоря мог поворачиваться вокруг своей оси, оставаясь в грунте. У якоря же Гаукинса всякое отклонение натянутого якорного каната от осевой линии веретена приводило к взрыхлению грунта одновременно обоими рогами. Якорь часто выдергивался из грунта и после некоторого протаскивания по дну забирал снова. Британское Адмиралтейство отказалось принять изобретение Гаукинса и вспомнило его спустя тридцать лет, когда подобную конструкцию встретили «на ура» во Франции.

На рис. 124 показана конструкция якоря, предложенная в 1852 г. марсельским инженером Фердинандом Мартином. Вероятно, у современных специалистов, занимающихся изготовлением литых якорей, эта неуклюжая кованая конструкция вызовет улыбку. Действительно, излишне массивное четырехгранное веретено с каким-то архаичным утолщением, громоздкое приспособление для разворота напоминающих коромысло рогов…

122. Якорь Гаукинса

123. На этом принципе основаны все конструкции якорей с двумя поворачивающимися лапами

124. Первый якорь Мартина.

Но тем не менее это вполне безопасный якорь, выдержавший суровые испытания и получивший признание моряков многих стран.

А Мартин назвал свой якорь «Ancre de surete» — «безопасный якорь», и на это он имел право: рога якоря,₍ войдя в грунт, не создавали угрозы пробить днище суд-' на или зацепить якорный канат, а уложенный плашмя на баке якорь не представлял собой «смертоносного снаряда» в случае столкновения судов.

Французское Адмиралтейство, не в пример Британскому, сочло разумным одобрить конструкцию якоря, который забирал грунт обоими рогами. Оно понимало, что, хотя якорь Мартина не может сравниться по величине держащей силы с адмиралтейским якорем или якорем Портера, он безопасен и занимает совсем немного места на носовой палубе корабля. А это для военных кораблей очень важно.

Спустя два года после получения патента Мартин изменил конструкцию своего якоря (рис. 125). Хотя в этом не было особой необходимости, он сделал у якоря шток. Видимо, изобретатель считал, что шток, укрепленный на веретене в плоскости рогов, будет способствовать зацеплению якоря за грунт, увеличивая тем самым держащую силу якоря. А впрочем, возможно и другое: шток обеспечит якорю большую стабильность на грунте — не даст ему возможности переворачиваться с боку на бок. Этот шток представлял собой широкую выгнутую полосу, которая насаживалась на веретено, снизу удерживалась «полкой», а сверху крепилась чекой или штырем.

125. Второй якорь Мартина

126. Третий якорь Мартина

Во второй конструкции Мартина лапы стали длиннее, исчезло громоздкое приспособление для разворота «коромысла». Последнее изменение немного ухудшило якорь: он стал забирать грунт после длительного протаскивания. Тем не менее надежность конструкции коромыслового якоря Мартина привлекла внимание моряков. Важнейшим преимуществом якоря Мартина перед адмиралтейским была его прочность. Ведь его рога отковывались из одного куска железа, так же как и веретено. Причем прочность рогов оказалась несравненно выше, чем у адмиралтейских якорей, где она зависела от качества сварки рогов с веретеном, и во всех отношениях была выше по сравнению с якорями, в конструкции которых рога крепились с веретеном сквозным болтом.

Патент изобретателя на второй якорь получил всемирное признание. Достаточно сказать, что этот якорь был удостоен трех золотых и одной серебряной медалей: в 1867 г. — в Париже, в 1868 — в Гавре, в 1871 — в Неаполе и в 1872 — в Лиме. Правда, вернуться к первой конструкции — двум плоскостям для первоначального разворота рогов — изобретатель, видимо, не мог. Этот узел повреждался при падении якоря на твердый грунт. В результате появилась третья конструкция Мартина, показанная на рис. 126. Она была разработана незадолго до смерти изобретателя.

Мартин просил на свой первый якорь «привилегию» в России на пять лет. Выдали ему ее или нет, неизвестно. По всей вероятности, нет, ибо якоря подобного типа в России уже давно были известны. В журнале «Морской сборник» за 1857 г. (№ 1, т. XXVII, с. 115–120) есть статья «Безопасный якорь». Ее автор сообщает, что модель якоря, подобного якорю Мартина, он видел в Николаевской модель-камере: «Это приводит к заключению, что якоря этой системы, известные под названием голландских, не новость и что Мартин сделал только некоторые усовершенствования в рычаге, откидывающем лапы, сделав вместо острых конечностей его плоские, и выдал за свое изобретение».

Из того же «Морского сборника» мы узнаем, что до того, как Мартин получил патент, подобные якоря использовались на русских канонерских лодках «Порыв» и «Туман». На первую лодку якорь передали с русского парохода «Проворный», а на вторую — с яхты «Затея» в 1828 г.

Командир «Порыва» сообщал, что такой якорь в 16 пудов 38 фунтов непрерывно использовался в течение пяти с половиной месяцев. Он быстро и хорошо заби-

рал грунт и ни разу не сдал, хотя лодке приходилось отстаиваться на якоре в свежий ветер и при волнении на малом Кронштадтском рейде, имея 30 саженей вытравленного каната. Причем в сутки течение поворачивал. о лодку семь раз, и якорь всегда оказывался «чистым», т. е. канат ни разу за него не зацепился. Якорь легко поднимался, взятый на кат, он не бил скулы судна на волне даже при полном ходе корабля. Весьма просто было заложить за рым у развилины веретена якоря фиш. Уложенный по-походному якорь, занимая очень мало места, позволял подходить скулой к причалу и другим кораблям.

Хороший отзыв дал о таком же якоре в 6 пудов 15 фунтов (это был верп) и командир канонерской лодки «Туман». Известно, что якоря с двумя рабочими рогами имелись на русском бриге «Аякс» и на шхуне «Вихрь».

Но как бы там ни было, якорь Мартина — первый якорь, забиравший грунт одновременно, двумя рогами, который получил официальное признание моряков и стал на какое-то время основным типом станового якоря на военных кораблях почти всех флотов мира. В марте 1867 г. в Портсмуте англичане провели испытание якоря Мартина на прочность. Его испытали на усилие, которое в два раза превосходило усилие для адмиралтейского якоря такой же массы. При этом рога якоря Мартина отогнулись от нормального положения на ³/₁₀ дюйма, но после снятия нагрузки снова Встали в прежнее положение. В результате этого эксперимента Британское Адмиралтейство разрешило, наконец, применять якоря Мартина в английском военном флоте. Причем допускалось уменьшение их массы по сравнению с адмиралтейскими якорями на 25 %.

Русские броненосцы и крейсера примерно до 1900 г. снабжались якорями Мартина, поступавшими с Ижорских заводов в Колпино. Несколько таких якорей украшают памятник С. О. Макарову в Кронштадте. Для броненосцев масса становых якорей Мартина в пудах принималась равной четвертой части площади погруженной части мидель-шпангоута, выраженной в квадратных футах.

На рис. 127 показан способ укладки становых якорей Мартина на корабль. Шпилем якорь подтягивали до клюза, затем за скобу на веретене якоря закладывали гак кат-шкентеля, проходившего через блок на поворотной кат-балке до нужной высоты. Кат-балку поворачивали и якорь укладывали горизонтально на наклонную подушку на скосах бака. В таком положении якорь удерживался двумя цепями, взятыми поверх веретена: пертулинем — около штока и рустовом — около оси вращения рогов. Перед выходом в море на якорь клали походные крепления, состоявшие из коротких цепочек или небольших винтовых талрепов, которыми вплотную подтягивали веретено якоря к подушке на скосе бака. Так выглядела горизонтальная уборка якоря.

Существовала и вертикальная уборка якоря Мартина в нишу на носовой части борта корабля, где имелась железная подушка. Укладка якоря проходила подобным же образом, с той лишь разницей, что гак кат-шкентеля закладывали не за скобу на веретене, а непосредственно за скобу якоря.

127. Горизонтальный способ уборки якоря, Мартина на корабль.

128. Коромысловый якорь Давида

В некоторых отечественных изданиях по. морской практике и справочниках, выпущенных за последние двадцать лет, якорь Мартина относят к числу современных становых якорей наряду с якорями Холла, Смита и др. Это неправильно. Современный становой якорь должен убираться в клюз. Якорь же Мартина в клюз втянуть нельзя из-за штока.

В одном из июньских выпусков английского журнала «Энджиниринг» за 1887 г. о якоре Мартина написано следующее: «Портовые власти Портсмута закончили длительную серию испытаний патентованных якорей одинакового веса, которые сравнивались с адмиралтейским якорем. Испытания, проводимые под наблюдением командующего вспомогательной паровой эскадры, капитана порта и главного строителя флота, состояли в том, что якоря опускали на илистый грунт при малой воде и выбирали шпилями на лихтер. Якорем, который оказал наибольшее сопротивление в грунте и показал свое превосходство, был якорь Мартина улучшенной конструкции, он и признан лучшим во всех отношениях».

Надежность якоря Мартина была известна и в нашей стране. Он применялся на протяжении примерно семидесяти лет. Его неоднократно усовершенствовали. Так, в 1892 г. появилась конструкция якоря Мартина, улучшенная англичанином Райтом, а спустя год английская фирма «Чарлтон и Компания» выпустила якорь, названный ею «Аделфи».

От других якорей с двумя рабочими рогами якорь Мартина отличается устройством рогов. Они ковались целиком из одного куска железа. Такие якоря одно время называли «коромысловыми». Этот принцип использовали и другие мастера, в частности уже известный читателю француз по фамилии Давид. В 1855 г. он запатентовал конструкцию, изображенную на рис. 128. Она во многом схожа с конструкцией Мартина. Коромысло могло поворачиваться в обе стороны на 50° до тех пор, пока болты чиксов не упирались в веретено.

129. Якорь фирмы «Боуэн энкор компани»

130. Якорь Шарпонтье

Чтобы рога якоря, уложенного по-походному, не вращались во время качки, изобретатель сделал запорный болт, который вставлялся в веретено сквозь чиксы. Однако это усовершенствование ухудшило якорь: выступающая за чиксы часть веретена стала уязвимым звеном. Она легко повреждалась или ломалась при. падении якоря на твердый грунт. Тем не менее якорь Давида, получив на морской выставке в 1856 г. в Париже одобрение специалистов, был разрешен Французским Адмиралтейством к употреблению на военных кораблях.

В 1917 г. получила одобрение Регистра Ллойда оригинальная конструкция якоря, разработанная американской фирмой «Боуэн энкор компани». Из чертежа можно понять, что эта конструкция обладает завидной прочностью (рис. 129).

А вот другая конструкция кор. омыслового якоря, изображенная на рис. 130. Этот исключительно прочный коромысловый якорь, запатентованный в 1924 г. французским инженером Шарпонтье, отлично зарекомендовал себя.

Гаукинс, Маргин и Давид — создатели первых конструкций коромысловых якорей, разрабатывая свои проекты, стремились прежде обезопасить якорную стоянку и сделать более удобной укладку якоря на палубу корабля. Никто из них не задумался над вопросом: а нужно ли вообще убирать якорь на палубу? Устранив в конструкциях своих якорей шток, эти изобретатели. не догадались, что теперь якорь можно крепить по-походному, втягивая веретено в клюз.

Идея втягивать якорь в клюз, осенив древних норманнов, не приходила в голову инженерам до середины прошлого века. Лишь в 1855 г. англичанин Бакстер пришел к выводу, что можно втягивать веретено в клюз паровым шпилем. Разработав систему уборки якоря с помощью шпиля и кулачкового стопора (который был известен под названием стопора Легофа), сделав в клюзе губу и выведя трубу клюза на палубу бака, Бакстер блестяще разрешил задачу, которая создавала морякам столько забот. Смелое и простое инженерное решение позволило морякам отдавать и убирать якорь, буквально не прикладывая к нему рук. При отдаче якоря стоило разобщить шпиль (или брашпиль) и освободить стопор, как якорь под действием веса сам выходил из клюза, увлекая за собой якорный канат или якорь- цепь. При уборке якоря шпилем выхаживали канат до тех пор, пока якорь не упирался лапами в наружную обшивку скулы корабля. Разработав эту систему, Бакстер предложил и свой якорь. Конструкция оказалась не совсем удачной: слишком легкий для своих чрезмерно широких и длинных лап, он плохо держал на твердом грунте (рис. 131).

Изобретение, получившее название «бакстеровской укладки якоря», сразу же привлекло к себе внимание корабелов всех стран. А разработанная спустя двадцать лет английскими кораблестроителями Скоттом и Риделем более совершенная система уборки якоря в клюз паровым брашпилем и креплением якоря по-походному цепными стопорами открыла эру втяжных бесштоковых якорей. С 80-х гг. прошлого века втяжные якоря начали вытеснять адмиралтейский якорь, применявшийся на всех флотах как становой, и постепенно родоначальник всех штоковых якорей вместе со своим «усовершенствованным братом» — якорем Портера — отошел на второй план. Появление конструкции якоря, который мог втягиваться в клюз, вдохновило многих кораблестроителей на ряд инженерных изобретений в области проектирования клюзов и клюз-нишей.

131. Якорь Бакстера

132. Схема якорного устройства современного грузового судна

На рис. 132 и 133 показаны принципиальные схемы уборки станового якоря в клюз современного морского судна и военного корабля.

(Схема якорного устройства грузового судна:

1 — машинка отдачи якорной цепи, 2- брашпиль; 3 — стопор; 4 — якорная цепь; 5 клюзовые трубы; 6 — якорь; 7 — глюз; 8 — цепной ящик.

133. Схема якорного устройства современного военного корабля

Схема якорного устройства военного корабля:

1- цепной ящик; 2 — машинка отдачи якорной цепи; 3- цепные трубы; 4 — клюз; 5 — становой якорь; 6 — ручной привод; 7 — палубный клюз; 8, 13 — якорные цепи; 9 — крышка клюза; 10 — переносной стопор; 11- палубный стопор; 12 — шпиль; 14 — стопор якоря).

Такие устройства не сразу внедрились в практику мирового судостроения. С середины XIX в. корабли строились и с крамболами, с кат-балками и с кранами. Якоря, приспособленные для уборки этими устройствами, нетрудно отличить от современных по скобам на веретене, за которые закладывали гак кат-талей.

У якорей с двумя рабочими рогами, которые убирали на бак корабля, был шток, находившийся в плоскости рогов. До начала внедрения втяжных якорей наиболее распространенными конструкциями, помимо якоря Мартина и Давида, были следующие.

На рис. 134 показана конструкция, разработанная лейтенантом британского королевского флота Инглефильдом. Сначала изобретатель, видимо, следуя примеру Мартина, снабдил свой якорь штоком. В таком виде якорь Инглефильда выпускался во многих странах почти сорок лет. Считали, что шток увеличивает держащую силу якоря. Но в 1891 г. англичане проводили в Портсмуте испытания якорей различных систем. Среди десяти якорей, созданных разными изобретателями, оказался и якорь Инглефильда, шток которого затерялся где-то на складе. Тем не менее стали испытывать и его. И что же? На песчаном и илистом грунте якорь Инглефильда забирал и держал лучше всех. Когда на этом якоре закрепили нашедшийся шток, он стал забирать не сразу. Пока якорь протаскивали по грунту, его шток в виде широкой выгнутой полосы сглаживал неровности дна; вкладыш и лапы, ни за что не зацепляясь, скользили по грунту. После этих испытаний Инглефильд изменил конструкцию: убрал шток, а массу головной части якоря увеличил. Несмотря на сложность — пять деталей, четыре болта и пять скоб — и дороговизну, якорь Инглефильда успешно конкурировал с хорошо зарекомендовавшим себя якорем Мартина. Он широко применялся в русском военном флоте.

134. Якорь Инглефильда

135. Якjрь фирмы «Браун, Ленокс и Ко.» с верхним штоком

Очень схож по внешнему виду с якорем Инглефильда якорь английской фирмы «Браун, Ленокс и Ко.» (рис. 135).

Оригинальное и конструктивное решение якоря этой же фирмы показано на рис. 136- Здесь шток якоря одновременно и монтажный стержень, удерживающий рога в нижней части веретена. Шток, продетый сквозь головную часть якоря, стабилизировал его на грунте и не препятствовал втягиванию в клюз.

Один из самых первых втяжных якорей и в то же время наиболее распространенный — якорь французского инженера Марреля, изобретенный им в 1856 г. (рис. 137).

Он отличался прямыми рогами и очень широкими лопатообразными лапами. Другие конструкторы неоднократно совершенствовали якорь Марреля. Некий Ризбек переделал устройство ограничения угла поворота рогов, поставив по бокам веретена два шипа. После этого якорь стали называть якорем Марреля — Ризбека (рис. 138). В 1921 г. марсельский инженер Фрерэ еще раз изменил конструкцию якоря. Она получила название Марреля — Фрерэ (рис. 139). Спустя пять лет во Франции появилась еще одна конструкция якоря Марреля- MAF (рис. 140).

136. Якорь фирмы «Браун, Ленокс и Ко.» с нижним штоком

137. Первый якорь Марреля

138. Якорь Марреля-Ризбека

139. Якорь Марреля-Фрерэ

Первые два варианта якоря Марреля можно считать первыми втяжными якорями. Они характерны для первых судов, оборудованных клюзовыми трубами.

В мировом судостроении последние три десятилетия XIX в. — оживленный период перехода от паруса к пару, начало широкого использования стали как основного кораблестроительного материала, появление новых типов судов и увеличение их размеров. В эти годы армада мирового флота каждый день пополняется новыми броненосцами, крейсерами, канонерскими лодками, роскошными лайнерами и простыми «угольщиками». За малым исключением, на всех судах уборка якоря предусмотрена в клюз. В угоду удобству укладки и безопасности корабелы отказываются от адмиралтейского якоря с его модификациями, хотя последние еще верно служат на парусных судах. Проектировщиков якорного устройства строящихся кораблей уже не удовлетворяет и безопасный якорь Мартина. Ведь для его укладки на баке нужно делать скосы, подушки и ставить краны. Непригодны для втягивания в клюз якоря со штоком Инглефильда и Брауна — Ленокса.

140. Французский якорь типа MAF

Именно в этот период развития судостроения наступает самый оживленный момент в многовековой истории якоря. Рождается множество инженерных решений, создаются оригинальнейшие конструкции новых втяжных якорей. Верфи получают поток предложений и заявок на якоря для строящихся судов. Но первые же эксперименты на моделях и опытных образцах якорей показывают их удивительно низкую держащую силу. Она в три-четыре раза меньше держащей силы адмиралтейского якоря. Однако несмотря на это, они принимались: удобство уборки втяжного якоря брало верх. Необходимую держащую силу якоря обеспечивали за счет увеличения его размеров и массы.

Просматривая выданные в конце прошлого века патенты на якоря в Англии, Германии, Голландии, Италии, Франции и других странах, не перестаешь удивляться разнообразию и числу предложенных конструкций. С 1880 по 1915 г. в мире было запатентовано почти две тысячи втяжных якорей! Другими словами, на протяжении этих лет каждую неделю рождался новый проект якоря.

В изобретении якорей пробовали свои инженерные способности и кораблестроители, и якорные мастера, и капитаны судов, и матросы, и люди, никогда не видавшие в своей жизни моря и настоящего корабля.

Оказывается, что расчет и проектирование судового якоря — не такое уж простое, как это может показаться на первый взгляд, дело. Оно требует от изобретателя инженерного навыка, умения рассчитывать и смекалки. Ведь издавна моряки к символу своей надежды и спасения предъявляли самые суровые требования. Они всегда хотели, чтобы якорь был надежен и прочен, чтобы быстро забирал и хорошо держал на всяком грунте, чтобы легко отделялся от него при подъеме на судно и, наконец, чтобы с ним было легко обращаться. С другой стороны, судовладелец, заказавший мастерам якорь, стремился поменьше за него заплатить и поэтому требовал, чтобы он был прост и дешев в изготовлении. Вот это стремление изобретателей воплотить в конструкции все достоинства якоря и привели к столь многочисленным проектам.

Впрочем, подавляющее большинство этих проектов так и осталось проектами. Из двух тысяч запатентованных якорей в металл воплотилось не более ста типов. Остальные или оказались чрезмерно сложными в изготовлении, или были неправильно рассчитаны. Испытания их моделей, или опытных образцов показали полную непригодность этих якорей. Очень метко выразил свою мысль о появившихся в те годы якорях известный русский специалист по морскому делу капитан В. Вахтин. В его «Руководстве по морской практике», изданном в 1905 г. в Санкт-Петербурге, есть фраза: «Символ надежды вместе с формой утратил веру в себя». Как правило, забрав грунт, после некоторого времени якоря выдергивались из него, забирали снова и потом опять теряли свою держащую силу. Это результат типичной ошибки в расчете конструкции. Ибо не каждый изобретатель подходил к решению проблемы как инженер. Конструкцию якоря обычно рисовали на глаз, не понимая важности таких характеристик, как длина лап, их площадь, длина веретена, угол поворота рогов, угол атаки, расположение центра тяжести.

В 70-х гг. прошлого века требования к якорям и якорным цепям во всем мире уже определялись государственными стандартами и правилами морских классификационных обществ: Регистра Ллойда — в Великобритании, Бюро Веритас — во Франции, Северо-Германского Ллойда — в Германии, Американского Бюро Судоходства — в США, Российского Регистра — в России. Без одобрения этих организаций ни одна появившаяся конструкция якоря не принималась к массовому производству для флота.

По-прежнему неважно обстояло дело с производством якорей в Великобритании- Англичане, наученные горьким опытом, с «новыми» якорями адмиралтейского типа в 50-х гг. прошлого века, даже учредили в 1860 г. особый парламентский комитет по якорным цепям и якорям. На основании тщательного исследования фактического материала по аварийности морских судов он сделал вывод: гибель половины из числа затонувших судов и связанные с этим человеческие жертвы вызваны несовершенством якорного устройства.

141. Якорь Смита (кованый)

В 1868 г. в Лондоне был проведен через парламент очередной «Билль о якорях и цепных якорных канатах», в котором подробно излагались все требования, предъявлявшиеся к изготовлению и испытанию якорей и якорных цепей и снабжению ими кораблей британского флота. Параграфы и пункты этого закона в дальнейшем неоднократно пересматривались и обновлялись в соответствии с достижениями металлургии и судостроения. Так, например, в 1887 г., когда уже начало развиваться сталелитейное производство, Управление торговли Великобритании назначило комиссию экспертов для выработки новых правил закона для изготовления и испытания якорей из литой стали.

По закону, принятому британским парламентом в 1899 г., все якоря и цепи английского производства должны были подвергаться пробе под непосредственным наблюдением Регистра Ллойда. Каждый поставлявшийся на английское судно якорь массой более 168 фунтов испытывался цепопробной гидравлической машиной на опытной станции Регистра Ллойда. Только после этого Регистр выбивал свое клеймо, номер сертификата, номер пробной машины и дату испытаний. Якоря, на которые выдавались патенты и которые получали одобрение того или иного морского классификационного общества, обычно получали имена изобретателей. Если патент на якорь покупался какой-нибудь фирмой или заводом, то якорю присваивали наименование последних.

142. Современный якорь Смита (литой)

Очень часто в те годы конструкции якорей, поступивших в серийное — производство, получали условные названия: «Лев», «Бульдог», «Тритон», «Викинг», «Адмирал», «Дредноут» и т. д.

К 20-м гг. нашего века в мировом флоте распространилось такое множество конструкций втяжных якорей, что корабелы и моряки стали в них путаться. «Не мудрствуя лукаво», моряки начали все новые якоря называть «патентованными».

Рассмотрим лишь некоторые основные, характерные для того периода времени конструкции судовых якорей, которые, получив одобрение классификационных обществ, широко применялись на флотах основных морских стран.

143. Якорь Бонгера

144. Якорь английской фирмы «Хингли и сыновья»

145. Якорь Райли

146. Якорь Хартсхорна

Как правило, все они были коваными (о литых якорях будет рассказано в следующих главах книги). Соединение веретена с лапами, устройство ограничения поворота лап, характер захватов для первоначального разворота лап в грунт и форма якорей красноречиво говорят, сколько изобретательности и выдумки было вложено в это дело.

Наиболее распространенным оказался якорь, изобретенный в 1871 г. английским инженером из Ньюкаслапон-Тайн Уастенейс-Смитом (рис. 141). Веретено отковано заодно с перпендикулярной к нему крестовиной, сквозь которую пропущен массивный болт с двумя прямыми лапами на концах. Ниже оси соединительного болта — два расположенных под прямым углом к лапам выступа, разворачивающих лапы при протаскивании якоря на грунте. Поворот лап ограничен упорами на их внутренних кромках. Конструкция неоднократно изменялась и совершенствовалась фирмой «Уастенейс-Смит и сыновья». Литые якоря этой фирмы, которые моряки обычно называют якорями Смита, можно встретить и в наши дни (рис. 142).

147. Якорь системы «Адмирал»

Лапы якоря, запатентованного голландским инженером Бонгером в 1879 г., откованы из одного куска. Соединение веретена с лапами — сквозной болт (рис. 143).

На рис. 144 изображен якорь, запатентованный в 70-х гг. прошлого века английской фирмой «Хингли и сыновья». Нижняя, уширенная часть квадратного веретена в своем отверстии удерживает с помощью двух стопорных шайб круглый стержень с двумя лапами на концах. Ограничители поворота лап (шлицы) находятся на середине стержня в отверстии веретена. В наше время якорь Хингли вытеснен другими, более совершенными системами втяжных якорей.

На рис. 145 показан якорь шотландского изобретателя из Глазго Райли, запатентованный в 1892 г. Здесь поворот лап, насаженных на проходящий сквозь нижнюю часть веретена болт, ограничивался двумя выступами на веретене и двумя упорами цилиндрической части лап.

Лапы якоря, изобретенного в 1893 г. англичанином Хартсхорном (рис. 146), откованы из одного куска. С веретеном они соединены болтом, проходящим через нижнюю часть поковки. Захваты расположены в середине головной части, между лапами. Ограничитель поворота лап — само веретено: оно упирается в один из краев прорези в поковке лап.

149. Кованый якорь фирмы «Генри Вуд и Компания»

148. Современный якорь типа «Дредноут» (две модификации)

150. Якорь Тайзака

151. Якорь Ийнона

Признание почти всех морских классификационных обществ мира получил американский якорь «Адмирал»- На рис. 147 показана конструкция 1900 г. Это наиболее распространенная в США конструкция из числа кованых якорей со сквозным болтом. Более совершенные модификации этих якорей можно встретить и сейчас.

Оригинальный якорь запатентовал в 1909 г. англичанин С. Тейлор. Эта конструкция получила название «Дредноут» (рис. 148).

Сейчас якоря «Дредноут» — монополия английской фирмы «Тейко», которая специализируется на выпуске литых якорей-цепей и кованых якорей. «Тэйко» выпускает исключительно кованые якоря в больших весовых категориях (от 5 до 18 т), которые, по мнению фирмы, намного надежнее литых якорей. Якоря «Дредноут» почти в десять раз дороже обычных, но тем не менее они используются на больших военных кораблях и пассажирских лайнерах.

152. Якорь Цюблина

Простую технологию изготовления кованых якорей разработала в 20-х гг. английская фирма «Генри Вуд и Компания». Концы лап, сделанные в нижней части в. виде цилиндров, вставлены в плиту, соединенную подвижно с веретеном (рис. 149).

Характерная особенность первых втяжных якорей — слишком большие захваты на лапах или в середине головной части якоря. Некоторые изобретатели для более быстрого разворота лап применяли изогнутые захваты. Одно время увлекались «быстрозахватными якорями». В этих конструкциях функцию захватов стали выполнять две дополнительные лапы, и двулапый якорь фактически превратился в четырехлапый. Это новшество предложил в 1889 г. шотландский кораблестроитель Джордж Тайзак (рис. 150).

Примером втяжных якорей с дополнительными захватами грунта для ускорения разворота лап могут служить: якорь-Ийнона (1901 г., рис. 151) и якорь Цюблина (1916 г., рис. 152).

В 80-х годах прошлого века произошло событие, которое спустя каких-нибудь 15–20 лет привело к тому, что 90 процентов запатентованных втяжных якорей оказалось забыто. О человеке, совершившем этот переворот, мы знаем очень немного. Известно, что он был англичанин, управляющий фирмой «Уильям Джессон и сыновья» в Шеффилде, бывший капитан. Фамилия его — Холл. В 1885 г. он изобрел якорь, конструкция которого подкосила ремесло якорных кузнецов. Он предложил заменить сложные фигурные поковки литой коробкой с лапами и захватами — приливами.

На рис. 153 показан общий вид первой конструкции якоря Холла. Сквозь литую «коробку» с лапами проходит сквозной болт, крепящий ее с веретеном. Первый якорь Холла сильно отличается от второй модификации якоря, предложенного через два года. Угол отгиба лап от веретена составлял 54°. Стоимость изготовления литого холловского якоря оказалась в два раза ниже по сравнению с коваными бесштоковыми якорями. Изобретение сразу же получило одобрение морского отдела Управления торговли и Комитета Регистра Ллойда.

Из рисунков и чертежей предыдущего раздела даже неспециалисту видно, что кованые конструкции патентованных якорей необычайно сложны. Это настоящие механизмы! Почти у всех этих якорей лапы крепятся к веретену на стержне-болте или штифте. Во время плавания втянутый в клюз якорь беспрестанно омывался морской водой. Скрытый от глаз болт и другие трущиеся части с годами ржавели и теряли прочность. Конструкции всех этих якорей требовали от моряков тщательного ухода. Их приходилось разбирать, отбивать ржавчину, смазывать и снова собирать. Нередко случалось, что в критическую минуту, когда моряки возлагали на якорь последнюю надежду, болт ломался.

153. Первый литой якорь Холла

154. Второй якорь Холла

Капитан Холл изменил конструкцию и предложил легко разбирающийся якорь, которому было не сыскать равного по простоте изготовления и прочности (рис. 154). Головная часть его якоря — «коробка» — отливалась из стали заодно с лапами и захватами. В средней части коробки — отверстие квадратного сечения, куда продевается такого же сечения веретено якоря. В отверстие, сделанное в нижней части веретена, забивается круглый штифт. Когда веретено продето сквозь коробку до конца, выступающие концы этого штифта упираются на две полукруглые чашки внутри коробки. Чтобы веретено не проваливалось вниз, сквозь нижнюю часть коробки продеты два стопорных болта, поддерживающие снизу концы штифта, забитого в веретено. Большие зазоры в трущихся частях якоря исключают заклинивание этих частей. Состояние соединительного болта можно проверить, не разбирая якорь.

155. Якорь Холла со штоком

Холл очень просто решил устройство для ограничения поворота лап якоря: скошенные внутрь края верхней части квадратного отверстия упираются. в веретено, не давая лапам поворачиваться больше чем на 45° в каждую сторону.

Первые якоря Холла были изготовлены в 1888 г. в Шеффилде. Их прочность была несравненно выше, а технология изготовления — намного проще. И при этом почти никакой машинной обработки.

Новый якорь оправдал расчеты изобретателя и по другим показателям.

В мае 1891 г. Британское Адмиралтейство решило провести сравнительные испытания лучших систем якорей, изготовлявшихся в то время в Англии. Английским якорным заводчикам было предложено доставить в Портсмут для испытания свои якоря с обязательным условием, чтобы они имели штоки. 9 из 14 доставленных якорей Армиралтейство забраковало. Оставшиеся пять якорей решили подвергнуть окончательному испытанию на Спитхэдеком рейде в сентябре 1891 г. на броненосце «Гироу».

156. Современный якорь Холла английской фирмы «Айсаа». Престон, лтд.»

Испытание заключалось в том, что каждый якорь отдавали на рейде с привязанным том-буем для указания места, рядом с том-буем ставили шлюпку. После этого корабль в течение 20 минут работал машиной на задний ход в половину мощности. Затем измеряли расстояние протаскивания якоря на грунте до места, где он зарывался в грунт и держал.

Становые якоря броненосца «Гироу» весили по 96 центнеров (около 300 пудов), а для испытаний специально заказали якоря массой в 36 центнеров (около 112 пудов). Из пяти якорей четыре протащились по твердому грунту от 70 метров до 0,5 мили, прежде чем смогли задержать движение корабля. Исключение составил якорь Холла. Длина его протаскивания была всего несколько футов. Посланные на дно водолазы сообщили, что якорь нагреб перед собой 12 футов грунта.

157. Якорь Холла фирмы «Грюзон»

Войдя с первого раза в грунт, он уже не менял своего положения в течение всех 20 минут испытаний. Якорь Холла был признан лучшим, и в декабре того же года его изобретатель получил предложение Адмиралтейства изготовить подобный якорь для нового крейсера «Блэйк» — флагмана английской эскадры, которая несла службу у восточных берегов Северной Америки и в Вест-Индии. Этот корабль должен был войти в строй в январе 1892 г. Холл изготовил якорь к сроку. После этого он получил заказы на поставку якорей для крейсеров «Фортэ» и «Чарайбдис», а также минных лодок «Язон», «Ясур», «Нигер», «Спиди» и многих других кораблей.

Хотя якорь Холла занял первое место по быстроте забирания грунта, по величине держащей силы он уступал якорю Инглефильда. Любопытно, что Холл не решился сразу отказаться от штока, и в Портсмуте испытывался именно штоковый холловский якорь (рис. 155). Специалисты приписали быстрое забирание грунта действию этого штока и широких лопатообразных приливов.

Но несмотря на мнение вроде бы компетентных людей, Холл в следующих моделях своего якоря шток убрал. Изобретатель, видимо, чувствовал, что шток хорош только на мягких грунтах. На каменистом грунте якорь Холла со штоком забирал хуже. Убрав шток, Холл сделал свой якорь втяжным. С этого момента изобретение английского капитана стало быстро внедряться на всех флотах мира (рис. 156). Созданная в Шеффилде сталелитейная фирма «Патентованные якоря Холла» не успевала удовлетворять заказы. Но случилось так, что имя изобретателя якоря вскоре оказалось забытым.

С развитием металлургии и изобретением новых способов получения относительно дешевой малоуглеродистой стали последняя примерно с 1880 г. стала вытеснять железо как строительный материал из всех областей техники и в том числе судостроения. Поэтому наибольший интерес якорь Холла вызвал в Германии, где в конце прошлого века будущие «стальные короли» Крупп и Грюзон наладили сталелитейное производство. Слегка изменив форму якоря, германская фирма «Отто Грюзон и Компания» в Магдебурге начала выпускать большими партиями холловские якоря под названием «Грюзон» (рис. 157). Другая крупная немецкая фирма. «Юнион» в Дортмунде, наладив серийный выпуск литого якоря Холла, также дала ему свое название «Юнион».

То же самое с якорем Холла произошло в Японии, Италии, Франции и Голландии. Слегка изменив рисунок якоря, фирмы этих стран дали ему свои названия: «Ошима», «Паоли», FMA и «Лейден».

Более того, имя человека, изобретение которого стало своего рода международным стандартом, вскоре оказалось забытым на его родине. Не все современные моряки торгового флота Англии знают, что якорь Холла — изобретение их соотечественника. Возможно, это объясняется тем, что в Англии якорь Холла после 1900 г. никогда широко не применялся, так как британские корабелы и моряки предпочитали другие системы литых якорей-

Пожалуй, только в нашей стране якорь этой конструкции сохранил фамилию своего создателя. Вряд ли среди советских кораблестроителей и моряков найдется такой, который бы не знал, что этот втяжной якорь называется якорем Холла. Правда, не каждому, может быть, известно, что до Великой Октябрьской социалистической революции его называли якорем Галля. 'Транскрипция, данная в России английской фамилии Hall, оказалась ошибочной. Позже моряки, знающие иностранные языки лучше, исправили эту ошибку: якорь Галля стал якорем Холла. А вот пластинчатая цепь — изобретение однофамильца, которым, видимо, тогда морские механики еще не пользовались, так и осталась цепью Галля.

Обезличенный судьбой, но признанный классическим, якорь капитана Холла оказался доступным для усовершенствований. Так, в 1896 г. инженеры английской фирмы «Вуд и Компания» уменьшили размеры литой коробки и, считая, что ее прочность в конструкции холловского якоря снижена отверстиями для поддерживающих болтов, сделали стопорный винт на веретене над литой коробкой. Вместо соединительного болта, вставлявшегося в отверстие в нижней части веретена, сделали цапфу, а захваты перенесли в середину головной части якоря.

Соединение литой коробки с веретеном с помощью цапфы в дальнейшем стали широко применять в США»

158. Якорь Дана

160. Якорь типа «Нэшнл»

159. Английский якерь типа ASS (адмиралтейский стандартный бесштоковый)

161. Якорь Вейэ

Хорошо зарекомендовали себя литые якоря Данна. Их изготавливают до сих пор большими партиями в тяжелых весовых категориях (рис. 158).

На военных кораблях Великобритании наиболее распространенным якорем долгие годы являлся якорь типа ASS (рис. 159), конструкция которого идентична холловскому якорю. Лет тридцать назад он был вытеснен более совершенными конструкциями якорей.

Для упрощения технологии и повышения надежности крепления литой коробки с лапами и веретена многие фирмы стали изготавливать якоря, у которых нижняя часть веретена имеет вид кувалды. Примером таких конструкций служит американский якорь типа «Нэшнл» (1902 г., рис. 160), а также современный французский якорь Вейэ (рис. 161).

Следующая ступень — применение шарового соединения для скрепления литой коробки с веретеном. Первым предложил эту идею английский инженер Ричард Сайкс. В 1898 г. он получил патент и одобрение Регистра Ллойда на свой якорь «Британик». Веретено якоря круглого сечения заканчивалось шаром, на котором коробка с лапами могла свободно вращаться вокруг своей оси (рис. 162). Якоря Сайкса не давали скручиваться якорной цепи без вертлюга, когда судно под действием ветра и течений «гуляет» вокруг отданного якоря. Кроме того, шаровое соединение позволяет плотнее прижать втянутый в клюз якорь к обшивке судна. Таким образом, конструктору удалось, не усложняя технологию, значительно улучшить якорь.

162. Якорь Сайкса (типа «Британик»)

163. Якорь Болдта

В том же 1898 году литой якорь с шаровым соединением был запатентован в США бостонцем Фредериком Болдтом. Испытав якорь, Американское Бюро Судоходства утвердило его конструкцию как типовую для- всех военных кораблей, киль которых заложен после 1900 г. С тех пор судостроительные заводы США изготавливают якорь для военных кораблей в основном по этим чертежам (рис. 163).

Вот как выглядит якорь Болдта массой 27,2 т. Габаритная длина якоря 6,4 м, лапа имеет длину 3,6 м, ширину 76,2 см и толщину 30 см. Головная часть якоря литая, веретено и болт скобы кованые. Таких гигантов было изготовлено пять. Их отлили в марте 1954 г. на военно-морской верфи США в Норфолке для авианосцев «Саратога» и «Форрестол» по два на каждый корабль и один запасной на базу. Длина якорной цепи на авианосцах этого класса составляет 660 м, а масса 246 т. Длина каждого звена цепи 71, ширина 43 см. Одно звено с контрфорсом весит 163 кг.

164. Якорь фирмы «Юнион» (ФРГ)

Вот как улучшена конструкция холловского якоря, который выпускает якорный завод фирмы «Юнион» (ФРГ, рис. 164). По этому чертежу изготавливают якоря массой от 400 кг до 18 т. Лапы якоря немного удлинены, площадь их увеличена, веретено укорочено, и на нем нет острых граней. Соединение веретена с коробкой — шар. Веретено может отклоняться вправо и влево в плоскости лап на 10°. Это нужно, когда под действием ветра или течения судно начинает рыскать и направление якорь-цепи изменяется. Благодаря подвижности веретена якорь не раскачивается из стороны в сторону и не взламывает грунт. Все это позволило довести держащую силу якоря «Юнион», по заявлению фирмы, до величины, присущей адмиралтейскому якорю. Два ребра на каждой стороне коробки обеспечивают плотное прилегание якоря к обшивке судна после того, как он втянут в клюз.

165. Якорь братьев Феллоуз

Своеобразный способ соединения коробки якоря с веретеном предложили в 1902 г. англичане братья Феллоуз. Вместо одного шара они сделали два (рис. 165). Правда, это потребовало сверления дополнительных шпунтов и выемок. И стоимость якоря возросла. Он не получил широкого распространения, хотя и был одобрен-Регистром Ллойда.

В конструкциях литых якорей типа Холла цапфа или шар снизу поддерживается стопорным болтом или вкладышем. Американский инженер Тайер, проектируя свой якорь, приведенный на рис. 233, решил обойтись без них, считая, что ничего страшного не случится, если при отдаче якоря его веретено вдвинется в отверстие коробки до скобы и при натяжении якорь-цепи опять займет правильное положение. Устранив в конструкции поддерживающий болт, изобретатель придал якорю преимущество, которого не было у якорей других конструкций. Когда якорь зацепляется за какой-нибудь предмет на грунте и его нельзя вытащить, нужно лишь изменить направление тяги, чтобы веретено вошло в коробку до скобы.

Литая коробка якоря Тайера не ослаблена двумя отверстиями для болта. Конструкция предельно лаконична — всего две части.

166. Якорь Холла (ГОСТ 761-74)

Несмотря на появление усовершенствованных конструкций, некоторые верфи продолжают снабжать свои суда якорями, изготовленными по чертежам Холла почти столетней давности. Глядя на прекрасные современные суда, построенные по последнему слову техники и с учетом эстетических требований, с неуклюже торчащими в клюзах старомодными холловскими якорями, невольно начинаешь думать о какой-то загадочной непоколебимости конструкции этого якоря. Создается впечатление, что люди, занимающиеся проектированием якорных устройств для строящихся кораблей, не располагают необходимыми сведениями о новых якорях. Получается так, что они находятся под гипнозом уже давно устаревших утверждений, будто якорь Холла — наилучший во всех отношениях.

167. «Шпек-анкер»

На рис. 166 дан чертеж последнего отечественного стандарта. Чем он отличается от якоря Холла 1888 г. (рис. 154)? Почти ничем. То же излишне длинное веретено квадратного сечения с острыми гранями, режущими при втягивании губу клюза. Та же небольшая рабочая площадь лап с никому не нужными лунками и выступами на их концах. Та же излишне громоздкая литая коробка, несущая очень широко расставленные лапы. Зачем-то добавили два выступа с отверстием для буйрепа, которым теперь никто и не пользуется из опасения намотать его на винт судна. Именно из-за них якорь Холла невозможно прижать вплотную к скуле судна, когда он втянут в клюз. Нередко на волне веретено якоря болтается в клюзе, а лапы бьются об обшивку судна. Из-за этого судостроителям приходится делать для холловских якорей клюз-ниши.

Что касается надежности якоря Холла, то это справедливо лишь для определенных условий якорной стоянки. В морской же практике нередки случаи, когда держащей силы 4 кгс на 1 кгс веса холловского якоря не хватает, чтобы удержать на ветре судно, машина которого вышла из строя близ опасного берега.

Теперь в отношении простоты изготовления холловских якорей. Едва ли можно спорить, что якорь, допустим, системы Данна или Болдта Сложнее по технологии.

Для якоря Холла в коробке нужно делать четыре отверстия и изготавливать два поддерживающих болта, а для тех — в два раза меньше.

При уборке якоря Холла в клюз он нередко «козлит»: лапы, отброшенные в сторону борта, упираясь в обшивку, не дают возможности втянуть его в клюз. Чтобы откинуть лапы в противоположную сторону, приходится ¦ вытравливать якорь-цепь до тех пор, пока якорь не выйдет из воды с лапами, откинутыми наружу. Высоко расположенный центр тяжести головной части якоря Холла относительно оси ее вращения требует для отбрасывания лап в другую сторону значительного усилия, и не всегда это удается сделать, даже набросив с бака на лапы якоря трос.

Этот серьезный просчет холловского якоря устранил в 1950 г. голландский инженер Шпекснийдер. Он разработал якорь, у которого центр тяжести головной части перенесен на ось ее вращения. От легкого прикосновения носков лап к борту судна уравновешенная головная часть якоря поворачивается и лапы легко отводятся от борта. Удаление центра, тяжести головной части от концов лап не снизило способности якоря зарываться в грунт. Опорная плита, которой заканчивается коробка якоря, расположена дальше от оси вращения, чем лопатообразные приливы у якоря Холла. Она лучше разворачивает лапы для вхождения в грунт.

Лапы нового якоря острее и длиннее. Две направляющие в виде ребер, идущие от концов лап к опорной плите коробки, способствуют плотной посадке якоря в клюзе, исключают заклинивание и увеличивают прочность головной части якоря и его лап (рис. 167). Сравнительные испытания, проведенные в Голландии, показали преимущество нового якоря перед обычными якорями Холла как по удобству его уборки на судно, так и по величине держащей силы. Якорь Шпекснийдера, получивший официальное название «шпек-анкер», широко применяется на судах голландской постройки.

Заканчивая разговор о якоре Холла, можно сказать, что принцип его конструкции продолжает оставаться классическим, хотя сам якорь уже давно устарел.

На первый взгляд изобретение капитана Холла — последний завершающий этап в многовековой истории якоря. Что еще можно придумать, если и так конструкция доведена почти до совершенства? Правда, держащая сила втяжных якорей меньше, чем у адмиралтейского якоря, но моряки уже давно свыклись с этим.

4 кгс на 1 кгс веса — вот предел держащей силы бесштокового якоря, который никто не сумел превзойти за полвека, кроме американского капитана Альберта Илла. Но якорь американца оказался неудобен для втягивания в клюз (см. рис. 172). Им больше пользовались спасатели для снятия севших на мель судов.

В начале 20-х гг. появилась более удачная конструкция. Выводы, к которым пришел немецкий инженер из Бремена Генрих Хейн после проведенных модельных и натурных исследований якоря Холла, можно назвать обескураживающими. Он установил: во многих случаях якоря с меньшей площадью лап держат лучше, нежели холловский якорь, и чем шире расставлены лапы якоря, тем меньше его держащая сила. Хейн понял, что на каждую из двух лап якоря могут действовать неодинаковые силы в зависимости от разницы в заглублений в грунт и от неоднородности грунта под якорем. Если одна из лап якоря попадает на камень, а другая уходит в мягкий грунт, неизбежно появление пары сил, стремящейся вырвать якорь из грунта. Хейн заметил, что обычно это происходит на песчано-каменистом и мелкокаменистом грунтах, на которых якорь перемещается резкими скачками, переворачиваясь с боку на бок. Пара сил появляется и при перемене направления ветра или течения, когда якорная цепь принимает различные направления относительно первоначального натяжения. При этом якорь раскачивается в грунте, вырывается из него и через некоторое время забирает опять.

Тщательные опыты в натурных условиях дали Хейну возможность понять, почему якоря Холла во время длительных стоянок при сильных ветрах «ползут», т. е. периодически выдергиваются и после некоторого протаскивания забирают снова. Моряки давно обратили внимание на это нежелательное, а порой и опасное, поведение втяжных якорей, но не могли понять его причину. А она, как это установил бременский инженер, крылась в самой форме якоря.

Оказывается, почти все создатели «патентованных якорей» стремились в первую очередь добиться того, чтобы лапы возможно быстрее входили в грунт. Однако никто из них не смог придумать ничего лучше, кроме захватов, выступающих в виде плит, лопат, крюков и всевозможной формы приливов в литых конструкциях якорей. В этих-то захватах, как говорится, и «была зарыта собака»! Их форму и размер конструкторы назначали «на глазок», и, как правило, опыты на моделях не проводились. Большие захваты самой различной формы достигали цели; якорь быстро забирал грунт и показывал при этом сравнительно большую держащую силу. Но никто не обратил внимания, что позднее всегда наступал момент, когда широкие захваты начинали играть отрицательную роль. Хейн доказал, что они, не давая якорю как следует углубиться в грунт, выдавливают и подгребают его под якорь, который в результате постепенно начинает влезать на образовавшийся перед его головной частью бугор. При этом якорь оказывается выше уровня грунта и при увеличении натяжения якорь-цепи выдергивается из бугра. Протаскиваемый снова по ровному грунту, якорь опять забирал, и все начиналось сызнова.

Интересно, что это явление не заметили ни на одном из официальных испытаний втяжных якорей: ни в Англии, ни во Франции, ни в Германии. Ведь якоря испытывали тогда каких-нибудь два-три часа, а не сутками во время шквалистых ветров на открытых рейдах. Больше того, раньше считали: чем больше якорь нагребает впереди себя грунта, тем лучше! Вспомним испытания якорей, проведенные Британским Адмиралтейством в сентябре 1891 г. на броненосце «Гироу». Ведь тогда после двадцати минут буксирования каждого из пяти якорей на грунт посылали водолазов измерить длину прорытой якорем борозды и зафиксировать форму и величину образовавшегося бугра. Никому и в голову не приходило, что именно этот бугор спустя некоторое время будет способствовать тому, что якорь окажется выдернутым из грунта. Наконец, стало ясно, почему на испытаниях в 1891 г. якорь Холла уступил первое место по величине держащей силы якорю Инглефильда. Тогда английские специалисты объясняли это более длинными лапами инглефильдовской конструкции. На самом же деле якорь Холла просто не мог зарыться в грунт так глубоко, как якорь Инглефильда, у которого вместо захватов был сравнительно узкий вкладыш в средней части рогов.

168. Якорь Хейна

Выявив в своем исследовании два промаха предшествующих изобретателей втяжных якорей — большой разнос лап и чрезмерно большие захваты, Генрих Хейн разработал принципиально новую конструкцию. На литой коробке его якоря нет каких-либо выступающих под прямым углом приливов и захватов. Коробку с лапами якоря можно даже назвать «обтекаемой». Лапы якоря максимально сближены. С одной стороны, это исключает появление пары сил, но с другой — якорь на грунте оказывается очень валким. Достаточно одного резкого отклонения якорь-цепи в сторону, и якорь опрокидывается на бок. Поэтому изобретатель сделал своего рода стабилизатор, отлитый вместе с коробкой. Расположенный в головной части, он не мешает втягиванию якоря в клюз. Держащая сила якоря Хейна на испытаниях оказалась в четыре раза выше, чем якоря Холла. Он глубже уходил в грунт, хотя забирал грунт позже, чем якоря с захватами.

А как же вообще этот якорь забирает грунт? — вправе спросить читатель. — Почему разворачиваются его лапы, если им нечем зацепиться за ровный грунт?

Оказывается, скосы на коробке якоря и на стабилизаторах служат как бы направляющими плоскостями для лап упавшего на грунт якоря. Под действием веса лапы лежащего на дне якоря «смотрят» вниз, они уже ниже оси вращения коробки. Конструкция сбалансирована так, что при протаскивании якоря по грунту развернуться вверх лапы не могут. Достаточно им зацепиться носками за грунт, как они без особого сопротивления начинают зарываться.

169. Якорь Грюзона-Хейна

Хейн считал: лучше потерять немного времени на зарывание якоря, но выиграть в величине держащей силы. И действительно, его якорь держал лучше всех втяжных якорей, изобретенных до него. Исследования бременского инженера не остались незамеченными. За работу «Исследование по держащей силе якоря и принцип работы якорей различных конструкций» автор в 1930 г. был удостоен в Германии ученой степени доктора технических наук. На предложенную конструкцию своего якоря Хейн получил патент (рис. 168). В промышленное производство якорь Хейна пошел в видоизмененном виде, так как по просьбе немецкой фирмы «Грюзон» автор, сохранив принцип конструкции, укоротил стабилизаторы. Одобренный в 1927 г. различными классификационными обществами, этот якорь, получив признание моряков, применяется и поныне (рис. 169).

Работа Хейна — четвертый крупный переворот в эволюции конструкции якорей. Фактически с него началось появление так называемых якорей повышенной держащей силы. Наиболее дальновидные конструкторы, поняв ценность сделанного открытия, пошли по пути немецкого инженера из Бремена.

Солнечным апрельским утром 1948 г. от причала американской военно-морской базы в Сан-Франциско отошел небольшой буксир. На его кормовой палубе толпились морские офицеры, члены Американской лоцманской ассоциации, представители Регистра Ллойда и Американского Бюро Судоходства. Выйдя на траверз острова-тюрьмы Алкатраз, буксир развернулся носом на приливное течение и остановил машину. Через кормовую киповую планку в воду на цепи отдали пятидесятифунтовый якорь Болдта.

Когда вытравили около пяти глубин якорной цепи и буксир дал малый ход вперед, стрелка на фунтовой шкале включенного в цепь динамометра дошла до цифры 100 и якорь «пополз».

После этого к цепи прикрепили обычный адмиралтейский якорь массой 75 фунтов и, вытравив в воду такую же длину цепи, стали протаскивать его по грунту. Перед тем как якорь сдвинулся с места, стрелка динамометра показала 187 фунт-сил. Потом таким же образом испытали «патентованный» адмиралтейский якорь из литой стали, весивший 28 фунтов. По держащей силе он немного уступил предыдущему, показав натяжение якорь-цепи в 181 фунт-силу. Четвертым к цепи прикрепили складной якорь Нортхилла в 20 фунтов. Он показал цифру 288 фунт-сил.

Наконец за борт бросили якорь с двумя сближенными лапами, сквозь основания которых был пропущен круглый шток. Этот якорь весил 29 фунтов. Буксир дал малый ход вперед и через некоторое время остановился, хотя его машина показывала ту же самую частоту вращения. Стрелка динамометра медленно пошла по кругу… Якорь продолжал держать. Корабль увеличил частоту вращения машины, но якорь по-прежнему его не пускал.

«Дайте машине полный вперед!» — скомандовал контр-адмирал Сомервил, возглавлявший комиссию. Взревели моторы, вздыбились за кормой струи от винтов, но судно не двигалось с места. Стрелка динамометра упиралась в ограничитель на цифре 6100 фунт- сил… «Какая-то чертовщина происходит! Якорь наверняка зацепился за камень», — послышались голоса членов испытательной комиссии. Судну дали малый задний ход. Оно прошло над якорем, таща за собой цепь, и развернулось на 180°. Якорная цепь сначала немного подалась, и стрелка динамометра вернулась к нулю. Но вот буксир опять потерял ход, и снова, по мере увеличения частоты вращения двигателя, стрелка динамометра стала приближаться к ограничителю за цифрой 6100 фунт-сил. Так повторялось несколько раз.

Никто не мог поверить, что якорь весом всего в 29 фунт-сил оказал сопротивление в 6100 фунт-сил, т. е. имел держащую силу, равную 210 фунт-сил на 1 фунт- силу своего веса. Это происходило на илистом грунте, под толщей которого в 3–6 футов была плотная глина. Решили испытать загадочную конструкцию на плотном песке средней зернистости. Буксир двинулся в глубь залива к берегу Окленда. Проба якорей проводилась здесь в той же последовательности. И опять вызвавший недоумение присутствовавших на буксире якорь вел себя точно так же: на предельной частоте вращения якорь-цепь, рассчитанная на усилие 8000 фунт-сил, лопнула. В момент обрыва стрелка динамометра показывала ровно 6000 фунт-сил.

Вот так выглядела таблица испытаний пяти якорей, проведенных в 1948 г. в заливе Сан-Франциско на песчаном грунте:

Якорь, названный в таблице «Марка-II», показавший такую фантастическую держащую силу, изображен на рис. 170. Его изобрел американский инженер Ричард Дэнфорт. Следуя теории Хейна, он поставил перед собой цель — создать втяжной якорь повышенной держащей силы.

Дэнфорт испытал множество моделей и натурных образцов и пришел к следующим выводам.

На большей части рейдов, где судам приходится становиться на якорь, под слоем рыхлого грунта — ила, песка, ракушечника — есть более плотный и твердый грунт. Держащая сила втяжных якорей типа Холла даже с очень длинными и широкими лапами на мягких и рыхлых грунтах часто оказывается недостаточной для надежной якорной стоянки. На совсем рыхлом грунте, скажем, на жидком иле, такие якоря «плывут» — протаскиваются под натяжением якорь-депи с лапами, откинутыми вверх.

На идеальных для якорной стоянки грунтах — плотном песке и глине — якоря типа Холла из-за больших захватов на коробке не могут заглубиться в грунт на величину, большую длины лап. А возникающее при этом нагребание грунта или появление пары сил, если грунт разнороден, сильно снижает держащую силу якоря.

На твердых грунтах якоря даже с очень большими захватами вообще не' забирают, прыжками перемещаясь по дну. Но рейдов с таким грунтом моряки, как правило, избегают, и поэтому при расчете якоря ориентироваться следует на более или менее приемлемые грунты.

Дэнфорт убедился, что холловский принцип вообще не годится для создания хорошего якоря повышенной держащей силы для больших кораблей. Тут необходим новый принцип, который позволял бы якорю заглубляться в грунт не на длину его лап, а на величину в три-четыре раза больше. Якорь должен держать не за счет того, что лапы зацепляются за верхний рыхлый слой грунта, а за счет того, что, пронзив мягкий слой, он достигает твердой основы.

Вчитываясь в патент Дэнфорта, невольно вспоминаешь основные положения Хейна, хотя американец ни разу не ссылается на труд немецкого коллеги. Да и сама конструкция Дэнфорта в принципе схожа с конструкцией Хейна — максимально сближенные лапы, шток внизу и «обтекаемая» головная часть.

Благодаря тонко продуманному расчету якорь Дэнфорта зарывался в грунт на несколько метров. Длина веретена, длина лап, расположение центров площади лап от оси вращения веретена, расстояние между центрами площади лап, длина штока, угол атаки, угол оси носка лапы, угол скоса граней коробки, площадь сопротивления грунту (проекция плана якоря, когда его лапы развернуты вниз до упора) и площадь лап — эти величины Дэнфорт привел в строгий порядок.

170. Первый якорь Дэнфорта оказался наиболее удачным («Марка- II»)

На рис. 170 дана схема якоря Дэнфорта типа «Марка-II», приложенная к его патенту № 2249546 от 15 июля 1941 г. Вот основные соображения и расчеты изобретателя:

1. Площадь лап якоря должна быть не менее 40 % площади сопротивления грунта якорю. Еще лучше, если она составляет 60 % этой площади и более.

2. Площадь сопротивления, грунта якорю не должна превышать 25 % площади веретена якоря. Желательно, чтобы она составляла 13–10 % площади веретена.

3. Угол носка лапы якоря U не должен быть более 75°. В противном случае якорь после вхождения в грунт будет из него быстро выдергиваться. Лучше, когда этот угол менее 70°.

4. Если 35 % площади лап или более находится позади вей вращения, угол носка лапы U должен быть более угла атаки 5 (изобретатель называет углом атаки S угол между плоскостью лапы и прямой, соединяющей центр площади лапы с осью болта скобы якоря). В этом случае величина угла атаки должна составлять 30–50°. Если находящаяся за осью вращения площадь лап составляет менее 35 % всей их площади, угол атаки S должен находиться в пределах 40–60°. В этом случае при выборе угла атаки и величины лап центры площади лап высчитываются по площади, находящейся только впереди оси вращения, на осях каждой лапы на расстоянии, равном примерно V_s длины веретена. При этом угол атаки будет в пределах 40–65°, и лучше, когда он в пределах 43–60°. У якорей, рассчитанных на твердый песок, угол атаки должен быть уменьшен до 40° (ниже этой величины держащая сила якоря резко падает).

171. Якорь Дэнфорта для крупных судов

У якорей для мягких грунтов угол атаки может быть равен 65°, у универсальных якорей — 49°.

5. Угол разворота лап Т связан с углом атаки и длиной веретена К. Например, если угол разворота лап очень большой, то для установления нужного угла веретено якоря получится очень длинным. Хотя длинное веретено ¦- это хороший рычаг для выламывания глубоко зарывшегося в грунт якоря, когда якорь-цепь на панере, оно не совсем удобно в — обращении. Если же угол разворота лап мал, то при нужном угле атаки веретено якоря получается непомерно коротким и угол носка лапы оказывается слишком большим для того, чтобы якорь начал углубляться лапами в грунт. Поэтому угол разворота лап Т должен находиться в пределах 27–42°.

6. Центры площадей лап G должны быть максимально сближены — в противном случае может возникнуть пара сил. Внутренние кромки лап должны идти параллельно оси веретена. Если расстояние между центрами площадей лап превышает 44 % длины веретена, якорь не будет стабилен в грунте. Это расстояние должно быть менее ’/з длины веретена. Якорь с лапами, очень близко прижатыми к веретену, склонен опрокидываться на бок. Поэтому отношение длины штока, служащего стабилизатором, к расстоянию между центрами площадей лап не должно быть менее, чем 2:1. Лучше, когда это отношение равно 2,5:1 или даже 3:1.

7. Если шток слишком короток, то якорь с уже отброшенными в сторону лапами может волочиться по грунту на трех точках: верхнем конце веретена, конце штока и внешней кромке лапы. Длина штока должна быть не менее двух расстояний между центрами площадей лап и не менее ⁸/₁₀ длины веретена.

8. Отношение длины лап к длине штока влияет на форму лап, угол атаки и угол носка лап. Если лапы сделать длинными, то угол атаки получится большим для хорошего зарывания якоря. Если их сделать короткими, то это не даст возможности обеспечить их достаточную площадь при форме, которая позволит им свободно углубляться в грунт. Если 35 % площади лап находится за осью вращения веретена, длина лап должна составлять не менее 55 % длины веретена, но не более 70 %. Если за осью вращения находится больше 35 % площади лап, то их длина может быть менее 55 % длины веретена. Это отношение также влияет на распределение сил вдоль веретена, что имеет немалое значение для хорошего и быстрого зарывания якоря в грунт.

9. Наиболее выгодная\ — треугольная форма лап: она дает максимальную площадь и хорошее вхождение в грунт. Толщина лап должна быть по возможности минимальной. Зазор между внутренней кромкой лапы и веретеном должен составлять более 2 % длины последнего и никак не меньше 1 % этой величины.

10. На коробке — соединении нижней части лап с веретеном — не должно быть каких-либо выступающих частей. Углы скосов этой коробки должны быть в пределах 25–45° каждый — в противном случае она будет выполнять роль захватов и препятствовать зарыванию якоря в грунт. Выступающие, хотя и скошенные под нужным углом, части коробки по возможности должны быть сконцентрированы в ее центральной части и расположены как можно ближе к оси веретена.

Таковы основные соотношения якоря, найденные Дэнфортом опытным путем. Основываясь на них, он создал более десятка модификаций своего якоря, на которые получил патенты. Якорь Дэнфорта облегченной модификации весит всего 2,5 фунта, но его держащая сила на твердом песке составляет 105 фунт-сил. На рис. 171 показан якорь Дэнфорта массой 7 т. Он хорошо держит на каменистом грунте.

За последние тридцать лет якоря Дэнфорта получили очень широкое распространение в разных странах.

Самой лучшей рекламой для этих якорей оказались ураганы «Кэрол» и «Эдна», которые пронеслись над воеточным побережьем Северной Америки 31 августа и 11 сентября 1954 г. Во время этих стихийных бедствий скорость ветра достигала 135 миль в час. Уровень моря у берегов поднялся от двух до шести метров выше нормального. Десятки тысяч малых спортивных, разъездных и промысловых судов, застигнутых на внешних и даже внутренних закрытых рейдах, оказались выброшенными на берег. На плаву осталось несколько судов, стоявших на якорях Дэнфорта.

Как уже рассказывалось, с момента появления якорей с двумя рабочими лапами до открытия Генриха Хейна только один изобретатель сумел добиться значительного увеличения держащей силы якоря. Им был американский капитан Альберт Илл. Его якорь, запатентованный в 1915 г., ради справедливости следует назвать пионером в отряде якорей с повышенной держащей силой. Поскольку принцип конструкции этого якоря положен в основу изобретений последующих изобретателей, на нем следует остановиться подробнее (рис. 172). Обрамляющая основание двух лап рама не только разворачивает лапы на грунте, но и увеличивает держащую силу, не мешая якорю зарываться в грунт. Держащую силу увеличивает и перемычка между лапами.

Остроумно выбрана форма лап. Если смотреть сверху, они представляются равнобедренными треугольниками, поставленными один против другого основаниями (острые края лап смотрят наружу). Верхние части лап скошены внутрь. Если при забирании грунта одна из лап якря зарылась частично, а другая полностью, то при дальнейшем натяжении якорь-цепи за счет разницы сопротивления грунта на скосах лап якорь начнет сам выпрямляться. При этом лапа, сидящая в грунте глубже, как бы скользит по своей скошенной стороне до тех пор, пока обе лапы не углубятся в грунт одинаково. Якорь Илла забирает грунт ровно и держит очень стабильно.

Испытания показали, что его держащая сила на всех видах грунта, включая крупную гальку, в 3,5 раза больше любого из запатентованных якорей тех времен. «„Бульдог” капитана Илла» — так окрестили этот якорь моряки — с успехом применялся и применяется сейчас во время аварийно-спасательных работ. В наши дни он выпускается многими американскими фирмами в весовых категориях от 5 фунтов до 10 т.

Принцип обрамляющей подвижные лапы якоря Илла рамы, служащей для первоначального их разворота в грунт, в 50-е гг. был применен в конструкции якоря шведского инженера Бекера. Он запатентовал якорь, показанный на рис. 173. Рама якоря Бекера служит одновременно и стабилизатором и захватом, значительно увеличивающим держащую силу. Этот якорь не уступает по величине держащей силы якорю Дэнфорта.

Главный недостаток шведского якоря — его нельзя втянуть в клюз.

В 30-е гг., когда несравненно более удобный, чем якорь Илла, якорь Грюзона — Хейна получил широкое распространение, некоторые дальновидные изобретатели (как, например, Дэнфорт) запатентовали ряд якорей, лапы которых были сближены. Это значительно уменьшало вероятность появления пары сил, стремящейся вырвать якорь из разнородного грунта. Некоторые же создатели конструкций якорей, у которых лапы были более- менее сближены, оставили свае патенты без изменения, отнеся свои якоря по теории Хейна к числу конструкций с повышенной держащей силой.

173. Якорь Бекера

172. «Бульдог» капитана Илла (две модификации)

174. Якорь типа «Ансальдо»

Например, итальянский якорь типа «Ансальдо», 1920 г. (рис. 174) и английский якорь Байерса, 1923 г. (рис. 175), который в наши дни находит очень широкое применение.

Едва ли не каждое третье-четвертое торговое судно в мире оборудовано именно такими якорями. На литой коробке, несущей лапы, нет больших захватов, выступающих под прямым углом, и ее скосы позволяют якорю лучше зарываться в грунт. Окантовывающие лапы ребра жесткости придают якорю Байерса достаточную прочность, необходимую для безопасного падения на каменистый грунт.

Несколько якорей повышенной держащей силы запатентовано и в нашей стране.

Самые оригинальные литые конструкции созданы в 1943–1946 гг. советским инженером И. Матросовым (рис. 176). Чтобы придать якорю устойчивость в момент вхождения в грунт, изобретатель сделал на внешних кромках лап приливы с фланцами. Для быстрого забирания грунта в конструкции якоря применен принцип кривошипного механизма: ось вращения веретена размещена относительно оси боковых приливов так, что при натяжении якорь-цепи веретено выполняет роль шатуна, разворачивая лапы по оси вращения. Быстро входя в грунт, якорь Матросова не выходит из него при развороте судна на 360°. Якорь надежно держит в слабом песчано-илис'гом грунте и очень устойчив на твердом мелкокаменистом грунте.

175. Якорь Байерса, наиболее распространенный в мире

Неоднократные испытания на величину держащей силы наглядно показали его неоспоримые преимущества в сравнении с адмиралтейским и холловским якорями на различных видах грунта. Держащая сила якоря Матросова в четыре с лишним раза больше, чем у адмиралтейского якоря такой же массы. Как ни странно, этот хороший якорь в больших весовых категориях до сих пор не получил распространения на советских судах, хотя опытная партия таких якорей успешно прошла испытания в эксплуатационных условиях на морских промысловых судах.

В массовое производство пошли (причем в малых весовых категориях) две модификации якоря Матросова (рис. 177 и 178).

176. Первый литой якорь Матросова

178. Якорь Матросова сварной конструкции (ГОСТ 8497-68)

179. Якорь Шедлинга

177. Второй литой якорь Матросова (ГОСТ 8497-68)

180. Якорь Шипли

181. Якорь LWT

Однако при окончательной доводке в КБ сварного якоря Матросова, видимо, был допущен просчет — уменьшено сечение приливов на лапах. Практика показала, что они подвержены изгибу.

Преимущества якоря Матросова перед якорем Холла очевидны, поэтому более чем странно, почему этот тяжелый якорь в своем литом варианте не пошел в массовое производство. Заметим, что его технология не сложнее технологии изготовления выпускаемого по английскому патенту 1888 г. якоря Холла.

Заслуживают внимания две конструкции якорей повышенной держащей силы другого советского изобретателя- инженера Ф. Шедлинга. В 1949 г. он запатентовал сварной якорь с косыми штоками на лапах. Чтобы исключить заклинивание веретена якоря мелкими камнями при протаскивании по грунту, изобретатель сделал на внутренних кромках лап вырезы (рис. 179).

Во второй конструкции якоря Шедлинга вместо косых штоков в нижней части лап сделаны широкие крылья, стабилизирующие работу якоря на каменистых грунтах. Разворот лап ограничивается уступами, которые одновременно служат захватами для начального поворота лап в сторону грунта.

182. Японский якорь типа Дэнфорта

После появления якоря Дэнфорта в США запатентовано несколько подобных якорей. На рис. 180 показан якорь, запатентованный в конце 40-х гг. американским инженером Шипли. Довольно широкое распространение в мире получил якорь, изображенный на рис. 181. Его официальное название LWT или «Легковесный якорь ВМФ США», но обычно его называют просто LWT (сокращение от слова «Lightweight»). Якорь, показанный на рис. 182, выпускают японские фирмы. Якорь типа «Меон марка III» является фактически копией якоря Дэнфорта (рис. 183). Несмотря на высокую держащую силу, все эти якоря имеют один недостаток: их длинные и сравнительно тонкие штоки часто гнутся.

Примерно с начала 50-х гг. в связи с интенсификацией судоходства возникла необходимость обеспечения стоянки судов в более сложных навигационных и гидрометеорологических условиях, ужесточились требования к якорным устройствам для судов новых типов. Поэтому вопрос создания втяжных якорей, обладающих повышенной держащей силой по сравнению с якорями, типа Холла, стал актуальным. Во многих морских странах развернулись научно-исследовательские и лабораторные работы по созданию якорей с повышенной держащей силой, появилось немало научных работ (основные из них приведены в списке литературы в конце книги). Опубликованные в этих работах результаты наблюдений модельных испытаний и опыт эксплуатации якорей новых конструкций почти полностью подтверждают правильность наблюдений и выводов, к которым пришли Хейн и Дэнфорт. (Отрицательное влияние на работу якоря большого разноса лап и наличие больших захватов на тренде).

183. Голландский якорь типа Дэнфорта «Меоп марка III»

184. Якорь АС-11

186. Якорь «Бадокс-Стато»

187. «Пуланкер»

188. Якорь фирмы «Юнион» (ФРГ)

185. Якорь АС-14

189. Якорь Стокса

Большие исследования по увеличению держащей силы якорей предприняло в 50-е гг. Британское Адмиралтейство. В этой работе принимало участие одновременно несколько специалистов, работавших в разных лабораториях независимо друг от друга. Один из них, инженер К. Фаррелл, начавший еще в конце 1945 г. исследования на металлических моделях якорей в1/12 натуральной величины, поставил перед собой цель — определить влияние отклонения лап втяжного якоря от оси веретена, а также их формы и площади на его держащую силу. Во время опытов Фаррелл методически изменял форму лап якоря — от длинной и узкой до короткой и широкой при одинаковой площади. Потом он увеличил площадь лап на 25 % и наконец- до 50 %. После этого он исследовал работы всех модификаций якорей при измененном угле отклонения лап от оси веретена на 20, 25 и 30°. При этом веретено и тренд моделей якоря оставались неизменными. После множества лабораторных и модельных испытаний, на основании сотен диаграмм, отражавших работу разных якорей, К- Фаррелл пришел к следующим выводам.

1. Каждый якорь показывает свою максимальную держащую силу только при определенном угле отклонения лап от веретена.

2. При заданной площади лап оптимальный угол их отклонения от веретена следует уменьшать при увеличении их длины.

3. Более длинные и узкие лапы обеспечивают якорю большую держащую силу.

4. Увеличение площади лап увеличивает держащую силу якоря; однако эта сила резко меняется при самых небольших изменениях угла отклонения лап от оси веретена.

5. Держащая сила якоря возрастает по мере его заглубления в грунт.

В результате этих исследований Британским Адмиралтейством было создано две в чем-то схожих между собой конструкции якоря и изготовлено два натурных образца массой 2,64 и 1,63 т. Их назвали АС-11 и АС-14 (рис. 184 и 185).

При испытаниях на крейсере и эсминце эти якоря показали держащую силу в 17,5 и 13 тс на 1 тс своего веса. В 1960 г. оба якоря утверждены типовыми для вновь строящихся кораблей британского королевского флота (вместо стандартного якоря типа ASS — Admiralty Stockiess Standard) и в 1964 г. одобрены Регистром Ллойда.

В первоначальном варианте эти якоря имели пустотелые лапы. Однако их изготовление оказалось сложным и дорогостоящим. Теперь их делают, как и обычные якоря, литыми, и хотя это снизило их держащую силу по отношению к их весу, технология изготовления упростилась.

За последние двадцать лет втяжных якорей с повышенной держащей силой было запатентовано немало, однако те из них, которые хорошо себя зарекомендовали на практике и получили массовое распространение, можно пересчитать по пальцам. Рассмотрим наиболее удачные конструкции современных якорей повышенной держащей силы.

В 1960 г. Управление верфей и доков Великобритании запатентовало якорь, показанный на рис. 186. Ему дали название «Бадокс-Стато». Испытания показали, что его держащая сила равна 15 на иле и 20 кгс на 1 кгс веса на песке. Эти якоря изготавливаются в сварном варианте.

В 1962 г. в Голландии запатентовали якорь, изображенный на рис. 187. На различных видах грунта его держащая сила на 30–50 % превосходит держащую силу якоря Холла, что позволяет сократить массу якоря на 25–40 %. Этот якорь получил название «Пуланкер».

Характерной его особенностью является то, что его лапы сварены из толстых листов и внутри пустотелые. Он уже одобрен почти всеми морскими классификационными обществами и уверенно начинает вытеснять якоря Холла. 18-тонный «Пуланкер» экспонировался на судостроительной выставке в Роттердаме в 1969 г.

Якоря повышенной держащей силы, появившиеся в 70-е гг., имеют одну характерную особенность — сделанные на тренде стабилизаторы, выполняющие функцию штока якорей типа Дэнфорта, но значительно короче. Они стали неотъемлемой частью тренда современных якорей ввиду того, что лапы их максимально сближены, а это, как известно, делает якорь валким при протаскивании на грунте. Самыми удачными втяжными якорями повышенной держащей силы за рубежом сейчас считаются якоря типа «Юнион» (ФРГ, рис. 188) и якорь Стокса (рис. 189).

Говоря о становых якорях повышенной держащей силы, следует заметить, что их основное преимущество перед обычными якорями позволяет сократить их массу на 25–50 %. Для проектировщика якорного устройства судна такая экономия весьма заманчива, особенно при расчете устройства малотоннажных судов. Однако здесь кроется одна опасность — сделать становой якорь слишком легким (хотя по держащей силе он во много раз будет превосходить тяжелый). Всегда следует помнить, что якорю необходим достаточный вес (сила тяжести), для того чтобы выдернуть из цепного ящика половину длины якорной цепи, когда нет возможности вытравить ее брашпилем или шпилем.

И, наконец, нельзя забывать, что может возникнуть такая ситуация, когда судно вынуждено будет стать на якорь на скальном грунте или даже на плите, где якорь не заберет. В этом случае якорная стоянка будет обеспечиваться лишь за счет веса якоря и вытравленной якорь-цепи.

Кораблестроители, проектирующие судовые, якорные устройства, и моряки, ими пользующиеся, давно заметили, что держащая сила якорей одной и той же конструкции сильно изменяется в зависимости от их весовой категории. Например, если взять якорь Холла весом 3 тс и по его чертежам изготовить подобный же якорь, скажем, в 3 кгс, то держащая сила этой «малютки» по отношению к его весу будет намного ниже, чем у большого холловского якоря по отношению к 3 тс его веса. Это объясняется масштабным эффектом. Именно поэтому почти все применяемые конструкции становых якорей выпускаются в определенных (больших) весовых категориях и не изготавливаются в малых.

Бывает и наоборот: держащая сила становых якорей падает по мере увеличения их весовой категории. Здесь причина та же — масштабный эффект, и объяснить это можно тем, что отношение площади якоря, которая оказывает сопротивление при вхождении его в грунт, к его весу будет с точки зрения величины держащей силы лучше у якоря в 3 кгс, чем у якоря в 3 тс, поскольку вес увеличивается пропорционально кубу, а площадь — пропорционально квадрату линейных величин. Вот почему проектировщикам всегда следует иметь в виду, что одни конструкции становых якорей хорошо работают только в тяжелых весовых модификациях, другие — только в легких. В самой меньшей степени это относится к классическому якорю — адмиралтейскому, и доказательством этому служит тот факт, что уменьшенная его копия в 5 кг считается надежным якорем для яхты, шлюпки или катера.

Вышеупомянутое свойство якорей побудило многих изобретателей заняться поисками новых решений в создании конструкций втяжных якорей для таких относительно малых судов, как буксиры, траулеры, прогулочные катера, лоцботы и пр.

190. «Клип-анкер»

Правильный выбор того или иного типа якоря для проектируемого судна небольшого тоннажа — очень важный вопрос. Нередко проектировщик, выполняя в своих расчетах все нормативы Регистра СССР, оказывается не в состоянии сделать якорное устройство судна достаточно легким. И не всякому корабелу приходит на ум отказаться от традиционного и, по мнению многих, универсального якоря Холла и принять более новую конструкцию якоря повышенной держащей силы, что иногда позволяет уменьшить массу (вес) якоря вдвое.

191. Так называемый «американский якорь»

Когда проектировали судно на подводных крыльях «Спутник», подсчитали, что суммарная масса его двух традиционных холловских становых якорей составляет 630 кг. В результате замены типа якоря удалось обойтись всего одним якорем повышенной держащей силы массой 125 кг, а вместо 200 м якорной цепи калибром 20 мм и массой 1760 кг применяли стальной трос длиной 125 м, диаметром 14 мм и массой всего 85 кг. Этого, как показала практика, оказалось вполне достаточно.

Корабелы Западной Европы, проектируя буксиры, небольшие транспортные и промысловые суда, избегают применять якорь Холла, когда нужен якорь массой менее полутонны. В этих случаях они отдают предпочтение так называемому «клип-анкеру» — якорю облегченной конструкции, предложенному еще в начале нашего века английским инженером Гриффином (рис. 190).

В настоящее время за рубежом применяется не менее десятка модификаций «клип-анкера» в 50-500 кг. Они с успехом используются и на речных судах.

192. Американский якорь типа «Нэйви»

193. Якорь Виллиса

195. Якорь типа «Суивел» (с шаровым соединением)

196. Якорь типа «Темза»

194. Якорь «морские клешни»

197. Якорь «Антей» Малиновокого

Почти все самоходные баржи ФРГ, Нидерландов, Бельгии и Франции снабжены «клип-анкерами».

К числу облегченных втяжных якорей, получивших наиболее широкое, распространение на Западе, следует отнести так называемый «американский якорь» (рис. 191), якорь типа «Нэйви» («Военно-морской») (рис. 192), якорь Виллиса (рис. 193), якорь, получивший название «морские клешни» (рис. 194), и якорь с шаровым соединением веретена типа «Суивел» (рис. 195). Все эти якоря отличаются от якорей большой массы более сложными формами и тщательной отделкой деталей, что, конечно, увеличивает стоимость их изготовления. Одним из самых распространенных якорей этого типа является якорь типа «Темза», запатентованный еще в 1903 г. (рис. 196).

Заслуживает внимания конструкция якоря «Антей», разработанная в 1970 г. мастером спорта СССР Г. Малиновским (рис. 197).

Якорь состоит из двух основных частей: веретена и лап, составляющих одно целое. Отливки для якоря весьма просты и не требуют для обработки квалифицированной рабочей силы. Практически якорь можно собрать сразу же после зачистки облоя с отлитых деталей. Эксплуатация опытной партии якорей Малиновского на малых судах показала их полную практическую пригодность.

Любовь к водной стихии, лодкам, веслам и парусу присуща людям с первобытных времен. Человек издревле стал корабелом, моряком, рыбаком и остается им поныне. Если сегодня количество военных, торговых и промысловых судов, находящихся в эксплуатации, исчисляется сотнями тысяч, то число единиц «москитного флота» — яхт, катеров и лодок всевозможных типов составляет миллионы. И на всех них, может быть за исключением самых маленьких, есть якоря… Миллионы якорей! Сотни конструкций!

Якорное устройство для малых судов — это та область судостроения, которая привлекла внимание многих тысяч изобретателей разных стран. Желание обеспечить небольшое судно легким, удобным и надежным якорем толкнуло на путь изобретательства людей самых разных профессий. В этом убеждает нас просмотр патентов на малые якоря, выданные в СССР, Великобритании, Франции, Италии, США, Японии и других странах. Число «якорных патентов» огромно!

Но чертеж якоря, помещенный на карточке патента или в авторском свидетельстве, это еще не якорь, эта всего лишь заявка на ту или иную идею, принцип действия или конструкцию. А конструкция такого ответственного приспособления, как якорь, должна быть, проверена опытом, испытана на практике. Именно поэтому автор не берет на себя смелость вести в этой книге разговор о якорях, которые не прошли «боевого крещения» и еще не заслужили доверия тех, кто ими пользуется.

Расскажем лишь о тех конструкциях малых якорей, используемых на судах, чертежи и фотографии которых фигурируют на страницах зарубежных каталогов и журналов по парусному и водно-моторному спорту.

198. Адмиралтейские якоря для малых судов

Прежде всего отметим, что на таких судах, как крейсерские яхты и морские катера, в подавляющем большинстве используется якорь, надежность принципа действия которого проверена тысячелетиями, — адмиралтейский. Поскольку на конструкцию этих якорей в малых весовых категориях почти не влияет масштабный эффект, масса некоторых из них не превышает 2 кг. Такие адмиралтейские якоря имеют железные выдвижные штоки, что делает их хранение на борту небольшого судна вполне удобным (рис. 198). Однако такие якоря перед их отдачей приходится вооружать: продевать в веретено выдвижной шток и крепить его чекой. Стремление ускорить эту операцию привело к созданию адмиралтейских якорей со штоками, которые ¦сами становятся в нужное положение на веретене, когда якорь летит в воду.

На рис. 199 показан якорь, запатентованный в 1955 г. американским инженером Вильямом Эбботом. Шток этого якоря, представляющий швеллер небольшого сечения, приварен к направляющей коробке, которая свободно перемещается по винтообразному веретену, состоящему из двух стальных полос. Скоба якоря прикреплена к направляющей коробке у штока. При отдаче' якоря под действием веса рогов шток скользит по двум полосам веретена и, дойдя до ограничителя на его конце, принимает положение, перпендикулярное к плоскости рогов.

199. Якорь Эббота

200. Якорь типа «Рекс»

У конструкции этого якоря есть один существенный ^недостаток: если одна из полос веретена при падении на твердый грунт погнется, то шток будет заклинен и якорь не заберет. Из-за сложности изготовления и высокой стоимости якорь Эббота широкого распространения не получил, хотя он и оригинален. Более прочным и надежным якорем с винтообразным веретеном является якорь типа «Рекс», запатентованный в Англии еще в конце прошлого века. Его устройство не требует объяснения: оно понятно из рисунка. Такие якоря (рис. 200) автору довелось видеть на английских крейсерских яхтах. Их конструкции оригинальны, просты и надежны.

Стремление изобретателей сохранить в конструкции принцип адмиралтейского якоря и в то же время обеспечить максимальное удобство его хранения на судне, когда он не требуется, привело к появлению якорей со складывающимися рогами и штоком. У обычного складного якоря шарнирные рога и выдвижной шток. Этот якорь довольно часто встречается на иностранных яхтах и катерах (рис. 201).

201. Складной адмиралтейский якорь

203. Якорь типа «Дериго»

202. Якорь Хотелла

204. Схема якоря Брука

205. Складной якорь-кошка (США)

У второго складного якоря конструкции американца Хотелла короткий шток сделан неподвижным, складываются только рога (рис. 202). Якорь типа «Дериго» имеет шарнирное устройство как рогов, так и штока. Эти якоря весьма компактны в сложенном состоянии, однако их конструкция сложна, а наличие болтов и шарниров требует пристального внимания и ухода из- за вероятности ржавления (рис. 203). Ввиду высокой стоимости они изготавливаются по особым заказам, как говорится, на любителя. Профессиональные моряки- и рыбаки относятся к таким якорям скептически. Великий знаток моря и кораблей писатель Джозеф Конрад в своей книге «Зеркало морей» назвал такие якоря «хитроумными игрушками».

Тем не менее отдельные зарубежные фирмы выпускают подобные якоря и в наши дни.

На судах, меньших по размерам, чем крейсерские яхты и катера, чаще всего можно встретить небольшие трех- и четырехрогие якоря-кошки. Они просты, легки и надежны, но неудобны для хранения на судне. Якорь- кошка с торчащими в разные стороны острыми лапами не создает комфорта в тесной лодке и особенно опасен в темноте, когда случайно на него можно наткнуться или даже сесть. Это неудобство якорей-кошек привело к созданию складных многолапых якорей, от самых легких и простых до тяжелых с шарнирными лапами.

206. Английский складной якорь- кошка

Одна из самых первых «механических кошек» была запатентована в начале нашего века датским инженером Бруком (рис. 204). В нижней части винтообразного веретена намертво насажена пара рогов. Вторая пара точно таких же рогов свободно перемещается по спирали веретена. Перемещенная к скобе якоря, она оказывается в той же плоскости, что и неподвижная нижняя пара рогов. Когда такой якорь падал на дно и начинал протаскиваться по грунту, верхняя подвижная пара рогов, зацепляясь за неровности дна, смещалась к противоположному концу веретена, пока не упиралась в неподвижную пару рогов и не разворачивалась перпендикулярно ей.

Три варианта современных конструкций складных якорей-кошек показаны на рис. 205, 206, 207.

Якорь-кошку можно использовать на любом маленьком судне, кроме надувного, где возникает опасность прокола. На резиновых лодках лучшую службу сослужит небольшой массы якорь-гриб (рис. 208). На жидком иле лучше использовать грибовидный якорь с отверстиями в «шапке». Они способствуют засасыванию якоря в грунт. Минимальная масса изображенного па рис. 210 грибовидного якоря с тремя отверстиями — 3 кг.

207. Складной якорь-кошка (Франция)

208. Обычный грибовидный якорь для малых судов

209. Якорь-зонт

211. Якорь-колокол Левина

212. Якорь Тайзака (однолапый)

213. Якорь Мацюка

210. Грибовидный якорь с отверстиями для присоса на иле

214. Якорь Пономарева

Для плотного песчаного грунта лучше подойдет другой тип грибовидного якоря, которому больше подходит название «якорь-зонт» (рис, 209). Он легок, быстро забирает и отлично держит на песке. Третьей разновидностью грибовидного якоря является «якорь-колокол», предложенный в 1965 г. советским инженером Е. Левиным. Он прост в изготовлении и пригоден для использования на твердых грунтах (рис. 211).

В области создания новых конструкций якорей для «москитного флота» перед изобретателями открывается широкое поле деятельности. Причем задача их облегчается двумя обстоятельствами, а именно: 1) малое спортивное судно обычно плавает в одном определенном районе (в отличие от океанского грузового судна, которому приходится бывать в разных морях). Это позволяет изобретателю точно узнать характер грунта, на котором будет использован его будущий якорь; 2) малая весовая категория проектируемой конструкции якоря позволяет без особых затрат сделать ее модель максимально приближенной к оригиналу и проверить ее работу в натурных условиях. Это исключает сложные расчеты, связанные с масштабным эффектом и с разницей грунта в лабораторном лотке и в натуре.

215. Якорь Курбатова

216. Якорь типа «Трезубец»

217. Якорь Нурса

Теперь коротко остановимся на основных тенденциях в проектировании малых якорей.

Опасение возникновения явления пары сил в работе якоря с двумя широко расставленными лапами толкнуло многих изобретателей на разработку конструкций якорей с одной рабочей лапой.

Сейчас уже трудно утверждать, кто первый предложил эту идею. Англичане говорят, что однолапый якорь изобрел их соотечественник по фамилии Пайпер, когда якобы обгладывал курицу. В Англии, как и в других странах, есть такая игра-шутка — тянуть в разные стороны куриную грудную косточку, пока она не переломится. При этом выигрывает тот, у кого в руке останется стык. Именно эта косточка якобы и натолкнула Пайпера на мысль о V-образном веретене якоря с одной лапой. Известно, что на такой якорь Пайперу в 1821 г. выдали патент.

Кроме якоря Пайпера, весьма распространенной в прошлом веке была вполне оправдавшая себя конструкция якоря, изображенного на рис. 212. Это однолапый якорь уже упомянутого нами шотландца Тайзака.

В наш век запатентовано и разработано много конструкций однолапых якорей. Вот наиболее удачные из них. Советский инженер В. Мацюк (1935 г.) разработал конструкцию якоря облегченного типа. Веретено якоря (рис. 213) сделано в виде рамы, несущей на одной стороне широкую лапу, имеющую с каждой стороны по два ребра жесткости. Конструкция рамы и лапы сварная из стали. При небольшой массе якорь имеет на мягком грунте значительную держащую силу. Он был задуман для использования гидросамолетами и глиссерами в районах с песчаным грунтом.

Оригинален якорь советского инженера В. Пономарева, изобретенный им в 1953 г. (рис. 214). Он состоит из рамы в форме равнобедренного треугольника, основанием которого является ось лапы. Для стабильности якоря на грунте его лапа имеет боковые рога с фланцами. Для обеспечения втягивания рамы в клюз центр тяжести лапы расположен ниже оси ее вращения.

218. Якорь Дуерра

219. Якорь Колина

220. «Якорь-обруч»

Прост, легок и удобен для использования на малых судах появившийся сравнительно недавно однолапый якорь советского изобретателя Курбатова. На рис. 215 дан чертеж этого якоря массой 2,5 кг.

Спустя год после появления якоря Мацюка за рубежом было создано несколько аналогичных конструкций, самыми надежными из которых оказались «Трайдент», что на русский язык переводится как «трезубец» (рис. 216), якоря американцев Нурса (рис. 217), Дуерра (рис. 218) и якорь, запатентованный французом А. Колином (рис. 219).

Необычен по принципу действия якорь-обруч, изображенный на рис. 220. Его запатентовал в 1947 г. американец Томпсон. Конструкция предельно проста. Стальной прут изогнут в виде восьмерки и сварен в стыке. Это как бы веретено и одновременно шток якоря. По диаметру большого кольца укреплен стальной стержень, к которому приварена согнутая под углом примерно 75° стальная полоса. Это лапы якоря. Трос крепится к малому кольцу «восьмерки». Обруч может упасть на любую из двух сторон. При протаскивании под действием натяжения троса нижняя лапа зарывается в грунт, а верхняя, упираясь в край обруча, ограничивает ее разворот. Такой якорь прост в изготовлении. Он неплохо держит, и его можно использовать для зачаливания за врытый на берегу кол.

Оригинален так называемый «плоский якорь», рассчитанный на использование на песке и иле (рис. 221). Одно время он применялся на английских гидросамолетах.

На американских спортивных судах чаще других конструкций якорей можно встретить упомянутый нами ранее якорь-плуг Тейлора (CQR), якорь Нортхилла, модификации которого бывают складными (рис. 222), и десяток модификаций легких якорей Дэнфорта (рис. 223.).

221. Так называемый «плоский якорь»

222. Складной якорь Нортхилла

Вошедшие в 50-е гг. в мир катеров и яхт, как говорится, с триумфом и разрекламированные многими фирмами-изготовителями якоря Дэнфорта за тридцать лет их применения на больших и малых судах показали, помимо своих хороших свойств, и ряд плохих. Например, они почти непригодны для использования на крупной гальке. На этом грунте они перемещаются скачками, забирая в очень редких случаях. На «плывущих» грунтах, как, например, жидкий ил, якорь Дэнфорта погружается в него головной частью с лапами, отклоненными вверх (из-за отсутствия захватов), и не забирает. На глине и твердом иле у этих якорей при изменении направления тяги каната в горизонтальной плоскости гнутся веретено и шток. На всех видах твердого грунта якорь Дэнфорта малой массы долго скользит на носке одной из лап и конце штока, не забирая. Но если уж якорь забрал на плотном грунте и тяга каната значительна, то якорь настолько глубоко зарывается в грунт, что одному человеку вручную его невозможно вытащить. Усилие выламывания якоря Дэнфорта из грунта доходит до 40 % его держащей силы.

223. Модификации легких якорей Дэнфорта

225. Якорь Хейса (две модификации)

224. «Катерный якорь»

И, наконец, очень легкий якорь этой конструкции, отданный на сильном течении, долго дрейфует в воде и ложится на грунт совсем не в том месте, где этого ожидали.

К числу сравнительно недавно появившихся и хорошо зарекомендовавших себя якорей для малых судов можно отнести созданный в нашей стране так называемый «катерный якорь» (рис. 224), запатентованный во Франции якорь Хейса (рис. 225), якорь типа «Стато» (рис. 226) и складной якорь типа «Дельта- мини TS», который является модификацией якоря типа «Дельта» с неподвижной треугольной лапой, приваренной к одному плоскому веретену (о нем мы расскажем позже).

Изображенный на рис. 227 складной якорь «Дельта- мини TS» весит 2,5 кг.

За последние годы, с возросшими эстетическими требованиями владельцев малых судов появились якоря, изготовленные из нержавеющих сплавов, и якоря, металлическая конструкция которых имеет синтетические (типа хлорвиниловых) покрытия. Последнее усовершенствование исключает ржавление якоря и позволяет значительно уменьшить шум при подготовке якоря к отдаче или во время укладки его на металлической палубе (рис. 228).

226. Якорь типа «Стато»

227. Якорь «Дельта-мини TS»

228. Якорь с синтетическим покрытием

Каждый якорь, будь то адмиралтейский, Холла или какой-либо другой, обладает одним свойством, которое роднит его с рыболовным крючком, — на дне он нередко зацепляется не за грунт, а за предметы, совсем нежелательные: чужие якорь-цепи, электрические и телеграфные кабели, трубопроводы, корчи, камни, топляки, корпуса затонувших судов, куски металлолома и пр. Как правило, такие зацепы приводят к неприятностям, хлопотам, иногда даже к авариям и нередко кончаются потерей якоря. А потерять якорь, по старому морскому поверью, — плохая примета!

Акватории портов, вообще говоря, — своего рода подводные свалки металлолома. Поэтому каждую гавань с оживленным судоходством можно образно назвать «кладбищем якорей». Иногда даже на небольшом участке морского дна площадью в 200–300 м² насчитывается два-три десятка якорей, отданных навечно, «канувших в Лету». Вот два примера.

В 1961 г. шведы поднимали со дна гавани старинный военный корабль «Ваза», который перевернулся вверх килем и затонул почти со всем экипажем на виду у Стокгольма в 1628 г. Поднятый корабль решили превратить в своеобразный музей. Во время реставрации из его корпуса извлекли 29 якорей различных эпох и конструкций!

Поистине огромное кладбище якорей находится под Варной, у мыса Галата. Здесь болгарские водолазы обнаружили римские якоря со свинцовыми штоками, множество железных двурогих якорей времен средневековья и массу современных яйорей с поворотными лапами- Причина образования этого кладбища — господствующий в этом районе норд-ост. Когда он задувал, суда, бросившие якоря у мыса, вынуждены были оставлять их на дне и уходить в море, чтобы не разбиться на подводных камнях. Многие якоря здесь были обнаружены застрявшими в трещинах скального грунта.

229. Якорь Шадрина

Такие свойства якорей заставили изобретателей поломать голову над созданием так называемых самоосвобождающихся конструкций. Число выданных патентов на «якоря, которые нельзя потерять», красноречиво говорит и о важности поставленной проблемы, и о том, что изобретатели неплохо потрудились. Сегодня число патентов на самоосвобождающиеся якоря превышает 300.

Расскажем о наиболее удачных из них, которые нашли применение на практике.

В 1946 г. советский инженер-гидротехник И. Шадрин получил авторское свидетельство на якорь, показанный на рис. 229. Если якорь на грунте за что-нибудь зацепится, то при рывке за буйреп срабатывает пружинный кулачок и одна из двух средних лап откидывается в сторону. При этом веретено свободно отклоняется вверх на угол 130°. Якорь, не встречая никакого сопротивления, легко вытаскивается.

А вот другой принцип самоосвобождающегося якоря (рис. 230) — Это конструкция американца Г. Дайла, предложенная им в 1953 г. Чтобы освободить якорь, зацепившийся за чужую якорь-цепь, нужно изменить направление тяги на 180°. При этом якорная скоба цепи передвинется по веретену и приблизится к головной части якоря. Он предназначен для использования на рейдовых стоянках со сменой приливо-отливных течений.

С изменением направления течения судно начинает действовать на якорный канат с противоположной стороны. В этом случае скользящая скоба передвигается к лапам якоря, они перекидываются и забирают снова уже в противоположном направлении тяги.

За рубежом по принципу «скользящей скобы» разработано несколько конструкций самоосвобождающихся якорей-кошек. В случае зацепления такого якоря за какой-нибудь предмет на грунте его всегда можно вытащить, лишь только изменив направления тяги якорь-цепи.

230. Принцип устройства якоря Дайла

231. Якорь-кошка с подвижным рымом

Такие «кошки» находят широкий спрос у владельцев малых судов, которым часто приходится отдавать якорь на коралловом грунте (рис. 231).

В некоторых конструкциях якорей для того, чтобы их можно было без особого труда освободить при зацепе, предусмотрены срезающиеся шпильки- Например, конструкция якоря Малиновского (см. рис. 197) предусматривает его использование на грунте, загрязненном корчами и топляками, без опасения оставить его на дне. Если якорь заберет «намертво» и при попытке вытащить его на судно буйреп оборвется, то следует, изменив направление тяги якорного каната, резко за него дернуть. При этом шпильки, являющиеся ограничителями угла отгиба лап, срежутся и веретено откинется на 150° по отношению к плоскости лап. После этого якорь легко вытащить. Срезное усилие шпилек, которые в корпусе лап держатся на резьбе, определяется их диаметром. К якорю прилагается комплект шпилек различного диаметра. Такой же принцип использован в некоторых модификациях якоря малой массы Дэнфорта (рис. 232). Но, пожалуй, самым оригинальным якорем, «который нельзя потерять», является тот, что лет тридцать назад предложил американский инженер Кларенс Тайер (рис. 233).

232. Якорь Дэнфорта со срезающейся шпилькой

233. Якорь Тайера

234. Принцип действия якоря Тайера

Вспомним, что в конструкциях литых якорей типа Холла цапфа или шар снизу поддерживается стопорным болтом или вкладышем. Тайер, проектируя свой якорь, решил обойтись без них. Якорь Тайера по своей конструкции считается самым простым из всех якорей, имеющих литую коробку с лапами (рис. 234).

Устранив в конструкции поддерживающий болт, изобретатель дал якорю преимущество, которого не было у якорей других конструкций.

Когда якорь зацепляет за какой-нибудь предмет на грунте и его невозможно вытащить, нужно лишь- изменить направление тяги, чтобы веретено вошло в коробку до скобы. При этом приложенная к якорю сила действует в противоположном направлении, и якорь освобождается.

Судами технического флота обычно называют дноуглубительные снаряды — землесосы, черпаковые, штанговые и грейферные земснаряды, скалодробильные снаряды, плавучие краны, буровые плавучие установки, золотодобывающие драги, снаряды по добыче строительных нерудных материалов и прочие плавучие сооружения, выполняющие определенные работы на дне акваторий или на береговой полосе. Все эти суда, как правило, снабжены обычными втяжными становыми якорями соответствующей массы. Однако для выполнения своих задач им приходится пользоваться специальными якорями, которые называются рабочими якорями. Иногда таким судам приходится становиться на якорь при минимальном отрезке вытравленной цепи при условиях, когда направление тяги якорь- цепи беспрестанно меняется. В таких случаях нужны так называемые быстрозахватывающие якоря. Из десятков запатентованных якорей этого типа покажем три их конструкции, которые находят наибольшее применение.

Удачное решение конструкции быстрозахватывающего якоря нашел в 1911 г. шотландский инженер Штахельбергер (рис. 235). Три лапы, насаженные на один соединительный болт, вращаются независимо одна от другой. Их разворот ограничивается тем, что основание захватов на каждой из трех лап упирается в нижнюю часть рамы веретена. При работе на разнородных грунтах и грунтах, засоренных камнями, у этого якоря неоспоримое преимущество перед двулапыми якорями. Он хорошо держит и на гальке.

На рис. 236 показан якорь, запатентованный в 1933 г. шведским инженером Лундином, он быстро забирает грунт, но конструкция якоря очень сложна.

Более удачен быстрозахватывающий якорь, изображенный на рис. 237. Его запатентовал советский инженер Н. Васильянов в 1928 г. Веретено якоря — овальной формы, с вырезами для двух пар поворотных рогов, насаженных на шток.

Для облегчения подъема на якоре сделан рым для буйрепа.

На судах технического флота широкое применение находит однорогий адмиралтейский якорь (рис. 238). Им пользуются при лесосплавных работах на реках для крепления концов запани. Особенно широко он используется как рабочий якорь на дноуглубительных снарядах. Когда земснаряд прорывает траншею, он передвигается с помощью своих лебедок и двух завезенных в разные стороны однорогих якорей, которые иногда называют папильонажными. Это название происходит от французского слова papillon — бабочка. Когда земснаряд, прорывая траншеи, передвигается влево и вправо, то говорят, что он работает папильонажным способом, т. е. его движение похоже на полет бабочки.

235. Якорь Штахельбергера

236. Якорь Лундина

По мере передвижения земснаряда вперед якоря все время приходится перекладывать на новое место. Это делают с помощью самоходных судов-завозней. Иногда приходится рабочие якоря переносить вручную: мотозавозня из-за мелководья не может их доставить на нужное место или якоря необходимо заложить на сухих песках. Поэтому к папильонажным якорям предъявляют два немаловажных требования: легкость и высокая удельная держащая сила на сыпучих грунтах. Особенно это важно, когда земснаряду приходится работать на тяжелых грунтах или при большом слое срезки. В таких случаях держащую силу однородного «инвалида» пытаются увеличить за счет увеличения площади его лапы. Но те, кто переделывает якорь, иногда забывают, что величина площади лапы связана строгой зависимостью с углом атаки, углом отгиба рога и его длиной.

Нередко случалось, что наварят большую пластину и якорь вообще перестает держать — при увеличении усилия папильонажного троса вырывается из грунта. Насколько указанная зависимость важна и требует внимания, видно из истории с якорем Гошева.

Лабораторные сравнительные испытания, проведенные в 1958–1962 гг. Горьковским институтом инженеров водного транспорта, позволили отобрать четыре различных однорогих якоря, давших наилучшие результаты по величине держащей силы. Лучшим из них оказался якорь конструкции командира-наставника Северного бассейнового управления пути МРФ В. Гошева (рис. 239).

Горьковский институт внес в конструкцию этого якоря некоторые изменения. В результате родился якорь, названный якорем Гошева-ГИИВТа, держащая сила которого в два раза больше соответствующего адмиралтейского якоря с одним рогом (рис. 240).

237. Якорь Васильянова

Если у обычных якорей, применявшихся на земснарядах, угол отгиба рога составлял 35–45°, а угол атаки- 55° и выше, то у якоря Гошева — ГИИВТа эти величины составили 11 и 37°. К тому же у него площадь лапы на 20–25 % больше соответствующей площади обычного якоря с одной лапой. Максимальное удельное усилие протаскивания нового якоря на песчаном грунте равнялось на испытаниях 12,3 кгс на 1 кгс веса якоря и на глинистом грунте — 10 кгс.

Изобретателя, видимо, не устраивали эти результаты, и он, продолжая свои опыты, изменил соотношения в геометрических размерах, форму рога и лапы своего якоря, которую усовершенствовал ГИИВТ.

Спроектированный ГИИВТом новый якорь Гошева массой 225 кг был изготовлен на заводе «Теплоход» (рис. 241) и испытан в июле 1965 г. на глинистом, песчаном и илистом грунтах Оки и Волги.

Устойчивое удельное усилие протаскивания нового якоря Гошева на глинистом грунте оказалось в 1,58, на песчаном в 2,01 и на илистом в 1,24 раза больше, чем у якоря Гошева-ГИИВТа массой 200 кг.

238. «Адмиралтейский инвалид»

240. Якорь Гсшева-ГИИВТа

239. Первый якорь Гошева

241. Третий якорь Гошева

По сравнению с обычным адмиралтейским однолапым якорем удельная держащая сила нового якоря Гошева увеличилась в 3,35 раза на глине, в 5,17 раза — на песке и в 1,21 раза — на илистом грунте.

По мнению специалистов, держащая сила якоря увеличилась за счет изменения соотношений размеров веретена и лапы, а главное, за счет изменения формы кривой образования лапы якоря.

Если у якоря Гошева-ГИИВТа угол атаки назначался только для носка лапы, то у нового якоря Гошева обеспечивалось вхождение в грунт всей лапы при одном и том же оптимальном угле атаки. При натяжении якорного троса выбранные углы способствуют лучшему и большему заглублению якоря в грунт до самого веретена без нарушения целостности грунта в месте входа якоря в него.

Большое внимание усовершенствованию однорогого адмиралтейского якоря уделяется и за рубежом. Англичане, например, бились над «однорогими инвалидами» не один год, тщетно-пытаясь повысить их держащую силу за счет простого увеличения площади лапы. После окончания второй мировой войны за это дело взялся известный в Англии адмирал X. Доув. В 1950 г. он прочитал на заседании Королевского Общества Кораблестроителей доклад «Исследования на моделях якорей». Говоря о принципах расчетов однорогих адмиралтейских якорей, он сделал четыре вывода:

242. Якорь AM-12

243. Якорь Брюса

1) держащая сила якоря во многом зависит от расстояния от внутренней кромки лапы до грани веретена;

2) сторона веретена, обращенная к лапе, должна быть утонченной для более легкого вхождения в грунт;

3) поперечное сечение лапы должно быть минимальным, насколько это позволяет прочность конструкции якоря;

4) угол наклона плоскости лапы должен быть оптимальным.

В результате дальнейших экспериментов, проведенных Британским Адмиралтейством, родились три одно^ рогих якоря АМ-7, АМ-11 и AM-12 (буква «А» обозначала слово «Адмиралтейство», а «М» — «mooring» мертвый). После сравнительных натурных испытаний тип якорей массой почти по 2 т AM-12 показал держащую силу на 25 % выше двух других. Этот якорь массой 2,13 т показал усилие, равное 25 тс, по мнению англичан, в семь раз больше, чем у обычного однорогого адмиралтейского якоря. С тех пор АМ-12 учрежден в Англии как государственный стандарт (рис. 242).

Среди конструкций адмиралтейских однорогих якорей, пожалуй, самой оригинальной является конструкция якоря шотландской фирмы «Брюс энкор лтд.» (рис. 243). Форма лапы этого бесштокового якоря повышенной держащей силы обеспечивает зарывание его в грунт даже в случае, если якорь упадет на дно боком.

Эксплуатируемые в настоящее время в нашей стране дноуглубительные несамоходные снаряды оборудованы тяжелыми однорогими якорями. Хотя проведенные Горьковским институтом инженеров водного транспорта исследования привели к появлению более совершенных якорей, экипажам земснарядов все равно приходится работать с тяжелыми якорями.

Как уже говорилось, на малых реках и каналах папильонажные якоря нередко приходится переносить на руках. Иногда их необходимо закладывать на сухих песках на берегу или в тех местах, где гарантийная глубина меньше метра и мотозавозня пройти не может.

244. Разборный однолапый якорь Белова

245. Якорь Горбунова для малых судов (масса 5 кг)

В таких случаях «адмиралтейского инвалида» в 250–300 кг переносят вручную, шагая по колено в воде.

Это и заставило командира земснаряда Северного бассейнового управления пути МРФ Г. Белова заняться разработкой разборного однорогого рабочего якоря. В 1974 г. он предложил сварную конструкцию якоря, который легко разбирается на три части, что значительно облегчает труд в случае необходимости его переноски к месту закладки вручную (рис. 244).

Как показали испытания, прочность якоря Белова не уменьшилась по сравнению с якорем Гошева.

Та же причина побудила в начале 1961 г. Д. Горбунова, в то время командира-наставника технического флота Управления канала имени Москвы, заняться разработкой легкоразборного рабочего якоря для земснаряда. Упорный, кропотливый труд этого инженера, бесчисленное множество опытов на моделях привели к успеху. В сентябре 1961 г. Д. Горбунов подал заявку на разработанную им конструкцию однолапого сварного якоря (рис. 245).

Якорь Горбунова состоит из плоской лапы с двумя вертикальными щеками по бокам, которые в широкой части соединены двумя пластинками. Придавая жесткость всей конструкции, эти пластинки служат захватами. Вертикальные щеки способствуют стабилизации лапы в горизонтальной плоскости на грунте. Роль веретена выполняет рама. Лапа соединена с рамой штоком, одновременно играющим роль монтажного стержня. С внешней стороны вертикальных щек приварены четыре упора, ограничивающие угол поворота лапы. Чтобы сделать якорь разборным (лапа, рама и шток), изобретатель пропустил шток через соединительную трубу, вваренную между щеками, и закрепил его болтом с гайкой. К рыму на этом болте можно крепить буйреп. Отданный с мотозавозни, якорь падает на грунт одной из сторон: шток не дает ему упасть на щеку. При натяжении троса нижний захват начинает забирать грунт, разворачивая — лапу якоря вниз. Якорь немного протаскивается, и острый носок врезается в грунт. Лапа разворачивается до тех пор, пока веретено-рама не упрется в верхние ограничители, образовав угол с осью лапы в 21°.

Какова же была держащая сила якоря Горбунова?

Автору книги довелось быть в составе комиссии по испытанию нового якоря массой 5 кг. Испытания проводились осенью 1962 г. на Гребневских Песках на реке Оке в Горьком. Якорь Горбунова сравнивался с однорогим якорем Гошева — ГИИВТа в 6,15 кг.

Пятикилограммовый якорь Горбунова выдержал нагрузку в 874 кгс. Во время очередного протаскивания, когда стрелка динамометра дошла до отметки 117 кгс, якорь Гошева — ГИИВТа переломился в роге.

В 1962–1966 гг. автор конструкции разработал рабочие чертежи своего якоря в весовых категориях 50 и 100 кг. Конструкция якоря заинтересовала не только владельцев малых судов, но и строительные организации, в частности Всесоюзный научно-исследовательский институт землеройного машиностроения, который в это время работал над проектом крупного землесоса для строительства Каракумского канала. Проект предусматривал оснащение землесоса стрелами для перекладки папильонажных якорей. Применение таких стрел позволяет в стесненных условиях канала обходиться без мотозавозни и не затаскивать якоря вручную на откосы канала. Вот тут-то проектировщики и поняли преимущество якоря Горбунова. Ведь прочность и масса проектируемых стрел целиком зависят от массы применяемых якорей, и если оснастить землесос традиционными однолапыми якорями, то грузоподъемность стрел необходимо увеличить в 3–4 раза. Изготовили якорь Горбунова массой 220 кг. На рыхлом песке его держащая сила составила 8,5 тс, а на суглинке — более 10 тс. При изменении угла тяги в горизонтальной плоскости на 30° якорь, не выходя из грунта, поворачивался в сторону тяги, сохраняя устойчивую держащую силу.

Изобретатель не остановился на достигнутых успехах: он усовершенствовал конструкцию своего якоря, создав его модификацию в 640 кг (рис. 246). Принцип конструкции остался тот же, в ней были добавлены по два ребра жесткости с каждой стороны лапы и по два захвата в виде зубцов на соединительных планках. В 1976 г. новый якорь был испытан на Волге под Ярославлем в сравнении с однорогими адмиралтейскими якорями, якорем Дэнфорта и Матросова. Испытания показали, что держащая сила якоря Горбунова массой 640 кг на песке средней плотности составила 15,6 кгс на 1 кгс веса.

Бурное развитие и совершенствование за последние годы средств дноуглубления, добычи со дна моря и рек строительных нерудных материалов, подводного бурения скважин для добычи нефти и газа в открытом море — все это повлекло за собой требование обеспечить тяговые усилия для закрепления на воде технических средств в 100–300 тс. Чтобы обеспечить новым сверхмощным судам технического флота надежный упор на плаву при таких усилиях тяги, потребовались и соответствующие якоря. По таким техническим причинам, как влияние масштабного эффекта, недопустимое увеличение массы и прочность конструкции, известные, применявшиеся ранее якоря не могли быть использованы в соответствующих весовых модификациях: нужны были принципиально новые конструкции рабочих якорей. Лучшие из них созданы в Нидерландах — в стране, благосостояние населения которой во многом зависит от успехов гидротехники и совершенства технического флота, бедь не зря голландцы в шутку говорят: «Бог создал землю для всех стран, кроме Голландии, которая до сих пор отвоевывает ее у моря».

Расскажем о самых последних достижениях специалистов этой страны в области создания новых конструкций якорей с повышенной держащей силой.

В конце 60-х гг. в Нидерландах появилась оригинальная конструкция якоря, запатентованная Нидерландским технологическим институтом минералогии под названием «якорь-стол» (рис. 247). Он рассчитан для использования в качестве рабочего якоря на мощных землесосах с разрыхлительным устройством, оснащенных стрелами для перекладки папильонажных якорей. Якорь-стол представляет собой стальную плиту, имеющую форму равностороннего треугольника, опирающегося на две «ноги» с клинообразными острыми «башмаками». В остром углу плиты, с ее нижней стороны сделан обух, к которому прикреплена скоба якоря. По верху плиты проходит V-образная наделка, концы которой, загибаясь вниз под прямым углом, образуют «ноги» якоря-стола. На этой наделке сделано три уха для крепления троса, которым якорь выдергивается из грунта.

246. Якорь Горбунова для земснарядов

247. Якорь-стол

Стрела земснаряда опускает якорь-стол на грунт, где он опирается на обух скобы и два башмака. При тяге якорного каната острые башмаки забирают грунт, «ноги» якоря заглубляются в него до упора нижней стороны плиты. Опыты, проведенные на модели, показали, что такой якорь массой 1,34 кг на плотном песке имеет держащую силу 25 кгс. Усилие, приложенное в трех точках на верхней стороне плиты для выламывания якоря из грунта, составило 0,11 кгс на 1 кгс веса. Однако несмотря на хорошие показатели, широкого практического применения якорь-стол не получил.

Значительным событием в истории создания якорей явилось изобретение голландского инженера Стэвина (рис. 248). Отличная держащая сила его якоря и возможность применения на разных грунтах привлекли к изобретению пристальное внимание специалистов всего мира. От прочих конструкций якорей специального назначения якорь Стэвина отличается большой площадью, одной, разрезанной почти пополам в середине пустотелой и гладкой лапы, план которой — почти равносторонний треугольник со срезанной вершиной. С каждого края лапы у нижнего конца предельно короткого веретена сделано по дополнительной пластине в виде шестигранника, поставленной под определенным углом к поверхности лапы. Они обеспечивают разворот лапы и вход ее в грунт. С каждого внешнего края лапы выступают штоки-стабилизаторы, которые под углом 5–7° наклонены вниз. Их назначение — не дать якорю завалиться на бок. Конструкция рассчитана так, что 25 % общей массы якоря приходится на конец лапы. Однако за счет удлинения штоков-стабилизаторов на концах лапы можно сосредоточить до 42 % массы якоря. Это рекомендуется делать при использовании якоря на твердых грунтах, когда центр тяжести якоря следует сдвинуть вперед (по ходу тяги) и разместить его перед геометрическим центром площади лап.

248. Якорь Стэвина

249. Якорь «Дельта-Би»

250. Якорь «Дельта» с двойным веретеном

Стэвин поставил перед собой задачу создать якорь, который бы мог с одинаковым успехом быть использован на песке, иле, глине, торфе и гравии. Судя по сообщениям зарубежной печати, это ему удалось. Первые серьезные испытания, которые предстояло пройти новому якорю, состоялись в начале 1973 г. Управление морских перевозок и водных путей Нидерландов совместно с четырьмя фирмами — производителями дноуглубительных и выправительных работ проводили испытания якоря Стэвина в сравнении с якорями Дэнфорта и якоря типа LWT. Эксперимент осуществили на мелкопесчаном грунте на приливо-отливной акватории на глубине 4 м при тяге троса под углом 4,5°. Каждый из трех якорей весил тонну. Длина протаскивания по грунту всех трех якорей до момента их заглубления составила 11 м. Якорь Дэнфорта показал держащую силу в 14,7, якорь LWT — 15,2, Стэвина — 33,4 тс.

Позже тот же образец однотонного якоря Стэвина испытывался на одном из притоков Шельды на очень мягком грунте. После первого протаскивания в 6 м якорь показал держащую силу 19 тс. Во второй раз он прошел 3,5 м, забрал и показал ту же величину. После этого якорь Стэвина вместе с другими испытывали на торфяном грунте. Ни один из обычных втяжных якорей с двумя рабочими лапами грунт не забрал, якорь Стэвина — тоже. После того как удлинили его штоки- стабилизаторы и этим самым переместили центр тяжести, якорь вошел в грунт и показал держащую силу в 14 тс. Из торфа его выломали сравнительно легко: краном при усилии в 2,5 тс.

Последующие испытания якорей Стэвина на Шельде, Эльбе и Роне показали, что они сравнительно быстро забирают и обладают отличной держащей силой на разных грунтах. Дальнейшее практическое использование этих якорей подтвердило, что на плотном песке они держат с усилием в 34, на иле — 19, на торфе — 13, на гравии — 21 и на глине — 25 кгс на 1 кгс веса якоря.

В 1973 г. якорь Стэвина был признан и рекомендован к широкому использованию Британским Регистром Ллойда, Бюро Веритас, Норвежским Бюро Веритас, Американским Бюро Судоходства, и другими классификационными обществами. Одна из модификаций якоря экспонировалась на международной выставке «Юропорт-74».

251. Конструкция якоря «Дельта» работает в грунте в двух плоскостях

252. Якорь типа «Флиппер-Дельта»

253. Этот якорь похож на сверхзвуковой лайнер типа «Кснкорд»

В настоящее время якоря Стэвина выпускаются многими фирмами в весовых категориях 1; 2; 3; 5; 7,5; 10; 15; 20 и 25 т. Размеры самого легкого и самого тяжелого якорей этой конструкции следующие: расстояние от нижней кромки лапы до оси болта веретена соответственно — 222 и 625 см; ширина лапы по нижней кромке — 199 и 542 см; расстояние между концами штоков-стабилизаторов — 283 и 771 см. Конечно, размеры 25-тонного якоря огромны, но они оправдываются величиной держащей силы, которую он обеспечивает.

Примерно в то же время, что и якорь Стэвина, широкое распространение в Нидерландах получил однолапый бесштоковый якорь типа «Дельта» (рис. 249). У него плоские веретено и треугольная лапа с концевыми стабилизаторами, приваренная под острым углом к скошенной кромке конца веретена. Опыты показали, что якорь «Дельта» быстро забирает грунт, глубоко зарывается, при увеличении тяги на тросе не имеет тенденции к выходу из грунта и на песке и глине его держащая сила превышает 20 весов. «Дельта» выпускается в весовых модификациях от 120 до 13 500 кг. По данным фирмы, выпускающей эти якоря, максимальная удерживающая способность «Дельты» массой 120 кг составляет 3–4 тс, 700 кг — 12–14 тс, 1000 кг — 18–20 тс, 4000 кг — 60–70 тс, 13 500 кг-150- 200 тс.

Позже инженеры фирмы «Дельта Анкорс» разработали модификацию этого якоря с двойным веретеном (рис. 250). Опыты показали, что держащая сила нового якоря превышает 30 весов на 1 кгс его веса. В отличие от первого якоря типа «Дельта-Би» в новой конструкции значительно увеличена площадь лапы и сделано два плоских веретена, которые при заглублении якоря работают в грунте в двух плоскостях, увеличивая его держащую силу более чем на 40 % (рис. 251). Лапа нового якоря приварена к двум концам обоих веретен под углом 32°, а у якорей, предназначенных для работы на очень мягких грунтах (жидкий ил), — под углом 48°.

254. Когда нет якоря…

Конструкция якорей типа «Дельта», выполненная из стальных листов, мало весит и довольно проста в технологическом отношении, что значительно снижает ее себестоимость.

Интересна конструкция якоря, изобретенного в 1975 г. голландским инженером Петером Клареном (рис. 252). Это так называемый «Флиппер-Дельта». Его держащая сила увеличена за счет двух дополнительных плоскостей, служащих одновременно для первоначального разворота основных лап. Сейчас такие якоря выпускаются в Нидерландах для нужд технического флота в весовых категориях от 75 до 27 250 кг. «Флиппер- Дельта» быстро забирает грунт, и его держащая сила, как показала практика, составляет на различных грунтах от 15 до 25 весов. Конструкция этого якоря оказалась столь удачной, что фирма, которая начала в Нидерландах его производство, в первый год продала таких якорей общей массой полмиллиона тонн. Гигантский по размерам «Флиппер-Дельта» был поставлен на самый большой в мире плавкран «Один» и несколько якорей по 13,5 т-на океанские буксиры-спасатели «Си Лайон», «Блю Вейл» и «Неддрил». Многие фирмы, занимающиеся бурением подводных нефтяных скважин и дноуглубительными работами, дали очень хорошие отзывы о новом якоре.

Одна из последних новинок голландских специалистов в области проектирования рабочих якорей для земснарядов, плавучих буровых установок и спасательных судов — якорь, показанный на рис. 253. Это якорь фирмы «Врихор анкере». Он может забирать только одной стороной. В отличие от якоря Стэвина, лапа его не разрезана. При тяге троса дополнительная лапа заставляет основную лапу войти в грунт. Фирма, выпускающая этот похожий на «летающее крыло» якорь массой от 3 до 60 т заявила, что его удерживающая способность в 50 раз больше его веса.

Выше мы упоминали, что при дноуглубительных работах для создания упора рабочие якоря земснаряда иногда приходится закладывать на берегу. Но как быть, если якорь невозможно переправить на берег или его держащей силы недостаточно? На рис. 254 показано пять способов, которые в таком случае можно применить. Эти рисунки взяты из учебника английского капитана X. Р. Купера «Практика дноуглубления».

Плавучие маяки, знаки навигационного ограждения, понтоны, плавучие трубопроводы, рейдовые якорные бочки и многие другие плавучие сооружения тоже не могут обойтись без якорей. Для них, нуждающихся в надежной якорной стоянке в течение длительного периода, разработаны так называемые мертвые якоря.

Их разделяют на два типа: направленногодействия, когда якорь может держать в пределах заданного в плане угла, и кругового действия, когда якорь держит под любым углом в плане. Обычно такие якоря укладывают или врывают в грунт с помощью киллекторных судов или плавучих кранов.

Издавна в качестве мертвых якорей использовали каменные глыбы, деревянные, а иногда и железные клетки, наполненные каменным или чугунным балластом.

На мягких илистых или мелкопесчаных грунтах хорошо работают железобетонные массивы в виде четырехгранной или многогранной пирамиды (см. рис. 255), так называемые «лягушки» (рис. 256), сегменты (рис. 257). «Лягушки» и сегменты держат не только за счет своего большого веса, но и за счет присасывания, которое возникает благодаря полукруглой выемке в их нижней части.

К числу мертвых якорей направленного действия (рис. 258) следует отнести железобетонный якорь, предложенный в 1961 г. советскими инженерами Р. Г. Мелешковым и Г. М. Ершом. Он выполнен в виде трапеции со сквозным проемом и имеет два ребра, которые оказывают сопротивление силе, вырывающей якорь из грунта. Сосредоточение основной массы якоря в его хвостовой части увеличивает устойчивость якоря против опрокидывания (рис. 259).

Обычно массу мертвых якорей выбирают в зависимости от размеров плавучего сооружения, которое они предназначены удерживать на водной поверхности. Однако у гидрографов и путейцев-водников не всегда под рукой есть твердые нормативы на типы и массу мертвых якорей. Поэтому мертвые якоря из чугуна или железобетона нередко излишне тяжелы. Например, при проектировании судоходной обстановки на Камском водохранилище для установки малых речных буев был рекомендован чугунный сегментный якорь в 250–300 кг. Опыт эксплуатации Камского водохранилища показал, что для установки указанных буев требовался якорь не более 100 кг.

255. «Пирамида»

256. «Лягушка»

257. Сегмент

259. Мертвый якорь Мелешкова и Ерша

260. Железобетонный сегмент Камского водохранилища

258. Мертвый якорь направленного действия

261. Сегмент Саханского

Речники на этом водохранилище крепили средние морские буи высотой 3,15 м не чугунными однотонными якорями, а сегментными якорями из железобетона, которые весили 300 кг. На их изготовление шел цемент марки «500». Состав цементного раствора — 1:3, инертный материал — речной песок. На рис. 260 показан тип железобетонного якоря самой облегченной конструкции, которую применили на Камском водохранилище. Для армирования бетона использовалось круглое железо диаметром 14 мм.

Рамы изготавливали из круглого железа диаметром 16 мм.

Камские сегменты выдержали проверку временем: оказалось, что по прочности они не уступают чугунным якорям, хотя более чем на треть дешевле последних.

А вот как усовершенствовал сегментный чугунный якорь еще в 1907 г. русский гидротехник Н. Саханский (рис. 261). Приварив к краям сегмента широкий обруч, он намного увеличил присасывающую поверхность якоря и повысил его держащую силу. Если в те времена в России изготовление «лягушки» в 150 пудов обходилось в 300 рублей, то стоимость якоря Саханского такой же держащей силы составляла 70 рублей. К сожалению, в наше время якорь Саханского позабыт.

262. Мертвые якоря с усиленной лапой: английский, французский ¦(середина XIX в.) и голландский (XX в.)

Наиболее распространенный мертвый якорь — обычный адмиралтейский якорь со срезанным по веретено одним рогом.

Существуют мертвые якоря с усиленным рогом или увеличенной по площади лапой. Конструкции таких якорей показаны на рис. 262, 263.

На рис. 264 изображен якорь с двумя лапами, работающими в одной плоскости.

В местах, где есть течение и меняется уровень воды, используют железобетонный якорь направленного действия, изображенный на рис. 265. Чтобы он не выламывался из грунта при повышении уровня воды во время прилива, его веретено сделано подвижным.

263. Мертвый якорь с усиленной лапой (ФРГ)

264. Мертвый якорь с двумя усиленными лапами (Нидерланды)

265. Мертвый якорь с подвижным веретеном (две модификации)

Очень часто в качестве мертвого якоря применяют грибовидные якоря, о которых рассказывалось ранее. Для их установки обычно размывают грунт на несколько метров. Уложенный таким образом якорь-гриб становится якорем кругового действия с хорошей держащей силой (рис. 266). Грибовидные якоря для плавучих маяков отличаются зубцами на краях «шляпы» (рис. 267).

Для установки понтонов бурильных снарядов и плавучих нефтяных вышек на неустойчивых илистых грунтах неплохо зарекомендовали себя мертвые якоря, показанные на рис. 268, 269, 270. Первый известен под названием «воздушный змей», по величине держащей силы ему нет равных. Второй запатентован в 1954 г. американским инженером Воренкампом, а третий — чуть позже американцем Бауманом. Эти якоря получили распространение в США при бурении нефтяных скважин на дне Мексиканского залива близ побережья штатов Техас и Луизиана. Они просты, прочны и обладают колоссальной держащей силой. Например, якорь Воренкампа массой 250 кг выдерживает тяговое усилие 70 тс. При этом он зарывается в ил на 15 м. Однако без буйрепа его вытащить невозможно. Размывание же грунта для его подъема дороже самого якоря. Поэтому, когда бурильный снаряд ставят на новую скважину, такие якоря оставляют в грунте.

266. Такие грибовидные якоря обычно используют как мертвые

267. Грибовидный якорь плавучего маяка

268. Мертвый якорь типа «воздушный змей»

269. Мертвый якорь Веренкампа

270. Мертвый якорь Баумана

Ни один из изобретенных в мире якорей не принес столь большого материального вознаграждения автору, как якорь-винт, запатентованный английским гидротехником Митчеллом в 1848 г. За несколько недель до истечения срока действия патента управление порта Ньюкасл-апон-Тайн заплатило Митчеллу 2500 фунтов стерлингов за право воспользоваться его изобретением. По тому времени эта сумма — целое состояние.

Незадолго перед этим Митчелл выступил с докладом об изобретенном им винтовом якоре на заседании Общества гражданских инженеров в Лондоне. Он заявил, что если его якорь ввинтить с помощью рычага в грунт на несколько футов и попытаться вырвать его, то придется приложить силу, которая будет способна вытащить массу грунта, составляющую обращенный конус, с диаметром основания, равным диаметру винта. Продемонстрировав принцип устройства и действия винтового якоря на моделях (рис. 271), изобретатель доказал, что его якорю-винту по величине держащей силы нет равных. Присутствовавшим на заседании Общества это стало очевидным, ибо все понимали: в условиях рейдовых стоянок кораблей на бочке сила, вырывающая мертвый якорь из грунта, никогда не действует вертикально, и угол приложения этой силы и дуга, образуемая цепью от бочки (бриделем), значительно уменьшают усилие на якорь-винт.

Митчелл предлагал использовать разработанные им на базе винтового якоря якорь-сваи и винтовые якорные фундаменты для строительства маяков на зыбучих песчаных отмелях, которыми изобилует побережье Англии.

Купив у Митчелла патент, управление порта Ньюкасл-апон-Тайн соорудило с помощью винтовых якорей диаметром четыре фута систему якорных бочек для приема приходящих на рейд судов. По расчету каждый якорь Митчелла должен был удерживать одну бочку, за которую могли швартоваться одновременно четыре судна. Винтовые якоря вполне себя оправдали. В зиму, когда постройка системы рейдовых бочек завершилась, над Ньюкаслом промчался сильный ураган. И на каждой бочке благополучно отстоялось по восемь судов. Застигнутые этим же ураганом другие корабли нашли убежище в порту Сандерленд, где якорные бочки удерживались бетонными массивами. Эти мертвые якоря не смогли противостоять силе стихии: на берег выбросило около десяти судов. Принесенный ущерб оценивался в 30 тысяч фунтов стерлингов. Управление порта Ньюкасл-апон-Тайн с удовлетворением констатировало, что оно отделалось сравнительно небольшой суммой. После этого Митчелл предложил построить на винтовых сваях маяк на песчаной банке Маплин- Сандз в устье Темзы. В песок ввинтили девять свай с диаметром винта четыре фута на глубину 22 фута. Сооруженный на них маяк простоял более тридцати лет.

271. Типы винтовых якорей

Таким же образом построили маяк на реке Вайр при входе в порт Флитвуд. В песчаную косу в двух милях от берега ввинтили семь свай с винтами диаметром три фута на глубину 18 футов.

Винтовой якорь Митчелла дал возможность английскому маячному и лоцмейстерскому обществу «Тринити Хауз» («Дом Троицы») дешево и надежно строить маяки в тех местах, где до этого обходились временными плавучими сооружениями, которые нередко срывали штормы.

Англичане утверждают: некоторые маяки на сваях Митчелла стоят до сих пор!

В 1947 г. советский академик Ю. А. Шиманский увеличил держащую силу винтового якоря, снабдив его щитками, шарнирно смонтированными на его верхней части. При ввинчивании якоря в грунт щитки занимают вертикальное положение, а при действии на якорь вырывающей силы откидываются в стороны, оказывая дополнительное сопротивление. Для более надежного откидывания их в горизонтальное положение верхние края щитков слегка отогнуты наружу (рис. 272).

Якорь Митчелла находит применение и в наши дни, на море и на суше. Его используют в строительстве для временного закрепления и монтажа подъемных мачт, колонн, опор и пр. На принципе винтового якоря разработаны временные безбетонные фундаменты и переносные фундаменты, на которых монтируется шарнирно-поворотное устройство. Это устройство, вращаясь по горизонтали и вертикали, позволяет прикладывать нагрузки в любых направлениях от 0 до 360° по горизонтали и от 0 до 90° по вертикали.

272. Винтовой якорь Шимакского

273. Якорные фундаменты

Сейчас для увеличения держащей силы винтового якоря и его устойчивости применяют шарнирно-опорное устройство. Оно крепится к скобе стержня якоря и состоит из плечевого рычага и опорной подушки, которые соединены шарнирно. Горизонтальная составляющая усилия, приложенного к якорю, воспринимается подушкой шарнирно-опорного устройства, а вертикальная составляющая направлена по оси стержня вверх (рис. 273).

Все конструкции якорных фундаментов могут использоваться пятьдесят раз и более. Стоимость их при многократной оборачиваемости в двести раз дешевле, чем обычных мертвых якорей и бетонных фундаментов.

Держащая сила винтовых якорей огромна. Обычно под полуметровым слоем грунт не нарушен, и чем он глубже, тем он плотнее. В плотных глинистых грунтах сцепление между частицами ненарушенного грунта достигает 3-б кгс/см², или 30–60 тс/м².

Теперь, когда читатель ознакомился со всеми основными конструкциями якорей, созданных человеком в течение пяти тысяч лет, вернемся еще раз к главному требованию, предъявляемому к каждому якорю, — максимальная держащая сила при минимальном весе конструкции.

Мнения специалистов в отношении держащей силы якоря неодинаковы, и зачастую их формулировки, объясняющие это понятие, расходятся. Так например, в одном из последних отечественных изданий учебника по морской практике «Управление судном и его техническая эксплуатация» (М., «Транспорт», 1975) приводится такая формулировка: «Держащей силой якоря называется наименьшее усилие, которое нужно приложить в направлении веретена, чтобы сорвать его с грунта».

В «Справочнике по морской практике» (М., Оборонгиз, 1969) мы находим: «Держащая сила якоря — сила, которая приходится на единицу его веса и должна быть приложена для того, чтобы вырвать якорь из грунта в момент, когда веретено якоря расположено горизонтально».

По мнению автора книги, оба эти определения держащей силы якоря не могут быть применимы ко всем существующим якорям. Во-первых, есть конструкции якорей, у которых веретена фактически нет, а во-вторых, существуют такие типы якорей, которые на определенных видах грунта при увеличении тяги каната (или цепи) зарываются еще глубже. Конструкции таких якорей рассчитаны на их одноразовое использование, так как прочность крепления якорного каната или самого каната меньше по отношению к массе грунта, которую нужно сместить, чтобы вырвать якорь. Примером могут служить якоря, изображенные на рис. 268, 269 и 270 — типа «воздушный змей», Воренкампа и Баумана.

В этой связи более общим и, видимо, более точным определением формулировки держащей силы якоря можно считать то, которое дает один из изобретателей якорей, описанных в этой книге, советский инженер Д. И. Горбунов. В его учебнике «Водитель-моторист мотозавозни» (М., «Транспорт», 1976) сказано: «Величина держащей силы показывает, какое усилие можно приложить к данному якорю определенной массы (веса), чтобы якорь не полз».

Если говорить о формулировках этого понятия, которые фигурируют в зарубежной литературе, то определения разных авторов даже противоречивы. Некоторые западные авторы вместо выражения «держащая сила» пользуются понятием «удельная удерживающая способность», имея в виду усилие, приходящееся на каждую единицу (фунт или килограмм) его массы (веса). Английский инженер Марк Террелл в своей интересной статье «Якоря: новый подход к ним», опубликованной в журнале «Фэйрплэй» 6 апреля 1972 г., выступил вообще против использования выражения «держащая сила», заявив следующее: «Коммерческое жаргонное выражение «держащая сила» (Holding power) является дезориентирующим и бесполезным определением»…

В этой книге нет единой системы выражения величин держащей силы описываемых якорей. Читатель может встретить цифры, выраженные и в килограмм- силах на килограмм-силу веса якоря, и в фунт-силах, и в тонно-силах. Если в тексте говорится, что держащая сила якоря равна четырем, то это означает, что фактически его способность оказывать сопротивление силам, стремящимся сместить судно, равна его учетверенному весу. Такой разнобой объясняется тем, что автор, используя такие материалы, как описания конструкций якорей, акты испытаний якорей по держащей силе, каталоги фирм, иностранные патенты и пр., брал выражения величин, характеризующих держащую силу якоря в том виде, в каком они даны в оригиналах.

Читатель вправе упрекнуть автора и в том, что по мере повествования о создании конструкций якорей значения держащей силы якоря одной и той же конструкции в тексте не везде одинаковы. Это следует объяснить тем, что на разных испытаниях одного и того же якоря были получены разные величины, хотя характеристика грунта была вроде бы одинакова («на плотном песке», «на мягкой глине», «иле» и пр.). Все дело в том, что такие понятия, как, допустим, «плотный песок» или «твердый песок», в разных местах, где проводились испытания, не могут точно характеризовать свойства грунта, поскольку даже «плотный песок» песку твердому рознь, так же как и гравий или ил не везде одинаковы. Кроме того, разница (и иной раз довольно значительная) в величинах держащей силы якоря одинаковой конструкции может быть объяснима и различными методами испытаний, длиной якорной цепи (или каната), углом, под которым осуществлялась прилагавшаяся к якорю тяга, показаниями приборов и т. д.

Говоря о держащей силе якоря, как о главном его свойстве, необходимо сказать, что в зарубежной технической литературе, публикующей ту или иную конструкцию якоря, можно заметить определенную тенденциозность в констатации этой важнейшей характеристики. Зачастую ее завышают сами создатели того или иного якоря и фирмы, купившие патент и начинающие широкую рекламную кампанию для сбыта своей продукции.

Сейчас в мире насчитываются сотни крупных фирм и заводов, изготавливающих якоря и якорные цепи. Все они ведут между собой ожесточенную конкурентную борьбу. Рекламируя свои якоря, они в каталогах, приводя сравнения по держащей силе якорей, часто занижают цифры, характеризующие продукцию конкурентов. Причем на рекламу якорей и цепей денег не жалеют — массовыми тиражами издаются красочные каталоги, организуются большие выставки, тысячами раздаются посетителям сувениры — модели якорей и т. д. И это не удивительно: сегодня один якорь в 30 т стоит 30 ООО, а якорная цепь к нему длиной около 300 м, весящая 130 т, — 300 000 фунтов стерлингов.

За последние годы у нас и за рубежом в связи с появлением новых конструкций якорей вошло в обиход выражение «якоря с повышенной держащей силой» (по-английски НИР anchors или: Hign holding power anchors).

По определению Регистра Ллойда, якорем с повышенной держащей силой считается тот, который во время натурных испытаний показывает величину держащей силы не менее чем в два раза большую, чем обычные якоря при той же массе. Причем при использовании якорей с повышенной держащей силой многие классификационные общества допускают уменьшение их массы на 25 %.

Если вникнуть в суть выражения «якоря с повышенной держащей силой» и рассуждать логично, то получается абсурд: мол, заводы выпускают якоря с обычной держащей силой и якоря с повышенной держащей силой, хотя каждый проектировщик, создавая конструкцию якоря, всегда преследует цель — создать такой якорь, который при своей минимальной массе имел бы максимальную держащую силу. Спрашивается, зачем же продолжать выпуск якорей с неповышенной держащей силой?

Тем не менее как в нашей стране, так и в других странах на сегодняшний день якорные заводы продолжают выпускать наряду с якорями с повышенной держащей силой и обычные якоря.

За последние годы запатентовано около сотни оригинальных конструкций становых якорей с повышенной держащей силой, но практическое применение из них нашли всего около тридцати. Заметим при этом, что из полуторы сотни опробированных Регистром Ллойда становых якорей лишь 16 числятся в списке якорей с повышенной держащей силой. Но почему же продолжается сегодня выпуск обычных становых якорей, если существуют более надежные их конструкции?

Представители Регистра Ллойда, занимающиеся вопросами якорного устройства, например, считают нецелесообразным переход на новые якоря и запрещение на судах обычных якорей, получивших одобрение этого Регистра ранее. При этом Регистр Ллойда ссылается на мнение большинства капитанов морских судов, которые предпочитают на стесненных рейдах пользоваться обычными якорями, вполне их устраивающими при нормальных условиях погоды. Английские судоводители, соглашаясь с несомненными преимуществами новых якорей перед обычными, говорят, что на стесненных рейдах новые якоря неудобны: они забирают не сразу и для них нужно вытравливать больше якорь- цепи. Более того, говорят они, обычные якоря (масса которых не снижена на 25 %) при определенных условиях могут удержать судно на месте тогда, когда якоря с повышенной держащей силой не помогут, например, на очень жидком иле или на «плите», где якорь фактически держит только своим весом и весом вытравленной цепи.

Но условия плавания судов самые разнообразные. В наши дни все чаще и чаще на страницах зарубежной морской печати появляются сообщения об авариях и гибели во время шторма супертанкеров из-за недостаточной держащей силы якорей при хорошем грунте под килем. Так, например, в 1973 г. гигантский танкер «Донна Марика», у которого вышла из строя главная машина, не смог удержаться на своих якорях у южных берегов Англии на рейде Дейл Роадз близ Милфорд Хавена. Судно оказалось вынесенным штормом на мель, где получило такие повреждения, что было пущено на слом. В январе 1976 г. после спуска на воду и ходовых испытаний супертанкер «Олимпик Брэйвери» дедвейтом 278 000 т во время плавания для сдачи заказчику, близ берегов Франции потерпел аварию главного двигателя. Якоря не удержали танкер (хотя он шел в балласте и грунт был нормальным), и он оказался на камнях. Из пробитых топливных танков в море вылилось 1000 т нефти, которая загрязнила 6 км полосы пляжа. Начавшийся шторм переломил супертанкер пополам, в результате чего судно пошло на слом.

Английская печать сообщала, что если бы на «Донне Марике», «Олимпик Брэйвери» и на других супертанкерах вместо обычных становых якорей были якоря с повышенной держащей силой, они не погибли бы.

Частые случаи гибели супертанкеров привели в начале 1978 г. к дискуссии о якорях на страницах английской морской печати.

Еще каких-нибудь десять лет назад самыми тяжелыми в мире якорями считались якоря Болдта, изготовленные в 1954 г. в Норфолке для авианосцев США «Форрестол» и «Саратога». Они весили 27,2 т. Напомним, что стандартное водоизмещение кораблей этого типа составляло 68 000 т. Сегодня одним из самых больших супертанкеров считается французский «Батиллус», построенный в 1976 г. Его дедвейт — 553,662 т, дли-

на — 414,2 м, ширина — 63 м, высота борта — 35,9 м, осадка (максимальная) — 28,6 м. Становой якорь этого исполина всего на три тонны тяжелее, чем у американских авианосцев водоизмещением 68 000 т. Удержит ли этот якорь такой «мамонт» в грузу близ берега, если откажет главный двигатель?

Вопрос об авариях супертанкеров и (в буквальном смысле) вытекающей из них нефти сейчас стоит очень остро, поскольку сохранение окружающей среды для человечества сегодня — одна из важнейших проблем. Поэтому не удивительно, что многие специалисты в области якорного устройства судов уже давно предлагают классификационным обществам запретить снабжение супер-танкеров обычными якорями и обязать их судовладельцев ставить только якоря с повышенной держащей силой. Но этот вопрос пока еще не решен.

В наше время в якорном производстве технология — уже не проблема, над которой якорным мастерам приходится ломать голову. Сейчас на якоря идет сталь мартеновская, бессемеровская или выплавленная в электропечах. Уже давно во всех странах выработаны и действуют нормы для сталей как по механическим свойствам, так и по химическому составу. Как и раньше, каждый откованный, отлитый или сваренный якорь подвергается строгим официальным государственным — испытаниям. Еще до изготовления якоря, после полного химического анализа плавок стали их испытывают на растяжение и определяют предел прочности и относительное удлинение. Более того, пробные планки стали испытывают на загиб до угла 90° в холодном состоянии.

Почти во всех морских странах, где есть якорное производство, литые бесштоковые якоря подвергают жестоким испытаниям: их сбрасывают с высоты 2,5–4,5 м плашмя на стальную плиту толщиной не менее 100 мм, лежащую на ровном утрамбованном грунте.

Литые адмиралтейские якоря при испытании сбрасывают пяткой на две стальные болванки, положенные на стальную плиту таким образом, чтобы расстояние между ними составляло половину величины развала лап. При этом толщина болванок должна быть такой, чтобы пятка якоря не могла в момент удара коснуться плиты. Испытание сбрасыванием проводится при температуре якоря не ниже 0 °C. Если даже якорь успешно выдерживает это испытание, то его подвешивают и обстукивают молотком массой 3 кг. При этом чистый звон свидетельствует, что отливка не имеет скрытых пороков.

Кроме перечисленных испытаний, якоря подвергают пробе на прочность на гидравлических станах. Одним словом, прочность изготовленных в наши дни якорей (если они выдержали все испытания и не имеют пороков) не волнует тех, кому приходится ими пользоваться. Сейчас моряков больше интересует проблема выбора оптимальной конструкции, которая бы надежно обеспечивала якорную стоянку в самых трудных условиях на самых различных грунтах, в зависимости от района ₍плавания. На этот счет многие наши кораблестроители и моряки склонны считать, что самой оптимальной конструкцией якоря, якобы одинаково пригодной на всех видах грунта, является якорь Холла. Говорят даже, что эта конструкция самая распространенная в мире.

В добавление к тому, что уже сказано о холловских якоря: х, автор берет на себя смелость попытаться опровергнуть такое мнение.

Из бесед с иностранными капитанами и представителями различных фирм стало очевидным, что многие верфи таких стран, как Великобритания, Нидерланды, Италия, Дания, Франция, США, уже давно не поставляют холловские якоря на свои новые суда: он вытеснен более удачными и надежными конструкциями.

Ну, а какой же из якорей обладает в наши дни наибольшей держащей силой? — вправе спросить читатель.

Среди множества зарубежных публикаций об испытании якорей по их держащей силе, которые зачастую носят тенденциозный рекламный характер, заслуживает внимания статья голландского инженера Р. Ван ден Хаака «Якоря: сведения об их свойствах», опубликованная несколько лет назад в журнале «Голланд Шипбилдинг».

Автор книги считает полезным ознакомить с ней своих читателей. Вот несколько выдержек из этой статьи в переводе автора:

«С увеличением размеров и мощности земснарядов появился спрос на якоря большой держащей силы, и ее величины в 70-100 тс для землесосов в наше время считаются вполне обычными. Для обеспечения держащей силы в 70 тс якоря сравнятся между собой так:

В морской практике иногда возникают ситуации, когда нельзя применять становые якоря. Например, при плавании во льдах якорь не опускают на дно, его только можно заложить в вырубленную во льду лунку. Но масса даже вспомогательного якоря-верпа или стоп- анкера на большом судне велика. Поэтому используют специальные ледовые якоря (рис. 274). Их переносят вручную или тащат на салазках. Ледовые якоря состоят обычно из одной лапы в виде куска профильной стали, загнутого крюком. С помощью этих якорей и буксирных лебедок или шпилей иногда стаскивают застрявшее во льду судно. Основные требования, предъявляемые к ледовым якорям, — прочность и легкость;

Не раз выручал из беды моряков так называемый плавучий якорь. Когда небольшое судно попадает в шторм и ему грозит опасность быть развернутым лагом к волне, делают все возможное, чтобы удержать его носом навстречу ветру. Если это сделать не удается из-за поломки двигателя и нет штормовых кормовых парусов или сила урагана не позволяет их поставить, с носа судна за борт отдают плавучий якорь. Встречая в воде значительное сопротивление, он удерживает судно носом к ветру и волнению, этим самым устраняя опасность опрокидывания, и если судно штормует вблизи подветренного берега, намного уменьшает его дрейф в сторону опасности.

Небольшие промысловые суда, яхты и катера, которым приходится выходить в открытое море, как правило, снабжены плавучим якорем. Наиболее распространенная конструкция такого плавучего якоря представляет собой парусиновый конус, в основание которого вшит металлический обруч или крестообразная распорка. К обручу прикреплены три или четыре оттяжки, сходящиеся своими концами у кольца, в которое ввязан надежный трос, называемый дректовом. Кроме этого основного конца, с судна к плавучему якорю идет тонкий вытяжной линь, который крепится к вершине конуса якоря. Его назначение — облегчить выбирание плавучего якоря на судно.

На больших судах, как правило, плавучих якорей нет. В случае необходимости их изготовляют судовыми средствами из бревен, парусины и троса (или цепей). Существует множество конструкций плавучих якорей. Наиболее распространенные из них показаны на рис. 275 и 276. Самой совершенной является конструкция, разработанная в 1969 г. советским инженером В.И. Доброжаном (рис. 277). Корпус его плавучего якоря 1 выполнен в виде удлиненного параболлоида с симметрично расположенными на его внутренней поверхности секторовидными карманами 2 с отверстиями 3, также симметричными относительно оси каждого кармана. (Другие детали конструкции: 4 — внутренний обруч; 5 — стропы; 6 — буксирный канат; 7 — оттяжка.) Такое устройство увеличивает держащую силу плавучего якоря в воде.

274. Ледовый якорь

275. Плавучий якорь типа «конус»

276. Плавучие якоря типов «пирамида» и «щит»

Когда-то на флоте бытовала такая шутка над молодыми матросами-новобрандами: «Эй, вахтенный! Ты чего зеваешь? Смотри, у тебя якорь всплыл!» Стоящий на якорной вахте иной новобранец под общий хохот матросов бежал на бак посмотреть на всплывший якорь… Но тем не менее в калейдоскопе тысяч конструкций якорей есть такой, буквально всплывающий якорь (рис. 278). Его придумали в нашей стране во время Великой Отечественной войны для проведения аварийно-спасательных работ по снятию севших на мель судов. Эта оригинальная идея «всплывающего якоря» позволила избежать опасного и тяжелого труда по завозке на шлюпках больших якорей-дела, требующего огромного опыта и сноровки, которое не всегда удавалось осуществить из-за состояния моря. Конструкция якоря железобетонная пустотелая. В веретене сделаны два завинчивающихся отверстия. Когда они закрыты, якорь может плавать. После того как шлюпка отбуксировала его на место закладки, пробки вывинчивают. Заполненный водой якорь погружается на грунт лапой вниз. Шток не дает ему опрокинуться на бок. По окончании операции водолаз подсоединяет к нижнему отверстию шланг воздушного компрессора. Затем изменением направления тяги рог якоря выламывают из грунта и начинают нагнетать воздух. Якорь всплывает, шланг отсоединяют и оба отверстия завинчивают пробками. Якорь снова готов к буксировке.

277. Плавучий якорь Доброжана

Для стоянки под водой и для движения над морским дном глубоководных технических средств обычные становые якоря надводных судов совершенно не пригодны.

Если назначение обычного якоря — удерживать плавающее судно от перемещений только в горизонтальной плоскости, то подводный якорь, помимо этого, должен удерживать судно и от вертикальных перемещений.

При исследовании океанских глубин подводному техническому средству должна быть придана необходимая отрицательная плавучесть Р, при этом P<G, где G — вес (сила тяжести) якоря в воде. Для удержания судна на месте под водой якорь должен быть положен на дно. При этом удерживающая способность будет равна Q=G-Р и направлена вдоль якорного каната. Подводное техническое средство окажется в положении, когда его якорь будет на панере, т. е. якорь лежит на грунте, а якорный канат натянут вертикально усилием, равным удерживающей способности якоря, если не будут иметь место возмущающие силы Т, действующие в горизонтальной плоскости (подводные течения, упор движителей). Конструкция подводных якорей довольно проста. По форме она может быть цилиндром, усеченным конусом, шаром и т. д.

На батискафах «FNRS-III», «Trieste» и «Archimedes» вместо подводных якорей на стальных тросах использовали плавную покладку якорь-цепи на грунт, давая тем самым переменное значение силы Q, которое может быть неизвестно при приближении к грунту. По мере покладки цепи на грунт значение Q увеличивается, так как G уменьшается, а Р увеличивается. При этом, если Р = G, то подводное техническое средство автоматически зависнет над грунтом, встав на этот своеобразный подводный якорь-

Дирижаблям, которыми увлекалось человечество в 20-е и 30-е гг. нашего столетия, тоже были необходимы якоря для удерживания их во время стоянки над землей и для торможения при посадке. Роль якорей выполняли гайдропные устройства. Оказывается, в них был также элемент якоря, причем классического адмиралтейского. На рис. 279 показано такое устройство для дирижабля, известное под названием якоря Ренарда.

Одно из самых последних достижений в области якорного устройства — изобретение ракетных якорей. Их появление в 60-х гг. вызвано необходимостью обеспечить супертанкеры надежным средством остановки в случае выхода из строя главного двигателя вблизи берега- Катастрофа с панамским танкером «Торри Каньон» 18 марта 1967 г. на скалах Семь Камней наглядно показала, какую угрозу представляют наливные суда грузоподъемностью 200–300 тыс. т. Эта и другие катастрофы с супертанкерами заставили кораблестроителей начать поиски новых принципов действия якоря на грунте в целях увеличения его держащей силы. В наше время существуют исполинские нефтевозы грузоподъемностью полмиллиона тонн, длиной более 400 м, шириной 60 м, с осадкой около 30 м. Они снабжены двумя становыми якорями массой почти по 30 т каждый. Но по расчетам даже гигантский якорь обычного типа в 100 т не может при сильном ветре удержать такое судно на месте.

278. «Всплывающий якорь»

279. Якорь Ренарда

Первые эксперименты в этом направлении, проведенные в начале 60-х годов Корпусом военных инженеров США, оказались успешными. Опытный образец реактивного якоря массой 102 кг на испытаниях показал держащую силу, превышавшую 22 тс. Вставленная в корпус якоря ракета начинала действовать, когда он достигал грунта. Под действием этой реактивной силы якорь заглублялся в твердый грунт на 10 м. Второй образец ракетного якоря массой 6,8 т показал на твердом грунте удерживающую способность в 135 тс, т. е. такую же, что и обычный якорь массой 19 т. Оба реактивных якоря рассчитаны на разовое действие: выдернуть их из грунта практически невозможно. Нажатием кнопки подрывается патрон, разобщающий якорь и якорь-цепь.

В 1965 г. инженерные научно-исследовательские лаборатории армии США разработали экспериментальную конструкцию реактивного якоря массой около 2 т, который должен был заменить обычный становой якорь судна в 25 т. Ракета-якорь представляла собой стальную отливку длиной 1,8 и шириной 1,2 м. При ее установке в месте якорной стоянки, в момент падения на грунт взрыватель ударного типа подрывал заряд ракетного топлива в 6 кг и силой взрыва ракета-якорь вгонялась в песчаный грунт на глубину 10,5 м, а в жесткий грунт из коралловых отложений — на 6 м. Удерживающая способность такого якоря при этом составляла 14 000 тс.

280. Якорь Бауэра

В 1970 г. в США инженер Бернал Бауэр получил патент на «реактивный якорь» другого типа (рис. 280). Вот его принцип действия: 1 — якорь на тросе опускается на морское дно; 2 — головная часть якоря ударяется о грунт, при этом в корпусе якоря разбивается стеклянный контейнер с песком, покрытым металлическим натрием. Через отверстия в контейнер поступает морская вода. Температура и давление экзометрической химической реакции металлического натрия с водой создают взрывной эффект; 3 — корпус якоря отделяется от взрывающего устройства, и он начинает заглубляться в грунт; 4 — идет фаза инерциального и реактивного проникновения; 5 — корпус якоря занимает горизонтальное положение; 6 — положение якоря в грунте после натяжения якорного каната.

Помимо реактивных якорей, за последние 10–15 лет создано немало экспериментальных конструкций якорей, работающих по принципу присоса к грунту и обладающих при сравнительно небольшой массе огромной держащей силой. В отличие' от якорей-снарядов они рассчитаны на использование на мягких грунтах- Такой якорь состоит из пустотелого цилиндра, нижний конец которого открыт и имеет заостренные кромки, а к верхнему подведен трубопровод от насоса, расположенного на судне. На верхнем конце цилиндра установлен груз и предусмотрен обух для крепления-троса или цепи, при помощи которого якорь опускается- Второй обух для крепления судна расположен на боковой поверхности цилиндра. Якорь опускается вертикально, открытым краем цилиндра несколько погружается в грунт под действием собственного веса, после чего из цилиндра полностью или частично откачивается его содержимое. Под действием разницы давлений якорь заглубляется в грунт.

Предлагаемая конструкция якоря обеспечивает хорошую держащую силу при вертикальных и горизонтальных усилиях, действующих на якорь, возможность контроля заглубления якоря и быстрой повторной постановки судна на этом же месте.

Якоря в виде пластмассовых цилиндров площадью 0,186 м², массой 7,5 кг с электронасосами, работающими на постоянном токе напряжением 24 В на принципе перепада давления и присоса к грунту, установлены на американском глубоководном аппарате «Эльвин».

281. Присасывающийся якорь

Якорь, работающий на этом же принципе, запатентован и в нашей стране. Он разработан в 1970 г. группой авторов: Э. С- Аджиевым, Ю. С. Васютой, И. М. Жиленко, А. В. Колосовым и В. А. Мазуровым. Устройство его и принцип действия показаны на рис. 281 (1 — режущая кромка; 2 — вертикальная жесткая оболочка; 3 — ограничительное кольцо; 4 — дно; 5 — якорь-цепь; 6 — рым; 7 ¦- привод; 8 — насос; 9 — обратный клапан; 10 — труба).

Таковы последние достижения человека в его пятитысячелетних поисках надежной конструкции судового якоря- Сегодня якоря-ракеты и якоря, работающие под действием гидростатического давления воды, представляются нам последним словом техники, вершиной изобретательской мысли. Но кто знает, пройдет какое-то время, и уже другие люди будут с удивлением глядеть на дошедшие до них остатки этих якорей, как мы сегодня смотрим на камень, привязанный первобытным человеком к веревке.

С момента зарождения судоходства людям пришлось познать трагедию кораблекрушения. И сегодня, несмотря на значительный прогресс в судостроении, беспрерывное совершенствование конструкции судов и средств судовождения, в море продолжают гибнуть суда.

Посадка судов на мель, столкновения, пожары и взрывы, гибель судов в море в результате потери остойчивости — вот основные виды кораблекрушений. Согласно статистическим данным, публикуемым британской страховой корпорацией «Ллойд», число судов, погибших за последние три столетия, составляет в среднем 271 в год. Но, как известно, «Ллойд», ведет учет аварий и случаев гибели торговых судов вместимостью не менее 100 per. т. Если взять суда чуть меньшего тоннажа, то ежегодное число кораблекрушений составляет около 500. Таким образом, мы можем утверждать, что человечество потеряло один миллион торговых судов. Эти цифру легче представить так: на протяжении 2000 лет люди каждые четверть века топят сразу все находившиеся в эксплуатации торговые суда. А по данным «Ллойда», на сегодняшний день мировой торговый флот насчитывает свыше 40 000 судов.

Большая часть этой канувшей в Лету армады покоится близ берега, на оживленных трассах и на подходах к портам. Суда, выброшенные штормом на прибрежные скалы, завязшие в зыбучих песках отмелей, наткнувшиеся на подводные рифы, во многих местах земного шара образовали гигантские морские кладбища, такие, например, как отмели в районе мыса Гаттерас, Гудвинские Пески, остров Сейол, берега Нова-Скотии и др. Гибель корабля- это всегда трагедия, нередко связанная с человеческими жертвами, которая глубоко волнует нас, в какие бы отдаленные времена она ни произошла, как бы мало ни сохранилось свидетельств того, что люди нашли здесь свою преждевременную смерть.

Погибшие корабли нелегко бывает отыскать, потому что они от времени разрушились и их обломки скрыты слоем песка или ила. И только пушки, ядра и якоря в большинстве случаев оказываются немногими сохранившимися предметами, свидетельствующими о факте былого кораблекрушения.

Бурное развитие за последние три десятка лет гидроархеологии и подводного спорта привело ко множеству интереснейших находок на дне моря. Освоив акваланг и научившись свободно, без ущерба для здоровья, плавать под водой, в прибрежные воды нашей планеты устремились сотни тысяч спортсменов, подводных охотников, гидроархеологов и искателей затонувших сокровищ. Поэтому неудивительно, что в прессе так часто появляются сообщения (нередко сенсационные) о находках остовов давно погибших парусных кораблей, амфор, пушек, ядер и якорей. И именно якоря, обнаруженные на морском дне, сообщают наблюдательному подводному исследователю больше, чем другие из найденных им предметов. Положение якоря погибшего корабля на грунте может пролить свет на характер кораблекрушения. Например, если якорь лежит на дне совсем рядом с кораблем, или среди его обломков, то можно считать, что судно в момент своей гибели не успело стать на якорь, чтобы задержаться в непогоду на глубине близ опасного берега. Якоря, которые находят рядом с обломками корабля, как правило, лежат на грунте, упираясь на ворот и конец штока. Если от времени шток разрушается, якорь падает на веретено и оба его рога лежат плашмя на грунте.

Когда находят якорь с одним из рогов, углубленным в грунт, это говорит о том, что судно стояло на якоре и после обрыва якорного каната погибло на более мелком месте. В этом случае сам корабль следует искать в направлении веретена (в сторону рыма). Это направление наверняка будет совпадать с направлением дующего с моря ветра. Сорванный с якоря корабль в таком случае следует искать у берега, на глубине, которая меньше осадки корабля (как ее определить по якорю, мы объясним дальше).

Якорь, у которого обломан один рог или лапа, свидетельствует, что гибель корабля произошла из-за недостаточной прочности конструкции этого «символа надежды», и остов корабля или его обломки наверняка будут обнаружены под слоем ила или песка на расстоянии 150–300 м от сломанного якоря в сторону подветренного берега. И вот почему: сломанный рог якоря остался в грунте, корабль ветром выбросило на мелководье, он дрейфовал, таща за собой по дну сломанный якорь на полностью вытравленном канате, а максимальная длина якориых канатов во времена парусного флота у больших кораблей достигала 150 саженей (300 м).

Если время и морская вода не оставили от погибшего корабля ничего, кроме якоря, то все равно найденный на дне символ рухнувшей надежды даст нам сведения об исчезнувшем корабле.

Когда найденный на дне моря якорь извлечен на берег, его надо тщательно обследовать. Прежде всего нужно попытаться найти под слоем ракушек, тины и ржавчины клейма и надписи. Это покажет, где и когда и даже кто изготовил якорь. (Бывали случаи, когда по заводскому клейму на поднятом со дна якоре определяли на'звание погибшего корабля). Если надписи разобрать невозможно, то тем не менее по форме отдельных частей якоря и их пропорциям можно приблизительно определить век и даже страну, где отковали якорь (все особенности якорей различных эпох и стран достаточно подробно описаны в этой книге). Более того, масса найденного якоря и длина его веретена позволят нам точно узнать размеры корабля, для которого он предназначался. Для этого достаточно заглянуть в соответствующие таблицы размерений якорей. Например, по таблицам, составленным в конце XVIII в. французским вице-адмиралом Тевернардом, которыми пользовались в Российском флоте, якорь массой около 200 фунтов с веретеном длиной 6 футов предназначался для корабля, ширина которого равнялась 15 футам; якорь в 1000 фунтов с веретеном длиной 10 футов — для корабля шириной 25 футов; якорь, весящий около 2000 фунтов; с веретеном длиной 12 футов — для корабля шириной 30 футов, а якорь массой около 6000 фунтов с веретеном длиной 18 футов соответствовал кораблю, ширина которого составляла 45 футов. По ширине корабля узнать его длину и осадку — дело несложное.

Таким образом, найденный на дне моря якорь, как ключ, может открыть тайну погибшего корабля или хотя бы пролить свет на причину его гибели, указав точное место кораблекрушения.

Безусловно, наибольший интерес для истории представляют якоря далекого прошлого — якорные камни, якоря со свинцовыми штоками древних римлян и якоря времен средневековья. Как уже говорилось в предыдущих главах, время не сохранило нам железные якоря периода V–III вв. до н. э., и якоря даже начала XVII в. сегодня — большая редкость. Деревянный шток (или его остатки) и рым — вот главные признаки якорей, изготовленных до начала XIXв.

Прежде чем перейти к рассказу о якорях великих мореплавателей и знаменитых кораблей, дадим несколько советоз тем, кому посчастливится найти под водой достойный сохранения старинный якорь. Никогда не поднимайте обросший раковинами и водорослями якорь за рым (или скобу). Это опасно! Под слоем морских обрастаний вы не определите, насколько металл якоря изъеден ржавчиной и коррозией. Лежащий плашмя на грунте тяжелый якорь безопаснее поднимать краном, закрепив прочный трос за ворот якоря. Если один рог якоря заглублен в грунт, не следует пытаться поднять на поверхность якорь, закрепив трос за рым: при этом якорь будет выламываться из грунта и проржавевший рог может обломиться в мышке. Надежнее и намного легче поднять якорь на поверхность, заведя строп за торчащий рог, под внутреннюю кромку лапы.

И, наконец, самое главное — не спешите поднятый со дна якорь вытащить на берег. Оставьте его целиком под водой на небольшой глубине близ берега. И вот почему.

Все металлические предметы, долго находившиеся под водой (кроме золота и свинца), и все органические соединения (кость, кожа, дерево и т. п.), попадая на воздух, очень быстро разрушаются. Поэтому прежде чем якорь установить на берегу, его нужно особым образом обработать и законсервировать. Вот что об этом пишет в своей книге «Сокровища Непобедимой Армады», известный бельгийский гидроархеолог Робер Стенюи (Париж, 1967):

«Например, железное ядро, когда с него сдирают корку ржавчины и песка, кажется абсолютно новеньким. Но достаточно оставить его на открытом воздухе, как через несколько минут оно сделается коричневым, через час — рыжим, а через две недели под воздействием кислорода, влаги и разницы температур сморщится, теряя лоскуты наружного слоя. Пару месяцев спустя вместо ядра у вас останется маленькая кучка ржавчины. Якоря и пушки ждет тот же удел, но через более продолжительное время. Деревянный брус или резная фигура, которую крепили на носу парусных кораблей, может благополучно пролежать века в донном песке. Но извлеченное из воды дерево мгновенно трескается на воздухе. Поэтому вынимать подобные вещи, не имея на берегу готового раствора для консервации, значит обречь их на вторую и уже окончательную смерть. А ведь так сплошь и рядом поступают неопытные любители…».

Автору этой книги довелось несколько лет назад видеть, как у прибрежных камней в Херсонесе аквалангисты-любители подняли со дна моря небольшой железный двурогий якорь. Он был покрыт плотным слоем мелких ракушек, его форма и пропорции говорили, что он относится к античному времени греческой колонии в Херсонесе. Ныряльщики решили продать его музею, который тогда, к сожалению, был закрыт на ремонт. Они спрятали поднятый со дна якорь на берегу, среди камней. Дней через десять якорь почти наполовину обсыпался, расслоился и сломался под собственным весом в четырех местах. Позже, когда он, наконец, попал в руки музейных работников, говорить о его спасении было уже поздно. Если бы этот уникальный якорь античного мира оставили в воде и потом сразу же передали реставраторам, Херсонесский музей пополнился бы еще одним ценным экспонатом.

Едва ли в наше время найдется на земле морской порт, где не был бы установлен якорь-памятник. Большие и малые адмиралтейские якоря, с деревянными или железными штоками, гигантские якоря-кошки и втяжные якоря без штоков украшают площади, набережные и скверы приморских городов всех стран мира. Их встретишь и у подъездов зданий морских учреждений, и у дверей таверн. Якоря придают облику прибрежных городов морской романтический колорит, напоминают жителям или о былой морской славе или о знаменитых кораблях далекого прошлого, увековечивают память тех, кто погиб в море.

Портсмут… У борта флагманского корабля «Виктори» (он уже давно стал музеем), на палубе которого при Трафальгаре пал Нельсон, стоит якорь — очевидец великого морского сражения.

Копенгаген… Одну из площадей города украшает огромный адмиралтейский якорь — памятник погибшим морякам Дании. У якоря, на гранитных камнях мостовой — букеты живых цветов.

Москва… — наша столица и «порт пяти морей». На площади у кинотеатра «Новороссийск» установлен восьмитонный якорь Холла- подарок моряков славного города, чьим именем в столице назван новый кинотеатр.

Большая часть якорей, которые украшают приморские города, если так можно выразиться, безымянные, и те, кто их установил, не знают, с какого они корабля. Иногда рядом с таким якорем можно встретить краткую надпись, указывающую, когда и где он был найден и к какому времени относится.

Теперь расскажем о некоторых символах надежды, которые некогда являлись принадлежностью кораблей тех, кто оставил на карте земного шара яркий след.

Близ северо-западного побережья острова Калимантан, в 35 милях к западу от города Кота-Кинабалу находится небольшой островок Менгалум. Его жители — потомки некогда могущественного племени байаус, еще сто лет назад промышлявшие морским разбоем и работорговлей, сегодня ведут мирный образ жизни: ловят рыбу и собирают копру. Они очень набожны и суеверны. Уже более четырех с половиной веков бывшие пираты поклоняются своему божеству «Керамату» — старинному корабельному якорю, который лежит в джунглях в 400 метрах от западного берега острова, близ рыбацкого селения.

Этот якорь — достопримечательность не только Менгалума, но и всего Калимантана. Согласно старинной легенде обитателей Менгалума «Керамат» принесли на остров с океана «морские духи».

Одни жители Калимантана считают, что под якорем находится гробница какого-то знаменитого капитана, другие — что это не что иное, как ориентир, которым помечен старинный пиратский клад. Ведь веретено якоря указывает точно до одного градуса направление юг — север!

Что представляет собой этот якорь?

Почти круглое в сечении веретено имеет длину 10 футов и 4 дюйма, плавно изогнутые рога также круглого сечения, расстояние от одного носка рога до другого — 9 футов и 4 дюйма. Полагают, что масса якоря около тонны. Якорь лежит плашмя и на половину толщины врос в землю. Кромки лап на одной стороне рогов спилены ножовкой, следы ее заметны на одном из рогов и около шеймы веретена. Деревянный шток и рым якоря отсутствуют, на шейме виден один из заплечиков, в верхней части веретена — отверстие для рыма. В остальном якорь выглядит так, словно откован вчера: на нем нет никаких следов коррозии или ржавления. Металл, из которого изготовлен якорь, содержит весьма большую примесь меди' и сравнительно мягок.

Как уже говорилось, жители острова Менгалум считают этот якорь своим главным божеством, а место, где он лежит, — священным. Сюда приносят они жертвоприношения: пищу, табак, свечи, серебряные монеты и украшения. По определенным дням рядом с якорем они втыкают в землю стрелы, древки флагов и копья…

Голландцы и англичане, подчинившие когда-то своей власти остров Борнео (прежнее название Калимантана), неоднократно питались провести под якорем раскопки, но все их попытки всегда встречали яростные протесты местных жителей Менгалума, и дело не раз заканчивалось кровопролитием. Сейчас «Керамат» защищен законом об охране исторических памятников острова. И это не случайно. Современные археологи связывают‘(и не без основания) якорь острова Менгалум с первым в истории человечества кругосветным плаванием Магеллана. На это у них три причины:

1) исторический факт посещения острова Менгалум кораблями экспедиции Магеллана «Виктория». и «Тринидат»;

2) большое сходство слов «Магеллан» и «Менгалум»;

3) якорь — испанской выделки.

За последние годы в зарубежной печати «Керамату-» уделено большое внимание, причем многие археологи высказали мнение, что якорь острова Менгалум — с одного из кораблей экспедиции Магеллана. Чтобы читатель мог яснее себе представить, как он туда попал, напомним вкратце о некоторых событиях этого исторического плавания.

Как известно, после трагической гибели Магеллана в схватке с туземцами на острове Мактан 27 апреля 1521 г. на трех кораблях экспедиции осталось 115 человек, среди них — много больных и раненых. Управлять тремя кораблями с таким экипажем было затруднительно, поэтому в проливе между островами Себу и Бохоль был сожжеи обветшалый «Консепсион». Его кормчий португалец Жуан Карвалью был избран начальником экспедиции, а капитаном «Виктории» назначен Гомес де Эспиноса. После захода на Филиппины испанцы первыми из европейцев прибыли к острову Борнео (Калимантан), где 8 июля 1521 г. в заливе Бруней стали на якорь и ремонтировались шесть недель.

«21 июня 1521 г., плывя на юго-запад от Палавана, мы достигли острова, с которого увидели весьма большую гору. Мы назвали остров Сан-Пабло. Расстояние в 50 лиг составляет от начала острова, до Порта Барнэ», — так писал Антонио Пигафетта — историограф экспедиции Магеллана, опубликовавший свои путевые дневники в Италии в 1525 г.

«Весьма большую гору», которую видел Пигафетта, позже назвали горой Святого Петра, а сейчас она носит название Кинабалу, ее высота 4175 м (она находится в 35 милях к востоку от Кота-Кинабалу).

Остров под названием Сан-Пабло значится на картах, иллюстрирующих плавание, описанное Пигафеттой, а «Порт Барнэ» — это современный Бруней — небольшой порт в одноименном заливе. Пигафетта подробно описывает трудный фарватер, ведущий к «городу, построенному целиком на морской воде», а в заливе Бруней деревни иа воде до сих пор существуют…

Из дальнейших описаний Пигафетты мы узнаем, что испанцы были поражены роскошью двора местного раджи. И хотя он любезно продавал им продукты и местные товары, испанцы здесь чувствовали себя беспокойно. Утром 29 июля 1521 г. они увидели три отряда кораблей туземцев, которые их атаковали. Во время сражения обе стороны понесли потери. Испанцы из залива пошли на северо-восток и опять приблизились к острову Сан-Пабло, чтобы произвести необходимый ремонт и просмолить корабли. Пигафетта пишет: «Мы задержались там на 42 дня и 27 сентября подняли паруса».

Менгалум явился неплохим убежищем для измотанной невзгодами и сражениями экспедиции. На нем были пресная вода, кокосы, много дичи и фруктов, которые созревали там в период с мая по октябрь. И, видимо, испанцы похоронили на этом острове своих товарищей, смертельно раненных в сражении с туземцами в заливе Бруней, и пометили их могилу якорем.

Теперь о названии острова, где лежит якорь. Испанцы дали ему имя Сан-Пабло, но местные жители стали называть его Менгалум. Как сходны эти два слова «Магеллан» и «Менгалум»! Видимо, туземцы слишком часто слышали от незванных пришельцев имя их погибшего в бою адмирала, и оно, искаженное, сохранилось в их памяти. Почему искаженное? Вспомним, что великий мореплаватель был португальцем и его имя сначала писалось как Магальяйнш и Магельаеш. Позже, когда он стал служить испанской короне, он сам стал писать его на испанский манер — Магаллайн, а его современники называли его Магалланесом и Магальянесом. Даже такой пунктуальный историограф, как Пигафетта, писал имя своего начальника как Магаглианес. Почему не могли исказить это имя неграмотные обитатели острова?

И, наконец, сам якорь. Пропорции и форма «Керамата» точно совпадают с изображением якорей, которые мы находим в числе иллюстраций двух описаний современников экспедиции Магеллана. Многие рисунки и гравюры того периода также подтверждают, что испанские и португальские корабли времен Магеллана имели именно такие якоря, с закругленными рогами. О том, что якорь острова Менгалум не португальского происхождения, свидетельствует боль-. шая примесь в его металле меди, а то, что в те времена медных рудников в Португалии не было, достоверно известно.

Несколько исторических якорей-памятников было найдено в водах Австралии.

Любопытна история двух якорей корабля «Инвестигейтор», которым в 1801–1803 гг. командовал известный исследователь берегов Австралии английский военный моряк Мэтью Флиндерс (тот самый капитан, что впервые предложил ставить на нактоузе судового компаса бруски мягкого железа для уничтожения полукруговой девиации — «флиндерс-барс»). Из хроники освоения берегов Австралии известно, что. 21 мая 1803 г. «Инвестигейтор» стоял на двух якорях близ острова Миддл архипелага Рёшерш, что лежит к югу от мыса Арид на южном побережье Австралии. Неожиданно налетевший ветер грозил вынести корабль на рифы: якоря не выдержали. Флиндерс приказал обрубить оба якорных каната и вышел штормовать в море, едва избежав кораблекрушения. Англичанин запеленговал место, где оставил якоря, надеясь поднять их позже. Но Флиндерсу не довелось вернуться к этим берегам… Прошло почти 170 лет, и Дуглас Сетон — археолог-любитель из Аделаиды- решил разыскать на дне моря реликвии одного из первооткрывателей Австралии.

О потере якорей Сетон нашел упоминание в книге Флиндерса «Путешествие к Terra Australia», изданной в 1814 г. в Англии (капитан умер в том же году), изучил судовой журнал «Инвестигейтора» и несколько старинных карт. Сетон возглавил экспедицию из шести человек, которая 4 января 1973 г. разбила лагерь на острове Миддл. Археологи обследовали морское дно с помощью акваплана и на третий день поисков нашли два становых якоря с деревянными штоками. Якоря были обнаружены на глубине 15 м, среди густых водорослей зеленого цвета. Их легко было заметить, поскольку они обросли водорослями бурого цвета. 19 января маячный тендер «Кэйп Дон» краном поднял оба якоря со дна. Длина веретена первого якоря, который весил тонну, равнялась 4 м, второй якорь весил чуть больше 500 кг, а длина веретена — около 3 м.

От долгого нахождения в морской воде оба якоря были сильно изъедены коррозией, хотя на их рымах еще сохранилась клетневка. После тщательной химической обработки и консервации, которую в мае 1974 г. закончила реставрационная лаборатория при Музее Западной Австралии, оба якоря были переданы правительству Австралии. Сейчас один из них установлен у памятника Флиндерсу в Аделаиде, второй — в столице Австралии — Канберре.

В том же 1973 году в водах северо-восточной Австралии был найден якорь, потерянный в 1770 г. известным английским мореплавателем Джеймсом Куком во время его перврго кругосветного плавания на «Индеворе». В настоящее время он установлен как памятник в Куктауне.

Не менее интересна история якорей фрегатов «Буссоль» и «Астролябия», которыми командовал Жан-Франсуа Лаперуз. Судьба этого выдающегося французского путешественника и его спутников оказалась трагичной.

1 августа 1785 г. из Бреста два военных фрегата — «Буссоль» и «Астролябия» вышли в научное кругосветное плавание. Обогнув мыс Горн и выйдя в феврале 1786 г. в Тихий океан, Лаперуз прошел вдоль побережья Чили до 37° ю. ш. и повернул к острову Пасхи, а оттуда к Гавайским островам, где высадился на острове Мауа. Затем фрегаты перешли к северному берегу залива Аляска. После обхода побережья Северной Америки экспедиция направилась к Филиппинам, а весной 1787 г. начала обследование берегов Восточной Азии. Корабли обогнули с юга Сахалин и прошли проливом (который позже получил имя командира экспедиции) из Японского моря в Тихий океан. Из Петропавловска-на-Камчатке Лаперуз направил свои фрегаты в сторону Тропической Океании, к островам Самоа, а оттуда к Австралии, где в январе 1788 г. отдал якорь в заливе Порт-Джэксон (у теперешнего Сиднея). Из Новой Голландии (Австралии) французы отправили в Париж свою последнюю депешу, в которой сообщали, что собираются посетить острова Меланезии, обогнуть Новую Голландию и в сентябре 1788 г. прибыть на остров Иль-де-Франс (Маврикий). Выйдя из Порт-Джэксона, оба фрегата пропали без вести.

Лишь только в 1826 г. ирландец Питер Диллон, остановившийся со своим кораблем у островов Ваникоро, что восточнее Соломоновых островов и к югу от островов Санта-Крус, случайно натолкнулся на следы исчезнувшей экспедиции и нашел останки погибшей на прибрежных рифах «Астролябии». Помимо пушек, ядер, топоров, блоков, судового колокола, он достал со дна моря якорь «Астролябии». Еще один якорь с этого же фрегата поднял в 1839 г. французский исследователь Жюль Дюмон-Дюрвиль. Его находка попала в морской отдел Лувра, где хранится и поныне.

Флагманский корабль экспедиции Лаперуза «Буссоль» был обнаружен неподалеку от останков «Астролябии» в 1958 г. В 1962 г. подводный археолог из Новой Зеландии Рисс Дискомб поднял с «Буссоли» пушки, ядра, судовой колокол, кусок помпы, обрывок медной цепи и другие предметы. Якорь корабля Лаперуза нашли в 1974 г. аквалангисты экспедиции, которую организовал выдающийся французский вулканолог и исследователь природы Гарун Тазиев. Среди обломков «Буссоли» были найдены пушечные ядра, медные корабельные гвозди и русский серебряный рубль с изображением Петра I чеканки 1724 г. Вероятно, эта монета сначала попала на Камчатку с одной из русских экспедиций, потом оказалась в руках одного из офицеров «Буссоли», возможно, и самого Лаперуза.

Найденный якорь флагманского корабля Лаперуза Тазиев подарил французскому землячеству Австралии. Сейчас он установлен в Сиднее как памятник трагически погибшему мореплавателю.

Вряд ли можно точно сказать, сколько якорей украшают приморские города нашей Родины. В одном лишь Ленинграде их установлено около сорока. Из коллекции якорей города на Неве наибольший интерес для историков кораблестроения представляют якоря с деревянными и железными штоками, установленные у здания Адмиралтейства, Биржи, Военно-морской академии имени А. А. Гречко, Высшего военно-морского училища имени М. В. Фрунзе и в Петропавловской крепости.

С каждым годом число якорей, которые навечно остаются на площадях и набережных наших приморских городов, непрерывно увеличивается.

В печати все чаще и чаще мелькают сообщения о старинных якорях, поднятых со дна рек и морей. Расскажем о наиболее интересных находках.

Как уже упоминалось, в 1929 г. археолог А. Я. Брюсов во время раскопок в Карелин в низовье реки Суны нашел якорный камень с отверстием для веревки, который относится примерно к 2000 г. до н. э. Сейчас эта находка экспонируется в Государственном Историческом музее в Москве (зал № 1).

Еще один якорный камень нашли в начале 1970 г. в песке на берегу одного из притоков Десны — реки Судости. Возраст этой находки, по мнению ученых, около 2,5 тысячи лет. В те времена в бассейне реки Десны, в тихом Полесье, вдалеке от беспокойных скифских степей, обитали племена, оставившие после себя так называемую Юхновскую археологическую культуру. Некоторые исследователи видят в юхновцах предков современных славян. Находка этого якорного камня является убедительным доказательством того, что юхновцы активно пользовались водными путями, соединявшими их земли со степной Скифией и греческими городами-колониями на берегах Черного моря.

В конце 1975 г. на Балтике в трал одного из сейнеров латвийского рыболовецкого колхоза «Узвара» попал сильно обросший ракушками и водорослями каменно-деревянный якорь длиной более полутора метров, массой в тонну. Исследователи определили, что находка относится к XIII в. и что такими якорями пользовались новгородцы, которые спускались на своих ладьях по Западной Двине к Балтийскому морю, чтобы торговать со скандинавами. Сейчас этот якорь хранится в колхозном музее.

За последние годы на дне морей, омывающих нашу страну, были найдены десятки якорей, относящихся к более поздней эпохе, — четырехрогих кошек. Так, например, осенью 1973 г. на Черном море, у берега близ Алушты, моряки поискового судна «Контур» подняли со дна большой четырехрогий якорь. Его рым обмотан бараньей шкурой, а сохранившийся на нем обрывок каната сплетен из конского волоса. Сотрудники Керченского краеведческого музея определили, что этот якорь принадлежал одному из английских кораблей времен Крымской войны.

Весной 1974 г. на дне Черного моря близ мыса Тузлук нашли еще два четырехрогих якоря. Хотя никаких клейм и надписей на них не сохранилось, сотрудники Центрального военно-морского музея в Ленинграде высказали предположение, что они откованы в период второй половины XVII — начала XVIII вв. и принадлежали петровским или турецким галерам.

Значительный интерес для историков судостроения представляют находки больших кованых якорей адмиралтейского типа в 3–5 т. В 1895 г. со дна Черного моря в миле от берега, в районе Сочи подняли двурогий якорь с деревянным штоком массой 5 т. На веретене якоря обнаружили выбитую надпись: «Сделан при Боткинском заводе 1757 г. месяца июля 23 дня». Якорь положили на берегу близ поселка в четырех километрах к северо-западу от Тропы Вардана. С тех пор поселок получил название «Якорная Щель» (щелью на Черноморском побережье Кавказа раньше называли балки и овраги, прорытые в период ливневых дождей). В 1913 г. русский адмирал в отставке Л. Ф. Долгинский задумал перевезти якорь в Сочи, но из-за того, что якорь был слишком тяжел, чтобы его можно было погрузить на телегу, адмирал приказал обрубить его веретено на одну треть от пятки. До сих пор этот превосходно сохранившийся (но, увы, изуродованный) якорь стоит в сквере рядом с морской пушкой у здания Пушкинской библиотеки в Сочи. От времени он покрылся налетом коричневого цвета. На якоре нет никаких следов коррозии или ржавчины. Железо, из которого он откован, имеет розоватый оттенок, что свидетельствует о примеси в металле меди.

Не менее ценная для истории нашего Военно-Морского Флота находка была сделана в 1958 г., когда моряки парохода «Сигулда» при подъеме своего якоря зацепили и подняли со дна Даугавы двурогий якорь с дубовым штоком. Длина его веретена равнялась 3 м 30 см. Моряки передали свою находку в Центральный военно- морской музей в Ленинграде, где специалисты определили, что этот якорь принадлежал русскому военному кораблю времен Северной войны. Таким образом, сокровищница реликвий морской славы нашей страны пополнилась еще одним интересным экспонатом, свидетелем легендарных событий эпохи Петра I.

Определенный интерес представляет и находка рыбаков Ильичевска на дне Черного моря летом 1963 г. Этот якорь адмиралтейского типа, весящий около 3 т. Под толстым слоем ракушек и ржавчины на веретене якоря можно прочитать: «Андрей Кротов, Иван Черкасов, Александр Москвин, Матвей Тюрин». По всей вероятности, первое имя — это имя якорного мастера, второе — управляющего якорного цеха завода, последние два — имена свидетелей, присутствовавших при испытании якоря на прочность перед клеймением. К сожалению, других надписей разобрать не удалось. По форме и пропорциям якоря можно предполагать, что он изготовлен в середине XVIII в. на одном из заводов Урала.

Несколько больших двурогих якорей было найдено и на Каспии. Самым ценным для историков оказался якорь, обнаруженный работниками нефтегавани на дне акватории Махачкалинского порта. Вместе с почерневшим, словно обуглившимся, деревянным штоком он весит полторы тонны. Сотрудники Дагестанского краеведческого музея предполагают, что якорь попал на берег Каспия во время восточного похода Петра I, когда тот спустился на судах от устья Волги к югу вдоль западного берега Каспийского моря.

Одни из наиболее хорошо сохранившихся старинных двурогих якорей был найден осенью 1971 г. во время дноуглубительных работ на Неве в Ленинграде, напротив Летнего сада. Состояние и внешний вид этого якоря таковы, что создается впечатление, будто его отковали лет за десять до того, как подняли со дна реки. Так же, как и якорь в Сочи, он покрыт налетом темного цвета. Дубовый шток, на котором сохранились все бугеля и шпильки, также в очень хорошей сохранности. На рыме диаметром более полуметра, сохранилась большая часть клетневки. Масса якоря достигает 4 т, а длина веретена — 4 м. Судя по пропорциям и форме отдельных частей якоря, можно утверждать, что он русского изготовления и относится к середине XVIII в. Несколько лет этот великолепный образец умения русских кузнецов стоял в Ленинграде на газоне у трапа Краснознаменного крейсера «Аврора». Чтобы сохранить якорь на долгие годы, командир крейсера капитан первого ранга Ю. И. Федоров отдал его на консервацию. Возможно, под темным налетом, покрывшим якорь, удастся разобрать клеймо завода, имя мастера и дату изготовления. Время покажет.

И, наконец, одна из самых последних находок якоря относится к весне 1977 г. Рыбаки сейнера севастопольского колхоза «Путь Ильича», промышляя ставриду в районе Балаклавы, подняли со дна моря якорь с деревянным штоком в четыре с половиной тонны. Сотрудники Музея героической обороны и освобождения Севастополя считают, что он принадлежит одному из английских военных кораблей, погибших во время сильного шторма у Балаклавы в ноябре 1854 г. Якорь установлен на Историческом бульваре перед входом в здание панорамы «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.».

К сожалению, не все из найденных в нашей стране за последние годы якорей попали в музеи или были установлены в портовых городах. Многие символы надежды, канувшие в Лету, были подняты со дна моря, но из-за излишней ретивости и неразумения отдельных хозяйственников пошли на переплавку как металлолом. Конечно, стоимость железа, из которого эти якоря откованы, несравнимо ниже их исторической ценности.

Такие находки надо хранить как реликвии славного прошлого Российского флота. Они отлично впишутся в ансамбли приморских городов, украсят площади и скверы. Об этом можно сказать словами известного писателя и моряка Джозефа Конрада: «Пусть это будет дань вечному морю, кораблям, которых уже нет, и простым людям, окончившим свой жизненный путь…»..