Туманян был и остается самым популярным, любимейшим писателем Армении. Он вошел в историю литературы как великий национальный поэт. Жизненная правда, естественность и искренность чувства, простота и ясность языка характеризуют народную музу Туманяна.
1.0
Туманян был и остается самым популярным, любимейшим писателем Армении. Он вошел в историю литературы как великий национальный поэт. Жизненная правда, естественность и искренность чувства, простота и ясность языка характеризуют народную музу Туманяна. Он умел из богатой сокровищницы народного творчества, выражаясь языком Белинского, «извлечь дивную поэму, наполовину фантастическую, наполовину фактически-положительную, и в обоих случаях удивительно верную поэтической действительности».
Белинский сравнивал поэзию Пушкина с морем, которое приняло в себя многие малые и большие реки русской литературы «как свое законное достояние». Слова Белинского о Пушкине в известной степени применимы и к Туманяну, в поэзии которого слились воедино лучшие традиции армянской литературы.
В развитии поэтического миросозерцания Туманяна важную роль сыграла русская литература. Пушкин и Лермонтов освещали его творческий путь. Эстетические воззрения армянского поэта сложились под влиянием Белинского.
Любовь к отечеству и любовь к народу были нераздельны в общественном сознании Туманяна. Его поэмы, легенды, сказки, рассказы и стихотворения проникнуты идеями подлинного демократизма и гуманизма, искренним и горячим сочувствием к труженикам.
Ованес Туманян родился 19 февраля 1869 года в деревне Дсех (ныне Туманян)[1]. Отец его был сельским священником.
Детство поэта прошло на родине. Яркие ощущения и впечатления ранних лет, вызванные к жизни природой горного края, оказали благотворное воздействие на воспитание и развитие поэтического чувства Туманяна. Его память навсегда сохранила картины дальних гор, покрытых голубым туманом, густых, непроходимых девственных лесов, которые «не слышали еще звука топора».
Может быть, ничто в такой степени не волновало будущего поэта, как грозный шум реки в глубоком ущелье. «Моим великим учителем был шум реки Дэвбет, — говорил потом поэт. — В ночной тиши я всегда прислушивался к ее голосу, то глухому и глубокому, то ясному и страшному. И, казалось, река говорила с моей душой…» Поздно вечером любил он лежать на краю ущелья и слушать в тиши глухой гул реки.
Начальное образование Туманян получил в деревенской школе. В 1879 году отец отвез десятилетнего мальчика в город Джалалоглы, который в те времена был административным центром Лори. Весной 1883 года Туманян, не окончив школу, покинул Джалалоглы и вернулся в родное село. В августе того же года отец привез Ованеса в Тифлис, где и прошла вся жизнь поэта. После успешной сдачи экзаменов Туманян поступил в нерсисянское духовное училище, откуда ушел через два года. В 1887 году из-за материальной необеспеченности Туманян вынужден был поступить писцом в тифлисскую духовную консисторию. В 1892 году он перешел на работу в издательское товарищество в качестве конторщика, но ненадолго. В том же году он ушел оттуда, — это была его вторая и последняя служба. Туманян отдался исключительно литературному труду и до конца своих дней оставался профессиональным писателем.
Первые литературные опыты Туманяна относятся к школьным годам. Он начал писать с десяти-одиннадцати лет.
К концу 1880-х годов он уже был автором многих произведений: легенд «Пес и кот», «Злосчастные купцы», «Солнце и луна», поэм «Маро», «Сако Лорийский», стихотворений «Пахарь», «Старинное благословение» и других. К 1890 году относится первоначальный вариант лирической поэмы «Ануш».
Однако все эти произведения существовали только в рукописи; знали о них лишь немногие почитатели таланта Туманяна. В начале 1889 года молодой поэт знакомится с известным писателем, педагогом и публицистом Газаросом Агаяном. Благодаря покровительству и хлопотам Агаяна в детском журнале «Агбюр» («Родник») была напечатана легенда Туманяна «Солнце и луна». С этого времени имя молодого поэта все чаще появляется на страницах армянской периодической печати.
С 1891 года Туманян стал печататься в издававшемся в Тифлисе журнале «Мурч» («Молот»). По своему прогрессивному направлению, богатству и разнообразию публикуемого материала этот журнал принадлежал к числу лучших армянских периодических изданий того времени.
Туманян явился достойным преемником демократических традиций прошлого, прежде всего Абовяна, с именем которого связана целая полоса развития армянской общественной мысли и освободительного движения, начальный этап становления новой армянской литературы. Эти традиции были продолжены затем Налбандяном, в прозе которого в конце 1850-х годов были заложены основы критического реализма. Налбандян первый из армянских писателей наметил и творческие принципы этого нового направления. В последующие десятилетия во главе прогрессивно-демократического лагеря в армянской литературе стали Прошян, Агаян, Сундукян. Появились произведения, в которых затрагивались острые проблемы, правдиво изображалась жизнь армянской деревни и городской бедноты, обнажались основные социальные противоречия. В романах Прошяна, в стихотворениях и повестях Агаяна, в комедии Сундукяна «Пэпо» нашел отражение стихийный протест армянских трудовых масс против угнетателей народа. В конце XIX века центральной фигурой реалистической школы в области прозы становится Ширванзаде.
Виднейшими деятелями армянской поэзии эпохи 1860–1880-х годов явились Патканян и Шахазиз, патриотические произведения которых сыграли важную роль в пробуждении и развитии народного самосознания. Однако, не отрицая неоспоримых заслуг этих двух поэтов, Туманян сожалел, что в силу обстоятельств они оба жили вдали от родины, и это, по его мнению, не могло не сказаться отрицательно на их творчестве. «Цветок, росший в чужом краю, — говорит Туманян, — не может иметь аромата и пышности родины… Поэт должен обеими ногами стоять на родной почве, и только тогда его голос будет звучать во всю силу…»
Первый сборник Ованисяна, изданный в 1887 году в Москве, составил новый этап в развитии армянской лирики. Народно-демократический характер творчества Ованисяна раскрывается в его патриотических и социальных песнях; в них, правда, еще слабо звучат мотивы гнева и протеста, но стоны и ропот крестьянства выражены вполне отчетливо. Высокая поэтическая культура, широкий диапазон и незаурядное дарование дали Ованисяну возможность создать произведения во всех основных жанрах лирической поэзии. Лучшие традиции этих писателей, реалистов и демократов, были унаследованы Ованесом Туманяном.
В 1890 году при активной поддержке ближайших друзей Туманяна в Москве был издан первый сборник его стихотворений и поэм. Через два года увидел свет и второй сборник. Имя молодого автора стало известным широкой литературной общественности.
Передовая критика сочувственно встретила выступление молодого поэта. Она отмечала самостоятельность и оригинальность дарования Туманяна, народность его творчества, простоту и ясность языка.
Молодого автора не оставляют тревожные думы о судьбах Армении. Он жаждет облегчить страдания народа, помочь своей родине, хотя он еще не представляет, каким путем это следует сделать. Туманян видит «реки невинных слез», нищету и горе широких масс. Вот почему так печальны его песни. Вот почему он рисует скорбные картины родного края.
Туманян показывал нищую, разграбленную страну, где царил произвол, где деспотические завоеватели всё могли отнять силою. В стихотворениях молодого поэта лирические мотивы вплетались в тему общего, народного горя. Личная боль, личные переживания поэта отражали безотрадную жизнь народа; вокруг он слышал лишь «горький плач, вопли нищеты», и душа его омрачалась «ядом зла, зависти и лжи». Для интимной лирики Туманяна характерны грустные думы:
Однако было бы неправильно думать, что молодой поэт предавался лишь печальным мыслям, что жизненные трудности убили в нем веру в будущее. Мечта о том, что несправедливый строй будет разрушен и засияет заря новой жизни, служила для него неиссякаемым источником силы и энергии:
В ранних сборниках Туманяна особый цикл составили пейзажные стихи. Часть из них носила несколько отвлеченный характер. В них автор стремился воссоздать образ родной страны общими поэтическими формулами. Так, например, в одном из стихотворений, где Туманян рисует идиллическую картину покоя и довольства, он пользуется обычными средствами романтической поэзии. Здесь мы находим и «далекие горы в тумане», и «роскошные поля и леса», и «с нежным шепотом протекающую тихую речку», и ее богатые плодородные берега, где «вольно и спокойно живут звери», а «птички поют в небесах». Однако и это стихотворение заканчивается размышлением о том, зачем же в этом прекрасном мире, где есть все для счастья, люди живут неспокойно, враждуют друг с другом, убивают друг друга.
Постоянное непосредственное общение с народом не могло не открыть глаза молодому писателю на несправедливость и жестокость политического строя царской России. Наблюдая безотрадную картину старой деревни, он невольно вспоминал о том, как неверно изображена жизнь крестьянства в произведениях некоторых армянских поэтов, и не без основания говорил: «Удивительный мы народ! Армянского поэта больше волнуют и огорчают темные тучи, сгустившиеся над белоснежной вершиной Арарата, нежели тучи, омрачающие чело нашего крестьянина…»
Сам Туманян изображал прежде всего «тучи, омрачающие чело» армянского земледельца. В стихотворении «Пахарь» поэт рассказал о горькой доле деревенского труженика, которого самый тяжелый, изнурительный труд не мог вывести из безысходной бедности.
В конце 1880-х и в особенности в начале 1890-х годов все более и более ухудшалось экономическое положение армянского крестьянства.
Наблюдения этих лет, размышления Туманяна о «крестьянской доле» нашли выражение в незавершенной поэме «Стенания», сохранившиеся отрывки которой относятся к 1890 году. Она написана в форме задушевной беседы между юным гостем и стариком, который начинает свой рассказ жалобами на участь земледельца.
Автор показывает классовое расслоение армянской деревни. С одной стороны, тавады-помещики, владеющие лучшей и большей частью земли, которые сами не пашут, не сеют, но которые являются хозяевами жизни и держат в кабале «весь Крестьянский народ», с другой — обездоленные и нищие сельские труженики.
В поэме не только правдиво изображен царивший в деревне социально-экономический гнет, но и показан стихийный протест армянского крестьянства. В сочувственных тонах автор рисует образ бунтаря, пастуха Чати, не пожелавшего покориться воле «богатеев». Он с высоко поднятой головой гордо стоял на сельской площади:
Чати, разумеется, через суд и законы не мог добиться наказания тавада, но смелость пастуха пробуждала в крестьянстве дух непокорности. Автор говорит о тех, кто не смирился с насилием и произволом, кто не покорился злой воле кулаков и «царскому закону». Покинув свой дом, с оружием в руках скрылись они в далеких горах. Стали они «качахами» — народными мстителями. Симпатия старика рассказчика, в словах которого звучит гнев и ярость, на стороне бунтарей; так много горечи накопилось в сердце, что и он, восьмидесятилетний старик, готов взяться за оружие:
«Стенания» Павло Тычина в своей статье «Ованес Туманян» справедливо сравнивает с гневными песнями Шевченко и Некрасова. В них не «проста стоны, а энергичные протесты».
Суеверие, рабское подчинение адатам, жестокость, многие темные стороны жизни патриархальной армянской деревни нашли яркое отражение в ранних произведениях Туманяна.
В поэме «Маро», созданной восемнадцатилетним автором, уже достаточно четко выступали характерные особенности его творческого облика. Туманян многое воспринял от армянских сказителей. Темой поэмы послужила трагическая судьба девятилетней деревенской девочки, которую выдают замуж. Такие ранние браки в то время не были редкостью. Автор с сердечной болью вспоминает историю Маро, отчетливо понимая, что она стала жертвой отсталости, диких обычаев старой деревни. В печальных строках поэмы скрыто осуждение всего строя жизни. Так сильна была власть предрассудков, что окружавшие Маро, в сущности неплохие, но невежественные и суеверные люди отвергли несчастную девочку. Ни один человек не протянул ей руку помощи, никто не попытался предотвратить трагическую развязку.
По своей тематике близка к «Маро» другая ранняя поэма Туманяна, «Сако Дорийский». В ней автор, обращаясь к народным поверьям, стоит в то же время на вполне реалистических позициях. Будучи бытописателем родного края, он интересовался всеми явлениями, в которых отражались наиболее характерные черты жизни армянской патриархальной деревни.
С поэмами «Маро» и «Сако Дорийский» тесно связана и ранняя проза Туманяна. В ней особое место занимает рассказ «Гикор». Тонкая наблюдательность автора, его умение даже в мелочах подметить типичное и характерное, строгое построение, простой, ясный язык — эти бесспорные достоинства говорят о высоком мастерстве Туманяна-художника. Он далек от натуралистической созерцательности и от грубой тенденциозности. Правдивость сочетается с глубокой идейностью, с активным отношением автора к жизни. Он не декларирует, не произносит громких слов о справедливости, но заставляет читателя задуматься над жизнью, самому сделать необходимые выводы.
Зрелость пришла к Туманяну очень рано. Только детство его хотя порою и омрачалось безотрадными картинами жизни старой деревни, но все же прошло без забот, «под улыбкой звезд», как он говорил. Быстро пролетели годы юности, они принесли ему уже немало огорчений и разочарований, рассеялись мечты, настали дни неустанной жестокой борьбы с «трудной жизнью». Страшным казался Туманяну «отвратительный мир» зла и несправедливости. Он не находил ни одного уголка, где бы «не господствовали разбой и насилие». Уродливые явления социальной действительности, обстоятельства личной жизни породили в душе Туманяна чувство недовольства, глубокой неудовлетворенности. Еще восемнадцатилетним юношей он написал стихотворение «Старинное благословение». В нем, возвращаясь к картинам детства, рассказывая о традиционной веселой пирушке дедов под тенью орешника, вспоминает он их слова, обращенные к детям и внукам: «Живите дети, но не так, как мы». С тех пор прошло немного лет, но автору уже стали понятны и близки эти мудрые слова дедов.
В 1888 году, девятнадцати лет, Туманян женился. Прибавились заботы о семье, которая быстро росла. В 38 лет Туманян был отцом десяти детей. Нужно было постоянно думать об изыскании средств, чтобы прокормить многолюдную семью. Окружающие близкие люди постоянными упреками в недостаточной практичности не давали поэту покоя. Они надоедали ему своими уговорами идти по стопам отца, принять сан священника. Его родные не считали литературу серьезным делом и не понимали, что Туманян давно и твердо избрал трудный путь поэта. В письмах к друзьям Туманян говорил о переживаниях человека, которому не чужды высокие порывы вдохновения, сильные и глубокие чувства, смелые взлеты творческой мысли, и вместе с тем этот человек лишен элементарных условий для осуществления своих замыслов.
Туманян предпочитал большие поэтические формы, его излюбленным жанром была поэма. Но она требовала длительного, спокойного, сосредоточенного труда.
Жизненные невзгоды подсказали Туманяну сатиру «Поэт и муза». Многие эпизоды в ней явились отражением жизни самого автора, он рассказывал о своем собственном тернистом пути.
В жизни каждого большого писателя бывают периоды особого подъема творческой деятельности. Иногда несколько месяцев вдохновенного труда приносят больше плодов, чем долгие годы напряженной работы.
Таким периодом в жизни Туманяна было лето 1900 года, проведенное в высокогорной живописной местности Абастуман. Здесь Туманян вернулся к поэме «Ануш» и почти заново ее написал. Здесь им были созданы «Парвана» и «Взятие крепости Тмук», в основе которых лежат фольклорные мотивы.
Еще в ранний период своей литературной деятельности Туманян подчеркивал огромное значение устного народного творчества для развития литературы. В 1894 году он говорил о столетних стариках, которые часто встречались ему в деревне. «Каждый из них — житница, музей преданий, сказаний, народных верований. Многие их рассказы, обычаи, сказания дошли до нас из глубокой старины; они отражают жизнь и нравы наших предков, являются созданием их мысли… Вот где источник армянской литературы, вот откуда должен черпать свои силы армянский романист, поэт, писатель!» Сказки, легенды, пословицы и поговорки — фольклор в целом Туманян воспринимал как жизненный, исторический опыт народа, его мудрость, его философию. Всю свою сознательную жизнь поэт любовно и бережно собирал памятники устного народного творчества, считая их самым драгоценным материалом для писателя.
В легендах и преданиях, где изображение реальных исторических событий переплеталось с чудесными, сказочными мотивами, Туманян находил самобытный мир народной поэзии. Фольклор был для него одним из основных источников, откуда он черпал темы многих произведений. Для восприимчивой натуры писателя иной раз нужен был лишь внешний толчок, простодушный рассказ крестьянина или сказание, живущее в памяти народа, чтобы в воображении возникла законченная картина, полная поэзии и драматизма. Именно такова творческая история многих произведений Туманяна.
В 1901 году поэт побывал в горной местности Джавахк, славившейся своими певцами и сказителями. Здесь и зародилась идея поэмы «Парвана». Основой ее послужило народное предание. Туманян с большой теплотой и любовью рисует образ героини поэмы, юной девы, которая совсем не похожа на надменную гордячку, на царскую дочь. Она нежна и скромна, одарена красотой, умом и чувством справедливости. Она не желает склоняться перед грубой физической силой. Девушка из Парваны ищет в жизни нравственное совершенство, душевную красоту, неугасимое чувство любви.
«„Парвана“ Туманяна, — говорил поэт Ваан Терьян, — понятна и прекрасна для всех народов, так же как „Золотая рыбка“ Пушкина».
Поэма проникнута лиризмом, но в ней уже намечается переход к исторической теме, к широким эпическим полотнам. Летом 1902 года Туманян писал Ф. Вартазаряну: «Знаешь, я постепенно начинаю любить философию, а в поэзии — то, что не содержит ни слез, ни волнений, но величавое спокойствие, олимпийский, благородный полет к лучшим мирам, в более ясные, чистые сферы». При этом армянский поэт сообщал, что он приступил к написанию «большой национальной поэмы», в которой будет выражено то, что «давно хаотически бурлит» в нем. Какое свое произведение имел в виду Туманян, трудно теперь сказать, но за год до этого письма у него возникло намерение побывать в старинной крепости, недалеко от Ахалкалаки, с которой связывалось историческое предание о тмукской красавице. Ознакомившись в этнографическом сборнике с записью предания, поэт заинтересовался им, и оно стало темой поэмы «Взятие крепости Тмук».
Внимательно изучив все доступные ему источники, Туманян счел себя вправе не следовать слепо за фольклорной традицией. В его поэме действие переносится в конкретную историческую эпоху. Подвергся значительным изменениям и сюжет предания. Одни черты получили естественное развитие, другие были вовсе отвергнуты поэтом. Изменилась трактовка основных образов, психологическая канва была осложнена и обогащена новыми мотивами. Бесславный конец изменницы подтвердил одну из излюбленных идей Туманяна о том, что зло, подлость и преступление должны быть наказаны.
Поэма начинается и завершается песней ашуга; весь сказ ведется устами народного певца. Собрав вокруг себя слушателей, он рассказывает о событиях прошлых времен. Идея поэмы раскрывается в словах старика:
В основе поэмы лежит мысль о том, что человек после смерти оставляет след лишь своими делами. Старый ашуг клеймит позором злодейство и подлость, он поет славу тем, кто уходит из мира с чистым сердцем и чистой совестью.
В поэме «Взятие крепости Тмук» автора занимала задача создания исторической героической поэмы. Иные цели преследовал Туманян в поэме «Ануш». В это время он вплотную подошел к решению задачи первостепенной важности — к созданию национальной поэмы из народной жизни. В осуществлении своих замыслов он не нашел достаточной опоры у своих предшественников. В то время жанр поэмы, и в особенности на темы современной жизни, в армянской литературе был чрезвычайно слабо разработан. Ни «Скорбь Левона» Шахазиза, ни «Аварарийский соловей» Алишана не могли удовлетворить Туманяна. Первая из них не могла служить Туманяну опорой, так как она не имела четкой сюжетной линии. Вторая, «Аварарийский соловей» Алишана, написанная в романтических тонах, была посвящена далекому историческому прошлому Армении. Туманян же поставил перед собою цель создать реалистическую поэму из армянской народной жизни, и, естественно, он должен был обратиться к богатейшему опыту русской литературы.
Туманян искал форму, которая была бы способна выразить новое содержание, которое он вносил в армянскую поэзию. Это новое содержание определялось двумя основными творческими принципами зрелого Туманяна: народностью и реализмом — чертами, более всего привлекавшими его и в поэмах Пушкина и Лермонтова.
В лирической поэме «Ануш» трагедия любви изображена на широком фоне жизни и быта армянской патриархальной деревни, что придает поэме огромное познавательное значение. Прав был В. Брюсов, когда писал: «Наибольшей силы поэзия Туманяна достигает в лирических поэмах, где сказывается всестороннее знание народной жизни и живое проникновение в глубь народного духа. Для читателей другого народа знакомство с поэмами Туманяна (например, с его „Ануш“) дает больше в познании современной Армении [2] и ее жизни, чем могут дать толстые томы специальных исследований».
В армянской деревне царил старый, традиционный быт. Крестьянское население строго придерживалось дедовских обычаев — адатов. В особенно тяжелом положении находилась женщина, ее отношения со всеми членами семьи и обществом строго регламентировались суровыми законами гор. Ее положение определялось доброй волей мужчины или его капризом.
Много уродливых явлений порождал этот темный мир, много суеверий и предрассудков, которые были освящены и закреплены в сознании крестьянской массы традицией. Туманян своим правдивым рассказом заставляет читателя задуматься над темными сторонами жизни. Девушка не имела права руководствоваться собственными желаниями, не могла решать свою судьбу; она была обязана слепо подчиняться воле родителей. Сестра обязана во всем быть послушной брату, тем более, если он глава семьи. Ануш полюбила всем сердцем Саро, но он оскорбил честь ее брата Моси, поэтому она должна навсегда забыть своего возлюбленного. Этого требуют и брат, и отец. Наконец, этого требует честь всей семьи.
В «Ануш» действие развивается закономерно, по естественному ходу событий. Жизненно правдив психологический конфликт, возникший на почве нарушения старинных обычаев, установленных норм поведения.
В разработке образов армянский поэт часто достигает типизации и глубины при помощи отдельных штрихов, намечая лишь контуры психологического портрета. Такими штрихами, например, создан образ брата Ануш, пастуха Моси. Нет в поэме и подробной психологической характеристики Саро. Но стоит несколько вдуматься в те немногие строки, в которых говорится о переживаниях пастуха, чтобы перед нами предстал цельный образ сына гор с его простым и ясным душевным миром.
Прекрасной иллюстрацией высокого мастерства Туманяна может служить песня обезумевшей Ануш. С максимальной экономией слов, простыми средствами автор достигает в раскрытии трагического образа героини потрясающей глубины. Быстрая смена впечатлений, переходы от реальных ощущений к безумным грезам, бессвязная речь — все это психологически оправдано и глубоко верно рисует душевное состояние девушки.
В основе поэмы лежит глубокая человеческая трагедия. Туманян показывал мир невежества и темноты, мир горя и страданий, и делал он это с болью сердечной, полный безграничной любви к своему народу. Он не оправдывает Моси, когда тот, ослепленный эгоистическим самолюбием, следуя закону гор, убивает своего друга. Не оправдывает он в другой поэме и отца Маро, отвергнувшего свою несчастную дочь. Но вместе с тем Туманян и не осуждает их, считая жертвами неумолимого адата. Им тоже нелегко, они тоже страдают.
В поэме исключительно важное место занимает пейзаж. В бесконечно богатом и разнообразном мире природы Туманян искал и находил красоту и гармонию. Природа была для него неиссякаемым источником вдохновения. Его поэтическое чувство каждый раз протестовало, когда он видел вырубленный лес, взорванные скалы, бессмысленно варварское разрушение природы. Бесконечная влюбленность Туманяна в природу, обогатившую его мироощущение и воспитавшую в нем лирическое чувство, не могла не оказать влияния и на формирование его поэтического миросозерцания. Уже в раннем его творчестве имеются такие образцы пейзажных стихотворений, как «Две черные тучи», «Концерт», «Перед картиной Айвазовского». Но ни в одном из своих произведений Туманян не достиг такого совершенства, гармоничного слияния пейзажа с другими художественными элементами, как в поэме «Ануш».
Туманян далек от натуралистического восприятия природы. В его поэзии она никогда не служит простым фоном или украшением, не выступает в роли немой, равнодушной свидетельницы печальных событий. В прологе поэмы поэт обращается со словами привета к зеленым горам. Реки, горы, темные ущелья, поля и цветы под пером поэта оживают, обретают язык человеческих чувств. Вместе с ним оплакивают несчастную любовь горные цветы, «сердца и глаза которых были полны слезами-росинками» Добрые феи, красавицы пери «на крыльях ветерка, на лучах луны» поют грустную песню Ануш и, как только первые лучи озаряют вершины гор, прячутся в стволах толстых дубов, в синих струях родников, в пене волн летящей со скал реки.
Пейзаж в поэме Туманяна появляется не в форме лирического отступления, а как органическая, необходимая часть художественного целого, как непосредственное звено сюжетного развития, В отношениях героев поэмы к природе преобладает чувство близости к ней, теплоты непосредственного общения с нею. Девушки, шумной гурьбой с песнями идущие за водой, ведут как бы дружескую беседу с прозрачными струями родника, обращаясь к ним с сердечной тревогой: не видели ли они любимого, не напился ли он холодной воды и «не прошла ли боль в его груди?» И Саро в минуту тоски и одиночества обращается к родным горам, в которых видит он верных друзей, и рассказывает им о своем горе.
Творческая история «Ануш» свидетельствует о том, как долго и упорно работал Туманян над своими произведениями, как часто прибегал он к тщательной переработке текста, иногда меняя всю структуру отдельных глав в поисках более экономной, точной формы и художественной выразительности. Для Туманяна характерна высокая требовательность к писательскому труду.
В поэме очень сильно песенное начало. В ней, как и в традиционной народно-музыкальной драме, повествование чередуется с песней. Хор горных фей в прологе, песня Саро, хор идущих за водой девушек, песня Ануш, хор девушек на весеннем празднике, снова песня Саро, песня прохожего странника и, наконец, песня обезумевшей Ануш. Песни и элегическое вступление, гармонирующее с трагическим финалом, обусловливают музыкальность поэмы. Эти особенности «Ануш» привлекли внимание композитора Армена Тиграняна, и он с большим воодушевлением принялся за создание оперы на сюжет поэмы Туманяна. Ее музыкальные достоинства облегчили задачу композитора, который опирался на богатые традиции армянской народной мелодии и достиг полной гармонии между текстом и музыкальной формой. Композитору удалось настолько близко подойти к истокам народной мелодии, что многие песни из оперы были восприняты широкой массой как собственные творения. «Ануш» Тиграняна стала первой армянской национальной оперой.
Думы о судьбе народа, мысли о его вековой борьбе за свободу и счастье привели Туманяна к армянскому героическому эпосу. Им овладело желание написать поэму, опираясь на богатую фольклорную традицию сказа о сасунских богатырях.
Эпический цикл «Давид Сасунский» складывался в течение многих столетий, но окончательно оформился в X веке. «Есть возможность утверждать, — пишет акад. И. А. Орбели, — что в том виде, как сложились основные моменты сказаний, вошедших в эпос, они получили оформление приблизительно тысячу лет тому назад: деяния мифических героев были приурочены к обстановке напряженной борьбы армянского народа с арабскими завоевателями». В «Давиде Сасунском» древнейшие мифологические мотивы переплетаются с изображением реальных исторических событий. Его основное содержание составляет героическая борьба армянского народа с чужеземными поработителями за свободу и независимость родины. Сказ о сасунских богатырях отражает идеологию широких слоев народа, их стремление к созидательному труду, их желание жить в мире и дружбе с другими народами.
Армянский героический эпос в передаче народных сказителей распадается на четыре группы повестей о славных делах четырех поколений богатырей. Первое поколение сасунских храбрецов — Санасар и Багдасар, второе — Мгер старший, или Мгер, подобный льву, отец Давида; третье — Давид и, наконец, Мгер младший, которым и завершается эпический сказ.
Еще предшественники Туманяна пытались создавать литературные произведения на сюжет эпического сказа о Давиде Сасунском. Однако стоило появиться поэме Туманяна, как все более ранние попытки были забыты и его «Давид Сасунский» полностью овладел вниманием читателей.
Автор не увлекается заманчивой перспективой охвата эпического памятника в целом, со всей многосложностью и многоплановостью его идейно-сюжетного развития. Он ограничился определенным тематическим кругом, выделив, со своей точки зрения, наиболее важное и существенное, характеризующее народный дух эпоса. Темой для своей поэмы Туманян выбрал деяния Давида Сасунского, центральной фигуры эпического памятника. Давид изгнал врагов, восстановил армянское государство и остался в народной памяти благородным, бесстрашным богатырем.
В работе над поэмой автор стремился оставаться как можно ближе к народным вариантам, послужившим для него материалом и источником вдохновения. Отвергая и принимая отдельные эпизоды, Туманян, основываясь на изучении множества вариантов, правильно определял основные линии эпоса и создавал свои картины, не противоречащие идейной и художественной правде народной поэзии.
В соответствии с основным принципом своего творческого метода Туманян усилил исторические элементы эпического памятника, придав ему в целом реалистическое звучание. Этому немало способствует и язык поэмы, показывающий, как широко пользовался автор сокровищницей живой народной речи.
Не отрицая наличия исторических элементов в армянском эпосе, Туманян считал, что образ Давида Сасунского не является воплощением какого-либо армянского средневекового князя-нахарара. «Ошибаются наши филологи, — писал Туманян, — когда хотят ключом армянской истории отомкнуть большой замок армянского эпоса или национальным светильником хотят осветить его темные уголки, предполагая, что это дворец того или иного армянского князя или царя». В «Давиде Сасунском» Туманян видел «собирательный образ армянского народа», запечатленный в национальном эпосе. Последний представлялся поэту как огромный, освещаемый солнцем самобытный мир, где он искал выражение общечеловеческих идеалов.
В «Давиде Сасунском» Туманян, считаясь с эпическим характером сюжета, стремится к объективизации рассказа. Он последовательно излагает ход событий, не выражая ни своего восхищения, ни своего негодования. Тем не менее присутствие автора — патриота, демократа и гуманиста — постоянно ощущается, и это придает поэме особую теплоту и лиризм.
Демократизм автора с наибольшей яркостью проявился в описании кровавого боя. Когда Давид нападает на вражеское войско и начинает истреблять его, из среды солдат Мсра Мелика выступает вперед старик. Он говорит Давиду о том, что пришли они в Сасун не по своей воле, что они «бедные земледельцы и царь силой собрал и погнал» их на войну. «„У нас нет вражды к тебе, — говорит старик воин, — царь — твой враг, хочешь воевать — воюй с ним. Зачем избиваешь бедный народ своим мечом-молнией? И меч-молния богатыря повисает в воздухе“, — писал Туманян, поясняя идею своей поэмы. „Правду молвишь ты, старик“ — отвечает Давид Сасунский, и, оставив простой народ, он поворачивает своего коня, направляя его к царскому шатру».
Основная тема поэмы — изгнание чужеземных завоевателей, борьба за свободу и независимость родины, но Туманяну чужда идея национальной исключительности. В солдатах противника он не видит врага. Виновники войны — это правящие верхи, цари, феодалы, жаждущие завоеваний и богатств ценою крови и страданий трудящегося люда.
Туманян всем сердцем сочувствовал справедливой, освободительной войне народа, он воспевал героизм Давида, идущего в бой с врагами родины. Вместе с тем он с гневом говорил о несправедливой, захватнической войне как о народном бедствии и выступал против поджигателей разбойничьих войн. Он утверждал, что подобные войны «всегда устраивались со стороны правителей стран, правительственных кругов и руками правителей… И всегда это делалось против воли и желания простого народа, трудящегося человека».
В годы первой русской революции национальный вопрос на Кавказе принял особую остроту. Перепуганное царское правительство не останавливалось перед жесточайшими мерами для того, чтобы подавить революционные выступления рабочих и крестьян. Но вместе с тем оно прекрасно понимало, что одними репрессиями невозможно остановить нарастающую активность масс. Самодержавие натравливало народы России друг на друга, чтобы расколоть силы революции.
В исторические дни революции 1905 года произошло спровоцированное царскими властями армяно-азербайджанское столкновение. Оно произвело тяжелое впечатление на М. Горького. «Бывая на Кавказе, — писал он, — я всюду видел, как дружно и мирно работали рядом грузин с татарином и армянином, как детски весело и просто они шутили, пели и смеялись, и как трудно было поверить, что эти простые славные люди ныне тупо и бессмысленно избивают друг друга, подчиняясь подстрекающей их злой и темной силе».
Не хотел поверить этому и Туманян. Он боролся с национальной враждой. Он с белым флагом объезжал азербайджанские и армянские деревни, убеждая крестьян не поддаваться провокации, сохранить добрососедские, мирные отношения между собою. Туманян, правильно оценив сущность кавказских событий 1905 года, писал с горькой досадой: «Занятые этой низкой и постыдной войной, мы оказались в стороне от освободительного движения в России». Тем не менее он имел полное основание гордиться тем, что сумел убедить поднявшиеся друг против друга народы «вложить мечи в ножны» и тем спасти многие тысячи жизней.
Активная общественная деятельность Туманяна, в особенности его участие в событиях 1905–1907 годов, привлекла внимание жандармерии, и за ним был установлен тайный надзор. 28 декабря 1908 года в квартире поэта был произведен обыск; он был арестован и посажен в Метехскую крепость.
В крепости Туманяном была написана сказка в стихах «Капля меда», явившаяся злой сатирой на царей и правителей. Автор показывает, как из-за случайного, ничтожного пустяка завязывается конфликт, который, все больше и больше разгораясь, приводит к невиданному кровопролитию. Автор изобразил войну как бессмысленное, страшное народное бедствие, приносящее много страданий и горя миллионам людей.
Туманян вынужден был высказать свои мысли в завуалированной форме. Тем не менее основная идея его сказки ясна. Она заключается в желании автора доказать, что войны можно было бы избежать, если б не цари и правители, которые по сути дела и являются виновниками кровавых событий. Туманян издевается над царями, произносящими высокопарные, лицемерные и фальшивые речи о причинах, заставивших их взяться за оружие. Не менее ярко в сказке Туманяна выражена мысль о том, что простому народу война вовсе не нужна.
В тюрьме, в день своего сорокалетия, Туманян написал стихотворение «Перевал», в котором как бы подводил итог пройденному жизненному пути. Шестимесячное пребывание в Метехской крепости не сломило волю поэта. Он спокойно и уверенно смотрит в будущее.
После освобождения Туманян с новой силой и творческой энергией отдался литературной работе.
Редко кто из армянских писателей, начиная с родоначальника новой армянской литературы Абовяна, не занимался педагогической деятельностью. Абовян писал о народной жизни и для народа. Но трудно было ему довести свое пламенное слово до широкого читателя в силу царившей в Армении неграмотности. И, продолжая свои литературные занятия, Абовян со страстным рвением отдался делу народного образования. Распространение грамотности, пропаганда просвещения, создание народных школ стали для Абовяна делом жизни.
Агаян, учитель и друг Туманяна, также вошел в историю армянской педагогической мысли как один из передовых деятелей народного просвещения.
После Агаяна лучшими произведениями для детей Армения обязана Туманяну. Стихи армянского поэта, написанные для самых маленьких читателей, привлекли внимание П. Г. Тычины, который с любовью и большим талантом перевел их на украинский язык. Из разнообразного и богатого наследия Туманяна украинский поэт намеренно выбрал именно детские стихотворения. Тычина отметил особое умение Туманяна говорить с детьми о понятных и близких им предметах простым и ясным языком. «А как он умел беседовать с детьми! — пишет Тычина о Туманяне. — Его стихи для детей, его сказки, рассказы — это настоящие жемчужины мировой поэзии».
1910–1916 годы были периодом кипучей литературно-общественной деятельности Туманяна. Он становится инициатором и активным членом целого ряда культурно-просветительных обществ, постоянно выступает в печати.
Чувствуя отвращение к буржуазно-националистическим группировкам, Туманян не мог примкнуть ни к одной из них. Не находил он и такого печатного органа, который целиком отвечал бы его демократической позиции, а потому вынужден был сотрудничать в разных газетах и журналах. Так, например, с конца 1909 года армянский поэт выступал на страницах издававшейся в Тифлисе ежедневной газеты «Оризон» («Горизонт»), которая фактически стала трибуной буржуазно-националистической партии «Дашнакцутюн».
Сотрудничество Туманяна в этой газете явилось в известной мере случайным эпизодом в его биографии и не характеризует общественную позицию Туманяна. Недаром он по поводу своего участия в «Оризоне» писал, что это было не его место и он там чувствовал себя «только гостем». Однако это формальное сотрудничество, по-видимому, послужило поводом к тому, что 7 ноября 1911 года Туманян был вторично арестован. Около месяца пробыл он в Метехской крепости в Тифлисе, а затем по этапу был отправлен в Петербург, в Дом предварительного заключения. Туманяна обвиняли в причастности к буржуазно-националистической партии «Дашнакцутюн». Более четырех месяцев длилось судебное разбирательство, и лишь 22 марта 1912 года Туманян был освобожден.
После недолгого пребывания в Петербурге и Москве, в апреле 1912 года Туманян вернулся в Тифлис. Осенью того же года по его инициативе в Тифлисе было организовано Кавказское содружество армянских писателей, бессменным председателем которого он был в течение многих лет.
В эти годы армянский поэт продолжал активно выступать в печати. В статьях на историко-литературные темы он говорил о процессе постепенного освобождения литературы от опеки царей и меценатов и искренно сожалел, что Гете бывал при дворе, что Фирдоуси был певцом Махмуд-шаха, что Руставели воспевал царицу Тамару.
Туманяну больше по сердцу поэты, которые были с народом, «воспевая его горе», которые «воодушевлялись его мечтами, выбирали своих героев из его среды». Он приветствует литературу, в которой «вместо царской мантии появилась повседневная одежда простого человека, вместо дворцовой драпировки и парков раскинулась свободная природа и вместо напыщенных трескучих фраз начал господствовать народный язык со своими живыми оттенками, строгим стилем и прозрачной ясностью».
Армянского поэта привлекали имена великих гуманистов Шекспира и Сервантеса, в творчестве которых он видел победу разума над предрассудками и невежеством средневековья. Эти имена в условиях первой мировой войны стали для Туманяна знаменем в борьбе за мир и дружбу народов. «Этот день спешит навстречу страдающему человечеству как символ международного единения, — писал Туманян в 1916 году к 300-летию со дня смерти Шекспира и Сервантеса, — как свидетельство того, что народы шлют друг другу не только разрушающие снаряды, но и все самое возвышенное, о чем может мечтать человек; что есть у народов священные связи, крепкие и нерушимые даже тогда, когда рвутся и попираются договоры, скрепленные королевскими печатями». Туманяну особенно дорога была мысль о «нерушимой, крепкой, священной» связи между народами. Шекспир и Сервантес и подобные им гиганты художественной мысли, по утверждению Туманяна, скрепляют, делают прочной эту «священную связь», общность высоких духовных интересов и конечных целей, помогая всем передовым силам человечества объединиться в борьбе за мир и счастье народов.
«Шекспир и Сервантес, Гамлет и Дон-Кихот! — это они освободили человеческую мысль от… средневековой мистерии… — писал армянский поэт, — вывели искусство и литературу за стены дворцов и монастырей, в просторный и необъятный солнечный мир». Для Туманяна с его широкими демократическими взглядами было особенно важно отметить великое освободительное значение творчества Шекспира и Сервантеса, указать, что благодаря им литература вырвалась из затхлой атмосферы монастырей и дворцов в «солнечный мир», что они «развенчали перед народами их властелинов и раскрыли перед ними человеческую душу».
В выступлениях на литературные темы Туманян уделял большое внимание вопросам языка. Спор о языке имел для него практическое значение. Для Туманяна, стоявшего на демократических позициях, признававшего творцом языка народ, живой, разговорный язык в развитии литературы должен был занять особо почетное место. Туманян боролся против тех, кто ревностно защищал «чистоту» книжного языка, и тех, кто стоял на реакционно-консервативных позициях и с пренебрежением относился к народной речи. «Нашим могучим и живым литературным языком, — говорил Туманян, — будет слияние народных наречий, „грабара“ (языка древнеармянской литературы) и существующего ныне литературного языка». Положение это не явилось для Туманяна лишь теоретическим рассуждением; оно уже было проверено и оправдано жизнью самой литературы. Ваан Терьян первый правильно определил место и значение Туманяна в развитии языка литературы: «Туманян сейчас довел свой язык до такой степени кристаллизации и ясности, — говорил Терьян в 1914 году, — что приблизил его к языку Пушкина. Это и следует считать одной из величайших заслуг Туманяна».
Терьян этим хотел подчеркнуть особо важную роль Туманяна в развитии армянского литературного языка. Характер языка Туманяна, его богатство и культура были обусловлены теми большими сдвигами, которые произошли в армянской литературе в конце XIX — начале XX века. Именно в этот период значительно обогащается словарный состав литературного языка, усиливается процесс растворения диалектов в едином общенациональном языке.
Туманян жил широкими общественными интересами. Не было ни одного животрепещущего, жизненно важного вопроса, мимо которого он прошел бы равнодушно. Вопросы о будущем Армении, проблема мирного сосуществования и дружбы народов Кавказа, вопросы народного просвещения, искусства и литературы — все глубоко волновало Туманяна. Чем глубже проникал Туманян в тайники жизни, тем больше росла в нем тревога за судьбу народа, тем настоятельнее он искал выхода из окружающего его мрака. Он сознавал противоречия социальной действительности, был свидетелем безотрадной, темной жизни крестьянских масс, видел произвол, жадность и жестокость сильных, богачей, правителей. Он видел войны и разорения, бесчисленные раны народа. Туманян не мог не отрицать эту действительность и прекрасно понимал, что так жить нельзя. В поисках выхода обращался он иногда к прошлому, где искал мир и гармонию, где искал нравственные идеалы. Но и тут поэт сталкивался со страшными диссонансами жизни. Тогда мысль его обращалась к будущему.
Выработанный им социальный идеал нашел яркое отражение в его сказке «Золотой город». В ней поэт рисует картину всеобщего счастья, где миру «зла и горя» противопоставлен «золотой город», в котором нет хозяев и рабов и все живут спокойно, наслаждаясь плодами своего труда.
Мирный созидательный труд Туманян считал основой будущего, разумного общественного строя, но он не указывал конкретных путей достижения конечной цели. Правда, в творчестве его сквозит порой мысль о стихийном возмущении народа.
Уже в ранней поэме Туманяна «Стенания» появляется тема народной борьбы. Она присутствует и в его легенде «Шах и разносчик». В ней Туманян говорит: «Пока существует шах и пленник, хозяин и раб, не быть на земле ни правдивому слову, ни жизни, ни любви…» П. Тычина, сопоставляя легенду Туманяна с «Прогулками по Риму» Стендаля, в которой «римские ремесленники… дают сдачи, когда их бьют», писал: «Дают сдачи злобному шаху и армянские бедняки, невзирая на то, что одного из них шах мечом зарубил». Мотивы стихийного протеста несомненно составляют одну из самых сильных сторон творчества армянского поэта.
Туманян искренне верил, что проповедью идеи мира и братства можно достигнуть всеобщего счастья на земле. Перед первой империалистической войной, в раскаленной атмосфере ожесточенной борьбы, когда надвигались грозные события, Туманян взывал к человечности, обращаясь к людям различных партий и направлений. Он горько жаловался на то, что люди слишком окаменели, слишком привыкли к желчи и ненависти. «Неужели останется для нас чуждым и недоступным светлое чувство любви, — говорил Туманян, — неужели не можем мы сблизиться друг с другом, смотреть друг на друга глазами добра, видеть друг в друге хорошее?» И когда его слова о братстве и любви, подобно «гласу вопиющего в пустыне», повисали в воздухе, Туманян глубоко скорбел.
Слабость мировоззрения Туманяна была в том, что он ясно не представлял перспектив реального выхода, не сразу оценил значение растущей новой социальной силы в лице пролетарского революционного движения, способного открыть путь к светлому будущему.
В годы первой мировой войны Туманян не оставался в стороне от грозных событий. С группой литераторов и общественных деятелей он дважды побывал на фронте. В письмах к друзьям поэт делился тяжелыми впечатлениями: он видел разрушенные деревни, видел обезображенные тела убитых, был свидетелем невиданных страданий народа. Война повсюду сеяла смерть и разрушение. В Армению хлынул огромный поток беженцев. Тысячи людей умирали с голоду, и тысячи сирот остались без крова и хлеба. Туманян прилагал огромные усилия, чтобы облегчить участь пострадавших: он организовывал помощь раненым, беженцам, принимал деятельное участие в устройстве приютов для сирот.
В эти годы Туманян пишет свои «Четверостишия».
Редко кто из армянских поэтов обращался к этому труднейшему жанру, требующему максимальной экономии слов, до предела сжатых, строгих форм. В «Четверостишиях» нашли отражение переживания и размышления Туманяна последнего периода его жизни, его тяготение к философским обобщениям. В этом смысле они являются «биографией души» автора. Их можно рассматривать как определенный этап в развитии лирики Туманяна, но не как синтез всего его творчества.
Эти поэтические миниатюры написаны преимущественно во время первой империалистической войны и в период недолгого, но кровавого господства в Закавказье буржуазно-националистических партий. Ужасы войны, жестокость, кровь и слезы невинных, толпы беженцев, голодные дети, безутешное горе матерей, потеря любимого сына во многом определили содержание и скорбный характер «Четверостиший». В них отразились глубоко волновавшие поэта грустные события личной и общественной жизни. В них явственно видна смятенность чувств Туманяна.
В «Четверостишиях» нашли выражение и социальные воззрения Туманяна. В них поэт предается тяжелым раздумьям, философским размышлениям о мире, о путях человечества, о цели существования, о жизни и смерти. Он мечтает о «тихом уголке, безмятежном сне младенца, спокойном и мирном существовании человечества». «Четверостишия» раскрывают богатый душевный мир, благородное сердце поэта-гражданина.
Скорбные мотивы «Четверостиший» не характерны для оптимистического и жизнеутверждающего в целом творчества Туманяна. Поэт обладал большой силой внутреннего мужества. В нем было развито живущее в сознании народа здоровое чувство оптимизма. «Поднялась буря, — писал он в дни первой империалистической войны, — за тяжелым чувством последовали страшные потрясения и смятения, но и это пройдет, вновь взойдет яркое солнце и улыбнется мирный день… После нынешней войны с невиданной силой и глубиной встает проблема мира во всем мире».
В чем же видел Туманян источник взаимного недоверия, столкновений, вражды между народами, в частности между народами Кавказа? Они, по утверждению армянского писателя, жили бы спокойно и мирно, если бы господствовавшие классы не отравляли сознания масс. Туманян был глубоко убежден, что национализм не только антинародное явление, но что он вообще чужд широким массам.
В 1918 году, когда в Закавказье хозяйничали буржуазно-националистические партии, когда подняли голову силы реакции, подстрекаемые и поддерживаемые английскими интервентами, Туманян указывал на единственно правильный путь — солидарность народов Кавказа с новой Россией в великой освободительной войне.
Победу социалистической революции, открывшей новую эру в истории человечества, поэт горячо приветствовал как зарю новой жизни. В завоеваниях Великого Октября Туманян видел осуществление вековых чаяний армянского народа. «Идет власть, — говорил он в 1921 году, — которая должна навсегда покончить с кровью и разорением, создать вечный мир для народов.
О такой власти в течение многих веков мечтало трудящееся человечество… эта власть ведет народы не на войну и убийство, она несет им мирную и спокойную жизнь, основанную на честном труде…»
Туманян осознал всемирно-историческое значение Великой Октябрьской социалистической революции. Он горячо приветствовал Советскую Россию, которая навсегда покончила с миром рабства и указала угнетенным народам путь к освобождению. «Малые страны, — писал поэт в 1920 году, обращаясь в Революционный Комитет Армении, — это источник наживы для алчных, бесстыдных и могучих империалистических держав. Новая Россия выводит эти страны из рабского состояния, открывает новую эру в истории человечества…» И поэт призывал все народы «крепко, в меру своих сил, помогать только что вставшему на ноги русскому богатырю».
Когда в 1919 году многонациональный Кавказ, следуя примеру русского народа, поднял знамя борьбы за власть Советов, поэт был всем сердцем на стороне революционного народа. Туманян всегда верил в возрождение своей страны. Еще в 1915 году он ощущал дыхание грядущих бурь и воспевал светлый час освобождения родины:
Туманян стал свидетелем тех исторических дней, когда освобожденный русский народ протянул Армении братскую руку помощи и она стала Советской Социалистической Республикой.
Осенью 1921 года по приглашению правительства Советской Армении с группой литераторов Туманян посетил Ереван с горячим желанием принять непосредственное участие в строительстве новой жизни.
Возвратившись в Тифлис, Туманян по приглашению Комитета помощи Армении, председателем которого состоял, поехал в Константинополь. Вернулся поэт из заграничной поездки совершенно разбитым и больным. Более двух лет он был прикован к постели. В это время он взялся за переработку некоторых своих произведений, его волновали и новые темы, он мечтал вернуться к своей сказочной поэме «Тысячеголосый соловей». Однако тяжелая болезнь помешала осуществлению широких творческих замыслов.
После операции, в марте 1922 года, состояние Туманяна на некоторое время улучшилось, но ненадолго. Осенью ему стало хуже. В декабре 1922 года, по решению правительства Советской Армении, он отправился за границу на лечение. Однако состояние Туманяна было настолько тяжелым, что, когда он приехал в Москву, врачи не решились отправить его дальше. Были приложены все усилия, чтобы спасти больного поэта, но сделать ничего не удалось. 23 марта 1923 года Туманян скончался.
Туманян прошел долгий, сложный путь. В нем никогда не угасала вера в народ, в его созидательную силу, в его способность бороться за справедливые основы жизни.
Вглядываясь в глубину веков, мысленно обозревая более чем двухтысячелетнюю историю своей родины, Туманян мечтал о времени, когда
В его мудрой, мужественной поэзии, выражаясь языком его стихов, «радостью грядущих славных дней звенели струны вдохновенно…»
Неувядаемая поэзия Туманяна и ныне служит советскому народу, его великому созидательному труду, его неуклонной борьбе за мир и дружбу народов.
К сорокалетию его литературной деятельности
Валерию Брюсову
Первый русский перевод из Туманяна появился в 1893 году на страницах журнала «Семья» (№ 55, стр. 2). Здесь была напечатана легенда «Ахтамар» в переводе К. Д. Бальмонта. Через год Ю. А. Веселовским и Минасом Берберяном было предпринято в Москве издание второго тома сборника «Армянские беллетристы» (первый том был издан в 1893 году), в котором были представлены в русских переводах также «молодые поэты», среди них и Туманян (легенда «Ахтамар», стихотворения «Когда в последний миг…» и «С горных высей стремится ручей..»). Второй том сборника «Армянские беллетристы» был сожжен органами царской цензуры.
В начале 900-х годов переводы из Туманяна время от времени появлялись на страницах русской периодической печати. Затем Туманян печатался в специальных сборниках: «Современные армянские поэты» (М., 1903), «Современная армянская литература» (М.,1906), «Армянская муза» (М., 1907), «Кавказский альманах» (Пг., 1914), «Сборник армянской литературы» под редакцией М. Горького (Пг., 1916). В годы первой империалистической войны переводы из Туманяна печатались также в «Армянском вестнике» (М., 1916–1917).
Наиболее серьезная попытка ознакомить русское общество с поэзией Туманяна до революции была сделана в сборнике «Поэзия Армении» под редакцией В. Я. Брюсова (М., 1916).
Широкая пропаганда богатого художественного наследия армянского поэта развернулась лишь в советские годы. В течение двух десятилетий (1937–1957) были изданы восемь сборников избранных произведений Туманяна в русских переводах.
При составлении настоящего сборника учтен весь существующий фонд переводов из Туманяна. Многие из них неудовлетворительны, порою содержат серьезные смысловые искажения. Для данного издания отбирались лучшие из переводов. Однако в отдельных случаях, когда имеется лишь один перевод, составитель был вынужден отступить от этого принципа.
В сборнике три основных раздела: «Стихотворения», «Легенды и сказки», «Поэмы».
Расположение произведений внутри разделов хронологическое. Стихотворение «Пролог», которым О. Туманян открывал свои сборники, вынесено вперед.
Даты первой публикации, в отличие от точных дат, заключены в угловые скобки.
Избранное. Стихи и проза. Тбилиси, 1937. Избранные произведения. М., 1937.
Избранное. Под редакцией С. Шервинского. Ереван, 1941. (В конце книги имеется указатель «Ованес Туманян в русских переводах».) Избранное. Под редакцией С. Шервинского. М. — Л.,1945.
Избранные произведения. Составление и редакция С. Хитаровой. М., 1946.
Избранные сочинения. Под редакцией Мариэтты Шагинян. Ереван — Москва, 1950.
Избранные произведения. М., 1952.
Избранные сочинения. Ереван, 1956.
В горной местности Лори (ныне Алавердский район Армянской ССР).
Речь идет о дореволюционной Армении. Статья Брюсова написана в 1916 году.
Отклик на раннее стихотворение Ованеса Ованисяна «Видел ли ты холмы, где пышно цветет вечная весна?..», в котором облик родины был обрисован в романтических тонах. Стихотворение Туманяна было направлено против тех, кто идеализировал жизнь народа, изображал ее в виде безмятежной идиллической картинки, кто не видел социальных противоречий действительности.
Восьмистишие посвящено трагической судьбе известного армянского народного певца — поэта XVIII века
Посвящено жене поэта С. М. Городецкого.
Легенда отражает события XIV в.
Ода — зимнее крестьянское помещение.
Вишап — чудовище в армянских мифах.
Лидр — мера веса, около 5 килограмм.