Ззып. Это открылась дверь в наш отсек метромаглева.

— Добрый день, уважаемые пассажиры! Простите за беспокойство! Меня зовут Лукас. Уже пять месяцев, как живу в зоне С. Обращаюсь к вам за помощью. Если у вас есть немного денег… — он указал на мобильный валютоприемник, который висел у него на поясе, — или несколько ароматаблеток, или бонус на пару часов пользования Примочками…

Он постучал пальцем по оправе Примочек, сидевших у него на носу. Одно стекло из них выпало, и в ответ на прикосновение очки издали жалобный «Ззып». Не прикрытый стеклом глаз уставился прямо на меня.

— Кто сколько сможет. Извините, пожалуйста!

Я ненавидел тех, кто жил в С. Они напоминали мне о том, как быстро можно выпасть из нормальной жизни и опуститься до существования в зоне Систематического вымирания, как ее называли мы, резиденты зоны А. И напоминали мне о Номосе. Моем шефе Номосе и его любимой присказке: «Не хотите выполнять норму — можете катиться в С!» Я ненавидел Номоса и ненавидел С. И ненавидел метромаглев.

Маглев, левитируя над магнитным рельсом, несся по городу, тормозя и набирая скорость за считаные секунды. И так от станции к станции. От поворота к повороту. Меня постоянно мотало туда-сюда, и я, как всегда, чувствовал нарастающую дурноту.

Стиснул подлокотники. В двадцатом отсеке нас было трое. Напротив меня сидел Йойо, мой лучший друг. Рядом — тот самый старик, с которого все и началось.

Эта поездка на маглеве стала для меня одной из последних — я имею в виду не на той неделе, а вообще в жизни.

Всего через несколько дней все, что меня окружает, превратится в багаж знаний, но тогда, сидя в купе и глядя на Йойо и старика, я не мог этого даже предположить.

Старик кивнул попрошайке, и тот деактивировал свой валютоприемник. Ззып. Мы снова оказались в купе одни. Попрошайка исчез, но старик остался. На его лицо падали пряди длинных седых волос. Из-под воротника черного свитера с капюшоном виднелась желтая рубашка.

Я был в растерянности. В реале мне еще не доводилось видеть людей с таким количеством волос на голове. Я брит налысо, Йойо брит налысо — да все в этом маглеве, наверное, бриты налысо: неважно, сколько тебе лет, мужчина ты или женщина — это был чистый, выбритый мир. И это хорошо.

Я уставился на старика — тот поднял голову и улыбнулся мне. Я почувствовал, что меня застали врасплох, и отвернулся к окну. Мимо тянулись полосы черного бетона. Каждая полоса — один блок. Каждый блок на 200 семей. На каждую семью — один ребенок (если, конечно, правительство зоны удовлетворило запрос родителей на заведение детей).

Выдавать разрешение на зачатие каждой семье было бы глупо. Вот мои соседи: тест на финансовое благополучие они прошли (оба — на «А+»), но вот тест на генетическую совместимость провалили (отклонение от нормы — аж 1,3 %)!

По стеклу нашего окна стучали капли дождя и стекали вниз тонкими струйками.

— Придется завтра идти в парк-холл, — произнес Йойо.

— Это на весь день. Что там с выполнением нормы? — спросил я.

— Плохо. Два в неделю.

Я стиснул зубы и медленно покачал головой. Два — это совсем плохо. Этого не хватит на оплату даже половины счетов. Чем дальше, тем меньше мы находили.

— Помнишь, в начале? — спросил я.

— Без продыха, — ответил он.

Мы с Йойо работали на ООО «Скан» — дочернее предприятие мирового концерна «Ультрасеть». Наш работодатель ставил своей целью избавить бритый мир от бумажных носителей. «Все знания — каждому! Всегда и бесплатно!» — вот был девиз, под которым мы работали. Мы с Йойо помогали ООО «Скан» сделать эту мечту — которую разделяли все жители мегаполиса — реальностью. Первым был Йойо; за ним подтянулся я. Теперь это была и моя мечта.

— Наше время прошло, — сказал он.

Я оторвался от подсчета мелькавших за окном блоков; все равно после 132 я сбился.

— Что мы делаем не так?

— Просто мы всех уже нашли, — ответил Йойо. — Все книги купили. Всю лабуду из них отсканировали.

Йойо в тот день был чемпионом по пессимизму.

— В другое купе? — предложил я.

— Надоело находить старые схемы маглева.

— Блокноты?

— Нет.

— Распечатанные письма?

— Забудь. И про потерянные заплесневелые портфели, забитые неизвестно чем, тоже.

— Может, другое начальство…

— …будет лучше Номоса? Ну-ну.

Номос гонял нас на базе с семинара на семинар, с летучки на летучку, набивал карманы деньгами, которые мы платили читателям, чтобы склонить их к сотрудничеству. Платил нам наш процент. Небольшой, но это лучше, чем ничего.

Прежде чем устроиться в ООО «Скан», я провел несколько месяцев в тщетных поисках работы. Обучение на специалиста по управлению багажом знаний пришлось прервать, даже толком не начав: у меня не было на него денег. Деньги закончились на трансляции лекций на Примочки. Не говоря о том, чтобы заплатить за присутствие на настоящей лекции. Даже на самых дальних рядах место себе мог позволить только миллионер.

Поначалу мне не верилось. Я метался по подработкам. Но даже моя старая наставница, как я про себя называл своего любимого преподавателя, не могла в этом мне помочь, хотя каждый день исправно присылала объявления мне на Примочки:

«Экспресс-курс: репетитор по всем предметам за 4 недели (лицензия на зону В)».

«Пенсионерский лагерь в зоне С ищет санитаров. Требования: мотивированность, стрессоустойчивостъ. Опыт работы не обязателен».

После того, как с учебой пришлось попрощаться, с помощью Йойо я вышел на литературных агентов. Но объявления продолжали мне приходить, когда я уже работал на «Ультрасеть». В какой-то момент Управзона сократила мое направление. Управление багажом знаний, по данным частного рейтингового агентства «Мастер и партнеры», было признано неэффективным.

«Нехватка спонсорских средств, — говорилось в извещении, — толкает нас на эти вынужденные меры. Но эти меры приближают нас к будущему!» Даже я вскоре понял, что они были правы. Весь багаж знаний давно оцифрован. Каждый мог узнать все, что необходимо, в Ультрапедии. Всегда и бесплатно!

Когда на собеседовании я сказал Номосу, на кого учился, тот не мог сдержать смеха.

— Управление багажом знаний? И куда ж ты собирался его направлять?

— Ну, я вообще интересуюсь искусством управления… Ну и, это, люблю узнавать новое… И подумал, что, может…

— Узнавать надо новое, а не старое! — перебил он меня, сорвавшись на крик. — Вот чему надо учиться! Понял?

Я понял, и работу мне дали.

Управзона объявила о роспуске моего старого курса, и наставница исчезла. Как сквозь землю провалилась. Даже сообщения на Примочках не оставила. Больше ни объявлений, ни ее добрых советов, ничего.

Это меня беспокоило. Какое-то время я бродил по ее профилю в Ультранете в поисках родственников. У нее было всего 500 друзей (для сравнения: у меня — 8500) и среди них — ни одного лучшего друга с премиум-аккаунтом (для сравнения: у меня — 650).

Я сделал рассылку по её друзьям. Единственным, кто отозвался, был Джонни-из-В-зоны: «После прощального выступления домой не вернулась». Ему-то, интересно, откуда знать. Сомневаюсь, чтобы она жила в зоне В.

Работа на «Ультрасеть» меня отвлекала. Там был Йойо. Я знал его еще со школы. Мы хорошо сдружились на ЕГЭ — я сдал за него багаж знаний («2015 год — от финансового кризиса к вооруженному противостоянию»), а он за меня — мою часть по математике (без понятия, о чем там было).

Для этого надо было просто обменяться Примочками. Все равно в зале, где четыреста человек жались, как селедки в бочке, никого не интересовало, кто жульничает, а кто нет. Учителей я в последние годы своего обучения в школе все равно видел только у себя на Примочках, если видел вообще. Йойо после школы отправился в частный университет «Ультрасети», но, видимо, слишком много гонял там балду, так что в итоге тоже оказался литературным агентом.

Я приложил палец к двери дома (зона А, квартал 8). Ззып.

В коридоре столкнулся с отцом.

— Выглядишь так, будто тебя неделю из маглева не выпускали.

Точнее не скажешь, хотел было ответить я. Но отец уже исчез в гостиной.

Я последовал за ним.

— У нас с Йойо сегодня был необычный инцидент.

Отец нацепил свои Примочки. «Примочки. Вызов. Ларс». С Ларсом они вместе работали. У отца была ночная смена, и коллега обещал его подбросить. Отец работал инженером в компании, производившей магнитные рельсы для маглевов. Мой кошмар был любовью всей его жизни.

— Необычный инцидент?

— Да, а именно…

— Я рад, — мгновенно ответил он и переключился на Ларса. — Эй, привет, я смотрю, ты уже почти доехал. Сейчас выхожу!

— Ну, в таком случае… — сказал я закрывающейся двери. Отца и след простыл.

Работа была для него всем. Нет работы — скажи «нет» жизни в зоне А. А после случая с Майком отец начал реально этого опасаться. Начальник отдела отправил Майка в бессрочный отпуск. Так появился Ларс.

«Уволен в связи с достижением возрастного ограничения», — было сказано в официальном заключении по делу Майка. Ларсу было 22. Обычно люди или заключали страховку на случай наступления пенсионного возраста, или понемногу откладывали. У кого не было ни страховки, ни сбережений, отправлялся жить к детям. У кого не было детей или, что еще сложнее, у кого были дети, которые были не согласны с таким раскладом, попадал в зону С, а уже там — в кварталы у самых окраин.

У Майка не было ни страховки, ни накоплений, ни детей, ни желания переселяться на окраину зоны С. После того как они отработали последнюю смену, Майк пригласил моего отца в индийский ресторан. Я следил за происходящим по Примочкам: отец выслал мне приглашение на встречу.

— Я завязываю со всем этим, — произнес тогда Майк.

Число просмотров тут же подскочило с 232 до 680. Я переслал приглашение друзьям, а некоторые, по всей видимости, разослали своим.

— Без паники. Мы тебе что-нибудь подыщем, положись на меня, — ответил отец.

482 подключения.

— Подыщем что? Буду пенсионером, нянчащим других пенсионеров? Вкалывать на фабрике в зоне С?

54 подключения.

— Еще можно…

18 подключений.

— Ничего не можно. Все позади.

— Две чашки травяного аромачая? — спросил официант.

Майк кивнул.

— Я покончу с собой.

1048 просмотров.

Официант опустил на стол две чашки жидкости с ароматом травяного чая.

— Не стоит торопиться, — ответил отец. — Я тоже еще не выплатил ипотеку. Но не в петлю же лезть.

— У тебя есть работа, у меня ее нет, — парировал Майк.

Три часа спустя Примочки Майка, лежавшего на магнитном рельсе где-то в районе пятого квартала, снова вышли в сеть. «Примочки. Вызов. Начальник отдела».

Начальник принял вызов. Значит, он слышал самого Майка и одновременно видел то, что видел через свои Примочки Майк. В данный момент это был рельс и мчащийся на всех парах маглев.

— Это ваша вина! — раздался голос Майка.

Начальник промолчал. Возможно, у него просто не хватило времени отреагировать. Возможно, он вздрогнул, увидев желтые фары мчавшегося прямо на него маглева.

Откуда я все это знаю? Да все это знают! Майк включил переадресацию со своих Примочек на домашний сервер. Его бывшая жена знала пароль и выложила видео в Ультранет.

Одним из первых его увидел Йойо через рассылку «Лучшие видео Ультранета». Тем утром самоубийство Майка прочно заняло первое место в рейтинге просмотров, а под ним скопилось несколько часов комментариев.

«Черт! Это же больно! Лол», — прокомментировала Саби-2009.

Боб48 взломал профиль Майка в Ультранете и опубликовал все его видео, фото и контакты за последние 15 лет. «На самом деле…» — написал он перед тем, как убрать все под кат, и тем самым обеспечил своему посту рекордное количество просмотров.

Я листал его фотографии всю ночь. Майк в студенческие годы. Его девушка. Симпатичная, несмотря на длинные черные волосы. Непривычно. С бритой головой она была бы просто чудо. Но это было давно.

Отец не хотел на все это смотреть. Он не верил в самоубийство лучшего друга. До тех пор, пока жена Майка не послала по Примочкам приглашение на онлайн-поминки. Это был первый и единственный раз, когда я видел слезы на отцовских глазах. В груди что-то кольнуло.

Протестной акции Майка, стоившей ему жизни, я не понимал. И поэтому занялся тем, чем занимался всегда, когда меня мучило какое-то чувство: смотрел видео на своих Примочках. В данном случае — новые видео из жизни Майка, которые Боб48 любезно выложил в сеть. Фотографии со свадьбы. Первая семейная ссора, заснятая соседом. Романтическое примирение (забыл выключить Примочки?). Запись с бракоразводного процесса два года спустя.

Начальник Майка потерял работу в тот же день. На Примочки пришло объявление о поиске нового сотрудника.

— Лицемеры, — раздраженно сказал отец и произнес самую длинную фразу, которую я от него когда-либо слышал:

— На его место пришел еще больший урод, который тоже увольняет всех, кому за пятьдесят, без всяких объяснений, и все потому, что у него такое распоряжение сверху.

Официально отцу было «за сорок». Перед тем как устроиться на работу в строительную компанию, он обновил свой профиль в базе данных Управзоны. Это нелегально — следовательно, стоит немалых денег. Он заказал обновление айтишнику, который, должно быть, смыслил в этих вещах еще больше, чем Йойо. Говорят, что в зоне С тебе каждый готов предложить что-нибудь нелегальное.

— Примочки. Навигатор. Кафе «Саншайн», — произнес я.

— Добро пожаловать в навигатор, — отозвался приятный женский голос. — К сожалению, ваша карта не обновлена до зоны С. Скачать обновление по выгодному тарифу?

Этого я уже не мог себе позволить.

Добравшись до двадцатого квартала, я добывал себе дорогу расспросами. В зоне С я не ориентировался вообще. Хотелось бы знать, почему Арне Бергман захотел увидеться именно здесь.

Бессонная ночь не прошла даром — в моей голове родился план. Правда, я не был уверен, действительно ли Арне Бергман придет на им же назначенную встречу или держит меня за дурака. Но если придет, я немедленно вызову суперсканеров. Отвлеку его разговором. Пускай его задержат. И дело с концом.

Сообщать заранее Номосу не имело никакого смысла. В лучшем случае он поблагодарил бы за информацию и забрал обещанные пятьсот тысяч себе. Когда речь шла о деньгах, он ни с чем не считался. Йойо? Втягивать его в это дело я не хотел. Лучше потом поделюсь с ним солидной долей выручки. Как с лучшим другом.

Имея на счету такую сумму, можно было несколько лет не беспокоиться о том, что внезапно окажешься в зоне С. Стоило рисковать. Хотя, разумеется, я боялся.

Когда я вошел в магазин, было без чего-то восемь. Кафе специализировалось на изготовлении шоколадных тортов. По крайней мере, по всей длине пятиметровой витрины ничего другого не было. Я замер посреди комнаты. Было время завтрака, но кафе выглядело абсолютно пустым.

— Вы — Роб? — Ко мне подошла пожилая продавщица, держа в правой руке пакет, достающий почти до пола. Я почувствовал себя попавшим в какое-то неправильное кино.

— Это вы вчера заказывали по Ультранету? Сказали, что придете в восемь. Вы сама пунктуальность.

— А, ну да, — выдавил я.

— Пожалуйста, ваш заказ. Три торта: один вишневый, два карамельных. Без ароматизаторов!

Я ошеломленно прижал палец к точке оплаты на стойке и только затем осознал, какая фантастическая сумма списалась в тот момент с моего счета. Когда-то мне говорили о подобного рода «сишных» магазинах. Зажиточные люди вроде Номоса посылали туда курьеров за продуктами.

Многие фирмы любили квартироваться в зоне С: за нищенскую зарплату там каждый был готов практически на все. Например, всю ночь печь для кого-то шоколадные торты. Задумавшись, я вышел из кафе, даже не попрощавшись.

Я стоял перед витриной, сжимая в руке пакет с тремя тортами, как вдруг прямо перед моим носом затормозил черный мотоцикл. Я уставился на водителя. Шлема на нем не было, и рыжие кудри били его по щекам. Прежде чем я успел раскрыть рот и спросить, с какого перепугу он меня чуть не сбил, тот сорвал у меня с носа Примочки и смылся в неизвестном направлении. Мне только и оставалось, что стоять и смотреть ему вслед.

— Роб! Куда вы уставились? Я, между прочим, стою там, где стоянка запрещена.

Я обернулся и увидел лицо водителя, смотревшего на меня поверх опущенного окна такси.

— Мне семьдесят один, и я не могу поднять вас и положить в багажник. Так что сделайте милость, залезайте в салон сами.

Все шло не по плану, но времени на раздумья у меня не было. Если я хотел получить свои деньги, надо было ввязываться в игру. К сожалению, не имея под рукой даже Примочек. И плана, честно признаться, тоже больше не имея.

Таксист, в общем-то, ничем не отличался от своих собратьев из зоны А, разве что по возрасту. Манеры у тех были порой ничуть не лучше. Но, в отличие от него, правила они предпочитали не нарушать. Мотор взревел, асфальт под колесами взвизгнул, и мы отправились в никуда.

— Чего только тут люди не заказывают, — начал водитель. — Но это просто вне всяких пределов. Забрать у «Саншайна» клиента, который тупо озирается по сторонам и держит в руках три торта. — Он коротко обернулся. — Должен сказать, описанию вы соответствуете. Нам придется проехать по довольно странному маршруту и проследить, чтобы никто не повис на хвосте. Потом обратно, потом опять туда. В итоге, когда наше кругосветное путешествие закончится, я вас высажу возле «Малышки Кью». Дружок ваш, который мне это заказывал, должно быть, не совсем в своем уме.

В роли «дружка», по всей видимости, выступал не кто иной, как Арне Бергман. Стоило все же сказать Йойо, куда я направляюсь. Но он бы увязался за мной, только бы со мной ничего не случилось.

Незадолго до выхода я ему набрал.

— Доброе утро! — оптимистично сказал я.

— Доброй ночи! Ты что, ополоумел — будить меня в такую рань?

— Мама сегодня попросила ей помочь. Провести пару встреч, ну и все дела.

Мама торговала акциями. Все дела шли через Примочки. Можно сказать, она носила контору у себя на голове. Йойо с радостью купился на мою уловку.

— Тогда я встречаюсь с Мелли. Она так соскучилась.

Мелли и Йойо встречались уже целый год.

— И чем займетесь? — спросил я.

— Пойдем в парк-холл.

Звучало неплохо. Но на деле все выглядело несколько проще: Йойо шел в парк-холл и прохаживался мимо пластиковых деревьев, а Мелли, сидя в другом городе за пару тысяч километров отсюда, рассматривала прелести искусственной природы через свои Примочки. Было ли мне при этом все равно завидно? Да!

Мелли и Йойо познакомились по Ультранету. Поисковое агентство (а именно «Срочные суперзнакомства») установило, что их профили совпадают на 95,2 %. Тесты на генетическую совместимость и финансовое благополучие были безупречны. В недостающих 4,8 % было виновато расстояние.

Мелли училась на информационно-техническом и уже поэтому обязана была оказаться для Йойо суперзнакомством его жизни. В жизни они еще ни разу не встречались, но для отношений, завязавшихся по Ультранету, это было в порядке вещей.

— Я изменю маршрут, не возражаете? — Вопрос таксиста вернул меня к реальности.

— А что случилось?

— Случилось то, что мы обрели парочку навязчивых поклонников, а ваш друг был категорически против. Там впереди есть старая парковка со множеством выездов.

В моей голове тут же нарисовались образы Номоса и увесистых суперсканеров. Чтобы потерять работу, ничего лучше того, что происходило сейчас, и придумать было нельзя. Мое молчание водитель расценил как согласие и резко свернул под въездную арку. Автоподъемник поднял нас на верхний этаж, оттуда опустил на четыре, где мы сделали круг по всему уровню — я почувствовал себя почти как в маглеве, но от преследователей мы оторвались.

— Не снимете ли вы Примочки? — потребовал я.

Мания преследования, которой со всей очевидностью страдал Арне Бергман, по-видимому, была заразна. Кто знает, может, таксист разрешил общий доступ к своим трансляциям, и деньги мне придется потом делить с парой тысяч присоединившихся пользователей. Но это я висел у Бергмана на хвосте. Это я рисковал здесь всем. И больше никто.

Водитель захохотал.

— Это солнечные очки, приятель, — он постучал пальцем по затемненным стеклам. — Ваш друг меня уже предупредил, что у вас на них аллергия. В зоне С, знаете, многие предпочитают конспирацию. Я ему ответил и вам повторяю — добавьте двадцатку, и я вас хоть голым покатаю.

Откинувшись на пассажирском сиденье, я пытался набросать план дальнейших действий. Встретиться с Бергманом. Найти предлог (какой, без понятия), чтобы ненадолго отлучиться. Одолжить у кого-нибудь Примочки (у кого их тут можно одолжить, я точно так же не знал). Вызвать суперсканеров. Задержать Бергмана. О чем-нибудь с ним разговориться. Дождаться, когда его схватят. Забрать свои деньги. Вернуться обратно.

А потом рассказать о своем приключении в Ультранете и получить новых друзей. Чтобы выбиться в топ-лист своего квартала, мне не хватало еще 6500.

Дежуривший на входе старик осторожно улыбнулся. Он сидел за пластмассовым столом у двери комнаты, которая уходила внутрь, извиваясь, как нора. Перед ним покоился серебряный ящичек с надписью «Мобильный валютоприемник», на котором поблескивала зеленым электронная печать Управзоны.

На мужчине был белый свитер и такие же белые брюки. Короткие седые волосы были убраны под полупрозрачную шапочку для душа. Морщинистые руки сжимали пожелтевшую от старости книгу. Если я и ошибся, то не так уж сильно.

Я остановился перед ним и опустил на стол пакет с тремя тортами. Осторожная улыбка расплылась в широкую, несмотря на то, что зубов у него было меньше, чем дыр.

Либо он точно знал, кто я и зачем я тут, либо на завтрак у него была добрая порция надора. Мы молча уставились друг на друга. Я по-прежнему не был уверен до конца в своей правоте, пока старик не ткнул пальцем в мой пакет.

— Что это?

— Шоколадные торты.

— С чем?

— Два с карамелью и один с вишней. Без ароматизаторов.

Улыбка стала еще шире, и старик удовлетворенно кивнул. Ответы соответствовали тем, которые он и ожидал получить.

— Дверь налево. Женский. Третья кабинка справа. Торты оставьте.

На этом его объяснения закончились.

«Неисправно» — значилось на табличке, закрывавшей сенсор на двери. Я отодвинул ее и вошел; дверь за мной захлопнулась и закрылась. «Неплохо для неисправной», — мелькнуло у меня в голове. Ничего не происходило. Я стал изучать надписи на стенах, покрытых светло-салатовым кафелем.

«Надор. Надежно и анонимно. Спросить Стива в “Малышке Кью”».

«Хочется нежности, несмотря на возраст? Ищи меня в Ультранете. Лора-Из-Зоны-С».

Рядом с ними, черным по салатовому: «Вы обо мне еще услышите!» Подпись: «Пират».

Я дернул дверь. Хотел было спросить у того смеющегося старика в шапочке, знает ли он что-нибудь про Бергмана. Вдруг унитаз позади меня зашевелился. Точнее сказать, провалился. Я хотел выйти — дверь не поддавалась. Попытался докричаться до старика на входе.

— Роб! Спускайтесь сюда! — раздалось внезапно снизу. Этот голос был мне знаком. Я наклонился над зиявшей в полу дырой. По ширине она была не больше метра. Внизу начинались ступеньки; я последовал приглашению.

У лестницы было девятнадцать ступенек. На двадцатой ноги уперлись в пол. Ззып. Люк над головой закрылся. Я оказался в неосвещенной комнате, из недр которой к тому же не доносилось ни звука.

— Прямо перед тобой стоит кресло. Устраивайся поудобнее.

— Знаете, господин Бергман, все-таки немного света…

— …нам сегодня не пригодится. Зови меня просто Арне. И присядь все-таки, пожалуйста.

Я на ощупь продвинулся вперед и почувствовал, как руки наткнулись на что-то мягкое и матерчатое. Уселся, но сдаваться не собирался.

— Господин Бергман, должен все же заметить, что без света…

— …прекрасно можно поговорить. Наша беседа не подразумевает, что тебе придется на что-то смотреть. И повторяю, постарайся звать меня Арне.

Голос Арне был мягким, как необъятное кресло, в котором я утонул. Я набрал в легкие воздуха, намереваясь все-таки довести вопрос со светом до конца. До сих пор все шло не так, как я планировал, и с этим нужно было что-то делать. Я был близок к награде как никогда, и в то же время как никогда от нее далек.

Передо мной сидел Арне Бергман. Больше ничего не требовалось. Пятьсот тысяч, можно сказать, были моими. Но как отсюда связаться с суперсканерами? Мне надо было найти способ выбраться из подвала, разыскать Примочки, вызвать наряд и смыться.

Начнем, однако, с того, что на тот момент выбраться я никуда не мог. Волей-неволей приходилось поддерживать беседу. Правда, при этом хорошо бы получить от нее хоть какую-то пользу.

— Почему нам нельзя видеть друг друга?

— Мы с тобой можем видеть друг друга, когда только пожелаем, — ответил Арне. — Но сегодня мы не одни.

Я вслушивался в тишину, но тщетно.

— Некоторые члены нашей организации интересуются тобой, но пока тебе не доверяют. Как только доверие установится, ты сможешь с ними познакомиться. «Гильдии книгочеев» необходимо соблюдать осторожность.

Организации? «Гильдии книгочеев»? Название мне ни о чем не говорило. Я слышал о ППП (Противопримочковой партии), но о ней знали многие, поскольку именно они громили витрины магазинов. Иногда появлялись сообщения об ОПУ (Организации противостояния «Ультрасети»). Правда, говорили, что за этим названием на самом деле скрывались три-четыре человека, каждый из которых был первоклассным хакером.

Они считали, что в реальности «Ультрасеть» злоупотребляет цензурой. Что якобы кто-то решает, что нам можно смотреть, а что нельзя. Чепуха! Ну, кроме разве что того, что некоторые вещи, на которые я сегодня насмотрелся в зоне С, я еще не видел нигде в Ультранете. И о лагере «Надежда-48» тоже ничего не слышал.

Но с другой стороны, до сегодняшнего дня мне и в голову не приходило делать подобные поисковые запросы. И уж наверняка рейтинг у подобных файлов был настолько низким, что… И вообще, по сравнению с ППП и ОПУ название «Гильдия книгочеев» больше напоминало досуговый центр для пенсионеров. Так что причин впадать в панику в этой темной дыре у меня формально не было.

— Вы кто? Кто здесь? Почему…

— Слишком много вопросов за один раз, — глубоко вздохнул Арне. Ненадолго повисла тишина. — Сегодня я на них отвечать не буду.

«Ну не хочешь — и не надо», — подумал я. Получить пятьсот тысяч по окончании этой болтовни мне хотелось куда больше. Следующего раза уже не будет. Разве что я решу навестить всю их честную компанию в тюрьме. Чего я пока не планировал.

— Зачем ты хотел со мной встретиться? — продолжил я.

— Вопрос скорее в том, почему ты пришел. Ты многим рискуешь.

— Почему? Ну, потому что… потому что…

Ни одного правдоподобного объяснения мне в голову не приходило. Внутри возникло неприятное ощущение, что Арне и сам догадывался, почему я здесь. Договаривать я не стал.

— Ты работаешь литературным агентом, — начал Арне. — Ты ищешь читателей, скупаешь у них книги, сканируешь их и передаешь своему начальнику. А знаешь, чем раньше занимались настоящие агенты?

Подобный поворот мне не нравился, как, впрочем, и любой с тех пор, как я утром добрался до «Саншайна».

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — ответил я в пустоту.

На мое негодование, впрочем, отреагировал уже не Арне. Из темноты раздался голос, по всей вероятности, принадлежавший пожилой даме:

— Я работала с писателями. Со многими писателями. Они как авторы предлагали мне концепции своих новых книг. Я искала издательства, готовые за них взяться, что, надо сказать, было весьма сложно. И когда…

«Бла-бла-бла», — подумал я. Слишком много букв. Кажется, у местных пенсионеров это вообще было принято.

— …книга выходила, мы все были на седьмом небе. И автор, и издательство, и я. Я — литературный агент.

В первый раз за все время я обрадовался, что в комнате темно и никто не видит, что я тут сижу в кресле и абсолютно не въезжаю в то, о чем они все. Дама вливает в мою голову очередной багаж знаний по истории книгопечатания? Стоп. А что, если это просто промывка мозгов? Вербовка очередных членов «Гильдии»? Да, точно! Обработать меня решили. Лапши навешать. Будто я поверю в эту чепуху про существование авторов и издательств.

Но со мной, с Робом, литературным агентом ООО «Скан», настоящим литературным агентом, это не пройдет. И наконец в моей голове всплыли нужные слова, которые вдалбливал нам на семинаре Номос (назывался он, кстати, «Ода книге и другие враки»).

Я наклонился вперед.

— Прекрасно. Читатели, значит, радовались выходу книги, за которую им приходилось платить большие деньги. Но это не совсем честно. Почему позволить себе прочесть книгу мог не каждый? Прочесть ее в любой момент и бесплатно? Даже тот, у кого не было на нее денег. Почему книги должны были оставаться только привилегией богатых?

Я замолчал, подбирая финальное предложение, которое и нанесло бы сокрушительный удар.

— Издательства — это прошлое! Будущее — за «Ультрасетью».

Это должно было прозвучать гордо, но голос меня подвел. Слишком много букв. Нудеть по полчаса, как члены «Гильдии», я не умел. Не было соответствующего опыта.

На бритой макушке проступили капли пота. Я провел рукой по лбу. Хорошо, что меня никто не видит и можно незаметно вытереть мокрые пальцы о подлокотник.

В голове всплыло одно из последних выступлений ППП. Их противостояние «Ультрасети» распространялось и на борьбу с надором. Переделали рекламу «Надор сделает вас сытым и счастливым». Зрительный ряд остался тем же, только слоган стал другим: «Надор убивает ваше желание жить». Йойо мне ее скинул на Примочки.

Я вгляделся в темноту. Даже попытался подержать перед глазами ладонь, но и ее не было видно. Присутствующие молчали и ждали чего-то от меня. Они не только прекрасно умели нудеть, но и молчать умели не хуже. Ну и пускай молчат, сколько им заблагорассудится. Для меня допрос окончен. Настала пора выбираться — причем чем быстрее, тем лучше.

Пока я раздумывал, на чем бы поскорее закончить, темное пространство снова заполнил голос пожилой дамы:

— Раньше мы, литературные агенты, создавали книги. Вы и Йойо, напротив, уничтожаете их.

Хотелось покоя. Не хотелось ничего обсуждать. Хотелось получить свои пятьсот тысяч и жить спокойно. Хотелось домой. Но постоянное капание на то, что мы все уничтожим, чашу терпения переполнило.

— Почему вы боитесь цифровой революции? Качество работы и результата всегда в цене! — ответил я в том направлении, куда, как мне казалось, она клонит.

Раздался другой голос, мужской, но это был не Арне, и говорящий был, вероятно, чуть старше его.

— И на что, скажите, пожалуйста, мне теперь жить?

— Что вы имеете в виду? — переспросил я.

— Я рад, что мою книгу читают и будут читать всегда и везде. Но на что жить мне, если ее будут читать бесплатно?

Следовательно, в этом подвале есть еще и писатель. Еще один источник, из которого сыплется слишком много букв. Дальше, видимо, будет хуже.

— Чтобы писать книги, мне приходилось все время путешествовать, проводить исследования, — продолжил он.

— Теперь все можно найти в Ультранете! Экономит время и деньги.

— А ты знаешь, что некоторые из моих собратьев по перу покончили с собой от отчаяния?

— От отчаяния, что теперь Ультранет может облегчить им жизнь? — парировал я. — В любом случае, где доказательства, что то, о чем вы говорите, — правда?

— А по-твоему, правда — это то, что написано в Ультранете? — спросил голос.

Я поклялся себе, что в жизни больше не встречусь ни с Арне Бергманом, ни с кем бы то ни было из его команды. Пора было отыскать выключатель и покончить с этим вешанием лапши мне на уши.

И вообще, что это за допрос такой? Мы с Йойо ограничивались тем, что отпускали глупые шуточки. Большего не требовалось. На большинство вопросов можно было ответить просто «He-а» или «Ага». Ни одного реального обсуждения между нами я не припомню. Меньше болтологии — меньше проблем. Похоже, в подвале «Малышки Кью» все было ровно наоборот: много болтологии и много проблем.

И похоже, этот труженик пера со мной еще не закончил.

— Ты говоришь, что чтение книг теперь станет общедоступным. Я всегда радовался, когда мои книги переводили на другие языки. Но ведь перевод — это совершенно особое искусство.

— Две секунды — и ультранет-переводчик переведет для вас целый многотомник.

— Автоматически. Это уже не будет произведением искусства. То есть перевод будет осуществляться без участия человека, и с точки зрения языка…

— Хватит читать мораль. И хватит вообще говорить, — вырвалось у меня.

— …и с точки зрения языка, с позволения сказать, «перевод» — это слишком громко сказано, — невозмутимо продолжал он.

Его речь напоминала актеров с канала «Старая добрая классика». «С позволения сказать» — кто так вообще сегодня говорит?

— Но если книга бесплатна, то кто будет платить переводчику? — по-прежнему вещал голос. — Таким образом, при содействии ООО «Скан» сначала обанкротились писатели, а немного спустя — и те, кто переводил их произведения.

И что, мне теперь жалеть его? За то, что он — пережиток другой эпохи? Писатели вымерли как вид. Естественный отбор. Я вновь прибегнул к фразе, заученной на семинаре у Номоса.

— Заслуга ООО «Скан» заключается в первую очередь в том, что о них вообще кто-то помнит. Концерн «Ультрасеть» создает уникальный архив мировой литературы!

— Кладбище, на которое никто не заходит, — ответил вымерший вид.

Постепенно это полоскание мозгов меня доконало. Понять, о чем я должен иметь понятие, а о чем не должен, и чему мне следует верить, а чему — нет, было уже невозможно. Мне нужно было время и покой, нужна была моя кровать и мои Примочки! Мне хотелось выйти на связь с Йойо. Что бы он на все это сказал? Йойо наверняка смог бы дать достойный отпор банде Бергмана. Лучше, чем я. Я, должно быть, представлял собой довольно жалкое зрелище.

— Можешь ли ты представить себе жизнь без Ультранета и Примочек?

Стоп. Этот голос мне уже был знаком. Откуда мне знакома эта женщина — из фильма на Примочках или из аниматора? И что станет делать кинозвезда в этой «Гильдии книгочеев»?..

— Раньше с помощью новых технологий можно было выразить протест, — продолжил знакомый голос.

В каком же фильме я ее слышал?

— В сети люди организовывали акции и сходки. Пока все не стало принадлежать одному концерну. А концерны заинтересованы в зарабатывании денег, а вовсе не в свержении верховной власти.

По крайней мере, она была уже явно немолода. Старая добрая классика.

— «Заглушить!» — приказала власть. И известный нам концерн глушил соединения между Примочками и накладывал цензуру на все, что попадало в сеть, пока протест не иссякал.

Она озвучивала добрых персонажей или злых? Героев или злодеев? Голос был мне знаком — это было однозначно. Очень хотелось спросить откуда, но его обладательница не давала вставить и слова.

— Если ты отрезан от сети, у тебя нет шансов. Неизвестно даже, где живут твои собеседники. Ты знаешь их только по профилям Ультранета. Интересно, сколько же протестов удалось подавить, включив Ультранет — эту машину, отвлекающую пользователей от реальной жизни?

Арне прокашлялся и этим положил конец спектаклю. Впрочем, и от него мне досталась порция мудрых советов с высоты возраста.

— Когда я назначаю тебе встречу, не стоит искать дорогу по Ультранету.

— Встречи не будет, — прошептал я себе под нос так, что еле услышал сам.

— Спроси дорогу на улице, у прохожих, у которых нет Примочек. Номос и суперсканеры уже наступают нам на пятки.

Повисло недолгое молчание. Он что-то подозревает? Знает о награде за его голову?

— Все, что ты видишь через свои Примочки — неважно, ограничиваешь ты к ним доступ или нет, — могут видеть и они. Все твои действия в Ультранете им известны. Поэтому, чтобы привести тебя сюда, нам пришлось потрудиться.

Я вспомнил о том, что остался без своих любимых Примочек, о дорогущих тортах без ароматизаторов, о самой дорогой за всю мою жизнь поездке на такси и со злости покачал головой. Все равно никто бы не увидел.

Слова Арне Бергмана медленно просачивались ко мне сквозь темноту, пока не достигали моих ушей.

— С чего ты взял, что Номос знает о нашей встрече?

— По мнению Номоса, я — опасный преступник. Имею я основания так полагать?

— По крайней мере, в определенных списках ты — в первой десятке.

— В таком случае, связался ли он с тобой после того, как мы с тобой вчера встретились в маглеве? После того, как получил отчет Йойо? Вызвал ли тебя к себе?

Об этом я не задумывался.

— Номосу необходимо, чтобы мы встретились. Он хочет, чтобы ты привел его к нам, в наши тайные убежища. Не только к этому форпосту. Он хочет проникнуть в самое сердце «Гильдии».

Арне выждал момент, и его следующие слова огрели меня, как удар.

— Или ты что, надеялся сам сорвать весь куш и поэтому сюда явился?

Сорочка прилипла к обивке кресла. Повисла тишина. Не происходило ничего. Пока Арне сам не прервал молчание:

— Помни: никакого Ультранета, никаких Примочек. Лучше пошевели собственными мозгами. По крайней мере когда соберешься со мной увидеться.

Прямо по больному месту. Сил моих больше не было. Я ждал, когда все это закончится, как школьник — звонка с урока.

— Помнишь, что тебе сказал голос в том послании, которое мы отправили тебе на Примочки?

— Нет, — соврал я.

И вспомнил буквы «Г» и «К» на фоне белого пера в конце сообщения. Меня передернуло. Значит, «Г» и «К» означали «Гильдия книгочеев». Арне повторил перед всеми собравшимися:

— Кто сканирует книги, стирает твое прошлое и твое будущее.

Пауза.

— Подумай об этом, — продолжил он. — Мы еще увидимся. В следующий раз скажешь, за нас ты или нет. На сегодня встреча окончена.

Я услышал шорох стульев, двигаемых по полу. Шепот по меньшей мере дюжины голосов. Их действительно было так много? Слева от меня отворилась дверь. Я почувствовал, как потянуло холодным воздухом. Чья-то рука погладила меня по бритой голове — наверняка это был Арне.

Кто-то вложил мне в руку знакомый предмет.

— Включи их, только когда доберешься домой.

Это была актриса. Я по-прежнему не мог вспомнить, кого она играла. Раздались шаги, и дверь захлопнулась. Звуки замолкли. Я остался один?

Над головой открылся люк, в него ворвался свет, и передо мной возникли ступени. Прикрыв глаза рукой, я покорно зашагал наверх.

«Примочки. Вызов. Суперсканеры».

Эти слова так и застряли у меня в горле. Я просто не смог. Вовсе не из-за Арне, и не из-за недовымершего писателя, и не из-за литературных агентов прошлого. Из-за голоса этой женщины.

Стоило мне выбраться из подвала «Малышки Кью», как я наконец понял, кому он принадлежал. Женщину, которая сунула мне в руку Примочки, которая разговаривала со мной там, в темноте, я знал вовсе не из аниматора и не по фильмам с Примочек. Я знал ее по университету. Это была моя старая наставница. Та, что в какой-то момент просто исчезла.

Честно говоря, для меня это делало всю историю еще более запутанной. Гораздо более. Я не имел понятия, что ее сюда привело. Но за решеткой ей явно было не место. Поэтому я собирался молчать. Молчать об этой встрече всю оставшуюся жизнь. Только ради нее. Как бы мне ни хотелось получить эти пятьсот тысяч.

— 287 пропущенных вызовов, — сообщили мне Примочки, как только я добрался до дома вскоре после полудня и вновь нацепил их на нос. 252 были из списка контактов (все до единого — личные видеозаписи с чьих-то Примочек, которыми мои дорогие друзья решили поделиться со мной, а заодно и со всеми остальными, кто был у них в списке), пять — от Йойо и тридцать — от службы поддержки Примочек. Вот об этом-то я и забыл. Служба поддержки и договор на просмотр рекламы. Очень некстати.

Мне оставалось только одно — действовать наугад.

— Примочки. Вызов. Служба поддержки.

— Как называется лучший блокбастер для аниматоров всех времен и народов? — спросил меня сиплый голос. Лучших блокбастеров для аниматоров были тысячи. Голосу все равно нужно было именно то название, которое сегодня утром звучало в рекламе. Попасть пальцем в небо тут не было ни единого шанса.

— Дальше, — безнадежно ответил я.

— В каком из клубов двенадцатого квартала зоны В вы можете заказать праздник на три дня и три ночи?

— «Малышка Кью!» — выкрикнул я. «Малышка Кью» находилась в зоне С. Да, но вдруг их было несколько. В виде исключения. Ради меня.

— Где вы можете встретить партнера, который действительно подходит именно вам?

Не самый приятный вопрос. Не стоило указывать в статусе, что я свободен. С тех пор знакомства со мной жаждало ну просто удивительное количество девушек моего возраста и со схожими интересами. Иногда, рискнув ответить на самые дорогостоящие предложения, я попадал на страницы еще более дорогостоящих сайтов знакомств, и это, в общем, было последним, куда я доходил.

— На сайте «Срочные суперзнакомства»! — попробовал угадать я.

Голос службы поддержки выдал мне первое предупреждение. Лучшим блокбастером для аниматоров всех времен и народов была «Мумия возвращается — 28». «Малышки Кью», по мнению голоса, «не существовало нигде в городе». Правильным ответом был «Клуб “Горное сияние”». Но со «Срочными суперзнакомствами» я все-таки оказался прав.

Я извинился перед службой, грозящей мне расторжением контракта. Еще два предупреждения — и мне придется платить за Примочки полную абонентскую плату. Вроде бы с моими обещаниями исправиться цифровой голос службы согласился. Вопрос был закрыт. На первое время.

От Йойо так легко отделаться не удалось. Я молча слушал, как его голос упрекает меня в том, какой я необязательный и как я заставляю за себя волноваться.

— Как ты вообще можешь по полдня быть вне доступа?

Я пригласил Йойо на поздний ланч в его любимый ресторан («Морена», с ароматом испанской кухни, третий квартал А), чтобы он наконец взял себя в руки. Впрочем, за бокалом воды, подкрашенной в красный цвет и сдобренной дозой ароматизаторов, и порцией заменителей тапас он был поглощен тем же, чем и обычно в последнее время: Мелли.

— Сегодня в парке она мне сказала, что еще никогда ни от кого так не тащилась.

— Йойо, ее не было с тобой в парке. Она смотрела на тебя из своего далекого, очень далекого города.

Его разглагольствования из-под розовых очков были для меня просто невыносимы. По крайней мере пока мои собственные знакомства ограничивались просмотром профилей на «Срочных суперзнакомствах». Поэтому я предпочел сменить тему, а тема меня в тот момент занимала только одна.

— Знаешь, чем раньше занимались литературные агенты? — спросил я.

— Мелли завтра собирается познакомить меня с родителями. Пригласила меня на видеоконференцию к ужину.

— Литературные агенты помогали авторам. Ну, как бы искали для них издательства, что ли.

— Просто невероятно. Ну ты же знаешь, какие у нее родители. Себе бы не пожелал.

— А потом издательства их печатали.

— Даже несмотря на то, что наш тест на финансовое благополучие дал А+…

— Существовали люди, которые их переводили. И как бы они это даже делали лучше, чем Ультранет.

— А тест на генетическую совместимость! Только 0,3 % отклонения от нормы!

— А еще люди боролись против власти. В реале, понимаешь?

— Я-то ее с моими уже познакомил. Думаешь, им стоит завтра присоединиться?

— Но все они умерли или скоро умрут, потому что у них нет денег. Ну, те, кто делал эти книги.

— Неважно. Все это будет завтра. Я от нее тащусь.

Я попросил счет.

Из ресторана мы отправились в ближайший парк-холл. Предъявили полиции удостоверения агентов и приложили палец к считывателю на воротах. Поскольку «Ультрасеть» спонсировала существование парк-холлов, мы как сотрудники имели к ним круглосуточный бесплатный доступ. При условии, что мы будем там работать. В общем порядке у каждого взрослого есть право на один день в месяц в парк-холле, а у ребенка — на полдня. «Я лучше по Примочкам на травку посмотрю», — ухмыляется обычно мой отец.

Мама, как правило, включает вечером у себя в спальне прямую трансляцию из парк-холла по аниматору. Из аниматора доносится запах сосен.

Несмотря на строгое ограничение посещаемости, в парк-холле обычно яблоку негде упасть. Что днем, что ночью, неважно, в какой из огромных развлекательных зон ты находишься. А чтобы добраться от одного края такой зоны до другого, требовался добрый час.

— Я за «Солнце и пляж». Под зонтиками до сих пор, по нашему опыту, было больше всего читателей, — предложил Йойо.

— Не, для меня это слишком жарко. Давай в «Прогулку по лесу».

— Там я сегодня уже два часа гулял с Мелли.

— Ты гулял без Мелли, ну неужели не ясно? Ты гулял, а она смотрела.

Ноль реакции.

— Может, на «Берег озера»?

Йойо кивнул.

Мы сели в шаттл до «Берега озера». «Сегодня с 18 до 24 — ловля форели» мигало над входом.

— Видишь, какой-то экшн, — обрадовался Йойо.

Мы пошли вдоль берега, оглядываясь в поисках книг.

Заходящее солнце напоминало то, чем оно, собственно, и являлось: гигантскую анимацию. При проекции на такие поверхности даже мегааниматор не выглядит убедительно. Впрочем, нас это не смущало. Пока его не выключат, еще вполне можно было читать.

— В зоне С не бывает парк-холлов, — вслух подумал я.

— Откуда ты знаешь?

Я промолчал. Йойо ответил за меня:

— В зоне С даже Ультранет не везде ловится. Представь: они вообще от мира отрезаны.

— Это как?

— Буквально. Сам видел в Ультранете. Провода вырывают из стен, переплавляют и сдают в металлолом. За одну ночь так можно вырубить целый квартал.

— Но зато Примочки есть даже у пенсионеров.

— И при этом в некоторых кварталах они им сильно не помогут. Ну разве что принять или передать что-нибудь в радиусе метров ста.

Жизнь в зоне С становилась в моих глазах все менее и менее привлекательной. Никаких тебе парк-холлов, никакого толка от Примочек, один только надор, пока не упадешь прямо на улице.

Внезапно Йойо преградил мне путь и уставился на меня, скрестив на груди руки.

— Ты был в зоне С и встречался с Арне Бергманом. Так?

Я свернул влево и прошел мимо него. Благо на скамейке у озера я заметил то, чего мы так долго ждали, — читателя.

— Сколько вы хотите за эту пачку бумаги? — спросил я человека в серой жилетке.

Он в ужасе захлопнул свою тоненькую книжонку. Добрый знак: он боится. Я присел рядом, подвинув его удочку. Удочка, однако, плотно застряла в рогатине, которую тот воткнул между досок скамьи.

Перед нами возник Йойо.

— Скажем, я дам вам десятку.

Мужчина смущенно улыбнулся.

— Книга не продается. Она досталась мне по наследству.

В последнем у меня не было никаких сомнений. В первом, однако же, были.

Йойо частенько бывал у Номоса, и недостатка в наличных у него не бывало. Я был только рад, что мне не приходилось постоянно думать о сохранности всех этих бумажек. Я засунул руку в карман Йойо, отсчитал 20 сотенных и разложил их поверх наживки (ассорти из пластмассовых кузнечиков и червячков).

— Это вы получите за ту пачку листов, что мы видим перед нами. И еще по 2500 — за каждую последующую. За то, что вы расскажете нам о других читателях, — по 1000 за читателя.

Договорив, я вытащил секундомер, положил на его корзину и произнес:

— Старт.

Секундомер высветил цифры на поверхность озера в паре метров от нас.

Йойо наклонился к рыбаку.

— Это наше последнее предложение, и оно действует ровно в течение двух минут.

Какое-то время я не был уверен, купится ли он на наше предложение. В конце концов, он мог позволить себе разрешение на рыбную ловлю, что само по себе было недешево. Даже притом что форель была пластиковой и радиоуправляемой, а на выходе ее приходилось сдавать обратно.

Через пятнадцать секунд мои сомнения были развеяны. Не говоря ни слова, рыбак сгреб со скамейки купюры и вручил нам книгу.

— Благодаря вашей помощи архив «Ультрасети» будет пополнен. Благодарим вас, — произнес я.

— Если ли у вас дома другие книги? — продолжал Йойо. — Знаете ли вы какого-либо другого читателя, имя которого вы хотели бы нам назвать?

Рыбак нацепил на нос Примочки.

— Примочки. Список контактов. Марк.

Еще до того, как он назвал нам имя и адрес, Йойо вытащил из кармана десять хрустящих сотенных купюр.

Долгожданный успех мы отметили там же, в паре метров от «Берега озера», в местной забегаловке «Траулер». Нам достались последние два стоячих места у бара; над нашими головами покачивалась акула, каждую минуту менявшая цвет. Аниматор проецировал в помещение коралловый риф с лиловыми рыбками. Только что мы заработали три сотни. По полторы на каждого. Да, знаю, не разживешься. Но это лучше, чем ничего.

Все, что мы могли себе позволить, был рыбный суп без рыбы. Зато, согласно меню, нас ждал «ни с чем не сравнимый вкус лосося». Приходилось экономить. Ведь неизвестно, как оно дальше сложится с такой нехваткой читателей.

Поплакав над блюдами из натуральных ингредиентов, которые могли бы быть моими, получи я деньги за поимку Арне (Пятьсот тысяч! Нет, вы подумайте!), я чокнулся с Йойо пиалой с супом и принялся выуживать из кипятка светлые клочки хлебозаменителя.

— Так что, был ты в зоне С у этого старпера или нет? — повторил свой вопрос Йойо с набитым ртом.

— Да ты что сегодня, вообще? — нарочито громко возмутился я.

— Ну ты весь день какую-то чушь несешь про зону С и все такое. Спросить нельзя?

— Предлагаешь поставить крест на карьере? Если бы Номос узнал, он бы меня вышвырнул. Пришлось бы за мизерную плату вдалбливать детишкам из зоны В всякую чушь по Примочкам.

Работу хуже преподавательской для выпускника университета трудно было представить. Одной моей бывшей однокурснице, чтобы содержать квартиру в А, пришлось устроиться в две школы одновременно.

— Забей, — откликнулся Йойо. — Я, типа, беспокоился. О’кей?

Он, значит, типа, беспокоился. Еще этого мне не хватало. Знал бы, как я провел сегодняшнее утро. И с кем. Не только с Бергманом, но и со старой литагентшей, отчаявшимся писателем, моей пропавшей преподавательницей и еще черт знает с кем, кто сидел там в этой темной норе.

Наткнувшись на читателя с удочкой, я какое-то время чувствовал себя довольно паршиво. Кто знает — а может, он тоже был членом этой «Гильдии»? Может, это была с их стороны проверка на вшивость? «Ну даже если и так, что тогда?» — убеждал я себя, хлебая ложкой кипяток. Что в этом было такого? Все равно для себя я уже решение принял. И отнюдь не в пользу Арне со товарищи. Я их не предам. Ради своей старой наставницы. Пусть этим и удовольствуются.

Впрочем, мне до сих пор было неясно, чего они от меня хотят. И что вообще у них на уме. Если бы «Скан» перестал сканировать книги, что тогда? Если книги не будут выложены в открытом доступе в Ультранете, то что? Денег, чтобы покупать печатные издания, все равно ни у кого уже не было.

Мои мысли переключились на меня самого. Абонентская плата за Примочки, выплаты по кредиту за аниматор, оплата дополнительных услуг в Ультранете, оплата страховки за техническое обслуживание «Техмикса»… Все, что после этого остается от моей зарплаты, можно было как раз потратить на вот такой вот супчик и ни в чем себе не отказывать.

Все, что содержало слишком много букв, неминуемо вгоняло меня в сон. Никогда не испытывал интереса к отсканированным книгам, выложенным в Ультранете. Между кашей из черных буковок на белом фоне и захватывающими проекциями аниматора я легко делал выбор в пользу последних.

— Кто она?

Вопрос Йойо застал меня врасплох. С одной стороны, я осознал, что мы уже несколько минут молча торчим под пестрой акулой. С другой — я осознал, что у меня тоже вырабатывается склонность к долгим монологам, пусть даже пока и мысленным. По всей вероятности, это заразно.

— Ты вообще о ком? Да ты чего? — попытался возразить я.

— Я как бы твой лучший друг. Знаю тебя, это, давно. Если ты не встречался с этой старой обезьяной из маглева, то есть только одно объяснение тому, что в тебе так много букв.

— А именно?

— Ты влюбился.

Я — и влюбился?! Ну вот только этого мне еще сейчас недоставало. Впрочем, идея была неплоха. Спасибо, Йойо. Правда, так я рисковал еще больше запутаться, но что мне оставалось? Я и так уже увяз по самую макушку.

— Даже не спрашивай. — Мне стоило подогреть его любопытство. Это хоть как-то оттягивало момент признания.

— С меня еще два супчика.

Меня уже тошнило от одного его вида.

— И скопирую тебе все данные из профилей двадцати лучших друзей. Абсолютно все!

Ну, положим, меня это вообще не интересовало. Но ломаться уже было довольно. Почти довольно.

— Сойдемся на двухстах, — потребовал я.

— Ничего себе запросы! О’кей, я согласен.

— Кроме тебя, никто не в курсе, — выдавил я.

— Ну давай же! — воскликнул Йойо.

— Тс-с-с!

— Чем она занимается? — продолжил он шепотом.

— Она работает санитаркой.

— Где?

Надо было срочно что-то придумать.

— В пенсионерском лагере в С. Больше ничего не скажу. Все еще слишком неопределенно.

Йойо ерзал от радости, как школьник перед каникулами.

— Я знал! Я знал! Таки был в С. Ну, по крайней мере, повод был хороший.

Он похлопал меня по плечу. От неожиданности я выпустил ложку, та шлепнулась прямо в суп и окатила меня фонтаном горячих брызг, залив всю рубашку.

С этого момента я обманывал своего лучшего друга. Потихоньку начинала мучать совесть. Но я продолжал глупо улыбаться и попытался переключиться на его вечную тему.

— Что там с родителями Мелли и вашей встречей? Как ты себе это видишь?

— С проекцией электронных свечей на всю комнату, — засиял он.

— А что на ужин?

— Об ужине позаботится служба аромадоставки.

— Ультравеб-камеры?

— Все четыре. И доступ закрыт для всех, кроме участников конференции.

— Как все серьезно! Да я за тобой такого за всю твою жизнь не припомню.

— И у них с Мелли будет право на управление камерой. Могут приближать и удалять, как им захочется. Пусть познакомятся со мной со всех сторон.

Мы шли вдоль озера по направлению к выходу. Акула мигала нам вслед сквозь иллюминаторы «Траулера». На поверхности водоема отражалась проекция полной луны (куда более качественная, чем закат). Со стороны воды дул прохладный ветерок. Торопясь на выход, мы споткнулись о парочку, разлегшуюся на берегу.

Когда мы наконец устроились в одном из немногих пустых купе маглева, я вытащил тоненькую книжку, которую получил от рыбака. «Старик и море». Еще один Хемингуэй. Хемингуэя мы уже сканировали не один десяток раз. Что, впрочем, не имело никакого значения. «Сканируем все!», как сказал Номос. И мы сканировали.

— Примочки. Запуск сканирования.

Для того, чтобы отсканировать один разворот, хватало секунды. Я пролистал книгу от начала до конца. После этого оставил короткий отчет.

— Примочки. Запись. В книге есть подчеркивания на страницах 9 и 58. Других отличительных признаков не выявлено.

Еще один сотрудник ООО «Скан» обрабатывал входящие примечания, прежде чем выложить книгу в Ультранет. Вместе с комментариями агентов. На то, чтобы заводить на это отдельных сотрудников, были свои причины. Как говорилось на первом семинаре для литературных агентов («Основные знания для основных сотрудников»): «Книга должна попасть в открытый доступ в Ультранете как можно скорее. Таким образом мы обеспечиваем ежедневное пополнение архива мировой литературы».

Сами книги мы были обязаны сдавать Номосу на следующий день. Что он с ними делал, я не имею понятия. Но в любом случае нам приходилось там появляться, чтобы получать новую порцию наличных, которые мы будем тратить на читателей. У меня сложилось впечатление, что уж в чем в чем, а в наличности у ООО «Скан» недостатка не было. Между нами даже шутка ходила: «Что делает “Скан” со всеми полученными книгами?» — «Пускает на фальшивые купюры».

Про себя я давно задавался вопросом, что же в действительности делал «Скан» со всей этой макулатурой. Ответ мне дал семинар Номоса для продвинутых специалистов («За кулисами ООО “Скан”: что в действительности представляет собой багаж знаний»): «Вначале руководство ООО “Скан” отправляло книги школам через посредничество Управзоны. Но это было еще в то время, когда печатная продукция по-прежнему использовалась. С тех пор, как была введена не потребляющая бумаги система дистанционного обучения при помощи Примочек, книги больше никому не требуются».

— И что с ними делают теперь? — спросил кто-то, кто задавал слишком много вопросов и в конце концов переселился в зону С.

— Пускают на отопление, — ответил Номос.

Мы с Йойо уже не застали тех времен, когда в школах использовались книги. Эта пора прошла, когда мы были еще малыми детьми. При помощи карточек на Примочках мы учили слова, диктовали Примочкам свои сочинения, решали на Примочках уравнения. Прошло не так уж много времени, как наличие Примочек стало обязательным условием зачисления для каждого школьнообязанного.

— Это было официально закреплено в соглашении между Управзоной и «Ультрасетью», — продолжил Номос, потирая руки, и оставалось только гадать, насколько неописуемого масштаба выгоду это принесло последней.

«Ну и правильно», — думал я тогда. Концерны на то и создаются, чтобы зарабатывать деньги. Собственно, а зачем они еще. Это я усвоил еще во время спецкурса по развитию технологий, на котором нас заставляли учиться без Примочек, сидя перед компьютером. И целый час нажимая на кнопки. На кнопки! На клавиатуре! «С целью освоения устаревших примитивных технологий», как объяснял это педагог.

Если бы во главе «Ультрасети» не стояли люди настолько изобретательные, у них не было бы возможности нанять такое количество сотрудников для воплощения своих замыслов. И в таком случае я, как и любой, кто задавал слишком много вопросов, быстро бы оказался в зоне С. Таким образом, всякое очередное гениальное изобретение нашего концерна непосредственно сказывалось положительным образом и на нас.

Печатный Хемингуэй был успешно стерт с лица страницы. Я захлопнул книгу, удовлетворенно посмотрел на нее и передал Йойо.

— Ты еще сумеешь заскочить к Номосу так поздно?

— Ага.

Ему было по пути. Довольная улыбка не сползала с моего лица до того момента, пока он не поднялся, чтобы пожать мне руку и попрощаться.

— Ну, до утра.

— До утра? Мы же собирались встречаться не раньше двенадцати!

— На поиски не раньше двенадцати. С утра собрание. Забыл?

Конечно, забыл. Общее собрание. С утра. Каждый месяц. Ну вот еще только это могло меня осчастливить окончательно! На выходе меня откровенно подташнивало. Впрочем, как и после любой поездки на маглеве. Правда, на этот раз дело было далеко не в крутых поворотах.

Маглев вместе с Йойо помчался дальше преодолевать три оставшиеся остановки. Я нацепил Примочки, чтобы поискать в календаре подходящее оправдание. Правда, до этого так и не дошло. Примочки показали мне синий экран. Восемь часов. Мое второе предупреждение. Я пропустил свежую рекламу сегодняшнего вечера. Примочки были заблокированы до тех пор, пока я не просмотрю сразу всю. Я облокотился на мусорную урну рядом с остановкой.

После того, как я приложил палец к воротам парк-холла и валютоприемнику в «Траулере», мой профиль в Ультранете опять обновился. Интересно, что в связи с этим предложит мне сегодня служба рекламы.

— Любите воду и приключения? Скачайте «Супермен под водой — 17» для вашего аниматора прямо из Ультранета!

Пара секунд темноты.

— Полнолуние на берегу озера? Да вы настоящий романтик! Люси живет в вашем квартале и подходит вам по возрасту. Она ждет того, чтобы с вами познакомиться. Ответьте «Да» — и вы сможете встретиться с ней прямо сегодня! Ответьте «Нет», если хотите подумать над ее предложением, и мы свяжемся с вами завтра.

Номос все не шел у меня из головы. Я буквально видел его перед собой. В сером костюме. Голубой рубашке. Красном галстуке. Черных кожаных ботинках. И Примочках.

Неизменных Примочках. Именно таким мы и видели его на каждом совещании. Месяц за месяцем. Без изменений.

Собственно, Примочки и были самым странным для его должности. Нам, агентам, запрещалось носить их во время поиска читателей. Так сказать, знак протеста против нашей же собственной корпорации.

— Существенное количество читателей терпеть не может Примочки, — объяснял Номос. — Если первое, что они увидят на вашей бритой голове, — это гаджет подобного рода, ни один из них не вытащит перед вами свою книжонку. Вся суть вашей работы заключается в эффекте неожиданности.

Разумеется, все это было просто, как дважды два. Не существовало никакого типичного читателя, точно так же, как не существовало типичного пользователя Примочек. Об этом смутно подозревал каждый участник семинара. Но что мы, простые агенты, могли противопоставить аргументации Номоса?

На мне к моменту встречи были синие джинсы и черная рубашка с серым пятном на груди. От вчерашнего безрыбного супа. О чем я и не подозревал, так как дома поленился посмотреть. И потому что в зеркале в ванной что-то сломалось. «Пожалуйста, свяжитесь со службой поддержки “Техникс”» — мигало на дисплее, с которого сходила отражающая поверхность. Мое отражение ввиду этого больше напоминало толстого антигероя в финале «Супермена под водой — 17».

Еще две станции — и я буду в офисе. Календарь в Примочках не подсказал мне ни одного неотложного дела, которое помогло бы пропустить встречу. А откуда им было взяться? Я думал сказаться больным. Ведь какой-нибудь вирус гулял постоянно. Надо было только заглянуть в Ультранет и узнать какой.

Но это в любом случае вызвало бы у Номоса массу подозрений. Поэтому остаться дома у меня не было ни единого шанса. Надо было присутствовать на собрании. Надо было встретиться с остальными двадцатью агентами из нашей команды. Надо было смотреть на тающего от любви Йойо. И, что самое неприятное, надо было показаться Номосу. Я по привычке начал считать блоки, мелькавшие со сверхскоростью за окном маглева.

Если Бергман прав, то Номосу давно было все известно. И я всего лишь пластиковый червь, насаженный на крючок. Приманка, которую должны были заглотить Арне и его «Гильдия» для того, чтобы Номос мог подсечь и вытянуть свою рыбку. Или это Арне держит удочку, а болтаться на крючке должен Номос? Неважно. Для меня при любом раскладе ничего не меняется. Я остаюсь червяком.

На четыреста тридцать втором доме я считать бросил.

— Примочки. Вызов. Йойо, — произнес я.

Йойо появился спустя две секунды. Перед моими глазами развернулось фойе офиса Номоса, по которому слонялось около дюжины других агентов, нацепивших на голову Примочки.

— Привет! Номос задерживается. Будет через 15 минут, и мы начинаем.

— Эй, послушай. Мне кажется, нам не стоит дальше отслеживать это дело с Арне Бергманом.

— В смысле?

— Ну, я тут подумал… Может быть, все же не надо…

— Ну? — потребовал продолжения Йойо. — Давай же, говори.

— Может, не стоит упоминать о том, что, когда мы с ним встретились, он почему-то выбрал только меня для своего разговора.

— Ты что, в штаны боишься наделать? Я отвечаю…

Контакт оборвался. Звук и картинка исчезли, экран Примочек погас. Маглев резко затормозил. Обычно это меня бы не удивило, но на этот раз мы застряли на середине пути. Вокруг было темно. Видимо, мы находились в тоннеле под очередными высотными зданиями. Пятый квартал. До остановки оставалась какая-то пара сотен метров.

Из соседних купе и коридора раздались крики. Кто-то побежал по темному проходу и споткнулся. Над окном слабо вспыхнула красная лампочка. Я впервые обратил внимание на аварийное освещение. Ззып.

— Произошла техническая неполадка. Просим вас сохранять спокойствие, — мягко произнес мужской голос из динамиков.

Сквозь Примочки вообще ничего не было видно. Я снял их и уставился на женщину, сидевшую напротив меня. Приблизительно моя ровесница. Видимо, сняла свои Примочки еще до того, как я об этом подумал. Улыбается так, будто подобное происходит с ней каждый день. Ее брови тянутся двумя тонкими линиями, как и у всех нас (результат лазерной эпиляции). Но у нее это особенно удачно сочетается с выбритой головой. В купе мы были одни.

— Э-эм… Кажется, сеть упала, — выдавил я, указывая на свои Примочки и красную лампочку над окном.

Больше мне ничего в голову не приходило. Как обычно, в самый подходящий момент она была абсолютно пуста. Я вспомнил вчерашнее объявление о Люси и прогулках при луне. Всего лишь рекламное объявление, но у него было одно солидное преимущество. Если я отвечу «Нет», Люси захочет со мной познакомиться еще и на следующий день.

Я был слишком стеснителен. Вылазка в зону С и встреча с Арне Бергманом были самым рискованным поступком за всю мою жизнь. Впрочем, сейчас мне бы это ну никак не помогло. Если там речь шла о пятистах тысячах награды, то здесь — о чувствах, о которых я в действительности не имел ни малейшего понятия.

Я не мог даже спрятаться за линзами Примочек. Учитывая, что не было сети, это выглядело бы по меньшей мере смешно. Не мог отвлечься на разговор с Йойо. Включить фильмец. Поиграть в какую-нибудь игру. Полезть в Ультранет. Не мог, по сути дела, ничего.

— Странно — вот так, без Примочек, — произнесла она.

Все, на что я оказался способен, — это сделать дружелюбное лицо и кивнуть. И, как всегда, когда я оказывался в таком положении, мне вспомнился мой шестнадцатый день рождения.

Мы с Йойо пошли в парк-холл (в зону «Снег и лед»). Тогда еще можно было в день рождения посетить парк-холл бесплатно с пятью реальными друзьями. У меня был только один.

Мы катались на коньках и на лыжах. Все это время я глаз не спускал с девочки, которая улыбнулась мне, еще когда мы входили. До самого закрытия мы с Йойо околачивались поблизости от нее. И я с ней так и не заговорил. Я так ничего и не сделал. И мой день рождения так и закончился без девушки.

Я вернулся домой поздно вечером в глубокой досаде. Родители тогда еще только купили эту квартиру, и «Техмикс» ориентировал мои Примочки в комнате по навигатору. «Техмикс», как и Примочки, принадлежал «Ультрасети».

«Техмикс» был поставщиком всей домашней техники — от ароматильников до аниматоров. Моя семья заключила с ними такой же договор, как у меня сейчас был с рекламной службой Примочек. Каждый день «Техмикс» показывал по одному специально сгенерированному рекламному ролику для каждого члена семьи.

«Правильный макияж поможет вам оставаться моложе!» — для папы.

«Интересные предложения на рынке акций — специально для малого бизнеса!» — для мамы.

«Новый электромопед умчит вас вдаль от родных пенат!» — для меня.

Раз в неделю мы были обязаны втроем смотреть 15-минутную рекламную серию («Готовим вместе для всей семьи») с неким Фло-Мастером-Бо в главной роли. В руке у Фло-Мастера-Бо неизменно мигала зеленая ложка.

Мастер-Бо готовил из натуральных ингредиентов разные невероятные вкусности. По кухне разливался аромат жаркого из говядины с подливой, вегетарианской пиццы или ванильного пудинга с клубничным соусом.

— Ваша еда может пахнуть так же! — говорил Фло-Мастер-Бо и делал нам эксклюзивное и особо выгодное предложение на покупку специальных аромапастилок.

— Просто положите их в ароматильник, подождите двадцать секунд — и-и-и…

Фло-Мастер-Бо делал многозначительную паузу.

— …НАСЛАЖДАЙТЕСЬ!!!

В ночь моего шестнадцатилетия Мастер-Бо решил взять выходной. После целого дня, проведенного с Йойо в сугробах парк-холла, аниматор приготовил для меня нечто особенное и спроецировал возле моей кровати голую блондинку с внешностью, в точности повторяющей черты девушки, на которую я несколько часов пялился сквозь свои Примочки. От аниматора повеяло приторносладкими духами.

— Поздравляю с днем рожденья! — произнесла прозрачная блондинка. — Наконец-то твои Примочки в полном твоем распоряжении! После целого дня на морозном воздухе не помешало бы как следует согреться… Ты хочешь этого, Роб? Тогда надень Примочки и скажи «Да»!

Разумеется, я обо всем этом знал заранее. Йойо был старше меня на три месяца, и ему на день рождения прислали аналогичное приглашение. К тому же всю доступную нам порнографию мы к тому моменту из Ультранета уже выудили. И вообще, подобного рода услуги списывали со счета Примочек целое состояние.

Я был предупрежден. Но эта сногсшибательно сексапильная блондинка стояла прямо сейчас прямо в моей комнате прямо у моей кровати. Она называла меня по имени. Она поздравляла меня с днем рождения. Ее интересовало, как я провел этот день. Мне было шестнадцать, и до тех пор у меня еще ни разу ни с кем ничего не было. Я нацепил Примочки и прошептал: «Да».

Арне Бергман и его «Гильдия книгочеев», казалось, делали все, чтобы начисто лишить какого бы то ни было уважения к себе. Как они вообще могли на такое пойти? Теракт! Разрушения и пострадавшие! Меня это бесило, постоянно выводило из себя. Нужно бы взглянуть им разочек в глаза. В последний раз. И по возможности не на таком удаленном форпосте, а в самом сердце их тайного логова.

Моей старой наставнице и Фанни было там не место. Они обе запутались, и я должен был их спасти. «Гильдия» была просто сектой, чьи члены слепо подписывались под любым преступлением, а Арне Бергмана считали своим богом.

Мой новый план был достаточно рискованным. Предупредить ее и Фанни. Вызвать суперсканеров и сообщить им все, что я знаю про Бергмана и его шайку бандитов. Скрыть тот факт, что один раз я с ними уже встречался, и надеяться, что никто об этом не знает и это не всплывет на поверхность. Ну и наконец забрать свои пять сотен тысяч.

Поначалу все шло как обычно. Ну, я имею в виду, как обычно после того, как я столь неудачно познакомился с Арне, то есть наперекосяк. Всю ночь я ворочался, не в состоянии сомкнуть глаз, и заснул, естественно, примерно за полчаса до того, как Примочки разбудили меня привычным покалыванием слабого электрического заряда. Выходя из дома на встречу с Фанни, я выглядел так, как обычно люди и выглядят после утомительной бессонной ночи.

Когда дама за прилавком «Саншайна» всучила мне коробку с тортами, я нисколько не удивился.

— Один с вишней и два с карамелью. Без ароматизаторов. Прошу вас.

Рыжеволосый парень, ожидавший меня у выхода, тоже не был из разряда неожиданностей. Он стоял, облокотившись на свой мотоцикл. Я снял Примочки и сунул ему в руку.

— До скорого, — невозмутимо сказал он.

Припарковавшийся в неположенном месте таксист опять-таки не производил впечатления ничего из ряда вон выходящего.

— Эй, Роб, да залезайте же поскорее, я вечно вас ждать не могу — мы спешим!

Честно говоря, меня уже ничто здесь не удивляло. И вот, ничему не удивляясь, я уселся на пассажирское сиденье и уставился в окно.

— Нам опять предстоит нарезать пару сотен километров, прежде чем вы высадите меня у «Малышки Кью?» Сегодня советую подсократить дорогу, у меня таких денег уже нет.

Оперевшись на руль, он сворачивал себе самокрутку, облизывая край тонкой папиросной бумаги. В ноздри мне ударил запах надора.

— «Малышка Кью», Роб, была позавчера. Сегодня Арне собирается пригласить тебя кое-куда еще.

Так значит, он тоже состоит в «Гильдии». И во время первой поездки просто держал меня за дурака. Все они здесь держат меня за дурака — пора уже к этому привыкнуть.

Наверняка «Малышка Кью» была лишь одной из многих внешних точек. Мне хотелось наконец проникнуть в само логово. После того как мы час кружили по зоне, таксист остановился перед парковочным лифтом возле четырехуровневой развязки. «Вы вызвали лифт. Подождите две минуты. Спасибо за ожидание», — высветилась красная надпись на нашем лобовом стекле.

— Ну вот, в общем-то, и все. Поездка — за счет заведения, — произнес он.

— Да пора бы. Последняя, признаться, и так была недешевой, — огрызнулся я, не считая нужным благодарить его за это одолжение.

— Ты бы счет проверил, — ответил он. — С тебя ничего не взяли. Ни я за поездку, ни они за торты в «Саншайне». А вот оставлять повсюду отпечатки пальцев я бы на твоем месте не стал.

— Все равно я со вчерашнего дня…

— …плачу при помощи сканера сетчатки. Я знаю. Но след есть след, каким бы он ни был.

Тут он был прав, ничего не попишешь.

— Видишь рикшу?

— Вижу что? — переспросил я.

— Рикшу. Вон тот велосипед с коляской! Водитель не наш. Скажи ей, пусть отвезет тебя к пенсионерскому лагерю «Восточная гавань».

Он сунул мне в руку десятку и открыл дверь.

— Заплатишь наличными, понял?

— Понял, но…

Надпись на лобовом стекле сменилась с красной на зеленую. Такси исчезло в лифте, оставив меня стоять на тротуаре.

Никогда в жизни я еще не ездил на рикше. Въезд плюющихся топливом трехколесных велосипедов с колясками в зоны В и А был запрещен. Над коляской, собранной, по всей видимости, из первого попавшегося металлолома, покачивалась крыша, прикрывавшая ее дальнюю часть. Усевшись спереди, куда крыша не доставала, водитель крикнула: «Держитесь крепче!» — и тронулась. Предупреждение, в общем-то, было лишним. Вцепившись что есть сил в ржавые поручни, я болтался из стороны в сторону, ударяясь то об один, то о другой бок коляски.

С главной дороги мы тут же свернули в лабиринт узких переулков, проносясь мимо колодцев бетонных блоков. Водитель не снимала пальцев с педали газа, не переставая при этом сигналить. Воистину, размеры рикши как раз соответствовали размерам переулков.

В глубину серых бетонных стен врезались маленькие лавки, больше похожие на пещеры. Бары, аптеки, супермаркеты. Больше всего меня поражало, как далеко можно уехать на такой рикше за одну десятку.

Рикша резко остановилась. Я врезался головой в спину водителя и извинился. На обочине дороги стоял пенсионер в лохмотьях, держа под мышками две объемистые посудины.

— Чай, кофе? — спросила водитель, протягивая мне пластиковый стаканчик и прислоняя палец к мобильному валютоприемнику, болтавшемуся на шее у старика поверх дырявой жилетки. Не сказав ни слова, она снова тронулась. Горячая черная жидкость выплеснулась из стаканчика и облила мне рубашку. Я завопил от боли.

Проезжая мимо магазина с Примочками, я вспомнил о Йойо. Сегодня мне даже не пришлось ему врать. Он позвонил мне еще ночью и перенес нашу охоту на оставшуюся макулатуру на вечер.

— Поссорились, — сообщил он и прислал ссылку на очередную серию записи со своих Примочек, на этот раз озаглавленную «У Йойо рушатся отношения — ПРОШУ СОВЕТА!» в надежде на более или менее разумные комментарии.

— Наш тест на финансовое благополучие провалился, — услышал я голос Мелли.

— Как? Но он же был положительным! Просто супер-положительным! А+! — отвечал Йойо.

— После теракта в твоем мегаполисе мои родители запросили новый баланс. Ты находишься на А- с тенденцией к снижению.

— Но «Ультрасеть» это все покроет! Теракт не угрожает ни концерну, ни моей работе. Будь уверена: добро побеждает зло!

— Прекращай копипастить! Эти слова мы уже слышали по всем каналам. Что, думаешь, мы новости не смотрим?

— И что теперь?

— Мне лично все равно, А+ у тебя или А-. Но родители хотят быть уверены в моем будущем.

— Знакомство откладывается?

— Да.

— Но в парк все равно пойдем?

Несколько секунд молчания.

— Да.

— Я тебя люблю.

— Я знаю.

У рушащихся отношений Йойо было уже 43 438 просмотров. Видео из категории «Любовь-морковь» пользовались неизменной популярностью. С таким количеством кликов мне ничего не оставалось, как теперь еще и позавидовать тому, что ему было с кем ссориться.

Такое количество пользователей еще никогда не обращали внимания даже на секунду из моей ничем не примечательной жизни. Даже когда меня сбил сосед на своем новеньком электромопеде. Это было два года назад. Собственно, вид из моих Примочек на надвигающийся мопед заинтересовал всего-навсего 450 человек. Правда, за тем, как мне сшивали порванные ткани, наблюдало уже целых 2320, но то были Примочки моего лечащего врача.

В любом случае, с утра Йойо с Мелли собирались провести разбор полетов. А потом вместе посмотреть фильм по аниматору. Он — у себя в мегаполисе, а она — у себя, но все же одновременно и поэтому как бы вместе. Примирение, таким образом, было уже запланировано.

Короче говоря, Йойо был занят, и я со спокойной душой мог потратить время на то, чтобы трястись в рикше по этим узким переулкам.

В итоге я оказался перед пенсионерским лагерем «Восточная гавань» в насквозь мокрой рубашке и с тремя шоколадными тортами, по дороге превратившимися в кашу.

Название было обманчивым. «Пенсионерский лагерь», как и «Восточная гавань», оказался частью вывески над маленьким ресторанчиком. За стеклом в камине горели пластиковые отходы. Внутри по кругу были расставлены кресла, явно напоминавшие позапрошлый век. На одном из них спал мужчина, на вид ему было за сорок. Вероятно, официант. Больше не было ни души.

«Блюдо дня: пирог с ароматом лимона» — было написано на доске, возле которой на веревке болтался кусочек мела. Как же я ненавидел слово «аромат»! Вместо отбивных — блюдо с ароматом отбивной. Вместо пиццы — пастилки с ароматом пиццы. Вместо салата — таблетки с ароматом салата. Вся еда в реальности представляла собой одну и ту же кашеобразную бурду, которая при помощи ароматизаторов и буйного воображения поедающего должна была отдаленно напоминать то, чем она якобы пахла.

Продукты без ароматизаторов стоили, честно признаться, небольшое состояние. Ну, как, например, эти торты из кафе «Саншайн». Оставалось только надеяться, что таксист, пообещавший, что с моего счета за это ничего не снимут, знал, что говорил.

Я прижал пальцами мокрый рукав и стер с доски так называемое блюдо дня. Пускай «Пенсионерский лагерь “Восточная гавань”» останется на сегодня без своей привычной вывески. Впервые в жизни я взял в руки мел. Писать меня научили на курсе управления багажом знаний.

Моя старая наставница, настояв, чтобы это ввели в программу, повторяла, что таким образом мы обретаем очень важное умение. Мы, конечно, про себя смеялись, но все же старались ее порадовать. И усердно скребли по бумаге разными старыми штуками. Ручками, например, и один раз даже карандашом. Но с такой древностью, как мел, я никогда еще не сталкивался.

Таким образом, сегодня в «Восточной гавани» я обрел одно очень важное умение — а точнее, неумение, поскольку выяснилось, что писать мелом по мокрому получается как-то не очень. «Блюдо дня: шоколадный торт, — нацарапал я. — С вишней и карамелью. Без ароматизаторов!!!»

Я вытащил из упаковки три расплюснутых торта, выложил их на маленький столик перед официантом, который к тому времени начал сладко похрапывать, и проследовал за указателем туда, где, по моему предположению, могла скрываться Фанни.

Судя по динамике, отображавшейся у меня на Примочках, Номос с каждым днем делал шаг к тому, чтобы оказаться в хвосте общего рейтинга сотрудников «Скана». Ввиду этого в повестке дня прочное место заняли заседания по кризис-менеджменту. Кризис состоял в том, что его команда день ото дня вылавливала все меньше читателей.

В дверях офиса я столкнулся с Йойо. Номос направил на стену зала заседаний проекцию карты зоны А, по которой перемещался красный курсор. Он пошел на приближение. Вскоре карта исчезла из поля видимости, и мы увидели пожилую женщину с продуктовой сумкой.

— В последний раз ее видели в четырнадцатом квартале.

Он направил увеличение на сумку. На самом верху лежали три книги.

— Целая недельная норма за раз, — прошептал мне на ухо Йойо.

— Существует версия, согласно которой она не проживает в зоне А, а является резидентом одного из пенсионерских лагерей в С, — продолжил Номос.

Аниматор спроецировал в комнату изображение, на котором женщина была зафиксирована в одном из супермаркетов сети «Стодвадцатипятерочка».

— Мы просмотрели все записи камер наблюдения этого супермаркета за последнюю неделю. Она бывает в нем каждый день. Запомните: зона А, квартал 14.

Йойо поднял руку.

— Мы берем! Завтра будем на месте.

— У вас нет выбора, — кивнув, ухмыльнулся Номос.

Мы с Йойо посмотрели друг на друга. По залу пронесся шепоток. Ничего хорошего это не предвещало. Как правило, на обычных заседаниях лучшие работники месяца награждались дополнительной зарплатой. На экстренных заседаниях Номос не награждал никого. Наградой было не получить предупреждение как худшая пара агентов недели. Те, кто дважды подряд оказывался наименее удачливым охотником за читателями, получал указание на дверь. На нас с Йойо в этот раз предупреждение свалилось как снег на голову.

Однако виду мы старались не подавать. И, как и после каждого общего собрания, проходившего в главном здании, отправились в буфет на крыше. Номос обедал в зале бизнес-класса. На столах, за которыми ели тимлиды, менеджеры и прочее начальство, были постланы скатерти всевозможных цветов. Между рядами прохаживался настоящий, живой официант.

Простые агенты столпились вокруг двух автоматов с готовыми аромаблюдами. Желтый выплевывал струйку подслащенной прозрачной жидкости. Коричневый выдавал хлебозаменитель с ароматом сыра. Зажав в руках пластиковые тарелки и такие же стаканчики, мы столпились на террасе под открытым небом.

Террасу окружала стена метра в четыре высотой. Мы с Йойо пробивались в поисках места поспокойнее. Место нашлось в углу между двумя пластмассовыми кактусами.

— Чувак, нам надо собраться. Так дальше нельзя, — сказал Йойо.

Я кивнул.

Мы смотрели на то, что можно было разобрать с такой высоты где-то далеко внизу. Разобрать можно было только темно-зеленые облака, наползавшие со стороны С на зоны В и А. Старая история. Управзона даже пару законов на этот счет придумала.

В черте мегаполиса был разрешен только проезд на электромобилях. Многим этот запрет был по барабану. В какой-то момент проблема решилась сама собой: неоткуда было взять топливо для всего остального. Однако зеленые облака никуда не исчезли. В зоне С люди сжигали токсичные отходы, чтобы нагреть воду для бойлера или отапливать квартиру.

В другом углу пара агентов присели на стол. Мы присоединились. Скорее всего, они были заняты тем, что нюхали надор. Или мешали его с заменителем табака и курили. Кто-то по старинке глотал таблетки. Люди из бизнес-класса не обращали на это никакого внимания. Скорее всего, потому что многие сами на нем сидели.

Все находившиеся в углу дружно хлюпали, дымили и глотали, за одним исключением. Исключение составлял я. Один раз после такой вот встречи мне пришлось вызывать Йойо такси и отправлять его домой. По дружбе. И, в общем-то, в тот вечер мне все равно нечем было себя занять — так почему бы не позаботиться о друге.

Главной темой для обсуждения в нашем маленьком наркосообществе сегодня было, разумеется, заседание штаба. Для поднятия командного духа Номос развлекал нас сегодня скетчами на наиболее бросавшихся в глаза читателей. Пара агентов развлекались тем, что его передразнивали. Действительно, кризис-менеджмент — чем не повод позабавиться?

— Вы случайно не видели эту женщину, а?

— А вот этого забавного господина никто из вас не знает?

Самую сильную волну комментариев вызвал, разумеется, ролик про погрузившуюся в чтение влюбленную парочку.

— Ну просто очень эротичные отношения, — отозвался кто-то.

У Йойо, заглотившего вторую таблетку, начал заплетаться язык.

— Да вы че, они там камасутру какую-то читают. Типа, инструкцию по применению!

Агенты загоготали. Я с трудом скривил губы в вежливой улыбке. Почему именно Йойо должен был обязательно вставить свое веское словцо? Йойо, который мало того что мой друг, так еще и сам по уши влюбленный! В женщину, которую, между прочим, вообще никогда в реале не видел.

У меня этот ролик оставил совсем иное впечатление. Парочка расположилась за чтением в довольно оживленном кафе. Их окружали посетители, уставившиеся каждый в свои Примочки. Одни мотали головами, играя в очередные гонки, — видимо, уклонялись от летящих в них виртуальных предметов или управляли электролетом, лавировавшим в ядовито-зеленом небе.

Некоторые вели переговоры — уставившись в Примочки, они ожесточенно махали руками. За одним столиком с парочкой, сидевшей друг напротив друга, устроился толстый мальчик. Он запрокинул голову и приоткрыл рот — видимо, смотрел какой-то захватывающий фильм или просто уснул в процессе.

Читающие не обращали на это никакого внимания. Их ладони скрестились на поверхности стола. Его рука — на ее руке. Он чувствовал ее тепло. В этом я был уверен точно. Мой живот подпрыгнул и перевернулся, как будто метромаглев затормозил, а потом вновь набрал скорость. И снова остановился. И ушел в штопор. Мне ее не хватало.

Она, наверное, такими и представляла себе отношения. С книжкой в руках и без Примочек. Я видел свое лицо за каждыми Примочками окружавших их посетителей. В лицах тех, что мотали головой. Тех, что трепались с кем-то виртуальным. В тех, кто вперился в линзы перед собой и ничего не замечал. Но представить себя на месте человека с книжкой я не мог. Следовательно, я не просто влюбился, но и влюбился совершенно безнадежно.

Комментарий Йойо по поводу Арне Бергмана, которого Фанни, по-видимому, считала богом, снова вернул меня к реальности.

— А этот старый чува-а-ак! — громко вещал Йойо. Наверное, его было слышно до самых автоматов.

— Волосатый, как обезьяна в парк-холле? Ну, там, где зона «Джунгли». Или еще волосатее? — раздался голос какой-то девушки из числа агентов.

Номос показал всем нашу встречу с Арне в купе маглева. Мою встречу с Арне. То, как я смотрю в спину Арне, удаляющемуся в сторону туалета, где спустя мгновение он оставит мне приглашение в кроличью нору. Но об этом не знал никто, кроме нас двоих. И Номоса, чего я и опасался где-то в глубине души. Где-то очень глубоко.

Было видно, как он говорит со мной, но разобрать слов было невозможно. Полностью убрать шум маглева сотрудникам техслужбы «Скана» так и не удалось. Мы смотрели на происходящее глазами сломанных Примочек попрошайки из зоны С. Видео сменилось черно-белыми помехами.

Вопросы Номоса посыпались на меня перед всей командой.

— Что тебе сказал этот террорист?

— Он сказал… гм… — я растягивал слова, пытаясь выиграть хотя бы секунду на размышление.

Подумал о Томасе. Представил себе, что мне предстоит выдумать историю. И позволил своему воображению поработать.

— Он сказал, в общем, что у него был дедушка, который курил трубку, на которой не было рекламы. Этот дедушка, как бы, дарил ему книги. Курил и дарил — ну, в общем, ясное дело, они там все психи какие-то. Все пытался рассказать мне про какую-то книгу. Ну, в общем, бред всякий нес, типа того.

— Про какую книгу?

— Э-э-э… «Чувак и море»?

После того как заседание было объявлено закрытым и все устремились к буфету, Номос велел мне задержаться.

— Тебе не кажется это странным?

— Странным что?

— Название книги.

— А что с названием книги?

— «Старик и море». Это та книга, которую вы отсканировали последней.

Ну разумеется. Это-то он точно знал.

— Перед тем как ее отсканировать, вы с Йойо зашли в кафе «Траулер». Ели рыбный суп — без всякой рыбы, естественно. Ты им облился. Уже забыл?

— Кажется, довольно популярная была книжонка, — протянул я.

— В твоем случае уж явно пользовалась большим спросом, чем Примочки.

По спине градом покатился пот.

— С тобой вообще связаться невозможно. Кажется, в последнее время ты частенько оставляешь их дома.

Я вспомнил историю, которую выдумал для Йойо. Наверняка следующим Номос допросит его. Не следовало отклоняться от намеченного курса.

— Завел девушку, но она из С. Боится Примочек.

— В твоем профиле ничего не изменилось. Как был статус «не женат», так и остался.

— Ну, мы только еще это… совсем недавно…

— А тесты? В твоем положении завести девушку, содержать которую тебе не по карману, очень смелый поступок. На тебя не похоже.

— Ну так поэтому мы и без Примочек. А то придется делать тесты, а я только хочу поразвлечься и…

Номос отмахнулся. Скорее всего, он и так обо всем знал. Я ждал, что в следующую секунду появятся суперсканеры. Вместо этого Номос схватил меня за рукав и притянул к себе.

— Пятьсот тысяч — немаленькая сумма, — прошептал он. — Даже поделенная на двоих.

И ткнул пальцем сначала в меня, а затем себе в грудь.

Уже стоя в дверях, я обернулся на звук вызова из Примочек. Вызов от Йойо. Едва только бросил Примочки на кровать. Собираясь к Бергману, было разумнее оставить их дома.

— Новое видео от Йойо, — сообщил приятный механический голос. Я уселся на край кровати. Вероятно, ролик про Номоса готов. О, какое печальное происшествие. «Ультрасеть» горюет о потере сотрудника. Впрочем, после ночного разговора я сильно сомневался, что это был несчастный случай.

Всю жизнь Номос поддерживал «Ультрасеть» на тысячу процентов. Стал одним из первых ее тимлидеров. Проводил в концерне дни и ночи. Был доступен для нас ежедневно с шести утра и в это время всегда был уже на работе. И, как поговаривали, редко когда уходил раньше полуночи.

Для Номоса не бывало «слишком рано» или «слишком поздно» — он всегда мог принять отчет за день. Для меня Номос был такой же неотделимой частью концерна, как Арне Бергман — своей организации. Поэтому о чем могла идти речь прошлой ночью, я решительно не понимал. Что могло вызвать сомнения у Номоса, который всегда знал, что делает?

Я смутно надеялся, что хоть какое-нибудь представление об этом есть у Бергмана. По крайней мере, у него была своя версия событий. Вероятно, опять-таки связанная с терактом в пятом квартале. Ничего, добраться до С я еще успею. А вот ролик посмотреть хотелось.

— Примочки. Видео от Йойо. Запустить.

Перед глазами возник матрас с голубыми простынями. Это может быть что угодно, но только не официальное послание «Ультрасети». Изображение было нерезким, явно любительская съемка. Такое меня всегда привлекало.

Снимавший явно меньше всего думал о том, как гарантированно произвести эффект на массы зрителей. Из освещения на полу горела только электросвечка.

В кадре появилась обнаженная женщина, державшая за руку обнаженного мужчину.

Э-э, Йойо, друг… Какого хрена?

Спустя пару секунд мне стало ясно какого. Голый мужчина обращался к голой женщине «Мелли».

— Примочки. Видео от Йойо. Пауза.

Мелли? Та самая Мелли? Я прокрутил фрагмент с начала. Да, действительно она. При плохом освещении разобрать сразу было трудно. Я знал ее по сотням видео, которые Йойо пересылал мне на Примочки. Мелли идет в «Стодвадцатипятерочку». Мелли пылесосит. Мелли на эпиляции бровей. Мелли там, Мелли сям. Теперь Мелли спит с кем-то другим.

Йойо переслал видео всем девятнадцати тысячам друзей. 250 из них выложили его в Ультранет. Давно оно у него? По разговору пару часов назад ничего не было заметно. Каждую секунду количество комментариев множилось. Мне было не до них. Скорее всего, Йойо ждет меня. Я ему нужен. В реале.

— Примочки. Вызов. Йойо.

По дороге я повторил это пару десятков раз. Бесполезно. Счастливый Йойо кружился в танце вокруг костра вместе с парой кинозвезд (а точнее, со всеми двадцатью актерами из «Супермена под водой», вместе взятыми). Анимацию для сообщения «Абонент недоступен» нарисовал ему по дружбе коллега из «Ультрасети».

У меня вместо гудка стоял фрагмент реального видео — я качаюсь на волнах океана в парк-холле. Вытянул руку подальше и снял сам себя на фоне дамбы.

Йойо был недоступен только в двух случаях. Или мы с ним были на очередном рейде, или он застрял в «Оазисе» в очередном видеофильме. Следовательно, он там. Других случаев я припомнить не мог. В конце концов, Йойо был для меня как брат. Наверное, раньше между братьями было именно такое чувство. До введения моратория на более чем одного ребенка в семье. Мы с Йойо выросли вместе. Иногда я чувствовал, что за это время мы стали просто не разлей вода.

Путь до «Оазиса» занял на такси полчаса. Плевать, сколько мне это стоило, — поездку на маглеве я бы в таком состоянии уже не выдержал.

«Оазис» был одним из первых заведений в мегаполисе, в котором проецировались интерактивные видеофильмы. Если Йойо посещало желание на пару часов оторваться от реальности, он выбирал какое-нибудь кино и отправлялся туда. А после этой истории с Мелли ему наверняка надо было какое-то время ни о чем не думать.

«Зашвырнуться надором, пойти в “Оазис” — и прощай, проблемы!» — слышал я от него всегда в таких случаях.

Я пронесся по вытертой красной дорожке. Холл, отделанный стеклом и металлом, казался довольно старомодным. Впрочем, уровень технологий впечатлял и поныне. В «Оазисе» можно было загрузить в один сценарий до четырех посетителей.

Раз в месяц Йойо приглашал меня составить ему компанию. Однако это удовольствие было малость не для меня. На голову напяливали шлемы с Мегапримочками, тебя целиком запаковывали в скафандр, напичканный сенсорными датчиками на груди, спине, руках и ногах. Оба играли в отдельных кабинах. Пол с индивидуальным наведением подстраивался под шаги, прыжки и падения реальных игроков.

В последний раз я пошел с ним на фильм о гангстерах. Я играл за плохого парня, Йойо за полицейского. Именно Йойо, разумеется, поручили накрыть банду наркоторговцев на поставках надора. Именно я, разумеется, эту банду и возглавлял. В конце фильма была организована погоня по территории, прилегавшей к фабрике в зоне С. У каждого было по электромету — выдавали в любом игровом зале на каждом сеансе. Пушка была настоящая, однако, в отличие от тех, что стояли на вооружении у полиции, была рассчитана только на слабые разряды. В общем, если у вас нет проблем с сердцем и всем прочим, вы бы от нее не пострадали. Просто после сеанса все бы немного побаливало.

Йойо, одинокий герой, в конце получил подкрепление в виде целой роты полиции и вдобавок десанта суперсканеров. Они повалили меня на землю и долго били. К моменту выхода из зала мы оба вымокли до нитки.

— Твоя победа была запрограммирована заранее, — воскликнул я.

— В кино всегда так. Добро побеждает зло. Это же ты хотел играть за гангстера!

Томас встретил меня у другого конца лестницы. Я начинал проникаться симпатией к этому добродушному старику.

— Ты как раз вовремя, чтобы попрощаться.

— Попрощаться с кем?

Томас ничего не ответил, отвернувшись и освещая нам путь фонариком. С завесой непостижимой тайны, окутывавшей каждое движение книгочеев, я тоже уже смирился.

Узнать комнату было невозможно. Вокруг накрытого стола сидело и стояло около тридцати человек. Видимо, каждый принес что-то свое. Я передал Томасу шоколадные торты. Официант в «Гавани», который на этот раз встретил меня выспавшимся, брать их отказался и сразу отослал меня в туалет.

Горели свечи. От них в комнате становилось уютнее. Ни наставницы, ни Фанни я на первый взгляд не обнаружил. А жаль. Фанни мне действительно не хватало. Она бы положила свою ладонь на мою. Пусть даже просто из жалости. Она же знала, как много Йойо для меня значил.

Мой взгляд упал на Арне, что-то громко обсуждавшего с двумя парнями приблизительно моего возраста. Я ощутил укол чего-то близкого к ревности. Никто меня не замечал. Все были заняты разговором. Разумеется, реальным. И разумеется, я был там единственный… не волосатый.

— Что-то непохоже, чтобы ты пришел повеселиться, — посмотрел мне в глаза Томас.

Я промолчал, и он все понял.

— Пойдем-ка со мной, — сказал он, беря меня под локоть и направляясь к какой-то двери. Я был ему безмерно благодарен. Я не хотел не только веселиться, но и видеть всю эту толпу народа. Единственное, что привело меня сюда сегодня вечером, — это необходимость узнать хоть что-то про двенадцать часов. Ну и помириться все-таки с Фанни, конечно.

Томас ввел меня в полутемную комнату, где можно было побыть одному, и аккуратно прикрыл дверь. Из-за стены доносились голоса празднующих. Я сделал глубокий вдох, ожидая чего-то.

Дверь приоткрылась, но я не обернулся. На плечо легла чья-то рука. Фанни?..

— Мне очень, очень жаль, — произнес знакомый голос. — Он был тебе дорог.

Арне. Это тоже хорошо.

— Пару часов назад появилось первое сообщение в «Ультраньюс».

— И что они говорят?

— «Молодой человек совершил самоубийство из-за измены».

— Этому видео было полтора года. Просто глупый сбой в ее домашней панели. И я знаю, он бы никогда…

Я запнулся и зарыдал. С момента нашей первой встречи с Арне я, кажется, рыдаю не переставая.

— Об этом они никогда не скажут, — ответил Арне. — Ни единого слова критики в адрес «Ультрасети», Примочек, «Техмикса», ООО «Скан» или чего-либо еще. Неписаные правила, диктуемые концерном.

— Да ясно, — бросил я, хотя в реальности ясно мне не было.

— Есть еще кое-что.

Никакого «кое-чего» мне больше не хотелось. Хотелось, чтобы пришла Фанни, обнять ее и плакать дальше.

— Согласно «Ультраньюс», Йойо был не просто литературным агентом, работавшим на «Скан».

— Но и?..

— Но и членом «Гильдии книгочеев», организовавшим и осуществившим недавний теракт.

Несколько секунд молчания.

— Так он был с вами? — переспросил я, уже настроившись на то, что возможно все.

— С нашей стороны не было никакого теракта, и Йойо до него даже не знал о нашем существовании.

Я уставился в темноту. В голове пронеслись потенциальные заголовки новостей. «Йойо — супертеррорист столетия». Смехотворно. Но его родители наверняка уже… в курсе. Бедные. Что же они сейчас чувствуют, когда на них свалилось столько всего сразу.

Так что, это они нам вот так вот просто врут?

«Ультраньюс» были самой популярной информационной платформой Ультранета.

— «Ультраньюс» предоставляла все новости бесплатно. С появлением концерна печатные газеты и журналы ушли в прошлое, — объясняла нам, помнится, наставница на уроках по управлению багажом. Несмотря на то что изучение информационных источников в нашем учебном плане не значилось.

Объяснялось это просто: у печатных изданий становилось все меньше и меньше потребителей. За онлайн-выпуски тех же изданий платить дополнительно никто не хотел. Все, что было онлайн, принадлежало Ультранету, а Ультранет был объявлен бесплатным. Слово «бесплатно» и положило конец эпохе печатных СМИ.

Еще когда-то давно у родителей завалялась в коробке под щитком пара старых выпусков ежедневных газет. Когда я начал работать на «Скан», папа пожертвовал мне эту пачку пожелтевших листов, и я отнес ее Номосу. Номос, в свою очередь, перенаправил их в отдел газетных агентов, и с моей первой зарплаты мы тогда смогли заплатить сразу два взноса за новый ароматильник.

Помню, я еще подумал, когда пачка газетных листов легла мне в руки: «Кто вообще мог впихнуть в себя сразу столько текста? И это все добровольно и каждый день! И за это их еще заставляли платить? Ну неудивительно, что все издательства разорились».

Арне и я провели несколько минут в молчании. Вокруг было темно. Я пытался уловить в голосах из зала голос Фанни.

— Что это будет за большой взрыв?

— Некоторым из нас, чтобы проникнуть в планы «Ультрасети», приходится рисковать жизнью, — ответил Арне, и я понял, что задавать вопросы было бессмысленно.

— Хочешь наведаться со мной в мою лавочку? Это отвлечет тебя от мрачных мыслей.

— Лавочку? Ты чем-то торгуешь?

Арне щелкнул выключателем. На самом деле мы находились в зале размером с небольшой, но довольно загроможденный стадион, с потолками около пяти метров высотой. От пола до потолка все стены были заняты книжными шкафами. Забитыми до последнего квадратного сантиметра. ООО «Скан» заплатило бы за это целое состояние… Гм, впрочем, эту мысль лучше было оставить при себе.

— Раньше у меня был один из лучших книжных первого квартала А, — произнес Арне.

— Ты продавал книги?

— До войны у меня был магазинчик в родном городе, на Юге. А потом все больше и больше клиентов стали говорить мне, что теперь книги есть в бесплатном доступе в Ультрасети. Но некоторые остались мне верны и поныне.

— Все знания — каждому! Всегда и бесплатно! — произнес я, даже не задумываясь. Это был условный рефлекс, выработанный годами.

— Книги я больше не продаю, потому что их больше не печатают. Я их только одалживаю. Ты находишься в последней библиотеке мегаполиса.

— В тайной библиотеке?

Я прошел вдоль ближайшей полки, ведя пальцем вдоль корешков. Никакого ззып. Корешки молчали. Они не могли говорить. Или не хотели говорить со мной? Ведь, в конце концов, я их уничтожал.

— Политика «Скана» становится все более жесткой, если не сказать жестокой. Нам, читателям, лучше держаться друг друга.

Я не имел к «нам, читателям» никакого отношения. Я еще никогда в жизни не открывал книгу ради того, чтобы что-то из нее узнать. Что бумажную, что электронную. Я был литературным агентом, но даже меня в этом месте что-то завораживало. Может быть, завеса тайны?

Арне, разведя руками, объяснял мне топографию своего подпольного (или скорее надпотолочного?) лагеря.

— На этом этаже — только научная и научно-популярная литература…

Мы спустились по винтовой лестнице этажом ниже.

— …а здесь — художественная.

По размерам его собрание могло бы с легкостью конкурировать с последней городской библиотекой, которую мы тогда с Йойо отправили на свалку истории. По крайней мере, мы в тот момент думали, что последней.

Спустившись по лестнице, я обернулся и подскочил от неожиданности. Прямо под пролетом стояло коричневое кожаное кресло, в котором сидела пожилая женщина с седыми кудрями и читала. Лежавшая рядом на полу стопка книг скрывала ее практически с головой. На столе горела слабая настольная лампа.

— Линда! Ты нас напугала.

Услышав Арне, женщина улыбнулась и продолжала читать.

— Давай начнем с буквы «Б». Линда не любит, когда ей мешают, а она уж прочитала больше, чем ты здесь видишь.

«Сейчас опять начнут поучать», — подумал я и оказался прав. Арне придвинул ко мне лестницу, закрепленную на двух дорожках на полу и у одной из верхних полок, и указал пальцем наверх. Я послушно полез к «Б». Между некоторыми книгами торчали ламинированные карточки с фотографиями и какими-то надписями.

С каждого фото на меня смотрел Арне, много моложе, с длинными черными — теперь уже поседевшими — волосами. Он обнимал незнакомых мне людей, мужчин и женщин. Рядом с каждым от руки были подписаны дата и пометка «Чтения в “Гильдии книгочеев”».

— Это авторы, которые когда-то представляли в моей лавке свои романы, — пояснил Арне. — Я продолжал устраивать чтения даже после официального закрытия и прекратил только пару-тройку лет назад. Стало слишком опасно.

Я пытался узнать на фотографиях хоть кого-то, но тщетно. Ни одного из этих людей я раньше никогда не видел по аниматору.

— Посмотри на Брэдбери, — крикнул мне снизу Арне, и я вспомнил, что полез на лестницу вовсе не для того, чтобы смотреть картинки. — «451 градус по Фаренгейту», — добавил он. Я нашел нужный том и вытащил его.

— Это о пожарных, которые больше не тушат пожар, — пояснил Арне. — Они устраивают пожары из книг. Пока одному из них не станет интересно, что же они такое сжигают.

Я спустился, и мы отправились дальше, пока не дошли до «X». На этот раз лезть никуда не пришлось.

— «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли, — произнес Арне, улыбаясь — я так и не понял чему. Я достал книгу и отдал ему в руки. Обогнув еще два шкафа и углубившись куда-то в дебри комнаты, мы снова остановились. Буква «О».

— Джордж Оруэлл, «1984», — скомандовал Арне. — «Старший брат смотрит на тебя!»[1]

Что он хотел этим сказать, моим познаниям точно так же было недоступно. Комментария не последовало.

Арне присел за столик и щелкнул выключателем настольной лампы. Разложив перед собой книги, он взглянул на меня с явным ожиданием. «Хрясь!» — на стол шлепнулась еще одна книга, метко запущенная Линдой, сидевшей в паре метров от нас. «Мы» — значилось на обложке. «Евгений Замятин».

— Ты всегда о нем забываешь, — проворчала она.

Арне закатил глаза.

— А про двадцать первый век я вообще молчу…

— Линда, дело только в принципе. Я хочу показать Робу, как вообще…

— А Гари Штейнгарт с его антиутопией, а…

— Линда, не могли бы мы с тобой потом…

— Мне все равно ни о чем не говорит, — встрял я.

Арне понимающе кивнул.

— И не скажет. Ни одной из этих книг ты в Ультранете не найдешь.

— Почему?

— Потому что много лет назад эти авторы создали мир, который мы видим сегодня, — отозвалась Линда.

— И потому что они создали его с единственной целью — чтобы люди не повторяли тех ошибок, которые совершили герои, — закончил за нее Арне.

Идеально дополняют друг друга с их неукротимой манией поучать.

— И поэтому, хотите сказать, их не выложили в сеть? — хмыкнул я.

— Концерн занимается цензурой. Иногда эта цензура приводит к тому, что исчезает всего один абзац. А иногда — к тому, что пропадают целые собрания сочинений, — сухо ответила Линда.

Я попытался уложить это в своей голове.

— Хотите сказать, если я отсканирую этого Брэдбери…

— …ООО «Скан» скажет тебе большое спасибо за то, что ты помог им уничтожить еще один экземпляр, — уточнил Арне. — Все, что ты отсканировал, будет благополучно уничтожено, а сама книга отправится на отопительную станцию.

Это был удар ниже пояса. Действительно, я никогда не проверял, появляются ли книги, которые я отсканировал, онлайн. Для меня книги так или иначе были бесполезны, так зачем было смотреть? Мне было важно получить свои деньги, а до того, чтобы поискать в Ультранете книгу, я вряд ли бы дошел. Да и для чего мне книги, если, чтобы получить нужную информацию, достаточно было спросить у Ультрапедии.

— Когда началась последняя мировая война?

— Пятого декабря.

— Кто начал первым?

— Южное полушарие.

Я раскрыл ту книгу, в которой должна была идти речь про пожарного, и увидел диалог.

«— Кто не созидает, должен разрушать. Это старо как мир. Психология малолетних преступников.

— Так вот, значит, кто я такой?

— В каждом из нас это есть»[2].

Я собирался продолжить, но Арне забрал книгу у меня из рук. Страницы захлопнулись.

— Сегодня нам не до чтения. И завтра, боюсь, тоже. Но потом у тебя будет достаточно времени.

Как всегда, я ничего не понял, но зато вспомнил, зачем я на самом деле сюда явился. Рассказал Арне о заседании штаба и о разговоре, подслушанном мной в туалете. За исключением, правда, причины, по которой я в туалете оказался. В остальном же во всех деталях.

— Таким образом, в двенадцать часов что-то должно случиться, — подытожил я.

— Завтра. Я знаю, — ответил Арне и кивнул в сторону лестницы, вставая. — Поэтому мы и собрались сегодня попрощаться.

И как всегда, одни сплошные тайны.

Еще я хотел спросить его о Фанни. Поднявшись на верхний этаж, он многозначительно показал взглядом на два обитых красной тканью кресла.

— Да, она предполагала, что ты придешь.

Кажется, он был телепатом. Ну или просто у него было больше опыта по части женщин, чем у меня.

— Правда? И где она? — воодушевился я.

— Поэтому она предпочла остаться сегодня дома.

Я сглотнул.

— Непохоже, чтобы у вас были такие уж теплые отношения. Кажется, во время вашей последней встречи ты ее чем-то сильно задел.

Я вкратце обрисовал, что случилось, и, видимо, он понял, откуда ветер дует.

— Фанни воспитывал дедушка. Она выросла в окружении его книг. Он помогал мне собирать эту библиотеку.

Арне присел на подлокотник кресла. Я остался стоять.

— Как только стало известно о первой гибели, он собрал всех оставшихся и начал искать последние книги. Это было еще до того, как появился «Скан» со своими агентами, которые скупали, как им казалось, макулатуру. Действительно, макулатурой книги считали многие жители. Большое количество макулатуры в доме мешало бегать по квартире картинкам из аниматора.

— А что с Фанни?

— Фанни, разумеется, была членом его тайного книжного клуба.

— Почему опять тайного?

— Когда-нибудь слышал о приставучих литературных агентах?

Я потупил взгляд.

— А о том, как в квартиру заваливаются суперсканеры, после того как кто-то назовет твой адрес приставучему литературному агенту?

— Так что за тайный клуб? — попытался я вернуться к изначальной теме.

— Книжный клуб? О, это когда встречаются читатели всех возрастов. Говорят о прочитанных книгах или о тех, что читают сейчас. Меняются ими. Кто-то читает вслух истории собственного сочинения, а другие слушают.

Еще один уголок этого мира, о котором я раньше не знал. В том же клубе состоял и Бергман. Познакомился с ними и привел их в «Гильдию книгочеев».

Арне поднялся и направился к выходу.

— Сегодня ее нет с нами, но я уверен — завтра она будет о тебе другого мнения.

Томас сидел у края стола, явно поджидая нас. Подошедшая пожилая дама придвинула ко мне тарелку, наполненную чем-то незнакомым. Сбоку примостился кусок моего же шоколадного торта, рядом с которым были насыпаны маленькие желтые кубики, пахнущие сыром.

— Кажется, мы уже знакомы, — сказала она, подсаживаясь к нам троим.

Видимо, это она — бывший литературный агент, чей голос я слышал во время нашего первого разговора в «Гильдии».

Арне дождался, пока последний кусочек не исчез с моей тарелки, и подозвал кого-то. Подошедший оказался примерно моим ровесником. Еще один с бритой, как у меня, головой — вначале я его не заметил. Нас не представили. Я уже привык к тому, что в этих тайных обществах так и принято.

Арне шепнул что-то ему на ухо, и бритоголовый что-то долго говорил, но тихо, и я не мог разобрать ни слова. Арне немного подумал и повернулся ко мне. У меня мелькнула мысль, что Арне, как и «Ультрасеть», тоже периодически фильтрует информацию, которую собирается мне передать.

— Твоя корпорация сейчас с головой погружена в подготовку к завтрашнему дню. Но даже при этом суперсканеры считают, что ты представляешь опасность. Им кажется, что ты собрался вступить в наши ряды.

— Какие, однако, странные предположения!

Арне усмехнулся, в то время как я говорил это совершенно серьезно.

— Завтра с утра они за тобой придут, — продолжил Арне.

— За мной?! — переспросил я.

— Согласно официальной версии, ты будешь объявлен террористом и членом тайной гильдии. Покажут в прямом эфире по Ультранету, — Арне переглянулся с бритоголовым.

— Так что, скорее всего, жди гостей к одиннадцати, — добавил тот.

— То есть? Меня арестуют?

Бритоголовый кивнул.

— Трансляцию должны пустить где-то между «Кто хочет стать А-резидентом?» и новостями спорта. В это время мало кто переключает канал. Ну и в любом случае, это должно случиться до двенадцати.

— До двенадцати, значит. — Мне не нравилось, что эти двое говорят о моем ближайшем будущем арестанта как о чем-то само собой разумеющемся.

— После похорон Йойо ты домой не вернешься. Придется поехать в другое место, — продолжал Арне тем же спокойным тоном, будто речь шла о послеобеденной прогулке в парк-холле.

— А, не вернусь, значит! И куда же я, скажите, тогда поеду? — в моем голосе уже сквозило явное раздражение. Кажется, Арне снова брал на себя обязанность принимать решения за меня, хотя никто его на это не уполномочивал.

— Завтра в двенадцать будешь у ворот пенсионерского лагеря «Солнечный денек». Зона С, двадцатый квартал. Воспользуешься начавшейся паникой и доберешься до нашего штаба.

— Мне казалось, я уже в нем нахожусь.

Арне усмехнулся.

— Но может статься, я все же предпочту остаться дома и угодить в лапы суперсканеров.

— Это вряд ли. Ты себе и представить не можешь, какую чудовищную боль причиняет пытка под Примочками. С завтрашнего утра тебя объявят в розыск, а с террористами Управзона разрешает творить все что угодно.

Вот в чем в чем, а в этом я уже не сомневался.

Поздно вечером мы попрощались, крепко обняв друг друга за плечи. Мне вспомнилось сегодняшнее утро, когда на мне сомкнулись руки родителей Йойо.

Но, в отличие от них, Арне отпустил меня в темноту, снабдив напоследок еще одной своей фирменной загадкой.

— Ты любишь животных? — спросил он. — Если нет, советую полюбить не позднее завтрашнего утра.

Все, что осталось от Йойо, уместилось в коробочке, меньшей, чем футляр от Примочек. Мы с его родителями стояли перед ней на минус четырнадцатом этаже колумбарий-холла. Прижав палец к двери, я получил навигационную схему, как добраться до Йойо, вернее, до его останков.

Спустившись на минус четырнадцатый, я побрел вдоль стен с тысячами тысяч подписанных коробочек. Этот подземный лабиринт напоминал мое недавнее путешествие на рикше по таким же узким и извилистым закоулкам зоны С. Здесь, внизу, в тишине раздавался только голос навигатора, стучавший мне в ухо и прокладывавший дорогу.

— Поверните налево. Пожалуйста, подождите.

Я попал в пробку. На моем пути оказались еще две церемонии прощания. Впрочем, это было ненадолго. Одна такая церемония длилась ровно пять минут и ни секунды дольше.

— Пожалуйста, поторопитесь. Двадцать шагов прямо.

Я насчитал пятнадцать — вероятно, шагал слишком широко.

— Вы прибыли, — сообщил мне навигатор.

В 11:59:59 часы моргнули последний раз и погасли. Неоновые лампы на потолке хрястнули и рассыпались по полу дождем мелких осколков. Мое изображение продержалось еще две-три секунды в 3D и исчезло. Синие огни мигалок замерли и тоже погасли.

Старик чертыхнулся, но пистолет держал крепко. С улицы раздались глухие удары столкнувшихся электромобилей. Мы оба попытались краем глаза разглядеть что-нибудь за окном.

«Такая бомба способна расхреначить всю электронику в радиусе пары километров». Йойо, это твои слова после первого теракта. Верно же, электронная бомба?

Прицел на электромете угас. Я бросился бежать.

— Они тебя достанут! — крикнул мне вслед старик. — Они всех вас достанут, слышишь?

Ставший бесполезным электромет полетел мне в спину, но шмякнулся о черную стену.

Я надеялся, у туалета будет запасный выход. Его не было. По счастью, окно было открыто, и я выпрыгнул наружу под дождь и бросился по переулку туда, где, по моему расчету, находился «Солнечный денек». На земле, крича, распластался мужчина, слетевший с электромопеда. На меня, поблескивая мокрыми черными сапогами, двигались пятеро парней. Я вспомнил о суперсканерах и замедлил шаг. До пенсионерского лагеря должен быть обходной путь.

Парни остановились у витрины в паре метров от меня и мрачно обернулись. Я не подал виду.

— Давай! — крикнул один, и витрина разлетелась вдребезги. Уже через пару секунд у них в руках оказались ящики ароматаблеток. Нет электричества — нет и сигнализации, а нет сигнализации — не пойман, не вор. Все очень просто.

Я поскользнулся на мокром осколке, грохнулся на разбитую витрину, поднялся и продолжил путь.

На улице повсюду дымились разбитые электромобили, управление которых отключилось вместе с энергией. Поперек проезжей части лежал перевернутый электробус; из разбитого окна полицейские тянули перепуганного пенсионера. В любом случае, им сейчас было не до меня.

«Ах, чертов я эгоист», — подумал я, увидев старушку, сидевшую на тротуаре рядом с инвалидной коляской. Старушка достала гребешок и принялась невозмутимо расчесывать длинные седые волосы. Посреди паники. Посреди дождя.

Раздался оглушительный свист. Задрав голову, я увидел в облаках очертания гигантского электролета. Такого гула мне еще слышать не доводилось. Но электродром был в зоне В, и эта машина была здесь явно не на своем месте.

— Смотри, смотри! — крикнула маленькая девочка, которая точно так же была здесь не на своем месте — похоже, в этом квартале жили только пенсионеры.

— Ай-яй! — воскликнула она, показывая на старушку, и пнула меня в колено.

Я посмотрел на нее. Девочка схватила меня за руку, но тут же отшатнулась — по моей руке текла кровь. Странно: я даже не заметил, что порезался, и по-прежнему ничего не чувствовал. К нам подскочил какой-то мужчина и, схватив девочку на руки, бросился прочь. Девочка обернулась и помахала мне через его плечо.

Электролет собирался на посадку прямо посреди улицы. Я обернулся на старушку — та смотрелась в зеркальце.

Я бросился к ней, опустился на колени и услышал ее бормотание о том, что кто-то больше не хочет. Больше не хочет. Втащил старушку на коляску и покатил к тротуару. В паре метров над нашими головами просвистело крыло, и электролет пошел на посадку, унося с собой обломки электробусов, электромобилей и электромопедов. Вокруг были только вспышки пламени и дым, за которым не было видно ни зги.

Старушке было все равно — она стучала по мотору под сиденьем.

— Больше не хочет.

Она снова достала гребешок и посмотрела на меня с такой злобой, будто это я сломал ее коляску.

— Это не она не хочет, это все сейчас сломалось, — пояснил я.

— Больше не хочет!

— Где вы живете? Давайте я вас туда отвезу.

— Больше не хочет.

— Хорошо, где мы можем ее починить?

Старушка схватила сумочку, вытащила оттуда пластиковую карту и сунула мне. «Пенсионерский лагерь “Солнечный денек”. Резидент № 3353».

Наконец-то я снова обретал контроль над происходящим.

— Где пенсионерский лагерь? — спросил я старушку.

— Больше не хочет, — ответила она, откинулась на спинку и прикрыла глаза.

Вокруг разгоралась еще большая паника.

«Где ближайшая больница?»

«Что происходит?»

«А в зоне А сейчас то же самое?»

— Где здесь «Солнечный денек»? — спросил я мужчину, пробегавшего мимо меня в сторону горевшего лайнера.

Вряд ли кто-то из них стал бы сейчас искать в моем лице черты супертеррориста. Я — беспомощный санитар из соседнего квартала, потерявший дорогу обратно, вот и все.

Я обернулся на переулок, из которого вышел, постарался вспомнить, где был бар и где, соответственно, «Солнечный денек», и помчался, лавируя коляской между разбросанными повсюду обломками электротранспорта.

На первом перекрестке я свернул налево и оказался перед баром. У входа были брошены развороченные электромобили полиции, которой, впрочем, простыл и след. Я пересек улицу и остановился у ворот из тонированного пластика.

Пока я думал, как попасть внутрь, со внутренней стороны кто-то медленно отодвинул одно стекло. Парень, выглянувший с той стороны, оказался не сильно старше меня. Поперек его черного дождевика был желтый логотип «“Солнечный денек” — достойное проживание для достойного возраста».

— Номер 3353! — воскликнул он, становясь перед коляской. — Да где вас носило? Тут террористы повсюду, а наша старая 3353 опять намылилась в путешествие!

Санитар положил ей в сумочку упаковку надора, которую та немедленно вытряхнула и снова достала зеркальце и гребешок. Санитар ругнулся, а я почувствовал необходимость вмешаться.

— Мне кажется, с ней все в порядке, она просто…

— Начальство приказало, — перебил меня санитар. — По две таблетки каждые два часа каждому. Чтоб был солнечный денек у всех, пока вся эта хрень снаружи не закончится.

Спорить было бессмысленно.

— А вы случайно не Роб? — ткнул в меня пальцем санитар, выпростав руку из-под дождевика.

Я уставился на него, вспомнив про экстренное включение в баре, и молчал.

— Ну тот, который на двенадцать часов к своему дедушке?

— Дедушке? — удивленно переспросил я. Тут я вспомнил, до чего все должно быть таинственно.

— Ах да, конечно, я… э-э-э… Так где же он?

Санитар удивленно приподнял бровь, потом покачал головой и кивнул в направлении какой-то двери. Над входом горело: «Внутренний дворик: солнечный денек на пенсионерской площадочке». Подойдя к двери, я обернулся, чтобы помахать номеру 3353, но она уже была в окружении двух других санитаров, державших ее за руки, покуда первый закатывал рукав.

Я отвернулся. Смотреть, как ей кололи надор, не было никакого желания, и я обеими руками въехал по двери. Дверь распахнулась.

Дождь снова усилился. Тяжелые капли барабанили по теннисному корту возле лагеря. Падали в бассейн. Стучали по пластмассовым листьям высокого пластмассового дерева неопознанной породы. Под деревом меня поджидал мужчина с длинными седыми волосами.

— Арне! — воскликнул я и бросился к нему, но уже через несколько шагов понял, что это был не он. Мужчина вытащил из кармана часы на пластиковом ремешке, как это часто делали мы с Йойо, и высветил время на разделявшую нас лужу.

— Однако четверть первого, господин Роб!

— Вообще-то господин Зоннтаг, раз уж на то пошло. Роб, или Роберт, — это имя, а не фамилия. Впрочем, если вам так больше нравится…

— Не очень-то вы пунктуальны, господин Зоннтаг, — перебил меня он. — Опоздали на пятнадцать минут, если вы не заметили.

Я не мог поверить, что притом, что творилось снаружи, он еще имел смелость отчитывать меня за опоздание. Но времени ссориться не было.

— Вы ранены? — спросил он и, взяв меня за руку, начал ощупывать запястье.

Стоило ему добраться до косточки, как я вскрикнул. Он взял меня за локоть и потащил к бассейну. Нагнулся. Мне пришлось опуститься на колени. Мужчина сунул мою руку в воду, и я зарычал от боли.

Через пару секунд кровь ушла, и я увидел, как из руки торчит осколок длиной примерно в половину дужки Примочек. Меня затошнило, и перед глазами всплыли разбитая витрина и пятеро парней, уносивших коробки с ароматаблетками. Прежде чем я успел что-либо сказать, седовласый мужчина схватился за осколок и выдернул его.

— Вот прямо сейчас? — завопил я. — Подождать нельзя было?

— Пораните Гутенберга.

— Пораню кого? Какого еще чертова Гутенберга?

Мужчина зашагал по направлению к сарайчику и распахнул дверь. Я заглянул внутрь. На меня смотрела белая лошадиная морда. Даже притом, что я в жизни ни одной настоящей лошади не видел, я почему-то не сомневался — это была именно она, причем живая.

— Вы что, шутите?

— Ничуть. Вы любите животных?

— Кое-кто меня вчера об этом уже спрашивал.

— Хорошо держитесь в седле?

— Да вы что, издеваетесь?

Впрочем, кажется, тут было не до издевательств. Поперек спины Гутенберга красовалось огромное седло.

— К вашему сведению, Иоганн Гутенберг изобрел в пятнадцатом веке печатный станок, что положило начало всей истории книгопечатания, — полилась на меня очередная порция ненужной информации. Я же тупо уставился на лошадь. — Со стороны господина Бергмана было весьма остроумно назвать жеребца именно так.

— Да я даже не знаю, где к нему лестница, — сказал я.

— Вон там, впереди, как раз для пенсионеров сделали, — указал мужчина рукой на трехъярусную подставку на колесиках.

Я кое-как взобрался, схватившись одной рукой за седло, а другой — за то, за что мог уцепиться на Гутенберге.

— И куда теперь?

Старик наподдал Гутенбергу под зад, и тот, еще секунду назад смирно стоявший, набрал скорость, как добрый метромаглев.

— Он сам знает, — донеслось мне вслед откуда-то издалека.

Лошадь взяла курс наружу.

— Эй, стоять! — крикнул кто-то, но тщетно. Даже если бы мне очень захотелось, я все равно не знал, как это делается.

Я закрыл глаза. Максимум, о чем можно было мечтать, — это о том, чтоб не свалиться раньше времени. Мы вылетели на улицу, и до меня долетали лишь обрывки фраз.

«Катастро…»

«На по…»

«…и полиция, и…»

«Моя нога-а-а!..»

«Пожа-а-ар! Пожа-а-ар!»

«Баба, баба, лоша-а-адка!»

Чтобы не видеть этого, я зарылся лицом в волосатую шею лошади.

— Давай, коняшка, прочь отсюда, — прошептал я ему.

Прошло, наверное, несколько часов. Дождь, изливавшийся в мутную воду, превратил узенький канал в бурлящий поток, и мне то и дело приходилось очищать корму от прибившегося мусора и пустых пакетов и следить, чтобы не врезаться в кучи железа и пластика, торчавшие над поверхностью.

Видимо, я был единственным, у кого хватило глупости сюда полезть. Издалека доносились крики, я чувствовал запах дыма и видел, как он клубится над городом, но отделявшие канал от мегаполиса стены уходили высоко вверх, и шанса что-либо разглядеть не было ни малейшего.

Рану на запястье жгло, и опять сочилась кровь. Надо было ее перевязать и дезинфицировать, но об этом, купаясь в канализации, нечего было и думать. Конца и края каналу не было видно. Спустился плотный туман. Чтобы хоть что-нибудь разглядеть, приходилось сильно напрягаться, но перспектива бросить все и врезаться в острую железку не прельщала. Днище и так уже какое-то время протекало. Поскольку заткнуть его мне было нечем, ничего не оставалось, как просто на него сесть.

Начинало темнеть, вместе с тем росло и мое беспокойство. А если я что-то просмотрел?

Передо мной возникла серая стена. Верхний край бетона терялся где-то в тумане метрах в десяти над головой. Лодку несло к темной дыре, над которой нависали с десяток датчиков, камер и антенн. «Внимание, — гласила красная надпись на стене размером больше человеческого роста. — Вы покидаете мегаполис. Опасно для жизни».

Я хотел было прибиться к берегу, но, как всегда, у жизни были другие планы. Течение у темной дыры было слишком сильным, чтобы я мог ему сопротивляться. Весло оторвало от лодки; я закричал, но не среагировали даже датчики. «Проклятая бомба», — только и успел подумать я.

С мощным хлюпаньем мою лодку всосало в дыру. Я улегся на дно и натянул на голову рубашку. В дыре воняло так, будто меня здесь дожидался весь мусор, обогнавший лодку по пути. Меня несло дальше и дальше. Крутило и ударяло обо что-то. Лодка продиралась сквозь залежи хлама. В какой-то момент напряженность ожидания достигла предела, и я отключился.

Проснулся я от того, что в лицо светили прожектором. Где я? На фоне яркого света читались силуэты вооруженных людей. Лодку прибило к берегу, и я уперся носом в черные сапоги. Двое дюжих мужчин вытащили меня за плечи на холодный металлический пол. Рука ныла, и все тело окоченело. Я не мог пошевелить ни пальцем.

Узнать людей в униформе было несложно. Суперсканеры. В том числе и те трое, которых я видел через двери колумбария. Ну что ж, сегодня им улыбнулась удача.

— Добро пожаловать в «Ультрасеть», — голос заставил меня содрогнуться с головы до пят. Номос! Быть того не может. Все это что, просто сетевая утка? Я попытался подняться, но не смог. Один из сканеров впечатал свой сапог мне в спину.

«Вы что, живы?» — хотел было я спросить, но тоже не вышло. Я шевелил губами, однако не раздавалось ни звука.

— Надора! За твой несостоявшийся побег! — крикнул Номос, и мужчина размером со шкаф протащил меня по полу, втиснул в стул и пристегнул ремнями.

Вокруг толпились люди. Мелькнули лица родителей, безучастно взиравших на меня сквозь Примочки.

— А ну-ка подвиньтесь, врач пришел, — буркнул шеф.

Нет, это не может быть правдой. Подойдя ко мне, Йойо вытащил из кармана белого халата шприц и, засмеявшись, принялся закатывать мне левый рукав.

— Ну что, дружок, как прошло путешествие?

Но голос у него был не Йойо, голос уже принадлежал Арне.

Благодарю всех, кто состоял со мной в «Гильдии книгочеев»: резидентов зон А, В и С, других мегаполисов и за их пределами! Но более всего — Энне, Александру, Аню, Арне, (Бе)Линду, Эву, Гвендолин, Катю, Катрин, Керстин из города М и Керстин из города Ф, Маттиаса, Михаэля, Оли, Сибиллу, Стивена, Тильмана, Томаса, а также, разумеется, мою старую наставницу и в первую очередь Фанни (в других мегаполисах также известную как Бритти), а также всю нашу шайку.

Роберт М. Зоннтаг родился в 2010 году. После эвакуации, последовавшей за последней мировой войной, оказался резидентом зоны А. Работал на концерн «Ультрасеть». Начиная с 2035 года никакой информации о нем не поступало. Профиль в Ультранете стерт. Каким образом книга Роберта и эта биографическая справка попали в издательство «КомпасГид», неизвестно.

Д. Оруэлл, «1984». Пер. В. Голышева. Прим. пер.

Р. Брэдбери, «451 градус по Фаренгейту». Пер. Т. Шинкарь. Прим. пер.