– Извини? Что? – недоумевала Ингрид.

– Я еду в Техас, – повторила Жаклин. Она ходила по спальне, зажав телефон около уха, вытаскивая одежду и бросая ее на кровать.

– Техас? – пауза. – Техас! Ты с ума сошла? У нас сроки, если ты вдруг забыла! Ты просто не можешь поехать в Техас, – кричала Ингрид в трубку.

– Мой отец погиб в автокатастрофе, – спокойно выговорила Жаклин. – Нужно уладить некоторые дела.

– Твой отец? Прости, Жаклин, но ты никогда не говорила о семье. Извини.

Жаклин складывала джинсы, удивляясь, почему она никогда не рассказывала Ингрид о своем детстве. Ингрид была ее агентом, и старше почти на двадцать лет, но все же они были друзьями. Она спрашивала себя, почему они никогда не заговаривали об этом.

– Я уехала из дома, когда мне было семнадцать. И не вернулась.

– Почему?

Замолчав, Жаклин оглядела комнату отсутствующим взглядом.

– Я лесби.

– Да, я знаю. Я тоже.

Жаклин коротко улыбнулась.

– Я оказалась лесби, и поэтому я стала нежеланна в своем доме, – объяснила она. – Нежеланна в Пайн Спрингс.

– Тогда зачем ты возвращаешься?

Да, зачем, Жаклин? Зачем ехать в город, который смеялся над тобой? Зачем возвращаться к матери, которая считает тебя ненормальной и позором семьи?

– Проститься, – тихо произнесла она. И это было правдой. Она так быстро исчезла из города, что не было времени ни с кем попрощаться. Особенно с Кей. У нее не было времени, чтобы разобраться в своих чувствах, и даже чтобы обдумать, что происходит в ее жизни. Однажды она проснулась утром и оказалась в автобусе, идущем из Пайн Спрингс.

– Проститься?

– Да, проститься. И может, встретиться с матерью, показать, что я выжила.

– Если она не жила в пещере все эти годы, я уверена, она знает, что ты выжила, Жаклин. Две твои новеллы экранизированы, так что даже в Техасе в Пайн Спрингс, – где бы там ни было – я уверена, они слышали о тебе.

Жаклин прошла в гостиную, нуждаясь в пространстве, желая увидеть залив. Раздвинув двери, она вышла, игнорируя туман и холодный ветер, взлохмативший ее светлые волосы.

– Мой отец был мэром Пайн Спрингс, когда я училась в выпускных классах, – проговорила она, тяжело облокотившись о перила веранды. – Моя семья владела самым большим лесопильным заводом в Западном Техасе, так что они были на виду. Дочь-лесби – это сплетня для всего города. Они посадили меня в автобус с сотней долларов в кармане и велели не возвращаться, пока я не одумаюсь.

– Боже. Ты серьезно?

– Очень.

– Зачем же ты туда едешь? Ты думаешь, что обязана им чем-то?

– Нет, я ничего им не должна. Возможно, я хочу, чтобы они увидели, кем я стала, – призналась Жаклин. Несмотря, на предупреждение своей матери, что она приползет обратно на коленях, умоляя принять ее, она выжила. И она гордилась этим. Нет, она ничего им не должна.

Она услышала вздох Ингрид, зная, что та закручивает седые волосы за ушами, считая до десяти, чтобы поднять вопрос о книге.

– Я не хочу показаться безразличной, Жаклин, но… что на счет книги?

– Не волнуйся, Игги, я возьму с собой ноутбук. Я могу отослать по емейлу все, что нужно.

– Господи, Жаклин, я терпеть не могу, когда ты меня так называешь.

– Да, я знаю. И я обещаю тебе, что уложусь в сроки.

– Ты возьмешь с собой мобильный?

– Конечно.

– Думаешь, у них там есть связь?

На этот раз Жаклин рассмеялась.

– Ингрид, я еду не в страну третьего мира.

– Да, я знаю. Прости. Просто –

– Я когда-нибудь срывала сроки?

– Нет.

– Вот-вот. И перестань волноваться. Скорее всего, я вернусь уже через неделю.

– Держи меня в курсе, пожалуйста. Ты же знаешь, у меня давление.

Жаклин отсоединилась, все еще стоя на веранде. Белые облака застыли над заливом, унося ее в воспоминания в беззаботное детство.

– Давай, Кей. Ты сможешь.

– Я не знаю, Джеки. Это высоко.

– Я обещаю, что не дам тебе упасть, – наклонившись, Джеки протянула руку Кей. Кей не колебалась. Она позволила Джеки затащить ее на нижнюю ветку дерева, усевшись верхом как на лошади.

– Видишь? Проще простого, – указала Джеки. – Если бы мы смогли добраться вон туда, нам бы обеим хватило места. И это достаточно высоко, чтобы Сэмми не надоедал нам.

– Джеки, я не смогу залезть так высоко. Мама убьет меня, если узнает.

Джеки рассмеялась.

– Она убьет тебя, только если ты свалишься!

Опираясь на плечо Кей, Джеки засунула свои грязные кроссовки между веткой и стволом старого дуба, забираясь еще выше. Она оглянулась на испуганную Кей.

– Ну, давай. Лезь за мной.

Когда их голубые глаза встретились, выражение лица Кей обрело решимость, и она последовала за Джеки. Джеки нашла подходящую ветку, достаточно широкую, чтобы уместить их обеих. Наклонившись над расщелиной, она снова протянула руку Кей.

Они откинулись, тяжело дыша после подъема. Кей засмеялась.

– Что смешного?

– Я бы не сделала это ни для кого другого, – сказала она.

– Что?

– Залезть так высоко. Ты же знаешь, я боюсь высоты. Помнишь, как я упала с крыши сарая?

– Да. Но ты сделала это. Видишь? Мы на вершине мира, – Джеки взмахнула руками в сторону верхушек деревьев.

Жаклин рассмеялась. Это был первый раз из многих, когда они вскарабкались на старый дуб в саду Кей. Первый раз, когда мать Кей поймала их и отлупила ремнем. И ее нельзя за это винить. Им было по десять, когда они начали лазать на это чертово дерево. Наклонившись над перилами, она закрыла глаза, вспоминая, когда в последний раз они забрались туда. Они были выпускниками школы. Жаклин нужно было поговорить, она хотела поделиться с Кей тем, что с ней происходит, что она чувствует. Она еще никому не рассказывала об этом, и ее разрывало на части. Не придумать места лучше, чем их дерево. Они многое обсуждали на этом дереве. Строили грандиозные планы, сплетничали, прятались от Роуз. Они всегда всем делились друг с другом. У них не было секретов.

Кроме одного. И, в конце концов, Жаклин не смогла рассказать Кей, что она лесби. Она боялась, что Кей больше не захочет быть ее подругой, а она была ее лучшей подругой, единственной, которая имела значение. Но вскоре все вышло из-под контроля. И через несколько недель, она уже была в автобусе, уносившем ее из города, чтобы никогда туда не вернуться.

Она выпрямилась, глядя на Тихий Океан. Никогда не вернуться, до сегодняшнего дня.

Самолет на Даллас был переполнен, несмотря на ранний утренний час, и Жаклин пыталась вытянуть длинные ноги, не обращая внимания на молодого человека рядом с ней, который нервно барабанил пальцами по коленям.

– Первый раз, – наконец, сказал он.

– Я понимаю, – пробормотала она.

– А вы?

– Нет, – она вытащила ноутбук в надежде предотвратить дальнейшую беседу. Она тоже нервничала, но совсем не из-за полета. Она откинула волосы со лба, намереваясь немного поработать, но мысли ее были далеко. Жаклин так давно уже не думала о родителях, что почти не помнила, как они выглядят. Но зато она очень хорошо помнила тот день, когда они отправили ее из города. Она стояла там, в поношенных джинсах и истертых кроссовках; а ее мать была разодета для коктельной вечеринки в загородном клубе.

– Мы купили тебе билет до Далласа. Куда ты поедешь оттуда – уже твое дело.

– Почему вы поступаете так со мной?

– Ты прекрасно знаешь, почему, Жаклин. Из-за тебя мы стали посмешищем для всего Пайн Спрингс, не говоря уже о Женской Лиге. Мы просто не можем позволить, чтобы это продолжалось, а ты, кажется, думаешь, что родилась такой! Подумай об отце. Его не переизберут на следующий год. Это ужасно!

Жаклин закрыла глаза, вспоминая боль, которую испытала в тот день. Она поклялась тогда, что больше не вернется, что бы ни случилось. Но, тем не менее, вот она в самолете на Даллас.

Жаклин хотела верить, что они пытались напугать ее. Но она была слишком гордой и слишком упрямой. После ее смелого признания несколько недель назад в том, что она не выйдет замуж за Дениела Торнтона потому, что ей нравятся девушки, ее отец отказался даже смотреть на нее, а тем более говорить. Все ее старания были напрасны, отец просто отворачивался от нее. Ее мать, напротив, не упускала возможности сказать, что в нее вселился дьявол, и, несомненно, Брат Гарнер сможет вразумить ее. Жаклин заставили провести с ним два сеанса, во время которых он пытался исцелить ее. Этого она никогда не забудет.

Она попыталась улыбнуться. Это могло быть смешным, если бы не происходило с ней. Казалось, неделя тянулась вечность. Слухи быстро заполнили город, все говорили о ней, особенно в школе. Друзья вдруг стали избегать ее, а женская раздевалка пустела, когда подходила ее очередь принимать душ.

– Куча идиотов, – пробормотала она. Все, кроме Кей. Она никогда не избегала ее. Казалось, что она даже озадачена всеобщим поведением. Но она никогда не заговаривала об этом.

Жаклин намеренно сконцентрировалась на ноутбуке, положив пальцы на клавиатуру, отгоняя дальнейшие воспоминания. Они из другой жизни. Погружение в них не принесет ничего хорошего. Но все же, зачем она возвращается? Попрощаться? Встретиться с матерью? Показать всему городу, чего она достигла после того, как покинула сосновый занавес?

Она сомневалась, что кто-то вообще помнит о ней.

– Присаживайся, пожалуйста, – предложил мистер Лоуренс, указав на кожаный диван в своем кабинете. Он отошел, чтобы взять стаканы из бара.

– Скотч или бренди?

– Бренди, пожалуйста.

Протянув ей стакан, он присел рядом. Жаклин молча потягивала напиток, оглядывая комнату. Юридические книги заполнили одну стену, а другие были увешаны семейными фотографиями. На некоторых она узнала его сына и дочь с внуками.

– Жаклин, я хочу, чтобы это прозвучало как комплимент, ты сильно изменилась за эти пятнадцать лет. Сорванец, которого я помню, вырос в красивую женщину.

– Спасибо.

– Ты не будешь против, если я спрошу, как ты тогда справилась? Конечно, если это не мое дело, просто так и скажи мне.

Она пожала плечами.

– Сначала было тяжело. Очень тяжело. Когда я добралась до Лос-Анджелеса, работала год официанткой, откладывая все, что удавалось. Затем я поступила в университет, днем училась, а ночью работала, – она снова пожала плечами. – У меня все получилось.

– Я думаю, твой отец надеялся, что ты свяжешься с ним за спиной матери. Он был вне себя первые годы, когда ничего не слышал о тебе. Он во всем винил ее. Если бы не его положение в обществе, я уверен, что он развелся бы. С годами их брак трещал по швам.

– Так или иначе, мне все равно, мистер Лоуренс.

– Пожалуйста, зови меня Джон.

– Конечно.

– Это может ничего для тебя не значить, но твой отец очень гордился тобой.

– Гордился? Я обесчестила семью. На самом деле, он не разговаривал со мной последние две недели, когда я была здесь. Даже не смотрел в мою сторону.

– Он был …… был шокирован, Жаклин.

– Я уверена, что был, тем более, когда он уже договорился о моей свадьбе с мистером Торнтоном.

Рассмеявшись, Джон отпил из своего стакана.

– По иронии судьбы. Дениел поступил в одну из этих школ Лига Плюща на отделение права. Следующее, о чем узнали его родители, это то, что он перебрался в Нью-Йорк и стал актером.

– Правда? Денни?

– Да.

– Как у него дела?

– Они рассказали мне, что он принимал участие в паре бродвейских шоу. Но, – он пожал плечами. – Он умер от СПИДа десять или двенадцать лет назад.

– СПИДа?

– Да. Он был геем.

Жаклин уставилась на него.

– Ирония судьбы. Если бы не его смерть, это было бы смешно.

– Да, такая ситуация. Я думаю, что твоя мать чувствовала, что мир рушится вокруг нее. Она отослала тебя потому, что ты была лесби и отказалась выходить замуж за Дениела Торнтона. А через несколько лет стало известно, что их названный зять тоже гей. Поверь мне, что новость о том, что лидер школы оказался геем, была намного скандальней, чем о тебе.

Она улыбнулась, вспоминая о невинных свиданиях с Денни. Она должна была догадаться. Она думала, что дело было в ней, но, видимо, Денни тоже был доволен их платоническими отношениями.

Джон подошел к своему столу, взяв большую папку, и стал нервно теребить ее в руках.

– У меня есть кое-что для тебя. Нам нужно обсудить некоторые вещи.

Жаклин смотрела на него, подняв брови, когда он открыл папку и достал маленький белый конверт. Ее имя было напечатано на нем.

– Твой отец написал это для тебя несколько лет назад. Как я и сказал, он гордился твоими успехами. Тем более, что ты добилась всего без его помощи.

Он протянул конверт. Жаклин взяла его, уставившись на свое имя прежде, чем положить его на колени. Сложно было догадаться, что отец хотел сказать ей. Возможно, хотел извиниться. Что ж, она прочтет письмо позже, если вообще прочтет.

– Это его завещание. Позже будет его официальное прочтение, но я думаю, ты должна узнать раньше остальных. Будут проблемы, это точно.

– Проблемы?

– Да. Он много оставил твоей матери, конечно же. Больше половины своих активов. Но компанию – Кейс Индастрис – и другое имущество, он оставил тебе.

– Что?

– Твой дядя, который управлял лесопильным заводом много лет, может опротестовать завещание. От самой лесопилки твой дядя имеет сорок процентов. Но ты должна понять, что завод – это малая часть Кейс Индастрис. И ты можешь быть уверена, что помимо дяди, твоя мать тоже попытается опротестовать завещание.

– Боже мой, Джон! Почему он вообще включил меня в завещание?

– На поверку, кажется, что он просит прощенья за то, как они поступили с тобой. В действительности, он по-настоящему любил тебя.

– Но, я не могу принять это. Мне не нужны его деньги. Я не хочу этих денег.

– Понимаю. Я просто его адвокат и исполнитель его воли. Если ты предпочтешь продать дело или отдать его дяде или матери, это твое решение. Ты, вероятно, не представляешь его стоимости, а она солидная, Жаклин. Его бизнес не ограничивается лесопилкой. На самом деле, известно, что он был гарантом банка все эти годы, но никто не знает, что банк обанкротился бы, если бы он забрал свои деньги. Кейс Индастрис контролирует банк, – он помолчал. – Может, после того, как ты все обдумаешь, ты решишь принять это.

Поднявшись, Жаклин нервно заходила по комнате. Этого она не ожидала. Если само ее появление в городе не довело мать до смерти, это известие точно завершит дело.

– Он контролирует банк? – тихо спросила она.

– Да.

– Как?

– Это относится еще к временам твоего дедушки. Неправильные деловые решения довели банк до невероятной нужды в капитале. Твой отец помог им, используя Кейс Индастрис. Взамен он обеспечил себе заем для дальнейших планов по очень низким процентам. Сейчас банк финансово очень устойчив. Несколько лет назад твой отец нанял финансового консультанта из Хьюстона, чтобы следить за инвестициями. Официально он никак не связан с банком. Честь носить титул президента досталась мистеру Уэллсу, но за твоим отцом всегда оставалось последнее слово. И твой отец полностью доверял ему.

У Жаклин не было слов.

– И моя мать ничего об этом не знает?

– Нет. Она думает, что у него был маленький процент в банке. Полагаю, она считает, что это все досталось ей, наряду с лесопилкой и бизнесом, конечно.

– Господи, – пробормотала она.

Джон улыбнулся.

– Нет, он не включил Брата Гарнера в завещание.

У Жаклин был один свободный день перед похоронами, поэтому, последовав совету Мэри, она поехала в город, отгоняя мысли об игре в гольф. Никто не играет в гольф накануне похорон своего отца, даже в такую прекрасную погоду.

Оказалось, что она едет обратно в старый центр, где в свете дня здания выглядели более серыми. И маленькими. Пайн Спрингс совсем не изменился. Пекарня Добсона находилась на том же углу. Рядом располагался мясной магазин. Она усмехнулась, заметив вывеску кафе. Кафе Гарландов – Только Хорошая Еда. Боже, от этого нахлынули воспоминания. Семья Кей владела этим кафе, сколько Жаклин себя помнила, она провела много воскресных дней, помогая Кей и ее сестре Роуз с посудой, что особенно раздражало ее мать. Кафе – это не место для дочери мэра. Внезапно, Жаклин решила выпить чашечку кофе. Может, миссис Гарланд будет там. В конце концов, было бы приятно поздороваться.

Когда дверь открылась, тренькнул звонок, и она посмотрела наверх, будучи уверенной, что это тот самый звонок, который она помнила. Несколько любопытных взглядов были брошены на нее из засидевшейся завтракающей толпы, но разговоры не прекратились. Уверенно подойдя к бару, она села на один из старых стульев и стала ждать. Звонок и окрик из кухни оповестил о готовности заказа. Молодая женщина схватила две тарелки и поспешила отнести завтрак к столику.

– Боже, что я вижу! Посмотрите-ка, кто пришел!

Обернувшись, Жаклин обнаружила на себе взгляд Роуз Гарланд – взрослую, выросшую версию ребенка, который повсюду таскался за ними с Кей. Жаклин слегка улыбнулась и приподняла брови, не совсем уверенная, как воспримут ее появление.

– Я удивлена, что ты меня узнала.

– Дорогая, больше ни у кого на свете нет таких голубых глаз, как у тебя, – рассмеявшись, она приблизилась. – Может мне отойти на случай, если молния пробьет крышу?

– Неплохая идея.

– Подумать не могла, что мы снова увидим тебя, Джеки. Как ты?

– Хорошо.

– Сожалею о твоем отце, но мы не знали, что ты приедешь на похороны. Мы с Кей как раз говорили о тебе прошлым вечером. Мы сомневались, что кто-то вообще с тобой свяжется.

– Да? Как Кей?

– Кей? Она в порядке. Владеет магазином Холлмарк в новом центре, – Роуз налила кофе и поставила перед Жаклин. – Так ты вернулась. Где они тебя нашли?

– Монтерей.

– Где это? В Калифорнии?

Жаклин кивнула.

– К югу от Сан-Франциско.

– Что ж, это тебе подходит. Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо. Ты не сильно изменилась, Роуз.

– О, пожалуйста. Кого ты обманываешь? Четверо детей и мамина стряпня сделаю это с твоим телом – засмеялась она, указывая на себя.

– Ты чудесно выглядишь. Ты всегда была худеньким, маленьким ребенком.

– Да, я была, но проглотила этого человечка несколько лет назад, – рассмеялась она. – Я позову маму. Она захочет поздороваться с тобой.

Прежде чем Жаклин успела воспротивиться, миссис Гарланд поспешила из кухни с радостной улыбкой на лице.

– Джеки Кейс, не верю своим глазам! Обними меня.

Жаклин послушно стояла, пока эта крупная женщина обнимала ее.

– Боже мой, ты так выросла, – миссис Гарланд держала ее на вытянутых руках, разглядывая. – Ты стала красивой молодой леди, Джеки. Твой отец гордился бы тобой.

Жаклин нерешительно улыбнулась.

– Сомневаюсь. Я не настолько изменилась, миссис Гарланд.

– Уф. Это все твоя мать сделала. Как будто мы могли думать хуже о тебе или твоей семье. Мы же не в пятидесятых живем, Жаклин.

На это Жаклин рассмеялась. Да, Пайн Спрингс точно застрял где-то между 1950 и 1970, она была уверена. Но ей была очень приятна такая встреча в кафе Гарландов. Она должна была знать, что люди, которые любили ее, как свою родную, не отвернулись бы от нее никогда.

– Ты надолго приехала?

– Пока не знаю. Вообще-то я еще не навещала мать. Уверена, это будет то еще развлечение.

– Хотелось бы посмотреть на это, – подмигнув, сказала миссис Граланд. – Превратившись в муху на стене. Прости мою глупость, но я никогда не понимала эту женщину, как можно выслать из города своего ребенка? Я не разговаривала с ней последние пятнадцать лет.

– Мама, ты же не посещаешь загородный клуб, – напомнила ей Роуз. – Да и она никогда сюда не заходила.

– Ну, все же. Она поступила не по-христиански, тем не менее, она ни разу не пропустила воскресную мессу. Будем надеяться, что она молила о прощении.

Жаклин улыбнулась, зная, что такая мысль никогда бы не посетила голову ее матери. Мадлен Кейс была убеждена, что не сделала ничего предосудительного.

– Хватит об этом. Я так рада, что ты вернулась. Ты должна встретиться с Кей. Она сойдет с ума, когда узнает, что ты здесь.

– Да, мне очень жаль, что я тогда с ней не попрощалась, – признала Жаклин.

– Что ж, не могу сказать, что она простила тебя, Джеки. Вы были лучшими друзьями. Она тяжело перенесла все это.

– Тяжело? Это слабо сказано, мама. Сколько ночей я выслушивала ее тирады?

– Мне правда очень жаль, но у меня не было выбора. Однажды утром я думала, что собираюсь в школу, а оказалась в автобусе на Даллас.

Миссис Гарланд грустно покачала головой.

– Чудовищный позор, скажу я тебе.

– Все в порядке. Это к лучшему. Кто знает, что бы случилось, останься я здесь. Я справилась.

– Да, ты справилась. И не думай, что твою мать радует, что ты сама достигла успеха. Я удивлена, что ее не хватил удар, когда твоя книга стала бестселлером, не говоря уже о фильме.

Жаклин пожала плечами. К своему собственному удивлению она преуспела в работе. За это она благодарна Ингрид. Совсем другое дело – личная жизнь. Она всегда была и осталась одинокой. В этом смысле ничего не изменилось. Да, у нее были друзья, много друзей. Успешная карьера писателя и две экранизации – этому способствовали. Предложения о дружбе и сексе сыпались со всех сторон. Но каждый раз, после секса с очередной женщиной, она становилась еще более одинокой.

Жаклин отхлебнула свой остывший кофе. Сморщившись, она отодвинула чашку, отчего Роуз и миссис Гарланд рассмеялись.

– Давай я тебе сварю свежий, – предложила Роуз.

– Как насчет завтрака? Я сделаю тебе порцию блинчиков, которые ты любила, – добавила миссис Гарланд.

– Спасибо, но я уже позавтракала с Мэри.

– Мэри? Мэри Лоуренс?

– Да. Я остановилась у них.

– Что ж, они очень добры, – сказала миссис Гарланд. – Я всегда считала их хорошими людьми.

– Мне пора ехать, а не отвлекать вас от работы.

– Ты придешь к нам на ужин, Джеки? Ральф будет рад повидаться. К нам придут девочки, как в старые времена.

Жаклин подумала над предложением, вспоминая частые ужины в семье Гарланд. Все восемь человек. Да, это было бы здорово.

– Хорошо. Я согласна.

– Прекрасно! Хочу скорее показать тебе своих детей, – обрадовалась Роуз. – И муженька. Он хороший парень. Может, ты его помнишь. Грег Кубиак?

– Боже, Роуз. Маленький занудный парень, которого мы звали «четырехглазым»? – поддразнила Жаклин.

– Да, но сейчас он носит линзы, и мы хорошенько откормили его, правда, мама?

– Да, правда. Он работает на лесопилке, Джеки. Закончил университет по компьютерной специальности и работает там в офисе.

Жаклин кивнула. Да, на лесопильном заводе работает половина города, если не больше. Лесопилка. Скоро она станет ее. Черт.

– Что ж, буду рада снова его увидеть.

– А теперь поезжай. Зайди к Кей. Роуз сказала тебе, где она работает?

– В центре. Холлмарк.

– Прекрасно. И приезжай пораньше. Жалко, что мы никого не послали загород за напитками.

– Напитками?

– Пиво или вроде того, – прошептала миссис Гарланд.

– Загород?

– Ну, ты же знаешь, что запрещено продавать алкоголь в городе. Баптисты имеют большое влияние, смеясь, проговорила она. – Не говори мне, что ты забыла о сухом законе?

Жаклин кивнула.

– Да. Забыла, что сухой закон все еще существует в этих местах.

– Я знала, что если кто-то примет тебя с распростертыми объятиями, то это будут Гарланды, – сказала Мэри. – Я рада, что ты поедешь к ним. Такие хорошие люди.

– Да, хорошие. Моя вторая семья.

– Ты уже думала о том, чтобы повидаться с матерью? – с сомнением спросила Мэри.

– Вообще-то, да. Я хотела поехать сегодня, но время пролетело так быстро. Может, мне стоит подождать до окончания похорон завтра.

– Я уверена, известие о том, что ты в городе, уже распространилось. На самом деле, я удивлена, что мне еще не позвонили.

– От нее?

– Да. Несмотря ни на что, твоя мать все еще очень влиятельная женщина в городе. После ухода твоего отца, все думают, что теперь она встанет во главе завода. Твой отец был очень честным человеком, но твоя мать… что ж, ее считают…

– Стервой?

– Я не хотела произносить это слово, но –

– Я прожила с ней почти восемнадцать лет, Мэри. Я все о ней знаю.

– Ну, я думаю, что люди захотят остаться на ее стороне. Так что ее оповестят о твоем возвращении, предупредят, и я не удивлюсь, если у нее уже было несколько посетителей.

– Так значит, вы предлагаете съездить к ней сегодня?

– Мы всегда были друзьями с твоими родителями в нашем кругу. И этим все сказано. Если тебе нужен мой совет, я бы сказала, что тебе не надо вообще к ней ездить. Она очень злопамятная женщина. Могу только предположить, какими словами она тебя встретит.

Жаклин рассмеялась.

– Мне тридцать три. Я могу себя контролировать. Она только называется моей матерью. Я ничего к ней не чувствую кроме застаревшей обиды. Она не может ничем меня ранить больше, чем пятнадцать лет назад.

– Не стоит ее недооценивать.

– Мэри, я не боюсь ее. Мне от нее ничего не нужно.

– Ладно. Но если ты рассчитываешь провести приятный вечер у Гарландов, я бы не рекомендовала встречаться с матерью сегодня.

Жаклин улыбнулась ей.

– Согласна. Значит, я заеду завтра после похорон. Так лучше?

– Думаю, это хорошая идея. Можешь себе представить, как она себя чувствует? Упускает такую возможность, находиться в центре внимания? Я уверена, это убивает ее – находиться в это время в больнице. Никто не видит, как она страдает.

– Физически? Или эмоционально?

– Физически. Она могла бы устроить шоу на похоронах, я уверена.

– Что вы хотите сказать?

– Ох, я не должна сплетничать, Жаклин. Это не всем известно, но брак твоих родителей давно закончился. Когда они переехали сюда, они жили в разных частях дома. Их брак перестал быть реальным.

– Не всем известно? Да ладно, в этом городе?

– Ну, слухи, конечно. Домработницы сплетничают. Но это всего лишь сплетни.

Жаклин покачала головой. Столько энергии потрачено на чепуху. Она была рада, что уехала тогда.

– Хватит. Иди, собирайся. Уверена, что ты с нетерпением ждешь вечера. Вы с Кей всегда были очень близкими друзьями. Бьюсь об заклад, вам есть о чем поговорить.

– Да, есть, – помолчав, Жаклин задала вопрос, который мучил ее целый день. – А что на счет ее мужа? Когда мы разговаривали, я не решилась спросить.

– Ох, Кей давно развелась. Она вышла за этого Билли Рейя примерно через год после выпуска. Но их брак не был удачным.

– Что вы имеете ввиду?

Мэри опустила голову.

– Я не люблю сплетничать, Жаклин. Но все видели, что происходит.

– Он бил ее? – догадалась Жаклин.

Мэри кивнула.

– Это ужасно. В конце концов, он упек ее в больницу.

– Господи Боже, – прошептала Жаклин.

– Отсидел в тюрьме, а потом уехал. Последнее, что мы слышали о нем, что он попал в какие-то неприятности в Хьюстоне.

Жаклин почувствовала, как больно забилось ее сердце. Подонок. Кей была самым добрым и нежным человеком, которого она знала. Кто мог поднять на нее руку?

– Пожалуйста, она оставила это в прошлом. Не говори ей, что я тебе рассказала.

– Конечно.

Но позже, подъезжая к дому Гарландов, Жаклин волновалась, как будет вести себя, когда увидит Кей. Она сильно стиснула руль, вспоминая ту ночь, когда Кей целовалась с Билли Рейем под трибунами. Она должна была догадаться. Тогда он сильно прижимал ее к перилам. Но Жаклин была слишком поглощена ревностью, что бы обратить на это внимание. Все, что она видела, это их поцелуи и касания. Но касался только Билли Рей. Руки Кей лежали на его плечах, как будто она отталкивала его.

– Черт! Мне нужно было что-то сделать, что-то сказать.

Но нет, они были детьми, только открывающими свою сексуальность. И в порыве ревности она не могла просто подойти и оттолкнуть его. Она покачала головой. А через два дня она оказалась в Калифорнии, совсем не думая о Пайн Спрингс, о Кей и обо всем остальном. А теперь она здесь, и спрашивает себя, почему ничего не сделала пятнадцать лет назад, когда ее подруга целовалась со своим парнем.

– Оставь это. Это не твое дело, – пробормотала она.

Она собиралась приятно провести время за ужином в компании старых друзей, поболтать о прошлом и поехать домой. Через несколько дней она вернется к своей жизни, а Пайн Спрингс заживет своей, как и раньше. И она ничего не может изменить.

Она без труда нашла дом Гарландов, который выглядел точно так же, как она помнила, включая несколько машин на подъезде. Ральф Гарланд был механиком, и около дома всегда стояли три-четыре машины, которые он чинил. Имея шестерых детей, он, скорее всего, делал это, чтобы дать каждому порулить. Может, это было просто предлогом, а может, теперь он действительно занимался своими внуками.

Перед домом буйно цвела азалия, и Жаклин остановилась полюбоваться. Она всегда недоумевала, как миссис Гарланд успевала работать целый день в кафе и находить время для занятий садом. Жаклин хорошо помнила, что независимо от времени года, у них в саду всегда что-то цвело.

– Так здорово повидать Джеки снова, не так ли? – спросила Роуз, когда они помогали маме убирать.

– Да, ты права. Совсем как в старые времена, – ответила Кей. Она посчитала это удивительным, что после пятнадцатилетней разлуки они могли болтать и дразнить друг друга, как будто не прошло и дня.

– Ты …….ты ей рассказала?

Кей покачала головой.

– Мы почти не были наедине. Кроме того, я не уверена, хочу ли я все вспоминать?

Проходя мимо, Роуз взяла ее руку и легонько пожала.

– Ты же мне сама говорила, что Джеки единственный человек, с которым ты можешь поделиться. И я точно знаю, что ты никому ничего не рассказывала.

– Сколько прошло? Шесть лет? Думаю, я уже все пережила, – настаивала Кей.

– Чушь. Ты держишь все в себе. Как будто можно закупорить бутылку испорченного вина, надеясь, что когда-нибудь оно превратиться в хорошее шардоне.

– Ты сравниваешь мою жизнь с плохим вином?

– Ты знаешь, о чем я, Кей. Ты должна выплеснуть это и начать жизнь заново. Ты думала начать с кем-нибудь встречаться? Ты не можешь оставаться одна только потому, что один подонок поступил так с тобой.

– В Пайн Спрингс не так уж много свободных мужчин, Роуз, даже если бы я захотела встречаться. А я не хочу, – добавила она.

– Вот и причина. Ты просто не хочешь. С этим что-то не так, Кей. Тебе нужно кого-то найти. Тебе уже тридцать три. Тебе пора самой завести детей, чтобы я могла исправить своих.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я! Ты избаловала их. Я не могу с ними справиться. Заведи себе парочку, и я смогу вернуть должок.

Рассмеявшись, Кей поцеловала сестру в щеку.

– Спасибо, сестричка. Но меня и так все устраивает. Зато мне не придется платить за учебу в университете.

– Что ж, я могу послать Ли Энн жить с тобой.

– Не забудьте задуть свечи, девочки.

– Я не забуду, мама, – подойдя к столу, Кей задула оставшиеся две большие свечи.

– Ты не знаешь, на сколько она останется?

– Джеки? Она не сказала. Думаю до выходных. Правда, она собирается навестить мать, так что, возможно, она решит сбежать раньше, за что ее сложно винить.

– Без шуток. Интересно, скольких служащих ее мать довела до слез?

Кей помолчала.

– Думаешь, ее кто-нибудь навещает? У нее есть друзья?

– Конечно, у нее есть друзья. Из Женской Лиги, загородного клуба, все эти женщины, которые водят большие модные машины. Если их можно назвать друзьями.

– А. Конечно. О чем я думала?

– Не говори, что тебе ее жаль.

– Нет. Нет. Не жаль. Знаешь, мне кажется несправедливым, что он умер один? Он был достойным человеком.

– Практически святым, раз уж мог жить с ней.

– Девочки? О чем вы тут сплетничаете?

– Ни о чем, мама. Мы идем в дом.

Стоя перед зеркалом, Жаклин поправила юбку на бедрах. Она ненавидела костюмы. Ее раздражала стесненность чулок, юбок, жакетов и чертовых туфель.

Глядя на себя, Жаклин не смогла сдержать улыбку. Она действительно хорошо выглядела. Ингрид едва бы ее узнала. Она поджала пальцы на ногах, ругая узкие ботинки. Сначала она хотела просто надеть брюки и тем самым дать почву для сплетен, но потом отбросила эту мысль, ведь ее матери на похоронах все равно не будет. Так что она надела костюм, чулки и прочее, и даже немного накрасилась.

– Случись бы это на пару месяцев раньше, они бы увидели мужественную стрижку, – пробормотала она. В юности ее волосы были очень светлыми, но с возрастом потемнели. Она помнила, как первый раз отрезала их. Боже, какая была сцена. Она как раз начала заниматься спортом, и волосы ей очень мешали. Она попросила мать отвезти ее постричься, но та решительно отказалась, неся какую-то чушь о команде болельщиц. Поэтому Жаклин уговорила Кей отрезать их. После нанесенного ущерба миссис Гарланд попыталась исправить дело, утверждая, что миссис Кейс спустит с нее шкуру, если узнает. Как оказалось, пострадала шкура Жаклин.

Теперь она носила волосы чуть длиннее, но ненамного. Жаклин пригладила пряди за ушами, посмотрев в свои голубые глаза в зеркале. Что еще? Она здесь, через несколько часов она собирается на похороны, затем встретится со старыми друзьями. Что еще нужно сделать? Навестить мать? Жаклин закатила глаза. Совсем не хотелось этого делать.

Позади себя в зеркале она увидела отражение ноутбука, лежащего на кровати. Жаклин даже не открывала его. Без сомнений Ингрид писала ей, напоминая о сроках. Она попросила Ингрид звонить только в случае крайней необходимости, и до сих пор агент держала данное слово. Она проверит почту сегодня, может даже немного поработает. Жаклин еще не решила, как долго она еще здесь пробудет, хотя мистер Лоуренс просил ее задержаться хотя бы до конца следующей недели, до чтения завещания. Это было еще одно дело, которого она не особенно ждала. Ей не очень-то хотелось встречаться лицом к лицу с дядей Уолтером в такой момент.

Легкий стук в дверь вернул ее к действительности, она поднялась, чтобы открыть ее. Мэри все еще была в халате после душа, ее глаза расширились от удивления.

– Что?

– Боже мой. Ты прекрасно выглядишь, Жаклин.

Слегка покраснев, Жаклин небрежно пожала плечами.

– Спасибо.

– Джон хотел удостовериться, что ты знаешь, что можешь поехать с нами. И, конечно же, сидеть рядом с нами. Я уверена, твой дядя Уолтер и его семья займут первые ряды.

– Что ж, он единственный брат моего отца.

– Кстати, нам никто не звонил. Может они не знают, что ты в городе.

Жаклин подняла голову.

– Ну, они узнают. Я решила сначала отправиться в больницу, – она снова пожала плечами. – Покончить с этим.

– Ты уверена?

– Да. Я в порядке, – она улыбнулась. – Просто хочу дать ей знать, что я здесь.

– И что ты будешь на похоронах, а она нет?

– Да. Что-то вроде того, – вернувшись в комнату, Жаклин открыла портфель, бросив в него телефон и бумажник. – Сомневаюсь, что задержусь здесь надолго, – она захлопнула портфель и взяла ключи. Взглянув на себя в зеркало, она подумала, что выглядит подходяще скорее для заседания комитета, чем для похорон.

– Если тебе что-то понадобится, или возникнут проблемы, ты, конечно же, можешь нам позвонить.

– Никаких проблем не будет, Мэри. Я справлюсь. Встретимся в церкви.

Жаклин приближалась к больнице, но, несмотря на свои храбрые слова, мрачное предчувствие все нарастало. Подростком она много раз пыталась противостоять своей матери и довольно часто побеждала. Но даже тогда ее отец не мог вмешаться. Желания матери всегда неукоснительно исполнялись. Что ж, это время прошло. Теперь Жаклин никому не подчинялась. Она ничем не обязана матери. В действительности, она никому из них ничем не обязана.

– Зачем же ты приехала? – спросила она себя вслух. Но не нашла ответа. Много лет назад Жаклин решила, что у нее нет семьи, нет родителей. Она и не думала, что снова увидит их. По правде говоря, она вовсе не хотела их видеть. У нее все получилось. Они были ей не нужны. Но когда ей позвонили, Жаклин, почти не сомневаясь, отправилась в Пайн Спрингс. Может, она сказала Ингрид правду. Ей нужно было проститься. И, возможно, тогда она продолжит жить, и сможет начать серьезные отношения, вместо случайных встреч, которые доминировали в ее теперешней жизни.

Жаклин заметила, что в это субботнее утро в больнице было многолюдно. Она последовала внутрь за женщиной с ребенком, подождав, пока они пройдут к регистратуре. Остановившись, она оглядела вестибюль. И только тогда заметила табличку с именем отца.

Родильное отделение Кейс.

– Я могу вам помочь?

Жаклин обернулась, кивнув медсестре.

– Я ищу палату Мадлен Кейс, пожалуйста.

Быстро заглянув в компьютер, медсестра улыбнулась.

– Наверху. Палата двести девятнадцать.

– Спасибо.

Жаклин решительно подошла к лифту, через несколько секунд раздался звонок и открылись двери. Внутри она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Жаклин спрашивала себя, как выглядит ее мать сейчас, лежа на больничной постели. Она помнила ее всегда разодетой и накрашенной для похода в загородный клуб или церковь, никогда свободной и расслабленной. Без сомнений, матери невыносимо быть запертой здесь.

В коридоре она огляделась, поискав номер ближайшей палаты. Затем, повернув направо и пройдя три комнаты, она нашла палату матери. Дверь была приоткрыта, и, прислушавшись к телевизору, Жаклин постучала. Наклонив голову, она заглянула внутрь. Тихий голос пригласил ее войти.

– Начнем, – прошептала она.

Сделав шаг внутрь, Жаклин прислонилась к двери, встретившись взглядом с матерью. Реакция была такой, как она и ожидала. Судорожный глоток воздуха, затем на пол упал пульт, который мать держала в руках.

– Здравствуй, мама, – медленно произнесла Жаклин. – Ты хорошо выглядишь.

– Ты, – прошипела мать. – Какого черта ты здесь делаешь?

Жаклин отделилась от стены, медленно подойдя к кровати. Женщина, которую она боялась больше всего в жизни, беспомощно лежала, закованная в корсет. Но выше шеи она выглядела той женщиной, которую Жаклин помнила. Темные, безупречно уложенные волосы, идеальный макияж – никогда не подумаешь, что она здесь уже четыре дня.

– Ну, я, конечно, приехала на похороны своего отца. Твоего мужа, – наклонившись, Жаклин подобрала пульт, бросив его на кровать вне доступности матери. – Жаль, что ты не сможешь прийти. Я уверена, это разбивает твое сердце.

– Тебе здесь не место. Ты давно перестала быть нашей дочерью.

– О, да, – Жаклин непринужденно скрестила руки. – Ты имеешь ввиду тот день, когда ты вышвырнула меня из города?

– Это твое решение. У тебя был выбор.

– Выбор? Ах, да! Дениел Торнтон. Из нас бы получилась отличная гей пара. И ты надеялась на внуков?

– Убирайся из моей комнаты!

– Это все, что ты можешь сказать через столько лет? Я разочарована, мама. Ты всегда была остра на язык.

– Я уверена, что Джон Лоуренс стоит за всем этим. И первое, что я сделаю, это уберу его как советника из нашей семьи. У него не было права звонить тебе.

– Да? Он хороший человек. Вообще-то я остановилась у них с Мэри. Они очень любезные хозяева.

– Я должна была догадаться. Чего ты хочешь? Ты вернулась, чтобы урвать состояние твоего отца? Что ж, к сожалению, вы ошиблись, юная леди. Отец презирал тебя и твою извращенную жизнь. Ты не получишь ни пенни. Ты сделала из него посмешище.

Жаклин улыбнулась.

– Вообще-то я думаю, это ты сделала из него посмешище, мама. Но нет, я приехала не за деньгами. У меня их достаточно. И этим я обязана тебе. Моя первая новелла, может, ты о ней слышала, называется «Нет места для семьи», – мать изумленно смотрела на Жаклин. – Да, я должна благодарить тебя. Мать из рассказа прямо твоя точная копия. Мне кажется, они хорошо тебя изобразили в кино. Такая трагичная смерть.

– Убирайся из моей комнаты! Сейчас же, пока я не позвала охрану!

– Охрану? В Пайн Спрингс есть охрана?

– Ты обесчестила нашу семью, и тебе хватает наглости явиться на его похороны? Как будто ты часть этой семьи? Да как ты смеешь? Ты можешь себе представить, какие пойдут разговоры?

Жаклин рассмеялась.

– Да, уж! Как это на тебя похоже, мама. Всегда озабочена тем, что подумают о тебе, о нашей семье. На самом деле, большинству людей наплевать на нашу маленькую семью.

– Твой отец владел этим городом. Он был мэром. На него работала половина штата. Конечно, он должен был подавать пример людям.

– Пример? Так значит как пример, ты выгнала свою единственную дочь из города, потому что Брат Гарнер не мог излечить ее?

– Ты дитя дьявола, и я отказываюсь с тобой говорить, – подняв руку, она несколько раз нажала на кнопку. – И я прикажу им больше не впускать тебя в больницу.

– Не утруждайся. Я больше не вернусь. Я просто заехала сказать, что я в городе. Уверена, дядя Уолтер все тебе расскажет после похорон.

Вбежала медсестра, и, минуя Жаклин, направилась к кровати.

– Миссис Кейс, что я могу для вас сделать?

– Выведите эту… этого человека из моей палаты.

– Мне не нужны провожатые, мама. Я сама найду дорогу. Мне не в первой.

С этими словами Жаклин обернулась и решительно вышла из комнаты, удивляясь, зачем она вообще приходила. Чего она хотела добиться? Ожидала ли она, что мать переменит свое отношение к ней после стольких лет?

Когда Жаклин вернулась к машине, ее трясло так, что она схватилась за руль, пытаясь успокоиться. Для чего все это? Бессмысленно. Ее мать осталась такой же бессердечной женщиной, какой всегда была. Часть Жаклин надеялась, что мать изменилась и будет рада увидеть ее через столько лет. Но нет. Мать не собиралась принимать ее.

– Хорошо. Просто прекрасно, – пробормотала она, повернув ключ в замке зажигания, шины взвизгнули на асфальте, когда она нажала на газ. Взглянув в зеркало заднего вида, она ухмыльнулась.

– Ты ведешь себя как ребенок, Джеки.

Жаклин свернула на улицу, ведущую к Первой Баптистской Церкви Пайн Спрингс. Расположившись на вершине холма, церковь наблюдала за городом и ежедневной рутиной жителей. У Брата Гарнера всегда был лучший вид на город. Сидит себе наверху и судит людей. О да, она хорошо помнит эти субботние проповеди. Она его очень боялась. Казалось, он знает все и обо всех. А когда мать притащила ее к нему, исповедуясь, что ее дочь грешница, Жаклин готова была отказаться от своих слов, лишь бы не сидеть с ним лицом к лицу и не слушать его бредни.

Но она не сделала этого. Не смогла. На самом деле, она послала его к черту. Она почти уверена, что именно Брат Гарнер предложил посадить ее в автобус до Далласа.

Жаклин припарковалась в стороне от остальных машин, выигрывая для себя некоторое время для подготовки. Нужно было договориться заранее с Мэри и Джоном где-нибудь встретиться. Жаклин совсем не хотелось входить в церковь одной, под пристальные взгляды окружающих. Но ее волнение немного утихло, когда она заметила на тротуаре две знакомые фигуры. Она быстро выбралась из машины, торопясь догнать их.

– Привет, девчонки!

– О, черт!

Жаклин улыбнулась.

– Что?

– Без обид, Джеки, но увидеть тебя в платье и накрашенной, все равно, что увидеть папу в женском белье, – поддразнила Роуз.

Кей попыталась прикрыть рукой улыбку на лице, но ее плечи затряслись.

– Очень смешно. Я и забыла о твоем искаженном чувстве юмора, Роуз.

– На самом деле, ты выглядишь мило. Не так ли, Кей?

– Очаровательно, – Кей дотронулась до ее руки. – Где ты будешь сидеть?

– Полагаю, с Мэри и Джоном. Вы не хотели бы пойти со мной?

– Не могу позволить себе упустить такую возможность. Можешь себе представить разговоры в кафе утром в понедельник?

– Роуз!

– Все в порядке. Возможно, она права. Кроме того, я была бы рада знакомым лицам вокруг, – призналась Жаклин.

– Ты уверена, что это безопасно идти с тобой? – спросила Кей. – Молнии и все такое.

– Ох, вы обе шутницы сегодня. Но, я думаю, с вами все будет в порядке.

Втроем они поднялись по многочисленным каменным ступенькам к дверям Первой Баптистской Церкви, Жаклин не обращала внимание на любопытные взгляды, обращенные к ним.

– Кстати, твоя репутация может полететь ко всем чертям, – прошептала она Кей.

– По правде говоря, я не так уж часто хожу в церковь, Джеки.

– Нет? Почему?

Кей пожала плечами.

– Это длинная история.

– Что ж, кажется, ты мне должна уже несколько длинных историй. Интересно, когда мы найдем время?

– Кстати. Сколько ты еще пробудешь в городе? – спросила Роуз.

– До следующей недели, наверное, но я еще точно не решила. Конечно, Мэри может устать от гостей в своем доме к тому времени. Думаю, мне стоит проверить новый мотель, о котором она мне говорила.

– Ты всегда можешь остановиться у меня, – предложила Кей, не успев подумать.

– Тебе не терпится стать центром сплетен этого города, да? Только представь. Давно потерянная дочь Кейсов, лесби, возвращается домой на похороны и останавливается у маленькой Кей Гарланд, чтобы, вне сомнений, совратить ее, – сказала Жаклин, шутливо вздернув брови.

– О, пожалуйста. В юности, ты втягивала меня в кучу неприятностей, сомневаюсь, что и теперь кто-то обратит внимание.

– Жаклин. Вот ты где.

Жаклин подняла глаза, на приближающуюся Мэри Лоуренс. Взяв ее за руку, Жаклин показала на своих спутниц.

– Вы знаете Кей и Роуз, неправда ли?

– Конечно, знаю. Как поживаете, леди?

– Хорошо, – хором ответили они.

– Я попросила их сидеть с нами. Надеюсь, вы не возражаете, – сказала Жаклин.

– Конечно, нет. В единении сила, – заметила Мэри.

– Как раз об этом я и подумала.

– Твой дядя сидит на месте для семьи. Он также будет произносить панегирик.

Жаклин кивнула.

– Хорошо. Он знает, что я здесь?

– Да. Джон сказал ему. Он так удивился, что у него не нашлось слов. Ну, или Джон предпочел не повторять.

– Тогда, может, это не так уж страшно. Я имею ввиду похороны. И моей матери нет, чтобы устроить сцену.

Мэри взяла ее под руку и повела внутрь. Обернувшись через плечо, Жаклин жестом позвала Кей и Роуз.

– Как все прошло?

– Как я и ожидала. Она меня вышвырнула.

– Почему-то я не удивляюсь этому.

В церкви играла тихая музыка, пока люди заполняли проход. Жаклин остановилась. Гроб стоял в начале, открытый.

– Ты не обязана подходить, – сказала Мэри.

– Нет, я должна. Мне нужно, – несмотря ни на что, она хотела хотя бы попрощаться с ним. Ей нужно было проститься.

– Я пойду с тобой, – предложила Кей.

Жаклин посмотрела ей в глаза и благодарно улыбнулась.

– Мы сидим вон там, – указывая, прошептала Мэри.

Жаклин и Кей продвигались по проходу, Роуз отставала на несколько шагов. Жаклин различила тихий шепот, почувствовав на себе изумленные взгляды. К счастью Кей взяла ее за руку, слегка сжав ее ладонь.

Жаклин удивило, что она почувствовала, когда увидела отца. Это был совсем не тот мужчина, которого она помнила. Он сильно постарел за пятнадцать лет, волосы поседели. Она не двигалась, бессознательно, почти до боли сжимая руку Кей.

– Все хорошо, – прошептала Кей.

Затем она почувствовала, как подошла Роуз и взяла ее под локоть, Жаклин расслабилась.

– Он выглядит сильно постаревшим, – наконец, тихо произнесла она.

– Да.

Она хотела протянуть руку и прикоснуться к нему, но не посмела. Вместо этого, наклонив голову, она закрыла глаза. Мне бы хотелось, чтобы у нас было время поговорить. Надеюсь, теперь я бы тебе понравилась. Я… я справилась.

Кей смотрела на Жаклин, стараясь угадать ее мысли. Интересно, что думает все собрание. Она хорошо слышала их шепот. Несомненно, Джеки тоже его слышала. Но Кей было все равно, что они думают. Она знала только, что должна успокоить и поддержать Джеки. Не то, чтобы Джеки нуждалась в поддержке. Она источала саму уверенность. Как всегда.

Почувствовав, как Кей сжала ей руку, Жаклин взглянула в ее голубые глаза и кивнула. Развернувшись, они пошли обратно по проходу. Оглядевшись, Жаклин различила смутно знакомые лица, заметив, что действительно все взгляды были прикованы к ней. И к Кей, которая до сих пор, крепко держала ее за руку. Она спросила себя, что все эти люди могут подумать. Но на самом деле, ее это мало заботило.

Она села рядом с Мэри, Кей и Роуз последовали за ней. Она была очень благодарна им за поддержку, сомневаясь, что смогла бы сделать это одна. Через некоторое время воцарилась тишина, как только Брат Гарнер подошел к кафедре. Он тоже постарел, но его голос не изменился, она никогда не забудет этот голос.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы проститься с великим человеком, Николасом Кейсом, безвременно ушедшим из жизни, чтобы соединиться со своим Господом.

Жаклин нервно заерзала. Она почувствовала себя не в своей тарелке. Она не принадлежала к этому городу и этой церкви. На самом деле, она не заходила в церковь с тех пор, как была здесь последний раз, пятнадцать лет назад. Жаклин рассеяно слушала, как Брат Гарнер читает некролог, без удивления заметив, что ее имя не было даже упомянуто среди родственников. Затем вперед вышел дядя Уолтер, разворачивая бумажку из кармана. Он начал читать, безо всяких эмоций перечисляя достоинства и достижения ее отца. И это был его единственный брат. Боже, что за семейка.

Она почувствовала касание нежной руки, их пальцы переплелись. Повернувшись, она посмотрела Кей в глаза.

– Ты в порядке?

Жаклин кивнула и, наклонившись ближе, шепнула Кей в ухо.

– Спасибо, что ты здесь. Думаю, я бы уже сбежала, если бы не ты.

– Они ничего тебе не сделают.

– Да, я знаю.

Жаклин просидела всю службу как в тумане – панегирик, пение, проповедь. Она ощущала присутствие Кей, ее руки, ее взгляды. Когда все закончилось, она встала и вместе со всеми молча направилась к выходу. Некоторые смутно знакомые лица оборачивались на нее. Ей показалось, что она узнала Рене Тернер. Тернеры дружили с ее родителями, и Рене была болельщицей, примеру которой должна была последовать Жаклин по настоянию матери.

– Ты помнишь, где находится кладбище? – спросил Джон.

– Не совсем.

– Можешь следовать за нами.

– Я поеду с ней, – предложила Кей.

– Спасибо.

– Скоро все закончится, – пообещала Мэри, легонько похлопав Жаклин по руке.

– Я вынуждена пропустить эту часть, – сказала Роуз. – Наверняка, в кафе будет много народу, раз все в городе. Мне лучше вернуться и помочь маме.

– Спасибо, что пришла, Роуз.

– Пожалуйста. Мне всегда нравился твой отец. Позаботишься, чтобы моя сестра нормально добралась до дома?

– Конечно.

Когда все ушли, Жаклин и Кей переглянулись.

– Поехали, – Жаклин кивнула в сторону машины. – Не могу дождаться, когда, наконец, выберусь из этой одежды.

– Да? Не привыкла к костюмам?

– Шорты. Джинсы. Не более.

– Почему-то я не удивляюсь?

Жаклин остановилась у блестящей черной машины, галантно открыв пассажирскую дверь для Кей.

– Ого, – пробормотала Кей, погладив рукой гладкую кожу.

– Взяла в аренду.

– Красуешься? – догадалась Кей.

– Может быть.

Они ползли в веренице других машин, Жаклин послушно включила фары, как и все остальные.

– Тебе было тяжело там? – спросила Кей.

– Странно. Но не тяжело, – Жаклин взглянула на Кей. – Я ощущала себя не в своей тарелке.

– Могу себе представить. Ты слышала шушуканье?

– О да. Четко и ясно.

– Тебе было неприятно?

– Нет. Думаю, я пошла на похороны из чувства долга. Мне наплевать, что обо мне думают все остальные. Ты меня осуждаешь?

– Конечно, нет. Я удивилась, что ты вообще вернулась. И что собираешься еще присутствовать на кладбище.

– Разве это не обязательно? – спросила Жаклин.

– Обязательно? Для ближайших родственников – да. Большинство же едет из любопытства. Но так как твоей матери не будет, шоу не получится.

Жаклин помолчала, барабаня пальцами по рулю.

– Я с трудом отношу себя к ближайшим родственникам. Мое имя даже не упомянули в некрологе. Меня пятнадцать лет не было в их жизни, почти столько же, сколько я здесь жила, я даже ничего не чувствую, Кей.

– И я не виню тебя. Я так понимаю, твоя мать не была счастлива увидеть тебя сегодня?

– Несмотря на корсет и беспомощность, она была, как обычно, редкой стервой. На самом деле, она грозилась вызвать охрану, чтобы вышвырнуть меня.

– Удивительно. И ты ее единственный ребенок.

– Да, удивительно, – Жаклин взглянула в зеркало и снова на Кей. – Знаешь, я не хочу слушать дальнейшую чушь от Брата Гарнера. Давай пропустим кладбище.

– Пропустим? Джеки, мы не можем его пропустить. Во-первых, мы уже в процессии.

– Что ж, давай вырулим из нее, – Жаклин резко повернула влево в переулок, подрезав остальных. – Где мы оказались, черт побери?

– Ты неисправима! Ты можешь себе представить, что они сейчас говорят о нас?

– Меня это не волнует. Я просто хочу вылезти из этого чертового костюма и натянуть джинсы, – Жаклин снова повернула, возвращаясь в сторону церкви. – Если я правильно помню, вот дорога обратно.

– Да. Она проходит за школой.

– Ах, да. Сейчас я вспомнила, – Жаклин прибавила скорость на опустевшей дороге, когда процессия удалилась. – Кто остался в твоем магазине сегодня?

– Френни. Выпускница, которая помогает мне по субботам и в летнее время.

– Дела идут хорошо?

– Нормально.

– Она ждет тебя сегодня после обеда?

– Я сказала ей, что заеду позже. А что?

– Хочешь прогуляться?

– Куда? Пойти купаться в Голубую Лагуну? – рассмеялась Кей. – В прошлый раз, за это меня посадили под домашний арест на две недели.

– А у меня отняли машину.

– Всего на неделю, если я правильно помню.

– Да уж, это была еще та пытка, когда мать возила меня каждый день в школу.

Кей улыбнулась.

– Я бы хотела подольше побыть с тобой.

– Я тоже. Есть идеи?

– Ну, сегодня солнечно и тепло, – Кей озорно вздернула брови. – Хочешь пойти на реку?

– Кей Гарланд, ты смутьянка! Последний раз, когда ты уговорила меня пойти на речку, нас поймали за распитием пива и курением травки.

– Ты принесла пиво и травку!

Жаклин рассмеялась.

– Боже, как хорошо снова видеть тебя, – она потянулась через стойку, чтобы пожать Кей руку.

– Да, я знаю. Мне тебя не хватало. Я очень скучала по тебе.

– Да. У нас не было возможности попрощаться. Все произошло так быстро… меня просто вырвали отсюда и…

– Я знаю, Джеки. Сначала я плакала. Я не понимала, как ты могла уехать, не сказав мне ни слова. Но мама… она все объяснила. О твоей матери, и почему они отослали тебя. А потом я злилась, что ты позволила им сделать это. А когда ты так и не написала и не позвонила, я еще больше злилась. Я думала, что наша дружба ничего не значила для тебя.

– О, Кей. Мне очень жаль. Это не так. За эти годы я очень часто думала связаться с тобой, но… ну, чем больше проходило времени, тем больше я убеждала себя, что ты не захочешь меня слышать. Черт, я считала, что ты уже не помнишь меня.

– Я знаю, что в глубине души ты не могла верить в то, что я забыла тебя. Мы были близкими подругами, мы делили с тобой все.

– Твоей лучшей подругой, которая оказалась лесби, и не нашла мужества рассказать тебе об этом.

– Мы были детьми. Но Джеки, ты должна была мне доверять во всем.

Во всем? Интересно, как бы она отреагировала, если бы Жаклин призналась, что именно сексуальные чувства к Кей, тогда открыли ей глаза. Жаклин посмотрела на свою давнюю подругу, ее каштановые волосы свободно обрамляли выразительные брови, бросая тень на голубые глаза, которые Жаклин знала наизусть. Неосознанно, Жаклин потянулась и отодвинула пряди, чтобы открыть глаза. Это были те самые заботливые и честные глаза, которые она помнила.

– Я боялась рассказать тебе, – наконец, призналась Жаклин. – Черт, я всего боялась. И, как оказалось, не напрасно.

Когда они подъехали к загородному клубу, Жаклин притормозила, охранник открыл ворота. Как только Жаклин припарковалась, Кей выбралась, оглядывая ухоженную лужайку и дом. Она молча последовала за Джеки к входной двери, ожидая, пока та откроет замок.

– Мило.

– Да, так и есть. Осмотрись. А я быстренько переоденусь.

Когда Жаклин вышла, Кей рассматривала фотографии в гостиной. Она всю жизнь знала Лоуренсов, но ни разу не была в их доме. Лоуренсы и Гарладны вращались в разных социальных кругах. На самом деле, она до сих пор считала невероятным, что они с Джеки вообще стали друзьями. Кейсы были самой влиятельной семьей в Пайн Спрингс. Совсем не той семьей, с которой Кей могла бы чувствовать себя комфортно. Но, они с Джеки просто совпали с детства. Сначала миссис Кейс пыталась удержать Джеки, направить ее к детям из семей-членов загородного клуба. Но, как Кей говорила уже не один раз, Джеки была упрямой. В конце концов, миссис Кейс сдалась, позволяя Джеки иногда оставаться у Гарландов на выходные. Это была привычка, которая сохранилась до выпускных классов. Кей было достаточно дружбы с одной только Джеки. Она вспомнила, как ревновала, когда Джеки начала встречаться с Денни Торнтоном. Только по этой причине она согласилась видеться с Билли Рейем.

Она застонала, не желая вспоминать это. Не теперь. Несмотря на обещание Роуз, она еще не пережила это. Она сомневалась, что когда-то вообще переживет. Это было самое ужасное время в ее жизни, время, когда она особенно нуждалась в Джеки. Но Джеки испарилась без единого слова.

– Почему ты хмуришься?

Повернувшись, Кей обнаружила более привычную Джеки. В джинсах и майке, она выглядела расслабленной. Она всегда такой была. Милый подросток, которого она знала, вырос в очень привлекательную женщину. Хотя, тот подросток никогда бы не стал гладить майку и заправлять ее в джинсы. Она улыбнулась.

– Так лучше?

– Намного, – Жаклин подошла ближе. – Почему хмуришься?

– Я просто размышляла.

– О чем?

– О тебе. Обо мне. О школе.

– А-а. Как на счет того, чтобы взять напитки прежде, чем поехать на речку, а? Мы сможем поговорить. Будет совсем как в старые времена.

– Да, я с радостью.

Дорога к реке была такой, какой помнила ее Жаклин. Ухабистой. Лексус легко преодолевал все выбоины, и они доехали до конца, свернув на проселочную дорогу, идущую вдоль реки.

– Выглядит, совсем как раньше, – заметила Жаклин. – Только больше мусора.

– Да. Больше мусора. Не думаю, что школьники приходят сюда также часто, как мы в наше время.

– Что ж, они не знают, что теряют.

Вместо пива они купили вина, согласившись, что доросли до него для своих прогулок у реки. Жаклин взяла бутылку и штопор, которые они купили, а Кей бросила на заднее сиденье одеяло, когда они заезжали к ней домой переодеться. Улыбаясь, они шли той же самой дорогой, как сотни раз в юности. Как отметила Жаклин, ничего не изменилось. Лес отступал прямо у кромки воды, и они нашли место под большой сосной. Кей расстелила одеяло, и они обе сели, скрестив ноги, глядя на реку.

– Послушай, – прошептала Жаклин. – Так тихо.

Слабое течение реки было бесшумным в лесу, а над ними пели кардиналы.

– Ты скучала по лесу? По тишине?

– Да. Хотя я живу не совсем в городе. Я купила квартиру в Монтерее, так что моя тишина это океан.

– Это должно быть красиво.

Джеки улыбнулась.

– Иногда красиво, иногда просто туман. Но звук всегда один. Когда ты живешь у океана и засыпаешь под шум его волн, бьющихся о берег, понимаешь, что нет более успокаивающего звука, чем этот. Он бесконечен, – тихо произнесла она. – День, когда этот звук прекратится, будет днем конца света.

Кей наблюдала, как Жаклин открывает вино и говорит, ее слова отдавались эхом в лесу. Она наполнила пластиковые стаканчики, которые они прихватили в винном магазине. Кей взяла один, улыбнувшись прежде, чем отпить.

Через несколько секунд, Жаклин протянула руку, чтобы похлопать Кей по ноге.

– Теперь мы одни, никто нам не мешает. И ты можешь рассказать мне одну их тех длинных историй, которые ты приберегала.

– Смотрю, ты нетерпелива, как всегда.

– Почему ты больше не ходишь в церковь?

– А ты? – возразила Кей.

– Ну что ж, – откинув голову назад, Жаклин посмотрела на вершины сосен и в голубое небо. – Что если моя мать отвела меня к Брату Гарнеру, чтобы он излечил меня от моей болезни и изгнал из меня дьявола? Смешно, скажу я тебе. Или как на счет того, что я проведу вечность в аду, раскаиваясь за грехи, потому что я люблю женщин вместо мужчин? – Жаклин встретилась взглядом с Кей. – Или, например, я просто боюсь грома и молний!

– Хорошо. Ты выкрутилась.

– Расскажи мне, Кей.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Кей почувствовала, что груз упал с ее сердца. Так долго она хранила это внутри, никому ничего не рассказывая, едва касаясь этой темы с Роуз и мамой. Она всегда настаивала, что с ней все в порядке. Но теперь прямо ей в душу смотрели знакомые голубые глаза, и как всегда они видели скрытые ото всех вещи.

– Я… я встречалась с Билли Рейем , когда ты уехала, помнишь?

– Да, я помню.

– Примерно через год после выпуска, все начали спрашивать, когда мы поженимся. Он был единственным, с кем я когда-либо встречалась.

– Почему? Ты была такой красивой! Я не могла понять почему ты выбрала именно его.

Кей пожала плечами. Она не помнила, чтобы вообще ее интересовали мальчики в то время. У нее всегда была Джеки. И этого было достаточно.

– Я не знаю почему, Джеки. И когда он сделал мне предложение, я подумала, что у меня есть еще? Я застряла здесь в Пайн Спрингс, ты уехала, и больше никого не было. Он тогда работал на лесопилке, стабильная работа, и я ответила да.

– Прости меня, но я всегда думала, что он неудачник.

Кей рассмеялась.

– Что ж, ты оказалась права.

– Мне очень жаль. Если бы я была здесь, я бы не позволила тебе выйти за него.

– Да? На свадьбе, когда священник спросил, кто против, ты бы встала?

– Непременно.

Кей засмеялась.

– Да, я думаю, ты так бы и сделала.

– Извини, продолжай.

– Ох, Джеки, это сложно для меня.

Потянувшись, Жаклин взяла ее за руку.

– Скажи мне, что случилось.

Кей смотрела, как переплелись их пальцы, вспоминая то время, когда они приходили сюда поболтать. Как легко было говорить с Джеки, рассказывая ей все то, чем бы она никогда не поделилась с другими. Как получилось, что ей было просто все рассказать Джеки, но сама Жаклин испугалась открыть ей самое важное в жизни?

– Почему ты мне не сказала, Джеки?

Нахмурившись, Жаклин нервно убрала волосы за уши.

– Я думала, твоя очередь говорить.

– Да, моя. Но мы всегда делились друг с другом, Джеки. Всем. Почему ты мне не рассказала об этом?

– Знаешь, что? Может, однажды я расскажу тебе об этом. Но не сейчас. Сейчас мы говорим о тебе.

Кей кивнула.

– Это честно, – она наклонилась вперед. – Не надейся, что я забуду.

Она откашлялась и глубоко вздохнула.

– Билли Рей оказался жестоким, – выпалила она. Кей почувствовала, как Жаклин сжала ее пальцы. – Все в порядке, Джеки. Мне кажется, я знала, что все так будет. Знаешь, он никогда не был нежен со мной. Со временем, становилось все хуже и хуже. Что бы я не делала, все было не так. Ужин был поздно, и это его злило. Я готовила раньше, и все остывало. Просто глупые мелочи, но он придирался и… бил меня. Сначала пощечины. Потом, все стало гораздо хуже.

Жаклин проглотила ком в горле, видя, как слезы текут по щекам ее подруги. Протянув руку, Жаклин смахнула их.

– Ты никому не говорила?

– Нет. Мне было стыдно. Если у меня были синяки, я придумывала оправдания.

– Подонок, – прошептала Джеки.

– Однажды он пришел домой в сильном подпитии. Что, впрочем, было обычным делом. Но он хотел заняться сексом. Я не могла спать с ним. Я не хотела спать с ним, Боже, с самого начала. Я не выносила его прикосновений. Мне нужно было уйти, рассказать кому-нибудь… Роуз, маме, кому-то, кто мог поговорить со мной и заставить меня бросить его. Но я не сделала этого. Я осталась, потому что думала, что так и должно быть.

– Господи, мне очень жаль, что меня не было рядом!

– В ту ночь, когда я отказала ему, он взял стул и ударил меня им по голове. Он пинал меня и бил… а потом изнасиловал, – закончила она шепотом.

– Милая моя, – придвинувшись, Жаклин обняла ее руками и крепко прижала.

Прислонившись, Кей плакала. Она никому не говорила, что он изнасиловал ее. Она умоляла доктора не рассказывать матери. Нападения было достаточно, чтобы посадить его. Нападения было достаточно, чтобы она сгорала от стыда. Она не хотела, чтобы весь город знал, что собственный муж изнасиловал ее.

– Я многого не помню из той ночи. Когда я очнулась, я была в больнице, а он в тюрьме. Я провела в больнице неделю, а он просидел два года.

– Где теперь этот подонок?

– Я не знаю. Его семья переехала после того, как это случилось. Какое-то время он был в Хьюстоне. Я думаю, он и там попал в неприятности.

– Сукин сын. Если бы я была здесь, я бы его убила.

Кей улыбнулась сквозь слезы.

– Да, я думаю, ты вполне могла бы это сделать.

Кей высвободилась из объятий Жаклин, но продолжала держать ее за руки. Она откашлялась и продолжила:

– Ты спросила, почему я больше не хожу в церковь. Я не хожу туда из-за Брата Гарнера.

– Не понимаю.

– Когда начались побои, я пошла к нему. Я подумала, что смогу поговорить с ним по секрету, может, получить какой-то совет.

– И?

– И советом было то, чтобы я была хорошей женой и слушалась мужа.

– Черт. Это все? Ты была причиной, а не жертвой?

– Да. Это была моя вина, что он бил меня, – она слабо улыбнулась. – Я была недостаточно хорошей женой.

Жаклин покачала головой, видя, как глаза Кей блестят от слез. Она точно знала, что если бы осталась, то никогда бы не позволила Кей выйти за Билли замуж. Но насколько это самонадеянно? Как будто она могла ее контролировать. Она спрашивала себя, если бы осталась, смогла бы она продолжать дружить с Кей, не открывая ей своих чувств? И что тогда? Кей была бы шокирована, вне сомнений. Возможно, она бы не захотела больше видеть Жаклин, держалась бы на расстоянии, пока их дружба не кончилась. И Жаклин все равно бы уехала.

– О чем ты думаешь?

Жаклин подняла голову, бесстрашно взглянув Кей в глаза.

– Ни о чем.

– Ни о чем?

– Хорошо. Я думала, что если бы осталась, то не позволила бы тебе выйти за него. А затем я решила, что не смогла бы тебя контролировать, и ты вышла бы замуж за кого тебе угодно.

Кей посмотрела на их переплетенные пальцы. Убрав руку, она откинула волосы от лица.

– Не то, чтобы я тебя винила, Джеки, но единственной причиной, почему я начала видеться с Билли Рейем, было то, что ты встречалась с Дениелом Торнтоном.

– Что? На самом деле мы с ним не встречались, Кей.

– Конечно, встречались. Раньше, вечер каждой пятницы, мы всегда проводили вместе, но потом ты стала видеться с ним. После футбольных матчей ты гуляла с ним и его друзьями, – пожала плечами Кей. – Я…

Ревновала? Боже, как это прозвучит?

– Я чувствовала себя одинокой.

– Я гуляла с ним, потому что от нас этого ожидали. Наши родители подталкивали нас друг к другу. Как раз тогда я и поняла, что мне не нравятся мальчики. Ох, мы пару раз целовались, обнимались, но я не спала с ним. На самом деле, он и не настаивал.

– Что ж, я думаю, мы знаем почему. Ты поняла тогда, что он гей?

– Ты шутишь? Я не до конца понимала это даже про себя.

– Ты слышала, что с ним случилось?

– Да. Мистер Лоуренс рассказал мне. Мы обсуждали, как родители договорились о моей свадьбе, и он сказал, что Денни умер.

– Да. Его родители очень переживали. Мне всегда было интересно, почему именно, потому, что он умер, или потому, что весь город узнал, что он гей. Знаешь, люди странно воспринимают такие вещи.

– Ты это мне говоришь!

Кей рассмеялась.

– Расскажи мне о своей личной жизни?

– Меняешь тему?

– Я рассказала о своем ужасном браке. Что у тебя? Тебя кто-нибудь ждет в Калифорнии?

– Нет, я… нет. Я живу одна.

Кей вздернула брови.

– Несомненно, кто-то был?

Жаклин покачала головой.

– Я не встретила никого, с кем бы хотела жить. Я имею ввиду, я хожу на свидания, но…

– Ты не влюблялась? – догадалась Кей.

Подтянув колени, Жаклин легла на них щекой, глядя на Кей. Она вспомнила, как неистово билось ее сердце, когда они были вдвоем. А когда они спали вместе, она сгорала от желания обнять Кей, дотронуться до нее. Когда они разговаривали, как сейчас наедине, желание поцеловать Кей было слишком велико, чтобы Жаклин могла это выдержать. Влюблена? Возможно. А, может, просто она сравнивала чувства с этой самой первой влюбленностью. Но, Боже, по ночам она мечтала быть с Кей, чтобы Кей испытывала к ней такое же сильное желание.

– А, может, и была, – тихо сказала Кей.

Жаклин моргнула.

– Что?

Кей улыбнулась.

– У тебя такие мечтательные глаза. Ты думала о ней?

Покраснев, Жаклин отвела взгляд.

– Да, о ней.

– Кто она?

– Нет, это было очень давно. Я никогда… никогда не была… черт, это не важно, – Жаклин подлила вино.

Кей молчаливо размышляла. Все эти годы она была опустошена потерей лучшей подруги, зная в душе, что никогда не будет так близка с другой женщиной, как была с Джеки. Но сегодня она сидит на любимом месте у реки, пьет вино из пластиковых стаканчиков с человеком, которого даже не мечтала больше увидеть.

– Знаешь, мне сильно досталось, когда ты уехала, – призналась Кей.

– Как так?

– Ну, не для кого не было секретом, что ты проводила большинство выходных у нас дома. Меня потом беспощадно дразнили.

– Мне так жаль, Кей. Могу себе представить, что они тебе говорили.

Кей рассмеялась.

– Я была такой наивной, что даже не понимала, о чем они говорят. Маме пришлось объяснять мне, что такое лесби, – она снова засмеялась. – Я сказала ей, что она ошибается. Ты не можешь быть лесби потому, что ты никогда не пыталась меня поцеловать.

Жаклин закашлялась, как будто вино, которое она только что отхлебнула, попало не в то горло. Кей похлопала ее по спине, пока она не восстановила дыхание. Жаклин медленно повернулась, зная, что ее лицо горит от смущения. Но в глазах Кей прыгало веселье, и Жаклин расслабилась.

– Смешно.

Смеясь, Кей потрепала руку Жаклин, наслаждаясь ее смущением. Она никогда не видела Джеки такой взволнованной.

– А через некоторое время, я спрашивала себя, почему ты не пыталась, – наконец, призналась Кей. По правде, это сильно беспокоило ее. Они с Джеки были так близки, ближе, чем сестры.

– Я… я никогда бы этого не сделала, Кей. Дьявол, я была сбита с толку, но не настолько, – соврала она. Черт. – Ты ведь знаешь это? Ты была моей лучшей подругой. Я бы никогда это не разрушила.

– Я знаю, Джеки. Мы были просто детьми.

– Возможно, это к лучшему, что я уехала. Если бы я осталась, твоя репутация полетела бы к черту.

– Как будто мне было важно, что думают в городе.

– Рене Тернер?

– Рене? Да, она была хуже всех. Я даже не могу повторить, что она мне говорила после твоего отъезда, – Кей улыбнулась, встретившись с Джеки взглядами. – Она пустила слух, что ты пыталась завлечь ее, а она отказала тебе.

– Ты шутишь?

– Она сказала, что ты разорвала на ней блузку в раздевалке.

Кивнув, Джеки вдруг начала смеяться, вспоминая тот момент.

– Так, так, так. Джеки Кейс. Или мне лучше называть тебя Джек Кейс?

Джеки бросила полотенце в корзину, игнорируя Рене.

– Полагаю, это значит, что Кей– твоя девушка?

Джеки повернулась к ней, сверкая глазами.

– Не впутывай сюда Кей.

– Защищаешь? Как мило.

– Чего ты хочешь, Рене?

– Ничего. Просто всем очень интересно, почему вы с Кей были неразлучны столько лет. Вы думали, если вы будете встречаться с Денни и Билли Рейем, никто не догадается.

– Я понятия не имею, о чем ты. Мы с Кей друзья.

– О, пожалуйста.

Выпрямившись, Джеки сделала шаг в сторону Рене.

– Оставь Кей в покое. Если не оставишь, я расскажу всем, что мы вдвоем хорошо проводили время, Рене. Очень хорошо.

– Что ты имеешь ввиду?

– Я расскажу, что трахалась с тобой здесь, в раздевалке, вот что я имею ввиду. Отстань от Кей.

Рене рассмеялась.

– Как будто, тебе кто-то поверит.

– Ах, да? – Джеки сделала выпад вперед, схватив блузку Рене. – Я была зверем, Рене. Ты не смогла устоять, – она разорвала блузку Рене, обнажив под ней кружевной лифчик.

– Ты стерва! – Рене отпрянула от Джеки. – Ты извращенка, как ты смеешь?

– Я могу распускать слухи так же, как и ты, Рене. Так что если не хочешь, чтобы в городе знали, что ты была у меня первой, не впутывай сюда Кей.

– Ты больная. Больная!

Джеки улыбнулась.

– А ты чертова стерва. Убирайся отсюда.

– Почему ты смеешься?

– Я правда разорвала ее блузку. И если я правильно помню, на ней был очень привлекательный кружевной лифчик.

Кей прикрыла рот ладонью.

– Ты шутишь? Ты действительно разорвала ее блузку?

Жаклин кивнула.

– Мы столкнулись с ней в раздевалке. Она говорила о нас с тобой. Я не хотела, чтобы она распускала о тебе сплетни, поэтому я напугала ее, что расскажу всем, что мы были в раздевалке вдвоем, если она будет болтать о тебе.

Мило улыбнувшись, Кей взяла руку Джеки.

– Должно быть, ты напугала ее. Она ни слова не говорила обо мне, пока ты не уехала.

– Какой же она была стервой.

– И осталась. Она вышла за Джонатана Уэллса. Он вице-президент в банке.

– Она возомнила, что что-то из себя представляет?

– В прошлом году они построили дом в загородном клубе. Я вижу ее в канун каждого Рождества, когда она приходит в мой магазин за украшениями.

– Что ж, это щедро с ее стороны снизойти до твоего магазина.

– Да, это так, – наклонив голову, Кей сжала пальцы Джеки. – Расскажи мне, Джеки.

Джеки пожала плечами.

– Что ты хочешь знать?

– Расскажи мне, что на самом деле случилось. Все, что я знаю, это что однажды я пришла в школу, а ты исчезла. А потом поползли все эти слухи.

Закрыв глаза, Жаклин откинулась назад к сосне, вспоминая сцену с матерью на кухне.

– Я знаю, что ты хочешь поступить в университет, Жаклин, но ты должна подумать о своем будущем здесь. Родители Дениела Торнтона согласились передать вам двадцать акров земли, когда вы поженитесь. Вы можете построить там дом. Я думаю, дозволительно, если ты будешь учиться в университете, но только до свадьбы. Дениел будет работать на лесопилке. Твой отец, конечно, позаботится о его карьерном росте.

– Извини? Ты не только спланировала мою свадьбу, но и работу моего будущего мужа? Что ж, это очень романтично, мама.

– Романтично? Жаклин, твой отец мэр этого города. На лесопилке работает больше половины мужчин штата. На романтику нет времени. Торнтоны владеют тысячами акров леса и являются самой богатой семьей штата, не считая нас. Вполне естественно, что мы соединимся.

– Соединимся? – Джеки бросила свой сэндвич на стол. – Я не знаю, что ты там напланировала, мама, но я не выйду за Денни Торнтона. Я не люблю его.

– Любовь? Жаклин, сейчас самое время тебе понять, что любовь здесь не при чем. Это бизнес.

Джеки покачала головой.

– Нет. Я не выйду за него. Я не останусь в городе. Я поступлю в университет. У меня свои мечты, своя жизнь. Прости, но они никак не связаны с Денни Торнтоном и Пайн Спрингс.

На лице ее матери появилась улыбка, которую Джеки с годами научилась ненавидеть. Победная улыбка.

– У тебя нет выбора, дорогая Жаклин. У тебя нет денег. Твой отец просто откажется оплачивать твою учебу в университете, – она кивнула. – Ты выйдешь за Дениела Торнтона.

– Черта с два! Мне даже не нравятся мальчики! Я ни за кого не выйду, – Джеки выбежала за дверь, по-детски схватив велосипед, вместо ключей от машины.

Она медленно подняла голубые глаза к небу. Мимо текла река, волны тихо плескались о берег. Нежный ветерок шелестел в соснах, заглушая пение птиц. Всех кроме соек. Они летали низко над водой, собираясь на другом берегу и нарушая тишину.

– Расскажи мне, снова попросила Кей.

Жаклин посмотрела на Кей, встретившись с ней взглядом.

– Расскажи, что случилось.

Жаклин пожала плечами.

– Моя мать спланировала мою свадьбу с Денниелом Торнтоном. Она говорила мне, как это выгодно обеим сторонам. Я сказала, что хочу поступить в университет, уехать из Пайн Спрингс. Но мое мнение никого не интересовало. Мое будущее было уже решено, – вылив остатки вина в свой стакан, Жаклин виновато взглянула на Кей.

– Мне хватит. Продолжай.

– Я сказала ей, что не выйду за него. И что мне не нравятся мальчики, – Жаклин отпила из стакана, наблюдая за течением реки. – Я убежала, села на велосипед и проехала, кажется, много миль. Когда я вернулась домой, там был отец. Они хотели выяснить, что конкретно я имела ввиду, когда сказала, что не люблю мальчиков, – Жаклин придвинулась к дереву. – Я сказала, что я лесби.

Жаклин закрыла глаза, вспоминая шокированное выражение лица своей матери и разочарование во взгляде отца.

– Сначала мать обвиняла меня, что я все это придумала, чтобы наказать ее. Отец сказал, что не будет ничего обсуждать. Я выйду за Дениела Торнтона, и это решение не подлежит обсуждению.

Жаклин почувствовала, как нежная рука Кей прикоснулась к ней.

– Я сказала ему, что этому не бывать! Мы поговорили… ну, в основном они кричали на меня, – сказала Жаклин. – Потом, как обычно я ходила в школу. Оставалась всего пара недель до выпуска. Однажды мать потащила меня к Брату Гарнеру. Он должен был излечить меня, изгнать дьявола.

– Мне очень жаль, – прошептала Кей.

– Я была напугана до смерти, – выдохнула Жаклин. – Я боялась его и того, что со мной случится.

– Почему ты не рассказала мне?

– Я боялась за наши отношения, – призналась Жаклин. – Я боялась, что ты бросишь меня.

– О, Джеки, – придвинувшись, Кей обняла Жаклин. – Я бы никогда тебя не оставила.

– Однажды утром, когда я собиралась в школу, моя мать зашла ко мне в комнату с маленьким рюкзаком. Она бросила его мне и велела собрать вещи. Она сказала, что я ненормальная, и что они больше не нуждаются во мне. Она отвезла меня на автобусную станцию в Чероки. Полагаю, она не хотела, чтобы кто-то в Пайн Спрингс увидел ее. Она купила мне билет до Далласа и дала сотню долларов. И велела мне не возвращаться, пока я не одумаюсь.

– Боже мой, – пробормотала Кей.

Покачав головой, Жаклин прижалась лицом к Кей, принимая успокоение, которое дарили ее руки.

– Я была очень напугана, Кей. Я понятия не имела, что буду делать.

– Ты могла позвонить мне.

Жаклин отодвинулась.

– Кей, мне не было и восемнадцати. Мои родители отреклись от меня и отослали с позором. Я бы не стала тебе звонить. Я знала, что весь город в курсе, вся школа. Я не хотела, чтобы ты возненавидела меня.

– Клянусь, ты всегда была упрямой.

Жаклин покачала головой.

– Я просто не могла рисковать тобой.

– Поэтому ты просто оставила меня, – тихо произнесла Кей.

В их встретившихся взглядах повис вопрос. Но мобильник Жаклин прервал тишину. Выхватив телефон из джинсов, она посмотрела на определитель. И ухмыльнулась.

– Черт.

– Кто?

– Это номер Лоуренсов, – сказала она прежде, чем ответить. – Жаклин Кейс.

– Жаклин? Это Мэри Лорунс. Ты в порядке?

– Со мной все хорошо, Мэри. Просто… мы с Кей болтаем.

– Мы начали волноваться, когда ты не появилась на кладбище.

– Я сожалею об этом, но Кей уговорила меня прогуляться.

Кей стукнула ее по руке.

– Это не я, – прошептала она.

– Я решила сбежать, Мэри. Мне жаль, но с меня было достаточно. Так что мы пошли на реку, как в детстве. Мы просто хотели побыть наедине.

– Я понимаю. Пусть Кей позвонит в кафе. Джон звонил туда, когда ты не появилась. Думаю, Роуз и ее мама волнуются.

Жаклин кивнула.

– Мы уже собирались возвращаться. Мы заедем туда.

– Что? – спросила Кей, когда Жаклин отсоединилась.

– Ох, они объявили розыск. Не думала, что кто-то нас потеряет.

Кей закатила глаза. Все было как в старые времена. Взявшись за протянутую Жаклин руку, Кей поднялась на ноги.

– Пойдем, мисс Гарланд. Нужно вернуть тебя, пока твоя мама не спустила с меня шкуру.

На обратной дороге Кей снова предложила Жаклин остановиться у нее.

– Знаешь, мое предложение все еще в силе.

– Какое?

– Если хочешь, можешь остановиться у меня. У меня есть свободная комната.

– Не боишься местных сплетен?

– То, что ты в городе, уже достаточно для сплетен. Сомневаюсь, что кто-то обратит внимание, где ты живешь.

– Что ж, знаешь, я пожалуй соглашусь на твое предложение, если ты серьезно.

– Очень серьезно. Я была бы рада принять тебя. Так у нас будет больше времени. Потому что, прежде всего, ты мне ничего не рассказала о своей жизни.

– Разве нет?

– Нет, не совсем. Ты умело уклоняешься от вопросов.

– Хорошо. Я позволю тебе забросать меня вопросами, если ты что-нибудь приготовишь. Я очень давно не ела ничего домашнего.

– Боюсь, мою стряпню, вряд ли, можно назвать домашней. Я не унаследовала от матери ее кулинарных способностей, в отличие от Роуз.

Попрощавшись с Жаклин, Кей зашла в кафе и сразу же наткнулась на Роуз и маму.

– Где ты была?

– Я не думала, что вы следите за мной, Роуз.

– Конечно, нет, Кей, просто мы волновались, – сказала мама, теребя кухонное полотенце в руке.

Кей вздернула брови.

– Мы ездили к реке.

– К реке? Кей, ты же больше не в школе! Ты не можешь просто так сбежать и считать, что мы не волнуемся!

– Если ты так же обращаешься со своими детьми, Роуз, не удивительно, что они любят меня больше.

– Ее отца хоронили, а вы сбежали на реку?

– Вообще-то, да. И это была не моя идея.

Мама рассмеялась.

– Как обычно. Я помню, всегда виновата Джеки.

– Она всего два дня здесь, а ты уже под домашним арестом, – бросила Роуз через плечо, уходя за угол.

Кей повернулась к матери.

– Просто мы хотели поговорить.

Она помолчала.

– Я рассказала ей про Билли Рейя.

– О Боже. И как она отреагировала?

Кей улыбнулась.

– Грозилась убить его.

– Она всегда тебя защищала. Хорошо, что вы поговорили. Роуз думает, что ты держала все внутри. Ты ведь рассказала нам не все, что случилось. Кей, держать все в себе очень вредно.

– Я знаю, мама. Но есть вещи, которые я не хочу обсуждать с тобой или Роуз. Я всегда могла поговорить только с Джеки.

– Даже спустя столько лет?

– Да. Конечно, мы обе изменились, но связь между нами все еще есть. Кстати, на оставшееся время, Джеки остановится у меня.

– Остановится? Что ж, хорошо. Тебе не повредит компания.

– Нам здесь нужен повар, – позвала Роуз.

– Босс щелкает кнутом, – подмигнула мама. – Ты останешься?

– Я надеялась, Роуз отвезет меня домой.

– Нам потребуется еще час на уборку, – предупредила мама.

– Хорошо. Я помогу.

Позже, когда Кей помогала сестре загружать посудомоечную машину, Роуз слегка подтолкнула ее локтем.

– Мама говорит, ты рассказала Джеки о Билли Рейе.

– Клянусь, от вас двоих ничего не утаишь.

– Поверить не могу, что вы поехали на реку, – удивлялась Роуз. – Когда ты была там в последний раз?

Кей улыбнулась.

– Полагаю, что последний раз я была там с Джеки.

– Ты скучала по ней, да?

– Да. Даже больше, чем я думала. Мы, как будто, вернулись к тому, на чем остановились, понимаешь?

– Я всегда завидовала вашим отношениям, – призналась Роуз. – У меня никогда не было такой близкой подруги, – закрыв дверцу, Роуз включила посудомоечную машину, привычный гул воды донесся до них. – И я знаю, что с тех пор как Джеки уехала, ты ни с кем близко не дружила.

– Нет, не дружила.

– Так странно. У нас с Грэгом есть несколько друзей, другие пары с детьми, но ты была моим лучшим другом. И все же, я для тебя не могла заменить Джеки. Так или иначе, ты была одинока. Я беспокоюсь за тебя. Мне бы хотелось, чтобы ты встречалась с кем-то.

– Рози, я в порядке. Перестань волноваться за меня.

– Для тебя событие недели, когда ты сидишь с моими детьми. Ты закончишь как старая мисс Каттер.

– Почему все называют ее старой? Ей едва шестьдесят.

– Она всегда жила здесь и всегда одна, вот почему.

– Может, у нее никого нет в нашем городе, но есть кто-то в другом месте.

Роуз подбоченилась.

– О чем ты?

– Ни о чем. Неважно.

Роуз прищурилась.

– Ты встретила кого-то из другого города? Кто он?

Кей закатила глаза. Роуз думает только об одном.

– Я никого не встретила, Роуз. Поверь мне, если я встречу, ты первая об этом узнаешь.

– Ага, – сняв фартук, Роуз скомкала его и бросила в сумку. – Заедешь к нам? Грэг купит пиццу.

– Не могу. У меня планы.

– О?

– С Джеки. Она остановится у меня.

– Да? – посмотрев на сестру, Роуз улыбнулась. – Вы можете зайти вдвоем.

– Что? И драться с твоими детьми за пиццу? Нет, спасибо.

Роуз улыбнулась.

– Кей, я рада, что твоя подруга вернулась. Но ведь ты понимаешь, что она снова уедет?

– Я знаю. Просто очень хорошо снова увидеть ее.

– Да, ты права. Ну, пойдем. Я подброшу тебя.

– Мне нравится твой дом, – похвалила Жаклин. Придвинув свой стул поближе к Кей, они расположились на задней террасе. – Как давно он у тебя?

– Этим летом будет два года. Я сняла его вскоре после… развода с Билли Рейем. Мама хотела, чтобы я жила с ними, но мне нужно было свое место. Дела в магазине хорошо шли, и я скопила достаточную сумму, – она отпила сладкого чая, который ей приготовила Джеки, и продолжила. – Я никому этого не говорила, но я серьезно думала уехать из города и начать все с начала. Но вся моя семья здесь. Я бы чувствовала себя потерянной.

– Куда ты собиралась отправиться?

– Я думала о Далласе. Но чем бы я там занималась? Дела в магазине идут хорошо, просто нем смысла продавать его.

– Помнишь, мы забирались на старый дуб в доме твоих родителей? Мы обсуждали, чем займемся, когда уедем из этого города. У нас были большие планы.

– Да, были. Ты уехала и многого добилась сама. Когда в кино, я увидела твое имя, я была счастлива за тебя. Я очень гордилась тобой, но в то же время, мне было очень грустно.

– Грустно?

– Грустно, что тебя больше нет в моей жизни. Грустно, что мы не попрощались.

– Ох, Кей, ты же не плакала обо мне? – тихо спросила Жаклин.

– Не знаю, о тебе или о себе. Но плакала.

– Я была очень напугана, когда приехала на том автобусе в Даллас. У меня было четыре часа подумать, но я понятия не имела, что мне делать. Часть меня хотела вернуться домой и умолять их позволить мне остаться. Но упрямая часть меня не позволила этого сделать, – Жаклин вытянула ноги, наслаждаясь вечерней прохладой. Ее глаза осматривали садик Кей, рассеянно отмечая, что, возможно, Кей и не унаследовала кулинарных навыков своей матери, но она точно взяла от нее садоводническое умение.

– И что ты сделала?

– Остановилась в дешевом мотеле. Мне кажется, что парень за стойкой подумал, что я беглянка. Удивительно, что он не вызвал полицию. Но у меня было только сто долларов, и я знала, что этого надолго не хватит. Я провела эту первую ночь одна, голодная и потерянная. Я включила телевизор, показывали передачу о какой-то голливудской актрисе. Сейчас я даже не помню ее имени. Она рассказывала, как приехала в Лос-Анджелес без гроша в кармане и как работала официанткой, пока искала роль, – Жаклин пожала плечами. – И я подумала: черт, я тоже могу это сделать.

– В Далласе?

– Нет. Я решила, что раз собираюсь уехать, то нужно идти до конца. Так что я купила билет на автобус до Феникса. На еду у меня оставалось около двадцати баксов. От Феникса до Лос-Анджелеса я добиралась три дня автостопом.

– О, Джеки. Могло случиться, что угодно. Ты могла…

– Я знаю. Но тогда мне было все равно. Кроме того, удача была на моей стороне. Последний водитель владел рестораном. Он сразу же нанял меня на работу.

– Где ты жила?

– Я оставалась в приюте Армии спасения, это было кошмарно. В конце концов, одна девушка из ресторана позволила мне жить у нее, – Жаклин покраснела. Ее первый сексуальный опыт. Боже, это было ужасно. Ей даже не очень нравилась эта девушка.

– Что?

– Ничего. Мы… ну, мы стали близки. Но это был провал. Я переехала через шесть месяцев к одному парню, гею, с которым познакомилась. Кристофер. На самом деле, мы до сих пор хорошие друзья. Он мультипликатор.

– И? Расскажи мне про университет.

– Особо не о чем. Я поступила на вечернее отделение, чтобы была возможность продолжать работать. А затем я устроилась в ночной бар и стала учиться днем. В любое свободное время я писала. Думаю, в основном это была терапия. Кристофер все знал о моей семье, и ему нравилось то, что я пишу. Он дружил с парнем, который знал Ингрид. Она мой агент. Он познакомил нас, и с этого все началось.

– Нет места для семьи?

– Да. Но закончить книгу удалось далеко не сразу. Ингрид меня подталкивала, чтобы я писала скорей, но я усиленно занималась в университете. И не собиралась бросать. Я продолжала работать, учиться и писать, когда позволяло время. Конечно, его оставалось не много. Наконец, я закончила, через три месяца после выпуска, – она усмехнулась. – Я хорошо изобразила свою мать, как ты думаешь?

Кей рассмеялась.

– Когда я смотрела кино, то так и подумала.

– И вот, через восемь лет после моего отъезда на автобусе из Пайн Спрингс, я заработала достаточно денег, чтобы купить себе квартиру, уволиться с работы и писать. Конец истории.

– Конец истории?

– Я живу в очень симпатичной квартире на берегу залива Монтерей.

– О чем ты мне не рассказываешь?

Жаклин улыбнулась.

– Нет никакой захватывающей истории любви, если ты к этому ведешь.

– Почему нет?

– Я же сказала тебе, я не встретила никого, с кем бы хотела жить.

– Почему? Ты боишься?

– Боюсь? Что ты имеешь ввиду?

– У тебя не было примера. Ты боишься, что твои отношения закончатся также как у твоих родителей?

– Знаешь, даже тогда, мне кажется, я знала, что их брак не был крепким. Я хочу сказать, мой отец не мог быть счастлив, живя с ней. Сначала я связывала их вместе. Но когда я выросла, то поняла, что мой отец в таком же положении, как и я, под ее контролем. Самый влиятельный и крупный работодатель в штате, он же мэр Пайн Спрингс, должен был жить с ней. Боже, Кей, она была такой… поверхностной, это самое подходящее слово. Все, что бы она ни делала или говорила, было просто представлением, игрой на публику, как будто, кто-то следил за ней.

– Я знаю. И не смотря на нашу храбрость, она приводила нас в ужас.

– Да, меня тоже. Я хотела семью наподобие твоей. В ней столько любви. То есть, даже при нас твои родители проявляли привязанность друг к другу. Я не помню, чтобы мои родители даже касались друг друга. И знаешь, они ни разу не сказали, что любят меня. Моя мать учила меня быть леди, быть Кейс. Если бы мы с тобой не были друзьями, я бы не знала, что такое настоящая семья, и считала бы моих родителей нормальными. Бог свидетель, многие их друзья точно такие же.

– Я знаю, она меня презирала. Я до смерти боялась ходить к тебе домой. Я была не достаточно хороша, чтобы дружить с тобой.

– Я помню, как однажды она сказала, что Гарланды из другого социального круга. Я не поняла, о чем она. Мне просто было гораздо лучше с тобой и твоей семьей. Она говорила мне, что хотела бы, чтобы я была похожа на своих двоюродных братьев, которые знают свое положение в городе. И только в выпускных классах до меня дошло, что она пыталась объяснить мне, когда Торнтоны стали постоянно приходить. Теперь я знаю, что Дениел ненавидел все это также как и я.

– Вы когда-нибудь говорили об этом?

– Об этом? Нас практически заставили встречаться. И полагаю, на каком– то уровне, это имело для меня смысл. Пока я не поняла, что мне не нравится целовать его.

– Когда ты узнала?

– Узнала что? Что я лесби?

– Да. Однажды ты просто поняла это?

Жаклин улыбнулась.

– Что-то вроде того.

– Ты что-то не договариваешь, – Кей наклонилась ближе. – Кто она? Одна из девочек из баскетбольной команды?

– Нет, конечно, нет! Господи, Кей.

– Тогда кто? Почему ты мне не рассказываешь?

– Некоторые вещи слишком личные.

– Ох, пожалуйста. У нас не было ни единого секрета друг от друга.

– Да, но, у нас был этот.

Кей рассмеялась.

– Я поняла. Беки Томпсон?

– Боже мой, нет. Беки Томпсон?

– Она уехала в университет в Остин и изредка наведывается домой. Насколько я знаю, она не замужем. Она приезжает к родителям на рождество и это все.

– Ты догадалась, – Жаклин засмеялась. – Она не была замужем? А она случайно не тренер?

– На самом деле, да.

– Черт меня побери. Беки Томпсон, – по правде говоря, Жаклин догадывалась, что у Беки есть свой секрет. Она просто была напугана, чтобы подойти к ней.

Они помолчали минуту, болтая лед в пустых стаканах. Наконец, Джеки поднялась, забрав стакан из рук Кей.

– Еще?

– Да. Очень вкусно. Должно быть, ты умираешь с голоду. Я ужасно хочу есть.

– Сомневаюсь, что какой-нибудь ресторан еще открыт, – поддразнила Джеки. – Что думаешь?

– Пицца.

– Пицца? В этом городе?

– Конечно. У нас теперь есть пиццерия. И доставка.

Жаклин погрозила Кей пальцем.

– Мне кажется, ты обещала готовить.

– А я тебя предупреждала, что это не самая сильная моя сторона.

– Хорошо. Пицца. Но завтра вечером мы готовим.

– Мы? Только не говори, что ты научилась готовить?

– Я готовлю достаточно хорошо.

– Не могу дождаться.

Кей расслабленно откинулась назад, пока Джеки пошла в дом за чаем. Она размышляла, как же хорошо, что Джеки вернулась. Она и не знала, как сильно скучала по ней. Роуз права. У нее не было друзей. Несколько подруг из школы, которые остались в городе. Она была достаточно дружелюбна с ними. Но близкие друзья? Нет. У нее была семья и все. Если ей что-нибудь понадобится, они все для нее сделают без вопросов. Но после неудачного брака, она еще больше уединилась, довольствуясь своим делом, домом и детьми Роуз. Кей даже и не думала встречаться с кем-то. Как она и сказала Роуз, в городе не было никого, кто бы хоть слегка интересовал ее. Не то, чтобы никто не звал. В тайне она боялась, что кончит как мисс Каттер, совершенно одна в шестьдесят. Но разве это так уж плохо? Жить с Билли Рейем было настоящим адом. Она будет радоваться присутствию Джеки, даже если это всего на неделю. И может теперь, они будут общаться. Кто знает, может Кей съездит к ней в гости в Калифорнию, если Джеки предложит.

– Ты выглядишь расслабленной.

– Ммм. Хороший вечер, правда? Я не часто сижу здесь.

– Нет? Я бы на твоем месте все время проводила бы здесь. У меня большая веранда, с видом на залив Монтерей, – сказала Джеки, протягивая Кей ее чай. – В ясный день видно горы Санта Круз на том берегу. Но даже в туман, который бывает часто, мне нравится сидеть на террасе.

– Я помню, как ты любила гулять. Даже ночью маме приходилось загонять нас в дом.

– Да, я скучаю по этому. У Ингрид прекрасный дом около Санта Роза. Когда я приезжаю к ней в гости, мы готовим на улице и наслаждаемся великолепным садом. Я даже думала прикупить что-то подобное, но пока ничего не нашла.

– Когда ты переехала из Лос-Анджелеса?

– Когда Ингрид перебралась в Сан-Франциско. До этого я и не осознавала, сколько времени проводила с ними. Ее семья и Кристофер были моей связью с миром. Кристофер по-прежнему живет в Лос-Анджелесе. Залив Монтерей находится на юге от Сан-Франциско и к северу от Лос-Анджелеса. Достаточно близко к обоим. Потом Ингрид переехала в Санта Розу, и для меня стало далековато к ней ездить. Но я компенсирую недостаток общения, проводя у них хотя бы один выходной в месяц.

– Она все еще твой агент?

– Да.

– У вас связь?

– С Ингрид? Боже, нет. То есть она очень хороший друг, и даже если бы она была одна, то нет. Но у нее есть подруга. Они вместе столько, сколько я ее знаю.

Кей вздохнула.

– Это другой мир? Я хочу сказать, я все еще такая наивная в некоторых вещах.

– Да, крупные города отличаются от Пайн Спрингс. Когда я сюда вернулась, я увидела, что большинство небольших городов как будто застряли в прошлом веке. Но разве это так плохо?

– А разве хорошо? Мы стоим на одном месте. У нас те же предрассудки, что и у наших родителей, которые они в свою очередь взяли от своих родителей. Все продолжается. Все меняется слишком медленно.

– Ну, в некоторых областях это не очень хорошо. Но я думаю о детях Роуз. Они растут в маленьком городке, радуясь вещам, о которых не слышали дети из больших городов.

– Но они упускают больше.

– Но они же не знают, что упускают. Мы понятия не имели, что происходит вокруг. Нам не с чем было сравнивать и мы жили, радуясь жизни, принимая ее такой, какой она была. Но телевидение и интернет все изменили. Дети сейчас знают намного больше.

– Да. Они знают, что существует не только Пайн Спрингс. Каждый год все больше детей уезжают, поступают в различные университеты и не возвращаются.

– И ты хотела бы быть одной из них?

– Иногда, да.

Жаклин пристально взглянула на нее.

– Почему ты не поступила в университет? Мы столько говорили об этом в последний год.

– Честно? Потому что не было тебя. Я боялась уезжать одна.

– Ох, Кей.

– Я знаю. Это глупо.

– Если бы все повторилось, я бы позвонила тебе из Далласа.

– Часть меня хотела бы, чтобы ты позвонила. Но другая часть рада, что ты этого не сделала.

– Почему это?

– Ты бы не стала тем, кто ты сейчас, если бы позвонила. Для всего есть причины, Джеки. Ты успешный писатель. Которым ты бы не стала, если бы осталась здесь. Мы обе это знаем. Ты бы работала на лесопилке рядом со своими кузенами.

– Полагаю, ты права. Стоит мне пойти поблагодарить мать?

Кей улыбнулась.

– Нет, давай оставим ее. Кстати, мне заказать пиццу?

– Вообще-то я уже позвонила. Надеюсь, ты не против.

– Ты нашла номер?

– Он наклеен прямо у телефона. Видимо, ты часто звонишь им.

– Да, я дружу с Джони. Наверно, они удивились, почему какая-то женщина позвонила с моего номера.

– Я сказала им, что ты на веранде, пытаешься напиться крепким чаем, и мне нужно тебя накормить.

– Смешно. Не удивлюсь, если они позвонят маме донести на меня.

– Это действительно так? Я имею ввиду, все друг за другом следят?

– О, да. Сейчас мои соседи интересуются, что это за черная машина припаркована у моего дома. Сначала, они подумают, что кто-то из моей семьи купил новую машину, пока не увидят, что это лексус. Затем они решат, что у меня мужчина. Да и богатый, к тому же.

– А если машина будет здесь и утром?

– Тогда кто-нибудь позвонит в кафе и поинтересуется, между прочим, что за странная черная машина стояла у моего дома всю ночь.

– Черт, ничего не утаишь.

– Нет. Иногда это сводит меня с ума, но я привыкла.

– Я бы свихнулась. Я ценю свою частную жизнь.

Они увидели свет фар прежде, чем в дверь позвонили.

– Ужин.

– Хорошо. Я умираю с голоду, – призналась Жаклин.

Они ели пиццу в гостиной, сидя на полу и листая каналы, ни на каком не останавливаясь. Им просто нравилось быть друг с другом. Кей в который раз убедилась, как ей комфортно с Джеки даже после стольких лет.

– Я могу тебе кое-что сказать?

– Конечно, – разрешила Кей, откладывая кусок пиццы и вытирая салфеткой губы. – Что?

– Мистер Лоуренс рассказал мне о завещании. Кажется, мой отец нашел способ отомстить матери.

– Да?

– Да. Кроме прочего, он оставил мне лесопильный завод.

– Господи! Ты серьезно?

– Боюсь, что да.

– О, мой Бог! – она рассмеялась. – Ты можешь себе представить, что сделает твоя мать?

– О, да. Очень живо.

– А твой дядя? Разве он не владеет частью лесопилки?

– Частью да, но у моего отца контрольный пакет акций в соотношении шестьдесят на сорок. Я не знаю, как так получилось. Их отец основал бизнес, но мой папа был старшим, и, я полагаю, дед оставил все ему. У нас дома об этом не говорили.

– Что ты будешь делать?

– Официально завещание зачитают только в среду. Затем, полагаю, дядя Уолтер оспорит его, так говорит Джон. Я не уверена, что он станет это делать. Насколько я помню дядю Уолтера, у него нет делового чутья как у моего отца. Он занимался процессом, а мой отец управлял бизнесом, – Жаклин пожала плечами. – Может, он даже не подумает оспаривать. Но я уверена, моя мать захочет сделать это.

– Это легально? То есть, я думала, что все отходит твоей матери.

– Все отходит супругу, если нет завещания. Он оставил ей больше пятидесяти процентов своих ликвидных средств и, конечно, дом. Но свою долю лесопилки и остальное имущество он завещал мне. Я уверена, что она будет настаивать на факте, что я была отделена от семьи, но Джон уверен, что все хорошо и легально. Но проблема в том, что я ничего не хочу, тем более лесопилку. Боже, я ненавижу лесозаготовки. Не говоря уже о том, что я понятия не имею, как вести этот бизнес.

– И? Что ты будешь делать?

– Не знаю. Я еще не переварила все это. Часть меня хочет все принять просто для того, чтобы взбесить мать.

– Ты всегда сможешь продать это, – предположила Кей.

– Я могу продать только дяде Уолтеру. Половина города работают там. Если я продам какой-нибудь корпорации, кто знает, что случится с рабочими местами.

Кей пожала руку Жаклин, нежно ей улыбнувшись.

– После всего того, что случилось, ты все еще заботишься об этом городе?

– Лесопилка была здесь задолго до меня. Я не хочу быть мстительной и продать все, наплевав на людей, которые зависят от нее.

– Я всегда любила это в тебе, Джеки. У тебя было больше всех денег в городе, но ты никогда не вела себя, как будто ты лучше других.

Жаклин смущенно отвела взгляд.

– Иногда я забывала, из какой ты семьи. Ты была просто одной из нас.

– То, что у моей семьи есть деньги, не делает меня лучше. Если только не хуже. Я не умела ценить многие вещи. Когда я подружилась с тобой, твоя семья обращалась со мной как с родной, я осознала, как это ценно. Ты не считала все само собой разумеющимся, Кей. У меня было все, чего бы я не захотела, что бы я не попросила. Думаю, что я выжила, когда осталась одна, только благодаря вещам, которым научилась в твоей семье.

– Представить себе не могу, что ты чувствовала, когда они отослали тебя с сотней долларов, имея миллионы.

– Да. Но эта мысль никогда меня не посещала. Моя мать тратила столько же на один ужин в загородном клубе, и все же она считала, что я выживу на эти деньги.

– Может, таким был их план. Она решила, что ты прибежишь домой.

– Я уверена в этом. Поэтому, я никогда не просила у них ни пенни. Я экономила на всем, питалась остатками в ресторане, но поклялась, что никогда не попрошу их ни о чем. Я страдала, Кей, я этого не отрицаю. Я и сейчас небогата. Просто я узнала цену деньгам. Я не живу излишествами. У меня скромная квартира, я вожу пятилетнюю машину. Я могу позволить себе немного больше, но зачем? Просто, чтобы доказать? – Жаклин покачала головой. – Сейчас я работаю, чтобы купить дом за городом. Это все. Мне нужно пространство. Никаких модных штучек. Я не хочу богатства своего отца.

– Боишься, что это тебя изменит?

– Возможно. Я не хочу стать такой, как мои родители, когда деньги и их количество – это самое важное в жизни. Боже, Кей, посмотри, сколько у них денег. Они когда-нибудь подумали сделать библиотеку для города? Нет, они тратили только на себя. Для чего? Чтобы построить самый большой дом? Чтобы покупать новую машину каждый год? И даже это не делало брешь в их бюджете.

Кей улыбнулась.

– Тебя понесло, да?

– Прости. Меня это злит. У них больше денег, чем они бы могли потратить за две жизни, но они не сделали ничего полезного. А теперь моя мать сойдет с ума, узнав, что у нее отобрали часть богатства. Не потому, что она нуждается. Видит бог, она безумно богата.

– Джеки, тебе нужно остановиться. Ты зацикливаешься на этом.

– Я знаю. Поэтому я не хочу больше даже думать об этом. Я знала, что так получится. Прости.

– Не извиняйся. Я согласна с тобой. Я всегда видела благородные качества в тебе, Джеки. Это одна из причин, почему меня тянуло к тебе в первую очередь.

– Я думала, это потому, что я побила Томми, как там его имя, когда он толкнул тебя с качелей.

– Хаскелл. Да, и потому, что ты меня защищала.

– Первый раз из многих. У тебя было много неприятностей, Кей.

Кей рассмеялась.

– Думаю, это ты меня в них втягивала.

Жаклин расслабилась, чувствуя, как уходит напряжение от разговора о родителях. Кей права. Ее несло. Протянув руку, она легонько потрепала колено Кей.

– Кей, я должна быть откровенна с тобой. Для меня очень важно, что ты принимаешь меня такой, какая я есть. Ты не знаешь, как хорошо быть с тобой, делиться мыслями и чувствами, зная, что ты не осудишь меня и не станешь думать обо мне хуже. Я так скучала по разговорам с тобой.

Глаза Кей затуманились от искренних слов Жаклин. Это ей нужно благодарить Джеки. Так много лет она чувствовала себя одинокой. А теперь Джеки вернулась всего два дня назад, и Кей снова стала сама собой.

– Я бы никогда не осудила тебя, Джеки. Я знаю, кто ты, и думаю, что ты одна из самых лучших людей на свете, – наклонившись, она поцеловала Жаклин в щеку. – И я чертовски по тебе скучала.

Сердце Жаклин замерло от прикосновения этих мягких губ. Она подумала, как это удивительно, что после стольких лет, Кей снова волновала ее.

– Спасибо, – прошептала она.

Жаклин, уставившись в потолок, лежала под одеялом в соседней спальне. Из-за беспокойных мыслей, роившихся в ее голове, она не могла расслабиться. Отец оставил ей проклятую лесопилку. И банк. Она не могла в это поверить. Повернувшись, она посмотрела на белый конверт, оставленный ею на ночном столике у часов. Она собиралась прочитать его, но передумала. Честно говоря, Жаклин боялась его читать. Что если это извинения, чистосердечное признание о том, что он действительно чувствовал к ней? Что тогда? Она будет считать себя виноватой, потому что не попыталась помириться с ним. Но, в то же время, он ведь знал, где она живет. Он мог связаться с ней, если бы захотел. Но у него не было ни малейшего понятия, какая будет ее реакция. На самом деле она и сама этого не знала. Наверняка, после ее успеха, они знали, где она находится и что делает. Не то чтобы она была общеизвестной личностью, но книга про маленький техасский городок, по которой сняли фильм, заставила некоторых людей взглянуть в сторону Пайн Спрингс, Техас. Это точно.

Глубоко вздохнув, Жаклин закрыла глаза в надежде уснуть. Она расслабилась, и размышления об отце уступили место мыслям о Кей. Господи, после стольких лет она думала, что пережила это. Но присутствие рядом с Кей разбудило в ней подростковые чувства. Вдруг она осознала, что ни к кому больше не испытывала ничего подобного. Женщины, которых она приглашала в постель, были просто заменой. Она искала кого-нибудь, кто пробудит в ней такие же эмоции, как Кей, но никого не находила.

Что теперь? Она здесь, в Пайн Спрингс, снова вместе с женщиной, которая заставляла ее чувствовать себя живой. И что теперь?

– Оставь это, – прошептала она. Просто оставь. Кей не нужно об этом знать. Достаточно их возродившейся дружбы. Нет смысла рассказывать Кей о своем глупом подростковом увлечении. Скоро она вернется в Калифорнию к прежней жизни, а Кей останется в Пайн Спрингс. В конце концов, они снова встретились. Теперь можно оставаться на связи, разговаривать. Возможно, этого будет достаточно.

Кей отбросила одеяло, бессонница, с которой она боролась, в конце концов, выгнала ее из кровати. Было еще совсем рано, но со старых времен она помнила, что Джеки жаворонок. Надев халат на ночную рубашку, она босяком направилась в гостиную, не потрудившись включить свет. Она вздрогнула, когда дверь соседней ванной распахнулась, и из нее показалась Джеки, обнаженная с головы до ног, ее красивое тело было озарено ярким светом ванны.

Кей остановилась как вкопанная, не сводя глаз с Джеки, которая вышла в коридор. Ее стройная фигура и маленькая грудь притягивали внимание. Сглотнув, Кей осознала, что стоит, затаив дыхание. Вдруг Жаклин подняла глаза, встретившись с Кей взглядом.

– Боже! Прости. Я думала, ты еще спишь, – она бросилась обратно в ванную, схватив полотенце, чтобы прикрыться.

Кей улыбнулась. Джеки всегда стеснялась ее. Видимо, ничего не изменилось.

– Все в порядке. Я просто собиралась сварить кофе.

– Да, но… Извини.

Кей рассмеялась.

– В выпускных классах ты тоже все время пряталась от меня. Расслабься. Я и раньше тебя видела, Джеки.

Покраснев, Жаклин убежала в комнату, и, с силой захлопнув дверь, оперлась на нее спиной. Она пряталась от Кей в школе потому, что была уверена, что тело выдаст ее тайное желание. Невинная Кей все время ходила полуголой перед Жаклин. Это была пытка, чистая пытка.

Кей все еще улыбалась, зачерпывая кофейную гущу в фильтр. У Жаклин красивое тело. Она не могла понять, почему та стесняется его. Она остановилась, вспоминая старшие классы. Кей никогда не стыдилась своего тела и не стеснялась одеваться при Джеки. В самом начале так было и с Жаклин. Но в последний год, казалось, Джеки избегала раздеваться перед ней и смотреть, как переодевается Кей.

И вдруг она поняла. Джеки уже знала, что она лесби, и поэтому смущалась. Она считала, что если Кей узнает, то перестанет дружить с ней.

– Ох, Джеки, – пробормотала она. Она покачала головой, размышляя, о чем думала Жаклин в то время. Без сомнений, она была напугана. Боялась потерять их дружбу. Кей спрашивала себя, что бы она сделала, открой ей Джеки свой секрет. Боялась бы она Жаклин? Ни за что. Джеки была ее лучшим другом. Она бы никогда не отвернулась от нее, не смотря ни на что.

– Я держу себя в руках, если ты думаешь об этом, – сказала Жаклин у нее за спиной.

Медленно повернувшись, Кей пристально посмотрела Джеки в глаза.

– Ты всегда умела держать себя в руках, Джеки, – подойдя ближе, Кей взяла Жаклин за руки. – Мы друзья. И это не изменится, – она улыбнулась. – Ты успокоилась?

– Да. Да, извини. Я просто…

– Не смущайся. У тебя красивое тело, Джеки. Я всегда им восхищалась, – Кей отпустила руки Жаклин и ушла прежде, чем Джеки успела ответить, оставив ее стоять с открытым ртом.

– Нет, мне не назначено. Но, уверена, он примет меня, – вежливо сказала Жаклин секретарю мистера Лоуренса. Она подождала, пока женщина прошла в его офис, демонстративно закрыв дверь перед ее носом. Через несколько мгновений женщина появилась.

– Он примет вас.

Сдержав смех, Жаклин просто кивнула женщине. Видимо, она слишком серьезно относилась к своей работе.

– Жаклин, добро пожаловать. Проходи, садись.

– Спасибо, что приняли меня, Джон.

– Конечно. Как тебе у Кей Гарланд?

– Все хорошо. В воскресенье мы ужинали у Роуз и ее семьи. Мы о многом поговорили.

– Хорошо, – снова сев за свой стол, он закрыл папку, которую читал. – Что я могу для тебя сделать?

– Кейс Индастрис. Что это за черт? Я думала, это просто другое название лесопильного завода.

Откашлявшись, он неуютно заерзал на стуле.

– Твой отец создал Кейс Индастрис пятнадцать лет назад. В то время да, это было просто названием. Он хотел что-то отдельное от своего брата. Так как он был главным владельцем лесопилки, он использовал это, чтобы открыть разные заводы, которые теперь принадлежат Кейс Индастрис, а не лесопилке Пайн Спрингс.

– Как он это сделал? Очевидно, что он использовал лесопилку для своей выгоды. Как он возмещал дяде Уолтеру?

– Он не возмещал Уолтеру, он возмещал лесопилке Пайн Спрингс, что в свою очередь шло в его пользу.

– И дядя Уолтер соглашался с этим?

Лоуренс пожал плечами.

– Что он мог сделать? Кроме того, деньги, которые приносили заводы для лесопилки Пайн Спрингс, не такие уж малые крохи. Он хорошо получал, ничего не делая, просто оставаясь руководителем лесопилки.

– Так значит, богатство моего отца было вовсе не в лесопилке.

– Нет. Кейс Индастрис достаточно крупный, поэтому там есть исполнительный директор, правление, и так далее. Но твой отец не хотел огласки. По крайней мере, не тогда. Он бы мог удвоить свой капитал, но зачем? Он хотел иметь контроль над всеми операциями. Он нанял менеджеров на каждый завод, людей, которым он доверял, но все же он сам принимал все решения. Он полностью все контролировал.

– Что ж, тогда это было прекрасно, но теперь его нет. Кто будет принимать решения? Менеджеры?

– Нет президента, чтобы кого-то назначить. Новый владелец должен будет принять это решение.

– Я?

Он кивнул.

– Теперь ты понимаешь, почему я настаивал на твоем приезде в Пайн Спрингс.

– Так значит, когда вы говорили, что дядя Уолтер может оспорить завещание, вы не имели ввиду Кейс Индастрис, – заключила она.

– Нет. Но твой отец оставил тебе свою часть лесопилки Пайн Спрингс. Уверен, дядя Уолтер будет оспаривать именно это.

– А моя мать?

– Сомневаюсь, что она знает о расширении Кейс Индастрис. Поэтому, мне кажется, она не имеет понятия о размере состояния твоего отца. Она в курсе того, что он контролировал двадцать процентов банка. Как я и говорил, он оставил ей большую сумму наличных и, конечно же, дом, – он снова подвинулся. – Жаклин, я действительно не должен обсуждать это с тобой без присутствия других сторон и их адвокатов. Если конечно ты не захочешь нанять меня.

Жаклин вздохнула. Чушь. Просто чушь.

– Разве это не столкновение интересов? То есть, вы представляете мою мать, это так?

– Я работал на твоего отца. И я все еще на службе в Кейс Индастрис. Я также параллельно вел личные дела. Твоя мать мне звонила. Она высказала свое недовольство по поводу того, что ты здесь, и что я тебя позвал. На самом деле, ее особенно расстраивает то, что мы приняли тебя у нас дома. Так что я больше не представляю твою мать.

Подавшись вперед, Жаклин нахмурилась.

– Как вы считаете, почему мой приезд так расстроил ее? Она в бешенстве, т.е. практически помешана на этом. Вы бы видели, что она устроила в больнице.

– Брак твоих родителей… я не хочу вдаваться в подробности, но достаточно будет сказать, что это были далеко не идеальные отношения. Твой отец справедливо обвинял мать в том, что произошло с тобой. Уверен, ты помнишь, что все в доме делалось с согласия твоей матери. Включая и твою историю. Она считала лучшим решением отослать тебя. Слово твоего отца ничего не значило. И это было началом конца. Он стал посвящать все свое время работе. Там твоя мать не имела влияния. По правде говоря, он не обсуждал Кейс Индастрис с ней. Поэтому я уверен, что она понятия не имеет о его состоянии.

– Но это не объясняет, почему мое присутствие так расстроило ее. И, пожалуйста, не говорите, что она обеспокоена тем, что подумают люди.

– Твоя мать все еще самая известная женщина в Пайн Спрингс. Уверен, она озабочена мнением людей. Всем известно, что она отослала тебя и почему. То, что ты вернулась, пока она в больнице, больше всего нервирует ее.

– Если она самая влиятельная женщина в Пайн Спрингс, почему ее вообще заботит мнение людей?

– Также всем известно, что ты стала успешным писателем без их помощи. И твоя первая книга и последующий фильм были созданы на основе образа твоей матери и этого города.

Жаклин улыбнулась.

– Моя мать, да. Но не обязательно город. Это мог быть любой городок в Техасе. Сомневаюсь, что они сильно различаются.

– Хорошо. Но, тем не менее, портрет твоей матери был…

– Получил награду, – продолжила Жаклин. – Значит, она злится?

– Смущена. Но она пытается сохранять превосходство.

– И дать мне понять, что она все еще босс, – догадалась Жаклин. – Знаете что, Джон? Мне все равно.

– Да, я так и предполагал, – поднявшись, он прошел к картотечным шкафам. Открыв один, он достал толстую папку. – Ты хочешь нанять меня в качестве адвоката?

Жаклин пожала плечами.

– Да. Конечно.

Улыбнувшись, он кивнул.

– Очень хорошо, – снова сев напротив нее, он перебирал бумаги в папке. – Ты прочла письмо от отца?

Жаклин нервно заерзала.

– Нет. Я… пока нет.

– Просто интересно, что он рассказал тебе об этом, если рассказал. Я понятия не имею, о чем письмо, объясняет ли он о Кейс Индастрис, или там личные дела.

– Я прочту сегодня вечером, – пообещала она.

– Я бы посоветовал прочесть хотя бы до среды, на случай, если там что-то важное, чего я не знаю, – он протянул ей лист бумаги. – Там вверху, – указал он.

Она взглянула на юридический документ, не зная, что ищет. И вот она увидела. Кейс Индастрис. Владельцы: Николас М. Кейс, Жаклин Л. Кейс.

– Что за черт?

– Твоя мать может опротестовать завещание и даже выиграть, в чем я сомневаюсь. Но это нельзя опротестовать. Ты единственный владелец Кейс Индастрис. Это подтверждает письменное показание под присягой, в случае смерти кого-то из вас, единственным владельцем становится другая сторона.

Жаклин бросила бумагу на стол.

– Я… я никогда не давала своего согласия на это. Я этого не подписывала, – сказала она. – Я этого не помню.

– Не могу сказать, как была получена твоя подпись.

– Да? Я думала, теперь вы работаете на меня.

– Извини. Это давнее обещание.

– А что если я этого не хочу?

– Что ж, ты можешь сказать, что не была осведомлена об этом документе, и, что это не твоя подпись. И вероятнее всего, Кейс Индастрис отойдет твоей матери.

– Прекрасно. Просто прекрасно, – пробормотала она. – Он определенно знал, что делает.

– Да. И тогда я считал его сумасшедшим, что он поступает таким образом. Но с годами я понял, что их брак закончен. Он ни за что бы не оставил дело своей жизни ей.

– Что ж, Джон, будет весело, – проговорила она, поднимаясь и протягивая руку на прощанье. – Надеюсь, вы к этому готовы.

– О, не волнуйся обо мне. Мы с твоим отцом встречались и с более сильными оппонентами. Вероятнее всего, твоя мать наймет одного из близнецов Гентри. Они практикуют только пару лет. Сомневаюсь, что у них есть какие-либо представления об этом деле.

Жаклин пристально поглядела на него.

– Почему у меня возникло чувство, что вы лишь притворяетесь провинциальным адвокатом?

– Я многому научился у твоего отца, Жаклин. Один раз он поставил меня против лучших адвокатов из Хьюстона. Они почти сожрали меня на обед. Тогда вечером он рассказал мне, что я делал неправильно, как будто, это он был адвокатом, а не я. Всю ночь мы разрабатывали стратегию. На следующий день мы их разгромили.

– Полагаю, ваша практика здесь это просто видимость? – догадалась она.

Он кивнул.

– Твой отец хорошо мне платил. Мэри, конечно, не знает. Она думает, что мы можем позволить себе жить в загородном клубе потому, что я работаю юристом в банке и в нескольких маленьких компаниях в городе.

– Понятно. Значит, иметь секреты от жен, довольно распространенная практика здесь?

Он пожал плечами.

– Женщинам свойственно болтать.

Она улыбнулась.

– А о некоторых вещах лучше молчать?

– Именно.

Кей улыбнулась, увидев черный лексус Джеки, припаркованный у ее дома. Она рано уехала сегодня утром, когда Жаклин еще не проснулась. Она опаздывала со счетами и хотела поработать до открытия магазина. Кей обычно оставляла бухгалтерию на воскресенье, но на этот раз она была рада сделать все пораньше. Ей понравился день, проведенный у Роуз, и она знала, что Жаклин тоже.

Она обнаружила Жаклин за столом, печатающую на своем ноутбуке.

– Ты дома? – сказала Жаклин, не останавливаясь.

Кей усмехнулась.

– Очки?

Жаклин поправила их на носу.

– Они мне нужны для компьютера. Выгляжу занудой, да?

– Нет. Очень мило, – она заглянула через плечо Джеки. – Новая книга?

– Нет. Редакция. Вношу некоторые исправления. Ингрид извела меня ими, хотя у меня в запасе еще пара недель до срока сдачи. Я решила отправить их пораньше, чтобы избавиться от нее, – наконец, остановившись, она обернулась к Кей. – Как прошел день?

– Прекрасно. А твой?

Жаклин глубоко вздохнула.

– Я повидалась с Джоном Лоуренсом. Все так запутанно, я даже не знаю, с чего начать.

– Понимаю. Кейс Индастрис?

– Да. Опустив всю чушь, скажу главное: я была совладельцем Кейс Индастрис все эти годы.

– Что за черт?

– А теперь, когда нет отца, я являюсь единственным владельцем, благодаря документам, которые я, якобы подписала десять лет назад.

Уставившись, Кей присела.

– О чем ты говоришь?

– Это длинная история, Кей. И если честно, я устала об этом думать.

Кей резко поднялась.

– Понятно.

Но Жаклин схватила ее за руку, когда та проходила мимо.

– Кей? Прости. Я не хотела быть резкой.

– Все в порядке. Это действительно не мое дело.

– Не говори так. Нет никаких секретов, Кей. Позже, когда ты меня покормишь, и я что-нибудь выпью, я все тебе расскажу.

Кей расслабилась.

– Но это значит, что мне нужно готовить.

– Да. Никакой пиццы.

– Посмотрим, что я смогу сварганить.

Переодевшись в удобные штаны, Кей снова нашла Жаклин за ноутбуком. Она прошла на кухню, не беспокоя ее, с намерением приготовить что-то подходящее на ужин. И почему она не заехала в бакалейную лавку? Хотя, она догадывалась, ведь она очень спешила домой. Но, теперь глядя в почти пустой холодильник, она жалела, что не уделила этому достаточно времени. Отодвинув коробку замороженной кукурузы, она обнаружила одинокую упаковку рубленой говядины. Вытащив ее, она пожала плечами. Наверняка, есть сотня блюд, которые можно приготовить из рубленой говядины.

Кей стояла добрых пять минут, уставившись в свой шкаф, переводя взгляд с банок с овощами на пакет риса и одинокую картофелину, которую нужно было выкинуть еще несколько недель назад.

– Во всем виновата Роуз, – пробормотала она. В детстве Роуз очень интересовалась готовкой. Так что мама учила ее всему, что знала, к большой радости Кей, предпочитавшей играть на улице с Джеки. Оставив шкаф в покое, Кей взобралась на стойку с телефоном в руке.

– Мама? Мне нужна помощь, – тихо произнесла она, бросив взгляд на Джеки, проверяя, не слышит ли та.

– Кей? Что случилось?

– Мне нужно приготовить ужин, – объяснила она.

– И?

Кей закатила глаза.

– И это я, а не Роуз.

– А Джеки…

– Ждет ужин.

– Понятно. Пицца?

– Нет. Это было в субботу вечером.

– Хорошо. Ну, у тебя есть курица?

– Нет. Рубленая говядина.

– И все?

– Да. И она заморожена.

– Что ж, ты можешь приготовить запеканку. У тебя есть макароны? Если у тебя есть сыр, можно сделать белый сырный соус и…

– Мама! Пожалуйста…

– Я тебе говорила, однажды ты пожалеешь, что не научилась готовить. Помнишь?

– Да, я помню. Считай, что я уже хорошенько наказана.

Подняв голову, она обнаружила Джеки. Игриво улыбаясь, она стояла, перегнувшись через барную стойку.

– Пахнет вкусно.

– Тихо, – она повернулась спиной к Джеки. – Мама, мне пора. Спасибо за всю твою помощь, – она повесила трубку, слыша смех матери.

Пройдя на кухню, Жаклин прислонилась к стойке, скрестив руки. Уставившись друг на друга, они одновременно перевели взгляд на одинокую упаковку мяса на обеденном столе.

– Это все?

Кей кивнула.

– Боюсь, что да.

Жаклин приблизилась.

– Ты обещала накормить меня.

– Я соврала.

– Да?

– Ага.

– Понятно.

Жаклин шагнула еще ближе, остановившись всего в нескольких футах от Кей. Улыбка тронула губы, которые Жаклин знала лучше своих, она ждала. Улыбка стала шире. Жаклин взглянула в голубые глаза, заражаясь смехом.

– Хорошо, что Роуз меня предостерегла.

– Что?

– Она сказала, что ты не сможешь ничего приготовить, даже чтобы спасти свою жизнь, – усмехнувшись, Жаклин включила духовку. – Поэтому я кое-что взяла.

– Взяла?

– Ну, твоя мама кое-что сделала для нас. Я забрала это, когда ездила на ланч. Она сказала, нужно просто разогреть в духовке.

– Мама знала? Она просто смеялась надо мной по телефону?

– Зачем ты ей звонила?

Кей ударила Жаклин по руке.

– Я звонила ей за помощью, вот зачем.

– За что ты меня бьешь? – невинно спросила Жаклин, потирая ушибленное место.

– Ты права. Извини, – взяв руку Джеки, Кей нежно потерла ушиб. – Я должна была тебя поблагодарить за еду.

– Да, так и есть, – проследив за рукой Кей, Жаклин кивнула головой. – Чуть выше.

– Ага, – Кей хотела остановиться, но кожа Джеки была теплой и нежной. А руки твердыми и мускулистыми. Застыв, она посмотрела в кристально голубые глаза, которые так любила в детстве. Наконец, она убрала руку и смущенно отодвинулась.

Жаклин увидела, как покраснело лицо Кей, спрашивая себя, о чем та думает.

– Спасибо. Может, теперь синяк будет не такой сильный.

– Очень смешно, – подойдя к холодильнику, Кей вынула две тарелки. – Что ты будешь пить?

– Вообще-то, я кое-что купила.

– Да? Что?

– Ну, я не знала, что ты любишь. Так что купила скотч, ром, и немного пива. Ах да, и несколько бутылок вина.

Кей улыбнулась.

– Как раз это и пью. Почему ты меня не удивляешь?

– С тобой легко. Ты ведь много не пьешь, так?

– Вообще-то, нет. Во-первых, не слишком удобно ездить в загородный магазин за напитками. И потом, Билли Рей слишком много пил. Меня это пугало.

– Понимаю. Мы можем ничего не пить. Я выпью чаю, – предложила Жаклин.

– После такого дня, ты, вероятно, хочешь чего-то покрепче. Все в порядке, Джеки. Приготовь нам выпивку.

Позже, наполнив тарелки, они сидели на полу, скрестив ноги, у кофейного столика вместо обеденного стола в гостиной, также как в детстве.

– Мама бы рассердилась, увидев нас.

– Да, две взрослые женщины ведут себя как дети.

– А мне нравится. Вижу, она завернула мое любимое, включая свиную отбивную.

– Все не важно, кроме мясного рулета, – заявила Жаклин, засовывая вилку в рот. – Боже, как вкусно.

– Я думала, ты любишь цыпленка и клецки?

– Люблю. Но я ела это на ланч.

Кей рассмеялась.

– Останешься тут надолго, она тебя откормит.

– Да. Я не смогу есть так каждый день, это точно. Может, завтра вечером, я сделаю большой салат и запеченного цыпленка.

Кей кивнула. Джеки ее избалует. Теперь у нее была не только компания, но и кто-то, кто готовил.

– Хочешь рассказать мне о своем дне?

– Рассказывать особенно нечего, кроме того, что я владею Кейс Индастрис, а моя мать не в курсе. Или о том, что Кейс Индастрис контролирует чертов банк? Это главные новости моего дня.

– Банк? И что ты будешь делать?

– Понятия не имею. У меня есть выбор: оспорить законность документов, так как я подписала их по незнанию, и потом вручить бизнес моей матери; или я могу оставить его себе?

– Не большой выбор, да?

– Что бы ты сделала на моем месте?

– Я? Боже, Джеки, я не знаю. Если бы моя мать поступила со мной, так как твоя…

– Это нечестное сравнение. Твоя мать никогда бы такого не сделала.

– Что ж, ты права.

– Мистер Лоуренс сказал, что брак моих родителей был фарсом уже много лет. Он объяснил, что моя мать не знает о расширении Кейс Индастрис и ее стоимости. Мой отец не хотел, чтобы она завладела этим, поэтому мое имя стоит в документах на собственность.

– Получается, у тебя на самом деле нет выбора?

– Нет.

Кей смущенно взглянула.

– Значит, ты останешься?

– Останусь? Здесь? В Пайн Спрингс? – рассмеялась Жаклин. – Ты шутишь?

Кей отвела глаза. Нет, с чего Джеки оставаться? Этот город для нее больше ничего не значил.

Осознав, как это звучит, Жаклин взяла Кей за руку.

– Прости. Я не хотела быть грубой. Просто я не могу вернуться сюда, после всего, что произошло. И здесь моя мать. Ты можешь себе представить этот ад?

– Я понимаю. Это эгоистично с моей стороны.

– Эгоистично?

Кей на мгновенье сжала Джеки руку.

– Мне нравится, когда ты здесь. Очень хорошо, что ты снова появилась в моей жизни.

– Это не изменится, Кей. Мы будем общаться, не зависимо, где я. Сейчас я понятия не имею, что буду делать с этим бизнесом.

– Ты не можешь просто его оставить, и пусть все идет, как шло?

– В этом то и проблема. Как сказал Грэг прошлым вечером, мой отец принимал все решения. Теперь, когда его нет, кто займет его место?

– Наверняка, менеджеры, которых он нанял, способны это сделать.

– Я не знаю. Возможно.

– И ты устала думать об этом?

– Очень. Я должна написать Ингрид и рассказать, что я задержусь дольше, чем ожидала. Она убьет меня. Она боится, что я пропаду в Техасе и сорву все сроки.

– Должно быть, у тебя захватывающая жизнь.

– Захватывающая? – Жаклин покачала головой. – Нет, я бы так не сказала. Сначала, когда сняли кино, было захватывающе. Все было ново, вдруг я оказалась на вечеринках с известными людьми, как будто я одна из них. Однако, Кристофер быстро вернул меня к действительности. Он заставлял меня продолжать писать. Я была довольна своей первой книгой. Книга и фильм имели невероятный успех, и я думала, это все, что я могу. Но четыре книги спустя, я все еще пишу, – Жаклин пожала плечами.

– И еще один фильм.

– Да. Но я думаю, с меня хватит кино.

– Над чем ты сейчас работаешь?

– Это немного другое. Полицейские. Убийство. Что-то вроде этого.

– Устала писать о Юге?

– Я думаю, у меня это прошло. Терапия.

– Первая, да. Про остальные я бы так не сказала, – поделилась Кей.

– Ох, это так. Я пыталась забыть об этом городе. И, мне кажется, у меня получилось. Было время, когда бы я ни за что не вернулась в этот город, как бы ни просил Джон Лоуренс.

– Я ужасно рада, что ты вернулась.

– Да. Я тоже. Несмотря на все осложнения, я рада. Думаю, мне нужно было это сделать, Кей. Вернуться, чтобы доказать, что я могу. Доказать, что я пережила это.

– Ты действительно пережила?

Жаклин кивнула.

– Да. Я больше не боюсь своей матери. Тогда я все еще боялась, не смотря на много миль, разделявшие нас. Но больше нет.

– Но у тебя есть сожаления? – мягко спросила Кей.

– Да, я жалею, что не помирилась с отцом. Но сейчас уже поздно говорить об этом. Он оставил мне письмо.

– Правда? И что там?

Жаклин пожала плечами.

– Вообще-то, я еще не прочла его.

– Почему?

– Я боюсь узнать, что там.

– Что ты имеешь ввиду?

– Что если там извинения? Я буду чувствовать себя виноватой, что не попыталась связаться с ним.

– О, Джеки. Что в том, если это извинения? Разве это плохо? Ты не считаешь, что заслужила это?

– Что ж, думаю, заслужила. Но от нее, я знаю, что никогда этого не дождусь.

– Почему только от нее? Твой отец знал, что она делает, и позволил. И позже он, очевидно, знал, где ты, но не связался с тобой. Думаю, они оба должны перед тобой извиниться, – Кей замолчала. – Знаешь, что меня больше всего беспокоило? Первая неделя июня, твое восемнадцатилетние. Я все время думала, как тебе должно быть одиноко. От этого становилось грустно.

– Смешно, что ты вспомнила этот день рождения. Я была очень одинока тогда, засыпая на грязной лавке в Армии спасения. Разве это не странно, Кей? Кто в здравом уме отсылает свою дочь потому, что она лесби? В наше время? Как будто это шестидесятые, и их дочь забеременела от мерзавца, чтобы выгнать ее с позором. Мы все слышали, что так случалось. Но ты мэр чертового города, ради Христа! Нельзя просто отослать свою дочь, отказавшись от нее. Нельзя просто отправить ее, как будто ее не существовало.

Наконец, Кей осознала боль и одиночество, которые вынесла Джеки. Оторванная от семьи, вынужденная покинуть дом и жить в одиночестве. Боже, она не могла себе этого представить. Но она увидела боль в глазах Джеки, ясных как день. Придвинувшись, она обвила подругу руками. Кей почувствовала, как затряслись плечи Жаклин от ее тихих слез.

– Мне очень жаль, – прошептала она.

– Я была так напугана. Очень напугана, Кей, – Жаклин позволила себя успокаивать, наслаждаясь чувством защищенности в объятиях Кей. Слезы, которые она сдерживала все эти годы, текли по ее щекам.

– Все хорошо, Джеки. Я с тобой. Ты в безопасности.

– Да. Я знаю. Я всегда чувствовала себя защищенной рядом с тобой.

Крепче обняв Жаклин, Кей откинулась на диван. Это она всегда ощущала безопасность рядом с Джеки. Она и не подозревала, что Джеки чувствовала также. Кей закрыла глаза, наслаждаясь близостью подруги.

Жаклин подумала, что возникнет смущение, но этого не произошло. Было так хорошо поплакать, рассказав обо всем. И это была Кей, которая все знала. Кей держала ее очень нежно. Жаклин ощутила руки, обнимающие ее, пальцы, легко ласкающие ее волосы. Ее собственные руки лежали на талии Кей. Наконец, она отстранилась, испугавшись, что сделает что-то, что смутит их обеих.

– Извини, – она немного потерла глаза, прежде чем взглянуть на Кей.

– Джеки, ты не должна передо мной извиняться, – протянув руку, Кей откинула волосы со лба Жаклин и посмотрела в ее глаза, все еще наполненные болью… болью и слезами. – Я догадываюсь, что это первый раз, когда ты плакала. Ведь так?

– Я слишком злилась, чтобы плакать. Это был единственный способ выжить. Если бы я поддалась одиночеству, они бы сломали меня. Я бы молила о возвращении, согласилась бы на все. И в душе я знала, что не смогу на это пойти. Поэтому я копила злобу, чтобы она напоминала мне о том, что они сделали. И я собиралась победить, – подтянув колени, Жаклин обхватила их руками и оперлась щекой. – Те первые два года, когда я пахала на двух работах и училась в университете, прошли как в тумане. Я была истощена. И у меня не было времени думать, понимаешь? Казалось, все происходит так быстро. После диплома я намеревалась найти настоящую работу, но Кристофер познакомил меня с Ингрид, которая нашла издателя для моей рукописи. Через несколько недель, она предложила мне контракт. От меня требовалось просто закончить книгу. Все случилось очень быстро.

– И вот ты здесь, – легко сказала Кей.

– И вот я здесь, где все начиналось. Забавно, не так ли?

Кей улыбнулась.

– Все возвращается на круги своя?

Жаклин рассмеялась.

– Да, это правда, – наконец, расслабившись, она выпрямилась и схватила последний кусочек мясного рулета с тарелки. – Ты не доела свою отбивную.

– Держись от нее подальше.

– Понимаешь, когда я сказала, что не могу здесь остаться, я не хотела этим тебя обидеть, Кей.

– Да, я знаю. Было глупо думать, что ты останешься. То есть это ведь больше не твой дом. Там у тебя жизнь, карьера.

– Да. Но даже после стольких лет, я не чувствую, что там мой дом. Может, это прозвучит странно, но как будто, мой дом рядом с тобой и твоей семьей. Не обязательно в этом городе, но здесь, – тихо произнесла она.

– Спасибо. Это потому, что ты в окружении людей, которые любят тебя. Которые любили тебя тогда и не перестали до сих пор.

– Я ценю эти слова.

– Это правда.

Кей указала на очки, брошенные Джеки на стол:

– Как давно ты носишь очки?

Жаклин усмехнулась.

– Наверно, это возрастное. Пару последних лет они нужны мне для чтения и компьютера.

– Они тебе очень идут, – Кей снова откинула волосы со лба Джеки. – Но мне так больше нравится. У тебя слишком красивые глаза, чтобы их прятать.

Позже, когда Кей ушла спать, Жаклин сидела, уставившись в ноутбук, рассеянно стуча пальцами по клавиатуре, и размышляла над тем, что значат слова Кей. О, черт, они ничего не значат. Они были друзьями, и как бы удивительно это ни было, они сохранили это до сих пор, несмотря на многолетнюю разлуку. Она понимала, что хотя она и скрывает это, но испытывает к Кей, как и раньше, странное влечение. Но это вовсе не значит, что она ответит ей взаимностью. Потому что если это так, то Джеки не сможет уже с этим справиться. Кей была той же Кей, девушкой, которую Джеки вознесла над всеми. И Кей стала женщиной, которую Джеки представляла себе. Сострадательная, нежная женщина. Женщина, с которой Джеки все еще сравнивала всех.

Так и не написав Ингрид, она закрыла ноутбук. Ей просто не хотелось. Вместо этого она оглядела комнату, остановившись на конверте, прислоненном к часам. Больше не было смысла откладывать. Она взбила за собой две подушки и откинулась на спинку кровати, держа в руках письмо. Боясь передумать, она быстро разорвала конверт. Послание было написано от руки, она придвинула лампу ближе, уставившись на слова ее отца.

Моя дорогая Жаклин:

Я не знаю, смогу ли найти слова, чтобы описать свои чувства, но я попытаюсь. Должно быть, ты меня ненавидишь, и я не виню тебя. У меня нет другого оправдания, как только то, что я был слаб. Если честно, я думал, ты вернешься домой, и мы все исправим. Но ты оказалась сильнее, чем мы думали. Я пытался найти тебя, сначала в Далласе, полагая, что ты осталась там. Затем мне сказали, что ты в Лос-Анджелесе, прошло уже два года. Я поехал повидать тебя, конечно, ничего не говоря матери. Мне было больно видеть, где ты живешь и работаешь. Но я гордился тобой. Ты выжила. Тогда я понял, что я не нужен тебе, ты не хочешь видеть меня в своей жизни. И я не могу винить тебя за это. Знай, что я следил за тобой, просто чтобы убедиться, что ты в порядке. Если бы что-то случилось, если бы ты попала в неприятности, знай, что я бы немедленно пришел на помощь.

То, что ты добилась в жизни успеха, немного облегчает мою боль. Конечно, я знал, что ты пишешь. Как я и говорил, я следил за тобой. Но твоя мать меня удивила. Сказать, что она была шокирована твоей первой книгой, это не сказать ничего. Даже она понимала, что книга о ней. Я аплодировал тебе. Ты преуспела.

Если ты читаешь это, значит, меня уже нет в живых. Уверен, что ты уже знаешь о Кейс Индастрис. И знаешь так же, что этот бизнес твой. Я работал все эти годы, чтобы он стал чем-то, чем ты будешь гордиться, что я смогу оставить тебе одной. Знай, что я вложил всю свою душу в это дело для тебя. Я так много должен тебе, Жаклин. Никогда семья не должна покидать ребенка, какая бы ни была причина. Никакие извинения не изменят этого. Все, что я могу предложить тебе, это дело моей жизни. Ты сама решишь, как с ним поступить. Я лишь прошу, чтобы оно не попало в руки твоей матери. Жить все эти годы с ней было моим наказанием. Не думай, что я не хотел развестись с ней. Хотел. И много раз. Но это был мой крест, который я должен был донести до конца. Пожалуйста, доверься Джону Лоуренсу в делах. Он был всегда предан мне.

Пожалуйста, прости меня. Я никогда не переставал любить тебя, Жаклин. Ты всегда была в моих мыслях. Я хочу, чтобы ты нашла в жизни счастье и кого-то, с кем ты сможешь разделить свою любовь. Я знаю, что ты одна. Не бойся открыть свое сердце. Ты достаточно испытала боли. Настало время жить и снова любить. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я желаю тебе самого лучшего.

С любовью.

Жаклин смотрела на письмо, чувствуя, как слезы бегут по ее щекам и затуманивают слова на бумаге. Торопливо вытерев их, она снова принялась читать. Все это время он знал, где она, приглядывал за ней на всякий случай. Возможно, он понимал, что она не будет рада ему после стольких лет, когда она смогла выжить. Но он всегда был рядом.

Боже. Ее глупая гордыня не позволила ей связаться с отцом. В душе она знала, что это ее мать, а не он, отослала ее. Но в своей юной голове она связывала их вместе. Сняв очки, она потерла глаза. А ты даже не потрудилась пойти на кладбище, когда его хоронили.

– Черт побери.

Но сейчас уже поздно. Она не должна была сидеть здесь, чувствуя себя виноватой, но она чувствовала. Но это не важно. Что было, то прошло. Они оба были виноваты. Каждый из них мог протянуть руку примирения. Но нет, она была полна решимости показать им, что не нуждается в них, что ей хорошо и без них. Как много потеряно энергии, как много утекло времени, которое не вернуть.

Безвольно положив руки на живот, она уставилась в потолок невидящим взглядом. Что теперь? У нее нет выбора? Все, что она могла сделать, это выполнить волю отца.

– Какого черта я буду делать с этой проклятой лесопилкой?

Держа письмо в одной руке, а чашку кофе в другой, Кей читала. Она взглянула на Джеки, а затем снова вернулась к письму, чтобы закончить.

– Я… я не знаю, что сказать, – поставив чашку, Кей вытерла глаза. И уставилась на Жаклин. – Что ты чувствуешь?

Жаклин пожала плечами. У нее была целая ночь для размышлений, но появившееся чувство вины, так и не отступило.

– У тебя нет причин, чувствовать себя виноватой, Джеки. Он знал, где ты. Черт, он даже поехал в Лос-Анджелес. Он мог увидеть тебя, если бы захотел.

– Я знаю. Но мне кажется, он знал, что я не хочу.

– И поэтому, ты считаешь себя виноватой?

– Я знаю, это странно.

Кей кивнула. Она не знала, что сказать, чтобы изменить это. Жаклин должна была примириться с собой. Но она переживала, что ее подруга корит себя за то, что было не в ее власти. Ее мать начала это, а Жаклин продолжила вместо того, чтобы бороться. Потянувшись через стол, Кей сжала руку Жаклин.

– Ты ни в чем не виновата, Джеки. Ты была ребенком. Ты должна просто принять то, что случилось, и двигаться дальше.

Жаклин опустила взгляд на их руки и переплетенные пальцы. Не думая, она провела большим пальцем по нежной коже Кей. Почувствовав, как напряглась ее рука, Жаклин посмотрела в ее голубые глаза. Откашлявшись, она убрала руку, вдруг осознав, что делает.

– Какие у тебя планы на сегодня? – спросила Кей. Она сложила руки на коленях, рассматривая место, где касалась Жаклин. Это было ни на что не похоже и приятно. Они с Джеки всегда были нежны друг к другу, и вдруг она вспомнила школьные времена, когда прикосновение Джеки заставляло биться ее сердце – как сейчас. Это было в редких случаях, когда они ходили на двойное свидание. Билли Рей отвез их в местный бильярд, куда никто из них не хотел.

– Я не знаю, как играть на бильярде, Джеки. Тебе это известно.

– Это легко. Я покажу тебе.

Кей оглянулась, боясь, что Билли Рей вмешается, но он закурил и направился к бару, чтобы стащить пиво у кого-нибудь из своих старших друзей. Денни напряженно сидел на стуле около бильярдного стола, нервно осматривая помещенье.

– Не думаю, что Денни здесь нравится, – прошептала Кей.

– И кто его винит? Мы в деревенском аду.

– Можем уйти, – предложила Кей.

– К сожалению, это машина твоего парня. И мне кажется, он не собирается домой.

Джеки взяла кий, проверяя, прямой ли он.

– Этот подойдет, – протянув его Кей, она взяла другой.

– Денни? Хочешь поиграть?

Он покачал головой.

– Я посмотрю.

Взяв кусочек голубого мела, Джеки потерла наконечник кия и подошла к Кей.

– Вот, потри конец. Он не будет скользить при ударе о шар.

Кей внимательно смотрела, как Джеки кладет все шары в треугольник.

– Что это?

– Мы расставляем их так, – пожала плечами Джеки. – Хорошо, – она подбросила в руке белый шар. – Это биток. Им нужно разбивать.

Кей снова взглянула в сторону бара, увидев, как Билли Рей быстро хлебает пиво. Она виновато посмотрела на Джеки.

– Не волнуйся из-за него, – Джеки показала связку ключей. – Я стащила его ключи.

Кей округлила глаза.

– Он разозлится, Джеки.

– Подумаешь. Я не позволю ему везти нас домой, – наклонившись, она оглядела стол, кий скользил между ее пальцами. Размахнувшись, она сильно ударила кием, рассыпав цветные шары.

– Хороший удар, – заметил Денни.

– Ты точно не хочешь поиграть? – предложила Джеки.

– Нет, спасибо. Я просто посмотрю.

Кей оглядела стол.

– Что теперь?

– Ну, раз ни один не попал в лузу, стол открыт. Ты можешь выбрать целые или полосатые, – Джеки, дразня, подняла брови. – Но не восьмой шар. Он должен быть последним, – она указала на голубой шар около угловой лузы. – Этот шар ты легко сможешь забить.

– Я никогда раньше не играла.

Джеки придвинулась.

– Я покажу тебе, – встав сзади, она положила руки на бедра Кей, подойдя к краю стола. – Смотри на шар, Кей.

Глаза Кей затуманились, когда Джеки обхватила ее, прижавшись к ней бедрами, повторяя руками ее движения, ладонь Джеки накрыла пальцы Кей.

– Смотри на шар, – прошептала Джеки ей на ухо.

Кей смутно почувствовала, как ее рука отодвинулась назад. Она ощущала только теплое тело, прижатое к ней – и маленькую грудь у себя на спине. Полностью расслабившись, она позволила Джеки вести себя. Кий двигался в ее руках, закатив сразу два шара в угловую лузу. Она все еще не шевелилась.

– Хороший удар, – прошептала Джеки у ее уха.

Кей волновало только сильное биение ее сердца и больше ничего. Повернувшись, она посмотрела Джеки в голубые глаза, ее потрясло то, что она там увидела. Затем Джеки отошла.

– У тебя природные способности, – похвалила она.

Кей кивнула.

– Давай еще раз.

Моргнув, Кей вернулась к действительности, фокусируясь на том, что говорит Джеки.

– Мне нужно позвонить Ингрид и рассказать, что происходит. А потом я отправлю ей материал, пока ее не хватил удар, – улыбнулась Жаклин. – И я пойду в магазин, чтобы мы обе не умерли от голода.

– Хорошо. Значит, ты будешь готовить сегодня вечером для нас.

– Да, я буду готовить, учитывая факт, что ты не умеешь.

– Видишь? Есть преимущества.

– Ага.

Поднявшись, Кей взяла свою пустую чашку.

– Мне пора бежать. Постарайся не попасть в неприятности сегодня.

– Я буду вести себя хорошо, – пробормотала Жаклин, ее глаза были прикованы к бедрам Кей под ее штанами цвета хаки. Черт, Жаклин, ты хуже парня.

После третьей чашки кофе и последнего взгляда на материал, наконец, Жаклин достала мобильник, чтобы позвонить Ингрид. Она больше не могла это откладывать.

– Где ты, черт побери? – воскликнула Ингрид.

– Я все еще здесь. Вообще-то, я как раз собиралась отправить тебе окончательный вариант.

– Ты можешь там работать, Жаклин? То есть, если он не готов, не отправляй. Мы можем просто немного опоздать со сроками.

– Нет, он готов, – она помолчала. – Есть кое-что… кое-что выяснилось, и мне нужно заняться некоторыми вещами здесь. Завтра я встречаюсь со своим адвокатом и через несколько дней смогу вернуться.

– Твоим адвокатом? Дэвид прилетел к тебе?

– Нет. Со своим здешним адвокатом.

– Зачем тебе там адвокат, Жаклин? Что происходит?

– Ну, кажется, у меня теперь есть компания лесоматериалов и некоторые дела, связанные с этим.

– Компания лесоматериалов? Лесопилка твоего отца?

– Вроде того. Я ее совладелец, пока моя мать не опротестовала завещание. У моего отца был еще другой бизнес, Кейс Индастрис. Десять лет я была его совладельцем, а после его смерти стала полным владельцем.

Молчание.

– Почему ты мне никогда не рассказывала об этом?

– Потому что я сама только что узнала.

– У тебя компания лесоматериалов? Как это возможно? Ты ненавидела лесозаготовки.

– Да. Смешно, не так ли?

– Это не имеет для меня никакого значения, Жаклин. Все, что я хочу знать, это когда ты возвращаешься?

– Я свяжусь с тобой во вторник и дам знать о своих планах.

– Хорошо. Может мне нужно о чем-нибудь позаботиться в твое отсутствие? Я знаю, ты полагала, что уезжаешь на пару дней.

– Нет. Ничего. Позвони Кристоферу. Мне кажется, он собирался приехать на эти выходные.

– Конечно. Что ж, держи меня в курсе, пожалуйста. И поторопись назад. Через выходные Шерил планировала вечеринку. Она ожидает тебя увидеть.

– Конечно, – но только одна мысль о вечеринках Шерил заставила ее захотеть остаться в Пайн Спрингс. Ей нравились пикники, которые устраивала Ингрид, но Шерил стремилась к разряженным мероприятиям с людьми, с которыми Жаклин имела мало общего. И, конечно же, Шерил неизменно приглашала одну свободную женщину, чтобы она составила Жаклин компанию. И признаться, она не раз пользовалась возможностью, потому что иногда очень грустно возвращаться домой в одиночестве. Иногда.

Несмотря на все случившееся, она чувствовала себя спокойной. Итак, чтобы забыть о предстоящем чтении завещания, она выдвинула шезлонг на солнце и разместилась на веранде с гудящим ноутбуком, чтобы поработать над новой книгой. На удивление, Жаклин смогла сконцентрироваться на работе, и прежде чем она поняла это, был уже полдень. Поднявшись, она потянула спину и шею и занесла вещи в дом. Еще нужно было сходить в магазин, и если она не остановится сейчас, то проработает до вечера.

В супермаркете Жаклин загрузила в тележку достаточно продуктов, чтобы забить шкафы и холодильник Кей на несколько обедов, даже на завтрак хватит. Может, она встанет утром пораньше, чтобы удивить Кей.

– Если так и дальше пойдет, то скоро ты будешь готовить ей ланч, – пробормотала она.

– Извините?

Жаклин покраснела, когда кассирша уставилась на нее.

– Беседую сама с собой. Простите.

Разобрав все, Жаклин остановила взгляд на бутылках вина. Ее голова была полна идей. Нужно поработать. И ей гораздо лучше работалось с бокалом вина. Но она в Пайн Спрингс, и сейчас только половина четвертого. И она знала, что Кей это не понравится. Черт, ее муж был алкоголиком, кто может винить ее. Жаклин приготовила холодный чай, добавив огромное количество сахара, пока не вышло, как надо.

У нее все получалось. Пальцы порхали над клавиатурой, голова была ясной. Ингрид была бы довольна. Но в пять она заставила себя остановиться, чтобы приступить к приготовлению ужина, пока Кей не вернулась домой.

Занявшись куриными грудками, она все же открыла бутылку вина. Просмотрев небольшую коллекцию дисков Кей, она остановилась на чем-то знакомом, старый Брюс Спрингстин. Двигаясь по кухне, пока Босс доносился из стерео, она готовила ужин. Свежая спаржа, сделанная на пару, плов из дикого риса и цыпленок. Просто и в тоже время элегантно. Порывшись в ящиках, Жаклин отыскала скатерть и салфетки, которые, как она догадалась, редко использовали. Она накрыла стол, притащив пару свечек из гостиной.

– Неплохо.

Но тут ей пришла идея, что Кей может посчитать этот ужин соблазнением. Свечи, вино. Боже, ты перепугаешь бедную девочку до смерти. Затем она посмотрела на себя. Джинсы и майка вряд ли подходят для соблазнения. Она пожала плечами. Может, стоит убрать свечи.

Время было на исходе. Она услышала, как поднялись гаражные ворота, и хлопнула кухонная дверь.

– Джеки?

Жаклин усмехнулась, прислушиваясь, как Кей ходит на кухне.

– Боже, как вкусно пахнет.

Войдя в кухню, Жаклин увидела, как Кей заглядывает в духовку. Жаклин не смогла оторвать глаз от Кей, когда та наклонилась.

– Ты действительно умеешь готовить.

Заметив полупустой бокал вина, она вздернула бровь:

– Начала без меня?

– Немного. Тебе налить?

– Пожалуйста.

Подойдя ближе, Кей остановилась около подруги. Затем, к удивлению Жаклин, Кей придвинулась и поцеловала ее в щеку.

– Спасибо за ужин.

Жаклин почувствовала, как кровь прилила к ее лицу.

– Это меньшее, что я могла сделать, ведь ты позволила пожить у тебя.

– Ах. Мне самой приятно, – Кей отодвинулась. – Пойду, переоденусь.

Как только Кей вышла, Жаклин потянулась к своему бокалу. Идиотка.

– Ого. Какой красивый стол, – восхищенно воскликнула Кей.

Зайдя в гостиную, Жаклин убавила звук. Да, стол был красивым. Ничего причудливого. Черт, не надо было зажигать свечи. Она покачала головой. Кей ее подруга. Нужно оставить эту глупую влюбленность. Она расскажет все Кей, и они хорошенько посмеются над этим. Но она сомневалась, что Кей будет смеяться. Кей, скорее всего, почувствует себя ответственной за все это, за отъезд Жаклин. И она спросит, почему Жаклин не рассказала ей раньше, тогда бы они смогли обсудить все и что-нибудь решить. Что ж, как Джеки и сказала, она боялась. Черт, она боится до сих пор. Но теперь, когда она выросла, она поняла, что Кей никогда бы не перестала дружить с ней. И сейчас они справятся с этим.

– О чем ты думаешь?

Жаклин осознала, что все еще стоит витая в мыслях и уставившись на стол.

– Я… ну, я подумала, что свечи и вино… вдруг ты решишь, что я тебя соблазняю.

Черт.

– А ты соблазняешь? – тихо спросила Кей.

Жаклин выпучила глаза.

– Нет! Конечно, нет.

Кей просто улыбнулась и, проходя, сжала руку Жаклин. Вернувшись с бокалами вина, она протянула один Жаклин.

– Ты сегодня писала?

– Да. Сегодня удачный день.

– Я могу посмотреть?

– О, нет, – Джеки уставилась на нее.

– Нет.

Джеки покачала головой.

– Можешь прочесть краткое содержание, если хочешь. Оно довольно длинное. Но только не главы.

– Ты кому-нибудь даешь их почитать, пока не закончишь?

– Сначала, да. Кристофер прочитывал, потом Ингрид. Но я усвоила урок. Я не могу писать по заказу, а они каждый день ждут от меня новых страниц. Так что теперь, нет.

– Каково это, писать что-то, зная, что после издания, это прочтут тысячи людей?

– Я об этом не думаю. Когда я пишу, я делаю это для себя. Я не сомневаюсь в словах, боясь, что могу кого-то обидеть своими формулировками. Я не думаю о чьей-то возможной реакции, я просто стараюсь рассказать историю.

Кей потянула ее в гостиную.

– Мне действительно очень понравились все твои книги. Описание юга и маленьких городков очень правдиво. Я удивлена. Ты очень давно уехала. Поверить не могу, что пока ты жила здесь, ты собирала всю эту информацию и хранила.

Кей откинулась на диване, Жаклин последовала ее примеру, положив ноги на кофейный столик.

– Ты бы удивилась, как много я помню. Многое из этого я подслушала в кафе. Старожилы приходили туда и рассказывали истории, помнишь? Они сидели там со своими супругами, говоря одни и те же байки снова и снова. И они точно знали ответ другого, и когда они рассмеются, – Жаклин улыбнулась, подумав об одной паре. Она не помнила их имен, но он всегда носил рабочие брюки и фланелевую рубашку, не смотря на время года. А она была в слаксах. Жаклин слышала, как говорили, что она совершила ужасное преступление.

– Помнишь пожилую пару, парня, который носил рабочие брюки все время?

– Да. Мистер и миссис Арнольд.

– Это они. Я не могла вспомнить их имен, – сказала Жаклин. – Так вот, помнишь, как они сидели там и о чем разговаривали. Он часто рассказывал одно и то же, а она подыгрывала ему, делая удивленный вид.

– О, да. Они были женаты шестьдесят два года, когда он умер. Она была просто опустошена. Шестьдесят два года, Джеки. Она, вероятно, даже не помнила того времени, когда его не было в ее жизни.

– Полагаю, ее уже нет?

– Да. Она последовала за ним меньше, чем через год. Это грустно. Их единственный сын был убит во Вьетнаме. А остальная семья жила в Крокетте. После его смерти, они хотели поместить ее в дом престарелых, но она отказалась. Она хотела остаться там, где они прожили все эти годы. Она кое-как справлялась, а женщины из церкви приходили проверять, ест ли она, и помогали стирать ее вещи. Но она просто потерялась, понимаешь? Как будто, она не хотела оставаться здесь без мужа.

– Ты никогда не думала, что у тебя будет подобное с кем-то? Такая долгая любовь, что только смерть сможет разлучить вас?

Кей пожала плечами.

– Я не знаю. Я надеюсь, что у меня будет такая связь с кем-то. Я раньше думала…, – она закрыла глаза. Не продолжай.

– Что?

– Ничего, – она откашлялась. – Что на счет тебя?

– Ох, Кей, я не знаю. Ты единственный человек, с которым я была близка. Когда мы были моложе, я думала, что могу читать твои мысли, а ты мои, – призналась Жаклин. Она посмотрела Кей в глаза. – И мы были просто друзья. Я не знаю, найду ли когда-нибудь подобную любовь. До сих пор я никого не встретила.

Кей не отводила глаз. Жаклин только что произнесла слова, которые Кей боялась озвучить. Единственным человеком, с которым она чувствовала связь, была Жаклин. Она спрашивала себя, что случилось бы, если бы Джеки осталась? Сблизились бы они еще больше. Стали бы любовницами? Странно, но эта мысль совсем ее не пугала.

Жаклин поднялась, взяв пустой бокал Кей.

– Пора готовить спаржу.

Она помедлила.

– Ты ведь любишь спаржу, правда?

– Да, но я сомневаюсь, что мы будем варить ее на свином жире, пока она не станет мягкой, – с улыбкой сказала Кей.

– Только не говори, что так делает твоя мама. Это будет ошибкой.

– Все готовится на свином жире, разве ты не помнишь?

– Да, помню. Не могу сказать, что скучала по этому. Но зеленый горошек, который твоя мама дала мне вчера, был очень вкусным, – крикнула Жаклин из кухни.

Кей обхватила себя руками, радуясь, что Жаклин вернулась. Она не чувствовала себя такой счастливой с тех пор, как Джеки уехала. Но она понимала, что Джеки снова уедет. Но все же было удивительно, что между ними сохранилась эта связь. Она серьезно сомневалась, что она повторится с кем-то другим. И Кей была уверена, что с мужчиной этого не будет. Например, ее муж. Он не нравился ей даже как друг. Почему она думала, что сможет жить с ним в браке? И что, если бы он не оказался таким подонком? Они все еще были бы женаты? Были бы у них сейчас дети? Боже, даже от одной мысли у нее закололо сердце. Может, ей стоит радоваться, что он бил ее. Тогда, по крайней мере, у нее была причина, чтобы развестись с ним. Что если бы он оказался хорошим парнем? Это не честно. Если бы он был хорошим парнем, возможно, она бы его любила.

Повернувшись, она увидела Джеки с двумя полными бокалами вина. Жаклин красивая женщина и Кей не могла не признать, что Джеки всегда была привлекательной. Ее светлые волосы и голубые глаза притягивали мальчиков в школе, но Джеки никогда на них не смотрела. Только Дэниел. Конечно, сейчас Кей знала, ее не интересовали мальчики потому, что Джеки оказалась лесби. Дэниела принудили с ней встречаться. А ее вынудили встречаться с ним.

– Уже скоро. Ты голодна?

– Да. Я пропустила ланч.

– Почему?

– Миссис Картрайт сегодня не работала. Она плохо себя чувствовала.

– Я не знала, что тебе кто-то помогает в будни, – сказала Жаклин. Заняв свое прежнее место на диване, она протянула Кей бокал. – Сколько человек у тебя работает?

– Только двое. Миссис Картрайт со мной с самого начала. Я очень полагаюсь на нее. Она вдова и не против работать по субботам. Так что обычно я отдыхаю по выходным. Фрэнни сейчас выпускница, она собирается поступить в университет, думаю, я буду искать кого-нибудь после этого лета.

– Тебе здесь нравится, так ведь?

Кей пожала плечами.

– Это дом. Все знакомо.

– И ты довольна.

– Да, думаю, да. Я полюбила этот дом. По крайней мере, он мой. Я нормально зарабатываю.

– Но?

– Но? – Кей вздохнула. – Ох, я не знаю. Думаю, должно быть что-то больше. То есть я счастлива. Достаточно счастлива. Но будет ли этого достаточно через несколько лет?

– Тебе всего лишь тридцать три. Слишком рано для старой девы, – поддразнила Жаклин.

– Я не вижу себя снова замужем, Джеки. Первый брак был катастрофой, но это не все. Я просто этого не вижу.

– Ты хочешь быть одна?

– Роуз пугает меня, что пошлет Ли Энн жить со мной, мы вместе состаримся, и она отправит меня в дом престарелых.

– Ты серьезно?

– Почему ты думаешь, я ее так балую?

– Ты кого-нибудь встретишь.

– Ты так считаешь? Я почти всех знаю в этом городе и, поверь мне, я ни с кем не хочу быть. И сюда не приезжают новые люди. Нет, мне кажется, мне суждено остаться одной. У меня был шанс, и он не удался.

– Мужчины в этом городе не ведают, что упускают. Ты красивая, умная. Черт, у тебя свое дело. Ты прекрасная партия.

– Может, я не хочу быть чьей-то партией.

– Одна попытка, и ты выбыла?

– Не только это, Джеки. Я знала, в тот день в церкви, когда мы произносили свои клятвы, что все было неправильно, это не то, чего я хотела. Но у меня не было другого выбора. Я была молода и работала в кафе. Какое у меня было будущее?

– Посмотри на себя сейчас.

– Да. История успеха, – сухо произнесла Кей с сарказмом в голосе.

– Ты преуспела, Кей. Ты могла сломаться. Но ты приобрела бизнес, купила дом. Ты выжила.

– Да. Я выжила, – потянувшись, Кей взяла Жаклин за руку. – Ох, Джеки, сначала я не думала, что выживу. Я чувствовала себя униженной. Дело не в том, что говорили люди. То есть, они сочувствовали, а как же иначе? Но я разочаровалась в себе, в своем выборе, в своих решениях. Все, что я делала, казалось неверным. Когда я открыла свое дело, я сомневалась, правильно ли это? Или это очередная моя ошибка?

– Но это не так.

– Нет. Это лучшее, что я могла сделать. Я сосредоточилась на этом, работала. Стало получаться. И знаешь, я счастлива.

Жаклин увидела сомнение в глазах Кей. Она спрашивала себя, что действительно не так, о чем сожалеет Кей. Очевидно, она жалела о замужестве. О чем еще? Самонадеянно полагать, что Кей жалеет об их потерянной дружбе? Что ее отъезд как-то повлиял на Кей?

Жаклин наклонилась вперед.

– Давай ужинать?

– Хорошо. Я думала, ты никогда не предложишь.

Они поднялись. Когда их счастливые взгляды встретились, Кей обняла Жаклин.

– Спасибо за разговор. Я никогда не озвучивала свои чувства другим. Никто не смог бы понять.

На секунду Жаклин обхватила Кей руками, но сразу отстранилась, боясь, что тело выдаст ее.

– Ты всегда можешь поговорить со мной, Кей.

– Я знаю. Я всегда это знала, – Кей прошла к стерео. – Хочешь, я поставлю музыку?

– Конечно. На твой выбор.

Наполнив тарелки, они принесли их в столовую. Жаклин вернулась за вином, ее тело двигалось в такт легкому джазу, который выбрала Кей. Заметив, что свечи зажжены, она улыбнулась Кей.

– Очень мило.

– Да, это так. Спасибо.

Разговор за ужином был спокойным, Жаклин рассказывала Кей о том, что пишет, о своей квартире, некоторых друзьях в Калифорнии.

– Не думаю, что тебе стоит покупать дом в горах, – наконец, сказала Кей. – Знаешь, сколько раз ты упомянула залив, океан и шум волн? Мне кажется, тебе там нравится больше, чем ты думаешь.

– В Лос-Анджелесе я жила в городе. Меня окружали знания и бетон. Так что переехать в Монтерей с видом на залив, для меня все равно, что переехать загород. Я полюбила это. Кроме того, если мне хочется уехать, я могу погостить у Ингрид.

– Ты там часто бываешь?

– Вероятно, больше, чем того бы хотела Шерил. Я иногда приезжаю по выходным и ночую в субботу. Мне не хватает пространства. У них почти акр земли на краю соснового леса. Там красиво.

– Я рада, что ты не превратилась в городскую, Джеки. Посмотри на себя, тебе так комфортно в джинсах.

– Я долго пыталась забыть это. Я хотела соответствовать. Мы с Ингрид друзья. Действительно хорошие друзья. Но она даже не знала о моем прошлом. Я никогда не рассказывала им, откуда я, а они не спрашивали.

– Почему они не спрашивали?

Жаклин пожала плечами.

– Я могла бы сказать, что им не важно. Но это не так. Думаю, они согласились с тем, что если бы я хотела рассказать, то так бы и поступила. Никто из них не близок с семьей. Они особенно не обсуждают это.

– А в твоем сознании у тебя действительно нет семьи?

– Именно. Я о них не думала, понимаешь?

– А ты думала когда-нибудь о нас, Джеки?

– Я думала о тебе, Кей. И очень много. Я никогда не забывала тебя.

– Я рада, – Кей улыбнулась. – Потому что я тоже никогда не забывала тебя.

Расправив брюки и осмотрев себя, Жаклин осталась довольной своим внешним видом. Кей считала, что она хорошо выглядит, несмотря на то, что она была в блузке, которую надевала на похороны. Жаклин не рассчитывала на неделю, так что на завтра у нее уже не было чистой одежды.

Секретарь мистера Лоуренса поприветствовала ее коротким кивком.

– Мисс Кейс.

Жаклин вежливо улыбнулась.

– Я рано?

– Нет, они уже ждут, – неодобрительно сказала женщина.

– Хорошо, – Жаклин решительно направилась к двери, постучав, прежде чем зайти. Пятеро мужчин, все в костюмах, немедленно встали.

– Жаклин, проходи, – пригласил Джон, указывая на пустой стул. – Ты, конечно, знаешь своего дядю. Это Мэтью Дрейк, его адвокат.

Жаклин вежливо пожала его руку, мельком глянув на дядю.

– Дядя Уолтер, как поживаете?

– Хорошо, Жаклин. Ты хорошо выглядишь.

– Спасибо.

– А это Тим и Джим Гентри.

Жаклин улыбнулась. Близнецы Гентри. О чем думала ее мать? Тим и Джим?

– Мисс Кейс, приятно познакомиться, – сказал Тим или Джим.

– Они представляют твою мать, – пояснил Лоуренс. – Садитесь, и мы начнем.

Усевшись, Жаклин обратилась к Тиму или Джиму:

– Кстати, как моя мать?

– Она в больнице, как вам известно.

– Да. У вас есть видеосвязь с ней или что-то вроде?

– Простите?

– Просто не могу представить, что она пропустит это, – сказала она, заметив, как дядя Уолтер прикрыл рот, пряча улыбку. Да, даже ребенком она чувствовала напряжение между дядей Уолтером и матерью. Там явно не было любви.

– Мы действуем от ее имени и, конечно…

– Немедленно докладываете ей.

– Да.

Взглянув на Джона, Жаклин подняла брови. Он кивнул.

– Начнем?

Пока мистер Лоуренс зачитывал завещание, Жаклин наблюдала за реакцией остальных. К чести дяди Уолтера, он не проявил беспокойства, узнав, что Жаклин унаследовала долю отца в Лесоматериалах Пайн Спрингс. У нее возникла мысль, что отец мог поделиться с ним своими намерениями. Его удивило только упоминание о банке. Эта доля отца тоже перешла Жаклин. Тим и Джим яростно записывали, без сомнения по приказу матери. Завещание было достаточно простым, оставляя большинство наличных капиталов жене, кроме доли, которую отец записал на имя Жаклин несколько лет назад, и дома на острове Сауф Падре.

Жаклин показалось, что она хорошо скрыла удивление. Сауф Падре? Боже мой. Что ей делать с домом на острове?

– И последнее, он завещает миллион долларов Пайн Спрингс, Техас на улучшение городского парка и здания публичной библиотеки, – Лоуренс закрыл папку и поднял глаза. – Есть вопросы?

– Простите, – сказал Тим или Джим, глянув в свои заметки. – Кейс Индастрис не была упомянута.

– Нет. Кейс Индастрис не является частью его имущества. Компания, после смерти Николаса Кейса, полностью переходит совладельцу.

– Совладельцу? Уолтеру Кейсу?

– Нет. Жаклин Кейс.

– Я не понимаю.

Лоуренс передал копию аффидевита.

– Совладельцу? – спросил дядя Уолтер.

– Да.

– Но…

Мистер Лоуренс передал копию и ему, и Жаклин смотрела, как они читают, спрашивая себя, усомнится ли кто-нибудь в подлинности. Уолтер передал копию своему адвокату, очевидно, смущенный законностью документа.

– Так значит, это не часть его имущества? – спросил Тим или Джим.

– Нет.

– Я … я удивлен, Жаклин. Я понятия не имел, что вы с отцом помирились, – произнес Уолтер. – Твоя мать знает?

Жаклин улыбнулась.

– А как вы думаете?

– Я думаю, будет борьба.

– Борьбы не будет, Уолтер. Аффидевит полностью законен, – уточнил Джон Лоуренс.

Уолтер посмотрел на своего адвоката.

– Да. Все оформлено по закону.

Уолтер кивнул.

– Понятно. Что ж, Жаклин, думаю, нам надо обсудить дела.

– Да.

– Полагаю, ты хочешь продать свою долю. Я готов выслушать предложения.

– Продать? Почему вы так считаете?

Дядя Уолтер выпрямился.

– Ну, во-первых, ты здесь не живешь. Во-вторых, уверен, ты не имеешь представления, как управлять лесозаготовками.

– В этом вы правы. Надеюсь, мой отец нанял хороших менеджеров, Уолтер, – Жаклин поднялась. – Вообще-то, я хотела посмотреть заводы после полудня. Если у вас есть время.

Он кивнул.

– Ты хотя бы помнишь, где находится лесопилка?

– В два? – спросила Жаклин, игнорируя его вопрос.

– Прекрасно.

– Хорошо, – она повернулась к близнецам. – Передайте Мадлен мои наилучшие пожелания.

Она пожала руку мистеру Лоуренсу:

– Спасибо, – тихо произнесла она. – Я буду на связи.

– Конечно.

Жаклин вышла на солнце, наконец, облегченно вздохнув. Все прошло лучше, чем она ожидала. Конечно, один из близнецов позвонит матери, она уверена. И когда Мадлен узнает новости, она будет в бешенстве. Что ж, она оставит это мистеру Лоуренсу. А сейчас, она хотела влезть в свои джинсы.

Было только одиннадцать. У нее полно времени, чтобы переодеться и удивить Кей ланчем. Она улыбнулась, даже мысль об этой женщине приносила ей радость.

– Друзья, просто друзья, – пробормотала она, подъезжая к дому Кей. Несмотря ни на что, она была рада снова иметь Кей в своей жизни. Пусть будет в качестве друга. Это лучше, чем ничего.

Она натянула вчерашние джинсы, бросив одежду в корзину. Нужно не забыть постирать все вечером, или ей придется ходить по городу в домашних штанах. Решив, что жирный гамгамбургер как раз то, что нужно, она поехала в Дейли Март. Через десять минут Жаклин уже направлялась в новый центр, от запаха гамбургеров и жареного картофеля урчало в животе.

К счастью машина Кей была припаркована у входа, и Жаклин вошла, оглядывая магазин в поисках знакомого лица.

– Здравствуйте. Я могу вам помочь?

Жаклин догадалась, что это миссис Картрайт. Улыбнувшись, она протянула пакет.

– Я ищу Кей.

– Да? Она вас ждет?

Перехватив пакет в левую, Жаклин протянула правую руку.

– Я Жаклин Кейс, старая подруга. Я остановилась у нее.

– Вы Жаклин Кейс? О Боже. Сожалею о вашем отце. Вы, вероятно, меня не помните. Глэдис Картрайт. Мой муж долго работал на лесопилке.

– Простите, не помню.

– Что ж, я и не рассчитывала. Я слышала, что вы в городе, но не знала, что вы остановились у Кей.

Без сомнения новость облетит город к закату, догадалась Жаклин.

– Где она? Я принесла ланч.

– О, Кей в подсобке, работает над заказом.

Жаклин кивнула.

– А подсобка… где?

– Пойдемте, я вам покажу.

Жаклин следовала за женщиной, стараясь не раздражаться. Маленький городок и все такое, ничего не поделаешь.

– Кей? К тебе посетитель.

– Хорошо. Я сейчас, – ответила Кей, не поднимая глаз.

– Вообще-то, я хотела присоединиться к тебе здесь, – сказала Жаклин.

Кей резко вскинула голову, озаряясь улыбкой.

– Джеки! Что ты здесь делаешь?

Она показала пакет.

– Ланч.

– О, тебе не стоило, – отложив ручку, Кей подошла и обняла Жаклин за плечо. – Миссис Картрайт, вы не против поработать в зале подольше?

– Конечно, нет, дорогая, – уходя, она вдруг остановилась. – Я буду прямо за дверью, если понадоблюсь.

Глаза Кей и Жаклин встретились, весело поблескивая.

– Я в порядке, миссис Картрайт. Но спасибо.

– Прости, – извинилась Кей, когда женщина вышла.

– Все нормально. Она просто на страже. Может, позже ты закричишь, чтобы она поволновалась, – поддразнила Жаклин.

– Ты просто ужасная. Я не буду так шутить. Она обожает сплетничать, и весь город узнает, что ты приставала ко мне.

– Что ж, я разрешу тебе дать мне пощечину. Это поставит меня на место.

Кей указала на стул.

– Садись и перестань говорить глупости.

Жаклин повиновалась.

– Полагаю, мне стоило позвонить. У тебя ведь не было планов?

Кей улыбнулась.

– Планов? Нет, Джеки. У меня нет планов на ланч. На самом деле, я рада, что ты приехала. Я хочу знать, что случилось, – она потянулась к пакету. – Что ты принесла?

– Гамбургеры.

– Прекрасно, – Кей вытащила один. – О, и картошка. Тебе дополнительные очки за картошку.

– Может, тогда откроем счет.

– Ну, у тебя дополнительные очки за вчерашний ужин, – она откусила хрустящий картофель. – А что сегодня на ужин?

– Как ты можешь думать об ужине во время ланча?

– У меня очень быстрое пищеварение, – объяснила она.

– Ага. Вот значит как ты осталась такой стройной?

– Ну, и еще, ты же знаешь, я не умею готовить.

Жаклин достала свой гамбургер, и, высыпав картошку на бумагу, обильно приправила ее кетчупом.

Откусив, Кей усмехнулась.

– Ты помнишь, как я люблю. Без помидоров.

– Кто же забудет? Каждый раз ты бросала их в меня на протяжении стольких лет.

Дотянувшись, Кей взяла Жаклин за руку.

– Это так мило с твоей стороны. Спасибо.

– Пожалуйста. А также я подумала, что тебе любопытно, как прошло чтение завещания.

– Ужасно. Так что выкладывай.

Жаклин рассмеялась.

– Нечего выкладывать. Никаких фейерверков.

– Никаких? Так скучно. Твой дядя Уолтер не хватал тебя за горло, требуя ответов?

– Нет. Он предположил, что я захочу продать свою долю лесопилки.

– А ты хочешь?

– Нет.

Кей улыбнулась.

– Хорошо. Так что ты собираешься с этим делать?

– Ну, я не знаю, – протянула Жаклин с южным акцентом.

Кей рассмеялась.

– Кто представлял твою мать?

– Тим и Джим Гентри.

– Оба?

– Да. Но говорил только один.

Кей кивнула.

– Должно быть, это Тим. Джим несколько стеснительный. Всегда таким был.

– Как ты их различаешь?

Кей улыбнулась.

– Ну, очевидно, тот, кто говорит, это Тим.

– Очень смешно.

– То есть ты не знаешь реакции матери?

– Нет. Я не могу дождаться, – Жаклин откусила гамбургер. – Сегодня после обеда я еду на лесопилку. Дядя Уолтер мне все покажет.

– Без шуток? Что ж, полагаю, ты должна посмотреть, чем владеешь, правда?

– Правда. Но, Кей, какого черта я буду делать с лесопильной компанией? Не говоря о банке. Кейс Индастрис контролирует восемьдесят процентов банка!

Кей уставилась на нее.

– Интересно, знает ли Рене? Она ведет себя так, как будто, владеет городом с тех пор, как Джонатан стал вице-президентом.

Жаклин рассмеялась.

– Ну, если она не знает, я хочу рассказать ей первая.

– Но, Джеки, у тебя только два варианта. Оставить дело или продать. Все просто.

– Просто?

– Сомневаюсь, что твой дядя Уолтер сможет купить Кейс Индастрис.

– Нет. Не сможет. Она в десять раз дороже лесопилки. Если я решу продать, то только большой корпорации.

– Но ты не хочешь этого делать?

– Я не достаточно об этом знаю. Черт, я вообще ничего не знаю. Мне нужно познакомиться с менеджерами, бухгалтерами, посмотреть, как все организовано. Если действительно мой отец принимал все решения, менеджеры могут быть в такой же растерянности, как и я.

– Знаешь, возможно, Грэг поможет тебе. По крайней мере, он знает менеджеров и введет тебя в курс дела. Если ты ему доверяешь.

– Он единственный, кому я могу доверять. Его я хотя бы знаю.

Кей усмехнулась.

– И ты знаешь, что Роуз убьет его, если он сделает хоть что-то не в твою пользу.

– Ты так думаешь?

– Конечно. Роуз переживает за тебя. И она главная в семье.

– И почему меня это совсем не удивляет?

Старая дорога к лесопилке была теперь вымощена, но кроме этого ничего не изменилось. Дорога упиралась в лес, в чем Жаклин видела иронию. Огромные деревья росли совсем близко к лесопилке, стоя на страже и наблюдая, как грузовики привозят туда их павших собратьев, чтобы встретить свою судьбу. Нет, ничего не изменилось. Пока она не увидела гигантские ворота, преграждающие дорогу. По ту сторону десятифутовой проволочной ограды множество зданий. Она предположила, что многие из построек – заводы, которые описывал Грэг, так как дым валил из массивных труб. Жаклин нахмурилась, представив, какому загрязнению подвергается некогда чистый воздух Пайн Спрингс.

Остановившись у ворот, она подождала охранника.

– Мэм, чем я могу помочь?

– Я Жаклин Кейс. У меня встреча с Уолтером Кейсом.

Мужчина минуту смотрел на нее, переводя взгляд на свой список.

– Вы меня не помните? – спросил он, листая бумаги.

– Простите?

– Я Пол Бучанан. В школе я учился несколькими классами младше вас.

Порывшись в памяти, Жаклин не вспомнила ни этого лица, ни имени.

– Нет, извините. Прошло много лет.

– Да, много.

Он стоял и смотрел на нее, пока она не спросила.

– Вы меня впустите или как?

– О, простите. Вообще-то, нет, вас нет в списке.

– Понятно. А Уолтер здесь?

– Да, он здесь. Приехал пару часов назад.

– Хорошо. Может, Пол, вы позвоните ему?

– Конечно. Посмотрим, смогу ли я найти его.

Жаклин старалась не злится на дядю Уолтера или на этого Пола. Он просто делал свою работу. Но без сомнений, сегодня к ее отъезду все будут знать, кто она.

Жаклин ожидала, кое-как сохраняя терпение, пока не вернулся Пол.

– Он просил вас идти прямо к офисам и ждать там.

– Он так сказал, да?

– Да.

– Понятно. А где мне найти Грэга Кубиака?

– Грэга? Он в офисе. Спросите любого в офисном здании, вам найдут его.

– Спасибо, Пол.

Когда ворота распахнулись, она направилась к офису, следуя указателям. Это было двухэтажное кирпичное строение, которое совершенно не сочеталось с окружающими зданиями.

Увидев парковочное место своего отца, она хотела было оставить машину там, но затем все же остановилась на гостевой парковке. Нет смысла злить всех в первый же день. Как только она открыла дверцу авто, воздух наполнился механическим шумом. Казалось, каждое здание трещало по швам, она осмотрелась вокруг: люди сновали туда сюда, погрузчики перевозили необработанные бревна, грузовики буксировали строительный мусор от одного завода к другому. Грандиозно. Какого черта она будет со всем этим делать?

– Джеки?

Жаклин повернулась, улыбнувшись дружелюбному приветствию.

– Грэг! Как ты узнал, что я здесь?

Он спустился к ней по ступенькам.

– Пол позвонил. Сказал, ты меня спрашивала. Ты собираешься к Уолтеру?

– Да. Но я хотела обсудить с тобой пару вопросов. Возможно, здесь неподходящее место.

– Конечно. Пойдем в мой офис, – предложил он.

– Нет. Лесопилка неподходящее место, – пояснила она.

– Что ты имеешь ввиду?

– Грэг, после смерти моего отца я стала владельцем Кейс Индастрис, а не дядя Уолтер или моя мать.

Грэг выпучил глаза.

– Ого.

Жаклин улыбнулась.

– Да, ты сдержан. Так что я хотела обсудить кое-что с тобой. Наедине.

– Хорошо.

Подняв глаза, они увидели приближающегося Уолтера.

– И пусть это останется между нами, если ты понимаешь, о чем я.

– Я работал на твоего отца, Джеки. Не на Уолтера.

– Хорошо. Может, мы с Кей заедем сегодня вечером?

– О, Роуз будет рада. Я позвоню ей позже, – пообещал он, уходя как раз, когда приблизился Уолтер.

– Жаклин, вижу, ты нашла дорогу.

– Да. Все сильно изменилось, – сказала она, осматриваясь.

– Заслуга твоего отца, не моя, – он взглянул вверх ступенек, когда дверь закрылась за спиной Грэга. – Я не думал, что ты знакома с Грэгом.

– Он женат на Роуз Гарланд.

– Ах, да. Я забыл, как вы близки с Кей. Ходят слухи, что ты остановилась у нее.

– Это не слухи. Так и есть.

Он кивнул.

– Что ж, хочешь взглянуть сначала на офис, или сразу направимся к заводам?

– Сразу заводы. Ненавижу офисы.

– Хорошо. Я сейчас вернусь. Мне нужно кое-что тебе принести.

Она пожала плечами, осматриваясь и щурясь на солнце. Боже, что она собирается делать? Может, стоит просто продать все и покончить с этим. Кто бы ни купил это, он точно не уволит рабочих. Если они могут осилить такую покупку, значит, у них есть средства. И тут до нее вдруг дошло. Впервые она действительно поняла. Теперь она стала очень богатой женщиной. А деньги всегда приносят проблемы. Она с детства знала об этом. Люди по-другому относятся к тебе. Черт, она поняла это после экранизации своей первой новеллы. Едва знакомые люди хотели быть лучшими друзьями, а прежние друзья вели себя так, как будто она стала совсем другой.

– Вот, – Уолтер протянул ей каску. – Такие правила, – объяснил он, комментируя ее удивленный взгляд.

– Ага, – пробормотала она, но послушно надела каску. Она следовала за ним по боковой дорожке, выйдя к другой стороне электромобиля.

– Несколько лет назад твой отец купил четыре таких. Говорил, что уже устал обходить заводы пешком.

Джеки кивнула.

– Хорошая идея.

Уолтер указал на первое здание, к которому они приближались.

– Это фанерный завод, – сказал он громко.

Он остановил электромобиль, они вылезли, Джеки проследовала за ним внутрь. Большинство рабочих не обращали на них никакого внимания, а они старались не мешаться под ногами.

– Я могу рассказать, как все работает, – прокричал он. – Или просто провести тебя.

Она покачала головой, давая понять, что останавливаться не нужно. Они прошли в конец завода, где готовый продукт резали и складывали на транспортировочные стеллажи, ожидающие отгрузки. Снаружи было не так шумно.

– Ужасно шумно, – сказала она.

– Да, так везде. Внутри все носят беруши. Там завод по производству ДВП. А креозотный завод в задней части, – указал он.

– Тот, откуда идет черный дым?

– Да.

– Принимаются ли какие-нибудь меры для защиты окружающей среды?

– Мы следуем минимальным стандартам на всех заводах, – ответил он.

Кивнув, она указала на старую лесопилку.

– Лесопилка практически окружена заводами.

– Да. Но это удобно. Все побочные продукты лесопилки сразу направляются на переработку. Раньше нам приходилось хранить их и ждать грузовиков.

Жаклин кивнула, вспоминая кучи опилок и стружек, наваленных вокруг лесопилки. Она собиралась задать еще один вопрос, когда зазвонил мобильный Уолтера.

– Извини, – вежливо попросил он и взял трубку. Жаклин наблюдала за выражением его лица, он нахмурился.

– Да, она сейчас здесь, – он оглянулся на нее. – Я понимаю, но все кажется совершенно законным.

Ах. Без сомнений это ее мать. Жаклин скрестила руки на груди, не стесняясь того, что подслушивает разговор.

– Я ничего не могу сделать, Мадлен. Поговори со своими адвокатами, – с этими словами он повесил трубку, пожав плечами. – Прости.

– Она узнала?

– О, да. Я избегал ее звонков весь день.

– Раньше вы не особо ладили?

– Да, не особо. Надеюсь, мне не придется снова к ней ехать?

Жаклин опустила голову, а затем снова посмотрела на Уолтера.

– Дядя Уолтер, что вы на самом деле думаете обо всем этом?

– Что ж, я ничего не потерял. И честно говоря, я ничего не ждал от Николаса, может, кроме его доли лесопилки, – он улыбнулся. – Все, что я могу сказать, слава Богу, что Мадлен не получила это. Без обид, Жаклин. Я знаю, она все же твоя мать.

– Ну, здесь вы ошибаетесь. Она для меня посторонний человек.

Он нервно заерзал.

– Мы с Джоан не могли поверить в то, что она сделала. Никто не мог. Особенно Николас. Его убивало, что он не мог противостоять ей. Ты можешь не знать, но он сильно изменился после случившегося. Он стал другим человеком. Более приятным и земным. Прежний Николас Кейс никогда бы не оставил миллион долларов городу на парк и библиотеку.

– Что ж, значит, из всего этого была хоть какая-то польза, да?

– Знаешь, я уверен, Джоан была бы рада тебя повидать. Можно как-нибудь поужинать вместе.

– Без обид, дядя Уолтер, но прошло много времени. Я тоже изменилась. Возможно, сейчас нам нужно заниматься только делами.

– Я понимаю. Конечно, – он вернулся к электромобилю, Жаклин последовала за ним. – О деле, ты решила, что будешь делать?

– Делать?

– Я имею ввиду все это. Бизнес может долго функционировать самостоятельно. Ты была права, Николас нанял хороших людей. Некоторые из этих мест, но большинство нет. Но в итоге, бизнес нуждается в управлении. Нужно на кого-то полагаться, когда возникают вопросы. А они появятся, поверь мне.

– Одна благоразумная часть меня говорит продать все и уехать. Но упрямая часть вынуждает остаться, чтобы позлить мою мать.

Он благодушно рассмеялся, согнувшись пополам. Она присоединилась, хотя и не думала шутить. Это была правда.

– О, ты можешь себе представить, какие пойдут разговоры в городе? Думаю, это убьет ее.

– Что ж, это не входит в мои планы.

– Месть?

Она ухмыльнулась.

– Возможно, – несмотря на свои ранние опасения, ей нравилось проводить время с Уолтером. Он немного расслабился. Жаклин спрашивала себя, расстроен ли он ее возвращением. Все эти годы он ничего не менял, просто управлял лесопилкой как всегда, только вдруг стал намного больше зарабатывать. Зачем ему головная боль Кейс Индастрис? – Слушайте, давайте закончим наш осмотр. Думаю, я хотела бы познакомиться с менеджерами, и понять, что происходит, и кто за это ответственный. Сейчас они обращаются по всем вопросам к вам?

– Нет. Николас ясно дал понять, что я не являюсь частью Кейс Индастрис.

– Мне жаль. Я знаю, вы работали плечом к плечу.

– И снова без обид, но он делал свое дело, а я свое. И я бы не хотел дробить его, даже если бы мог.

– Что вы имеете ввиду?

– У него контрольный пакет акций лесопилки. То есть, чтобы принять какое-либо решение, мы обсуждали его, но если он действительно хотел этого, ему не нужно было мое одобрение.

– Но?

– Но обычно мы договаривались, так что проблем почти не было. Когда он впервые предложил идею заводов, я решил, что он сошел с ума. Но для финансирования он использовал свои деньги, поэтому мое мнение не учитывалось. Когда он захотел построить заводы здесь, на территории лесопилки, я не мог сказать нет. Он был главным владельцем.

– Но вы получали компенсацию?

– Да. Кейс Индастрис платило Лесоматериалам Пайн Спрингс, то есть мне тоже.

Жаклин покачала головой. Дядя Уолтер, благослови его Господь, действительно ничего не понимал. Так как отец владел шестьюдесятью процентами лесопилки, Кейс Индастрис платило только сорок процентов от нормальной цены, при этом получая стопроцентный доход. Даже она со скудными знаниями дела могла понять это.

– Раз уже ты знакома с Грэгом, я попрошу его всем тебя представить. Хотя не могу обещать, что все здесь. У них разное расписание, а некоторые работают из дома. Грэг должен знать.

– Какая именно должность у Грэга?

– Начал с управления компьютерами. Я не особо много об этом знаю. То есть у меня есть один в офисе, я умею проверять почту, и это все. Но он нравился твоему отцу, Грэг довольно умный. Но чем конкретно он занимается, я не знаю. Все, что я знаю, он целый день сидит, уткнувшись носом в компьютер.

Жаклин помедлила, обходя машину, и пожала руку дяде.

– Спасибо за экскурсию. Я ценю это.

– Нет проблем. И прости за происшествие у ворот. Я совершенно забыл сказать Полу о твоем визите.

Жаклин уставилась на него, пытаясь понять, обманывает он или нет. Что можно придумать лучше, чтобы указать ей на место, чем закрыть перед ней ворота? Но нет, он выглядел очень искренним.

– Все в порядке. Я буду на связи. Без сомнений нам нужно многое обсудить.

– Ты знаешь, где меня найти.

Она проводила его взглядом: грязные джинсы, рабочая шапка. Нет, он не был бизнесменом или предпринимателем. Просто человеком, который любит свою работу. И если она продаст свою долю крупной корпорации, они с легкостью будут использовать его. Они сожрут его на обед.

Вздохнув, она, наконец, сняла каску и провела рукой по волосам. Сейчас не время волноваться об Уолтере. У нее свои проблемы. Поэтому она взбежала по ступенькам к офису и, немного помедлив, открыла дверь. Внутри было прохладно и тихо. Молодая женщина, сидевшая за столом, вежливо улыбнулась ей.

– Добрый день. Чем я могу вам помочь?

Жаклин подалась вперед, немного улыбнувшись.

– Грэг здесь?

– Да. У вас назначено?

Жаклин напряглась. Для маленького городка они слишком заботились о назначениях.

– Нет. Но не могли бы вы найти его для меня?

– Как ваше имя?

Жаклин усмехнулась.

– Джеки.

– Джеки?

– Просто Джеки.

Она медленно кивнула, указав на одно из гостевых кресел.

– Подождите здесь.

– Прямо здесь?

– Да.

– Хорошо.

Жаклин закатила глаза. Боже, лучше быть где угодно, чем здесь. Ну, вообще-то, она гораздо охотнее сидела бы на полу с Кей и болтала. Она вдруг поняла, что Кей осталась такой же нежной как раньше. Кей любила дотрагиваться до нее, когда они были детьми, и это не изменилось. Жаклин это нравилось. На самом деле, она…

– Джеки?

Жаклин кивнула, отгоняя от себя мысли о Кей.

– Грэг?

– Пытаешься напугать работников? – прошептал он.

Она рассмеялась.

– Извини. Я не смогла устоять.

– Пойдем.

Его офис был неубранным, повсюду стояли компьютеры, лежали кабели и бумаги, и, Боже, сотни фотографий Роуз и детей.

– Извини за беспорядок, но клянусь, я знаю, что где лежит.

Улыбаясь, Жаклин взяла одну старую фотографию. Роуз на ней все еще худая с одним ребенком. Без сомнений с Ли Энн.

– Симпатичная.

Покраснев, он поправил фото, поставленное Жаклин. Затем он уселся в свое кресло, ожидая, когда Жаклин заговорит.

Вместо этого она оглядывалась, считая мониторы.

– У тебя четыре компьютера здесь?

Он усмехнулся.

– Вообще-то, девять. Каждый монитор можно подключить к нескольким сразу.

– Так ты компьютерщик, – сказала она, усаживаясь.

– Ага.

Она улыбнулась.

– В мое время это расценивалось как оскорбление.

– Сейчас это комплимент, спасибо.

Она кивнула.

– Так что именно ты здесь делаешь?

– Моя должность? Я сетевик…

– Не должность. Чем ты занимаешься?

Он пожал плечами.

– Всем понемногу. Конечно, я управляю сетью. Камерами слежения в режиме он-лайн. Я работаю с серверами – у нас их пять. И недавно я стал заниматься закупками и продажами.

– Закупками и продажами? А чем занимаются менеджеры?

– У каждого завода есть менеджер. В основном они ведут реестр и говорят мне, что им нужно продать. Если спрос больше, чем мы можем произвести из побочного продукта с нашей лесопилки, мы покупаем отходы у другой компании и отправляем.

– Это уменьшает доход?

– Да. Но твой отец не хотел терять бизнес.

– Что на счет поддержки?

– Поддержки? Оборудования?

– Да.

– Существует команда. Теперь мы работаем 24 часа в сутки. Уже последние шесть лет или около того. У поддержки обычное расписание, как у всех остальных. А что?

– Просто интересуюсь, мы приобретаем это на стороне или нет.

– Нет, нет. Кейс Индастрис вполне самодостаточна.

– Сколько всего менеджеров?

– Ну, посмотрим, – он молча считал, загибая пальцы. – Включая Уолтера?

– Да.

– Пять менеджеров на заводах. Потом еще один в поддержке, но они не участвуют в операциях.

– Они все сегодня здесь?

– Нет. Петерсон живет в Джасперсе, он приезжает раз в неделю. Работает из дома. Марк Эдвардс на этой неделе в командировке.

– В командировке?

– Он с креозотного завода. Региональный офис телефонной компании принимает заявки.

– Значит, нет команды по продажам?

– Нет. Это делал твой отец. Но все устроено. У нас контракты с большинством строительных поставщиков по всему штату, и не только в Техасе. Мы поставляем в шесть соседних штатов. Хотя есть одна вещь, над которой он работал, кто-то должен этим заняться.

– Что это?

– Корма для скота.

– Корма для скота?

– Есть место в Канаде, где покупают большую часть наших опилок. Они производят патоку, которая используется в кормах.

– И?

– И твой отец не хотел продавать опилки за гроши и позволять какой-то канадской компании продавать корм с огромной выгодой. Мы почти ничего не получаем от сделки.

– Значит, нужно делать это самим?

– Да.

– Видимо, у него был план.

– Ну, как я и говорил, у него видение.

Она закрыла глаза. Видение? Прекрасно.

– Хорошо, бухгалтеры? У нас компания в городе или как?

– Нет, они все здесь. Четверо в отделе плюс секретарь.

– Они занимаются всеми счетами?

– Да.

– А кто их проверяет?

– Твой отец работал с компанией в Хьюстоне, которая проверяла и занималась налогами.

– Умно.

– Да. У нас не было проблем с тех пор, как я здесь. Никто не потерял работу.

– Хорошо, знаешь что? Я сейчас перегружена. Я хотела бы с ними познакомиться, но не сейчас. Думаю, сейчас мне нужно выпить.

Грэг рассмеялся.

– Понимаю. Ты хочешь, чтобы я сообщил им, что ты вернешься, когда? Завтра?

– Может, ты разошлешь всем письма, что у нас будет совещание? Я бы хотела, чтобы все присутствовали, даже этот Петерсон из Джаспера. И конечно бухгалтерия. Я спрошу, сможет ли прийти мистер Лоуренс.

– Я все сделаю. Когда ты хочешь провести совещание?

– Давай в пятницу утром. Чтобы предупредить всех заранее. Что на счет парня в командировке? Эдвардс?

– Я свяжусь с ним. Он в районе Далласа.

– Спасибо, Грэг.

– Так что? Мы встретимся сегодня вечером? Роуз спрашивала, нужно ли ей готовить ужин, или вы приедете после?

– Знаешь что. Думаю, Кей будет капризничать, если не поест свою пиццу хотя бы раз в неделю. Может, мы привезем немного и вам?

– Хорошо звучит.

– Что на счет детей? Что-то особенное?

– Кей знает.

Поднявшись, Жаклин протянула руку Грэгу.

– Спасибо, Грэг. Мы еще поговорим вечером, ладно?

– Конечно. Я буду ждать.

Жаклин помедлила у двери.

– Еще кое-что. Где был офис моего отца?

– На втором этаже. Хочешь подняться? Уверен, миссис Уиллис покажет тебе.

– Миссис Уиллис? Это имя его вечного секретаря.

– Она все еще здесь.

Жаклин кивнула.

– Знаешь что. Позвони ей, скажи, что я поднимаюсь. Я просто хочу посмотреть.

– Конечно.

Жаклин пошла по соседней с офисом Грэга лестнице, размышляя, сколько раз в день он ей пользовался. Наверху она немного помедлила прежде, чем открыть дверь. Она вошла в большую приемную. Ваза с дюжиной роз стояла на одном из двух столов, заваленных журналами.

– Вы должно быть Жаклин. Проходите, дорогая.

Войдя в приемную, Жаклин заметила маленькую женщину, которая поднялась ей навстречу.

– Я миссис Уиллис, вероятно, вы меня не помните.

– Вообще-то, помню. Вы хорошо выглядите.

Женщина покраснела.

– Обаятельная, как отец. Клянусь, никто так не переживал, как я. Этот человек был святым, я уверена.

Кивнув, Жаклин огляделась.

– Мило. Он занимал весь этаж?

– Половину, – она указала рукой. – Там, за двойными дверями офисы менеджеров. И, конечно же, кабинет мистера Лоуренса.

– У него есть здесь свой кабинет?

– Полагаю, Джон сообщил вам ровно столько, сколько посчитал нужным.

Засунув руки в карманы, Жаклин медленно приблизилась к офису своего отца. Она повернулась.

– Видимо, мой отец доверял вам, вы были с ним на протяжении всей жизни.

Женщина просто улыбнулась.

– Вам нравится жить у залива? Думаю, там красиво.

Джеки постаралась не показать свое удивление, по крайней мере, ей так хотелось.

– Там очень мило, миссис Уиллис. Очень отличается от Южного Техаса.

– О, могу себе представить.

Джеки кивнула.

– Полагаю, вам известно о моей должности?

– Конечно, Жаклин. Я могу называть вас Жаклин?

Жаклин усмехнулась.

– Сомневаюсь, что буду отзываться на мисс Кейс.

– К слову о ней, ходят слухи, что вас выкинули из больницы.

Глаза Жаклин блеснули.

– Миссис Уиллис, кто контролирует больницу?

– Конечно, Кейс Индастрис.

Джеки улыбнулась.

– Может, нам ее выписать?

Весело рассмеявшись, женщина проводила Жаклин в отцовский офис.

– Посмотрите, где он проводил свое время. Здесь он был очень счастлив, Жаклин. Он бывал тут намного больше, чем дома. Вы знаете, что они жили в разных частях дома? Трагедия, до чего она его довела.

Жаклин провела рукой по блестящему деревянному столу. Все было аккуратно и чисто. Увидев фотографию, она открыла рот от удивления. Это была она. Она шла вдоль залива Монтерей. Жаклин перевела взгляд на миссис Уиллис.

– Да, он следил за вами.

– Вы заранее знали о завещании? О Кейс Индастрис?

– О, да.

– А Мадлен понятия не имела?

Миссис Уиллис выпрямилась.

– Жаклин, я никогда не сплетничаю. Что говорится в этой комнате, никогда ее не покидает.

Подойдя к окну, Жаклин посмотрела на растения.

– Кому отец больше всех доверял?

– Что вы имеете ввиду?

Она повернулась лицом.

– Из менеджеров, из персонала, кому он больше всего доверял?

– О чем конкретно ваш вопрос?

– Кто был его правой рукой?

Миссис Уиллис улыбнулась.

– О, это легко. Грэг Кубиак. Он умный молодой человек. Твой отец во всем на него полагался.

Жаклин нахмурилась.

– И все же он не один из менеджеров.

– Ну, нет, он много знал обо всех операциях, чтобы быть менеджером.

– Какая у него зарплата?

– О, у меня нет доступа к платежным ведомостям.

Наклонив голову набок, Жаклин повела бровью.

– Но я могу узнать, конечно же.

Жаклин указала на телефон.

– Сейчас?

Было уже около четырех, когда Жаклин, наконец, подъехала к дому Кей. Ее голова кипела от информации. Миссис Уиллис была очень разговорчива, снова напоминая Жаклин, что все, что сказано в офисе ее отца, никогда не выйдет за его приделы. И все же она была потрясена низкой зарплатой Грэга, особенно сравнивая ее с тем, что получают менеджеры.

Но сейчас у нее нет времени думать об этом. У нее закончилась одежда. Первое, что она сделала, войдя домой, это начала стирку. Раздевшись, она стояла обнаженной, запихивая вещи в машинку. Размышляя, стоит ли поместить одежду Кей со своей, она решила, что будет грубо этого не сделать. Разобравшись в корзине Кей и вытащив черное, она добавила к стирке. Белое, что ж, оно может подождать. Она подумала, что Кей убьет ее, если узнает, что Жаклин разбирала ее белье.

Затем она прочла почту, обрадовавшись, что Ингрид понравился первый черновик.

– Прекрасно. Может, она ненадолго оставит меня в покое, – пробормотала она.

Она ответила Ингрид, что задержится минимум до следующей недели. Она не уточняла день. Ингрид должна быть успокоена черновиком.

После быстрого душа Жаклин натянула домашние штаны, терпеливо ожидая, когда завершится сушка. Джинсы сушились целую вечность, и она раздумывала, не ограничиться ли домашними штанами для похода к Роуз. Не лучший вид для обсуждения дел с Грэгом.

Она все еще бродила по прачечной, когда Кей приехала домой. Жаклин высунула голову.

– Привет.

– Привет, – Кей оглядела ее, переведя глаза на кухню.

– Почему ничем не пахнет?

Жаклин улыбнулась.

– Сегодня будет пицца.

– Пицца? Я думала, ты зарабатываешь очки.

– А я думала, ты любишь пиццу?

– Люблю. Я просто шучу. Роуз звонила мне. Я так поняла, мы сегодня увидимся.

– Ты ведь не против?

– Конечно, нет.

– И я постирала.

– Превращаешься в домохозяйку?

– Очень смешно. Не думай, что мне не хотелось украсть у тебя какие-нибудь джинсы.

– Хорошо, что я ниже тебя, – положив сумку на стойку, Кей повернулась к Жаклин. – Ты догадалась постирать и мои вещи? Я терпеть не могу стирку.

– Да, постирала. Только я беспокоилась о тонком свитере, который ты как-то надевала. Его ведь не нужно отдавать в химчистку?

– В химчистку, нет. Но его не стоит класть в сушилку.

– О, черт, – Жаклин бросилась в прачечную, открыла сушилку и, порывшись среди джинсов, нашла свитер. – Черт, – пробормотала она и спрятала его за спину. – Это был твой любимый? – крикнула Жаклин.

Кей появилась за ней.

– А что? Что случилось?

Жаклин показала.

– Теперь он подойдет Ли Энн.

Кей рассмеялась.

– О, Джеки. Некоторые вещи не меняются, правда?

– Понятия не имею, о чем ты.

– Нет, имеешь. Сомневаюсь, что моя мама уже простила тебя.

– Это была не моя вина. Она сказала постирать все белое. Тот свитер был белый.

– Тот свитер был…

– Знаю, знаю. Связанный вручную твоей прапрабабушкой сотню лет назад.

Кей подалась вперед.

– Я ненавидела тот свитер, – тихо призналась она. – И этот тоже не был моим любимым.

– Мне очень жаль.

– Нет проблем. И ты права. Ли Энн он понравится, – взяв его с собой, Кей ушла в спальню.

Жаклин лежала на диване с закрытыми глазами, когда Кей вернулась, одетая в потертые джинсы и рубашку с длинными рукавами. Кей долго смотрела на нее, оглядывая с головы до ног и, наконец, остановилась на ее лице. Жаклин выглядела очень расслабленной, спокойной. И уставшей. Кей подумала, что, наверно, она плохо спала.

– На что ты смотришь? – пробормотала Жаклин. Не открывая глаз, она почувствовала присутствие Кей.

– Я смотрю на тебя.

Повернув голову, Жаклин улыбнулась.

– И?

– И? Я думала, хорошо ли ты спишь. Ты выглядишь уставшей.

Жаклин села.

– Нет, я хорошо сплю. Просто я думала, а не спала.

– О? Хочешь поговорить?

– Да, хочу. Но у нас нет времени. Может, после беседы с Грэгом, я смогу принять решение и тогда почувствую себя лучше. Сейчас меня все это накрыло с головой.

– Как твой дядя Уолтер?

– Он был дружелюбным. И мне кажется, искренним. Если бы я оказалась на его месте, я была бы подавленной. Но он вроде всем доволен.

– Значит, никакого союза с твоей матерью?

– Нет. Вообще-то, она звонила ему, пока я была там. Он не был с ней особенно любезен.

– Что теперь?

– В пятницу я познакомлюсь с сотрудниками офиса. Грэг устроит это для меня. Во-первых, я хочу посмотреть, что все думают о моем присутствии там, – она обхватила голову руками. – Ох, Кей, моя интуиция говорит мне продать все и заняться своей жизнью. Но что-то твердит обратное. И я не знаю, что это.

Кей села рядом, обняв ее за плечи.

– Может, ты просто сильно обеспокоена благополучием рабочих, почувствовав ответственность за них.

– Отчасти да. Я тебе говорила, что мой отец оставил миллион долларов Пайн Спрингс?

– Нет! Ты шутишь?

– Нет. Деньги должны пойти на парк и новую библиотеку.

Кей улыбнулась.

– Значит, получилось все-таки что-то хорошее из этого всего.

– Да. Уверена, это доведет мою мать до инфаркта. Но, зная ее, можно догадаться – она извлечет из этого выгоду.

– Мы обе понимаем, что она никогда бы так не поступила.

– Именно.

– Что ж, Джеки, может, тебе просто отложить все дела. Подумаешь об этом завтра. Дай информации осесть.

– Возможно, ты права, – Жаклин выпрямилась, почувствовав, как ускользнула рука Кей. – Нам пора идти. Думаю, мои джинсы уже высохли.

– Проверь. А я закажу пиццу.

– Не забудь про детей, – напомнила ей Жаклин.

– Хорошо. Они просто обожают сырные палочки, – поднявшись, Кей потянула Жаклин за руку. – Сходи, проверь стирку.

Через тридцать минут они подъезжали к пиццерии, и Кей наблюдала, как Жаклин входит внутрь, высокая и грациозная, и очередной раз восхитилась ее привлекательной внешности. Ее светлые волосы были чуть короче и темнее, чем в школе. Просто по-другому уложены. Она была в хорошей форме. И загорелая. Кей предположила, что живя в Калифорнии, можно не беспокоиться потерять загар за зимние месяцы.

Она отстраненно подумала, что представляет себе Джеки полностью загорелой. Что ты делаешь? Она понятия не имела. Она знала только, что любит находиться в обществе Джеки. Всегда любила. В присутствии Джеки она хорошо себя чувствовала. Она не могла этого объяснить. На самом деле, Кей не хотела объяснений. Не хотела ничего анализировать. Она просто наслаждалась присутствием Джеки, сколько бы его ни было. А потом…

Ее глаза были снова прикованы к Джеки, возвращающейся к машине с тремя коробками пиццы в руках. Джеки остановилась и наклонила голову набок, встретившись через окно с взглядом Кей. Кей поняла, что затаила дыхание.

Затем Джеки неуловимо подмигнула, рассеивая чары. Кей потянулась, чтобы открыть ей дверь.

– Хорошо пахнет. Мы можем попробовать до приезда туда.

– Роуз тебя убьет, – предупредила Кей, принимая у Джеки коробки.

– У Роуз слишком много правил.

– Да, это точно, – повернувшись к Джеки, Кей смотрела в темноте на ее профиль. – Полагаю, ты хочешь поговорить с Грэгом наедине.

Быстро повернув голову, Жаклин встретилась с Кей взглядом.

– Да, думаю, так было бы лучше. Я не пытаюсь что-то утаить от вас, просто…

– Я знаю, Джеки. Я лишь хотела спросить, нужно ли мне занять Роуз и детей. Ты знаешь, какая она шумная.

– Ну, в отличие от многих мужчин, Грэг все равно поделится с Роуз всем, что я ему скажу. Просто было бы хорошо, если бы нам не мешали.

– Понятно. Я принесу настольную игру, чтобы отвлечь Роуз и детей.

– Спасибо, Кей, – не думая, Жаклин потянулась и нашла руку Кей. Она легко сжала ее, почувствовав ответное движение.

Езда по пустынным улицам успокаивала Жаклин, она свернула с главной дороги. Не успели они припарковаться рядом с фургоном Грэга, как немедленно зажегся свет.

– Незаметно не подкрасться? Что со всеми такое?

– Не знаю, заметила ли ты, но на улице мало фонарей.

Джеки кивнула.

– Ты права. Я не заметила.

– Кроме того, наверняка, есть какая-то сигнализация, присоединенная к свету. Без сомнений Ли Энн уже ждет у двери.

Так оно и есть, она держала ее открытой, когда Роуз закричала из кухни, что налетят жуки!

Жаклин и Кей обменялись улыбками.

– Я обожаю твою сестру.

– Разве может быть иначе?

Роуз встретила их у двери, не выпуская Ли Энн и Денни наружу.

– Слава богу. Они свели меня с ума. Они не только ждали пиццу, но тетю Кей и симпатичную женщину, – сказала Роуз.

Рассмеявшись, Кей повернулась к Джеки.

– У тебя уже есть поклонники.

– Прекрасно, – протянула она.

Жаклин наблюдала, как Кей, приподняв, обняла Ли Энн и Денни. Близнецы уже сидели за столом на своих детских стульчиках. Мальчика звали… Харрисон? Черт, она не запомнила. А девочку Эмили. Правильно? Она вцепилась в руку Кей.

– Что?

– Харрисон и Эмили? – спросила она, указывая.

Кей улыбнулась.

– Эмма.

– Эмма. Точно.

– Успокойся.

– Я спокойна.

– Ты не обязана знать их имена. Они особо не говорят.

– Я не хочу, чтобы Роуз набросилась на меня, потому что я не знаю их имен.

– О чем вы двое шепчитесь? – спросила Роуз.

– Ни о чем, – хором ответили они.

– Ага. Видимо, ничего хорошего.

– Привет, девчата, – поздоровался Грэг. – Я не слышал, как вы пришли, – он выглядел, как будто только из душа.

– Мы только вошли.

– Хорошо. Хотите пива?

– У меня есть чай, – крикнула Роуз.

Кей закатила глаза.

– Я буду пиво.

– Я тоже.

Коробки пиццы расставили по столу, двое старших детей сразу же потянулись к сырным палочкам. Жаклин сидела поодаль, наблюдая. Все выглядели счастливыми и довольными. Удивительно, как Роуз удалось повторить семью своих родителей. Ее детям очень повезло.

Кей посмотрела на Джеки, заметив задумчивое выражение ее лица. Внезапно, Джеки повернулась и поймала ее взгляд. Кей оказалась застигнута врасплох близостью, которую она там уловила. Кристальная голубизна глаз Джеки держала ее, и Кей осознала, что опять стало трудно дышать.

Комната провалилась, и Жаклин почувствовала, как в ушах барабанит пульс. Сейчас, также как и много лет назад, она безумно хотела сократить расстояние между ними. Жажда… необходимость… глубокая, до физической боли. Но и сейчас, как раньше, Жаклин оторвала взгляд от Кей, радуясь, что ее рука не дрожит, когда она потянулась за куском пиццы. Удивительно, как один взгляд этих голубых глаз вернул все ее юношеские желания.

Жаклин расположилась в шезлонге рядом с Грэгом, приглушенные голоса Кей, Роуз и детей стихали в темноте.

– Прости, что у нас нет кабинета, где можно поговорить, – извинился Грэг.

– Я считаю, что сидеть на улице в такой прекрасный вечер лучше всякого кабинета, Грэг – она откашлялась. – Я также знаю, что мой отец сильно недоплачивал тебе, так что я не ожидала кабинета.

Грэг отвел глаза.

– Я работал в компании всего восемь лет. Я не могу жаловаться.

Жаклин наклонилась вперед.

– Миссис Уиллис сказала, что мой отец полностью доверял тебе.

– Я старался не разочаровывать его. На него было легко работать.

– Как ты знаешь, этот бизнес накрыл меня с головой, – объяснила она. – Продам я его или оставлю себе, зависит от людей, которых нанял мой отец, чтобы управлять делом. Ты и миссис Уиллис уверяете, что все менеджеры высококлассные профессионалы. Но их нужно направлять. И я сомневаюсь, что я смогу это делать, – скрестив ноги, Джеки не сводила глаз с Грэга, пока он не взглянул на нее. – Я думаю, ты лучше всего подойдешь для этого.

– Я?

– Да. Во-первых, ты единственный человек, кому я доверяю. Черт, ты единственный, кого я знаю.

– Но, Джеки, я работаю всего восемь лет. Они не будут следовать моим указаниям. Некоторые менеджеры были с твоим отцом долгие годы. Они думают… ну… не важно.

– Они уже решили между собой, кто встанет во главе? – догадалась Жаклин.

– Они обдумывали. Они предполагают, что мистер Лоуренс временно назначит кого-то.

– Вообще-то, я не обсуждала это с мистером Лоуренсом, – она заерзала на стуле, размышляя, почему просто не продаст это чертово дело и не уедет. – Ты сам сказал, что каждый менеджер эксперт на своем заводе, но ни один не знаком со всем процессом целиком. Миссис Уиллис сказала, что ты был его правой рукой. Это правда?

– Около года назад он стал больше привлекать меня, да. Как я и говорил, для продаж и закупок. Он позволял мне увидеть общую картину и цели, – он наклонился вперед. – Но Джеки, я не думаю, что он меня готовил для чего-то.

– Почему нет? Ты молод, умен. Тебя не брали менеджером на один из заводов, чтобы не распылять твои знания о компании.

– Мне едва тридцать, Джеки. Большинству менеджеров пятьдесят. Мистеру Петерсону шестьдесят один. Он работал с твоим отцом более двадцати лет.

Жаклин улыбнулась.

– Вот поэтому я ему не доверяю, – она минуту смотрела на него и продолжила. – Кто из них знает об идее о кормах для скота, о которой ты мне рассказал?

Грэг покачал головой.

– Вероятно, никто. Когда твой отец замышлял что-то новое, он не объявлял об этом, пока не был готов начать. Полагаю, мистер Лоуренс может знать об этом.

– Грэг, я догадываюсь, что именно ты помогал ему воплощать его идеи. Я права?

– Да, я работал с ним над этим.

– Значит, если мы хотим воплотить его последний проект, ты сможешь это сделать?

Их взгляды встретились.

– Думаю, да. То есть если бы у меня было…

– Право принимать решения, воздействовать на них? – поднявшись, Жаклин принялась бродить по маленькому дворику. – Грэг, если ты мне скажешь, что не хочешь браться за это, я пойму. Но сейчас у меня есть только ты. Я не хочу доверять это дело кому-то другому. Мне кажется, у тебя получится.

Грэг тоже поднялся и вышел во двор к Джеки.

– Я бы хотел сказать, что попробую, но остальные не согласятся. Я их знаю.

– Как они могут не согласится? Подобные решения не в их компетенции.

– Может, тебе стоит обсудить это сначала с мистером Лоуренсом. Возможно, он уже наметил кого-то.

Джеки слегка улыбнулась.

– Мне бы не хотелось, чтобы он принимал подобные решения.

Грэг засунул руки в карманы.

– Я смотрю, ты все решила.

– Грэг, вся эта ситуация для меня очень трудная. И я не хочу захлебнуться в этом, – она вышла к нему во двор. – Чтобы все шло само по себе, пока я не разберусь и не решу, что делать, я хочу, чтобы ты встал во главе. Я не глупая, Грэг. Я знаю, что ты компьютерщик, и что это будет для тебя нелегко. Но я попрошу Джона донести до остальных, что все будет проходить через тебя, как раньше все шло через моего отца.

– Ладно. Если ты считаешь, что у нас получится, я сделаю все от себя зависящее.

– Хорошо. Каковы мои шансы получить доступ в компьютерную систему компании?

– Учитывая, что я контролирую сеть, шансы высоки, – ответил Грэг с улыбкой.

– Завтра утром я хотела бы войти в нее и ознакомиться с текущими делами компании. Персональные данные, платежные ведомости, все в этом роде.

– Удаленно?

– Да. Ты мог бы позвонить мне утром и быстро научить?

– Конечно.

Джеки пожала его за плечо.

– Грэг, это хорошая возможность для тебя. Я считаю, у тебя получится.

– Как ты думаешь, почему мечется мой муж? –прошептала Роуз.

Кей потянулась из-за Ли Энн, чтобы бросить кости, взглянув через окно на две тени.

– Полагаю, они говорят о деле.

– Да, но что? Он был очень уклончив, когда пришел домой.

– Мама, твоя очередь, – сказала Ли Энн, подталкивая ее.

– Извини, – она посмотрела на Кей. – Ты что-то знаешь?

Кей пожала плечами.

– Это не мое дело, Рози.

– Что ты имеешь ввиду, не твое дело? Я твоя сестра!

Кей молча уставилась на нее.

– Ах, да. Я забыла. Джеки всегда была важней меня.

– Дело не в этом, – ответила Кей. – Просто я не знаю, сколько она хочет рассказать остальным. И я уверена, Грэг всем поделится с тобой.

– Остальным? Я не остальные, – настаивала Роуз.

Кей нахмурилась.

– Роуз, ты сплетничаешь больше, чем старые болтушки.

– Что такое сплетничать, мама? – вмешалась Ли Энн.

Кей усмехнулась, ожидая ответа Роуз. Прежде чем заговорить, Роуз показала Кей язык.

– Ты все узнаешь о сплетнях, когда пойдешь в старшие классы. А до этого тебе не нужно об этом беспокоиться.

Кей покачала головой.

– Фигня, Роуз.

– Что такое фигня, тетя Кей?

– Ты действительно считаешь, что Грэг справится? – спросила Кей по дороге домой.

– Я не знаю. Как ты думаешь?

– Он ужасно умный. И я знаю от Роуз, последний год твой отец все чаще вовлекал его в дела компании. Но Джеки, управлять всем?

– Все мне говорили, что операции поставлены на поток, и все идет гладко. Просто нужно принимать решения касательно продаж и закупок, которые делал мой отец. Если я правильно поняла, Грэг следил за этим для него. Думаю, Грэг знает больше других менеджеров, что происходит, – Джеки тяжело вздохнула. – Кей, у меня скоро лопнет голова.

– Уверена, это немного пугает.

– Это ужасно пугает! – засмеялась Жаклин. – Я приехала на похороны, на которые ехать не хотела. Я не могла представить, что он оставит мне бизнес. То есть, Кей, о чем он думал?

– Ну, судя по письму, которое он тебе оставил, он старался искупить вину.

– Знаешь, если бы он не оставил мне это чертово письмо, не сказал бы, что не хочет, чтобы бизнес достался Мадлен, я бы просто продала все и уехала. Черт, я бы кому-нибудь его отдала. Я не хочу его денег! Они мне не нужны!

Потянувшись, Кей слегка сжала ее колено.

– Джеки, не сходи с ума. Я знаю, что это захлестнуло тебя. Просто пусть пройдет какое-то время.

– Мне кажется, что это сон, понимаешь? – Жаклин накрыла ладонью руку Кей, сильнее прижимая ее к колену. – Я примирюсь с этим.

Кей посмотрела на их сомкнутые руки, в ее теле возникли странные ощущения. Ладонь Жаклин была теплой, и Кей, обхватив колено пальцами, слегка пожала его, чувствуя, как дрожит нога Джеки. Она подняла глаза, рассматривая ее профиль. Вдруг Жаклин повернулась, встретившись с ней взглядом. На короткое мгновенье, пока они смотрели друг на друга, Кей затаила дыхание.

– Прости, – проговорила Жаклин, отпуская руку Кей. Что ты делаешь?

Кей откашлялась.

– За что?

Жаклин покачала головой, проклиная глупую юношескую влюбленность, от которой она не могла никак отделаться. Но это была не только ее ошибка. Кей была слишком нежной. А Жаклин не могла противостоять ее прикосновениям. Никогда.

Кей осознала, что ее ладонь все еще лежит на колене Джеки. Она подвинула ее, но только, чтобы обхватить пальцами руку Джеки.

– Джеки, ты думаешь, что я боюсь тебя? Когда ты прикасаешься ко мне? Я права?

Жаклин пожала плечами.

– Натуралки иногда неловко себя чувствуют, когда…

– Джеки, мы всегда касались друг друга.

Да, всегда. И, в конце концов, это превратилось в пытку. Жаклин особенно помнила одну ночь. В пятницу. Футбольный матч проходил в другом городе, и Кей решила, что не хочет идти. Билли Рей брал с собой несколько друзей, и Кей не хотела ехать с ними. Поэтому Жаклин тоже не поехала. Приготовив попкорн, они смотрели телевизор и гоняли Роуз, когда та пыталась помешать их вечеринке.

– Я чувствую запах попкорна, – вопила Роуз через дверь. – Пустите меня!

– Уйди, малявка! – крикнула Джеки в ответ. – Мы разговариваем!

– Мне почти тринадцать! Хватит называть меня малявкой!

Рассмеявшись, Кей толкнула Джеки в плечо.

– Знаешь, она орет только, когда ты здесь.

– Может, потому что только тогда ты запираешься от нее.

Стук в дверь наконец поднял Кей с кровати. Распахнув ее, она уставилась на сестру.

– Роуз! Прекрати. Джеки не была у нас почти месяц. Мы бы хотели остаться одни, если ты не возражаешь.

– Рози? Отстань от них, – крикнула миссис Гарланд из коридора.

– Ты добилась этого, – сказала Кей. – Тебя услышала мама.

– Можно мне хотя бы попкорн?

Кей взглянула на Джеки. Она взяла последнюю горстку из своей миски и протянула ее Роуз.

– Держи, малявка. Можешь доесть мой.

Роуз схватила миску, ухмыляясь.

– Спасибо, Джеки.

Заперев дверь, Кей вернулась на кровать к Джеки и поставила свой попкорн между ними.

– Она без ума от тебя, – сказала Кей.

Джеки усмехнулась.

– Ну, почему бы и нет?

Джеки на мгновенье закрыла глаза, когда Кей откинулась на подушки, их плечи соприкоснулись. Здравый смысл велел ей отодвинуться, подальше от касания Кей, но она не могла пошевелиться. Было слишком хорошо.

– Я рада, что ты решила не ездить на матч, Джеки. Ты давно у меня не оставалась, – Кей подвинула руку, непрнужденно положив ее Джеки на бедро. – Мне этого не хватало.

Джеки удалось сдержать стон, но рука на ее берде была такой горячей, обжигающей ее кожу. Откашлявшись, Джеки заговорила охрипшим голосом.

– Я тоже скучала, Кей.

Кей отставила попкорн и перевернулась на бок лицом к Джеки. Джеки чувствовала, как будто, ее сердце вот-вот взорвется. Она была уверена, что Кей услышит его бесконтрольное биение. Она не сводила глаз с телевизора, боясь даже взглянуть на Кей, когда та лежала рядом с ней.

– Ты думаешь, что мы уже взрослые для этого?

Джеки, наконец, осмелилась посмотреть на нее.

– Слишком взрослые для чего?

– Для ночёвок в гостях. Нам семнадцать.

Джеки нервно сглотнула.

– То есть мы не должны спать в одной кровати? Тебя это смущает?

– Нет! Конечно, нет. Я люблю спать с тобой, Джеки. Особенно сейчас, когда холодно.

– Почему, когда холодно? – с сомнением спросила Джеки.

– Ты так прижимаешься.

– Прижимаюсь? Я не прижимаюсь, – настаивала на своем Джеки.

– Нет, прижимаешься. Ты как мой личный обогреватель, когда обхватываешь меня руками и держишь.

На этот раз Джеки не сдержала стон, она откинула голову, уставившись в потолок. Боже мой, подумала она про себя, ты держишь ее во сне!

– Что-то не так?

Повернувшись, Джеки посмотрела в голубые глаза, которые оказались очень близко к ней. Глаза, которые были полны доверия и любви. И Джеки поняла, что ночь будет долгой.

– Я тоже люблю спать с тобой в одной кровати.

– Ты в порядке?

Жаклин повернулась, возвращаясь к действительности.

– Да, извини.

Кей усмехнулась.

– Ты пропустила наш поворот.

– О, черт. Прости, – Жаклин повернула за следующим домом. – Я…

– Задумалась?

– Да.

– О чем?

Жаклин покачала головой.

– Просто вспомнила время, когда мы были детьми.

Кей снова погладила руку Джеки.

– Джеки, тебя что-то беспокоит? То есть что-то кроме завещания?

– Нет. С чего ты взяла?

– Просто… если тебе нужно поговорить. Ты знаешь, что можешь рассказать мне обо всем.

– Ты о чем?

– У тебя тоже выражение лица, которое было в выпускных классах. И тогда ты со мной не делилась? Ты боялась поговорить со мной. Просто знай, что если тебе нужно что-то рассказать, пожалуйста, не бойся.

Ох, Кей. Если бы ты только знала. Но Жаклин покачала головой, притормаживая у дома Кей.

– Со мной все в порядке, Кей.

Но позже, лежа в кровати, Жаклин спрашивала себя, возможно, было лучше открыть Кей правду.

– Рассказать что? – прошептала она вслух. Рассказать, что ты до сих пор испытываешь к ней глупую юношескую влюбленность?

Она повернулась, взбивая подушку. Сейчас ей это не нужно. Ей не нужны эти чувства. Ей необходимо наладить бизнес, решить, что с ним делать, а потом убраться из Пайн Спрингс!

Когда Кей вышла из спальни утром в пятницу, Джеки сидела на том же месте, где она оставила ее в четверг вечером – у компьютера за столом, сосредоточенная на отчетах, которые Грэг распечатал для нее.

Кей подошла к Джеки, положив руку ей на плечо. Джеки подняла взгляд и улыбнулась.

– Доброе утро.

– Давно встала?

– Около часа. Не могла спать, – призналась Жаклин.

Кей взяла пустую кофейную чашку.

– Налить тебе еще?

– Было бы здорово. Но ты не обязана ухаживать за мной.

– Ну что ты, – рассмеялась Кей. – Завтрак в кровать было бы ухаживанием!

Жаклин посмотрела ей вслед, живо представив, как она лежит обнаженной в кровати, в ожидании завтрака в постель. Закрыв глаза, она прогнала эту мысль. Уже несколько дней ее воображение приняло интимный характер. И она не знала, как остановить его.

– Ты ведь не волнуешься? – крикнула Кей из кухни.

– Немного, – призналась Жаклин.

Поставив кофе перед Джеки, Кей села напротив.

– Хочешь поговорить об этом?

Сняв очки и потерев глаза, Жаклин смущенно улыбнулась Кей. Да, ей нужно было выговориться. К сожалению, она не знала, с чего начать.

– Ты знала, что Грэг зарабатывал всего сорок тысяч?

Кей вздернула брови.

– По здешним меркам это очень даже неплохо.

– Петерсон, один из менеджеров, получает много больше ста тысяч. Почти двести, если посчитать все доплаты, – Жаклин нашла листок с зарплатами служащих. – Получается больше всех. И я уверена, некоторые из них получают доплаты, когда дела у компании идут хорошо, только за то, что работали с моим отцом так долго, – она нашла другую распечатку. – Грэг дал мне анализ времени, которое проводят сотрудники в системе. Петерсон в среднем около десяти часов в неделю. Его ассистент более сорока. А он получает меньше Грэга.

– Но ведь нельзя считать время в системе рабочим временем? То есть, они ездят в командировки?

– Да, ездят. Но у них есть ноутбуки. Ассистент Петерсона тоже ездит. Я считаю, что Петерсон получает зарплату, а работает его ассистент, – Жаклин протянула отчет Кей. – Все менеджеры работают в системе, по крайней мере, тридцать часов в неделю, столько же сколько и их ассистенты. Все кроме Петерсона.

Кей наклонилась вперед.

– Мне кажется, ты не в восторге от этого Петерсона?

– Нет, не в восторге. И Грэг думает, что мистер Лоуренс собирается порекомендовать мне, временно назначить Петерсона во главе компании.

– Ты не говорила с мистером Лоуренсом об этом?

– Нет. Он будет сегодня утром на заводе. Сначала мы встретимся с ним, а потом будет собрание.

– Ты не особенно этому рада?

Джеки рассмеялась.

– Я не особенно привыкла к заседаниям директоров. Я просто хочу определить некоторые базовые правила и надеюсь, все будет идти гладко, пока меня нет.

– Как? – их взгляды встретились. – Ты уезжаешь?

– Кей, ты скоро устанешь от моего соседства, – Жаклин взяла руку Кей прежде, чем смогла остановиться. – И я не могу остаться здесь навсегда. Ингрид не даст мне проходу с правками.

– Но как быть со всем здесь?

– Если моя мать опротестует завещание, все уляжется не скоро. Но, полагаю, с Кейс Индастрис все уже решено, – выпустив руку Кей, Жаклин взяла кофе. – Если мистер Лоуренс согласится со мной, в вопросе назначения Грэга управляющим, будет проще, и я смогу доверить Джону ведение всех дел. И возможно, я попрошу Дэвида прилететь сюда для большей уверенности.

– Дэвида?

– Он мой адвокат. Не то чтобы я не доверяла мистеру Лоуренсу, но я не знаю, насколько он предан. Дэвида я знаю с университета.

Кей отвела глаза.

– Ты собираешься продать бизнес, не так ли?

– Это было бы разумно.

Кей поднялась.

– Что ж, думаю, я не могу винить тебя. Это непосильное бремя.

Жаклин позволила ей уйти. Она не знала, что еще сказать. Продать? Да, это было бы самое разумное. Но письмо ее отца и чувство вины, которое она не могла отогнать, не позволяли ей сделать это. Очевидно, Кей тоже не хотела, чтобы она продавала бизнес. Джеки знала причину этого, и она не в бизнесе. Это был предлог, чтобы задержать ее здесь. И кто может ее винить. Все, что знала Кей, Жаклин снова уедет, и они расстанутся.

Да, это было бы разумно. Исчезнуть из жизни Кей, пока Жаклин не испортила их отношения, совершив что-нибудь опрометчивое. Но мысль об отъезде отсюда без Кей доставляла боль. Подперев подбородок ладонью, Жаклин закрыла глаза. Да, слишком больно думать о том, что она снова останется одна.

Жаклин терпеливо ждала в конференц-зале, пока соберутся все менеджеры и ассистенты. Нервно отпив из принесенной миссис Уиллис бутылки, Жалин улыбнулась ей. Миссис Уиллис заняла место рядом с ней, приготовив блокнот и ручку к записям. Джеки загрузила свой ноутбук, радуясь, что есть беспроводной доступ в сеть.

Она никого не знала лично, но Грэг дал ей пароль для доступа. У нее не было ограничений, так что она могла посмотреть все, что угодно, включая личные файлы. Некоторые фотографии были уже старыми, но Жаклин без проблем могла назвать людей, входящих в комнату. Она увидела, как появился Рон Петерсон со своим ассистентом Дэвидом Джименезом. Она слегка кивнула Грэгу, севшему в противоположном конце комнаты.

Наклонившись, она прошептала миссис Уиллис:

– Все здесь?

– Из бухгалтерии только двое. Вы хотели видеть всех сотрудников?

– Нет, – Жаклин посмотрела на Джона. Когда адвокат хотел заговорить, она поднялась. – Спасибо всем, что пришли, – она оглядела комнату, встретив любопытные взгляды. – Меня зовут Жаклин Кейс. Я уверена, вы все знаете, что после смерти моего отца я являюсь единственным владельцем Кейс Индастрис.

Несколько человек кивнули, но остальные просто смотрели без эмоций.

Она обошла свое кресло, раздумывая, с чего начать. Выпалить о назначении Грэга сразу -не стоит. Так проще, но неправильно. Она имеет право поступать так, как считает нужным.

– Очевидно, что у меня нет опыта работы в компании лесоматериалов, – она нервно засунула руки в карманы. – И мне говорили, мой отец принимал все решения. Поэтому нам потребуется…

– Извините, миссис Кейс. Разрешите мне сэкономить ваше время. Я Рон Петерсон, старший менеджер.

Жаклин порадовалась, что смогла сдержать улыбку, все выходило даже слишком легко. Она молча кивнула, давая ему слово.

– Мы обсуждали ситуацию между собой, и я уже встречался с Джоном по этому поводу.

Жаклин быстро взглянула на Джона Лоуренса, размышляя, почему он не поделился с ней.

– Я работал с вашим отцом более двадцати лет. И я помню вас, когда вы были подростком, – сказал он с усмешкой. – Думаю, мы все здесь понимаем, что только я достаточно квалифицирован, чтобы взять управление компанией на себя.

– Это так? – она стала ходить между стульев. – Вы работаете на заводе ДСП, это верно?

– Да, мэм. С самого начала.

– Но вы считаете, что достаточно квалифицированы, чтобы управлять всеми заводами?

– Что ж, очевидно, что за двадцать лет получаешь некоторые знания о них всех.

– Понятно. Значит, если я спрошу вас, к примеру, сколько у нас висит контрактов на креозот, вы это знаете?

Он посмотрел на Марка Эдвардса.

– Ну, мне нужно свериться с Марком.

– Грэг? Сколько висит контрактов?

– Два.

– Точно?

– Региональная телефонная компания в Далласе рассматривает предложение на креозотные столбы, и мы послали цены в Хоум Ваэрхаус на стойки для поставок в шесть штатов.

– Спасибо, – вернувшись к своему креслу, она села. – Миссис Уиллис сказала мне, что мой отец планировал построить новый завод. Мистер Петерсон, не хотели бы вы проинформировать всех об этом?

Откашлявшись, он нервно оглядел остальных.

– Что ж, Мисс Кейс, никто из нас не знал… о новом плане.

– То есть, он не поделился с вами этим?

– Нет.

– Вы были здесь двадцать лет и хотите встать во главе компании, но в тоже время вы ничего не знаете о планах на будущее?

– Я уверен, что если только миссис Уиллис в курсе, планы были на начальной стадии.

– Грэг, почему бы тебе не поделиться идеей моего отца на счет нового завода?

– Он хотел производить корм для животных, – сказал Грэг, за столом раздался смех.

– Корм для животных? Брось, Грэг. Это лесопильная компания, – сказал Петерсон. – Я уверен, что Николас не хотел настолько разнообразить бизнес.

– Но, Рон, мы уже продаем канадской компании, которая производит корм, – вступил Дэвид Джименез, его ассистент.

– Продаем что?

– Опилки. Стружку, – вмешался Грэг.

Жаклин была приятно удивлена, что Дэвид Джименез не только знал, что они продают, но и готов противоречить боссу.

– С каких пор коровы едят опилки? – спросил Петерсон, снова вызвав смешки вокруг себя.

Грэг и Жаклин переглянулись, Жаклин кивнула.

– Рон, они делают из них патоку, – объяснил Грэг.

Жаклин подняла руку.

– Давайте ненадолго отложим корм? – она уставилась на экран своего ноутбука, раздумывая, какой вопрос поднять первым. Может, начать с наиболее чувствительного.

– Я бы хотела поговорить о бюджете. Я поняла, что каждому заводу выделяется операционный бюджет, и каждый менеджер контролирует его. Включая зарплаты. Это верно?

Подняв голову, она увидела несколько кивков.

– Мистер Петерсон, раз уж вы вызвались быть представителем группы, объясните мне, как определяются зарплаты.

– Что вы имеете ввиду?

– Есть какая-нибудь скользящая шкала, основанная на старшинстве? И какова система оценки заслуг? Полагаю, я хочу спросить, как определяются повышения?

– Что ж, скользящей шкалы нет. У каждой смены есть супервайзер. На своем заводе я полагаюсь на супервайзеров для определения повышений. Думаю, на других заводах примерно то же самое.

– ДСП, фанера, ДВП, креозот и лесопилка. Пять заводов. На заводе Уолтера самые высокие зарплаты. На ДСП, мистер Петерсон, самые низкие. Когда я говорю самые низкие, я не имею ввиду менеджмент, а только ваши почасовые смены, – она вытащила один из отчетов Грэга. – Например, Джезус Хернандез. Он работает в компании почти десять лет. За это время у него было три повышения. Проверяя его личный файл, я вижу, что жалоб на него нет, но его никогда, ни на что не назначали. На самом деле, за десять лет работы он пропустил всего шесть рабочих дней, – она посмотрела Рону Петерсону в глаза. – Мистер Петерсон, вы можете мне объяснить, почему этот работник все еще получает менее десяти долларов в час?

– Нет, нужно посмотреть его файл и свериться с супервайзером его смены. Может, его просто никогда не рекомендовали для повышения.

– У вас есть еще один подчиненный, Стивен Йетс. Он работает четыре года. У него три повышения. Также он был переведен на дневную смену. В этом файле я вижу, что мистер Хернандез просил дневную смену последние пять лет, но он все еще работает по ночам. Вы можете это объяснить?

– Опять, мисс Кейс, не поговорив с его супервайзером, не могу.

– Значит, вы мне говорите, что это супервайзеры устанавливают зарплату, а не вы?

– Нет, конечно, нет. Я устанавливаю зарплату.

– Дэвид Джименез, ваш ассистент? Вы определили его зарплату?

– Конечно.

Глубоко вздохнув, Жаклин пожала плечами.

– Возможно, сейчас не время, чтобы поднимать этот вопрос, но раз уж у меня нет навыков руководства, какого черта, – она взглянула на Джона прежде, чем продолжить. –Например, вы получаете почти двести тысяч, это зарплата и все надбавки. В то время как ваш ассистент зарабатывает менее сорока, – она посмотрела в другой конец комнаты. – Мистер Эдвардс, для сравнения, получает вдвое меньше вас. А его ассистент больше пятидесяти.

– Я работаю в компании более двадцати лет. Марк здесь только десять или около того.

– Двенадцать, мистер Петерсон, – она достала другой отчет. – Надеюсь, вы не думаете, что я вас выделяю, мистер Петерсон, я просто привожу вас в пример, и у меня есть вопросы относительно вашего времени.

– Моего времени? – Рон Петерсон нервно ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

– Знаете, мы можем контролировать, сколько времени каждый работник проводит в системе. Это дает нам представление, кто работает, ну, а кто нет. Ваш показатель десять часов… в неделю, мистер Петерсон. Показатель Дэвида пятьдесят часов. Я так же вижу, что ваша почта перенаправляется Дэвиду, что говорит о том, что он выполняет вашу работу.

Это был один из тех моментов, о которых Жаклин часто слышала, но никогда сама не видела. Можно было бы услышать, как упала булавка.

– Но мы можем обсудить это позже, мистер Петерсон, наедине.

– Подождите минутку, леди. Что дает вам право приходить сюда и так с нами разговаривать?

Жаклин уставилась на другой конец стола.

– Простите? Леди? – она медленно поднялась. – Мистер Петерсон, если вы пропустили начало совещания, я владелец этой компании. Я ваш босс. Предлагаю вам сесть… и заткнуться.

Она снова осмотрела комнату, удивляясь, что никто не заметил, как трясутся ее руки. Она поспешно засунула их в карманы.

– Кто-то еще хочет высказать свое мнение прежде, чем мы продолжим?

Единственным, кто осмелился смотреть ей в глаза, были Дэвид Джименез, Грэг и ее дядя. В их взглядах она увидела уважение.

– Хорошо, – кликнув беспроводной мышкой, она быстро сменила экран. Список ее пожеланий, которые она набросала прошлым вечером. Возможно, слишком амбициозных.

– Есть некоторые изменения, которые я хотела бы внести. Мисс Скотт, я попрошу вас составить некую скользящую шкалу выплат, основанную на старшинстве. Нужно повсеместно поднять ежегодный прожиточный минимум. Также я хотела бы отложить некоторую сумму на выплату премий. Премии – единственное, что будут определять супервайзеры, – она взглянула на директора по персоналу. – Вопросы?

– Нет, мэм.

– Хорошо. Как только мы составим это и договоримся, нужно привести в соответствие зарплаты. И я хотела бы, чтобы кто-нибудь занялся Джезусом Хернандесом, потому что, откровенно говоря, я в шоке.

– Конечно.

– Также я собираюсь заняться зарплатами менеджеров. Не вижу причин для того, чтобы один менеджер получал в два раза больше другого, особенно, когда мы говорим о шестизначных цифрах, – она посмотрела на Рона Петерсона. – Некоторых из вас ждет понижение.

Он ладонью ударил по столу, испугав окружающих.

– Вы не можете этого сделать! Джон, скажите ей. У меня есть контракт.

– Мистер Петерсон, мой отец не подписывал с вами контракта уже шесть лет, судя по вашим личным записям.

– Послушайте меня. Вы не можете прийти сюда и делать, что вам вздумается. Подумайте хорошенько, мы уйдем. И что вам останется? Компания развалится без нас.

На этот раз она позволила себе улыбку.

– Мистер Петерсон, мистер Эдвардс, и все, кто не хочет работать на меня, – она указала на дверь. – Это ваш шанс.

Поднявшись, Петерсон оглядел остальных.

– Ну? Давайте.

– Я никуда не пойду, Рон. – произнес Эдвардс.

Он наклонился вперед.

– Вы что не видите? Она не сможет управлять всем без нас.

Жаклин повернулась к миссис Уиллис.

– У нас есть охрана? – прошептала она.

Женщина кивнула.

– Мистер Петерсон, сядьте.

– Нет! Поцелуйте меня в задницу! Я увольняюсь!

Жаклин выдохнула. Да, все оказалось проще, чем она думала.

– Очень хорошо, – она снова повернулась к миссис Уиллис. – Пожалуйста, вызовите охрану, пусть они проводят мистера Петерсона с территории. Можете пройти с ним в его офис, если ему нужно собрать личные вещи.

– Меня не нужно провожать.

– Поверьте мне, это в интересах компании, а не в ваших, – она отвела от него взгляд. – Мистер Джименез, кажется, у нас открылась вакансия менеджера. Вы заинтересованы?

– Вы пожалеете, – громко пригрозил Рон Петерсон, когда маленькая миссис Уиллис схватила его под руку, чтобы вывести из комнаты. – У вас никого нет, чтобы управлять компанией.

Когда, наконец, дверь закрылась, она посмотрела на остальных, ожидая, когда они все поднимут на нее глаза.

– Ненавижу мертвый груз. Рон Петерсон получал зарплату, ничего не давая компании взамен. Незаменимых здесь нет, – сказала она, бросив взгляд на Джона Лоуренса. Жаклин снова посмотрела на свой список, вдруг почувствовав себя уставшей. – Есть еще вещи, которые я хотела бы изменить, но я подожду и обговорю их с новым президентом, – она откашлялась. – Но одно изменение вступит в силу немедленно, так что, пожалуйста, оповестите всех. Мисс Скотт, вы разошлете письма? Ненавижу дресс-код. Отмените его.

Раздались нервные смешки, и она улыбнулась.

– Ребята. Послушайте. Никого не увольняют, – все расслабленно заулыбались.

– Мисс Кейс, если вы позволите, – сказал Джон Лоуренс. – Вы упомянули нового президента. Но у нас никогда его не было.

– Что ж, просто это название подходит лучше всего. У нас есть директора по персоналу, бухгалтерия и менеджеры на заводах. Я подумала, нам нужен президент над всем этим, – она поднялась. – И обсудив это, вы сможете вернуться к работе, – она закрыла ноутбук. – Грэг Кубиак новый президент компании. Если у кого– то есть вопросы или проблемы, Грэг раздаст вам мой электронный адрес, – она посмотрела на Джона. – Мистер Лоуренс, можно с вами поговорить?

Жаклин бережно поставила свой ноутбук на отцовский стол и повернулась к Джону Лоуренсу.

– Ну?

– Отец гордился бы тобой, как ты взяла все в свои руки.

– Джон, почему вы не сказали мне, что уже обсуждали ведущую должность с Роном Петерсоном?

– Извини. Но я понял из твоих слов, что ты не готова принимать решения, касающиеся компании.

– Когда вы встречались с Петерсоном?

Нервно заерзав, Джон встал за один из стульев для посетителей, опершись о спинку руками.

– Жаклин, если ты думаешь, что у меня есть скрытые мотивы, полагаю, ты так считаешь, то у меня их нет. Рон Петерсон говорил со мной в день несчастного случая. Он не знал о тебе. Он просто предложил свои услуги. Вчера я снова обсуждал с ним это. Я пообещал порекомендовать его тебе на этот пост.

– Почему Петерсон? Только потому, что он был здесь двадцать лет?

– Именно так.

Жаклин села, кивком предложив Джону последовать ее примеру.

– Вы знали о разнице зарплат, Джон?

– Я знаю зарплаты всех менеджеров, если ты об этом.

– Мой отец устанавливал их зарплаты?

– Изначальные, да.

Жаклин наклонилась вперед.

– Вы же не хотите сказать, что они назначали себе надбавки, основываясь на своем бюджете, да?

– В некотором роде, да. Но твой отец все равно должен был дать одобрение. Это не то, чтобы у них была свобода.

– А вы знали, что Рон Петерсон на самом деле выполнял мало работы?

– Я знаю, что он возлагал большую ответственность на Дэвида.

– При этом Дэвида финансово не поощряли, – поставив локти на стол, Жаклин уставилась на него. – Рон Петерсон грозился уволиться, потому что был уверен, что я не пойду на это. Он полагал, что вы убедили меня в его необходимости. Это так, Джон?

– Да, полагаю так.

– Я считаю, что Дэвид Джименез гораздо более ценен для компании, чем Рон Петерсон. Он не вернется ни при каких условиях. Вы согласны?

– Я всего лишь юрист, Жаклин. Как я и говорил, твой отец принимал все решения сам и редко со мной советовался.

– Значит, вы тоже не знали о его планах на новый завод?

– Нет.

– То есть вы хотите сказать, мой отец полагался только на миссис Уиллис и Грэга Кубиака?

– Он доверял Грэгу во многом.

– Мне так и сказали, – поднявшись, Жаклин уставилась в окно на заводы. – Как вы думаете, как будут относиться к Грэгу?

– Грэг имеет хорошую репутацию. Он умен. И работает уже несколько лет.

Жаклин повернулась.

– Я доверяю Грэгу. Он будет принимать правильные решения. Я хочу, чтобы вы ясно дали всем понять, что теперь он главный, – она помолчала. – И если сегодня утром я вела себя как стерва, прошу прощенья. Всему виной нервозность.

Джон улыбнулся.

– Да, я уверен, сегодня это слово раздалось не раз. Вы сильно напугали их. И я не сомневаюсь, что они будут слушаться Грэга. Не секрет, что вы дружны с Гарландами.

– Да. Поэтому я доверяю ему.

Кей рассмеялась, когда Эрик оторвал Джеки от земли и поднял на руки. Джеки была высокой, но Эрик еще выше, так что Джеки не осталось выбора, как только держаться за него.

– Поставь меня, здоровенный болван, – завопила Джеки.

– Не поставлю! Я тебя двадцать лет не видел.

– Пятнадцать, и я все еще могу надрать тебе задницу.

– Ах да, представляю! – он опустил ее на землю, на это раз нежно обняв. – Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, Эрик. А ты так вырос.

Он игриво согнул бицепс.

– Я работаю, чтобы жить.

Затем его улыбка погасла.

– Сожалею о твоем отце, Джеки.

Она пожала плечами, не зная, что сказать.

– Ронда приедет? – спросила Кей. – Ронда его невеста, – объяснила она Джеки.

– Она скоро будет.

– Невеста? Первый раз, Эрик?

– Я надолго ухожу в море, сложно иметь нормальные отношения.

Жаклин усмехнулась.

– Это да или нет?

Эрик покраснел.

– Второй раз. Первый не продлился и года.

– Я не защищаю ее, Эрик, но когда тебе двадцать три и ты новобрачная, а твой муж уезжает на месяцы, это не слишком весело.

– Я знаю, что вы дружите, Кей. Тебе не нужно объяснять.

Кей повернулась к Джеки.

– Возможно, ты ее помнишь, Линда Браунинг. Она была на год старше нас в школе.

– Знакомое имя.

– Я ухожу. Я отказываюсь стоять здесь и говорить о Линде. Пожалуйста, не упоминайте ее при Ронде. Вы знаете, они друг друга терпеть не могут.

– О Боже. Вы разведены уже двенадцать лет, Эрик.

– Дело не в этом, и ты знаешь.

– Серьезно? Ронда все еще злится на это?

– На что? – спросила Жаклин.

– На сельской ярмарке пару лет назад Линда случайно уронила ореховый пирог Ронды во время конкурса.

– Случайно? Это она тебе сказала? – Эрик повернулся к Джеки. – Ронда и Линда были двумя финалистками. Как она могла случайно уронить пирог? Она сделала это потому, что тогда мы только начали встречаться, я это знаю.

Джеки и Кей обменялись веселыми взглядами.

– Она это специально сделала, и ты это знаешь, Кей!

– Вот вы где, – позвала Роуз. – Я и не знала, что вы уже здесь.

– Только что приехали, – пояснила Жаклин. – Немножко поболтали с Эриком.

– Понятия не имею, что ты сделала сегодня с моим мужем, но он прислал мне в кафе дюжину роз. Последний раз он так сделал, когда я сказала ему, что беременна Ли Энн, – Роуз наклонилась ближе. – И я молюсь, что сейчас не тот случай! У меня уже двое лишних за Кей.

– Роуз!

– Где Ронда? – спросила Роуз, игнорируя Кей.

– Она скоро будет, – ответил Эрик.

– Да, я как раз услышала про Линду, Ронду и пирог, – добавила Жаклин.

– Линда, – прошипела Роуз. – Клянусь, она не умнее гусыни. Знаешь, что она оставила фамилию Грэга? Они были женаты всего десять месяцев!

– Вижу, ты тоже хорошо к ней относишься, – поддразнила Жаклин.

– Пожалуйста. Можешь себе представить, если бы Эрик был бы все еще женат на ней? Она такая толстая, что уже не пролезает в дверь.

– Роуз!

– Кей, это правда. Я не вру.

– Девочки? О ком вы сплетничаете?

Роуз закатила глаза.

– Клянусь, мама отовсюду меня слышит, – Роуз взяла сестру под руку. – Пойдем, Кей. Поможешь мне с гамбургерами.

Посмотрев на Джеки, Кей виновато улыбнулась.

– Я в порядке.

– Пойдемте, выпьем что-нибудь, – предложил Эрик.

Задний дворик Роуз и Грэга был переполнен. Кроме четверых детей Роуз, сын Сэмми и Тесс увязался за Денни, так что пятеро производили достаточно шума, чтобы разбудить соседскую собаку.

Эрик рассмеялся, увидев выражение лица Джеки.

– Со временем ты привыкнешь.

– Полагаю.

– Ты можешь себе представить, как вымахал Сэмми?

– Нет, но пятнадцать лет это большой срок. Все меняются.

– Это точно, – он запустил руку в лед, вытащив две бутылки пива. – Подойдет?

– А светлого там нет?

– Светлое пиво? Боже, Джеки, я думал ты пьешь темное.

– Извини.

– Полагаю, ты слышала о Кей и Билли Рейе, – протягивая ей пиво, сказал он тихим голосом.

– Да, Кей рассказала мне.

– Кей? Я думал, Роуз все тебе поведает. Кей об этом не говорит.

Жаклин просто пожала плечами.

– Так значит, это все правда?

– Что?

– Причина, по которой ты уехала.

– Правда, что мать отослала меня? Или правда, что я лесби?

– Полагаю, и то и другое.

Жаклин выпрямилась.

– Да, обе причины верны, – она нахмурилась. – Есть проблема?

– Нет. Думаю, если у Кей нет проблем с этим, у меня тоже нет.

– Кей? Что ты имеешь ввиду?

– Ну, ты остановилась у нее. Ты знаешь, как люди болтают в этом городе.

– Эрик, ты как старший брат приглядываешь за Кей, или ты искренне заботишься обо мне?

Он рассмеялся.

– О, Джеки, черт, я знаю, насколько вы были близки, – он указал на другой конец двора. – Мой зять выглядит подавленным. Не думал, что компьютерные игры могут быть такими утомительными.

Грэг действительно выглядел измученным. Увидев взгляд Жаклин, он устало улыбнулся.

– Извини, Эрик, но мне нужно немного поговорить с Грэгом.

– Конечно, Джеки.

– Найди меня, когда приедет твоя невеста.

– Не волнуйся.

Жаклин терпеливо ждала в кабинете Лоуренса, разглядывая многочисленные фотографии. Очевидно, что Джон очень любил своих внуков. Развернувшись, она села на кожаный диван. Она позвонила заранее, обещая быть краткой. В одиннадцать часов Джон играл в гольф. Мэри проводила ее в кабинет, сказав, что Джон только вышел из душа.

Откинув голову на прохладную кожу, Жаклин думала о Кей, размышляя, какие мысли были в ее голове сегодня утром. У них не было больше ни секунды наедине. Жаклин ушла в свою комнату, закрыв дверь, пока Кей и Ли Энн спорили, какую историю почитать перед сном. А утром, когда Жаклин, наконец, вышла из комнаты, Кей смотрела с Ли Энн мультики на диване. Кей переглянулась с ней, говоря, что кофе готов. Налив кофе, Жаклин загрузила свой ноутбук, чтобы проверить почту и ответить Ингрид. Изредка она поглядывала на Кей. Даже когда она не смотрела, она чувствовала на себе взгляд Кей.

У них не будет возможности поговорить даже вечером. Днем Роуз завезет Денни, и они останутся с детьми до завтра. Возможно, это к лучшему. Что бы она сказала, окажись они наедине? Что спросит Кей? Нет, так лучше. Жаклин не готова к откровенному разговору с ней.

Когда открылась дверь, она подняла голову, улыбаясь Джону Лоуренсу, который был в костюме для гольфа и в бриджах.

– Мило.

Он огляделся.

– Не слишком?

– Нет. Очень элегантно.

– Спасибо. Мэри считает, я выгляжу сексуально, – он подошел к столу, предложив ей стул для гостей. – Прости, что заставил тебя ждать.

– Нет проблем. Я просто хотела обсудить пару вещей, Джон, – она села, нога на ногу. – Прежде всего, вероятно, я уеду на следующей неделе.

– Так скоро?

Жаклин кивнула.

– У меня сроки… обязательства там. Я думала, что пробуду здесь несколько дней, а получилось уже две недели, – она посмотрела на Джона. – Грэг сказал мне, что вам звонили адвокаты Мадлен.

Джон кивнул.

– Да, звонили.

– Вы не собирались мне рассказать?

Он махнул рукой.

– Это пустяки. Честно говоря, я не хотел тебя беспокоить из-за этого.

– Никакого беспокойства. Я хочу быть в курсе вещей, Джон. Тогда они не подкрадутся незаметно и не укусят меня за зад.

Он кивнул.

– Конечно. Твой отец был такой же, но я не хотел тебя загружать. Здесь не о чем беспокоиться. Твоя мать подала прошение в окружной суд, чтобы заблокировать твое владение Кейс Индастрис.

– И беспокоиться не о чем? Джон, мы с вами оба знаем, что я подписала аффидевит по незнанию.

– Да, но это знаем только мы. И судья Кроуфорд решит в нашу пользу.

Жаклин наклонилась вперед.

– Как вы можете быть уверены?

Джон улыбнулся.

– Хэнк Кроуфорд и твой отец знакомы много лет, Жаклин.

Жаклин выпучила глаза.

– Он купил судью?

– Не удивляйся. Твой отец был очень влиятельным человеком. За ним стояли многие местные политики, не говоря уже о нескольких в Остине. Они полагались на его взносы в своих компаниях. Взамен, они голосовали в его пользу, шла ли речь о больших лесозаготовках в лесах штата, или о понижении налогов на компанию, да о чем угодно.

– Но мой отец умер.

– Он был весьма прозорливым бизнесменом, очень умным. Задолго до этого момента судья Кроуфорд знал о твоем существовании и о твоей связи с Кейс Индастрис. Твой отец позаботился об этом. Они все знали. Так же, как они знали: один неверный шаг и их финансирование прекратится. Они понимают, что я слежу за этим.

Поднявшись, Жаклин заходила по комнате.

– Господи, Джон, это как мафия.

Джон рассмеялся.

– Могу тебя уверить, твой отец никого не убил. Все дело в деньгах, Жаклин. Деньги несут власть, а у твоего отца было много власти.

– Так значит, моя мать подает против меня иск. Дело будет слушаться районным судьей, который решит в нашу пользу. Что потом? Она может подать апелляцию?

Джон кивнул.

– Может. Но это никуда не приведет.

– Дело пойдет в апелляционный суд? И вы говорите, что даже тогда они решат в нашу пользу?

– Жаклин, дело даже может пойти в апелляционный суд за пределами штата, и все равно они решат в нашу пользу.

– Значит, мне не стоит об этом беспокоиться?

– Я бы тебе сказал, если бы тебе нужно было волноваться.

– Хорошо. Я вам доверяю, – она провела пальцами по кожаному стулу, размышляя, как поднять вопрос о должности Грэга. И она решила действовать напрямую. – Джон, держите Грэга в курсе, хорошо?

– Что ты имеешь ввиду?

– Я хочу сказать, что он ответственен за компанию. Информируйте его, Джон. Особенно после моего отъезда. Я не хочу секретов.

Джон кивнул.

– Хорошо, конечно.

Оперев руки о стол Джона, Жаклин наклонилась вперед.

– Я знаю, что вы считаете его просто компьютерщиком, которого мне не стоило назначать президентом. Но Джон, я доверяю ему. Сейчас он заботится не о себе. Он заботится обо мне, о компании. И знаете почему? Потому что ему дорога эта компания, Джон. И если мы не будем внимательны, он станет проводить на работе семь дней в неделю, чтобы сделать компанию лучше.

– Он получил большое повышение, Жаклин. Не думай, что миссис Скотт не разболтала это вокруг. Остальные могут быть удивлены его стремительным ростом.

– Не думайте, что Грэг не знает, что она уже все разболтала. Поэтому я уверена, он будет работать семь дней в неделю, пытаясь заслужить эту зарплату.

Джон кивнул.

– Очень хорошо. Значит, он будет работать дольше и упорнее всех, так что они начнут доверять ему и уважать. А ты говоришь, у тебя нет навыков управления. Очень хорошо.

– Спасибо. Но я не сомневаюсь, что если бы я дала ему в половину меньше, он точно так же старался бы, – она снова села. – Есть что-то, что я должна знать о банке, или все будет идти само по себе?

– Там все спокойно. Твой отец предоставил мистеру Спенсеру свободу действий.

– Ему можно доверять?

– Абсолютно. Как и мне, твой отец хорошо ему платил. У него нет другого выбора, как стать благонадежным. Он сказал, что мистер Уэллс, президент банка, хотел бы с тобой встретиться. Я уверен, это просто формальность.

– Не в этот раз, Джон. Как я говорила, я уеду на следующей неделе. Я не знаю, когда вернусь, но вы можете со мной связаться в любую минуту. Теперь у меня есть рабочая почта. Держите меня в курсе, Джон.

– Конечно.

Кивнув, Жаклин поднялась.

– Что ж, думаю, теперь все под контролем. Не хочу, чтобы вы пропустили гольф.

– Спасибо. Сегодня прекрасный день для игры. Говорят, следующая неделя будет дождливой.

– Тогда не буду вас задерживать.

– Еще кое-что, Жаклин. Мы не обсудили финансы.

– Финансы?

– Личные счета твоего отца на имя компании. Мы должны перевести их на тебя. У тебя есть аудиторская компания? Я могу порекомендовать одну.

– Да, у меня есть.

– Хорошо. Пусть они мне позвонят.

Жаклин помедлила.

– Разве мы не должны дождаться решения суда? Чтобы обезопасить себя?

Джон покачал головой.

– Не бойся, суд не приостановит твои права. Мы действуем абсолютно законно, так как ты владелец. Не стоит беспокоиться, Жаклин.

Кей задумчиво стояла у микроволновки, глядя на поворачивающуюся пачку попкорна и размышляя в сотый раз о том, что Джеки собирается сегодня делать. Она ушла еще до десяти, едва попрощавшись. Кей бросила взгляд на часы, пытаясь не волноваться. Почти четыре. Наверняка, если бы Джеки попала в неприятности, она бы позвонила.

Но Кей знала, что у нее все в порядке. Вероятнее всего Джеки просто избегала ее и сложившуюся ситуацию. Так же как и в школе, она старалась избегать любых конфликтов.

– Упрямая женщина, – пробормотала она. Кей жалела, что не промолчала прошлым вечером. Но этот взгляд Джеки, и желание, которое она там увидела, разбивали ее сердце. Она захотела поговорить с Джеки об этом, узнать, о чем та думает.

Но все же она боялась узнать правду. Одно дело осознать, что привязанность, которую она испытывала к Джеки, была больше, чем дружба, что она граничила с сексуальным притяжением. Граничила? Но совсем другое, повзрослев, определить эти чувства словами и дать им волю. Схватившись за стойку, Кей закрыла глаза. А если Джеки думает о том же, что случится тогда? Выйдет ли на свет то, что они должны были обсудить пятнадцать лет назад? Случится ли теперь то, что должно было произойти пятнадцать лет назад?

Звонок микроволновки вернул Кей к действительности, она открыла дверцу, аккуратно схватив уголок упаковки. Высыпав горячий попкорн в две миски, она отнесла их в гостиную. Ли Энн и Денни сидели на полу, приклеенные к экрану. Кей потакала им, потому что Роуз редко позволяла детям смотреть телевизор. Вкусы Ли Энн, семи лет, и Денни, который был на тринадцать месяцев младше, совпадали. Она взглянула на стопку Диснеевских фильмов, взятых на прокат, надеясь, что их хватит на весь вечер.

– Пожалуйста. Попкорн.

Она получила «спасибо, тетя Кей» от Ли Энн. А Денни взял миску молча, не отрывая глаз от экрана.

Обычно она сидела на диване и читала во время их просмотров, но сейчас она не могла расслабиться. И если Джеки не появится в ближайшее время, Кей будет вынуждена позвонить ей, чего она делать не хотела.

Приняв душ, Жаклин вышла на кухню. Она слышала, как они встали: смех детей и дразнящий голос Кей. Она проспала дольше обычного, но боялась остаться с Кей наедине. Рядом с детьми у них не было времени на разговоры и… поцелуи.

Она прислонилась к стойке, чтобы успокоиться, наконец, решившись посмотреть на себя в зеркало. Она намеренно избегала мыслей о вчерашнем вечере, о том, что почти случилось. Ей не верилось, что она была так близка к поцелую с Кей после стольких лет. И она не могла забыть слово, которое прошептала Кей.

Да.

Но что это значило? Кей вдруг стало любопытно? Или же она дала волю давно подавленным чувствам?

Каким бы ни был ответ, Жаклин не была уверена, что сможет справиться с этим.

– Роуз сказала, что накормит нас оставшимися гамбургерами, но у меня есть подозрение, что она пригласила Джоша тоже.

– Мамочка сказала, что Джош симпатичный, – объяснила Ли Энн.

– Джош слишком молод, – сказала Кей, мельком взглянув на Джеки в зеркало заднего вида.

– Но он симпатичный, – поддразнила Жаклин.

– Тихо.

– Тетя Кей, Джош будет твоим парнем?

– Нет, Ли Энн, не будет.

– Но мамочка сказала, у вас будет свидание.

– Мамочка так сказала? – спросила Кей сквозь зубы. – Думаю, мне нужно поговорить с твоей мамочкой.

– Когда они возвращаются? – спросила Жаклин.

– Она звонила в два.

– Что-то они быстро в этот раз.

– Да. Обычно они не приезжают раньше шести по выходным. Уверена, Грэгу не терпелось вернуться.

– Да. Надеюсь, он не… – она остановилась, поняв, что Ли Энн слушает их разговор. Она встретилась с Кей взглядом в зеркале, заметив ее кивок.

Когда они подъехали к дому, Кей тяжело вздохнула.

– Я так и знала.

– Что?

Она кивнула головой на улицу.

– Фургон Эрика.

– Ааа. Так значит, еще одна попытка с Джошем, – сказала Жаклин, выбираясь и помогая Денни с рюкзаком. Она застыла, когда нежные пальцы обняли ее руку.

– Меня нисколько не интересует Джош, – тихо произнесла Кей, посмотрев ей в глаза. – И ты это знаешь.

Жаклин кивнула, взгляд Кей немного напугал ее. Жаклин осознала, что бы ни произошло между ними, она больше не контролировала ситуацию. Кей ее контролировала. И ее взгляд говорил Жаклин о том, что Кей знает это. Жаклин была в ее власти. Эта мысль делала ее слабой.

Они обнаружили их во дворе, наслаждавшихся последними лучами солнца. На завтра передавали весенние дожди.

– Привет, девчата, – крикнула Роуз, обнимая Ли Энн. – Как моя девочка?

– Догадайся, что мы ели?

– Что?

– Блинчики!

– Блинчики? Тетя Кей готовила? – спросила удивленная Роуз.

--Смотри, я приберегла для тебя лучшие.

Роуз повернулась к Джеки.

– Ты их ела? – тихо спросила она.

– Она меня заставила, – ответила она с легкой улыбкой.

– Вы обе такие смешные, – Кей ударила Джеки по руке. – Чтобы я еще когда-то готовила для тебя!

Жаклин потерла руку.

– Было вкусно. Может, они не такие тонкие, как у твоей мамы, но все же вкусные.

Роуз наклонилась к ним, понизив голос.

– Не говори Джошу, что не умеешь готовить. Готовка очень важна для мужчин.

– Роуз, послушай меня. Ты можешь играть в сваху, сколько угодно, но меня не тянет к Джошу. Совсем. Так что хватит настаивать.

– Как он может не привлекать тебя?

Кей безнадежно вскинула руки.

– Вот так, Роуз. Так что перестань.

Роуз посмотрела на Джеки.

– Ты можешь вразумить ее? Он практически Адонис, ради Бога!

Жаклин пожала плечами.

– Если он ей не нравится, то значит, не нравится.

Рассмеявшись, Кей взяла Джеки под руку.

– Спасибо, мисс Кейс. Я бы не сказала лучше.

Роуз уставилась на них.

– Ты странно себя ведешь.

Кей отпустила Джеки, улыбнувшись, когда заметила легкий румянец на ее лице. Черт, Джеки все еще была очень чувствительная. И как она не старалась, Джеки больше не могла скрыть свои чувства от Кей. Кей видела ее насквозь, и сейчас она знала, что если дотронется до Джеки, то почувствует ее дрожь. И почему она не видела этого пятнадцать лет назад? Как много времени упущено.

– Я не веду себя странно, Роуз.

Роуз уперла руки в боки.

– Приведи мне хоть одну причину, почему тебе не нравится Джош.

Кей быстро взглянула на Джеки, заметив, как сжались ее губы. Что ж, посмотрим, Роуз. Во-первых, он мужчина. Во-вторых, он не Джеки. Она закрыла глаза. Пожалуй, это будет слишком для Роуз. Так что она решила ответить что-то более безопасное.

– Ему двадцать семь.

– Так?

– А мне почти тридцать четыре.

– И?

Кей пожала плечами.

– Он слишком много пьет.

– Что?

Кей отмахнулась.

– Ты когда-нибудь видела его без пива в руке?

– Это ничего не значит. Ты видела Эрика без пива?

Кей кивнула.

– Вот и я о том же. Эрик слишком много пьет.

– Кей, нельзя всех судить по одному только Билли Рейю. Он был почти пьяницей.

– Он и был пьяницей, Роуз.

– И какое это имеет отношение к Джошу?

– Девочки, – сказала Жаклин, вставая между ними. – Сейчас не время и не место для этого разговора.

– Прости. Ты права, – сказала Роуз. – Я просто хотела бы, чтобы ты была более открытой, Кей.

– Я буду, но, Роуз, пожалуйста, хватит за меня волноваться.

Жаклин откашлялась.

– А вот… твой парень.

– Вот вы где! Роуз сказала, что вы приедете, – Джош оглядел их. – Ты Джеки, верно?

Жаклин улыбнулась, бросив взгляд на Кей.

– Да. А ты… Джастин?

– Джош, – поправил он, взяв Кей под руку. – Пойдем. Я принесу тебе пиво.

Роуз подтолкнула Джеки локтем.

– Джастин?

Жаклин пожала плечами.

– Просто играю с ребенком, – сказала она, смотря вслед Кей.

Они ехали домой в полной тишине. Жаклин делала вид, что любуется закатом. А Кей притворялась, что занята дорогой.

Они рано уехали от Роуз, раньше, чем все остальные. Просто Кей посмотрела на Джеки, и все, что она хотела, это оказаться с ней наедине. Возможно, поговорить. А, может, и нет. Она почувствовала ни с чем несравнимую нервозность. Если между ними что-то есть, ей самой придется вытащить это наружу. Джеки никогда этого не сделает. Так же как много лет назад Джеки не смогла сказать Кей о своих чувствах к ней, которые выходили за рамки дружбы.

Ожидая, пока откроются гаражные ворота, Кей ощутила воцарившееся в машине напряжение, несомненно, Джеки тоже его чувствовала. Она размышляла, боится ли Джеки, зная, что они остались одни, и никто не сможет им помешать. Смешно, что они даже не обсудили тот поцелуй, который почти произошел прошлой ночью. Смешно, но вполне предсказуемо. Джеки никогда не поднимет этот вопрос.

Они обе выбрались из машины, одновременно хлопнув дверцами. Умышленно избегая взгляда Кей, Жаклин вежливо подождала, пока та пройдет на кухню.

Жаклин прошла в гостиную, намереваясь сбежать к себе в спальню. Закрыть дверь, загрузить ноутбук, проверить почту, поработать – все, что угодно, только не думать об этой женщине.

– Джеки?

Жаклин замедлила шаг в коридоре, сумерки скрывали страх на ее лице. Она не поворачивалась.

– Да?

Она почувствовала, как Кей подошла ближе.

– Мы уже не семнадцатилетние подростки.

Жаклин судорожно сглотнула, наконец, повернувшись.

– Я знаю, – прошептала она.

Кей сделала еще один шаг в ее сторону.

– Джеки, ты когда-нибудь… мечтала обо мне?

Встретив взгляд Кей в темноте, Жаклин не могла вымолвить ни слова.

– Ты представляла, как… целуешь меня?

Жаклин закрыла глаза, ее сердце билось так сильно, что она могла слышать, как оно отдается эхом в коридоре.

– Представляла? – спросила Кей шепотом.

– Да, – выдохнула Жаклин. Она почувствовала, как руки Кей коснулись ее живота и стали подниматься выше.

– Ты представляла, как касаешься меня?

Жаклин почувствовала, как пальцы Кей скользнули по груди, она еле сдержала стон.

– Джеки, ты представляла?

– Да.

Кей придвинулась еще ближе так, что их бедра соприкоснулись. Рука Кей дрожала, скользя еще выше. Она нежно коснулась бешеного пульса на шее Джеки.

– Ты воображала, как я трогаю тебя?

– Кей…

– Скажи мне. Ты представляла, Джеки?

Жаклин больше не могла этого выдержать. Схватив руки Кей, она прижала ее к стене, прислонившись к ней всем телом. Их огненные взгляды встретились. Она почувствовала, как Кей дрожит в ее руках.

– Я тоже о тебе фантазировала, Джеки.

Жаклин не могла больше ждать. Не говоря больше ни слова, она припала к губам, о которых мечтала в юношестве, и которые манили ее теперь. Их стоны слились. Руки неистово притянули ее ближе, и Жаклин обхватила бедро Кей, переплетая их тела.

Ощущения были новыми, не похожими ни на что из того, что испытывала Кей раньше. Ее тело просто слилось с телом Джеки. Все ее чувства вдруг проснулись, и она поняла, что ее никогда по-настоящему не целовали. Не так, как сейчас. Ни с такой страстью, ни с таким желанием, от которого у нее кружилась голова. Наконец, она отстранилась, тяжело дыша.

– О, Боже, Джеки, – она задыхалась. – Я сейчас упаду.

– Я держу тебя.

– Пожалуйста, Джеки, – прошептала Кей. Ее руки переместились на талию Джеки, поспешно вытаскивая майку из ее джинсов. – Не заставляй нас больше ждать.

Кей проснулась первой, ощущая непривычный вес чужой руки на своей талии. Непривычный, и вместе с тем родной. Даже если бы она не помнила события прошлой ночи, она бы поняла, что ее обнимает Джеки. Она знала прикосновение Джеки, ее запах.

В попытке отогнать подступающий приступ паники, она медленно закрыла глаза. Прошлой ночью у нее не было времени раздумывать. Все, чего она хотела, это прикосновений рук и губ Джеки. Ничто больше не имело значения. Но теперь, когда дневной свет проникал сквозь шторы, реальность давала о себе знать. Она лежала обнаженной с другой женщиной. С женщиной, с которой занималась любовью.

О, Боже.

Ей нужно было сбежать. Она просто не могла теперь смотреть Джеки в глаза. Что она скажет? Была ли это ошибка? Нет, все было слишком естественным, чтобы быть ошибкой. Слишком правильным и слишком прекрасным. Но что теперь?

О, Боже. Я лесби.

Это так?

Она покачала головой. Сейчас она была не готова принять это. Не готова говорить об этом. Поэтому она сделала единственную разумную вещь, о которой могла подумать.

Она сбежала.

Кей повесила трубку, злясь на себя за то, что была очень сухой в разговоре. Джеки ни в чем не виновата. Она ничего не сделала плохого. Это Кей практически атаковала ее в коридоре прошлой ночью. Кей подошла к ней первой. Это Кей затащила Джеки в спальню. Нет, если бы все зависело от Джеки, они бы никогда не пересекли границу между дружбой и любовью.

Любовью.

От одной мысли об этом у Кей подкашивались ноги, она облокотилась о стойку, когда на нее нахлынули воспоминания каждого поцелуя, каждого касания. Она закрыла глаза, все еще ощущая губы Джеки на своей коже, чувствуя вкус и запах Джеки на своих губах.

Любовницы. Да.

– Кей? Ты в порядке?

Кей несколько раз моргнула, оказавшись лицом к лицу с Рене Уэллс. Зачем только Рене Уэллс снизошла до ее магазина? Сейчас ведь даже не Рождество.

– Здравствуй, Рене, – Кей выпрямилась. – Все хорошо. Что привело тебя сюда?

– Разве я не могу заехать в твой маленький магазинчик?

Кей покачала головой.

– Обычно ты этого не делаешь.

Рене покраснела, но быстро спряталась за очаровательной улыбкой.

– Мы вчера говорили о тебе, – сообщила она. – Родственники всегда приглашают нас на завтрак после воскресной службы. Там были Джон и Мери Лоуренс, – сказала Рене.

– Как мило, – вежливо пробормотала Кей.

– Они упомянули, что Джеки Кейс остановилась у тебя. Конечно, мы знали, что она в городе из-за похорон и всего остального, – уточнила Рене, взмахнув рукой. – Ходят слухи, что она упомянута в завещании отца. Ты можешь себе представить такую наглость? Приползти обратно в город, чтобы наложить руки на семейное состояние? После всего стыда, который она доставила своей бедной матери.

Кей открыла рот, чтобы защитить Джеки, но передумала. Она не должна давать Рене никаких объяснений. Рене сама скоро все узнает.

– И, кстати Кей, думаешь, это безопасно, что она остановилась у тебя?

– Безопасно?

– Слухи уже ходят по городу.

– Какие слухи?

– Что вы с ней больше, чем друзья, если ты понимаешь, о чем я.

Кей рассмеялась.

– Я знаю, о чем ты, Рене. Мне интересно, зачем ты приехала сюда, чтобы рассказать мне это?

– Я просто забочусь о твоем благополучии, Кей.

– Мы обе знаем, что это чушь, Рене, – сказала Кей с лучшей улыбкой, которую она смогла изобразить. – Мы с тобой не друзья, мы не общаемся. На самом деле, ты даже редко посещаешь мой магазин, – обойдя прилавок, Кей посмотрела Рене в лицо. – Я догадываюсь, что ты просто хочешь узнать все сплетни первой. Но ты знаешь, Рене, что это не твое дело. И почему бы тебе не вернуться в загородный клуб и не сказать всем, что у тебя ничего не получилось выведать у меня.

Рене попятилась, приложив руку к груди.

– Кей Гарланд, поверить не могу, что ты так со мной разговариваешь, – она понизила голос. – Мне кажется, что именно благодаря займу в нашем банке ты открыла это дело, не так ли?

Кей улыбнулась. Ох, скорей бы Рене узнала, что теперь Джеки контролирует банк.

– Да, это так. Хотя я не помню, чтобы твое имя было упомянуто в моих бумагах на заем.

– Сомневаюсь, что они бы одобрили твой кредит, если бы мы не учились вместе в школе, Кей. Тебе лучше помнить об этом, – быстро развернувшись, она вылетела из магазина.

Улыбка Кей перешла в откровенный смех. Боже, Рене понятия не имела о реальном мире. Но ее улыбка исчезла, когда мысли вернулись к Джеки. Кей была очень холодна с ней сегодня. Все потому, что она… что? Смущена? Смущена тем, что они занимались любовью?

Теперь она не была уверена, почему сбежала сегодня утром. Чувство вины? Она могла придумать себе сотню оправданий, например: что подумают в городе, что подумает ее семья, друзья. Это заставляло ее ненавидеть жизнь в маленьком городе, где все так и норовили влезть в чужие дела. Она сомневалась, что они смогут сохранить это в секрете. Уже сейчас, наверняка, Рене рассказывает по телефону друзьям из загородного клуба о своем визите.

Кей была разочарована тем, что машина Джеки не стояла у дома, когда она вернулась. Разочарована, но не удивлена. Скорее всего, Джеки избегала столкновения, которое, она считала, произойдет, когда Кей приедет домой. Столкновение? Нет. Но им нужно поговорить. Ей нужно поговорить.

Кей признавала, что первоначальный шок от осознания того, что она на самом деле занималась любовью с Джеки, прошел. Вчера ночью для нее все было предельно ясно. Но при свете дня она запаниковала. А теперь у нее был день, чтобы привыкнуть к этому, принять. И то, что случилось между ними с Джеки прошлой ночью – это просто физическое выражение того, что они чувствовали друг к другу, столько лет назад и, несомненно, сейчас, когда они выросли.

Когда Джеки прикоснулась к ней, занялась с ней любовью, вдруг все ее чувства к Джеки обрели смысл. В детстве она готова была везде следовать за Джеки, просто чтобы быть рядом с ней. И позже, подростком, она страстно желала прикосновения Джеки. Они обе были очень нежны друг к другу, это было так естественно для них, прикасаться друг к другу, во время разговора. И теперь, когда они повзрослели, эта жажда касания усилилась как никогда.

И прошлой ночью они больше не боролись с этим. Они не могли сопротивляться. Тем не менее, что их ждет дальше, Кей не понимала. Именно поэтому она хотела, чтобы Джеки оказалась дома.

Она нашла записку. Оказалось, Роуз пригласила всех на спагетти.

– Только бы там не было Джоша, – пробормотала она.

Но она зря волновалась. Машина Джеки была единственной у дома. Припарковавшись за ней, Кей пробежала под мелким дождичком, который моросил полдня. А предсказанный весенний шторм остался на севере. Быстро постучав, она вошла.

– Мы на кухне, – крикнула Роуз.

Ли Энн и Денни рисовали за столом. Ли Энн подняла глаза и улыбнулась. Роуз встретила ее, протянув ложку.

– Попробуй.

Кей вынужденно закивала.

– Вкусно. Добавь побольше базилика.

Роуз рассмеялась.

– Еще не хватало, чтобы я слушала твои советы! – она накрыла кастрюлю, убавив температуру до медленного кипения.

– Где все?

– Я уложила близнецов поспать пару часов назад.

Кей терпеливо ждала.

– И?

Роуз улыбнулась.

– Ты имеешь ввиду Джеки?

– Полагаю, они с Грэгом где-то спрятались?

– Они работают за компьютером. У Грэга какие-то схемы или что-то вроде, – объяснила она, махнув рукой.

– Роуз, есть еще холодный чай? – Жаклин остановилась, увидев Кей. – Не слышала, как ты пришла.

Посмотрев Джеки в глаза, Кей прислонилась к стойке. Все, что она чувствовала прошлой ночью, казалось, вернулось к ней в одно мгновенье.

– Привет.

Жаклин нерешительно улыбнулась.

– Привет. Все хорошо?

Кей кивнула.

– Да, теперь все в порядке.

– Хорошо.

– Прости.

Жаклин пожала плечами.

– Все нормально.

– Это моя вина.

– Нам нужно было поговорить, – тихо произнесла Жаклин.

Наконец, Роуз откашлялась.

– При-вет, – протянула она по слогам. – Видимо, я пропустила часть разговора, потому что ничего не понимаю, – она взяла стакан Жаклин. – Где мой муж?

Жаклин оторвала взгляд от Кей.

– Он заканчивает рабочие схемы для меня.

Роуз протянула Джеки полный стакан.

– Что ж, нужно это прекратить. Он работает весь день, возвращается домой и садится за компьютер. Он палец о палец не ударил по дому за две недели!

Жаклин рассмеялась.

– И что это значит, Роуз?

Наполнив другой стакан, Роуз протянула его Кей.

– Это значит, что у меня есть для него задания по дому, а он их не выполняет, умник.

– Что ж, у него будет полно времени, когда я уеду.

Кей повернулась, уставившись на Джеки.

– Ты уезжаешь? – тихо спросила она.

Жаклин кивнула.

– Когда?

Жаклин обвела взглядом обеих.

– У меня завтра в два самолет из Далласа.

– Понятно, – Кей откашлялась. – И когда ты решила?

Жаклин замялась.

– Сегодня утром.

Кивнув, Кей отвела взгляд.

– Понятно, – снова произнесла она.

Посмотрев на Роуз, Жаклин уловила вопрос в выражении ее лица. Сейчас было не время для этого обсуждения, несмотря на боль в глазах Кей. Все, чего Жаклин хотела, это подойти и прижать ее.

– Эй, Джеки? Посмотри, – позвал Грэг из другой части дома.

Жаклин помедлила, еще раз взглянув на Кей, и тихо выскользнула.

– Что за черт? – спросила Роуз, когда Джеки была уже вне зоны слышимости.

Кей распрямила плечи, стараясь не показывать Роуз, как она расстроена. Слезы она не смогла бы объяснить. Поэтому она притворилась дурочкой.

– Что?

– Я чувствовала себя, как будто подслушиваю чужой разговор, вот что. Хотя не понимаю, чему тут удивляться. Вы всегда жили в своем собственном мире, – Роуз подняла крышку над соусом, медленно помешивая. – Просто хочу тебе сказать, что слухи уже разлетелись.

– Что ты имеешь ввиду?

– Тебя и Джеки. Сегодня я весь день слышала шепот.

– Обо мне и Джеки?

– Ох, Кей, ты же не настолько наивна. Она остановилась у тебя на две недели. Хотя никто не говорит об этом, все помнят причину ее отъезда. И даже если бы не это, она практически знаменитость. Все только о ней и говорят.

– Рене Уэллс, стерва, – прошептала Кей, глянув на Ли Энн. Без сомнения девочка слушала каждое слово.

– О чем ты говоришь?

– Она приходила сегодня в магазин, вынюхивая информацию о Джеки. Клянусь, как в школе.

Закрыв крышку, Роуз подошла ближе.

– Знаешь, Кей, если бы что-то происходило между тобой и Джеки… то есть я так не думаю… но если так, ты знаешь, что можешь рассказать мне. Я не испугаюсь.

Кей нервно засмеялась.

– Ох, Роуз, конечно, ничего не происходит. Не будь глупой. Я сто лет знаю Джеки. Мы просто друзья, ими и останемся, – Кей выдержала паузу. – И да, ты бы испугалась.

Жаклин стояла в коридоре, слова Кей разбивали ей сердце. Но чего она ожидала? Она думала, что Кей признается Роуз в том, что они занимались любовью прошлой ночью? Думала, что Кей готова принять эти изменения? Она встряхнулась, наконец, и заставила себя зайти на кухню. Глаза Кей устремились к ней.

– Я забыла свой чай, – пробормотала она.

– Джеки…

Жаклин посмотрела Кей в глаза, давая понять, что все слышала. Слегка кивнув, она вышла.

О, Боже. Закрыв глаза, Кей отодвинулась от Роуз, понимая, что боль во взгляде Жаклин была из-за нее. Какая же она лицемерка. Себе и Джеки она могла признаться в том, что чувствовала… кем она была. Но Роуз? Кому-нибудь из своей семьи? Могла ли она? Могла ли она сказать вслух, что теперь они с Джеки были… любовницами?

Нет. Никогда.

Она не могла. Не смотря на слова Роуз, она никогда не поймет. Мама никогда не поймет. И не только это. У нее бизнес, ради Бога! Будут ли люди ходить в ее магазин? Нет, скорее всего, они начнут сторониться ее, и она превратиться в посмешище Пайн Спрингс.

– Кей? Что случилось?

Кей покачала головой, на ощупь найдя свой стакан чая.

– Ничего. Просто… плохо, что Джеки уже уезжает, – пробормотала она. Глубоко вздохнув, она, наконец, повернулась к Роуз в надежде, что ее улыбка выглядит естественной. – Я буду скучать по ней.

– Я знаю. Но, по крайней мере, на этот раз ты понимаешь, что она вернется.

Кей хотела бы быть уверенной в этом.

– Но мне надоело, что она занимает все время Грэга. Теперь ты, скажи им, что ужин готов, – Роуз повернулась к детям. – Ли Энн, убирай краски. Пора ужинать, – Роуз высунула голову в коридор. – Кей, скажи Грэгу захватить близнецов, – прокричала она.

Кей кивнула, прекрасно зная, что Грэг, равно как и все соседи, прекрасно слышал ее. Она обнаружила Джеки, склонившуюся над плечом Грэга, за компьютером, втиснутым в углу спальни. Они оба смотрели на монитор, когда Кей позволила себе оглядеть Джеки. Достаточно было пары секунд, чтобы воспоминания прошлой ночи пронеслись в ее голове, сбив дыхание Кей и заставив биться сильнее ее сердце. Как обычно, Джеки почувствовала ее присутствие. Она медленно выпрямилась. Повернув голову, она встретилась с Кей взглядом. Кей размышляла, что Джеки прочитала на ее лице.

Желание? Могла ли Джеки знать, какие мысли проносятся в ее голове сейчас?

– Грэг, Роуз просила тебя разбудить близнецов, – тихо сказала Кей, не сводя глаз с Джеки.

– Да, я слышал, – ответил он, продолжая стучать по клавиатуре.

– Мне кажется, она хотела, чтобы ты это сделал немедленно. Она немного расстроена.

– Я достаточно уже видела, Грэг, – сказала Жаклин. – Ты можешь послать мне остальное по почте.

– Ты уверена?

– Конечно, – ответила Жаклин.

Как только Грэг оставил их наедине, Кей подошла ближе, ее взгляд не отпускал голубые глаза Джеки.

– Прости, – прошептала она.

– За что?

– За то, что было утром. За то, что ты услышала от Роуз, – она закрыла глаза. – За то, что снова меня оставляешь, – прошептала она.

– О, Кей, я не оставляю тебя. Я оставляю… нас. Тебе будет лучше, если я уеду.

– Нет, Джеки. Ты уезжаешь потому, что я испугалась сегодня утром и сбежала от тебя. Ты уезжаешь потому, что я не могла с тобой об этом поговорить. Ты уезжаешь из-за того, что я сказала Роуз.

Они смотрели друг на друга.

– Да, – тихо призналась Жаклин. – Да, поэтому.

– Боже, Джеки, я не хочу, чтобы ты уезжала. Мысль о твоем отъезде разбивает мне сердце.

Взяв Кей за руку, Жаклин притянула ее ближе, прижав к себе.

– Это разбивает и мое сердце.

– Не уезжай, – прошептала Кей.

– Я никогда не забуду прошлую ночь, Кей. Ты не знаешь, какой она была особенной.

– Да, я знаю.

– Ты не готова к этой жизни, Кей. И ты об этом знаешь. Возможно, ты никогда не будешь готова. Но я уже взрослая, я давно живу открыто. Я не могу больше прятаться, Кей.

– Я должна думать о своей семье, – сказала Кей. – О своем магазине, – Кей покачала головой. – Джеки, возможно, я никогда не смогу открыться.

– Я понимаю. Поэтому я уезжаю.

– Джеки, пожалуйста, дай мне время…

– Девочки? Ужин! – прокричала Роуз.

Жаклин сжала руку Кей.

– Мы поговорим вечером.

– Я не хочу говорить. Я хочу снова заняться с тобой любовью, – прошептала Кей.

На мгновенье Жаклин закрыла глаза.

– Боже, Кей. Ты не представляешь, что ты со мной делаешь.

Кей подошла ближе.

– Даже мысль о том, что ты дотрагиваешься до меня, сводит меня с ума, Джеки.

Они смотрели друг на друга, не отводя взгляда, когда Роуз снова позвала их.

– Черт побери, – пробормотала Жаклин.

Кей сжала ее руку.

– Пойдем, дорогая.

Жаклин почувствовала, как ее сердце снова разбилось, когда Кей выпустила ее ладонь. Она знала, что сегодня ночью они опять займутся любовью. И знала, что завтра она все же уедет.

Я влюблена в нее.

Правда не пугала ее. Она призналась себе, что всегда любила Кей. Всегда. Поэтому она не могла никого найти, кто бы выместил Кей из ее сердца, кто бы заменил ее. И я снова оставляю ее. Потому что на этот раз Кей предпочла свою семью.

– Джеки?

Жаклин грустно кивнула.

– Иду.

Кей ехала по городу, заставляя себя не превышать скорость. Ужин был бесконечным, и она размышляла, что подумала Роуз об их с Джеки необычной молчаливости. Молчаливости, да, но они не могли оторвать глаз друг от друга. Бросив взгляд в зеркало, она увидела, что Джеки не отстает. Она не могла дождаться, когда они останутся наедине.

Жаклин крепко держала руль, фокусируясь на машине впереди. Она размышляла, удастся ли им вообще поговорить. Взгляды, которыми они обменивались за ужином, предполагали, что нет. В глазах Кей был тлеющий огонь, и все, на что была способна Жаклин, это стараться дышать размеренно. На самом деле, она еле могла усидеть. Глаза Кей обещали многое. Да, прошлой ночью они занимались любовью. Но поначалу это было неопытно и нерешительно. Они только пытались узнать друг друга поближе. Сегодня сомнений не будет. Она видела это в каждом взгляде Кей. Ее взор затуманился, когда она представила себе, как Кей двигается вниз по ее телу, губы касаются самых потаенных мест, скользя между бедрами, доводя ее до оргазма.

– Боже мой, – пробормотала она.

К тому времени, когда она подъехала к дому Кей, ее трясло от возбуждения и предвкушения. Она глубоко вдохнула прохладный ночной воздух после дождя. Закрыв глаза, она попыталась обрести контроль над своим телом. Но раскрыв их, она обнаружила ожидающую Кей.

– Пойдем внутрь, Джеки.

Эти тихие слова обещали так много. Кивнув, она последовала за Кей через гараж на кухню. Кей не стала включать свет. Схватив Жаклин за руку, она повела ее за собой. Жаклин не сопротивлялась. Но когда они вошли в спальню, Жаклин стало трудно дышать. Сердце так сильно билось в ее груди, что было больно.

Но у нее не было времени на раздумья. Кей повернулась к ней лицом, ее ладони скользнули по рукам Жаклин, хватило всего одного шага, чтобы их тела соприкоснулись. Застонав, Жаклин притянула Кей ближе, ища ее губами. Ощущая на себе жадные руки и губы Кей, Жаклин слабела с каждой минутой.

Всего на мгновенье Кей отстранилась, чтобы заглянуть в голубые глаза Джеки.

– Я хочу заниматься с тобой любовью до тех пор, пока ты не будешь умолять меня остановиться, – прошептала она. Она накрыла руками грудь Джеки, радуясь, что Джеки не носит лифчика, который мог помешать ей сейчас.

– Кей…

– И я буду любить тебя, как ты любила меня, – она застонала, когда соски Жаклин затвердели. – Я буду…– закрыв глаза, она провела рукой по телу Джеки, медленно скользнув между ее бедер. Джеки прижалась к ее руке, и Кей почувствовала жар и влагу сквозь ее джинсы. – Я хочу, чтобы там оказались мои губы, Джеки.

Жаклин застонала, сильнее прижав руку Кей к своему пульсирующему клитору. Ее колени подогнулись, и Кей поддержала ее. Жаклин снова припала к ее губам, но язык Кей не оставлял сомнений в том, кто владеет ситуацией.

Жаклин не успела и подумать, как Кей уже раздела ее, и Жаклин наблюдала, как она снимает с себя последнюю деталь одежды. Лежа на мягкой кровати, Жаклин облизнула губы, предвкушая, когда Кей присоединится к ней.

– Сегодня ты моя, – пробормотала Кей, сомкнув губы на выпуклом соске.

– Я всегда была твоей, – прошептала Жаклин. Закрыв глаза, она отдала себя на милость Кей, когда ее влажные губы продвигались вниз по телу Жаклин. Нежные руки раздвинули ее бедра, и Жаклин задрожала, когда губы Кей припали к ней.

В этот момент она поняла, что никогда уже не будет прежней.

Прохлада раннего утра разбудила ее, она вытянула руку в поисках теплого тела Джеки. Но кровать была пуста.

Вскочив, Кей прислушалась к тишине. Она закрыла глаза. Пожалуйста, будь здесь.

Она босяком прошла по пустому дому, повернув дрожащей рукой дверную ручку спальни Джеки.

– Нет, нет, нет, – забормотала она. Она побежала на кухню, нетерпеливо распахнув занавески на окне. О, Джеки.

Черный лексус исчез. Отпустив занавески, Кей сползла на пол, не пытаясь остановить нахлынувшие слезы.

Джеки уехала.

Жаклин стояла на балконе, проклиная туман. Уже почти июнь. Где же солнце?

Но она знала, где оно. Ее солнце осталось в маленьком городке западного Техаса. Она поднесла руку к груди, стараясь прогнать боль. Шесть недель не способны излечить ее сердце.

Она зашла внутрь, обведя взглядом знакомую комнату, стол и компьютер, который как будто насмехался над ней. Она не могла писать с тех пор, как вернулась. Она сделала пару неуверенных попыток, но не хватало движения, ритма. Ее спасением было только то, что не поджимали сроки. Она закончила последние правки еще до отъезда из Пайн Спрингс.

Раньше, чем оставила Кей.

Тогда это казалось самым правильным решением – уехать. Чем дольше она останется, тем глубже увязнет. И Кей тоже. Закрыв глаза, она могла отчетливо вспомнить ощущение губ Кей на ее теле. И если бы она осталась, они бы продолжили их роман, тайный роман. И Жаклин знала, что, по крайней мере, какое-то время они были бы рады скрывать его. Но так не могло продолжаться бесконечно. Это была бы не она. Ее выгнали из города потому, что она отказалась прятаться. И теперь она не собиралась этого делать. Но Кей не могла открыться. Ее семья и бизнес были на первом месте.

Ирония судьбы. Кей боялась потерять бизнес, а у Жаклин появилось столько денег, что она не знала, что с ними делать. Сказать, что ее поразило богатство отца, это не сказать ничего. Очевидно, Мадлен тоже была удивлена. Часть, которую он оставил ей, позволит ей жить так широко, как только ей захочется, до конца дней. И все же, этого было недостаточно, чтобы убедить ее прекратить подавать иски, несмотря на то, что уже два суда вынесли решение не в ее пользу. По словам Джона Лоуренса, Мадлен будет пытаться так же опротестовать завещание, согласно которому Жаклин унаследовала большую долю в лесопилке Пайн Спрингс. Несомненно, у нее были теплые воспоминания о пляжном доме на острове Падре. Она хотела получить и его. Жаклин покачала головой. Она не понимала одержимости своей матери Кейс Индастрис, лесопилкой и самой Жаклин. Зачем ей головная боль владелицы Кейс Индастрис, когда у нее есть миллионы и не так много времени, чтобы их потратить?

Но на самом деле, бизнес не был головной болью. Они с Грэгом почти ежедневно общались по почте и пару раз в неделю говорили по телефону. Нет, у Грэга все под контролем. Об этом Жаклин не волновалась.

Нет, ее переживания были личными. Как ей вылечиться от Кей? Когда она сможет жить дальше? И позволит ли она другой женщине прикоснуться к себе?

Она взглянула на телефон у компьютера. Каждый день она боролась с желанием позвонить Кей, узнать, как она. Очевидно, у нее все в порядке. Ведь она тоже не звонила. После первого вопроса о Кей, они с Грэгом избегали эту тему. Грэг не был глупым. Скорее всего, он знал, почему она так поспешно уехала. Все знали. Но его слова все еще беспокоили ее. Он сказал, что Кей стала очень замкнутой. Кей снова отстранилась от них, как это было после развода. Мысль о том, что Кей отделилась от семьи и была одна, волновала Жаклин больше, чем она хотела признать. Да, в этом была ее вина. Отчасти. Но, если бы Кей не подтолкнула ее, Жаклин никогда бы не перешла границу дружбы. Потому что она знала, что Кей не справится с этим, и что ей придется снова уехать.

Но она не могла сопротивляться Кей, не могла отвернуться от ее прикосновений, даже всего на несколько ночей. Самым сложным для нее было – вырваться из объятий Кей той ночью, оставить ее спокойно спать, не подозревая, что когда она проснется, она снова окажется одна. Жаклин уйдет из ее жизни. Опять.

Кей оторвалась от книги, которую читала, удивившись стуку в дверь.

– Это я.

Вздохнув, Кей заложила страницу и бросила книгу на столик у кресла. Что только нужно Роуз в такой час.

Она открыла дверь.

– Сейчас девять тридцать.

Роуз показала запястье.

– Спасибо, у меня есть часы.

– Что ты здесь делаешь? Разве тебе не нужно присматривать за детьми?

– Близнецы спят уже час, и только что я уложила Ли Энн. Она думает, что уже взрослая и может сидеть с нами допоздна.

– А твой муж?

– Грэг уткнул нос в компьютер, еще вопросы есть?

Кей последовала на кухню за Роуз, наблюдая, как она наливает себе холодного чаю.

– Я пришла, потому что не могу больше этого выносить, – объявила Роуз.

– О чем ты говоришь? О Грэге? У вас проблемы?

– Грэг? Нет. У нас все в порядке, – сказала она, махнув рукой. – Он всегда любил свой компьютер больше меня, ничего не изменилось. Речь идет о тебе.

– Обо мне?

– Да, о тебе, и не спорь, что все в порядке, это больше не пройдет.

Развернувшись, Кей прошла в гостиную.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Ну конечно! Ты сводишь меня с ума своим молчанием, Кей. Мама ужасно за тебя переживает, Ли Энн думает, что ты готовишься к смерти, а Эрик считает, что у тебя проблемы из-за мужчин.

– Проблемы из-за мужчин?

– Да, он возомнил себя психологом. И планирует опять привезти Джоша через две недели.

Обхватив себя руками, Кей повернулась к Роуз лицом.

– Скажи Эрику, чтобы он оставил меня в покое с Джошем, – тихо попросила она. – Я серьезно, Роуз.

Роуз подошла ближе.

– Кей, расскажи мне, что не так. Пожалуйста.

– Ничего.

– Черт побери, Кей. Ты стала такой после отъезда Джеки. Я знаю, что ты скучаешь по ней, но вы же еще увидитесь. Зная вас двоих, наверняка, вы каждый день болтаете по телефону.

Кей покачала головой.

– Мы не говорим.

– Не говорите? Почему?

Кей пожала плечами. Боже, она не хотела обсуждать это с Роуз. Но она никак не могла стряхнуть депрессию, которая поглотила ее после отъезда Джеки. Даже теперь, она не сумела изобразить улыбку. Она чувствовала себя совершенно опустошенной.

– Кей? Почему ты не поговоришь со мной?

– Ох, Роуз, потому что ты не поймешь.

– Ты заболела? То есть с тобой что-то не в порядке?

Кей только улыбнулась.

– Нет, Роуз, я не заболела.

– Тогда что? Это из-за отъезда Джеки?

Кей уставилась на сестру, слова были готовы слететь с ее губ. Наконец, она кивнула, не сдержав слез, затуманивших ее глаза.

– Да, это только из-за Джеки, – прошептала она.

Роуз развела руками.

– Что? Я не понимаю.

Кей закрыла глаза.

– Я люблю ее.

– Боже, Кей, и это должно было меня шокировать?

Кей покачала головой.

– Нет, я люблю ее, Роуз. Я …влюблена в нее. Я… занималась с ней любовью. Я люблю ее, – выговорила она, пока слезы не задушили ее.

– О, мой Бог, – прошептала Роуз. – О… мой Бог! Занималась любовью?

Кей почувствовала, как Роуз подошла ближе, пытаясь успокоить ее. За всю жизнь, Кей никогда не плакала перед Роуз, даже когда Билли Рей отправил ее в больницу. Но сейчас она не могла сдержать слез, оплакивая потерю Джеки. Ей было не важно, шокировало ли ее заявление Роуз. Огромное облегчение высказать эти слова вслух.

– Кей, пожалуйста, – сказала Роуз, похлопывая ее по спине. – Пожалуйста, не плачь. Ты же никогда не плачешь.

– Прости, – Кей высвободилась из ее объятий, потянувшись за платком у кресла. Она высморкалась и промокнула глаза, ожидая дальнейших расспросов от Роуз.

– Кей, я не знаю, что сказать. То есть… что случилось?

– Роуз, случилась Джеки, и это все. Случилась Джеки.

– Но ты серьезно? Ты переспала с ней? – прошептала Роуз, оглядывая комнату, как будто их могли подслушать.

– Я говорила, что ты не поймешь.

– Но, Кей, ты натуралка! Ты была замужем, ради Бога!

– Ох, Роуз, я вышла за Билли Рейя только потому, что Джеки уехала. Ты не понимаешь? Тогда я не знала, что я чувствовала, я не могла найти этому определение, – Кей ходила взад вперед по гостиной, пытаясь подобрать слова. – Даже когда я узнала, что Джеки лесби. Я никогда не примеряла этот лейбл к себе. Я просто любила ее. Она была моим лучшим другом. Я думала, что это все. И да, я вышла за Билли Рей, – она остановилась, уставившись на Роуз. – И это было так ужасно, Роуз. Он был очень… груб со мной. Я еле выдерживала его касания, Роуз, – у нее снова навернулись слезы. – Он… он не один раз меня насиловал. Включая и ту последнюю ночь.

– О, Господи, – пробормотала Роуз. – Кей, почему ты не рассказала нам?

– Рассказала что? Что я не хотела заниматься сексом со своим мужем, поэтому он прибегал к насилию?

Роуз снова обняла ее.

– О, Кей, мне очень жаль. Я понятия не имела.

– Ты всегда думала, что он просто бьет меня? – раньше они никогда не обсуждали почему Билли Рей бил ее.

– Да, мы с мамой подозревали, что он бьет тебя. Но прежде, чем мы набрались смелости поговорить с тобой, ты попала в больницу из-за него. Он уехал, и мы не видели смысла поднимать эту тему.

– Я ценю это. И вы были правы, я не хотела ничего обсуждать.

– Ты ведь рассказала Джеки, что на самом деле случилось той ночью?

– Да.

Роуз откашлялась.

– И когда вы стали… ну ты понимаешь.

– Любовницами?

Кивнув, Роуз немного покраснела.

– В воскресенье перед ее отъездом.

– Тогда почему она уехала, Кей?

– Она уехала потому, что я сказала, что никогда не смогу открыться. Я сказала, что никогда не смогу объяснить тебе или маме. Я волновалась за свой бизнес, – вздохнула Кей. – Меня беспокоила куча глупых, бессмысленных вещей.

– Конечно, она понимает твою озабоченность. То есть, это же Пайн Спрингс, а не Калифорния. Ты можешь себе представить разговоры в городе, если бы вы стали парой?

– Очевидно, я могу, иначе бы я так не волновалась об этом.

– Но ты действительно влюблена в нее?

– Да. Очень.

– И она тоже тебя любит?

Джеки никогда этого не говорила. Но Кей знала. Она поняла это по ее глазам, по тому, как она прикасалась к ней… как она выкрикивала ее имя, когда кончала.

– Да, она любит меня.

Роуз покачала головой.

– Кей, прости, но я не понимаю этого. Я не могу себе представить, как это в постели. То есть, что вы делаете?

– Боже, Роуз! Я признаюсь, что влюблена в женщину, что я жила в аду последние два месяца без нее, а ты хочешь узнать про секс?

– Прости, но, Кей, я просто не понимаю.

– Знаю, и я тебе говорила, что ты не поймешь. Роуз, сейчас это не важно. Она уехала, – Кей снова принялась ходить туда-сюда. – И я уверена, что ты предпочла бы этого не знать, но я чувствую себя лучше, рассказав тебе. Хорошо высказать это вслух.

– И что теперь?

– Что? – Кей покачала головой. – Ничего.

– Ничего? Но ты говоришь, что любишь ее.

– Люблю, Роуз. Но факт остается фактом: я здесь в Пайн Спрингс, со своим магазином и с семьей, а она в Калифорнии. И эти вещи несовместимы.

– Поверить не могу, что она так просто тебя оставила.

– Роуз, она не просто оставила, – Кей обхватила себя руками. – Я предпочла ей работу и семью.

– Но, Кей…

– И не слова маме об этом. Пообещай мне, Роуз. Я не смогу с этим справиться.

– Конечно, я не скажу ей. Боже, ты можешь себе представить ее реакцию?

Жаклин села за стол, бессознательно барабаня пальцами по клавиатуре, когда читала последние написанные параграфы. Она покачала головой. Все не то. Не хватает драйва. С испугом она размышляла, вернется ли к ней привычная легкость.

Она взглянула на зазвонивший мобильный и вернулась к экрану.

Должно быть это Ингрид. Она беспрестанно звонила весь последний месяц. В голосовом сообщении она грозилась приехать, если Жаклин не «вернется к жизни», как она выразилась. Но она была не в настроении для общения, не в настроении для компании, да и для жизни вообще.

И она как всегда переключилась на автоответчик. Возможно, поэтому стук в дверь не особенно удивил ее. Тяжело вздохнув, она мысленно поругала Ингрид за проделанный путь.

Она открыла дверь, ожидая увидеть Ингрид, но столкнулась лицом к лицу с Кей. От неожиданности у нее перехватило дыхание.

– Что ты… что ты здесь делаешь?

Голубые глаза Кей притянули к себе, заставив ее сердце больно подпрыгнуть в груди.

– Я люблю тебя. И я не смогу прожить больше ни дня без тебя.

Жаклин оперлась о дверь, не сводя с Кей взгляда.

– А как же твоя семья?

Кей нежно улыбнулась.

– Мама сказала, что если я не поеду за тобой, она сама это сделает.

Жаклин закрыла глаза.

– Ты рассказала им?

– Да.

Когда она открыла их вновь, Кей все еще была там.

– И ты любишь меня? – прошептала она.

– Безумно.

Жаклин отступила на шаг.

– Мне кажется, я сейчас заплачу, – пробормотала она. В ней боролись сотни эмоций, пока она пыталась осознать то, что Кей здесь, и что Кей ее любит. О, Боже. Она медленно потерла грудь, чувствуя, как постоянная тяжелая боль последних месяцев начинает отступать.

– Джеки? – когда их глаза встретились, Кей задала вопрос, мучивший ее. – Ты… то есть, ты…

– О, Господи, Кей, я всегда тебя любила.

Наконец, Кей почувствовала облегчение, ее взгляд смягчился.

– Хорошо. И Джеки, хочу тебя попросить, никогда больше не оставляй меня.

Жаклин дала волю слезам, не заботясь, что Кей видит ее слабой. Единственной ее слабостью была сама Кей.

– Обещаю. Я никогда тебя не оставлю, – прошептала Жаклин.

Кей закрыла дверь, найдя в себе смелость обнять Джеки.

– Я очень тебя люблю, Джеки, – выдохнула Кей, припав к губам Джеки. – Не плачь. Прости, что я так долго шла к тебе.

Жаклин не могла говорить. Она просто крепко прижала Кей. У них полно времени для разговоров. Сейчас она хотела впитать Кей всем телом.

Она глубоко вздохнула, ощутив довольную улыбку на своем лице, когда Кей стала нежно целовать ее.

О, да. Теперь к ней вернулась жажда жизни.