Если разговор шел о сочувствии, то Джинни Холланд могла бы знать, что ей следовало бы прийти не сюда. Стояло раннее субботнее утро, ясное, но ветреное для октября, и ей было некуда больше пойти.

А тут она лишь перешла дорогу от собственного дома.

— Я просто не могу передать, что я чувствую. — Сжав кулак, она прижала его к груди и, расстроенная, покачала головой: — Как будто… как будто…

— Я знаю, что это за ощущение. Птичка улетела, и гнездо опустело… — отозвалась Карла.

У Джинни вытянулось лицо: может ли Карла, у которой нет детей, судить об этом?

— Гнездо? Скорее так можно было бы сказать о моей прическе. У меня в душе пустота, в душе… Мое гнездо опустело, потому что дочь покинула меня. И я чувствую жуткую пустоту внутри… все равно что выеденное пасхальное яйцо.

— Слушай, по-моему, ты сошла с ума. — Олимпийское спокойствие Карлы имело пределы, ее голые пятки упирались в край кожаной софы, а короткие волосы раскачивались из стороны в сторону, пока она поднималась и опускалась, качая пресс. — Джем поступила в университет и уехала. Ну и что? Когда-то это должно было случиться? Ты свободна, это стоит отпраздновать. И еще, — добавила она, подумав, — шоколадные яйца «Кэдбери-крем» вовсе не пустые, внутри восхитительная ванильная начинка.

— А у тебя внутри ничего восхитительного, — буркнула Джинни. — Вместо сочувствия — упреки.

— Дорогая, тебе тридцать восемь, не семнадцать. — Закончив упражнения для пресса, Карла легла на софу и стала крутить педали воображаемого велосипеда. — Я на год старше тебя, а посмотри, в какой я форме. Я все время в движении. Мужчины не в силах отказать мне, и секс лучше, чем в молодости. Я женщина в расцвете сил, — заключила она. — Ты тоже, так что не забывай об этом!

Джинни понимала, что ее жизнь не кончена, но тем не менее отъезд Джем так сильно подкосил ее, что она постарела лет на шесть, не меньше. Пока Джем жила дома, Джинни всегда была занята и чувствовала себя нужной и счастливой, а эта образовавшаяся пустота стала для нее настоящим испытанием. И как назло, это случилось на исходе осени. Большинство рабочих вакансий в Портсилвере были сезонными. Последние шесть месяцев она работала в кафе на набережной. Но туристы разъехались по домам, Джем уехала в Бристоль, и вокруг Джинни неожиданно образовался вакуум, к которому она не была готова. А если добавить к этому еще и то, что в прошлом месяце две лучшие подруги покинули Портсилвер, а любимый бар был продан и переоборудован новым владельцем в шумное, дымное место; занятия в студии латиноамериканского танца, которые она так любила посещать, резко прервались, так как преподаватель поскользнулся, танцуя самбу, и сломал бедро, то нетрудно понять, что это был не лучший октябрь в жизни Джинни. И когда Карла сказала ей, что она женщина в расцвете сил… что ж, придется потрудиться, чтобы соответствовать этому определению.

Глядя на свое отражение в высоком венецианском зеркале Карлы, Джинни кивком головы отбросила светлую прядь, упавшую на глаза. Трудно сказать, насколько справедливо было сравнение ее прически с гнездом. Собственно, прически как таковой и не было. Ее длинные волосы нежного белокурого оттенка, вьющиеся от природы, лежали волнами… Иногда они завивались сильнее, особенно во время сырой погоды, иногда слабее, но всегда были волнистыми. Морщин на лице не было. Джинни знала, что выглядит моложе своих лет, но, если судить по обложкам глянцевых журналов, ей было над чем поработать. Хорошо быть шикарной, ухоженной — причем без особых усилий, — обольстительной женщиной, такой как Карла. Но если взглянуть трезво, она не могла бы добиться этого, даже приложив массу усилий.

— Тебе просто нужно взять себя в руки. — Карла закончила крутить педали и даже не раскраснелась. — Встряхнись, поезжай куда-нибудь и заведи роман.

— Я только что сказала, что скучаю по Джем. — Джинни ненавидела чувство собственной невостребованности. Она не нужна никому, никому… Эта мысль казалась столь же ужасной, как внезапная мода на мини-юбки.

— Она была бы не прочь, если бы у тебя был роман, — настаивала Карла.

— Я знаю. — Джинни потянула нитку из рукава своего трикотажного свитера. — Но я хочу видеть ее.

— Прекрасно. Тогда, если ты действительно этого хочешь, поезжай к ней. Но сначала подумай, как она к этому отнесется. — Изящно поднявшись с софы, Карла поправила прическу легким движением руки и, мельком взглянув в венецианское зеркало, сказала: — Что ж, чудесно. Джин, ты сделаешь дырку в рукаве, слышишь?

Джинни не обращала внимания, это был старый свитер. Более важно добиться того, что она хотела.

— Что ж, и поеду.

— Сейчас? А ты не думаешь, что сначала стоит позвонить? Ей восемнадцать, — напомнила Карла. — Кто знает, что у нее там…

— О'кей. Я позвоню ей. Приятного уик-энда, увидимся, когда я вернусь.

— У меня всегда приятный уик-энд. — Карла похлопала себя по плоскому загорелому животу. — Я женщина в расцвете сил. Помнишь? — И не без самодовольства добавила: — Кроме того, Робби зайдет.

Робби — последний из серии вечно меняющихся красивых молодых людей, которые привлекали Карлу юными мускулистыми телами, кудрявыми волосами и… прочими, не менее выдающимися частями тела, — числился сейчас в фаворитах.

— Тогда я ухожу. — Джинни обняла подругу.

— Передай Джем, что я люблю ее. И осторожнее за рулем.

— Постараюсь.

Когда Джинни пошла к двери, Карла бросила вдогонку:

— И не забудь сначала позвонить. Может, она вовсе не обрадуется, когда ты свалишься как снег на голову.

Черт, лучшие друзья иногда могут быть страшно нетактичными. Не будь Джинни так взволнованна, она могла бы обидеться.

Но это Карла. Она не была матерью. Поэтому как она могла понять ее чувства?

Квартира находилась на втором этаже четырехэтажного дома в георгианском стиле. Джинни ждала, пока Беллами сделает свои дела под ближайшим деревом, и лишь потом нажала кнопку звонка. Ну вот. Они здесь. И Джем удивится сюрпризу…

— Да?

— О, привет! Вы, должно быть, Руперт? — Джинни улыбнулась как можно приветливее соседу Джем по квартире, о котором дочь рассказывала ей. — Извините… Джем дома?

— Нет. — Руперт помолчал секунду. — А вы…

— Я ее мама. А это Беллами, собака Джем. Как глупо, я не подумала, что ее может не быть дома. Я звонила несколько раз, но телефон был отключен. И я решила, может, она отсыпается… хмм… а вы не знаете, где она?

Руперт — высокий и загорелый молодой человек, на нем не было ничего, кроме белых шорт. Он задрожал, когда холодный ветер, ворвавшись в квартиру, ударил в грудь.

— Джем днем работает в пабе. Ленч с одиннадцати до двух, кажется.

Дневное дежурство? Паб? Джинни взглянула на свои часы и спросила:

— В каком пабе?

— Представления не имею. — Руперт пожал плечами. — Она говорила, но я не запомнил… Где-то в Клифтоне, кажется.

Так как в Клифтоне по меньшей мере тысяча пабов, это вряд ли могло помочь Джинни.

— Можно мне войти и подождать?

Он посмотрел на нее без всякого энтузиазма:

— Да, конечно. Только у нас беспорядок.

Руперт не шутил. Наверху в гостиной на бледно-зеленом ковре стояли грязные тарелки и пустые чашки. Девушка восточного типа, с короткими черными волосами, лежа на софе, смотрела по телевизору какой-то черно-белый фильм, она то и дело вынимала из большого пакета чипсы и флегматично жевала их.

— Привет! — Джинни улыбнулась ей. — Вы, должно быть, Люси?

Девушка заморгала.

— Нет. Я Каро.

— Каро — моя герлфренд, — объяснил Руперт, направляясь на кухню. — Это мама Джем, познакомься.

Джинни подумала, пожмет ли она ей руку или не соизволит. Каро не соизволила и лишь буркнула с полным ртом:

— Привет!

Что ж, и на том спасибо.

— А это Беллами.

— Угу. — Каро кивнула, продолжая жевать.

Ох!

Никто не предлагал ей сесть, так что Джинни продолжала стоять.

— Вы тоже учитесь в университете?

— Да. — Каро смяла пустой пакет и бросила его на ковер, затем встала и пошла на кухню.

Джинни слышала хихиканье, бормотание, смех и чувствовала себя неловко. Минуту спустя Руперт просунул голову в дверь:

— Может, выпьете чаю?

— Спасибо, с удовольствием! — И тут же одернула себя: «Прекрати говорить в заискивающем тоне». — Подождите, один кусочек сахара, пожалуйста.

— А… Не знаю, есть ли у нас сахар.

— Не важно, — сказала Джинни. — Может быть, просто стакан воды?

Руперт нахмурился и покачал головой:

— Кажется, и воды нет…

Он это серьезно? Или они таким образом хотят избавиться от нее?

— Если только из-под крана? — предложил Руперт.

Господи, он серьезно.

— Пусть из-под крана, — кивнула Джинни.

Он поморщился:

— Я бы не стал.

— Не обращайте на него внимания, — раздался голос позади Джинни. — Руперт пьет только воду с золотой тарелочки. Привет, я Люси. Я видела фото в комнате Джем и догадалась, что вы ее мама. Приятно познакомиться.

Что ж, это куда лучше. Люси — высокая и стройная, темнокожая и невероятно красивая, но что лучше всего — спокойная и приветливая. Джинни переполняло чувство благодарности. И в своих мыслях она уже пригласила Люси поужинать вместе с ними. В считанные минуты Люси убрала гору грязной посуды, собрала в стопку журналы, валявшиеся на софе, и предложила Джинни лучший стул, как и подобает гостье.

— Джем только вчера устроилась на работу. Сегодня ее первое дежурство. Это хорошо. Будут чаевые побольше. Правда? — Люси была разговорчивая и открытая, именно такую девушку хотела бы видеть Джинни рядом со своей дочерью. Приласкав Беллами, Люси поставила перед ним миску с водой и тут же извинилась, что вода из-под крана.

Руперт и Каро сидели на кухне и слушали музыку, потом Руперт стал гладить голубую рубашку в углу гостиной, где стояла гладильная доска.

— Давайте я поглажу, — предложила Джинни, желая понравиться ему.

Руперт удивленно посмотрел на нее:

— Нет, спасибо. Я сам.

— Джем никогда не любила гладить. Готова поспорить, что у нее накопилась куча вещей, которые требуют глажки. Вот почему я здесь, — рассмеялась Джинни. — Я смогу начать с этого.

— Если бы я попросила мою мать погладить мне что-то, — вмешалась Люси, — она бы обозвала меня лентяйкой и предложила сделать это самой.

В комнате Джем было чисто, но не убрано. Сердце Джинни сжалось, когда она заметила знакомые милые мелочи — счастливые семейные фотографии в картонной рамке на стене, одежду, книги и валяющиеся в беспорядке CD-диски, пустые банки из-под колы и мятые пакеты от чипсов, выпавшие из большого бумажного мешка для мусора. Не в состоянии спокойно смотреть на все это, Джинни быстро постелила постель и повесила все разбросанные вещи в гардероб. Это, должно быть, топ Джем, который она купила в «Оазисе». Ну вот, жирное пятно на любимых джинсах, их нужно замочить, иначе пятно не вывести. А это пилочка для ногтей…

Внизу хлопнула дверь, и Джинни замерла, понимая, что она сжимает джинсы Джем как воришка, которого застукали на месте преступления. Быстро повесив их на спинку кровати, она выбежала из спальни, слыша радостный лай Беллами. И уже в следующую секунду, войдя в гостиную, увидела, как Джем и Беллами, вне себя от счастья, приветствуют друг друга.

— Не верю своим глазам! Мама, что ты здесь делаешь? — Джем подняла глаза на мать, пока пес лизал ее лицо.

— Твоя мама приехала навестить тебя, — сказал Руперт, и Джинни поймала взгляд, который он бросил Джем, ясно говоривший, что он чувствует по поводу безумных матерей, которые готовы преодолеть сотни миль только для того, чтобы посмотреть на своих дочерей.

Все еще не веря своим глазам, Джем покачала головой:

— О, мам!

— Нет, совсем не так, — оправдывалась Джинни. — Господи, конечно же, нет! Я ехала в Бат и вдруг подумала, что было бы здорово заскочить к тебе.

— В Бат? Правда? О, чудесно! — Наконец освободившись от Беллами, Джем подошла и обняла мать. Джинни погладила дочь по ее светлым волосам с розовыми прядями. Увы, это не была та встреча, которую она себе представляла, в ее воображении отсутствовали Руперт, Каро и Люси, которые сейчас наблюдали за ними. И ее мозг лихорадочно работал, готовя ответы на возможные вопросы Джем. Но самое главное, она была здесь. Это все-таки лучше, чем ничего.

Она так соскучилась по дочери.

— Бат? — Отступив на шаг, Джем с удивлением смотрела на мать. — Но что ты там собиралась делать?

«Ааааааа, я об этом не подумала!»

— Навестить подругу, — нашлась Джинни.

— Но, по-моему, у тебя никого нет в Бате?

«Конечно, нет».

— А вот тут ты ошибаешься! — живо воскликнула Джинни. — Я когда-нибудь рассказывала тебе о Терезе Тротт?

Джем покачала головой:

— Нет. Кто это?

— Мы учились вместе в школе, дорогая. Я зашла на сайт «Друзья встречаются вновь», оставила свои данные, и Тереза ответила мне. Она теперь живет в Бате и пригласила меня погостить у нее. И я подумала, что не могу проехать мимо и не остановиться здесь по пути, это было бы нехорошо. И вот я здесь.

— Я так рада! — Джем снова обняла мать. — Как здорово видеть тебя снова! Вас обоих.

— Твоя мама хотела погладить белье, — заметил Руперт, с изумлением приподняв брови.

Джем рассмеялась:

— Но, мама, зачем?

Решив, что она ненавидит его, и чувствуя, что достаточно освоилась, чтобы задать встречный вопрос, Джинни посмотрела в глаза Руперту и спросила:

— Разве ваша мама никогда не гладит ваши вещи?

— Нет. — Он пожал плечами. — Наверное, потому, что она умерла…

«Черт, черт!»

И тут раздался звонок в дверь.

— Тебе открывать, Джем, — усмехнулся Руперт. — Это, наверное, твой отец.

Джем рассмеялась и состроила гримасу Руперту, затем побежала вниз по лестнице, чтобы открыть дверь. Она вернулась, ведя за собой худого темноглазого юношу.

— Люси, это Дэви Стоукс.

Люси в этот момент снимала серый свитер через голову. Оправив зеленую футболку, она повернулась к Дэви:

— Привет, Дэви, я собиралась принять душ.

Джинни слышала, как Руперт шепнул Каро:

— Я думаю, что он не прочь присоединиться к ней.

— Извини. — Дэви, у которого были длинные темные волосы, сжимал в руках книгу. — Я просто принес тебе книгу, помнишь, ты просила? Поэтому зашел.

— Что это? Ах да, стихи Джона Донна. Здорово, спасибо. — Люси взяла книгу и улыбнулась Дэви. — Ты очень мил.

— Они тебе понравятся, — проговорил Дэви, краснея и пряча глаза. — Хм… знаешь, тут есть один паб, они устраивают фестиваль пива. Я подумал, может быть, ты согласишься пойти со мной?

Теперь Руперт хихикнул открыто. Джинни захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.

— Спасибо за приглашение, Дэви, но я не могу. Мы с Джем приглашены на вечеринку. И нам нужно поторопиться, иначе мы опоздаем. Мы встречаемся в три.

В три? Но уже половина третьего. Джинни решила, что, может быть, Люси придумала повод, чтобы охладить пыл Дэви.

— Ничего, тогда в другой раз, идет? Пока. — Дэви оглядел комнату и направился к дверям.

— Я провожу тебя, — вызвался Руперт.

Он вернулся минуту спустя, широко улыбаясь.

— Ты покорила его. Бедный ботаник совсем потерял голову…

— Не смей смеяться над ним! — воскликнула Люси. — Дэви хороший.

— Кроме того факта, что у него нет друзей и он живет вдвоем с мамочкой.

— И куда вы собираетесь? — поинтересовалась Джинни с улыбкой и радостью в голосе, глядя во все глаза на Джем. Для того чтобы увидеть дочь, ей пришлось проделать путь в три с половиной часа.

— На день рождения Зельды. Она учится на нашем курсе, — объяснила Джем. — Мы начнем с коктейля в баре на Парк-стрит, и мне надо поторопиться. В котором часу тебе надо быть в Бате?

— Не волнуйся, это не срочно. Я могу подвезти тебя до бара, если хочешь.

— Спасибо, мама, но не нужно. Миа за рулем. Она заедет за нами, и мы подберем по пути еще кое-кого.

— Джем! — послышался из спальни голос Люси. — Тот черный топ, который ты обещала дать мне, я что-то не вижу его…

— Он на полу, рядом с плейером.

— Единственное, что есть на полу, — это ковер. — Высунув голову в дверь, Люси добавила: — Все твои вещи исчезли.

— Они в шкафу, — извиняясь, проговорила Джинни. — Я их туда убрала.

Кажется, Руперту все это доставляло явное удовольствие.

— О, мама! — покачала головой Джем. — Осталось только, чтобы ты застелила мне постель.

Люси усмехнулась:

— Она уже постелила.

— Проверяла простыни, — шепнул Руперт на ухо Каро.

— Что ж, пожалуй, мне лучше вас оставить. — Понимая, что девушки спешат и она только мешает им, Джинни поманила Беллами. Она обняла Джем и убедилась, что больше не нужна ей. — И вас, — добавила она, помахав приветливо Руперту и Каро, потому что нравится ей или нет, но они часть жизни ее дочери.

— Как некстати, — нахмурилась Джем, — я видела тебя две минуты, и ты уже уезжаешь.

Джинни удалось изобразить беззаботную улыбку. Как ей хотелось провести уик-энд с дочерью, которую она любит больше жизни!

— Я позвоню тебе на днях. Пока, дорогая. Иди, Беллами, попрощайся с Джем.

И вот теперь Беллами не стало. Джинни никак не могла примириться с этой потерей, поверить, что больше никогда не увидит его мохнатую морду. В то утро они похоронили его на заднем дворе под вишней. Джем приехала ночным поездом, и они вместе рыдали во время печального прощания.

Но Джем ждали в Бристоле лекции и занятия, которые она не могла пропустить. Оставаться в Портсилвере не было возможности. С красными глазами и опухшим от слез лицом она села в дневной поезд и уехала в Бристоль.

Джинни сама выглядела не лучше, ко всему прочему заехала себе в глаз щеточкой для туши, когда пыталась накрасить ресницы. Она была эмоционально опустошена, разбита, но вместе с тем слишком взвинчена, чтобы оставаться в одиночестве в опустевшем доме или сидеть у могилы Беллами. И она не любила долго печалиться.

Приняв решение, Джинни поехала в центр Портсилвера и без проблем припарковала машину. В ноябре еще можно было найти место для автомобиля. Так. Но чем бы теперь занять себя? Купить шикарную новую губную помаду, может быть? Сногсшибательный шарф? Или какие-то забавные игрушки для…

«Нет, Беллами умер. Не думай об этом, не думай… Не смотри на других собак, которые прогуливаются со своими хозяевами по улице. И не плачь».

Через несколько недель Рождество, поэтому почему бы не начать выбирать подарки?

Приняв решение, Джинни почувствовала себя лучше. Выбрав гольфы для Джем, она добавила к ним розовый кожаный ремень и записную книжку, украшенную ракушками. В другом бутике нашла пару колготок в клетку, где сочетались два цвета: синий и зеленый, а также купила забавные заколки для волос, которые то вспыхивают, то гаснут, когда вы нажимаете на них, и ручку с лиловыми перышками марабу на конце.

Она всегда обожала покупать глупые мелочи и пустяковые вещички. Сложив все покупки в корзину, она расплатилась и вышла на улицу.

В следующую минуту, взглянув по сторонам, Джинни заметила женщину, о которой не знала ничего, кроме ее имени, — Вера, и сердце заколотилось в груди. Иногда они встречались, прогуливая своих собак на главном пляже Портсилвера. У Веры был элегантный красавец афган по кличке Маркус. Стоя возле хозяйки, он терпеливо ждал, пока она завяжет шарф. С Верой можно было бы поболтать. Но если она заметит Джинни, то, разумеется, поинтересуется, где Беллами.

Этого Джинни не смогла бы выдержать и быстро нырнула в очередной магазин, пока Вера ее не заметила. Внутри все было декорировано в китайском стиле, торговали различными эксклюзивными вещицами, преимущественно ручной работы. Здесь был огромный выбор фигурок животных, вырезанных из дерева и расписанных вручную, стеклянных подсвечников, оригинальных светильников и экзотических украшений.

Джинни взяла с прилавка маленького павлина с хвостом, украшенным драгоценными камнями, и повертела его на ладони. Цифры на ценнике привели ее в шок — ничего себе! Настоящее ювелирное изделие. Тридцать восемь фунтов! Нет. К тому же это не в ее вкусе. О, постой, а те подушки вон там, они действительно ей нравятся. И Джем тоже понравились бы.

Но у Джем не будет шанса любоваться ими, так как ценник гласит, что каждая стоит семьдесят пять фунтов. Что ж, прелестный магазинчик, но все эти вещи ей не по карману.

Подойдя к двери, Джинни выглянула на улицу и убедилась, что Вера все еще там. Не то чтобы ей не нравилась Вера, просто рассказывать другой любительнице собак о том, что Беллами умер, было свыше ее сил. И разреветься на глазах прохожих она тоже не хотела.

Нет, слава Богу, путь свободен. Оглядев магазин еще раз и убедившись, что там нет ничего, что бы еще она хотела посмотреть и могла бы себе позволить, Джинни поняла, что сама стала объектом чьего-то пристального внимания. Темноволосый мужчина не сводил с нее глаз; на нем были джинсы и кожаная куртка. На секунду их глаза встретились, и Джинни заметила что-то странное в его взгляде. Господи, он такой интересный, просто невероятно!

Но на этом все и закончилось. Незнакомец отвернулся, всем своим видом показывая, что потерял к ней всякий интерес. Вернувшись на землю, Джинни устроила себе выговор. Неужели мужчина с внешностью голливудской звезды мог обратить на нее внимание? Да еще сейчас, когда ее лицо опухло от слез, волосы потускнели, а в глазах застыла безысходная печаль?

Конец мечте, как сказала бы Джем с прямотой тинейджера. И правильно. По крайней мере она не стала улыбаться как идиотка и хлопать ресницами, глядя ему в рот. Успокоившись, Джинни повернулась к дверям. Они открылись, пропуская нового покупателя. Она проскользнула мимо него и быстрым шагом пошла к стоянке, чтобы не столкнуться с Верой. Для одного дня достаточно, нужно вернуться домой и…

— Я все видел…

Сердце Джинни трепыхнулось, словно большая рыба, выброшенная на берег, и покатилось вниз. Сильные пальцы сомкнулись на ее руке повыше локтя, и хотя он больше ничего не сказал, она уже поняла, что это именно тот незнакомец.

Кому еще мог принадлежать этот голос?

Повернувшись к нему, она почувствовала, как жар заливает шею и щеки. Черт, вблизи он был еще привлекательнее. И безусловно, умный, способный разглядеть ее душу, а не только сомнительную при ее нынешнем подавленном настроении внешность — как те ассистенты модельных агентств, которые рыскают повсюду, вылавливая привлекательных девушек и заверяя каждую, что она непременно станет звездой.

— Я видел, — повторил он.

И от него очень приятно пахло. Лосьон после бритья, тонкий и терпкий… ее любимый. Не дыша, Джинни прошептала:

— Я вас тоже заметила.

Его взгляд не дрогнул. Он крепко держал ее руку.

— Пойдемте!

«Пойдемте»? О Господи, неужели это случилось? Как в одном из тех черно-белых французских фильмов, где двое знакомятся и почти не говорят друг с другом, а сразу идут и…

— Куда? — остановившись, спросила она. Ведь он совсем чужой. И не может же она пойти к нему, сорвать с него одежду и лечь в постель… с мужчиной, которого совершенно не…

— Назад в магазин.

Воображение Джинни разыгралось. (У него там широкая кровать с шелковым кремовым балдахином на четырех витых столбиках; легкий морской ветерок, проникая в открытое окно, чуть колышет его, потому что в ее фантазии стоял теплый август.)

— Назад в магазин? — Может быть, он хозяин? Или живет над магазином? О Господи, он потянулся к ее руке, это так романтично! Если бы она только могла остановить себя и не повторять его слова с постоянством попугая.

— Пойдемте, ради вас самой лучше не сопротивляться. Все может кончиться хорошо, но…

Что он имеет в виду? Не понимая, Джинни наблюдала, как он взял ее за руку, затем поднял ее и палец за пальцем разжал ладонь.

И тут она похолодела. А в следующую секунду невольное идиотское хихиканье сменил вскрик ужаса.

— Боже мой, какой ужас! Я даже не поняла… Как стыдно! Как я могла не заметить… Слава Богу, что вы заметили. Я верну и извинюсь…

Голос Джинни постепенно затих, когда она поняла, что все ее попытки высвободить руку бесполезны. Мужчина крепко держал ее за запястье — ни улыбки, ни понимания, что все происходящее лишь результат ее невнимания и рассеянности, не было и в помине.

Напротив, его пальцы сжимались все крепче, давая ей понять, что бежать бесполезно.

— Послушайте, — волнуясь, заговорила Джинни. — Я сделала это совершенно машинально. Я не понимаю, как…

— Ненавижу воришек! Надеюсь, вам предъявят обвинение! — отрезал он.

— Но я не воровка! За всю свою жизнь я ничего не украла! Не могу поверить, как вам такое могло прийти в голову! — говорила она, со страхом сознавая, что прохожие начали обращать на них внимание. Некоторые даже остановились послушать их разговор. Джинни повернулась и медленно пошла к магазину, все еще сжимая павлина в руке и стараясь сдержать слезы стыда. И, словно молния, ее пронзил стыд, когда она вспомнила о своих фантазиях по поводу этого мужчины и о том, что совершенно забыла о Беллами.

Насколько же она эгоистична и бессердечна!

Толкнув дверь магазина, она увидела нескольких покупателей и продавщицу за прилавком. Следуя за ней по пятам, очевидно, готовый поймать ее, если она вздумает бежать, мужчина подвел Джинни к прилавку. Она протянула павлина продавщице и, запинаясь, проговорила:

— Мне очень жаль, это обидная случайность, я сама не поняла, что все еще держу его в руке.

— Звучит убедительно, не так ли? — Мужчина приподнял бровь. — Но я наблюдал за ней. Я следил за ее поведением до того, как она вышла из магазина.

Наверное, подобное чувство испытывает невиновный, осужденный за убийство, когда стоит на краю пропасти…

— Пожалуйста, не говорите так. — Слезы жгли глаза. Проглотив их, она вздохнула и продолжила, понимая, что она в центре внимания: — Я не воровка и никогда не нарушала закон, просто я немного не в себе…

— Ну разумеется, — съязвил мужчина. — Иначе вы бы сбежали.

— Послушайте, может быть, вы прекратите? Я не хотела брать этого павлина! Когда я поняла, что держу его в руке, я хотела тут же отнести его назад! — закричала Джинни. — Это недоразумение. — Глядя в отчаянии на продавщицу, она взмолилась: — Вы ведь верите мне? Да? Вы же не думаете, что я хотела украсть его?

Женщина выглядела растерянной.

— Да… то есть… нет. Но я…

— Видите вот это? — Мужчина указал на объявление рядом с кассой, где говорилось, что покупатели, забывшие заплатить за товар, будут привлечены к ответственности. — Причина налицо.

У Джинни кружилась голова.

— Но я не воровка.

Указав на телефон на прилавке, мужчина обратился к продавщице:

— Звоните в полицию.

— Это ошибка!.. — зарыдала Джинни. — У меня вчера умерла собака. И только сегодня утром я похоронила его. — Когда она сказала это, колени подогнулись. Слезы хлынули градом, так что продавщица подала ей стул. — Мне очень жаль, очень жаль… просто все так ужасно! — Опустившись на стул, Джинни спрятала лицо в ладонях и покачала головой.

— Она действительно не в себе, — встревоженно проговорила продавщица.

— Это потому, что ее схватили за руку. Теперь она будет сочинять что угодно, лишь бы ее отпустили.

— А если у нее действительно умерла собака? Я знаю, как это тяжело. Она такая бледная. Вы хорошо себя чувствуете?

Джинни покачала головой, ее мутило, противная кислая слюна наполняла рот…

— Мне нехорошо… тошнит… правда…

Огромная голубая чаша с розовыми и золотыми маргаритками ручной росписи оказалась в ее руках. Ярлык гласил — цена двести восемьдесят фунтов. Глубоко дыша и ужасаясь, что может осквернить эту эксклюзивную вещицу, Джинни почувствовала, как капли пота выступили на лбу.

— Она выглядит ужасно.

— Потому что чувствует свою вину.

— Послушайте, милая, вы меня слышите? Вам не следует оставаться одной. Есть кто-то, кому можно позвонить?

Подчеркнуто сердито мужчина спросил:

— Например, в полицию?

Мало радости — оказаться в полицейском участке, сидеть за решеткой, но лучше, чем быть здесь, на глазах у всех. Покачав головой, Джинни сказала:

— Нет. Позвонить некому. Моей дочери больше нет… здесь. Она покинула меня. Так что кончайте все это и звоните в полицию. Пусть меня арестуют, мне все равно.

Наступило долгое молчание. Казалось, что все затаили дыхание.

Наконец продавщица не выдержала.

— Я не могу так поступить с ней. Бедняжка, как я могу ее арестовать?

— Делайте как хотите. В конце концов, это ваш магазин, — недовольно проговорил мужчина.

— На самом деле — нет. Владелец уехал в Пензанс на день, и я замешаю его. И потом, вещь вернули. — Стук ног павлина о стеклянный прилавок достиг ушей Джинни. — Поэтому почему бы нам не оставить все как есть?

Мужчина, явно разочарованный, недовольно вздохнул:

— Как знаете… Я просто хотел помочь.

Дверь со звоном закрылась за ним. Джинни потянулась за бумажной салфеткой и вытерла нос. Похлопав ее по руке, продавщица мягко сказала:

— Все хорошо, милая. Забудем о том, что случилось.

— Это недоразумение, — бубнила Джинни.

— Уверена, что так. У вас просто черная полоса. Как вы себя чувствуете? Можете идти? Вам нужно успокоиться и подумать о себе.

— Не беспокойтесь, все в порядке. — Смущенная и благодарная, Джинни поднялась и на неверных ногах пошла к выходу. — Спасибо.

— Ты ни за что не угадаешь, что я натворила на прошлой неделе. — Джинни стоило лишь произнести это, и она почувствовала, что краснеет.

— И слава Богу. — Карла, загорелая после двухнедельного пребывания на Сардинии, с одобрением кивнула. — Приветствую возвращение в реальный мир. И где же ты познакомилась с ним?

— Я не познакомилась, — возразила Джинни. — Не все помешаны на сексе!

— Для меня все мужчины такие, — невозмутимо продолжала Карла. — Если это что-то другое, так расскажи мне, что же такое ты сделала, что лучше, чем секс?

— Я не говорила, что это лучше, чем секс, — совершенно сбитая с толку, ответила Джинни. Картина огромной постели под кремовым балдахином возникла перед ее глазами, а рядом высокий полураздетый мужчина. — Это было ужасно, я зашла в магазин, случайно что-то взяла с прилавка и совсем забыла об этом… А когда вышла на улицу, меня схватил этот ужасный тип, который никак не хотел верить, что я не собиралась ничего воровать. Не смейся, — сказала она, видя, что губы Карлы начали дрожать. — Такого стыда я не испытывала ни разу за всю свою жизнь. Меня чуть не арестовали.

— Какой ужас! Ненавижу, когда такое случается. А что ты хотела украсть? Что-нибудь стоящее?

И это говорит ее подруга? Глядя на вилку в руке Карлы, Джинни прикусила губу.

— Я ничего не собиралась украсть. Это был маленький павлин, украшенный полудрагоценными камнями. Мне он даже не понравился.

— Ты никогда не одобряла магазинных воришек. Тогда о чем ты думала?

— Все дело в том, что я ни о чем не думала. Это случилось сразу после того, как я похоронила Беллами. Я отвезла Джем на станцию. И подумала: пойду прогуляюсь по магазинам, может, это немножко отвлечет меня от грустных мыслей. — Джинни глубоко вздохнула. — Теперь я больше не войду ни в один магазин, не дай Бог, снова в рассеянности забуду, что держу в руках. В следующий раз это может быть консервированная морковка или коробка хлопьев…

— Хватит сидеть дома, тебе нужно куда-нибудь выбираться, — сказала Карла. — Наладить личную жизнь и завести любовника. Консервированная морковка и все эти романтические воздыхания не имеют перспективы.

— Я знаю, знаю. — Джинни слышала это уже сотню раз, отсутствие мужчины в ее жизни вызывало у Карлы озабоченность и недоумение. — Но только после Рождества. Хорошо? Джем скоро приедет.

— Ты опять за свое? Ты должна наладить свою жизнь до того, как приедет Джем. — Повернувшись на стуле, Карла осуждающе уставилась в календарь на стене. — Я готова поспорить, ты перечеркнула все дни до конца семестра.

— Не могу понять, почему мы подруги, ведь мы такие разные, — вздохнула Джинни.

Если бы она перечеркнула все дни на кухонном календаре, то Джем, вернувшись домой, заметила бы это. Нет, Джинни не была так глупа и перечеркнула их в другом календаре, тайно спрятанном под кроватью.

— Во всяком случае, о тебе достаточно. Давай поговорим обо мне, — предложила Карла.

— Расскажи, что было после того, как Рассел вернулся домой?

— Спасибо. — В глазах Карлы плясали огоньки, когда она наполнила свой бокал. — Я думала, ты никогда не спросишь. Что ж…

Джинни улыбнулась. Всего каких-то девятнадцать дней, и Джем вернется домой. Она действительно готова выпить за это.

Часом позже Гэвин с шумом и ревом прикатил на своем белом замызганном «порше», и они вместе ужинали, сидя на кухне. Все попытки Джем пристыдить его провалились, не достигнув желаемого результата.

— Что здесь плохого? — Гэвин, не думая раскаиваться, положил себе на тарелку гору пюре. — Я продлеваю свою общественную жизнь, завожу новых друзей и получаю от всего этого удовольствие. И потом, там встречаются симпатичные девицы.

«Девицы» — это слово стало привычным в лексиконе Гэвина. Джинни порой с трудом верила, что она и Гэвин были когда-то женаты. Правда, надо отдать ему должное: он всегда заявлял, что хотя и познакомился где-то с самой что ни на есть красивой девицей, но Джинни всегда остается для него на первом месте. Не нужно говорить, что Гэвин обожал поболтать о женщинах, но его рассуждения далеко не всегда отличались здравомыслием. Его пассии неизменно были не старше двадцати лет, непременно в мини, на высоких каблуках и все как одна блондинки. Эти отношения были не чем иным, как встречами по взаимному соглашению. Обычно они продолжались несколько недель, не больше. Когда Гэвин заходил на Рождество, он все время превозносил добродетели своей последней избранницы Марины. А сейчас, десять дней спустя, он с таким же энтузиазмом рассказывал о клубе знакомств.

— А что же случилось с Мариной? — Джинни обмакнула кусочек хлеба в чесночный майонез.

— С кем? О, конечно. Бывший бойфренд приревновал ее и пустил в ход кулаки. И что ты думаешь — они снова вместе.

— А ты опять один, — усмехнулась Джинни. — Или женщины в этом клубе немного старше, чем те, к которым ты привык?

— Что? Без проблем. У некоторых из них есть замечательные дочери. — Гэвин был невозмутим. — И не смотри на меня так. Лучше сама попробуй.

— Ты готов непринужденно болтать с пятидесятилетними женщинами, а потом сбегать с их дочерьми?

— Подумай, я делаю это ради тебя. Джем на следующей неделе вернется в университет, — продолжал Гэвин. — А ты будешь сидеть дома одна и ждать, что появится прекрасный принц и пригласит тебя куда-нибудь? А если пойдешь со мной, я представлю тебя всем. Это будет забавно.

— Ты сошел с ума? Я твоя бывшая жена. — Джинни не могла поверить, что он говорит серьезно. — Это противоестественно, тебе не кажется? Прийти с бывшей женой в клуб знакомств? Даже если бы я хотела пойти туда, я бы не пошла.

Гэвин пожал плечами:

— Кто знает, ты можешь передумать со временем. И прикинь, что ты будешь делать в оставшиеся годы.

— Пап, кончай, а? Это напоминает мне то, как ты заставлял меня есть оливки, которые я терпеть не могла, но зато ты их любил. Мама замечательная. И не впадает в маразм, как ты.

— Я не в маразме. — Гэвин был оскорблен подобным высказыванием.

— Конечно, нет, ты просто немножко хандришь. — Потянувшись к нему, Джем похлопала отца по руке. — И это не критика, а правда. Но маме это не грозит. Она счастлива, и все. — Повернувшись к Джинни, она спросила: — Тебе ведь никогда не бывает одиноко? Правда, мама? Ты не такая.

— Хмм… да… — Ослабив бдительность, так как вопрос был чисто риторическим, Джинни подумала, что если бы она была честной, то должна была бы признаться, что порой…

Слава Богу, Джем не ждала ответа.

— И позволь мне сказать тебе, — продолжала она, — я очень ценю это. — Она недоверчиво покачала головой. — Вы просто не представляете, какие бывают родители. Я знаю такие безнадежные случаи. У Лиззи — это одна из девушек на моем курсе — ее мама и отец звонят ей почти каждый день, они не представляют, как смущают ее. Все смеются, когда звонит ее телефон, словно ее родители живут не своей, а ее жизнью. А у Дэви другое — у него ситуация еще хуже. Бедняга Дэви! Его мамочка не позволяет ему отлучаться из дома. Он привязан к ней, и все смеются над ним. Не представляю, как его мать может быть такой эгоисткой! Она же разрушает его жизнь.

Бедный Дэви. Бедная мать Дэви. Бедная она. Чувствуя слабость, Джинни выпила воды. С одной стороны, она была рада, что Джем даже в голову не может прийти, какую ужасную опустошенность она испытывает. Но с другой стороны, она понимала, что ни сейчас, ни когда-либо позже не признается в этом.

— Она так не думает, — возразила Джинни, говоря о поведении матери Дэви.

— Да. Но… как патетично! Она думает, мы все еще дети. — Джем подняла вилку как восклицание. — А мы взрослые.

— Знаешь, это не очень по-взрослому — смеяться над юношей из-за того, что он живет дома. — Джинни вспомнила, как Джем, еще маленькая, сидела на высоком стульчике, размахивая своей пластмассовой вилкой. — Я надеюсь, ты так не думаешь?

— О, мама, конечно, я так не думаю. Это просто некоторое занудство, правда? И это значит, он в этом не виноват. Представь, что мы всем кагалом решили гульнуть, мы всегда собираемся у кого-нибудь в комнате или квартире, дурачимся и пьем пиво. Но что может сделать Дэви? Пригласить всех в дом матери? Воображаю, что это будет! Пить чай из фарфоровых чашек, сидеть с прямой спиной и вести вежливую беседу с чьей-то мамашей? Нет уж, уволь…

Джинни неожиданно вздрогнула. Лучше бы Джем проткнула ее вилкой. Это обидело бы не больше, чем такие слова.

— Оставь его, пусть живет, как живет. — Гэвин был столь же «корректен», как мистер Бин. — У тебя же есть и другие друзья, вот и общайся с ними. А если хочешь знать мое мнение, этот Дэви, похоже, маменькин сынок.

— Ты не должен делать это, ты знаешь. — Джем улыбнулась Дэви Стоуксу, который зашел в паб перед закрытием, чтобы проводить ее домой после работы.

— Я понимаю, но мне практически по пути. — Дэви пожал плечами и мягко добавил: — Извини, если тебе неприятно. Я больше не буду, если ты скажешь, чтобы я не приходил.

— Не будь глупым. Это здорово, когда есть с кем поболтать. И когда мои сапоги так жмут, что хоть кричи, — добавила Джем, потому что ее новые сапоги были, несомненно, сделаны для того, чтобы восхищаться ими, а не для того, чтобы носить на работе. — Тебе придется нести меня на спине.

— Размечталась! — Усмехнувшись, Дэви отскочил в сторону, не дожидаясь, когда она схватит его за плечи и вскочит ему на спину. — Тебе нужно носить кроссовки, как нормальному бармену.

— Но ты посмотри на них! Как я могла удержаться? Они такие классные. — Розовые ковбойские сапоги Джем были новой любовью ее жизни. — Ты просто ревнуешь, потому что у тебя таких нет.

Они продолжали путь по Гатри-роуд, дрожа и ежась, потому что сыпал холодный дождь.

— Керри и Дэн устраивают вечеринку сегодня, — сообщила Джем, поддавшись импульсу. — Ты не хочешь пойти?

Дэви неохотно покачал головой:

— Спасибо. Но мне нужно домой.

Каждую субботу, провожая ее домой, он садился на автобус до Хенбери. Жалея его, Джем настаивала:

— Пойдем, будет весело. Все придут. А потом ты можешь завалиться к нам. — Если учесть его продолжающуюся влюбленность в Люси, то разве это не стимул?

Он засунул руки в карманы пальто.

— Я правда не могу. Мама ждет меня.

— Дэви, тебе восемнадцать!

Дэви отвернулся.

— Я знаю, но она не любит оставаться одна. Пожалуйста, не начинай это… Моя мама не похожа на твою, о'кей?

Джем просунула руку ему под локоть и сжала его.

— Ладно, прости. Я молчу.

Он улыбнулся:

— Это впервые.

— Во всяком случае, я еще не рассказывала тебе о том, что придумала моя мама. Я вчера звонила ей, чтобы рассказать о своих новых сапогах, — тараторила Джем. — И представляешь, она сообщила мне, что собирается сдать одну комнату!

— Ну и ну… И кому же?

— Представления не имею, она еще не нашла. Она только закончила приводить комнату в порядок. На следующей неделе она собирается дать объявление в местной газете.

— Ничего себе… и что ты по этому поводу думаешь?

— Я? Думаю, это прикольно. Она никогда не возьмет того, кто мне не понравится, правда? Я бы сказала, что это здорово для нее. — Джем гордилась своей матерью. — У нее есть своя собственная жизнь, и она стремится делать нечто позитивное. Теперь, когда я уехала, ей нужна компания. Ты знаешь, ты мог бы предложить это твоей маме. И тогда смог бы уехать, не чувствуя вины, что оставил ее одну.

Дэви насупил брови:

— Ты снова за свое?

— Прости, прости, это так неудобно, что…

— Опять! — Они уже подошли к дому Джем, Дэви взглянул на часы. — Мне пора, иначе я опоздаю на автобус. А ты веселись на вечеринке.

— Обязательно. И спасибо, что проводил меня. Увидимся в понедельник. — Джем помахала, когда он пошел по направлению к Уайтледиз-роуд (одинокая фигура в пальто из благотворительного «Оксфама») к себе домой, чтобы выпить какао и съесть бисквит в обществе своей матери. Неудивительно, что над ним все подсмеиваются.

Бедный Дэви, что за жизнь у него!

Джем вошла в квартиру, ожидая, что там никого нет. Полночь, Руперт наверняка тусуется в каком-нибудь модном клубе. Люси на вечеринке у Керри и Дэна и ждет ее. Все, что ей надо было сделать, — это быстро переодеться, подкрасить ресницы и подвить волосы, и, пожалуй, можно будет двигаться дальше. На этот раз в обуви, которая не жмет, как тиски.

Но, открыв дверь в гостиную, Джем увидела Руперта. Он лежал на софе и смотрел телевизор, а на кофейном столике был полный набор еды из китайского ресторана.

— О Господи! Я думала, тебя нет.

Руперт передразнил ее, состроив гримасу:

— О Господи! А я здесь.

— Почему? Ты заболел? А где Каро? — Когда Джем сняла пальто — хорошо, что Руперт никогда не отключал центральное отопление, — ей вдруг пришло в голову, что Каро не появляется у них уже несколько дней.

— Кто знает? Кто беспокоится? Мы разбежались. — Он пожал плечами и потянулся к блюду с цыпленком суи маи.

— Да? Я не поняла. Извини.

— Не жалей меня. Она такая скучная. Эффектная на вид, — Руперт вздохнул, — но вся ее харизма — сплошной мыльный пузырь.

Это была правда, но Джем, основываясь на своем собственном опыте, дипломатично воздержалась от оценки. Где гарантия, что они не помирятся через неделю, и тогда оба возненавидят ее.

— Поэтому я один с большим выбором китайской еды, которую едва ли в силах одолеть одному человеку. Но теперь пришла ты. — Похлопав по софе, Руперт сказал: — Это хорошо. Давай-ка присаживайся. И сама ухаживай за собой. Я смотрю DVD. Как работа сегодня?

Джем молчала. Странно, прежде он никогда не спрашивал ее о работе. Она подозревала, что Руперту нужна компания и он больше расстроен из-за ссоры с Каро, чем хотел показать.

— Я на самом деле договорилась с Люси пойти на вечеринку у Керри и Дэна. Может, ты тоже пойдешь?

— Керри — это тот игрок? И рыжий Дэн с накачанным торсом? О нет, уволь, я скорее оторву себе ноги. Если честно, то ты тоже не хочешь идти туда, — сказал Руперт. — Все эти шумные спортивные ребята только и делают, что топят свои громадные тела в дешевом пиве. И к тому же на улице холодно. Начался дождь, поэтому ты вымокнешь, пока дойдешь туда. Ну скажи, кому это надо?

Ему одиноко, это очевидно. И, услышав его замечание по поводу собственных ног, кои он собирался оторвать, Джем подумала о своих бедных ногах, которые просто доконали ее. Джем колебалась, рисуя в своем воображении вечеринку, которую может пропустить. Она хотела есть, а у Керри и Дэна будет только длинный французский багет и ведерко чесночного соуса. Руперт же купил обычный фастфуд, он заказал еду в лучшем китайском ресторане Клифтона, и все, что было на столе, выглядело и пахло божественно.

— Может, ты и прав. — Сдаваясь, она упала на софу рядом с ним.

Руперт улыбнулся:

— Я всегда прав. Хочешь поспорить?

Джем стянула левый сапог и вздохнула с облегчением, когда пальцы высвободились из тисков. Помогая ей стянуть правый сапог, Руперт поднял его и с сожалением покачал головой:

— Ты не должна носить такую дрянь.

— Они кожаные, — возразила Джем. — Поэтому растянутся.

— Но все равно будут такие же ужасные, как сейчас.

— Уж извини!

— Но что я могу поделать, когда они действительно такие? Сколько ты заплатила?

— Двадцать фунтов на распродаже.

— Точно.

— А сначала было семьдесят пять.

— Точно. Кто бы захотел купить их за такие деньги?

— Я бы захотела, — возразила Джем, глядя на сапоги и думая, что он прав.

Увидев выражение ее лица, Руперт улыбнулся и бросил сапоги на ковер.

— Ладно, хватит об этом. Выпей вина. И ешь, пожалуйста. Ты согрелась?

Королевские креветки-гриль были великолепны. Джем жадно набросилась на морские гребешки под соусом чили. Белое вино было сортом выше того, к чему она привыкла. Закрыв глаза и блаженно шевеля пальцами, она сказала:

— Знаешь что? Я, пожалуй, останусь дома.

— Разумеется, останешься. Оставаясь здесь, представь, что ты куда-то пошла! — Отрезав кусок цыпленка с ловкостью настоящего профи, Руперт обмакнул его в лимонный соус и положил ей в рот. — На улице дождь, слышишь, какой сильный? А мы в тепле, и у нас есть все, что нужно. Почему люди отправляются на какую-то вечеринку? Да просто потому, что им неуютно дома. Они просто в отчаянии…

Проглотив кусочек цыпленка, Джем подумала, насколько разговорчивее Руперт, когда они вдвоем. Когда он был с Каро, их отношения были… если не официальными, то холодно-вежливыми. Сейчас, выпив вина, она поняла, что он предпринимает попытки к сближению. До этого она всегда говорила Люси, что этот «супер-пупер» Руперт тоже может быть человеком.

Разумеется, надо послать Люси сообщение, что она не идет на вечеринку.

Через полтора часа они прикончили пару бутылок вина. «Банды Нью-Йорка» не особенно нравились Джем, но еда компенсировала и это. Когда фильм закончился, Руперт потянулся и сказал:

— Хочешь посмотреть сериал «Офис»?

— Еще бы, конечно… — Расслабившись и согревшись, она улыбнулась ему. — Знаешь что? Я действительно рада, что осталась дома.

— Все лучшие люди предпочитают дом. В отличие от этих идиотов, — сказал Руперт, кивая в сторону окна. Как раз в этот момент группа орущих подвыпивших гуляк проходила мимо дома. — Послушай их, букет пьяниц. — Повысив голос, он крикнул: — Эй, забулдыги!

Джем хихикнула:

— Не думаю, что они слышат тебя.

Руперт энергично вскочил с софы и пересек комнату. Открыв окно, он крикнул еще громче:

— Забулдыги!

Нестройный хор голосов приветствовал его появление. Свист и крики, и вот уже банка из-под пива со звоном влетела в окно и угодила в стену.

— Закрой окно! — испуганно крикнула Джем, когда порывистый холодный ветер ворвался в комнату.

— Ты боишься? Они хотели попасть в меня жестяной банкой. — Оглядев комнату, Руперт искал, чем бы бросить в ответ.

— Только не бутылки. — Джем быстро схватила пустые бутылки, прежде чем он дотянется до них. И вскрикнула, когда он поднял с пола ее сапог и швырнул в окно. — Только не мои сапоги!

— Онанисты! — прокричал Руперт, схватив второй сапог, прежде чем она смогла остановить его. Затем резко закрыл окно.

— Ты сошел с ума? Пойди и принеси их назад. Это мои сапоги.

— Правильно. Твои ужасные сапоги. — Забавляясь, он потянулся и схватил Джем за руку, когда она попыталась проскочить мимо него. — И потом, уже поздно, они убежали вместе с ними.

— Ты идиот! Как ты мог?

— Эй, ш-ш-ш, они это заслужили. Я куплю тебе новые.

— Но это была последняя пара в магазине! — Джем пыталась высвободиться из его рук.

— Это дешевка, к тому же они ужасные. Ты заслуживаешь лучшего. Я куплю тебе самые дорогие сапоги. — Руперт засмеялся. — А сейчас есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Ну ладно, прости. Может быть, мне не стоило вышвыривать их, но я готов сделать все, чтобы заслужить твое прощение. Мы завтра же пойдем и выберем тебе что-нибудь стоящее. Обещаю.

Джем смотрела мимо него, не зная, что сказать. Купленные на распродаже розовые ковбойские сапоги, которыми она так гордилась, пропали безвозвратно.

Неужели они и вправду такие ужасные? Дэви сказал, что они выглядят что надо. Но у Дэви никогда не было чувства стиля.

— Эй, хватит дуться. — Руперт повернул ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Ты же знаешь, что я прав. — Его взгляд смягчился, когда он погладил ее по щеке. — А ты чертовски симпатичная девчонка.

Джем понимала, что еще секунда, и он поцелует ее. Она никогда не думала об этом. Но сейчас твердо знала, что так будет, и это было совершенно естественно. Когда его губы коснулись ее рта, она почувствовала, как теплая волна омыла ее тело. Пальцы Руперта проникли в ее волосы. Он привлек ее ближе и поцеловал по-настоящему.

Это было прекрасно. Затем он отодвинулся, держа ее лицо в своих ладонях. Его блестящие ореховые глаза искали ее глаза.

— Что? — прошептала Джем.

— Извини, наверное, не надо было делать это. — Он робко улыбнулся. — Но я не смог с собой справиться.

Джем колебалась. Будет слишком нескромно попросить, чтобы он сделал это еще раз?

Но Руперт покачал головой, выражая сожаление:

— Наверное, это ни к чему…

Это была его квартира, а она снимала комнату. Возможно, он прав. Не обладая сексуальным опытом, Джем успокоилась, когда он не набросился на нее, используя все свое искусство обольщения, чтобы завлечь в свою спальню и провести с ней страстную ночь. Но это с одной стороны…

А с другой… она думала — почему бы нет? И если честно, то даже испытывала чувство некоторой обиды. Она недостаточно привлекательна для него?

— Давай посмотрим «Офис». — Руперт энергично потрепал ее по голове, прежде чем взяться за стопку дисков.

И они это сделали. В течение следующего часа Джем сидела рядом с ним на софе, слепо уставившись в телевизор, не в состоянии сосредоточиться на том, что происходило на экране. Ее мысли крутились вокруг одного. Почему Руперт поцеловал ее и так смотрел на нее? Почему он остановился? Неужели все прошло и он уже ничего не чувствует? Все ее тело горело от прилива адреналина. А он вел себя так, словно между ними ничего не произошло.

Этот поцелуй отрезвил его? Она сделала что-то не так? Руперт жалеет о том, что сделал, или это настолько привычно для него, что он и думать забыл?

Одно она знала твердо — она никогда не спросит его об этом.

Сердце Джем пустилось вскачь, когда Руперт подвинулся на софе, держа в руках пульт. Он выключил DVD, зевнул и сказал:

— Хватит. Пора в постель.

Это какой-то код? Едва в состоянии дышать, она наблюдала, как он встал, снова зевнул и расправил плечи. Быстро повернувшись, небрежно бросил:

— Спокойной ночи. — И скрылся за дверью.

О'кей, значит, никакой не код.

— Спокойной ночи, — ответила Джем, смущенная и разочарованная. Все эти месяцы, деля квартиру с Рупертом, она никогда не думала о нем в романтическом ключе, потому что он был вне ее жизни, и ей никогда не приходило в голову, что между ними что-то может быть. Его семья, его гламурная жизнь, причем высшей пробы, отделяли его от всех остальных. Он и Каро входили в круг избранных. Посещали загородные виллы своих друзей; когда вздумается, летали в Париж.

Это был другой мир, другая жизнь.

Он поцеловал ее.

А сейчас ушел спать.

Если смотреть правде в глаза, между ними не может быть никакого близкого общения. Надо быть слишком наивной, чтобы думать иначе.

Объявление было размещено в соответствующем отделе «Вестерн морнинг ньюс» и «Корниш гардиан». Джинни потратила не один час, составляя его, и в конце концов получилось так: «Симпатичная разведенная женщина 38 лет сдает прелестную комнату в просторном доме в Портсилвере. Будет рада принять особу, находящуюся в схожих обстоятельствах. Цена 60 фунтов».

Звучит неплохо, не правда ли? Радушно и ненавязчиво. Если бы она искала жилье, она бы соблазнилась. Глядя с гордостью на объявления в газетах, все свежие и полные предложений, Джинни ощутила прилив возбуждения при мысли о той радости, которую обретут она и ее новая подруга, ходя вместе по магазинам и…

Телефон!

— Да? — произнесла она самым приветливым тоном.

— Салют, салют, милая, у тебя такой голосок… Хочешь потрахаться?

О Господи! Потрясенная до глубины души, Джинни растерялась, однако быстро ответила:

— Нет, вы ошиблись. — И повесила трубку. Ее руки дрожали. Как все это гадко! Что, если так и будет? И ее будут изводить извращенцы?

Телефон зазвонил снова час спустя. На этот раз Джинни сдержала себя и ответила с предельной осторожностью:

— Слушаю.

— Это я. Как идут дела?

Слава Богу, это Гэвин.

— Пока никак. За исключением одного идиотского звонка. Какой-то извращенец…

— И что ты сказала ему? — перебил Гэвин.

— Послала куда подальше.

— Послушай, дай мне знать, когда кто-то придет посмотреть комнату. Я должен быть рядом. Опасно принимать незнакомых людей в доме, когда ты там одна.

Джинни смягчилась. Гэвин уже предлагал ей это, но она сказала ему, что в этом нет необходимости, так как намерена встречаться только с женщинами.

Сейчас она понимала, что он был прав. Глупо рисковать. Гэвин мог быть порой совершенно невозможен, но ему не откажешь в трезвом взгляде на жизнь.

— Хорошо, если кто-то позвонит, я сообщу тебе. — Успокоившись, Джинни добавила: — Спасибо.

— Без проблем. Я свободен сегодня вечером. А ты, между прочим, не поняла.

— Чего не поняла?

— Послала меня куда подальше.

Джинни досчитала до десяти.

— Так это был ты? Спасибо большое.

— Да, и я получил от ворот поворот. Но в следующий раз это может быть кто-то другой.

Гэвин действовал на нервы, когда был не прав. А когда был прав, то был совершенно невыносим. Джинни, которая ненавидела подобные выходки, сказала:

— Прекрасно, но ты можешь побыть наверху. Я не хотела бы, чтобы ты сидел здесь как надсмотрщик, пока я буду разговаривать с потенциальными квартирантами.

— Ты испортишь мне удовольствие, — возразил Гэвин, — лишив меня возможности посмотреть на незнакомых женщин. А что, если заявится роскошная юная особа, и я начну встречаться с ней? Это будет забавно, правда? Ты будешь ревновать?

— Нет, просто удивлюсь ее вкусу. — Джинни была терпелива. — И не вижу в этом ничего смешного. — Посчитав на пальцах, она добавила: — И третье, обещаю тебе, что моя квартирантка не будет юной вертихвосткой.

Мартин Мейсон не был похож на убийцу. Он вежливо представился, казалось, ему понравилась комната, которую Джинни показала ему, и даже отпустил несколько комплиментов по поводу обстановки. На кухне он с благодарностью принял чашку чаю и сказал:

— Я понимаю, что у вас много претендентов, но позвольте вас заверить: я очень заинтересован в этой комнате. — И с горькой иронией добавил: — Хотя смею заметить, в конце концов вы остановитесь на женщине.

— Не знаю. Я решу, когда встречу такую. — Лгала ли она в этот момент? Он выглядел довольно милым, но Джинни уже поняла, что не сдаст комнату этому мужчине, даже если с оплатой проблем не будет. Делить жилье с поседевшим, прилично одетым пятидесятилетним помощником менеджера банка было не совсем то, чего она хотела.

— Я ценю быстрые решения, — заявил Мартин. — В данное время я ночую в пустующей комнате коллеги по работе. Я не хочу злоупотреблять его добротой.

Джинни кивнула, помня, что он женат, но разошелся. Бедный Мартин, это непросто для него, это, наверное, страшное потрясение.

— А что же случилось? Ваша жена все еще живет в вашем доме? — Было ли это тактично — задавать подобный вопрос? Но ей стало просто любопытно.

Светлые ресницы Мартина заморгали за стеклами очков.

— Сейчас — да.

— И она выгнала вас, сказав, что вы должны уйти? — Джинни была раздражена подобным поведением, это казалось ей несправедливым.

— О нет. Я сам ушел. — Его тон был по-прежнему мягкий. — Это полностью мое решение. Я просто больше не мог оставаться женатым на ней.

О Господи, она не ожидала такого!

— Почему? — спросила она с искренним изумлением. — Почему же вы женились на ней?

Рот Мартина искривился. Глаза за стеклами очков в стальной оправе сверкнули с изумлением.

— Поверьте мне, если бы вы были знакомы с Моникой, вы не стали бы спрашивать.

К одиннадцати часам все было готово к встрече и, словно предполагался праздник, выглянуло солнце. Перри Кеннеди должен был появиться с минуты на минуту. Джинни крутилась на кухне, продолжая настаивать на том, что она не влюбилась в него, и оттачивая легкий непринужденный смех в надежде, что это звучит не слишком громко и не слишком вызывающе. Конечно, когда Перри обоснуется в ее доме и они лучше узнают друг друга, их отношения будут развиваться и она прекратит чувствовать…

О Господи, кажется, он подъехал! Бросив тряпку в раковину, Джинни вытерла руки и взбила волосы. Рокочущий звук спортивного автомобиля затих, когда мотор перестал работать… Она подошла к двери и открыла ее.

— Салют. — Перри уже вышел из машины и помахал ей. Сегодня на нем были темно-голубой свитер, бежевые джинсы и ботинки фирмы «Тимберленд».

— Привет! — улыбнулась Джинни и замерла… Дверца пассажирского сиденья медленно отворилась, и Джинни увидела изящную женщину с копной длинных рыжевато-золотистых локонов и бледным, усыпанным веснушками лицом. Она была очень красива в длинном черном пальто, под которым виднелись светло-серый топ и такие же брюки.

— Это Лорел. — Перри помог женщине выйти из машины и подвел ее к Джинни. — Моя сестра.

О Господи, конечно, сестра! Эти невероятные рыжие волосы… Какое облегчение!

— Привет, Лорел, рада познакомиться с вами. — Джинни с энтузиазмом пожала руку женщины.

Безликим, равнодушным тоном Лорел ответила на приветствие:

— Здравствуйте.

— Входите, отнесем вещи наверх. — Перри уже разгружал багажник и повернулся к сестре. — Лорел, возьми это, — сказал он. — А я заберу остальное.

— Дайте и мне что-нибудь. — Стремясь помочь, Джинни протянула руки. — Я могу отнести эту сумку.

— Ну что я тебе говорил? — шепнул Перри, глядя на Лорел. — Разве она не симпатичная?

Джинни покраснела от удовольствия. Она все правильно сделала.

— Да, ты говорил, — кивнула Лорел.

Когда все сумки и чемоданы были отнесены в свободную комнату, Джинни спустилась на кухню. Она включила чайник и начала накрывать на стол. Прошла пара минут, и Перри присоединился к ней.

— Не беспокойтесь о чае.

— Нет? Может быть, вы предпочитаете кофе?

Он покачал головой и вытащил из-за спины бутылку шампанского.

— Bay, шампанское! В субботу утром! И не что-нибудь, а «Вдова Клико».

— Как раз вовремя, чтобы выпить. Давайте бокалы, — сказал он, открывая бутылку. Пробка выстрелила в потолок.

— Что ж, с новосельем! — Джинни чокнулась с Перри, заметив, что он наполнил только два, а не три бокала. — А что же Лорел, не будет?

— Лорел не пьет. Это для нас.

Если бы Гэвин был здесь, он сказал бы ей, что ответ «это для нас», как ни верти, намек на флирт. Поэтому Джинни ничего не ответила, просто улыбнулась и пригубила шампанское. Они подняли головы, услышав, как наверху Лорел передвигает мебель.

— Что делает Лорел? Она не хочет спуститься к нам?

— Не беспокойтесь, она хорошая. Но лучше не трогать ее. — Глаза Перри сверкнули. — Она просто привыкает к комнате и распаковывает свои вещи. Вы знаете, как это бывает.

— Что? — Джинни подумала, что ослышалась.

— Да?

Или он оговорился? Конечно, оговорился. Джинни улыбнулась:

— Вы только что сказали, что она распаковывает свои вещи?

Перри кивнул:

— Да.

«О'кей, думай, думай… Может, она поступила тут в какой-то университет?» Сердце Джинни неприятно защемило.

— Но… почему она должна распаковывать свои вещи? Она ведь не собирается жить здесь? Я сдала комнату вам.

Перри посмотрел на нее:

— Господи, извините, вы действительно так подумали? Нет-нет, комната не для меня — для Лорел.

«Нет, этого не может быть!»

— Но ведь это вы приходили посмотреть комнату? Вы сказали, что это именно то, что вам нужно! — Ее голос стал непомерно высоким. — Вы сказали, что комната замечательная.

Он в замешательстве заморгал.

— Замечательная для Лорел.

Ничего не понимая, Джинни вспомнила все, что он говорил ей.

— Нет, простите, вы сказали, что ваша квартира слишком маленькая, поэтому…

— Она действительно слишком маленькая. Но для меня вполне достаточная, — объяснил Перри, — а для двоих немыслимо тесная. Шесть недель назад Лорел переехала ко мне, и, если честно, это моя головная боль.

— Ваша головная боль! Почему вы решили, что она должна стать моей? — Все еще пребывая в шоке, Джинни повторила: — Я сдала комнату вам.

— Я понимаю. Вы правы. Я дал задаток и буду платить и дальше, — успокаивал ее Перри. — Не стоит беспокоиться на этот счет. Все вопросы с оплатой я беру на себя. Правда, все будет хорошо.

Хорошо? Как может быть хорошо? Голова Джинни шла кругом.

— Вы все обставили так, что я решила, что это вы собираетесь переехать. Вы ни словом не обмолвились о сестре. Вы прекрасно понимали, что я была уверена, что сдаю комнату вам.

Перри развел руками:

— Честно? Я не хотел…

— Но цель знакомства с людьми, которые приходят посмотреть комнату, заключается в том, чтобы понять, сможете ли вы жить рядом с ними.

— Да? — Перри смущенно переминался с ноги на ногу. — Я не подумал. — Он сделал паузу, затем сказал: — Но теперь это не имеет значения, потому что у вас с Л орел не будет никаких проблем. Как только я увидел вас, я сразу понял, что вы именно тот человек, который нужен моей сестре.

«Что все это значит?»

Джинни хотелось крикнуть: «Речь не о том, кому нужна она, идиот, а о том, кто нужен мне!»

— Ах да, — спохватился Перри, — я принес рекомендации. Вам не нужно беспокоиться по поводу Лорел! — Он вытащил из кармана пару бумажных конвертов. — Она честная, тихая, ответственная. Все, что нужно для квартирантки.

Все это было так кошмарно, так ужасно неправильно, что Джинни не могла думать трезво. Она хотела, чтобы Гэвин был рядом, чтобы он поддержал ее, потому что он, как выяснилось, был единственный, кто заподозрил, что здесь что-то неладно. Но если бы Гэвин был здесь, он бы посмеялся над ситуацией, в которой она оказалась. «Ха-ха-ха, вот что бывает, когда ты увлекаешься и глупеешь настолько, что готова поверить, будто кто-то способен найти тебя привлекательной!»

— Кроме того, — продолжал Перри, — в вашем объявлении было сказано, что вы хотите сдать комнату женщине. Так что Лорел как раз то, что вам нужно.

— Но почему бы Лорел не позвонить самой? Почему она сама не приехала посмотреть комнату?

Он вздохнул и налил шампанское в свой бокал. Протянул бутылку Джинни, но она отрицательно покачала головой.

— Лорел очень нравилось спать на моей софе. И ей не приходило в голову, что нужно подыскать что-то другое. Если честно, она последнее время пребывает в депрессии. Прошлым летом она рассталась со своим бойфрендом и до сих пор не пришла в себя. К тому же потеряла работу в Лондоне. Ее бывший возлюбленный встретил другую, они помолвлены, это тоже подлило масла в огонь. Лорел впала в отчаяние. Я говорил ей, что лучше уехать куда-нибудь, и вот… она появилась у моих дверей. — Перри замолчал и пожал плечами. — Нормально, если на несколько дней… Я был рад снова видеть ее, пока она не решила, что хочет остаться в Портсилвере. Видите ли, моя квартира слишком тесна для двоих.

— Так найдите квартиру побольше.

— Ах, Джинни, простите. Я не хотел вешать это на вас. Но я привык жить один. Я люблю свою маленькую квартиру. И когда я познакомился с вами, то сразу подумал, какая вы необыкновенная. Такая открытая и искренняя, я понял — это будет хорошо для Лорел. Жить с вами в одном доме — это то, что ей нужно, чтобы привести себя в норму.

Джинни покачала головой. Она не предполагала, что так получится. Это было не то, чего хотела она. И она собиралась сказать ему это.

— Видите ли, я…

— Послушайте, вы поладите с Лорел. Вот увидите. — Перри заглянул ей в глаза. — Что касается меня, то я бы и сам не прочь переехать сюда, но это невозможно.

— Почему? — Джинни потерла виски, она действительно не понимала почему.

Прищурившись, он посмотрел на нее:

— Послушайте, вы сами должны догадаться. Вы такая красивая. Как бы я мог жить в этом доме, когда мне чертовски нравится хозяйка? Это было бы… Господи, это было бы невозможно.

Ах вот оно что! Джинни никак не ожидала такого. Как говорится, гром среди ясного неба. Так, значит, он находит ее слишком привлекательной?

— Извините, это немножко внезапно. — Перри беспокойно прикусил губу. — Я обидел вас своей откровенностью?

— Нет, нет…

— Я обычно более сдержан. Но вы спросили… Если честно, я сижу здесь и думаю, не согласитесь ли вы пойти со мной куда-нибудь пообедать на следующей неделе. Но кто знает, хватит ли у меня отваги пригласить вас? — Он покачал головой и добавил: — Это так сложно, знаете ли, быть мужчиной. Мы всегда рискуем, приглашая кого-то и не зная, каков будет ответ. Вы, женщины, не понимаете, до чего чувствительно наше эго.

Джинни не знала, что ответить. Пока она искала слова, они оба услышали шаги на лестнице. В следующий момент дверь отворилась и Лорел вошла на кухню.

— Я разложила вещи.

— Прекрасно. — Перри улыбнулся ей. — Ты быстро справилась, правда? Хорошая девочка.

О черт! Джинни выпила шампанского и обнаружила, что не в состоянии встретиться глазами с Лорел. Если она хочет отказать, то надо сделать это сейчас же. Но как сформулировать это? Как она объяснит Лорел, что не хочет, чтобы она жила в ее доме? Пусть отправляется наверх и собирает вещи?

— Что-то не так? — спросила Лорел.

Ее сердце пустилось в галоп, Джинни мысленно слышала, как говорит, что произошла ужасная ошибка, что она не может принять ее… потому что… так как…

— Перри, что случилось?

Перри взглянул на сестру и пожал плечами.

— Видите ли, — начала Джинни, — я не поняла, что это вам нужна комната. Произошло недоразумение. Я думала, что комнату ищет ваш брат.

Лорел нахмурилась:

— Нет, у него есть квартира.

— Ну да, теперь я знаю это. — Она с такой силой сжала кулаки, что костяшки пальцев побелели. — Но он ничего не сказал мне, когда приходил смотреть комнату…

Лорел в упор смотрела на нее.

— И что вы хотите сказать?

Господи, что она хочет сказать? Уже ничего не поправишь, Джинни почувствовала, как краснеет. Она англичанка, ради Бога. Не в ее характере обижать другого человека. Если она откажет Лорел, ей снова придется пройти все сначала — подавать заявление, показывать комнату… и кто может поручиться, что другая квартирантка будет лучше? И потом, Перри чуть-чуть увлекся ею, собирается пригласить на обед… Разве это не хорошая новость, и не лучше ли…

— Так вы не хотите, чтобы я жила здесь? — Слезы блеснули в глазах Лорел. — Мне уходить?

Но как она сможет сказать «да» и прогнать ее? Покачав головой, Джинни сказала:

— Нет, нет, конечно, вам не надо уходить.

Лорел заморгала, прогоняя слезы, и улыбнулась:

— Спасибо.

Перри тоже улыбнулся и вздохнул с облегчением.

И Джинни мгновенно почувствовала себя лучше и больше не дрожала от чувства вины. Ну вот, она сделала это. А впереди ее ждало свидание с Перри, так что все складывалось как нельзя лучше. Забыв, что он говорил ей раньше, она указала на бутылку шампанского, обращаясь к Лорел:

— Это надо отметить!

— Я не могу пить. Мне не разрешают. — Лорел покачала головой. — Из-за таблеток.

Таблетки. Все будет хорошо, напомнила себе Джинни. И, вложив в свои слова всю симпатию, на какую только была способна, громко спросила:

— Антибиотики?

Лорел заморгала.

— Антидепрессанты.

Джинни открыла рот, но промолчала.

— Пожалуй, мне пора вернуться в магазин. — Перри поднялся. — Оставлю вас, чтобы вы получше узнали друг друга.

— Я провожу вас, — торопливо проговорила Джинни и пошла за ним к входной двери.

— Она хорошая девочка. Вы не будете жалеть. — Перри понизил голос. — И знаете, я буду на связи. Если наберусь смелости пригласить вас поужинать, как вы думаете, вы согласитесь? — На этот раз его улыбка была игривой.

Джинни ответила не без кокетства:

— Может быть.

— Прекрасно. Я позвоню вам. Но только, ради меня, не говорите об этом Лорел.

— Почему? — Джинни непонимающе смотрела на него.

— Как бы это сказать… Ей так не везет с мужчинами, понимаете? Она сейчас подвергает сомнению любые отношения. Я рассказал ей, что вы разведены, и она загорелась идеей жить с кем-то, кто с ней в одной лодке. Если она узнает, что мы встречаемся, она может подумать, что она одна такая странная.

Джинни снова подумала, правильно ли она поступила, сдав комнату. Иногда по утрам все планы выворачиваются наизнанку. Что она позволила себе и для чего?

— Ш-ш-ш, прекратите беспокоиться. — Очевидно, он прочел ее мысли, а скорее панику в ее взгляде: «Господи, что же я наделала?» Перри поднес указательный палец к своим губам, потом улыбнулся и нежно прижал этот же палец к ее рту. — У нас будет много хорошего. Вы тот человек, который необходим Лорел. Если вы будете рядом, она сможет преодолеть депрессию.

Он провел пальцем по ее губам, и колени Джинни задрожали. Боже, если такое творится с ней сейчас, то что же будет, когда все станет реальностью? Это всего лишь замена поцелуя, она не могла дождаться настоящего.

В любом случае теперь ей и Лорел придется жить вместе, но разве она сама не переживала подобный период в свое время? Она уже не сомневалась, что со временем они придут к настоящей дружбе.

— Мне надо идти. — Перри бросил взгляд на часы.

Джинни открыла дверь.

— До свидания. — Ее губы все еще дрожали при мысли о поцелуе.

Все обязательно будет хорошо.

Несмотря на обещание держать связь, Перри не звонил. Джинни позарез нужно было поговорить с Карлой, которая пока еще ничего не сказала по поводу ее нового знакомства, но уже сомневалась, стоит ли доверять сладкоречивому брату Лорел. Карла не заставила себя ждать.

— Отлично. Я приглашаю тебя на ленч.

Джинни с удивлением взглянула на подругу:

— Когда?

— Сегодня. Сейчас. Пока ты не расхотела.

— Ты шутишь? — Глаза Джинни заблестели. — Конечно, я хочу.

— Уверена?

— Еще бы!

— Но может быть, — сказала Карла, пожимая плечами, — ты предпочитаешь остаться дома и поболтать со своей новой подругой Лорел? Что ж, не стесняйся, я тебя пойму.

— Не-ет!

— Я так и думала! — воскликнула Карла. — Покажите мне того, кто бы посмел отказаться от ленча со мной, предпочтя сидеть на кухне и говорить о Кевине, Кевине, Кевине…

— Я не посмела бы, — смеясь, взмолилась Джинни.

— Кевин, Кевин, Кевин… о-о-о-о… и затем снова еще чуть-чуть о Кевине.

— Прекрати и вези меня на ленч.

— Мы ведь не торопимся домой? Я хочу зайти в антикварный магазин. — Дрожа от возбуждения и выпитого вина, Джинни вприпрыжку устремилась через внутренний двор.

Каменные стены флигеля были выкрашены в изумрудно-зеленый цвет и, подобно пещере Аладдина, раскрыли свои объятия, приветствуя их ярко освещенными картинами, сверкающими зеркалами, изысканной мебелью и произведениями искусства. В центре главной комнаты стоял чудесный старинный музыкальный инструмент, из которого доносились звуки хита Стиви Уандера «Суперстишн». Немного правее, в одной из множества связанных между собой комнат, можно было заметить человека, демонстрирующего антикварное бюро орехового дерева паре потенциальных покупателей. На подоконнике стояла кружка кофе, лежали наполовину съеденный «Кит-кэт» и открытая книга «Справочник антиквариата» Миллера, из-под которого высовывался свежий номер «Хит».

— Ты только посмотри. — Джинни жадно пробежала пальцами по бронзовому бархату шезлонга. Взглянув на ценник, она побледнела и, сказав себе «стоп», прекратила представлять этот предмет в своей гостиной.

— Лучше взгляни на это. — В двадцати шагах от нее Карла держала пару тяжелых серебряных подсвечников в георгианском стиле. — Я бы не отказалась.

— Перестань. — В глазах Джинни заплясали чертики, когда Карла попыталась засунуть их в свою сумку. — Дрянная девчонка. Поставь их на место, — добавила она, давясь от смеха.

— Эта чертова сумка слишком маленькая, на мое несчастье… вау, тут есть и поменьше. — Подняв эмалевую шкатулку, Карла играючи взвесила ее на руке.

— Оленьи рога! — Джинни испустила вздох восхищения и подошла, чтобы посмотреть поближе. — Я всегда хотела пару настоящих оленьих рогов.

— Они тебе ни к чему. И ты не сможешь засунуть их в свою сумку, потому что… — Она осеклась, устремив взгляд мимо Джинни.

— Даже не пытайтесь.

Услышав голос за своей спиной, Джинни сразу узнала его. Ее кожа мгновенно покрылась мурашками, а сердце покатилось вниз.

— Вы можете прихватить еще и это, — продолжал голос, на этот раз адресованный Карле.

Оторопев от резкого тона, в котором не было ни капли юмора, Карла поставила шкатулку на место и нарочито пискляво сказала:

— Я не собиралась красть ее, мы просто дурачились. Это была шутка.

— Хорошая работа, если бы вы не пытались разыгрывать комедию. Люди могут попросить свои деньги назад.

— Что ж, надеюсь, вы тоже шутите! Вам понравилось, правда? — Карла прекратила паясничать и резко спросила: — Вы так обращаетесь со всеми своими покупателями?

— Нет, не со всеми, — холодно отвечал он. — Но вы пришли не как покупатели. Можете назвать меня старомодным, но я считаю покупателем того, кто платит за свои приобретения.

Джинни закрыла глаза. Это ужасно. Это ужасно, и Карла практически подлила масла в огонь и…

— Как вы смеете?! — вскричала Карла, идя к дверям. — Разве не каждый имеет право купить что-то в вашем магазине? Пойдем, Джин. Нам тут нечего делать. И не волнуйтесь, меня никто больше не затащит в эту дыру.

«Но не меня», — подумала Джинни в панике.

— Прекрасно. — Отойдя в сторону, мужчина позволил Карле пройти мимо него. — Миссия выполнима.

— Ну уж нет! — крикнула Джинни. — Стоп! Карла, вернись, мы должны разобраться.

— Ха! Единственное, как мы могли бы с ним разобраться, — это убить его этими дурацкими оленьими рогами. — Прижав к уху сотовый, Карла сердито проговорила: — Такси, пожалуйста, срочно…

— Мы приезжали на ленч. — В отчаянии Джинни повернулась к мужчине. — Еда была превосходная!

— Вы расплатились?

— Господи, конечно!

Его глаза заблестели.

— Вашей кредиткой или чем-то еще?

— Может, вы прекратите допрашивать меня? Мы не…

— О, прекрасно! Вы еще здесь! — Иви появилась в дверях магазина с радостной улыбкой на лице. — А я шла как раз для того, чтобы рассказать о вас Финну, но вижу, вы уже познакомились. Финн, Джинни сообщила вам хорошую новость?

— Нет. Еще нет, — встревожилась Джинни. — Видите ли, мы тут немножко…

— Нам не нужно давать объявление о новой официантке. — Иви повернулась к Финну. — Это Джинни Холланд, и она готова работать у нас, это не…

— Нет. Она не будет работать здесь, — спокойно произнес Финн. Слишком спокойно.

— Я хотела работать у вас, — сказала Джинни, глядя на Иви и молясь, чтобы она поверила ей, когда он расскажет ту дикую историю.

— Мало ли чего вы хотели! — возразил Финн. — Но Иви руководит только работой ресторана. Я Финн Пенхалигон, его владелец, что означает, что вы не будете работать здесь, потому что я этого не хочу.

Выражение лица Иви мгновенно стало серьезным.

— Финн, можно мне поговорить с вами наедине?

Он удивленно пожал плечами:

— Не думаю, что это необходимо. Я предпочел бы, чтобы мы остались здесь, а эти две… дамы ушли.

Джинни казалось, что ее сердце сейчас разорвется из-за несправедливости происходившего. Она так надеялась, что будет работать здесь, но ясно, что теперь это неосуществимо.

— Это он, да? — Разобравшись в том, что случилось, Карла с отвращением поджала губы. — Это он тогда в магазине заставил тебя плакать?

— Мне бы хотелось понять, что здесь произошло, — сказала Иви, переводя глаза с одного на другого.

— Уверена, он расскажет вам. Сожалею о потерянной вакансии. — Джинни проглотила комок в горле. — Я очень хотела работать здесь. У вас. — Следуя за Карлой к выходу, она широко открыла сумочку, демонстрируя Финну, что не унесла ничего из его вещей. Решив, что по крайней мере ее достоинство осталось при ней, она спокойно встретила его взгляд. — Я знаю, вы думаете, что вы правы, но вы ошибаетесь.

— Я верю только тому, что сам видел. — Не обращая внимания на ее заявление, Финн пожал плечами. — Вы знаете, что выдало вас? Тот взгляд. То, как вы посмотрели на меня, когда я остановил вас тогда, когда вы вышли из магазина.

То, как она посмотрела на него? При других обстоятельствах Джинни бы просто рассмеялась. Ему никогда не узнать, что вовсе не вина светилась в ее глазах.

Это было желание.

Сердце Джинни подпрыгнуло, когда она услышала голос Джем. Каждый телефонный звонок дочери радовал ее.

— Привет, мам! Как дела? Ты еще не поругалась с Лорел?

Если бы… Что может быть хуже ссоры? Бесконечное, усталое шипение, возможно. Она ждала Перри, а получила взамен Лорел — это все равно как если бы ты хотела попасть в Диснейленд, а твой самолет угнали и направили в Сибирь.

— Нет, у нас все прекрасно! — Джинни решила не рассказывать дочери о своей катастрофической ошибке. — Лорел уже переехала ко мне. А как ты? Все хорошо?

— Лучше, чем хорошо. — Голос Джем был и вправду необычайно радостным. — У меня сейчас прекрасное время, мама.

— О, дорогая! Я так рада. — И не выдержала, поддавшись мгновенному импульсу. — Слушай, ты не была дома с Рождества. Почему бы тебе и Люси не приехать на уик-энд? Полезно сделать перерыв, и папа будет рад повидать тебя…

— Мам, я не могу. Мои дежурства в пабе, помнишь? Я работаю в субботу вечером и в воскресенье обслуживаю ленч.

Проклятый паб.

— Я надеюсь, ты не очень напрягаешься? — спросила Джинни. — Я могу послать тебе немного денег, если нужно. Тогда тебе не пришлось бы так много работать.

— Мне нравится работать в пабе. Не волнуйся обо мне. И это только до Пасхи, уже недолго. Тогда я заскочу.

«Заскочу»? Джинни не нравилось, как это звучит.

— Заскочу? Я думала, ты проведешь здесь все пасхальные каникулы.

— Да. Я тоже так думала, но хозяин уже попросил меня работать на Пасху. Если бы я сказала ему, что меня не будет две недели, я бы потеряла работу. Ой, уже половина девятого! У меня в десять лекция. Мам, я позвоню тебе на следующей неделе, береги себя и передай привет отцу. Удачи! Пока.

Джинни любила петь, принимая душ, но сегодня она была не в настроении. Она сильно скучала по Джем, просто до боли; она потеряла Беллами, вместо очаровательной компании нового друга-квартиранта получила Лорел. И вместо чего-то похожего на любовь имела зияющую пустоту. Перри Кеннеди не сдержал своего слова и не позвонил. Она не получила никакого приглашения на обед. Все это вселяло в нее чувство собственной неполноценности. Наверное, она не только непривлекательна, но и глупа, потому что наивно поверила его обещаниям.

Что ж, кончено так кончено. Это ее жизнь, и ей отвечать за нее. Выключив душ, Джинни вытерлась синим махровым полотенцем, затем протерла запотевшее зеркало и придирчиво взглянула на свое отражение. Она не позволяла никому вытирать о себя ноги, и пришло время доказать это. В это утро, наливая себе чай, она видела, как белки гоняются друг за другом по лужайке, и сказала вслух:

— Готова поспорить, что они не верят в свою удачу, ведь теперь весь сад в их распоряжении. Прежде Беллами гонялся за ними, не давая им спуску.

Лорел, намазывая хлеб маслом, флегматично заметила:

— Вы ведь не собираетесь завести другую собаку? — Это было скорее утверждение, нежели вопрос. — Я не люблю собак.

— Почему?

— Они грязные и плохо пахнут.

Джинни обиделась, но лишь покачала головой:

— Может, некоторые собаки и пахнут, но не Беллами.

Но Лорел на этом не остановилась.

— Все равно я не люблю собак, — заявила она, прежде чем покинуть кухню, держа в руках тарелку с тостами.

Сейчас, вспоминая их разговор, Джинни рьяно вытирала волосы. Слишком быстро заменить Беллами — все равно что предать его память. Но она скажет Лорен, что хотела бы завести другую собаку, и тогда Лорен, возможно, не останется здесь. И это будет ответом на ее молитвы? Что ж, это ложь, но так гораздо проще, чем объяснять Лорел, что ее постоянная хандра и бесконечные разговоры о Кевине невыносимы и она должна поискать себе другую комнату.

У нее на душе просветлело. О, чудно, это прекрасная идея — завести пса!

И к тому же с запахом.

Когда Джинни приехала в ресторан, Иви Саттон приветствовала ее как родную сестру, которую давно не видела. Было три часа дня, и ленч уже закончился. Они сидели за чашкой кофе в пустом зале, обсуждая обязанности Джинни и время ее работы. И она заполняла необходимые анкеты.

— График может быть гибкий, да? Я могу надеяться, что можно будет поменяться, если неожиданно возникнет такая необходимость? — Извиняющимся тоном Джинни пояснила: — Дело в том, что моя дочь поступила в университет в Бристоле. Если она решит приехать на уик-энд, будет ужасно, если мне придется работать с утра до вечера. — Не то чтобы Джем сообщала о скором приезде, но Джинни все равно жила этой надеждой.

— Без проблем. — Иви кивнула, показывая, что она понимает. — Трое моих детей разъехались по стране, у них своя собственная жизнь. Но когда мне выпадает возможность увидеть их…

— Как я вас понимаю! Я так скучаю по Джем, что просто стыдно, — почувствовав родственную душу, сказала Джинни. — У меня есть пара ее фотографий.

— У меня тоже. — Иви достала сумку из стола и вынула фотографии своих детей. Когда они обе склонились над ними, Джинни задумалась, кто из них больше похож на Иви — или, может быть, лучше Иви ответит ей?

Зазвонил телефон. Иви, прервав забавный рассказ о младшем сыне, пошла в офис ответить. Минутой позже дверь ресторана открылась, и вошел Финн Пенхалигон. Увидев Джинни, он удивленно приподнял брови:

— Это вы? Рад вас видеть.

— Здравствуйте. — Джинни почувствовала, как ее рот пересох, ей было все еще трудно смотреть на него, не думая о широкой постели под балдахином цвета слоновой кости, на четырех столбиках, и о том, как балдахин колышется на ветру. Она хотела выбросить эти фантазии из головы, вспоминая, что всего лишь два часа назад другой мужчина целовал ее на глазах изумленной публики.

— Где Иви?

— В офисе. Я приступаю к работе в среду. В моем расписании значатся три ленча и четыре вечерних дежурства. — Джинни указала на заполненные анкеты и наблюдала, как он взял одну из них.

— Хорошо. Все правильно. — Пробежав анкету глазами, он кивнул, затем перевел взгляд на фотографии, лежащие на столе.

— Моя дочь Джем. — С Иви она чувствовала себя свободно, сияла от гордости и превозносила добродетели Джем, но на этот раз она придержала язык. Мужчины другие, никогда не знаешь, какова будет реакция.

Финн смотрел на фотографию в полном молчании. Наконец он заговорил:

— Что с ней случилось?

— Случилось? Ах да, ее волосы! Она блондинка, но взяла и покрасилась в розовый цвет.

— Нет. Я не о том… — Он нахмурился. — Это не та, что умерла?

Что?

— Я не понимаю, о чем вы. — В полном замешательстве Джинни продолжала: — Джем — моя единственная дочь. И она жива, слава Богу.

Он покачал головой:

— Но вы говорили, что она… в тот день в магазине. И поэтому продавщица решила не звонить в полицию.

— Господи, я никогда бы не могла сказать такое! И зачем?

— Кто знает? Сыграть на чувствах других и снять с себя вину за воровство.

— Вы снова начинаете! — Ее брови взлетели вверх, и, не сдерживая себя, Джинни вскрикнула: — Это жестоко — говорить такое!

— Вы были в истерике. Вы рассказали, что похоронили собаку в то утро. — Он пожал плечами. — Может, это тоже неправда?

— Это правда. Я любила моего пса.

— И потом, когда вас спросили, можно ли кому-то позвонить, вы сказали, что у вас никого нет и что вашей дочери тоже больше нет с вами…

И тут до нее дошло. В ужасе Джинни поняла, что невольно ввела их в заблуждение.

— Она действительно больше не живет со мной, но я не имела в виду, что она умерла. Джем жива, просто уехала в Бристоль.

Финн внимательно разглядывал ее.

— А мы все так сочувствовали вам тогда.

— Вы сочувствовали? Извините, не заметила.

— Так или иначе, вас не арестовали. Потому что вы провели всех.

— Позвольте мне предположить, — с вызовом проговорила Джинни. — У вас нет детей? Да?

Он смотрел на нее минуту-другую, затем покачал головой:

— Нет.

— Сразу видно. Потому что если бы у вас были дети, вы бы понимали, что ни один самый распоследний родитель никогда не станет говорить о своем ребенке такое, чтобы выпутаться из неприятной ситуации. Я скорее умру, чем…

— Хорошо, хорошо, не сомневаюсь. Вы правы. Оставим все это между нами! — Подняв руки вверх, Финн добавил: — Начало многообещающее. Но так как вы собираетесь работать у меня, было бы лучше, если бы мы смогли найти общий язык. Вы не думаете?

Все еще взбешенная, но понимая, что он прав, Джинни кивнула:

— Да, я тоже так думаю.

— Отлично. А теперь извините меня, мне нужно поговорить с Иви.

Он исчез в офисе. Джинни допила остывший кофе и отклонилась на спинку стула, нервно крутя прядку волос. Она могла бы работать здесь, в этом ресторане с разностильной старинной мебелью, сияющими потолками и натертыми до блеска дубовыми полами. Картины на темно-красных стенах представляли собой привлекательное соединение старины и модерна, толстые атласные шнуры обхватывали тяжелые бархатные шторы. На каждом столе стояла бесподобная ваза с зеленью и первыми весенними цветами.

Ожидая, когда вернется Иви, Джинни не оставалось ничего другого, как рассматривать комнату. И тут она заметила, что что-то валяется на полу…

Наклонившись и взяв то, что лежало под столом номер шесть, она сначала решила порвать это на крошечные кусочки.

Что ж, это был бы ему хороший урок.

Но двадцать фунтов — это двадцать фунтов, и она не могла заставить себя сделать это. Вместо этого она потянулась к своей сумке и вынула кошелек — к счастью, сегодня утром она взяла деньги в банкомате. Достав две хрустящие новенькие десятки, она положила их под стол вместо мятой двадцатифунтовой банкноты.

Через несколько минут Иви вернулась в ресторан в сопровождении Финна.

— Простите, что оставила вас одну. Финн заговорил меня.

Ясно, что он мог, подумала Джинни, наблюдая, как темные глаза Финна метнулись в сторону стола номер шесть. Когда он увидел две десятифунтовые банкноты на полу, он едва заметно улыбнулся.

— Специально подстроили, — сказала Джинни, когда их глаза встретились. — Устроили мне проверку…

— Что? — Иви явно не улавливала подтекста.

Финн покачал головой:

— Ничего. Все в порядке. Я оставлю вас. Кажется, прибыл мой нью-йоркский дилер.

— О Господи, это женщина! Она не упустит свой шанс. — Иви покосилась на Джинни: — Или он дал его вам?

— Он пытался, но я уже раскусила его. На самом деле, — заметила Джинни, — он тут кое-что сказал насчет Джем, и я ответила ему, что сразу поняла: он не отец.

— А… И что же он сказал вам на это?

— Ничего. Хотя нет, он признался, что у него нет детей.

Иви села напротив нее.

— Хорошо. Так как вы собираетесь работать здесь, будет лучше, если я расскажу вам обо всем. Финн намеревался жениться на Рождество. У него и Тамсин летом родилась девочка.

— О Господи! — в ужасе прикрыв рот ладонью, воскликнула Джинни. — Только не говорите мне, что она умерла.

— Нет, никто не умер… — Иви покачала головой. — Мей родилась в июле, и это был несказанно красивый ребенок. Ну, с такими родителями чего еще можно было ждать? Финн был жутко счастлив. Он просто… светился. Понимаю, вам трудно это представить. Он купил это заведение, и мы работали день и ночь, чтобы закончить реконструкцию и открыть ресторан. Но он просто не мог оторваться от Мей. Она всегда была рядом с ним. Вы никогда не видели более счастливого мужчину, — печально сказала Иви. — Он настоящий отец.

Джинни была окончательно заинтригована.

— И что же случилось?

— О Господи! Это было ужасно! Финн уехал на один день на аукцион в Уилтчер. Я занималась обустройством ресторана, когда подъехало такси. Смуглый темноволосый молодой человек итальянского типа вышел из такси, и я пошла узнать, что ему нужно. Он сказал, что приехал за Тамсин и Мей.

В следующую минуту Тамсин выбежала из флигеля, где размещались антикварный салон и квартира Финна, с Мей на руках. Водитель нес ее вещи. Она сказала мне, что они уезжают. Я не могла поверить своим глазам. Она поставила все свои вещи в багажник машины и села в такси с Мей. Потом передала письмо для Финна.

Я тогда задрожала и сказала: «Вы не можете забрать Мей у Финна. Он ее отец». И тогда этот молодой человек, который на самом деле оказался итальянцем, рассмеялся и сказал: «Нет, не он отец. Я отец Мей». Затем он бросил взгляд на свои часы и сказал Тамсин, что им пора. Его вертолет ждет и должен вернуться в Лондон в три часа.

От этого рассказа Джинни стало нехорошо. Какая чудовищная история! Как такое могло случиться?

— И это была правда? Что он отец ребенка?

— Да, в тот же вечер Финн показал мне письмо. Оказывается, Тамсин встретила своего итальянца Анджело Бальбоа в ночном клубе, когда Финн был в отъезде, закупая антиквариат. У них начался роман, длившийся несколько недель и закончившийся, когда Анджело уехал в Австралию по делам. Когда Тамсин узнала, что она беременна, то не знала, кто из них отец. И даже потом, когда Мей родилась, оставались сомнения. И у Финна, и у Анджело были темные волосы и темные глаза, поэтому Тамсин оказалась в затруднительном положении.

— Почему же она не оставила все как есть?

— Первые два месяца так и было. — Тут Иви сделала знакомое движение пальцами. — Может быть, упоминание о вертолете даст вам ключ? Анджело Бальбоа был сказочно богат. Его семья делала миллионы на оливковом масле. И Тамсин манила красивая жизнь, особенно ее влекло к миллиардерам. Финн — состоятельный человек, причем сделал себя сам, но все же не входил в ту лигу, что Анджело. Деньги… Я думаю, именно деньги повлияли на ее решение. В письме она сообщала Финну, что сделала тест на ДНК и что Мей не его дочь. И естественно, она написала Анджело и сообщила ему о дочери. И готово, Анджело тут же приехал! В стиле современной романтики он потребовал сделать еще один тест, подтверждающий его отцовство. И как только они получили результат, он совершил благородный поступок и объявил, что отныне Тамсин и Мей его семья.

— Какой кошмар! Бедный Финн. — В Джинни проснулось такое сильное сентиментальное чувство, какое прежде было ей неведомо. Проведя пальцами по волосам, она спросила: — И что сделал Финн?

Иви пожала плечами:

— А что он мог сделать? Ничего. Кроме как начать пить и отменить свадьбу. И прийти к заключению, что больше никогда не станет отцом.

— Боже мой. И он не видел их с тех пор?

— Нет. Они в Лондоне с Анджело.

— Когда это случилось?

— В октябре.

Октябрь. А Мей родилась в июле. То есть это означает, что Финн три полных месяца не мог надышаться на малышку, веря, что это его дочка, и любя ее больше жизни, прежде чем Тамсин сбежала с ней, лишив его возможности в последний раз обнять девочку и попрощаться с ней.

Представив это, Джинни почувствовала, как комок подкатил к горлу. Она не могла говорить. Господи, что бы она ощущала, если бы кто-то посмел отнять у нее ее Джем?

— Может, мне не следовало рассказывать вам об этом? — с беспокойством спросила Иви.

— Нет, отчего же? — Джинни энергично покачала головой. — И я хороша, тоже подлила масла в огонь. Это больше чем достаточно. — Другая мысль внезапно кольнула ее. — И это случилось всего лишь за несколько недель до того, как мы столкнулись с ним в том магазине. Неудивительно, что ему было не до шуток.

— Теперь вы понимаете, почему Финн настолько щепетильно относится к таким понятиям, как честность и доверие? — Вертя фрезии в вазе, стоящей напротив, Иви добавила: — Не стоит его винить, я думаю. До того как Тамсин исчезла, он всегда гордился, что прекрасно разбирается в людях. Это страшный удар — понять, что вы верили женщине, собирались на ней жениться, а потом узнали, что все это ложь.

Да, наверное, многие люди позднее обнаруживают, что совершили ошибку, выбирая того, на ком хотели бы жениться.

Но то, что сделала Тамсин, ни в какие рамки не укладывалось.

Когда Джинни вернулась домой в пять часов, то увидела у дверей белый «порше» Гэвина, который был грязнее обычного. Она вздрогнула, представив, что он без нее познакомился с Лорел. Жаль, она могла бы послужить буфером.

— Я смотрю на ваши туфли, — сказал Гэвин, глядя на Лорел. — Они ужасные. Вам не приходит в голову, что ходить в таких туфлях по улице невозможно?

Старина Гэвин. Как всегда, нетактичный, хотя и полный сочувствия. Поспешив в гостиную, Джинни увидела, что Лорел сидит на стуле, неестественно выпрямив спину и с испуганным выражением на лице.

— Гэвин, оставь ее в покое.

— Я? Да я не тронул ее и пальцем. Мы просто дружески беседовали. — Он развел руками. — Я забежал, потому что хотел увидеть тебя, но тебя не было. Так что нам не оставалось ничего другого, как познакомиться. И должен сказать тебе, я многое узнал.

Джинни не сомневалась в этом. Задавать каверзные вопросы было коньком Гэвина.

— Он сказал, что я скучаю, — произнесла Лорел. Костяшки ее пальцев побелели, когда она обхватила колени.

— Гэвин, — Джинни строго посмотрела на него, — ты не должен, приходя сюда, говорить о таком.

— Да, не должен. — Абсолютно спокойно он повернулся к Лорел. — Но она действительно скучает. Вы никогда не забудете Кевина, пока не найдете кого-то другого, чтобы выкинуть его из головы, и никогда не найдете другого, если и дальше будете все время думать о Кевине.

— И долго ты здесь? — Джинни подумала, что вряд ли его разглагольствования могут сотворить чудо.

— Час. Целый час, и, поверь, мне кажется, прошла уже неделя. Я говорил ей, что время все лечит. Не носи туфли, которые будут заставлять мужчин поворачивать в другую сторону при виде тебя.

— Он всегда такой грубый? — замкнувшись в себе, проговорила Лорел.

— Да, — извиняясь, сказала Джинни.

— Я предпочитаю говорить правду. Если бы вы носили красивые туфли, я бы сказал вам. Вы ведь симпатичная женщина, — продолжал Гэвин, осматривая Лорел, как беговую лошадь. — Красивое лицо, светлые волосы, отличная фигурка. Я сам не очень люблю рыжих, но…

— Я вас понимаю, потому что сама не люблю мужчин с двойным подбородком и залысинами.

— Справедливое замечание. Каждому свое. — Гэвин не обиделся. — Но я серьезно говорю, что вам нужно прекратить думать о своем прошлом. — Он замолчал, задумавшись. — Я знаю кое-кого, кто быстро выбьет эту дурь из вашей головы.

— Нет, спасибо! — поспешила заявить Лорел.

— Смотрите на жизнь позитивно. Долой негатив! Я думаю, вы подойдете друг другу.

— Мне это не интересно.

Несмотря на ее возражения, Джинни поинтересовалась:

— Ты о ком?

— Его зовут Хэмиш. Прекрасный парень. Правда, очень застенчивый, но сердце золотое. Он очень чувствительный. — Голос Гэвина даже стал теплее. — Ты знаешь такой тип. Сочиняет стихи, читает книги.

Джинни уставилась на него:

— Но ты-то откуда знаешь кого-то, кто пишет стихи?

— Он приходит в наш клуб. Это клуб знакомств для одиноких людей, — объяснил Гэвин. — Мы встречаемся дважды в неделю. Что я могу сделать? Рассказать о вас Хэмишу, хорошо отозваться, и когда вы созреете, познакомить вас с ним и с его дядей Бобом.

Зеленые глаза Лорел расширились в ужасе.

— Я не хочу этого.

— Перестаньте, пора вам встряхнуться немножко! Знаете, чем больше я думаю об этом, тем очевиднее для меня, что вам будет хорошо друг с другом. Он высокий, худой. Прямо как вы. И спокойный! Половину времени сидит один в углу, и мы едва замечаем его…

— Нет. — Лорел решительно покачала головой. — Ни за что. Чтобы я пошла в клуб знакомств? Да ни за что на свете.

— Так и будете кукситься дальше?

— Я не собираюсь идти в клуб одиноких, — отчеканила Лорел настойчиво.

— Оставь ее, — проговорила Джинни не очень уверенно. Потому что Гэвин был не так уж и не прав. В его словах определенно был смысл. Было бы чудесно, если бы Лорел встретила родственную душу.

— Может быть, вы не хотите идти одна? Прекрасно. Джин, что, если вы пойдете вдвоем? — Гэвин многозначительно приподнял бровь, глядя на Джинни и намекая, что она не должна отказываться.

Может быть, в этом тоже есть смысл.

— Что ж…

— Завтра вечером.

— О нет. — Она знала, что завтра вечером у нее обед с Перри. — Я не могу. У меня дела.

— Что за дела?

— Встреча с одним знакомым.

— А как насчет следующей недели?

— Извините. Меня что, здесь нет? — Встряхнув головой и отбросив назад волосы, Лорел нетерпеливо поднялась. — Я сказала вам, что не собираюсь идти в этот клуб, поэтому прекратите уговаривать меня делать то, чего я не хочу.

— Если бы вы познакомились с Хэмишем, он бы вам понравился, — настаивал Гэвин.

— Это ваше мнение. — Она направилась к выходу из гостиной. — Когда вы просите меня, то это напоминает мне текущий кран. Кап-кап-кап…

Джинни все еще не могла отделаться от странного чувства, когда выходила на прогулку без собаки. Все равно что проснуться в рождественское утро и обнаружить, что в чулке нет подарка. Время шло, но она по привычке оглядывалась вокруг, ища глазами Беллами, который обычно трусил рядом или описывал круги в поисках жертвы.

Глубоко задумавшись, она порой машинально поднимала палку и бросала ее в воздух, и только потом вспоминала, что Беллами нет и некому схватить ее зубами и принести хозяйке.

Наверное, для прохожих она представляла забавное зрелище.

Пляж всегда был для нее излюбленным местом прогулок. Сейчас, когда Джинни шла вдоль кромки моря, она засунула руки в карманы черного жилета. Там — запутанный клубок блестящих влажных морских водорослей, а тут кусочек дерева, вынесенный волнами, — и то и другое идеально для бросания. Она подумала, что не должна бросать их, не должна. Краб медленно полз по песку, направляясь к расщелине в скале. Одна из любимых забав Беллами заключалась в том, чтобы двигаться за крабом, подталкивая его носом, а затем отпрыгивать назад — как возмущенная незамужняя тетушка в ужасе отпрыгивает при виде мужской наготы, — когда потревоженный краб пытался ухватить его клешнями.

О Господи, она скучала по Беллами! Идти по пляжу одной совсем не то, что с ним. И не то, что с Джем. Втроем они гуляли здесь год за годом, брели у самого берега сквозь волны, играли в разные игры и собирали ракушки для подоконника в спальне Джем.

«А сейчас только я», — подумала Джинни, глядя на море и видя одинокую рыбачью лодку и чаек, летящих за ней.

Телефон зазвонил в кармане.

— Мама?

— Салют, дорогая! — Звук голоса Джем именно в тот момент, когда ей так необходимо было услышать ее, наполнил душу Джинни радостью. — Как прекрасно, что ты позвонила. Что случилось?

— О, все как всегда. Обычные дежурства. Куча работы. Скучные рефераты. Нудные лекции… Ты получила мой е-мейл вчера?

— Да. — Джем прислала фото, на котором Люси и она возвращаются с вечеринки. — И я не могу понять, почему ты не носишь свои любимые сапоги. — Когда Джем покупала что-то, она потом месяца три носила только эту вещь.

Хихикнув, Джем сказала:

— Я носила.

— Я имею в виду розовые… О, нехорошая девчонка, только не говори мне, что купила другие.

— Я не покупала, Руперт купил. Ему не нравились мои розовые сапоги, и он выбросил их в окно, когда мимо проходили какие-то идиоты, которые галдели и орали, — продолжая хихикать, объясняла Джем. — На следующий день он дал мне деньги, чтобы я купила новые. Не веришь? Он дал мне сто фунтов.

Джинни заговорила громче:

— Он выбросил их в окно? Но что он за человек? Тебе же нравились эти сапоги.

— А сейчас я обожаю другие. Ах, мама, это так смешно, тебе надо было это видеть. Мои розовые правда были очень дешевые на вид. Эти куда лучше. И я теперь не снимаю их. Руперт говорит, они прикольные, он говорит, что я больше не похожа на альпиниста.

Руперт — пустослов, и притом злой, если смог выбросить обувь Джем в окно. Джинни захотелось его самого швырнуть в окошко. Молча слушая дочь, которая так яростно защищала его, Джинни почувствовала, как мурашки побежали по спине.

— Он все еще с той девушкой? Как ее звали… да, Каро?

— Нет. Они расстались. — Здесь дрожь усилилась. — Да, я хотела бы знать, как твоя новая работа. Все хорошо?

В течение нескольких последующих минут Джинни рассказывала Джем о своем первом рабочем дне в «Пенхалигоне»: Финна не было в ресторане, и она наслаждалась; с Иви у нее полное взаимопонимание, персонал кухни много работает и даже успевает веселиться, и ей было приятно знакомиться с постоянными посетителями.

Джем была довольна рассказом.

— Слушай, мама, это здорово! Может, я приеду и мы встретимся?

— Но ты работаешь. — Джинни отскочила в сторону, когда волна окатила ее кроссовки.

— Пока нет. Поэтому и звоню. — Джем произнесла это с триумфом. — Хозяин паба сказал мне утром, что труба лопнула ночью и все помещение залито водой, поэтому мы будем закрыты до следующей недели. Что означает, что я свободна, — весело продолжала она, — поэтому я думаю, что могу приехать на уик-энд и побыть с тобой.

На этот раз Джинни была так переполнена счастьем, что даже не заметила, как волна окатила ее почти до колен. Она бы не заметила, если бы акула вынырнула из воды с русалкой на спине.

— Конечно, я рада. Дорогая, это просто фантастика! Ты приедешь? Не могу дождаться, когда увижу тебя!

Была суббота, и, как всегда в такие дни, в ресторане было особенно шумно. Финн встречал новых посетителей, провожая их к столикам и привлекая внимание женской половины зала. Джинни видела, как дамы просто светились, когда он подходил к ним, беседовал с ними и их мужьями, давая понять, что он не представляет для последних угрозы.

Одинокие молодые посетительницы тоже обожали его. Какой шанс для них! Когда такой привлекательный мужчина, как Финн Пенхалигон, подходил к ним, это дарило надежду.

— Смотрите, как это у него получается. — Иви, удивленно приподняв брови, задержалась около Джинни, направляясь к столу номер шесть с двумя тарелками мидий. — Чувствуете, что воздух наполнен излучениями женских гормонов, скрытого желания? — Подмигнув, она добавила: — Старина Финн, он не потерял своего обаяния.

— Вижу.

Когда Финн проходил через зал, чтобы ответить на телефонный звонок, все женщины провожали его глазами.

— Но будьте бдительны. Можете пасть следующей жертвой.

Джинни усмехнулась, потому что идея казалась ей совершенно невероятной.

— Не думаю, что такое может случиться. Он слишком обеспокоен тем, как бы я не стащила его бумажник.

Несколько минут спустя Финн закончил разговор по телефону.

— Ваши родственники? — поинтересовался он, показывая ей тетрадь записей.

— Что? — Джинни посмотрела в тетрадь и увидела фамилию Холланд.

— Девять тридцать. Столик на двоих. Я только что принял заказ. Она не сказала, но я подумал, может быть, это ваша дочь?

Ее сердце затрепетало, словно птичка. Могла ли это быть Джем? Она приедет, чтобы сделать ей сюрприз? Но стол на двоих… Это говорит о том, что она кого-то приведет с собой.

Если это Руперт, Джинни поклялась быть вежливой с ним, насколько это возможно.

Клуб был полон, что было большим облегчением. Звучала музыка, велись оживленные разговоры в салоне-баре, когда они вошли. Но все головы повернулись, их приход, разумеется, заметили. Сознавая, что по крайней мере пара дюжин глаз уставилась на нее, Джинни поняла, что является предметом мгновенной оценки, даваемой каждому новому посетителю. Другие женщины сравнивали себя с ней, их взгляды устремились на ее волосы, лицо, одежду. Гэвин, возможно, несколько идеализировал этих людей, уверяя ее, что все будут дружелюбны. Ведь уже сейчас они смотрели на нее с нескрываемым неприятием.

Оглянувшись вокруг, она поняла, что число женщин вдвое превышает число присутствующих мужчин, поэтому отсутствие энтузиазма с их стороны было вполне объяснимо. Джинни хотела сразу заверить их, что не претендует ни на одного мужчину.

Но, имея рядом Лорел, она вряд ли могла сделать это.

Лорел, беспокойно оглянувшись, произнесла:

— Ну что, вам кто-нибудь нравится?

Бедняжка Лорел. Она не могла дождаться, когда они уйдут.

Если бы она могла, Джинни поймала бы предназначенного ей мужчину. Накинула бы лассо ему на шею и поволокла за собой по полу. Чем скорее она поймает его, тем скорее они смогут уйти отсюда.

— Мне кажется, это продлится больше, чем двадцать секунд. — Джинни быстро оглядела присутствующих мужчин, думая, что если бы это было не здесь, то ни один из них не привлек бы ее внимания. Хотя выбор был большой: толстые, высокие, с волосами и лысые, хорошо одетые и другие, одетые в то, что, по-видимому, выбрали для них их матери. Некоторые осчастливили ближайший универмаг, тогда как другие… остается только надеяться… блистали сами по себе.

Но нет. На первый взгляд (ее сердце забилось быстрее) никто из них не шел в сравнение с Перри.

Тем не менее там был один, который напоминал Гэвина. Увидев их, он подошел. Прищурив глаза, Лорел пробурчала:

— Ему лучше не грубить мне.

Что означало, что тигр-людоед не откусит ни кусочка от ее ноги.

— Девочки, девочки, вы пришли! Чудесно. — Гэвин хлопнул Лорел по спине, чуть не свалив ее. — Вам тут понравится.

— Мне — нет. Я пришла только потому, что Джинни просила меня составить ей компанию, — с обидой проговорила Лорел. — И не называйте нас девочками. Это сексизм.

— О Господи, вы уже начали? Может, получится лучше, если я буду звать вас «печалью среднего возраста»?

— Выпить! — отрезала Джинни, прежде чем он назвал ее «печалью среднего возраста» и пока Лорел не убежала. — Будь хорошим, — беззвучно шевеля губами, произнесла она, предупреждая мужа.

— Я буду, — ответил Гэвин. — Она первая начала. Не понимаю, что такого ужасного я сказал. Но все равно, — добавил он, когда Джинни строго посмотрела на него, — давай-ка не будем ссориться. Вы здесь, чтобы повеселиться, правда? Лорел, позвольте представить вас кое-кому из моих друзей…

Не теряя времени, он подхватил Лорел под руку. Джинни прошла к бару и заказала коктейли: апельсиновый сок для Лорел и водку с тоником для себя. В зеркале над баром она могла видеть, как Гэвин представлял Лорел группе гостей. Вытянув шею, Джинни соображала, кто из них Хэмиш, но никто не был одет в килт или в костюм волынщика, поэтому угадать было невозможно. Конечно, он не мог быть ни тем круглолицым толстяком, который выглядел как неваляшка, ни тем, что был в оранжевом кардигане и которому было лет шестьдесят.

— Вы бывшая жена Гэвина?

Повернувшись, Джинни увидела привлекательную, яркую брюнетку примерно ее возраста, одетую в кремовый брючный костюм.

— Да, я Джинни Холланд. — Пожав руку женщины, Джинни продолжила: — Откуда вы знаете, что я и Гэвин…

— Гэвин говорил, что вы должны прийти сегодня вечером. Он сказал, что вы очень красивая, как юная Голди Хоун. Что не особенно радует наш женский контингент, могу вам сказать. — Женщина улыбнулась. — Я — Бев.

— Может, мне надо было замазать черным пару зубов и приклеить большую бородавку? — Джинни покачала головой. — Гэвин сказал, что здесь царит дружеская атмосфера…

— Ему так кажется, потому что все обожают его. Он наша звезда. Все женщины хотят его, а все мужчины хотят быть похожими на него. Но ничего не получается. И я знаю, что это за чувство, поверьте мне. Женщины и меня недолюбливают.

— Потому что они хотят сохранить всех мужчин для себя?

— Не только этих мужчин. Они не могут даже представить, что однажды появится Джордж Клуни и они не будут первыми, кто завладеет им.

— И вы тоже ждете его? — спросила Джинни с улыбкой.

— Что ж, не стала бы отрицать. Но я уже потерпела крушение с одним из местных мужчин.

— Правда? — Заинтересовавшись, Джинни оглядела комнату. Или он, или он… Ну уж, конечно, не он…

— Это Гэвин, — призналась Бев.

— Шутите?..

— Я понимаю. — С унылым вздохом Бев склонила голову. — Это безнадежно. Мне сорок! Может быть, будь я на десять лет моложе, у меня был бы шанс побороться, но увы… Поэтому я отступила.

— А может быть, он когда-нибудь поумнеет и поймет, что пришло время соединить свою жизнь с кем-то из женщин своего возраста? Я бы хотела, чтобы это было так, — неожиданно разволновавшись, сказала Джинни.

— Но вы сами не верите, что такое может случиться.

— Если честно, не верю. Скорее Джордж Клуни появится здесь.

— Он просто обязан. Бедный Клуни претендует на первый приз. И вы, возможно, тоже захотите получить его. — В глазах Бев заплясали озорные огоньки. — Я поборолась бы с вами за него.

Если бы Джинни могла, она никогда не пришла бы сюда. Но не говорить же Беверли, что она здесь только из-за Лорел.

— Говорим о Джордже Клуни, — добавила Бев, понизив голос, — сюда кто-то идет, кто выглядит… О, абсолютно не похож на него.

В течение первых десяти минут Джинни болтала с Бев и разведенным Харольдом, бухгалтером пятидесяти девяти лет. Он был помешан на выращивании овощей. Он объяснял ей, шаг за шагом, как он выращивал их. После того к ним присоединился Тимоти, тридцатичетырехлетний мясник днем и имитатор Элвиса Пресли вечером.

— Вы, наверное, думаете, что я не похож на него, — сказал Тимоти, — но подождите, когда увидите меня в гриме.

И не в первый раз, как подозревала Джинни, он показал свои фотографии. Так как у Тимоти были крашеные светлые волосы и круглое, как у ребенка, лицо, он был похож на Элвиса так же, как принцесса Анна на Фредди Меркьюри. Его белый обтягивающий костюм из лайкры — точно как у Элвиса, говорил ей Тимоти с гордостью, — был сшит по мерке, и он сам вручную делал каждый стежок.

Потом был Джим, учитель математики, жена которого умерла три года назад. В его интересы входили скалолазание и бадминтон.

— Но не в одно и то же время. — С режущим ухо смехом Джим ухватился за бока. — Это будет опасно!

После развеселого Джима к Джинни подрулил Дэвид, фермер, разводивший коров, который был по-своему красив, как может быть красив человек, живущий на природе, но, к несчастью, брызгающий слюной при каждом слове.

— Господи, простите, я снова сделал это. — Извинившись, Дэвид вынул из кармана большой носовой платок и вытер щеку Джинни. — Это потому, что я нервничаю. Здесь у меня всегда так получается, но когда я один со своими коровами, то все прекрасно.

Она ощутила облегчение, когда Гэвин подошел и отвел ее, взяв под локоток. У него были свои недостатки, но по крайней мере он никогда не плевал ей в лицо.

— Как Лорел?

— Все идет полным ходом. Но абсолютно безнадежна с мужчинами, — сказал Гэвин. — Я предупредил ее, что не стоит рассказывать о Кевине, но она не может. Кому понравится, когда ты рассказываешь, что не пьешь, потому что принимаешь антидепрессанты? А принимаешь антидепрессанты потому, что твой бойфренд бросил тебя, и ты знаешь, что никогда не забудешь его, так как это единственный мужчина, которого ты можешь полюбить. Если честно, на их месте я бы вообще не стал ее слушать. К счастью, у меня родилась счастливая идея представить ее трем ведьмам. Их мужья сбежали от них, — объяснил он, поймав удивленный взгляд Джинни. — Лучше не буду описывать их. Они проводят все время, рассуждая о том, что всех мужчин, появившихся на свет, надо сразу же топить как котят.

— Кто-то говорил, что в этом клубе люди настроены дружелюбно, — усмехнулась Джинни.

— Слушай, это такие веселые тетки! — воскликнул Гэвин, не обращая внимания на ее иронию. — И они были рады познакомиться с Лорел! Смотри. — Гэвин указал на дам, собравшихся вокруг стола в углу. Лорел что-то рассказывала, заливаясь слезами, а три ведьмы горячо поддакивали, очевидно, соглашаясь, что Кевин — последняя скотина.

— А где же твой Хэмиш? Где он? — спросила Джинни, оглядывая собравшихся.

— Его нет. И видимо, сегодня он не появится.

Это было типично для Гэвина. Она с таким трудом притащила сюда Лорел в надежде, что, может быть, Хэмиш сможет отвлечь ее от печальных мыслей, а Гэвин, оказывается, даже толком не знал его в лицо. О, это была любопытная идея в духе Гэвина. И с каких пор он решил, что у него есть талант сводить людей?

Что ж… Поговорим о сватовстве.

— Бев симпатичная, правда?

— Бев очень симпатичная. — Гэвин пожал плечами, затем перехватил взгляд Джинни. — О нет, пожалуйста, оставь это. Она не в моем вкусе.

Так вот, значит, что? Он действительно свел ее с ума — неужели Гэвин самый интересный мужчина во всем Корнуолле?

— Потому что она не носит мини?

Он усмехнулся:

— Это было бы еще хуже.

Джинни посмотрела на свои часы.

— Ты думаешь, Хэмиш может появиться? Может, он опаздывает?

— Он всегда приходит в восемь тридцать.

Значит, вот как?

— Прекрасно. Потерянный вечер.

— Слушай, кончай хныкать. Он придет на следующей неделе.

— Но мы не придем. Я больше не сделаю этого. — Джинни не чувствовала в себе сил провести здесь еще один вечер. Начались танцы, некоторым из присутствующих вообще нельзя было позволять танцевать нигде, кроме как на их собственной кухне. Нет, это не ее место. Она могла бы пойти сегодня куда-то с Перри и провела бы время прекрасно.

Но могла ли? Он не звонил уже целую неделю, значит, никакого вечера не было бы. И хотя у нее был небольшой опыт в подобных делах, все равно Джинни понимала, что не принято звонить мужчине и спрашивать, почему он не звонит ей.

— Ты знаешь, а ты можешь больше не приходить. — Гэвин кивнул на столик в углу. — Взгляни на Лорел.

Джинни посмотрела. Лорел больше не плакала. Теперь она и три ведьмы были почти в истерике. Хватая друг друга за разные места, они покатывались со смеху, совсем как молоденькие девчонки.

— Я не подозревала, что она способна так заразительно смеяться, — покачала головой Джинни.

— Она наслаждается этим сборищем. Вспомни мои слова, теперь она будет приходить сюда каждую неделю. — Гэвин скромно потупил взор. — Господи, я сотворил настоящее чудо.

Чудо? Он? Мог ли он сделать хоть что-то правильное? Решив, что может, Джинни благодарно обняла его и мгновенно почувствовала на себе взгляды всех незамужних женщин. Быстро отпустив Гэвина, она отошла на шаг, наступив кому-то на ногу.

— Ох… простите!

Вздрогнув, но сделав храброе лицо, «Элвис Пресли» сказал:

— Скажите, могу ли я пригласить вас на танец?

— О, конечно! Она с радостью, — с чувством произнес Гэвин, не дав Джинни открыть рот.

Шабаш пристально наблюдал, как Тимоти вел ее на танцплощадку. Сердце Джинни упало, когда мелодия изменилась. Ведьмы в углу сдавленно захихикали.

Тимоти, рот которого находился в миллиметре от ее уха, кружил ее по залу.

Слава Всевышнему, что Джем не видит ее позора.

— Он до сих пор не позвонил, — вздохнула Джинни.

Карла лежала на полу в своей гостиной, делая упражнения для пресса, ее бедный живот взмок от пота, но это не мешало ей поддерживать беседу.

— А ты звонила ему?

— Я не могу.

— И что? Так вот и будешь сидеть и ждать?

— А что еще я могу сделать?

Карла пожала плечами, продолжая делать упражнения:

— Позвонить ему.

— Нет! Я, наверное, чего-то не понимаю. Он такой хороший. Когда мы встречаемся, мне кажется, я нравлюсь ему. Он сказал, что будет звонить, причем сказал это с такой уверенностью, что я поверила. — Джинни тяжело вздохнула и посмотрела на экран телевизора, где в чем-то явно провинившийся бородатый герой австралийской «мыльной оперы» отражал нападки сразу двух женщин — жены и любовницы. («Нет, Элен. Я не понял, я хотел объяснить все…»)

— Может, у него еще кто-то есть? — заметила Карла, следом за Джинни взглянув на экран.

Такая мысль уже посещала Джинни.

— Если так, я бы предпочла, чтобы он сказал мне.

Закончив двести упражнений для пресса, Карла потянулась к телефону на журнальном столике.

— Какой у него номер?

— Зачем тебе?

— Потому что ты моя лучшая подруга, а он мучает тебя как скотина.

— Он не мучает, — запротестовала Джинни. — Когда мы вместе, он относится ко мне как к принцессе.

— Ты работаешь в пятницу вечером?

— Нет, а что?

— Ничего. Дай мне его номер.

Джинни разрывалась между желанием заткнуть уши, ее собственные уши, не Карлы, и желанием услышать, как Карла разговаривает с Перри.

— Это Перри? Я Карла Джеймс, подруга Джинни. — Карла говорила уверенно и свободно, в такт дыханию, ходя из угла в угол по комнате. — Вы помните Джинни? Нуда, именно… та Джинни, которой вы не звонили уже полторы недели.

Джинни вздрогнула и заткнула уши, но, к сожалению, все равно слышала, что говорит Карла.

— Так вот, я интересуюсь, может, у вас есть другая герл-френд, которая занимает ваше свободное время? Или даже жена? — Пауза. — Так как? Нет? Отлично, в таком случае вы, видимо, решили, что не хотите больше встречаться с Джинни? — Пауза. — Очень хорошо. Я рада слышать это, хотя, честно говоря, думаю, что вы не заслуживаете ее. Если бы я была на ее месте, то давно бы прогнала вас в шею. — Пауза. — А вот это не надо, не говорите мне… Мы все очень заняты. Но если мы хотим видеть кого-то, то всегда найдем время. Так как насчет завтрашнего вечера?

На этот раз, сгорая от стыда, Джинни готова была залезть под софу. Вскочив на ноги, она бросилась на кухню, крик одной из разгневанных жен австралийца, вопившей: «Брюс, ты самый настоящий лжец!» — эхом отдавался в ее ушах.

Но в этот момент Карла пришла на кухню, вполне довольная собой.

— Все устроилось.

— Ты заставила его?! — закричала Джинни. — Я чувствую себя жалкой и униженной.

— Эй, ты сама дала мне его номер. Ты хотела видеть его? Так вот, теперь увидишь. Более того, — сказала Карла, — я тоже.

— Как это?

— Просто хочу посмотреть на него и сказать тебе, что по этому поводу думаю. Если увижу, что он просто хочет потусоваться и поводить тебя за нос, скажу; если он мне не понравится, ты первая узнаешь. Если пойму, что ему нельзя доверять, тоже скажу, потому что ты заслуживаешь лучшего, нежели зависеть от какого-то проходимца. И я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как тебе больно.

Это была Карла — все под контролем и никаких глупостей. В ее жизни не было места для сомнений.

— Он тебе понравится, — улыбнулась Джинни. — Он просто не может не понравиться.

— Не обольщайся, пока он не произвел на меня впечатления. — Карла достала бутылку минералки из холодильника и залпом выпила ее. — Так или иначе, вы оба завтра идете в отель «Карсон».

«Карсон» был самым большим отелем в Портсилвере, открытию предшествовала грандиозная реконструкция, занявшая без малого восемь месяцев и стоившая несколько миллионов. Для Карлы это была настоящая удача, она заключила контракт на строительство самой большой застекленной галереи, какую когда-либо возводила ее компания. Джинни уже прикинула те грандиозные расходы, которых потребовала завтрашняя презентация. Приглашены сотни людей. С другой стороны, она не хотела встречаться с Перри, потому что Карла заставила его. Но вместе с тем понимала, что вечер обещает быть незабываемым.

Джинни никогда прежде не была в магазине Перри. Все стены были увешаны футболками с принтами на любой вкус. За прилавком сидела девушка со жвачкой во рту, взъерошенными волосами и кольцом в губе, одетая в футболку, на которой было написано: «Я умнее, чем выгляжу». Видимо, в доказательство этого рядом с ней лежала открытая книга. «Война и мир» Толстого.

— Привет! Перри здесь?

— У себя, — проговорила девушка, не поднимая глаз.

Подождав пару секунд, Джинни снова спросила:

— Я могу видеть его?

— Думаю, да, — пробормотала девушка, продолжая жевать жвачку. — Вас как зовут?

— Джинни Холланд.

Никакой реакции. Видимо, Перри не упоминал ее имя при своей помощнице. Что ж, хорошо.

— Подождите. — Девушка кивнула в направлении двери и широко зевнула.

Может быть, роман Толстого случайно лежал на прилавке?

Перри был в задней комнате и распаковывал коробки с футболками разного цвета. Он вскочил, когда Джинни появилась в дверях.

— Прости. Я знаю, что ты очень занят. — Думая, что сказать дальше, Джинни выпалила: — Я просто хотела извиниться за Карлу, она немножко переборщила. И забудь о завтрашнем вечере, это совершенно не обязательно. Так что не беспокойся об этом. Мне нужно работать и…

— Bay, эй, подожди! — Перри потянулся и схватил ее за руку, когда она повернулась, чтобы уйти. — Что случилось?

Только мужчина способен задать такой вопрос.

— Ничего особенного. Я просто не хочу, чтобы другие люди улаживали мои дела. И, думаю, ты тоже, — сказала Джинни. — Поэтому давай забудем об этом, хорошо? Извини, что я позволила Карле позвонить тебе.

— Перестань извиняться. Это все моя работа. — Сделав паузу, Перри изучал ее лицо. — Я действительно очень занят, ты знаешь, так бывает всегда перед началом сезона. Но я хотел позвонить тебе. Твоя подруга Карла была права, устроив мне взбучку. И я буду рад, если мы завтра пойдем в «Карсон». Даже очень рад.

О Боже, она почувствовала еще больший стыд! Когда он смотрел на нее так и говорил с таким сожалением, Джинни теряла дар речи. Идя сюда, она говорила себе, что должна быть строгой, а сейчас опять размякла, потому что ужасно хотела верить ему.

— Что? Ну пожалуйста! — сказал Перри, привлекая ее ближе и улыбаясь своей ослепительной, неотразимой улыбкой. — Дай мне шанс доказать тебе это. Мы проведем фантастический вечер, я обещаю. И я сделаю все, чтобы убедить Карлу, что я не такой бессердечный подонок, как она думает. Или она такая же жесткая, как ее слова?

— Еще хуже, — буркнула Джинни. Это плохо, но она не могла скрыть своего облегчения, слушая все то, что он говорил и что она так хотела услышать. — О'кей, увидимся завтра вечером.

— Ура! — Он поцеловал ее. — Ты умница и красавица.

Она прикоснулась кончиками пальцев к своим губам, словно хотела сохранить привкус поцелуя.

— Но я хочу, чтобы ты понравился Карле.

— При чем тут Карла? Ты одна важна для меня. С тех пор как я познакомился с тобой, я счастлив. — Глаза Перри сверкали. — Кроме того, что мне может сделать твоя Карла?

— Поставить на место, — сказала Джинни. — Тебе стоит надеть пуленепробиваемый жилет.

— Выглядишь прекрасно, — сказала Лорел.

Джинни тут же почувствовала себя виноватой. Лорел сидела на софе в своем полинявшем домашнем платье, читая книгу в темной обложке под названием «Как я могу жить без тебя?» и в то же время поглядывая на экран телевизора, где шел документальный фильм об облысении. Джинни, разумеется, считала, что лучше бы ей почитать что-нибудь другое, например, захватывающий любовный роман.

— Спасибо. — Она поправила на бедрах платье из трикотажа лимонного цвета, надела фиолетовые туфли и выбрала сумку под цвет. — Боюсь, каблуки слишком высоки. Как бы не споткнуться и не вывихнуть лодыжку. Так досадно, что мы не можем взять тебя с собой, Лорел. Но…

— Я знаю. У Карлы был только один билет на два лица. — Казалось, что Лорел не особенно переживает по этому поводу. — Не волнуйся. Я останусь дома и…

— И постарайся приготовить цыпленка под соусом карри, — с энтузиазмом добавила Джинни. — Это то, чего мне ужасно хочется!

Сейчас она говорила с интонацией посетительницы больничной палаты.

— Я понимаю. В самом деле, я могла бы позвонить Перри и пригласить его зайти, — сказала Лорел. — Он любит цыпленка карри. — Заметив тревогу в глазах Джинни, она спросила: — Что-то не так?

Господи, более чем не так!

— Нет. Нет, все в порядке. Просто я…

В сумке зазвонил телефон. Молясь про себя, чтобы это был не Перри, Джинни достала мобильник.

Нет, слава Богу, это не он.

— Джем! Привет, детка! Как ты? — Она помахала Лорел рукой на прощание и направилась к дверям.

— Прекрасно, мама! Я просто звоню, чтобы сказать: не звони мне завтра утром. У нас на квартире сегодня вечеринка, много людей останется. Так что мы потом будем отсыпаться.

Джинни улыбнулась, представив себе эту утреннюю сцену. Квартира будет в отвратительном состоянии.

— Хорошо, милая. Ты знаешь, как я не люблю, когда ты по утрам валяешься в постели, но на этот раз прощается. И не забудь заставить всех этих полуночников помочь тебе убраться утром. Не дай им ускользнуть, оставив тебя с горой грязной посуды.

Джем засмеялась:

— Нет необходимости. Руперт уже заказал специальную бригаду, они вылижут всю квартиру. Завтра днем. Одно из преимуществ богатых — мы можем не делать это сами.

— Что ж, это хорошие новости. Значит, у тебя все идет хорошо? — Так как Джем не говорила ничего о своих отношениях с Рупертом, Джинни не спрашивала, боясь проявить бестактность. Она понимала, что не в состоянии будет изобразить радость, а ссориться с Джем она не могла.

— Все хорошо, — весело заверила Джем. — Мы готовим закуски. Люси и я жарим сосиски и режем лук…

— А Руперт? — Она не могла не спросить.

— Лентяй. Он в ванной.

Какой сюрприз! Но Джем засмеялась, слишком счастливая, чтобы заметить, что Руперт высокомерный, эгоистичный и не из тех, кто любит работать.

— Вы пригласили Дэви? — спросила Джинни, поддавшись импульсу.

— Мама, я начинаю думать, что ты неравнодушна к Дэви. — Джем хихикнула. — Ты все время говоришь о нем.

«Это потому, что он хороший парень, — хотелось сказать Джинни. — В отличие от других».

А вслух сказала:

— Извини.

— Если честно, Дэви и Руперт недолюбливают друг друга, поэтому проще не сталкивать их в любом случае. — Джем переменила тему: — Я не спросила, как у тебя дела. Что ты делаешь на этот уик-энд? Что-то интересное?

Джинни уже вышла из дома и поэтому могла говорить свободно, не оглядываясь на Лорел.

— Я сама иду сегодня на вечеринку. После реконструкции открывается отель «Карсон», и предполагается шумная презентация. Карла пригласила меня вместе с одним приятелем, и надеюсь, что это будет не хуже, чем сосиски и жареный лук.

— Слушай, мама, это классно. А кто этот приятель? Один из мальчиков Карлы?

— Нет. Скорее он имеет отношение ко мне. Мы уже пару раз встречались. — Джинни произнесла это намеренно небрежно, как будто каждый вечер встречается с разными мужчинами.

— Мама! — Джем, которая прекрасно знала, что это не так, тотчас заволновалась. — Кто он?

— Очень симпатичный. Но не волнуйся так. — Джинни самой было странно, почему она до сих пор не упомянула имя Перри, но она все еще не могла сделать это. Джем, которая всегда болезненно переносила очередное разочарование, однажды заявила, что никакого Санта-Клауса не существует, чем довела других детей до слез. Тогда ей было всего десять.

— Не говори мне, чтобы я не волновалась. Я потрясена! Он красивый? Карла видела его? Это так здорово!

Джинни перешла дорогу как раз в тот момент, когда Карла вышла из дома.

— Да, красивый. И Карла скоро познакомится с ним. Мы все идем сегодня на презентацию, поэтому я прощаюсь с тобой, детка. И пусть твоя вечеринка пройдет хорошо. Пока!

Джем — наверное, она улыбалась в этот момент — сказала:

— Пока!

— А вот и он! — стоя рядом с Финном, воскликнула Джинни и не без гордости представила Перри.

— Рад познакомиться с вами, — сказал Перри, пожимая руку Финна. — Извините, что задержался. Заболтался со знакомыми.

— Это ничего, — весело подхватила Джинни. — Я болтала с теми, кого вовсе и не знаю, и приглашала их посетить «Пенхалигон». Одна пара хочет заказать столик на следующей неделе. Они ищут, где бы отпраздновать свадьбу дочери.

— Свадьбу? — Перри передернул плечами. — Извини, но это жуткая идея. Дети бегают, младенцы орут… У вас есть дети? — обратился он к Финну.

— Нет. — На щеках Финна заиграли желваки.

— Счастливый человек. И не заводите. Что касается меня, так я не нахожу в этом ничего привлекательного. Все говорят, что дети меняют твою жизнь. А я хочу, чтобы она оставалась такой, какая есть, и ничего не хочу менять. Спасибо большое. К чему все эти проблемы?

— Не самая удачная тема для беседы, — пробормотала Джинни, когда Финн извинился и отошел, чтобы поздороваться с роскошной брюнеткой. — Его подруга родила в прошлом году девочку. Финн был уверен, что ребенок его, но выяснилось, что нет. В конце концов она бросила Финна, забрала ребенка и уехала с отцом девочки.

— Я бы сказал, ему повезло. Только не надо так смотреть на меня! — Перри усмехнулся и обнял ее за талию. — Дети — это не для меня. И поверь мне, нет ничего хуже, чем женщина, озабоченная этой проблемой. Посмотри на Лорел. Уверен, она так тяжело переживает разрыв с Кевином, потому что думает, что ее время ушло и уже поздно начинать что-то с другим мужчиной. Ее гормоны в панике и мечутся, словно курица с отрубленной головой. Нет сил смотреть на это. Вот почему ты так нравишься мне.

— Что? Мои гормоны тоже мечутся, как обезглавленные курицы?

— Нет. — Зеленые глаза Перри сверкнули обожанием. — Ты и Лорел одного возраста, но ты уже исполнила свой долг и избавилась от груза, лежащего на плечах женщины. Пойми меня правильно, я страшно рад, что у тебя есть дочь. Потому что не имею ни малейшего желания иметь собственных детей.

— Ты говоришь, как Карла.

— Только не говори мне, что мы чем-то похожи. Не думаю, что это доставит мне удовольствие.

— Зачем ты так? Карла хорошая. — Джинни очень хотела, чтобы эти двое нашли общий язык. — Не суди, пока не узнаешь ее получше.

Лицо Перри исказила гримаса.

— Зачем мне это?

— Не возражай. Она моя лучшая подруга.

— Возможно, но в ней столько ехидства. Так или иначе, зачем нам тратить время на разговоры о Карле? Я даже не поцеловал тебя…

— Здесь? — заволновалась Джинни. — Но здесь нельзя, кругом столько людей!

— Я знаю и пока могу держать себя в руках, но… — Все еще обнимая Джинни за талию, Перри повел ее через переполненную комнату, заметив на ходу неулыбающееся лицо Карлы, которая кивнула им, продолжая разговор с одним из своих потенциальных клиентов. — Почему бы нам не выйти в сад?

— Но там темно. Я могу споткнуться и, чего доброго, растянусь лицом вниз.

— Ты не споткнешься, сегодня полная луна. Весь сад залит лунным светом. — Открыв двери, ведущие в сад, Перри увлек ее за собой. — Положись на меня. Я не дам тебе упасть.

«Какие дивные слова! — подумала Джинни. — Он говорит совсем как Джеймс Бонд». Может, это и смешно, но от его слов она почувствовала себя в безопасности.

Увидев Финна Пенхалигона за стойкой бара, Карла не могла удержаться и подошла к нему. Он приподнял бровь, холодно оценивая ее.

— Можно мне спросить вас кое о чем? — Черт, ее нутро завязалось в узел. — Что вы думаете о знакомом Джинни?

— Я всего лишь перекинулся с ним парой слов. Я не люблю с ходу судить о людях. — После паузы Финн продолжил: — Хотя в этом случае я готов сделать исключение.

— Да?

Его тон был более чем уверенный.

— Этот парень тот еще пройдоха.

Это было именно то, что хотела услышать Карла. Она вынула трубочку из коктейля и переломила ее надвое.

— А вы? — Финн приподнял брови.

«Забавно, — думала она, — что такой привлекательный мужчина не производит на тебя абсолютно никакого впечатления… Тогда как… о нет, не думай о нем, не думай о Перри Кеннеди».

Карла кивнула и потянулась за другой трубочкой.

— Я тоже так думаю.

Джем проснулась и спустя пять минут с тревогой взглянула на будильник. О Боже! Одиннадцать тридцать. Импровизированная постель Дэви из одеял и подушек, устроенная на полу ее комнаты, была пуста. Звук мужских голосов доносился с кухни.

Джем вылезла из постели. Неудивительно, что во рту было сухо, как в пустыне, и в этот момент дверь открылась, и Дэви вошел в комнату с двумя кружками в руках.

— Привет! Я принес чай.

— Спасибо. — Она взяла кружку. — Кто-нибудь еще встал?

— Только Руперт.

— Мне нужен стакан воды. Вернусь через минуту. — Пригладив спутанные волосы, Джем проскользнула мимо Дэви.

Руперт был на кухне. Он выглядел довольно свежим, несмотря на бессчетное количество выпитого прошлым вечером. На нем были одни лишь джинсы, загадочно улыбаясь, он размешивал сахар в двух кружках кофе.

— Привет, красавица. — Он подмигнул ей. — Как спалось?

Изнемогая от ревности, Джем закрыла дверь, чтобы никто не мог слышать их.

— Ты спал с ней?

— С кем?

— Ты еще спрашиваешь? — Джем страстно замотала головой. — С той девушкой, разумеется.

— О, ты имеешь в виду Сьюзи? — Изобразив удивление, Руперт произнес: — Конечно, нет.

Джем схватила большую кружку, вылила из нее остатки вчерашнего пива и подставила ее под кран, забрызгав ледяной водой свою пижаму.

— Я тебе не верю.

— Что ж, ничем не могу помочь, — сказал он, пожимая плечами. — Но это правда. Мы сразу отрубились.

— Но ты целовал ее! — Господи, как ужасно! Она говорит как придирчивая сварливая тетка, но что еще она могла сделать? Он действительно целовал ее.

— Я думал, ты будешь довольна, — сказал Руперт, невинно приподнимая брови.

— Довольна?

— Люси что-то заподозрила на наш счет. Но, пригласив Сьюзи к себе в комнату, я тем самым отвел подозрения и заставил Люси усомниться. Разве не гениальный ход?

Джем проглотила комок в горле.

— Так ты… поэтому сделал это?

— Ну да. Это одна из причин. — Улыбнувшись, он продолжил: — А другая — я хотел оттащить ее от твоего любимчика Дэви.

— Зачем?

— А как ты думаешь? Чтобы досадить ему.

— Я все-таки думаю, что ты спал с ней.

— Я не спал. Но ты можешь думать что хочешь, — сказал Руперт. — Тогда расскажи, что произошло между тобой и Дэви.

— Ничего!

Он поднял голову:

— Говори сколько хочешь. Но он провел ночь в твоей комнате, более того, он в первый раз остался на ночь в гостях. Может, лучше это отпраздновать? — В его глазах вспыхнул нехороший огонек, и он продолжил: — Черт побери, что сейчас думает его мамочка? Она, наверное, провела шесть последних часов, звоня в Службу спасения. И сейчас вертолеты кружат над нами, полицейские катера бороздят воды океана, а…

— Он предупредил ее, что останется здесь. И он спал на полу. Ты прекрасно знаешь, что между нами ничего не было, — сказала Джем.

— Ты считаешь, что я должен верить тебе? Что ж, отлично. — Прикоснувшись ленивым поцелуем к ее обнаженному плечу, Руперт понес кружки с кофе мимо нее. — Но помни, это благодаря мне ты не поссорилась с Люси.

Она совсем обезумела. Даже этот мимолетный поцелуй заставил ее почувствовать слабость в коленях. Глядя ему вслед, Джем испытывала дикий прилив желания. Что было неудивительно, ведь он был гораздо сексуальнее, чем сам Джонни Депп.

Вернувшись в свою комнату, она пила остывший чай и слушала телефонный разговор Дэви с матерью.

— Да, мама, я жив и здоров. Нет, никаких наркотиков… Нет, полиция не приезжала к нам. Мам, все в порядке. Увидимся позже. Хорошо? Да, я тоже.

Джем присела на постель. Как ужасно, когда у тебя такая нервная, впечатлительная мамаша! Она видела, как Дэви набирает другой номер.

— Привет. Это я. Где мы встречаемся и когда? — Он слушал, кивал, затем потянулся за ручкой на туалетном столике Джем и стал записывать адрес.

Это длилось недолго.

— Хорошо, — спокойно сказал Дэви. — Там и увидимся.

Когда он закончил разговор, Джем поинтересовалась:

— Идешь куда-то?

Он пожал плечами и молча протянул ей листок, где был написан адрес. Джем сдвинула брови.

— Но… это здесь.

— Значит, мне повезло.

— Не понимаю. С кем у тебя встреча?

Дэви надул щеки и почесал в затылке. Наконец он сказал:

— Это из фирмы «Спит энд полиш».

«Спит энд полиш». Фирма, занимающаяся уборкой квартир. Именно туда звонил Руперт, прося, чтобы они пришли и привели квартиру в пристойный вид. В более чем пристойный, судя по цене, которую они запросили.

— Я не знала, что ты работаешь у них, — сказала Джем.

— Я начал всего две недели назад, несколько часов в воскресенье и в субботу. Деньги так себе, но все же неплохая работа в свободное время. — Вздохнув, Дэви добавил: — Руперт будет вне себя от счастья, когда узнает.

Руперт повел их в «Пинк», наимоднейший ресторан на Уайтледиз-роуд. День выдался теплый и солнечный, так что они устроились на веранде. Компания состояла из десяти человек, и шампанское лилось рекой, заглушая похмелье. Джем чувствовала себя сейчас более уверенно, хотя было бы еще лучше, если бы Сьюзи, примирившись со своим поражением, вернулась в дом своей сестры, оставив их продолжать без нее. Было совершенно очевидно, что она без ума от Руперта. Сидит рядом с ним с идиотской улыбкой на лице, видимо, надеясь, что если задержится подольше, то их знакомство будет иметь продолжение.

Но казалось, Руперта она не особенно интересует. Веселье и шутки не умолкали, все поддразнивали друг друга, все, кроме Сьюзи. Руперт и его симпатичные друзья из Лондона были на высоте, а Люси и Джем органично вписались в их компанию.

— Ого-о, кажется, к нам идет босс. — Руперт усмехнулся, видя, как менеджер ресторана пробирается между столиками, направляясь к ним. — Может, он хочет выставить нас отсюда?

— Разве мы слишком шумим? — удивилась Джем.

— Я могу быть куда шумнее, чем сейчас, — парировал Руперт.

— Я тоже. — Сьюзи усмехнулась и подвинула свой стул поближе к нему. Джем, округлив глаза, переглянулась с Люси. Ей хотелось сбросить Сьюзи со стула.

Но оказалось, менеджер вовсе не собирался выпроваживать их. Он объяснил Руперту, что фотограф из модного глянцевого журнала хотел бы сделать серию снимков для большой статьи, рассказывающей о появлении нового ресторана на рынке подобных услуг.

— Ваш стол в миниатюре отображает наших потенциальных клиентов, — утверждал менеджер. — Вы не возражаете, если он сделает несколько снимков?

— О, напротив! — Сьюзи очень возбудилась и начала взбивать волосы. — Классно!

И сразу стало видно, какая «неклассная» она была.

— Я не против. — Руперт пожал плечами, обведя взглядом стол. — А вы?

Фотограф подошел к ним, и Сьюзи засуетилась:

— Подождите минутку. Я еще никогда не была на обложке журнала! Мне надо поправить макияж.

Какая патетика! Джем было противно видеть собственнический жест, каким Сьюзи вцепилась в руку Руперта, подчеркивая их близость. Все были немножко взволнованы предстоящей съемкой, но только Сьюзи выставляла себя напоказ, будто весь этот шум из-за нее.

— Вам придется чуть-чуть переместиться. — Примериваясь и выстраивая кадр, фотограф пришел к выводу, что пару стульев нужно убрать. Обращаясь к Руперту, он сказал: — Вы останьтесь, я хочу, чтобы вы были в центре. А теперь мне нужно, чтобы с каждой стороны была девушка…

— Я как раз то, что вам надо, — щебетала Сьюзи.

— Вы и вы, вы двое можете подвинуться поближе? — Фотограф указал на Люси и одного из лондонских друзей Руперта. Затем перевел взгляд со Сьюзи на Джем. — Не могли бы вы поменяться местами?

Да! Да! Да! Наконец-то! Джем готова была расцеловать его. Улыбка сползла с лица Сьюзи, словно лед растаял под дождем. Затем фотограф занял нужную позицию, нацелив камеру на стол. Когда Джем заняла место Сьюзи, Руперт небрежно обнял ее за плечи и пробормотал на ухо:

— Добро пожаловать в мир красивых людей!

— Не могли бы вы отодвинуть пепельницу, чтобы она не вошла в кадр? — Фотограф руководил их действиями, делая выразительные жесты руками. — И прикрыть чем-нибудь пятно от вина?

— Где, черт побери, Дэви, когда он так нужен? — Руперт насмешливо щелкнул пальцами. — Черт, невозможно получить нужный персонал в такое время! Но так как Дэви здесь нет, то стоит ли вообще делать фотографии, если на них не будет его?

— Не ёрничай, — без выражения заметила Джем.

— Я и не думаю, просто хочу быть честным. Этот парень всегда в проигрыше, он неудачник. — Руперт достал бутылку из ведерка со льдом и наполнил бокалы. — Я за справедливость. Жизнь дана для того, чтобы жить и побеждать. Что мы и делаем. Сидим здесь на солнышке, пьем шампанское, едим всякие деликатесы, да еще нас снимают на обложку популярного журнала. А кто-то в это время, натянув оранжевый комбинезон, отскребает чужой туалет. Так?

— Ты противный тип, Руперт, — бросила Люси, глядя мимо него.

Он подмигнул ей.

— Но я знаю, что я до чертиков привлекательный при этом. И умею повеселиться.

Фотограф кружился вокруг них, щелкая камерой. Все прохожие с любопытством наблюдали за веселой компанией. Чувствуя себя в центре всеобщего внимания, Джем откинула назад волосы — щелк, щелк — и выпила глоток ледяного шампанского.

Она ничего не могла возразить против этого, Руперт действительно знал толк в таких делах.

Суббота, вечер, десять минут девятого. Джинни ушла на работу. Карла стояла на своей кухне, решительно отказываясь смотреть в сторону отключенного телефона.

Если бы у нее была пара наручников, она приковала бы себя к плите и проглотила ключи.

О Господи! Это просто невыносимо! Дрожь била ее, как в лихорадке. Вчера вечером она никак не могла уснуть, в ее сознании проигрывались картины быстрой и судьбоносной встречи с Перри Кеннеди. А сегодня каждую минуту Карла думала о том же, потому что не могла себя заставить не думать о нем. Если бы можно было отключить сознание, она бы сделала это.

Но увы, это невозможно.

Восемь двенадцать. Она так запуталась. Она не должна встречаться с Перри, не должна, и все. Он занят, у него есть женщина. И эта женщина — Джинни. Она увлечена им, поэтому даже не стоит думать о его доступности. Во рту пересохло, Карла опять взглянула на часы. Еще минута прошла… Он там, он ждет ее. Она здесь. И должна здесь оставаться. Что ж, может, это убьет ее, но ей надо продержаться еще пятнадцать, ну максимум двадцать минут, и если она не появится у него в восемь тридцать, он поймет, что она не придет, и сам уйдет куда-то.

Прошло тридцать минут.

Сорок… пятьдесят… Она все еще дома, она не пошла к Перри. Но почему она никак не может успокоиться?

Девять пятнадцать. В дверь позвонили. От неожиданности Карла вздрогнула. Вот почему она не могла успокоиться!

Оставив цепочку, она приоткрыла дверь и прошипела:

— Уходи. Я не пущу тебя.

— Но позволь мне хотя бы войти. — На Перри была шляпа, видимо, в целях маскировки, и говорил он испуганным шепотом. — Не могу поверить, что ты заставишь меня уйти. Лорел как раз переходила дорогу, когда я шел сюда. Она может выглянуть в окно (квартира Джинни находилась напротив) и увидеть меня.

О Господи, Господи! Что же ей делать?

— Я не могу впустить тебя. Не могу.

— Карла, я не уйду. — Он ясно дал понять, что не шутит. — Это очень важно. Ты сама знаешь, что нам нужно поговорить.

Карла дрожала. Поговорить? Хорошо, но не здесь, не в ее доме, через дорогу от дома Джинни.

— Я приду к тебе. А сейчас уходи. Я выйду следом за тобой. Через десять минут, — шептала она, сильно сомневаясь, что сделает то, о чем говорит.

— Обещай, — настаивал Перри.

— Обещаю. — Это ложь? Может, да. Может, нет.

— Десять минут, — сказал Перри. — Я буду ждать.

— О'кей. Пока. — Карла закрыла дверь и видела через окно прихожей, как его тень удалялась, пока он шел к своей машине.

Она не должна идти, не должна.

— Кажется, меня ждут большие неприятности, — сказал Финн, наливая красное вино в три бокала. — И это ваша вина.

Уже перевалило за полночь, и шумные, счастливые аудиторы наконец направились к поджидавшим их такси. Джинни, Иви и Финн собрались у одного из столов, решив отметить конец удавшегося вечера.

— Вам не за что винить меня, — возразила Джинни.

— А вот и нет. Вы должны были принять цветы, которые я предложил вам.

— Вам не следовало предлагать их мне! Черт побери! Если вы пригласите кого-то на обед и ему не понравится, то он должен выйти на улицу и предлагать тарелку с едой прохожему?

— Это совсем другое. Кэтрин не спрашивала меня, понравится ли мне, если она пришлет мне цветы. — Финн сделал паузу. — Может, ей вообще наплевать, что случилось с ними.

Джинни и Иви переглянулись, потому что мыслить подобным образом мог только мужчина.

— Вы ошибаетесь, не может быть неинтересно.

— И Кэтрин чувствовала бы себя обиженной, если бы узнала, как вы поступили с ее букетом, — добавила Иви. — Она бы страшно разозлилась, а вам следовало бы заглянуть под свой автомобиль, прежде чем ехать.

Финн поднес бокал к губам.

— За ваше сочувствие!

— Пустяки, но я действительно могла помочь вам, — сказала Иви. — Видите ли, я не очень разбираюсь в людях. И готова принять цветы от любого. Если бы вы предложили их мне, я бы взяла, тогда бы вы не отдали их сестре Алекс.

— Алекс? — Финн нахмурился. — Кто это — Алекс?

— О, простите, какая я глупая! Это имя той женщины в «Роковом влечении». Ее играла Гленн Клоуз, помните? Получив отказ от Майкла Дугласа, она стала мстить ему. Мне пришло на ум это имя. — И как ни в чем не бывало Иви весело воскликнула: — Я просто оговорилась! Разумеется, я хотела сказать — Кэтрин.

— Спасибо, — сухо проговорил Финн. — И если бы вы были рядом, когда принесли этот букет, я бы отдал его вам. Но вас не было. Так? Вы опоздали.

Иви не раскаивалась.

— Да, но по очень веской причине. Когда я уже собиралась уходить, мне позвонила моя дорогая дочь. Она переехала в новую квартиру в Солсбери, и они устраивают вечеринку по этому поводу. То есть я должна завтра утром ехать туда.

Джинни постаралась унять прилив зависти. Счастливая Иви, она увидит свою Филиппу. Она все бы отдала, если бы Джем позвонила и сказала: «Привет, мама! У нас вечеринка, ты ведь приедешь? Правда?»

Господи, она была бы там в одно мгновение. Как Супермен, вылетающий из пушки. И она бы приготовила вкусный ужин, а потом вымыла всю посуду.

Но ничто не предвещало ничего подобного. Счастливые уик-энды, которые она хотела провести с Джем, увы, так и не состоялись, а те, что были здесь, в Портсилвере, никак не назовешь радостными.

Счастливая, счастливая Иви.

— А что это за квартира? — поинтересовался Финн.

— На втором этаже дома в новом эдвардианском стиле, сочетающем роскошь викторианской классики и простоту модерна, там две спальни. Я сама с нетерпением жду, когда увижу ее. Кстати, у вас нет дорожного атласа? — Иви дотронулась до его руки. — Моя соседка взяла у меня и потеряла.

— Где-то лежит. Но где, не знаю. — Финн нахмурился. — Солсбери… Кажется, это на А-36? Я могу посмотреть в Интернете, если хотите.

— Я знаю, где он, — вмешалась Джинни.

— Солсбери?

— Нет, ваш дорожный атлас. Я видела его на днях.

Атлас лежал во втором ящике за баром, заложенный под кипой телефонных справочников и поэтому невидимый. С чувством приятного удовлетворения Джинни протянула его и, скромно улыбнувшись, проговорила:

— Пожалуйста.

— Вот, оказывается, какие у вас таланты. Мне нравится. — Иви радостно хлопнула в ладоши. — Мне надо пригласить вас к себе домой, может быть, вы найдете все те нужные вещички, которые где-то затерялись? Не могу найти голубые сандалии уже несколько лет.

— Что такое? — поинтересовался Финн, когда что-то выпало из атласа и полетело на пол. Джинни нагнулась, чтобы поднять.

— Фотография, — догадалась Иви, — судя по форме и размеру.

Да, это была фотография. Джинни смотрела на нее всего лишь долю секунды, но увиденное четко отпечаталось в ее сознании. Она посмотрела на Финна и молча протянула ему фото.

Иви — ее глаза расширились — воскликнула:

— Финн, это невероятно! Только не говорите мне, что на этой фотографии вы с какой-то полуголой девицей.

Джинни прикусила губу и отвернулась, потому что ей не нравилась манера разговора. На фотографии Финн сидел у каменной стены в джинсах и белой трикотажной рубашке поло. Был солнечный, ветреный день, и ветер отбросил прядь темных волос с его лба. Он держал на руках ребенка с такими же черными волосиками и глазами, как у него. Ребенок был одет в розово-белый трикотажный комбинезон и улыбался Финну. И Финн улыбался девочке с такой любовью во взгляде, радостью и преданностью на лице, что у каждого, кто мог видеть эту фотографию и знал дальнейшее развитие событий, вставал комок в горле.

— Что это? Покажите! — потребовала Иви, потянувшись к фотографии в руках Финна. Бросив взгляд на снимок, она прикусила губу, и выражение ее лица резко изменилось. — О!

Неловкое молчание затянулось, пока Финн не взял фотографию из рук Иви и не положил на стол.

— Вам, наверное, интересно, о чем идет речь? — спросил он, повернувшись к Джинни. — Это дочка моей бывшей герл-френд. Вернее, бывшей невесты.

Джинни колебалась полсекунды, не больше, затем поняла, что не может сказать ему, что знает о Тамсин и Мей. Иви тоже молчала. Она рассказала ей историю по секрету, понимая, что Финн будет недоволен, если узнает, что они сплетничают по этому поводу.

— Ну да. — Она собралась с силами, прибегая к тому сорту лжи, который всегда давался ей с трудом. Изобразив на своем лице незнание и широко открыв глаза, Джинни кивнула и невинно произнесла: — То есть вы были помолвлены?

О, прекрасно! Кажется, сработало.

— Был. — Финн снова замолчал. — И думал, что Мей — моя дочь. Но оказалось, вовсе нет.

— Как ужасно! — Джинни прикрыла рот ладонью и покачала головой так естественно, как только могла. — Это должно быть… хмм…

Он кивнул:

— Да, Тамсин уехала вместе с отцом Мей. Они сейчас живут в Лондоне. Он очень богатый человек.

— Он… он?..

— Остальное, впрочем, вы наверняка знаете…

Джинни почувствовала, что краснеет. Стараясь не смотреть на Финна, как будто она понятия не имела, о чем речь, она приподняла тонкую бровь и спросила:

— Простите, а что, собственно, я должна знать?

— Позвольте мне догадаться. — Финн многозначительно посмотрел на Иви. — Вас ввели в курс дела. И должен вам сказать, из вас плохая врунья. Вы не умеете лгать.

— Да. Я рассказала, — кивнула Иви.

— Но это не сплетня, — быстро заверила Джинни. — Иви просто сказала мне кое-что, после того как я заявила, что вы никогда не были отцом и понятия не имеете о таких делах. Мне ужасно жаль.

— О'кей. — Финн еще раз взглянул на фотографию. — Итак, что делать с ней теперь? Выбросить, я полагаю?

— Нет, не делайте этого! — Джинни схватила фото, прежде чем он смял его в кулаке. — Фотография тут ни при чем.

Какая-то тень пробежала по его лицу.

— Но это сплошная ложь!

— И все-таки вы не должны поступать таким образом. — Улыбнувшись, она сказала: — Ради одного — чтобы, несмотря ни на что, остаться человеком.

— Благодарю, — сухо заметил он.

— Но это правда. Обещайте мне, что не сделаете, — потребовала Джинни.

Он с недоумением посмотрел на нее, но убрал фотографию в карман рубашки.

— Что ж, я ухожу. — Иви осушила свой бокал и взяла дорожный атлас. — Я могу забрать его и вернуть в понедельник?

Не без ревности Джинни сказала:

— Удачи завтра.

— Спасибо. Не могу дождаться, когда увижу свою девочку. — Иви слишком поздно осознала собственную оплошность. — Финн, это все я и мой язык. Я имею в виду Филиппу. Я знаю, она уже взрослая, но для меня все еще ребенок.

Помахав на прощание, она поспешила уйти, чтобы собрать вещи.

Когда Финн проводил ее до двери, Джинни сказала:

— Я действительно извиняюсь за вчерашнее.

— Вы ни в чем не виноваты. — Уголки его губ дрогнули в улыбке. — Ни в чем.

— И мне жаль, что так случилось с Тамсин и Мей. Не могу представить, что вы чувствовали. Вы прошли через настоящий ад.

Финн молчал минуту-другую. Затем кивнул и повернулся к ней своим загадочным профилем.

— Я бы сказал, под этим словом скрыто очень многое. Мей была смыслом моей жизни, самым ценным, что было в ней и что когда-либо случалось со мной. Она только что была здесь, и я готов был умереть ради нее. А в следующую минуту исчезла, и выяснилось, что я никогда не был ее отцом. Она живет где-то далеко… Неизвестно, увижу ли я ее когда-нибудь снова. И казалось бы, нет причины, почему мне следует хотеть этого, но она для меня все то же дитя. — Он снова помолчал. — Но больше не мое дитя.

Это была невероятно печальная история. Ком застрял в горле. Если бы Финн был кем-то другим, она могла бы обнять его. Вместо этого Джинни торопливо схватила ключи от машины и сумку.

— Вы еще встретите кого-то, — сказала она. — Встретите хорошего человека. И тогда у вас будет настоящая семья.

— Я думал, что у меня уже есть семья. И подумайте, как все получилось! — Его темные глаза на долю секунды встретились с ее глазами, прежде чем он отвернулся и сконцентрировал взгляд на дверной ручке. Его категоричный тон показывал, что разговор окончен. — Не думаю, что я снова способен на такое.

На прошлой неделе Джинни завидовала Иви. А сейчас уже не нужно. Потому что это случилось — тра-ля-ля! — пришла ее очередь. Джем приезжает домой на Пасху!

— Я послала куда подальше мои дежурства в пабе, — говорила она Джинни. — Руперт уехал на каникулы во Францию, а Люси вернулась в Бирмингем, поэтому я подумала: зачем мне там оставаться одной, когда я могу повидать тебя?

Значит, Руперт за границей, и этим объясняется визит Джем? Все равно — да здравствует Руперт!

— Какая прекрасная новость! — ответила Джинни, не скрывая радости. — Не могу дождаться, когда снова увижу тебя. И ты наконец познакомишься с Лорел.

— Не говоря о Перри, — напомнила Джем. — Очень хочется познакомиться с ним.

Хм… если он будет свободен. В последнее время Перри как-то потерял интерес к ней, во всяком случае, все было не так, как ей хотелось бы. Работа сама собой, но она стала подозревать, что дело тут не в его занятости.

Но если она спросит его, не хотел бы он познакомиться с Джем, то, возможно, у нее появился бы шанс узнать, что происходит.

— Да, но ты должна быть сдержанной. Помни, что я говорила тебе о Лорел.

— Я помню. Хотя я думаю, это смешно — держать ваши отношения в секрете.

Джинни подумала, что и ей это кажется странным, но в то же время она могла понять Перри. Не то чтобы им приходилось прятаться, нет, но он все время говорил, что ему нужно бежать, и они так и не могли встретиться всю неделю.

— Я знаю, дорогая. Но она его сестра, и он оберегает ее чувства. Она все еще в депрессии.

— Скажи ей, что я большой специалист в этих вопросах и могу развеселить любого. Я приеду в пятницу вечером. Мам, ты знаешь, как я… люблю тебя?

— Бесстыжая девчонка. — Джинни рассмеялась, потому что ей был знаком этот подхалимаж. — Конечно. Я встречу тебя на станции.

— Bay… Значит, ты свободна в пятницу?

— Абсолютно.

— В таком случае, — сказала Джем, — почему бы нам не поужинать в «Пенхалигоне» и не отметить нашу встречу? Я приглашаю!

— Джем, это дорого, ты не можешь позволить себе такое!

— Не могу? Прекрасная идея. Как насчет столика на троих?

— Ты, я и папа? Прекрасно. — Джинни в уме уже звонила Гэвину, она не была уверена, встречается ли он все еще с Клео и сможет ли оставить ее ради…

— Конечно, я уже позвонила папе, мы встретимся в воскресенье. Я думала о Перри. — Приятным голосом Джем продолжила: — Правда, я умница? За один раз увижу всех твоих новых друзей.

— Ну вот, я здесь. Говори скорее, что случилось?

Как только Карла открыла дверь, Джинни порывисто обняла подругу. Пока она ехала сюда, разные мысли приходили ей в голову, и одна из них, что Карла больна. Когда Джинни шутя спросила, хочет ли она сообщить ей что-то плохое, и та так серьезно ответила… Что, если она имела в виду тот факт, что прошлым летом ей пришло напоминание по почте о необходимости пройти очередной тест по поводу затемнения в позвоночнике, но было столько работы, что она так и не пошла на проверку?

Эта мысль так засела в голове Джинни, что она думать не могла ни о чем другом. И вот теперь Карла не обнимает ее в ответ, а стоит как столб. Джинни видела, что ее глаза полны слез.

— О Бог мой! — Джинни в ужасе смотрела на подругу с ощущением страшной тяжести в животе. Не в состоянии произнести роковые слова, она крепко сжала руки Карлы и почувствовала, как горло перехватило от страха. — Это… это… рак?

Карла резко повернулась и пошла на кухню.

— Нет.

О, слава Богу…

— Что ж. Уже легче. — Следуя за ней, Джинни шумно выдохнула и погладила себя по груди. — Значит, ты не больна?

— Нет.

Теперь она совсем успокоилась.

— Ты просто не можешь представить, что творилось у меня в голове.

— Джинни, я не больна. — Карла повернулась к ней, и в ее тоне снова чудилось что-то странное.

— Кто-то умер?

Совершенный по форме «боб» Карлы покачивался из стороны в сторону, когда она отрицательно мотала головой, но ее губы были крепко сжаты.

— Тогда скажи, в чем дело, — допытывалась Джинни, — потому что я теряюсь в догадках.

— Я знаю…

— Но в чем дело? Карла! Почему мы должны говорить загадками?

— Джинни, ты для меня все. Ты моя лучшая подруга, и я никогда не хотела бы обидеть тебя. — Карла прижалась к твердому краю кухонного стола и заговорила без передышки: — Поверь мне, я никогда и представить не могла, что способна на такое. Но это Перри. Я… у него… у него есть кто-то еще…

Наконец воцарилась тишина, казалось, было слышно лишь дуновение воздуха. Карла не могла заставить себя сказать остальное. Ее пальцы онемели от того, с какой силой она сжимала край стола. Это был сущий ад. Но это было необходимо сделать… Джинни смотрела на нее, потеряв дар речи, пребывая в таком шоке, в каком еще никогда не была. Черт, в этот момент зазвонил телефон.

Карла смотрела на телефон, видела, кто звонит, и понимала, что должна ответить.

— Привет. Это я. Послушай, я вернусь поздно, — сказал Перри. — Подожди у меня. Хорошо?

— Конечно. Я дома, — сказала Карла, — и Джинни здесь.

— Что? — Он удивился. — Я надеюсь, ты ничего не сказала ей?

— Напротив. — Карла сделала паузу, его голос эхом звучал в ее ушах. — Я только что сказала ей.

— Что? Ты шутишь! О нас?

— Да. — Почти, черт побери. Она была близка к этому.

— О Господи, что ты наделала? — вскричал Перри. — Я же сказал, что ты должна молчать!

И что это дало бы им всем? Это было то, что в любом случае необходимо было сделать.

— Да, я должна! — категорично отрезала Карла.

Она отключила телефон. Джинни смотрела на нее огромными, ничего не понимающими глазами.

— Кто это?

— Прости.

— Это был Перри? Что происходит? О'кей, значит, ты видела его с кем-то? — Джинни недоверчиво покачала головой. — Но может, ты ошибаешься?

— Нет, это не ошибка.

— И он признался в этом? Ты действительно знаешь, что он встречается с кем-то еще? Какой мерзавец! — Ее руки дрожали, Джинни потянулась за стаканом воды и открыла холодный кран. — Когда ты узнала? Где ты видела их? Черт, он действительно нравится мне. — Зубы стучали о край стакана, выбивая дробь. Она залпом выпила воду. — Почему у меня никогда ничего не получается? Ты знаешь, я правда думала, что у нас что-то серьезное, а оказывается, он еще один отвратительный, гадкий обманщик. Дорогая моя, мне так жаль тебя!

— Меня? Почему? — смутилась Карла.

— Потому что тебе пришлось сообщить мне это. Представляю, как это непросто. — Джинни слабо улыбнулась, скрывая свое разочарование. — Это всегда ужасно — сообщать плохую новость. Но я рада, что ты рассказала мне, не беспокойся, я не собираюсь убивать вестника!

Карла потеряла дар речи. Последние драгоценные секунды их дружбы, их взаимной любви иссякали… Рядом с ними лежала бомба, еще несколько секунд, и она дернет за детонатор.

— Значит, ты видела ее? — скрепя сердце, но все же желая получить информацию, спрашивала Джинни. — Наверное, она моложе меня? На кого она похожа?

Прошла пара секунд. Во рту пересохло, и Карла едва смогла выговорить:

— Она похожа… она похожа на меня.

— То есть моя полная противоположность. Мне следовало догадаться. — Рассматривая себя в зеркале и пробегая пальцами по спутанным белокурым волосам, Джинни вздохнула: — Пора пойти к парикмахеру. — Потом, похлопав себя по животу, добавила: — И начать делать зарядку.

— Брось, все у тебя в порядке. — Карла не могла смотреть, как она унижает себя, и резко сказала: — Ты женственная, веселая, красивая…

— Но недостаточно хороша для Перри, потому что он предпочел другую, похожую на тебя.

Пальцы Карлы нависли над кнопкой детонатора, казалось, прошли часы. Она не должна была делать это, не может продолжать тайно встречаться с Перри.

Нет, она не могла бы. Это было бы предательством.

Она могла бы прекратить отношения с Перри. Нет, она не могла бы. Это было бы невозможно.

Она могла бы… могла бы…

Нет, не могла бы…

Карла нажала на детонатор.

— Это я.

— Что — ты?

— Перри предпочел меня. Я та, с кем он встречается. И мне так жаль! — выпалила Карла. — Я ненавижу себя, не могу поверить, что это случилось. Но это случилось. И ты моя лучшая подруга, — взмолилась она. — Я ни за что на свете не хотела обидеть тебя, но я никогда не испытывала подобного чувства… я встретила Перри, и это было как… как землетрясение или что-то в этом роде. Если бы я могла сказать себе «стоп», я бы сделала это. Но я не могла… — Она запнулась, испытывая отвращение к себе, с силой сжимая кулаки. Преодолев страх и заставив себя посмотреть в глаза Джинни, она беспомощно прошептала: — И мне правда очень жаль.

Джинни казалось, что она смотрит фильм с такими неожиданными поворотами сюжета, что дыхание замирает, и невозможно не думать, что же будет дальше. Лицо Карлы стало белым как мел и напряженным от боли. Она сказала то, что хотела сказать. Она стала чужой, как персонаж из фантастического фильма «Доктор Кто», который снял кожу со своего лица, чтобы появиться в образе робота. Потому что в одном Джинни была уверена: это больше не та Карла, какую она знала и любила, которой доверяла почти пятнадцать лет.

— Зачем ты так поступила со мной? — Джинни была удивлена, что способна говорить спокойно. — Я твоя лучшая подруга. — Голос поднялся выше. — Что ж, потрясающе! Если ты так ведешь себя со мной, страшно представить, как ты поступаешь со своими недоброжелателями.

Карла вздрогнула:

— Мне очень жаль.

— Прекрати, ради Бога, прекрати твердить, что тебе жаль. Это пустые слова! Если бы тебе действительно было жаль, ты бы никогда не стала встречаться с Перри за моей спиной, не так ли? Ты бы сделала то, что принято у нормальных людей, — поблагодарила меня за все и ушла. Это было бы тяжело, но по крайней мере честно. — Джинни с чувством отвращения покачала головой.

— Я знаю, я так и хотела, поверь мне. Но я не могла… Я люблю его, — взмолилась Карла. — И он любит меня. Иногда такое случается. — Когда она сказала это, они обе услышали звук тормозов спортивной машины, резко остановившейся под окнами. Входная дверь хлопнула, и на лестнице послышались шаги. И потом звонок…

— Принц Очарование, я думаю. Спешит на помощь. Как мило. — Сердце Джинни отчаянно стучало. — Как по-мужски… Я полагаю, ты спишь с ним?

— Конечно, я сплю с ним. — Карла пошла к двери. — Мы же нормальные люди.

Джинни поморщилась, на этот раз нож воткнулся в живот. Что ж, хоть и с болью, но она должна признать, что Карла права. Все эти джентльменские ухаживания, все эти разговоры о том, что не стоит торопиться… и пусть все идет как идет… и он должен лучше узнать ее — не что иное, как ложь. Или, еще хуже, холодный расчет.

И вот он здесь, этот расчетливый циник… Ворвался в кухню, дико вращая глазами, волосы растрепаны…

Внезапно принц потерял все очарование.

Что, исходя из обстоятельств, было не так уж плохо.

— Мне очень жаль, Джинни. Очень жаль.

О, ради Бога, только не это!

— Ты прекрасный человек, — продолжал Перри, — и ни за что на свете я не хотел сделать тебе больно…

И это тоже.

— Это я уже слышала.

— Я не хотел. Клянусь жизнью, я никогда не испытывал ничего подобного. Ни я, ни она… Но это… случилось. — Перри беспомощно развел руками. — Это был… coup de foudre[2].

— Правильно. — Джинни представила, как берет тяжелую вазу для фруктов и разбивает ее об его голову.

— Это любовь с первого взгляда, — бормотал Перри.

Чертов подонок. Он думал, она доверчивая и глупая.

Для нее это было как удар молнии. А для него — хорошо бы это оказалось ударом тяжелой стеклянной вазой по его голове, ей бы очень этого хотелось.

— Мы любим друг друга. Ты не хотела знать, но…

— Судя по всему, это ты не хотел, чтобы я узнала. — Оставив Карлу, Джинни переключила внимание на Перри. — И как долго это продолжается?

— С того вечера в отеле «Карсон». Мы ничего не могли поделать. Увидели друг друга — и все.

— Как мило! И очень романтично. Значит, ты трахнул ее в туалете или в кустах в саду?

— Нет. — Перри обиженно нахмурился. — Я же тогда был с тобой.

— Отлично, значит, на следующий вечер. Карла не из тех, кто долго тянет. — По тому, как они оба смотрели на нее, она поняла, что попала в точку. И дабы воздать полной мерой, Джинни добавила: — Хотя ты на вид старше, чем те сосунки, которых она обычно выбирает.

— Мне очень жаль, — снова сказал Перри. — И я понимаю, что для тебя это настоящее потрясение, но надеюсь, что мы и дальше останемся друзьями.

Это было сказано умоляющим тоном, словно он призывал ее быть благоразумной. Он хотел разубедить Джинни в ее подозрениях, что с самого начала он дурил ей голову и ухаживал за ней с единственной целью — передать ей на попечение свою сестру. Как если бы Лорел была корзиной с вышедшей из моды одеждой, которую Джинни приобрела в принадлежавшем ему отделе «Оксфама».

И сейчас, судя по его виду, он боялся, что она вернет эту корзину назад.

Не без интереса Джинни вдруг поймала себя на том, что способна классифицировать свои эмоции. Это все равно как разбирать ножи, вилки и ложки в ящике кухонного стола.

Это было унижением, потому что она думала, что нравится ему, а оказывается, она ошибалась.

И ее охватила злость. Джем уже едет домой, и она надеялась, что сегодня у них будет счастливый день. Она заказала столик на троих в «Пенхалигоне» и бездумно похвасталась перед Финном, сказав, что Джем и Перри непременно понравятся друг другу.

Она представила, что Финн с трудом скроет свое удивление, когда услышит, что случилось, и снова почувствовала унижение. И еще раз злость, потому что Перри с такой легкостью отбросил ее, словно она была ненужной вещью.

Итак, она пересчитала все ложки и вилки. Но как быть с ножами? Внутри у нее вспыхивала ярость, стоило ей подумать, что Карла, ее ближайшая подруга, воткнула ей нож в спину. Именно ярость, острая и ослепляющая, как нож… Потому что злость — неточное слово, чтобы передать те эмоции, которые жгли ее, когда она думала о Карле… Кипящая ярость — более точное определение. И еще боль. Потому что когда тебя предает твоя лучшая подруга, это в тысячу раз больнее, чем предательство мужчины.

От мужчины женщина рано или поздно готова ожидать измены и предательства.

Итак, Карла и Перри счастливы. Даже более чем счастливы. И как мило, подумать только, у Карлы будет рыжеволосое семейство!

— Итак, ты сам скажешь Лорел или я скажу? — спросила Джинни.

Перри явно нервничал.

— Что я должен сказать ей?

— Я думаю, ты понимаешь. Ты с самого начала обманул меня, заставив терпеть твою сестру, — продолжала Джинни. — Так вот, больше я не намерена делать это. Можешь забрать ее к себе.

Он растерянно заморгал.

— Джинни, ты не можешь…

— Будете жить втроем. Разве это не забавно?

— Но ей так нравится у тебя, — умолял Перри.

— Это ее проблема. Уверяю тебя, я буду счастлива, когда ты заберешь ее.

— Но ты не можешь выгнать ее на улицу.

— Не могу? Посмотрим. — С решительным видом Джинни направилась из кухни и лишь на секунду оглянулась, чтобы с отвращением взглянуть на Карлу. — И запомните, никогда в жизни я больше не скажу ни единого слова ни с одним из вас.

Через два часа она встречала Джем на станции. Когда они подъезжали к дому, Джинни молилась, чтобы Лорел не было дома, или она спала наверху, или слушала у себя Леонарда Коэна[3].

Но ей не повезло. Не успели они войти, как заскрипела дверь и Лорел выпорхнула из кухни.

— А вот и вы! Джем любит шоколад? Я испекла лимонный торт, но если она предпочитает шоколад, я могу запросто… о… — Лорел замолчала. — Что-то случилось?

— Ничего. Ничего не случилось. Лимонный торт — это замечательно. Или шоколадный. Джем понравится любой.

— Что с тобой? Ты похожа на привидение. Что-то случилось?

Рассказать ей? Или не надо? Джинни не пришлось принимать решение, так как Лорел прошла мимо нее, открыла дверь и выглянула, словно хотела посмотреть, нет ли на улице чего-то, что так расстроило Джинни.

— Там машина Перри. — Она указала через дорогу. — Что происходит? Где он?

— О'кей. — Джинни закрыла дверь и провела Лорел на кухню. — Ты не расстроишься, если я скажу тебе… что встречалась с Перри?

Лорел подняла на нее глаза, в которых читалось явное удивление.

— Ты? И Перри? Серьезно? Но это здорово! Почему мне надо расстраиваться?

Точно. Почему? Сожалея, что это не бутылка вина, Джинни схватила банку колы из холодильника и села.

— Извини, но Перри говорил, что это может не понравиться тебе. Во всяком случае, я больше не встречаюсь с ним. — Она потянула за кольцо и наблюдала, как темная жидкость выступила на поверхность. — У нас все кончено.

— Слава Богу, это к лучшему.

— К лучшему? Почему? — Джинни удивленно смотрела на нее.

— Потому что мой братец — сплошной кошмар. — Лорел сделала большие глаза. — И я рада за тебя, что у вас все закончилось. Я понимаю, что не могу говорить о нем плохо, ведь я его сестра, но все романы у Перри заканчиваются ужасно. И женщины убеждаются, что его хватает только на мимолетную связь. Минуту он восхищается тобой, а в следующую — ты уже в прошлом. О Боже, Джинни, — она прикрыла рот рукой, — он так поступил с тобой?

— Нет… нет… — Джинни не могла открыть реальную причину, объяснявшую, почему Перри притворялся, что увлечен ею. — Что-то похожее… Он встретил кого-то еще.

— Что ж, ничего нового. Если честно, это хорошо, что ты избавилась от него. — Лорел потянулась к ней, ее лоб сморщился от сочувствия. — Ты переживаешь?

«Переживаю?» Джинни попробовала и не смогла вызвать в себе это чувство. Она ощущала унижение и злость, о да, этих эмоций было в избытке, но переживать из-за Перри? Нет, это было исключено. Предательство лучшей подруги, ее задушевной подруги, было куда больнее, чем расставание с Перри Кеннеди.

Она покачала головой:

— Нет. Мы встречались всего несколько раз. Это не серьезно.

Ясно, это был не тот ответ, какой ожидала услышать Лорел. Или же она просто не поверила Джинни.

— Ты не можешь не расстраиваться. Он бросил тебя. Такое всегда очень болезненно, — сказала Лорел и предложила: — Я хороший слушатель. Ты можешь говорить об этом столько, сколько захочешь. Не важно, что он мой брат, ты можешь рассказать мне все, чтобы освободиться от этой тяжести. Потому что нет ничего хуже, чем, ощущая печаль, не иметь никого, с кем бы можно было поговорить об этом.

— Но я не хочу этого. — Джинни пришла в голову блестящая идея. — Я нахожу, что бесконечные мысли и разговоры о несчастной любви только ухудшают положение дел. Я хочу выкинуть его из головы. С глаз долой — из сердца вон! И ты могла бы помочь мне, если бы захотела. Никогда не говори со мной о Перри.

— О, конечно, я обещаю! Не беспокойся! — кивала Лорел. — Я сразу одерну тебя, если ты назовешь его имя.

— И… еще… это тоже может помочь… Прекрати говорить о Кевине, — попросила Джинни. — Потому что если ты это сделаешь, то сразу напомнишь мне о Перри, а я тем скорее забуду о его существовании, чем меньше буду говорить о нем. — Прекрасно! Перри вообще никогда не существовал!

— Хорошее решение. Согласна, я сделаю это. И не волнуйся, тебе повезло. Подумай, насколько было бы хуже, если бы вы двое были вместе так долго, как я и Кевин… у-у-упс, извини! — Лорел скорчила гримасу. — Я снова за свое.

— Но ты сама остановила себя. Молодец! — Одобрительно кивнув, Джинни сказала: — Вдвоем у нас получится лучше.

— Я уверена, у нас получится. — Словно ее проблемы улетучились в один миг, Лорел распрямила плечи и заверила с гордостью: — С глаз долой — из сердца вон.

— И еще одно. До того как мы начнем… Машина Перри стоит напротив, потому что он теперь с Карлой.

— Что ты сказала? Карла? Твоя лучшая подруга? — Светло-зеленые глаза Лорел расширились в ужасе.

— Да, она была моей лучшей подругой. — Джинни наблюдала, как ее пальцы сжимают банку колы. — Они только что рассказали мне.

— Не могу поверить! Значит, она украла его? Вот сука!

— Спасибо. Я тоже так думаю.

— Но не переживай, это долго не продлится. — Тон Лорел был утешительным.

— Не уверена. На этот раз там что-то другое, — сказала Джинни, — у них любовь. Перри…

— Coup de foudre? — Лорел хмыкнула и покачала головой: — Господи, в который раз!

Джинни сделала еще глоток колы, явно чувствуя облегчение. Как же хорошо знать, что все кончено!

— Еще один вопрос. — Переполненная любопытством, Джинни спросила: — Почему ты никогда ничего не говорила мне о Перри?

— Потому что ты не спрашивала, — удивленно пояснила Лорел.

— Логично.

— Он мой брат, — продолжала Лорел. — И он всегда очень внимателен ко мне. И ты хочешь, чтобы я плохо говорила о нем? И потом, я не знала, что между вами что-то есть. — Она энергично покачала головой. — Если бы ты рассказала, я бы предупредила тебя.

— Но Перри говорил…

— Так, стоп. — Лорел подняла обе руки, как полицейский на дороге. — Стоп! Посмотри, что ты делаешь? Ты снова переводишь разговор на Перри, желая рассказать, что случилось. И моя задача остановить тебя. Ты должна выкинуть его из головы. Прекрати думать о нем. Он не стоит того.

Джинни пыталась сохранить серьезное лицо. Никогда она не могла бы представить, что Лорел может быть такой сильной и властной. И, словно послушная ученица, Джинни произнесла:

— Правильно.

— Поверь мне. — Кивнув со знанием дела, Лорел разбила четыре яйца в миску и начала взбивать их. — Это единственный путь.

Финн вышел из дверей своего дома в тот момент, когда Джинни ставила во дворе машину.

— Это твой босс? Ты не говорила мне, что он такой интересный, хотя и не очень молод.

— Тише ты! — шикнула Джинни и все же, когда Финн подошел, чтобы поздороваться, поняла, что он слышал слова ее дочери.

— Это, должно быть, Джем? — Финн улыбнулся и покачал головой: — Мы наслышаны о тебе.

— Я тоже. Вы тот джентльмен, который хотел арестовать мою маму?

— Больше ни за что не буду.

Джем взглянула мимо него.

— Только попробуйте.

Джинни увидела Миртл, ее хвост шуршал, она презрительно смотрела на них с высокой, увитой плющом стены. Кошка заморгала и оскалила зубы.

— Это Миртл. Не самое доброе существо в мире, — сказал Финн. — Мы думаем, она носит котят, но никто не может подойти, чтобы проверить.

— Если она злая, как бог знает что, то наверняка беременна. Так бывает и с женщинами, — заявила Джем со знанием дела. — Они не сходят с ума от секса, но в глубине души все они проститутки.

Финн бросил вопросительный взгляд на Джинни, которая почувствовала, что заливается краской. О Боже, одна надежда, что он не подумает, что Джем имеет в виду ее…

— И если Миртл беременна, ей нельзя залезать на такую высокую стену. Это опасно. — Пройдя мимо Финна, Джем подняла руки вверх и позвала Миртл: — Кис-кис-кис… Иди сюда, киска, все хорошо, только давай-ка спускайся вниз.

Миртл посмотрела на Джем так, словно она не в своем уме, потом высокомерно повернулась спиной ко всем и спрыгнула с высокой стены на ветки шелковицы.

— Видимо, ты была с ней слишком фамильярна. — Финн был озадачен неудачей Джем.

— Обычно животные меня понимают, — разочарованно проговорила Джем, наблюдая, как Миртл элегантно шествует по ветке, прежде чем перепрыгнуть на другое дерево. — Мне не кажется, что она беременна.

Уже в ресторане Финн огляделся и вопросительно приподнял одну бровь:

— Перри пока не видно.

— Ну да, — ответила Джем, — он не появится, если не хочет, чтобы его засунули в мясорубку.

— Его не будет с нами, — сказала Джинни.

Теперь приподнялась другая бровь Финна.

— Он бросил маму. И догадайтесь, с кем он встречался за ее спиной? С ее лучшей подругой! — выпалила Джем.

— С кем, с Карлой? — Финн был поражен. — Но она говорила мне, что Перри Кеннеди никогда бы не…

— …не понравился ей? Она лгала. Может, мы сменим тему? — предложила Джинни. — Приехала моя дочь, и мне больше ничего не нужно. Мы должны это отпраздновать.

— И хорошенечко напиться. — Джем улыбнулась Финну, который подошел к бару. — Так что нам, пожалуйста, два бокала белого вина для начала. Размером с ведерко, если у вас такие есть.

— Нет, так не празднуют. — Достав из холодильника шампанское и открутив проволоку, Финн ловко открыл бутылку. — Итак, за возвращение домой!

— Эй, мне здесь нравится! — воскликнула Джем, захлопав в ладоши.

— Особенно не радуйся, тебе полагается только один.

Улыбка Джем стала шире, когда он наполнил их бокалы и поставил бутылку в ведерко со льдом.

— А вы симпатичнее, чем я ожидала.

Уголки его губ дрогнули.

— Ты имеешь в виду мою внешность?

— Да. И не женаты?

— Джем!

— А что такого? Я просто спросила.

Спустя час Джинни почувствовала облегчение. Было приятно познакомить Джем с Иви, но когда Иви поинтересовалась, где Перри, и услышала, что случилось, было не так уж приятно. Затем Иви сообщила информацию Марте, которая была в еще большем ужасе от истории Джинни. Но потом стало полегче, после бутылки хорошего шампанского «Моэт», особенно вкусного, если платите не вы. И Дэн-Вэн козырнул тем, что это он доставил в ресторан спаржу и артишоки, которые так любит Джем.

— Так вкусно, мама, я готова вылизать тарелку, — сказала Джем.

— Может, лучше не надо? Финн выгонит тебя.

— Значит, он проводит дни в антикварном магазине, а вечера в ресторане? Так много работы?

— Это его бизнес. Он хочет, чтобы он развивался. И его покупатели любят, когда он сам их обслуживает.

Джем наблюдала, как Финн разговаривает с посетителями, сидевшими за дальним столом.

— Но когда же у него бывает свободное время?

— Когда он хочет. — Подозревая, куда направлен ход мыслей дочери, Джинни поспешила сменить тему: — Расскажи лучше о своей жизни в Бристоле. Ты ничего не рассказывала мне о своих бойфрендах.

— Может быть, я не касаюсь этой темы, потому что у меня слишком много работы? — Но голубые глаза Джем сверкали, тон был игривый. Расслабившись от шампанского, она готова была выдать свой секрет.

— Не верю тебе. — Джинни подбросила Джем кусочек спаржи со своей тарелки.

— Что ж, может, кто-то и есть.

— И его зовут?..

— Я доем спаржу? — спросила Джем.

— Конечно. И его имя?..

Вот был бы подарок, если бы она сказала «Дэви».

— Руперт, — сказала Джем и покраснела.

Правильно. Тот самодовольный Руперт. Что ж, не такой уж сюрприз.

— Руперт? Какой сюрприз! Вы вместе? — Джинни удивленно покачала головой. — Ну и ну!

— Он замечательный, — быстро сказала Джем, подбирая спаржу с вилки Джинни и жуя ее, прежде чем она передумает. — Ты знакома с ним. И сама видела, какой он красивый. Мы встречаемся уже несколько недель. — Она энергично жевала спаржу. — Плохо то, что мы не рассказали Люси. Как-то неловко, понимаешь? Ведь нас трое в квартире. Но если мы скажем ей, она может почувствовать себя лишней, так что пока это секрет.

Может, это наследственное, как сейчас говорят, на генетическом уровне? И она и Джем встречаются с разными мужчинами, но оба не хотят предавать гласности их отношения.

Джинни спросила очень осторожно:

— Это твоя идея или Руперта?

Джем немного подумала.

— Обоих. Но первый предложил Руперт. И это разумно. Мне было бы неприятно, если бы Люси чувствовала себя лишней.

Это справедливое замечание, но вместе с тем до боли знакомое, и Джинни не могла не испытывать чувства беспокойства. Итак, они занимаются любовью за спиной Люси. Как романтично!..

— Но ты счастлива?

Джем улыбнулась и выпила шампанского.

— Очень счастлива. — Затем помолчала. — Я думала, что ты тоже будешь счастлива.

— О, детка, я счастлива. Если он тебе нравится, что ж… великолепно. Просто я подумала о том, что и Перри говорил мне то же самое — что нужно держать в секрете наши отношения от Лорел… Мне бы не хотелось, чтобы тебя тоже обидели.

— Но у нас все совсем другое. Лорел — сестра Перри. Если честно, мама, это с самого начала выглядело странно. Ты немножко… Но Руперт не такой, как Перри, он просто оберегает чувства Люси. Он хороший. И очень веселый. Все девушки влюблены в него. — Джем произнесла это с гордостью. — Он мог бы иметь любую, если бы захотел. Но он выбрал меня.

— Потому что у него хороший вкус. — Джинни потянулась через стол и пожала руку Джем. Стараясь вложить в свои слова как можно больше энтузиазма, она сказала: — Ему везет. Не могу дождаться, когда получше узнаю его. Вы могли бы приехать и провести у нас уик-энд. Как ты думаешь? Разве плохо побыть у моря?

— Мам, Руперту не восемь лет. — Джем изумленно округлила глаза. — Что бы мы делали? Устраивали пикники у моря и строили замки из песка?

Что плохого в пикниках и замках из песка?

— Да, но…

— Он сейчас на юге Франции, на вилле своего отца. У меня есть фотографии, — сказала Джем. — Это самое потрясающее место, какое можно только представить… Джоан Коллинз — их соседка.

Повезло Джоан.

— Руперт поехал туда со своим старым приятелем по пансиону. — Потянувшись вперед, Джем продолжала: — Его отец миллиардер!

Так вот в чем проблема! Джем думает, что ее дом недостаточно хорош для Руперта? Потому что у них нет бассейна, сотни слуг и вида на залив Сен-Тропез?

— О, что ж! Придется мне отправиться туда, — смеясь, проговорила Джинни. — Выйти замуж за друга отца Руперта.

Джем хихикнула:

— Не смеши. Ты стара для него. Он женился на своей пятой жене в прошлом году, и ей двадцать два.

Принесли главное блюдо, и Джинни заказала бутылку вина. Разговор ушел от Руперта, и они болтали, как говорится, ни о чем, а на самом деле об очень важных и приятных делах, таких как платья, туфли, клиенты Джем в пабе, о богатом американце, который посетил «Пенхалигон» в прошлую среду и предложил Финну полмиллиона долларов за его старинный музыкальный автомат. Ну да, он был очень пьян.

Ровно в половине десятого в ресторан вошла семья из шести человек. Одна из девушек сразу же увидела Джем и бросилась к столу, за которым они сидели.

— Джем Холланд! Ты вернулась?

Джем вскочила на ноги и обняла Каз Финнеган, свою школьную подругу.

— Каз, это ты?

— Вот здорово! Привет, Джинни! Мне кто-то говорил, что вы работаете здесь. Правда?

— Да. Но Джем сегодня приехала домой, и мы решили это отметить, — сказала Джинни.

— Работаете на красавчика Финна? Вам везет. А теперь послушайте, у меня день рождения в следующий четверг. — Каз посмотрела на Джем: — Ты еще будешь здесь?

Джем кивнула:

— Я приехала на неделю.

— Здорово! Значит, вы сможете прийти ко мне на день рождения? Мы арендовали большой шатер в саду, будет оркестр и все такое. — Для большей убедительности Каз добавила: — И фейерверк.

Джем колебалась, затем посмотрела на Джинни:

— Как ты думаешь, мама? Ты пойдешь?

— И Нейл тоже придет, — продолжала Каз. — Он будет рад повидать тебя.

Джинни улыбнулась, потому что Джем и старший брат Каз были чуть-чуть влюблены друг в друга пару лет назад. И хотя отношения сошли на нет, так как Нейл уехал в Манчестер изучать историю, Джинни знала, что Джем питает к нему слабость.

Джинни тоже питала теплое чувство к нему, хотя бы потому, что он был не похож на Руперта.

— Иди, — сказала она Джем. — Повеселишься. А я работаю в четверг вечером.

— У Финна Пенхалигона. — Каз мечтательно закатила глаза. — Моя мама так влюблена в него, что просто жуть. Как с ним работается?

В этот момент Финн проходил мимо стола.

— О, просто ужас! — сказала Джинни. — Настоящий деспот и рабовладелец.

Не замедляя шага, Финн бросил:

— Некоторых рабынь следовало бы уволить.

К тому времени как подали меню десерта, Джем разлила остатки вина по бокалам. Плеснув на скатерть, она села и, склонив голову набок, уставилась на Джинни.

— Что? — запротестовала Джинни. — Почему ты так смотришь на меня? Если ты пытаешься загипнотизировать меня, чтобы я отказалась от пудинга, у тебя ничего не получится.

— И не собираюсь. — Джем рассмеялась. — Вообще-то я не о том думаю.

— Отлично! — Чтобы подразнить Джем, Джинни продолжила изучать меню. — Пожалуй, я остановлюсь на шоколадном торте или… на апельсиновом пудинге? Или лимонный торт с манго и…

— Ты не хочешь узнать, о чем я думаю?

— Расскажи! — Джинни окончательно расслабилась, день должен был быть тяжелым, но она наслаждалась. Это было так прекрасно — видеть Джем, любимую дочь, рядом. Только это сейчас имело значение.

— Что ж, он интересный. И мама Каз влюблена в него по уши. — Джем повела бровью, давая понять Джинни, о ком она говорит: не дай Бог, она решит, что о толстяке за столом номер шесть. — И вот что меня сейчас занимает: неужели ты никогда не задумывалась над этим?

О'кей, подумала Джинни, как все-таки чудесно, что она рядом!

— Нет. — Она покачала головой, прогоняя видение широкой кровати под балдахином на четырех витых столбиках, который колышется при каждом дуновении бриза. — В этом плане я не думала о нем! Он мой босс.

— Вот уж не поверю! — заметила Джем. — Многие люди влюбляются в своих боссов.

— Возможно, но не я. — Почувствовав внезапную духоту, Джинни выпила вина. — Твое здоровье!

— Но почему нет?

Почему нет? Джинни могла бы привести десяток причин, среди которых главная — тот факт, что ее уверенность только что была сильно поколеблена очередным ударом судьбы. Потому что, если посмотреть правде в глаза, она сделала страшную глупость, поверив в ложь Перри.

Это сильно ударило по ее самолюбию.

И если Перри нашел ее не особенно привлекательной, с какой стати такой мужчина, как Финн, обратит на нее внимание? Он может иметь любую, даже мамашу Каз.

Не сводя глаз с матери, Джем терпеливо ждала ответа.

— Послушай, мы хорошо ладим, — импровизировала Джинни. — И это само по себе чудо, учитывая, что случилось в нашу первую встречу. И прошло всего несколько часов с тех пор, как я узнала о Перри и Карле. Я на самом деле не думаю, что оправилась после этой лихорадки. Я, скорее… ну, ты понимаешь, хотела бы пожить тихо, без всяких страстей и потрясений.

Джем, казалось, была разочарована.

— Мне кажется, он классный. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Ее сердце переполнилось любовью. Джинни потянулась через стол и взяла руки дочери, которая была для нее всем.

— О, милая, как я могу не быть счастлива? Ты вернулась.

— Но только на одну неделю. А что будет, когда я уеду? Ты снова останешься одна. — Лицо Джем внезапно осветилось. — Я знаю, что делать! Почему бы мне не шепнуть кое-что Финну, видя, что ты нравишься ему?

Джинни крепко сжала руку дочери и сжимала до тех пор, пока Джем не заскулила.

— Дорогая, это так мило с твоей стороны. Но ты не сделаешь этого.

— Я могла бы! Я бы сделала это очень тонко и… ой, мама, больно!

— Потому что, если ты сделаешь это, — продолжала Джинни с ангельской улыбкой, — я намылю тебе шею.

— Дело в том, что я смотрю на вас, и мне хочется зевать…

— Пап, как не стыдно? Правда, — урезонивала отца Джем, — ты прямо как мальчишка! Оставь Лорел в покое. Одному Богу известно, сколько замечаний ты уже сделал…

— Не говоря о суровой критике, — спокойно добавила Лорел. — Хотя, слава Богу, я не сержусь.

— Извините моего отца, — вздохнула Джем. — Он всегда такой. И мне бывает так стыдно…

Был субботний день, и Гэвин, как только появился, тут же принялся отпускать колкие замечания.

— Вы не дали мне закончить. — Не удержавшись, Гэвин протянул руку и положил себе последний кусочек лимонного торта. — Я говорил о том, как Лорел одевается, и о том, какое впечатление она производит на людей, с которыми знакомится. Все уныло. — Он с сожалением указал на Лорел. — О'кей. Может быть, у нее маленькая грудь, но зато есть все остальное. Однако юбка висит как на вешалке, кофта какая-то растянутая, волосы тусклые… Я просто выступаю с конструктивной критикой. Что тут плохого? — оправдывался он в ответ на предостерегающие взгляды Джем. — Первое впечатление очень важно. Надо, чтобы люди смотрели на тебя и говорили: «Вот это да!»

— А они так говорят, когда видят тебя?

Гэвин, одетый в яркую полосатую рубашку, черные брюки и красный жилет, не без гордости заявил:

— Никто, кто видит меня, не может сказать, что я навожу на него скуку.

— Да, — парировала Лорел. — Но те, кто смотрит на меня, не могут сказать, что я чересчур толстая.

Возникла молчаливая пауза. Затем Гэвин не выдержал и рассмеялся:

— Один — один! Это забавно.

Лорел смутилась:

— Нет, не забавно. Быть толстым вредно для здоровья.

— Как ты мило рассуждаешь, мне нравится.

— Вам надо сбросить пару килограммов, — продолжала Лорел. — Посмотрите на свой живот.

— Тогда не надо предлагать мне такой вкусный торт.

— Я не предлагала, вы сами брали.

Все еще улыбаясь, Гэвин смотрел на нее с новым интересом.

— Знаешь что? А ты стала лучше. Купи новое классное платье и будешь неузнаваема.

— Я не гонюсь за модой. Мне нравится одеваться так, как я одеваюсь.

Джинни присоединилась к ним в гостиной и подозрительно взглянула на Гэвина:

— Ты опять пристаешь к Лорел?

— Совсем напротив, я похвалил ее за чувство юмора. Она явно делает успехи, — заключил Гэвин. — К этому могу добавить, что я был здесь десять минут, и она ни разу не упомянула о Кевине, что означает, что она…

— Ш-ш… — шепнула Лорел с серьезным видом. — Мы не упоминаем это имя. Это наше новое правило.

— Отличное правило. Почему это раньше никому не пришло в голову? Послушай, что ты делаешь в среду вечером?

Огромные зеленые глаза Лорел расширились в ужасе.

— Ради Бога, не приглашайте меня на свидание.

— Милая, я всего-навсего сказал, что ты состоишь в списке, а не о том, что ты уже сорвала джек-пот. Я просто хочу предложить тебе пойти еще раз в клуб знакомств. Я уверен, на этот раз Хэмиш появится. Никогда не знаешь, что тебя ждет. Ты теперь такая, что все…

— Ни за что! — отрезала Лорел.

— Но я уверен, вы двое просто созданы друг для друга. — Гэвин продолжал настаивать. — У нас будет чудесный вечер. Никакого старья, никаких растянутых кофт, и ты сорвешь большой куш.

— Это новая шутка?

Он улыбнулся:

— Хм… Пойдешь — тогда узнаешь.

— Спасибо, — сказала Лорел, — но я все равно не пойду в ваш клуб. А вам надо сбросить вес.

— Как жестоко! — Гэвин стукнул себя по груди. — Кинжал прямо в сердце!

— Лучше бы в живот. — Впервые на губах Лорел появилось некое подобие улыбки. — Может, тогда он сдуется, как воздушный шар?

— Я не знаю, как этого добиться. — Гэвин сумрачно похлопал себя по животу. — В свое время у меня была прекрасная фигура, разве нет, Джин?

— Ты привык ко многим прекрасным фигурам, — с легкой иронией проговорила Джинни. — Печально, что они принадлежат идиоткам в мини-юбках.

— Это она! — Джем, которая все это время лениво смотрела в окно, пока взрослые продолжали свою пикировку, закричала: — Эта тварь вернулась! Посмотри на нее, нырнула в подъезд как крыса. Господи, я хотела бы пойти туда и сказать ей в лицо, какая же она лживая тварь! Вот что я думаю о ней.

— Ты не пойдешь. — Представляя некий ужасный уличный скандал, Джинни сказала: — Мы просто перестанем замечать ее, о'кей?

— Как! Дать ей спокойно уйти? — не унималась Джем. — Разве это справедливо?

— Подожди, — спокойно вмешался Гэвин. — Вы говорите о Карле? Это она спокойно уйдет?

Все подошли к окну, наблюдая, как Карла быстро вошла в дом, закрыв за собой большую полированную дверь.

— Так как? — спросил Гэвин, не понимая, в чем дело.

Джинни чувствовала, как тугой узел завязался внутри, когда она ввела его в курс дела. И когда закончила, задала вопрос, зная, что должна спросить:

— Такое когда-то случалось с тобой?

Лицо Гэвина было самим олицетворением невозмутимости.

— Ты имеешь в виду, заигрывала ли со мной Карла?

— Или ты с ней?

— Черт побери, Джин, не могу поверить, что ты могла подумать такое.

— Я тоже не могла поверить, до вчерашнего дня я думала, что могу доверять моей подруге. — Джинни пожала плечами. — И посмотри, что из этого вышло.

— Что ж, если ты серьезно… Нет, между нами ничего не было. Карла никогда не пыталась, и я не стал бы спать с ней, даже если бы ты мне заплатила. — Сделав серьезное лицо, Гэвин добавил: — Я скорее бы переспал с Лорел!

— Ишь ты! — вспыхнула Лорел, не скрывая своего удивления.

Карла, очевидно, заехала домой, чтобы переодеться. Через десять минут она вновь появилась с небольшим чемоданом в руках и, не глядя на дом Джинни, пошла к машине.

— Я пойду туда и скажу ей пару слов, — предложил Гэвин.

— О нет! — Тронутая его сочувствием, Джинни тем не менее прошла в гостиную, блокируя ему выход.

Что оказалось бесполезным. Гэвин вместо того, чтобы броситься к двери, широко открыл окно и высунулся на улицу.

— Эй, Карла, он сказал тебе, что у него герпес?

Карла не подняла глаз, но молоденький полисмен, проезжая мимо, едва не упал с велосипеда.

— Бедный ребенок, — с улыбкой удовлетворения комментировал Гэвин. — Похоже, что она переспала и с ним.

Они прошли через темный двор, не встретив Миртл. Наверху в квартире Финн долго вынимал из коробки DVD-плейер, с трудом развертывая оригинальную упаковку, тихо чертыхаясь и сетуя на то, что кто-то специально упаковал его так, чтобы испытывать человеческое терпение. Глядя на его нахмуренное лицо, Джинни вновь не могла сдержать улыбки.

Менее чем за четверть часа она терпеливо разобралась с клубком проводов, вставив их в нужные места, включила видеопроигрыватель и настроила каналы.

— Не знаю, как это вам удается. — Финн наблюдал, как она, сидя на корточках, изучала инструкцию.

— Это совсем не трудно. Давайте я покажу вам, как нужно обращаться с плейером.

— Даже не пытайтесь. Я буду просто нажимать на кнопку, когда захочу посмотреть что-то. Это все, что я смогу. — Протянув руку, он помог Джинни подняться. — Спасибо. Очень благодарен вам. А сейчас… вы торопитесь или позволите мне отблагодарить вас?

Она вдохнула запах его лосьона и задрожала, когда его теплая рука сжала ее руку.

— Вы хотите, чтобы я починила ваш чайник?

— Чайник работает исправно. Я продемонстрирую вам это. Что я действительно хочу, так это услышать ваше мнение об этой комнате.

Джинни огляделась вокруг.

Как она узнала, идея оформить эту квартиру таким образом принадлежала Тамсин. Это она выписала из Лондона скандально известного дизайнера и предоставила ему их жилье для воплощения его творческих замыслов, пока Финн находился в закупочном туре. После возвращения он был поставлен перед фактом, и ему не оставалось ничего другого, как примириться со всем, включая оклейку стен обоями в баклажанно-серебристую полоску, окраску потолков в фисташковый колорит и ковер на полу в стиле шестидесятых годов. Этакий поп-арт. Светильники были современные, с налетом модерна. Диваны, гладкие и неуютные, были обтянуты лимонно-зеленым твидом с вкраплением серебра.

Остин Пауэрс подумал бы, что это очень сексуально.

— Вам лучше не знать, сколько все это стоило, — сказал Финн, передернув плечами.

— Но вы не сказали ей, что вам не нравится?

— Не смог. Это был подарок ко дню моего рождения. И Тамсин так старалась, что я просто был не в состоянии обмануть ее ожидания.

Видимо, он очень любил Тамсин. С тех пор как Гэвин однажды принес ей что-то ужасное на ее день рождения, Джинни приучила его не выбрасывать чеки. Чаще всего это было что-то из одежды от «Маркс и Спенсер», которую можно было вернуть назад. Но возвратить целую комнату в магазин — задача не из легких.

— И что же вы намерены делать?

— Когда-нибудь это должно было случиться. Изменить все. Я сделал бы это раньше, но ресторан был на первом месте. Проще не обращать внимания. У меня есть кое-какие наброски, — продолжал Финн. — И на этот раз я не стану нанимать этого проклятого дизайнера.

Он приготовил кофе, продемонстрировав безупречную работу чайника. Джинни села на скользкий гладкий диван и разложила этюды с набросками квартиры на шероховатой алюминиевой поверхности кофейного столика. И весь следующий час они разговаривали о цвете стен и штор, о мебели и аксессуарах, чтобы, без новомодных идей, все было спокойно и в классическом стиле. Джинни делилась идеями и рисовала комнату с кремовыми шторами, которые колыхались в открытых окнах.

— Не темно-синие шторы? — переспросил Финн.

— Нет, это слишком темно. Обязательно кремовые. — В ее голове отпечаталась эта картина, это, возможно, не спальня, но Джинни знала, что там будут кремовые шторы. И они будут колыхаться. Да, обязательно колыхаться, даже если ей придется раскрыть настежь все окна.

— И что вы теперь чувствуете к Перри?

— Что я идиотка.

— Нет, это не так. Это он идиот.

Прекрасно понимая, что Финн опустился на софу рядом с ней и их плечи почти соприкасаются, Джинни сказала:

— Я забыла, что такое романы. Мне следовало понять, что с его стороны это была просто игра, а я размечталась… Может быть, если бы у меня было много мужчин, я не попала бы в такую переделку.

— Не вините себя, с таким типом, как он, лучше не связываться. Карла тоже скоро разберется, но сейчас она верит ему, — заметил Финн и сухо добавил: — Хотя у нее куда больше практики.

— Вы считаете, я должна пожалеть ее? — спросила Джинни с полуулыбкой. — Не могу представить, что такое возможно.

— Может быть, нет. Вам нужно просто забыть об этом и жить дальше.

— То есть сделать то, что сделали вы? — Она осмелела, задавая вопрос. — После отъезда Тамсин?

Финн пожал плечами и на этот раз задел ее:

— Это единственное, что следует сделать.

— Ну, это смотря кому. Например, вам с Кэтрин, — сказала Джинни. — Почему она послала вам цветы?

— Может быть, потому, что я подвез ее домой? — удивленно спросил он.

Ха, и остальное. И Джинни сама не заметила, как спросила:

— Вы спали с ней?

После некоторой паузы Финн кивнул:

— Ну да, спал.

— Видите? — Джинни энергично покачала головой. — Я бы тоже хотела совершить нечто подобное!

Теперь он широко улыбнулся:

— Хотели бы переспать с Кэтрин? Или со мной?

О Господи, что за идея!

— Нет. Я просто имела в виду, что хотела бы быть человеком, который способен совершить подобный поступок. — Джинни чувствовала, как жар заливает щеки. — Я хотела бы пойти куда-то, познакомиться с кем-то, кто мне бы понравился… и провести одну ночь, чтобы забыть все, что было. Но я не могу, потому что я не такая и никогда такой не могу быть.

— Никогда?

— Никогда. Это, право, досадно. Я знаю, мужчины то и дело поступают так. И многие женщины тоже. Но я никогда не могла. — Она взволнованно продолжала: — Если бы вы знали, сколько мужчин у меня было, то от смеха упали бы с этой софы. Честно, я не шучу.

Финн приподнял бровь.

— То есть вы хотите сказать, что желали бы походить на Карлу?

— Господи, нет, ничего подобного. Но… просто однажды, когда на небе голубая луна, прекрасно помечтать об этом, дать волю чувствам, почему бы нет?

— Найдите кого-то, кто вам понравится, и вперед.

— Ну да. — Джинни чувствовала, что ее щеки горят, она не могла поверить, что ведет такой разговор, и надо же было выбрать для этого Финна Пенхалигона. Но ее чувства бурлили как раскаленная лава.

— Что вы делаете? — спросила она, потому что он встал с софы и, подойдя к окну, высматривал что-то на небе.

— Просто проверяю, какая сегодня луна, может быть, голубая?

Дыхание застряло в горле.

Это было, сознательно или нет, именно то, что она хотела услышать от него. Может быть, это странно, но после ее неудачи с Перри ей было приятно узнать, что Финн Пенхалигон готов заняться с ней сексом.

Он выглядел так, будто сделал предложение, и сейчас пребывал в ожидании ответа.

А вдруг она ошибается и это вовсе не предложение? Может быть, он проявлял обычный интерес к небесным светилам? И хотел узнать, может ли быть луна голубой?

— Итак? — сказал Финн. В его темных глазах таился вопрос.

Растерянная и неуверенная, страшась совершить ложный шаг, Джинни спросила:

— Что?

— Взгляните. — Он мягко развернул ее лицом к окну. — И скажите, как вам кажется?

Джинни нечаянно задела кофейный столик. Чашки задрожали на металлической поверхности, разрушая романтичную атмосферу. Ее сердце бешено колотилось в груди, пока она следила за пальцем Финна, и она увидела, что луна висит низко в чернильно-черном небе, частично скрытая за ветками старого платана.

— Как вам кажется, она голубая? — Слова были сказаны шепотом, его теплое дыхание касалось ее уха, и каждая клеточка ее тела отозвалась нервной дрожью. Но она все еще не знала, что это: или часть плана соблазнения, или просто астрономический интерес, при котором вполне уместен такой прозаический вопрос.

— Она, кажется… хм… я думаю, она все же голубая.

— Вы уверены? — В его тоне сквозило удивление. О Господи, что, если она ошиблась?

— Или белая, но с оттенком голубого, — поправилась Джинни. — И все же… я бы сказала… голубоватая…

— Хм… — Он задумчиво кивнул. — Вы знаете, я думаю, вы правы.

— Мя-а-у…

— Что это? — Глаза Джинни расширились. Она насторожилась, услышав пронзительный звук, слабый, но ясно слышимый.

— Похоже на Миртл, она где-то во дворе.

— Мяу-у-у-у…

— С ней что-то случилось. Может, ее загнала в угол лиса?

— Бедная лиса, она не знает, что ее ждет. От нее останутся одни клочки.

— Мяу-у-у-у… мяу-у-у-у…

Миртл скулила, и этот звук становился все громче и требовательнее, такого Джинни не слышала прежде.

— За ней явно кто-то гонится. Я пойду и внесу ее в дом. — Пройдя мимо Финна, она спустилась вниз и открыла входную дверь. — Миртл? Кис-кис-кис… иди сюда, дурочка, все хорошо, иди домой.

Хотя она больше не слышала мяуканья и не могла разглядеть Миртл в темноте, она почувствовала, как кошка прошмыгнула мимо ее ног. Наконец она закрыла дверь и поднялась наверх. Если бы у Финна был фонарик, они могли бы отыскать ее.

Но, войдя в комнату, она увидела, что Финн стоит в ее дальнем конце, его рука лежит на ручке приоткрытой двери, и если она не ошибается, это дверь в его спальню. Его темные глаза на какой-то момент встретились с глазами Джинни, выражение его лица озадачило ее. Затем он поднял другую руку и медленно поманил ее к себе.

— Идите сюда, — произнес он хриплым, низким голосом.

О… Дрожа всем телом, разрываясь между мыслями о пропавшей кошке и перспективой оказаться в спальне Финна Пенхалигона, Джинни колебалась. Но на что ей Миртл? Может быть, пришло время подумать о себе? Если Финн пришел к решению, что луна голубая, стоит ли спорить?

И она уже представляла, как расстегивает пуговицы его рубашки, затем кожаный ремень на черных брюках, спускает молнию… О Господи, она так давно не имела дела с мужчиной, что боялась совершить неловкость! Например, как быть с носками? Может, он сам снимет носки? Еще до того, как брюки… Неужели он будет ждать, что она сделает это? Господи, она не могла вспомнить… Он подумает, что она полная идиотка…

— Вы только взгляните. — Финн тихо открыл дверь спальни и провел ее внутрь. Боясь вздохнуть, она вошла и сразу поняла, что сегодня ей не придется иметь дело с носками…

Как, впрочем, и Финну не придется делать ничего, о чем она только что размышляла.

И пришло понимание, что ее изумительные фантазии, заходившие так далеко, никогда не были столь ошибочными, если бы она попыталась осуществить их. Не было ни четырех столбиков, ни цвета слоновой кости балдахина, покачивающегося от легкого бриза. Кровать была огромная и ультрасовременная, с кожаной спинкой и тяжелым дорогим покрывалом темно-синего цвета.

Правда, в этот момент покрывало не выглядело таким дорогим, потому что прямо в центре постели на высочайшего качества замше темнело мокрое пятно…

— О Боже… — Джинни прикрыла рукой рот.

— Мяу-у-у-у-у-у-у… — Миртл мяукала, пушистые лапы вытягивались, и грудная клетка раздувалась, когда очередная схватка сотрясала ее тело. Пока они наблюдали, серебристая частичка появилась, выскользнув из Миртл, и улеглась на кровати в дюйме от первого слепого мяукающего котенка. Дрожа всем телом, получив облегчение от рождения второго детеныша, Миртл использовала свои острые зубы, чтобы перегрызть пуповину.

— Я даже не понял, как она пробралась в дом, — шепотом сказал Финн. — Видимо, вскарабкалась на дерево и потом проникла сюда через открытую форточку.

— Как и подобает настоящему воришке.

Он улыбнулся.

— О, смотрите! — Джинни потянула его за рукав рубашки, когда первый котенок попытался подняться на лапки, но тут же упал. Вторая попытка тоже окончилась неудачей, новорожденный детеныш поскользнулся в лужице темно-зеленой слизи и упал на спинку. Он так и лежал, жалобно мяукая, пока Миртл не сжалилась над ним и, без церемоний взяв его за шкирку, не подтащила к своему животу.

— Откуда он знает, что нужно делать? — поразился Финн, когда котенок тут же пристроился и начал, причмокивая, сосать.

— А откуда Миртл знает, что должна перегрызть пуповину? — Джинни в недоумении покачала головой. — Я рада, что мне не пришлось делать это, когда родилась Джем.

Миртл повернулась и снисходительно взглянула на них своими топазовыми глазами. На этот раз она не фыркнула и не шипела.

— Может, теперь, когда она стала матерью, ее характер улучшится? — Было непохоже, чтобы Финн говорил это убежденно.

— Может быть, сейчас для нее самое важное — приготовиться к следующим родам. Сколько стоило это покрывало?

— Сотни, — Финн подумал, — и сотни. Тамсин сама выбирала его. — Снова подумал. — Почти тысяча, я думаю.

— Можно отдать в чистку, — вздохнув с сочувствием, сказала Джинни.

Так как «соблазнение» больше не значилось в меню, они оставили Миртл решать стоявшую перед ней задачу и вернулись в гостиную. Финн приготовил кофе и прошел на кухню, пока Джинни усаживалась на высокий стул у стола, чтобы войти в Интернет на его ноутбуке.

— Садитесь сюда, — сказала она. — Вы заставляете меня нервничать.

— Это я нервничаю. Я чувствую себя как будущий отец.

— Нет, вы — нет. — Джинни вздрогнула, когда сказала это. И вышла в сайт «Роды у кошек». — Хм… — Оказалось, все не так просто, как она думала.

— Что? — Заметив ее озабоченный взгляд, Финн подвинул к ней кружку кофе.

— Вам не страшно?

— Почему?

— Здесь целый список всего того, что вам необходимо иметь, когда ваша кошка готовится к родам. Специальная постель.

— Ну, это она уже нашла, — сухо произнес Финн. — Что еще? Веселящий газ и кислород?

— Грелка, — читала Джинни, — чистые тряпки или полотенца, весы…

— У меня есть весы в ванной, — нахмурился Финн.

— Острые ножницы, — продолжала Джинни, делая удивленное лицо. — Препарат для дезинфекции, маленький шприц, тонкая шелковая нить.

— Я могу знать — зачем?

— Если мать не в состоянии перегрызть пуповину, вы должны сделать это сами. Вы должны сначала перевязать ее, а потом отрезать.

— Интересное слово — «вы», — сказал Финн. — Как насчет того, чтобы заменить его на «мы»?

— Я умею только присоединять DVD. — Джинни, сдаваясь, подняла руки вверх. — И потом, это ведь ваша кошка.

Он состроил гримасу, затем указал на экран компьютера:

— И на этом все?

— Не вполне. Возможно, нам понадобится гель петролеум[4]. — Джинни прочитала сопроводительную инструкцию: «Если мать имеет проблемы с рождением потомства, то следует воспользоваться петролеумом, чтобы облегчить выход котят».

— Прекрасно. Я положу немного геля ей на уши.

— И еще нам нужно три теннисных мячика и салат-латук.

— Что?

— Я пошутила. — Джинни улыбнулась.

— Му-у-у-р-р-р-р…

Когда они поспешили в спальню, Финн сказал:

— Я не думаю, что Миртл найдет эту шутку забавной.

К трем часам ночи все завершилось. Миртл родила четырех котят, и, слава Богу, ей не понадобилась помощь некомпетентных помощников. Она признала своих котят и сейчас лежала мирно на кровати с четырьмя пушистыми комочками, свернувшимися у нее под боком.

Финн перенес постель в свободную комнату, видя, во что превратила Миртл его роскошное ложе; а когда вернулся, то увидел, что Джинни, зевая, собирает свои вещи: жакет, сумку и ключи от машины.

— Вы уходите? Осторожнее за рулем.

Не очень романтично, но понятно, учитывая обстоятельства. Если бы она не зевала так откровенно, то он мог бы поцеловать ее на прощание.

— Постараюсь. Извините, но я немного устала. — Она протянула ему руку. — Увидимся завтра.

Кто знает, как бы мог закончиться этот вечер, если бы Миртл не выбрала для рождения своих котят постель Финна. Что ж, во всяком случае, это было интересно.

— Увидимся, — ответил Финн.

Ей показалось — или действительно в его тоне проскользнула нотка сожаления?

«Cattus interruptus», — подумала Джинни. Действительно, коты гуляют сами по себе.

Не судьба.

Сказав «до свидания», она не ощутила облегчения. Джем возвращалась в Бристоль, и горло Джинни свело от усилий не показать публично, как она расстроена. Пока дочь была дома, это было так чудесно, но сейчас три недели закончились, и Джинни никак не могла примириться с этим.

И как назло, поезд прибыл вовремя. Когда он появился на станции, над головами загрохотал гром и упали первые капли дождя.

— О, надо же! — Она старательно выпрямила волосы, и вот сейчас они готовы были вновь завиться мелким бесом. Джем обняла Джинни и поцеловала ее.

— Иди, мама, кажется, будет ливень.

— Не важно. Позвони, когда доберешься до дома, чтобы я знала, что все в порядке. — Джинни едва удержалась, чтобы не погладить дочь по лицу. «Мама, я стесняюсь», — говорила Джем, когда немного повзрослела.

— Да, мама, и обещай есть много фруктов и овощей и всегда носить теплый жилет.

— Не смейся надо мной. Это я должна заботиться о тебе.

— Уже не нужно. Я не маленькая. — Повесив рюкзак на плечо, Джем пошла к вагону и с улыбкой добавила: — Ты лучше позаботься о себе. Не делай больше ошибок, пока меня нет рядом и я не смогу присмотреть за тобой.

Сами собой мысли Джинни вернулись к Финну. У нее был шанс. Если бы не появление на свет котят, то… Но он больше не заговаривал о голубой луне. И никаких многозначительных взглядов, и сейчас ей стало казаться, что, возможно, она все это придумала.

Небеса разверзлись, и Джем опрометью бросилась к вагону.

— Пока, мама! Скоро увидимся.

— Пока, детка! — Джинни послала воздушный поцелуй. Двери поезда закрылись, боль в горле стала невыносимой, и… полились слезы. Слава Богу, дождь намочил щеки, и ей удалось изобразить на лице улыбку.

Джем послала ответный поцелуй, поезд тронулся, и мгновением позже она уехала.

Назад в Бристоль. Назад на Пембрук-роуд в Клифтоне, назад к Руперту, который, как была уверена Джинни, совсем ей не пара.

Но что она могла поделать? Джем не шесть лет, Джинни не могла взять и запретить ей встречаться с ним, как когда-то могла запретить кататься на скейте без шлема, что грозило закончиться травмой. Джем должна сама сделать выводы из своих собственных ошибок. И приобрести собственный опыт.

Как большинство из нас, напомнила себе Джинни, думая о Карле и Перри и о той боли, которая сопровождала ее личную жизнь.

Когда Джем открыла глаза, она увидела, как Люси, нагнувшись, заглядывает под кровать. Их взгляды встретились.

— Нет. Нет. — Люси качала головой. — Скажи мне, что это шутка.

— Я сам сварю кофе, — бросил Руперт.

— Так ты трахал нас обеих? Вот подонок! — крикнула Люси.

— Будь справедлива. Ты сама приставала ко мне. Я ничего не имел против… — Он заговорил громче: — Но сейчас ход событий изменился.

— Мерзавец! Убирайся отсюда! — закричала Люси. — Я должна поговорить с Джем.

— С меня довольно. — Натягивая джинсы, Руперт вышел из комнаты.

— Не могу поверить, — продолжала Люси. — Он дурил нас обеих.

Джем вылезла из-под кровати.

— Ты не отвернешься, пока я оденусь?

— О, ради Бога, — нетерпеливо проговорила Люси и отвернулась. — Так, значит, вы это делали у меня за спиной? Руперт, наверное, считал, что это забавно? — Она кипела от злости, стучала ногами и качала головой при мысли об этом.

Быстро одевшись и застегнув джинсы, Джем почувствовала дрожь от прикосновения влажной футболки.

— Почему ты мне ничего не сказала? — спросила Люси.

Остолбенев от категоричности ее тона, Джем пожала плечами:

— А ты?

— Но ты никогда не спрашивала. А я спрашивала тебя. Еще на вечеринке, когда заметила, как он лез к тебе в джинсы. — Черные глаза Люси загорелись злостью. — Я спросила тогда, есть ли что между вами. И ты сказала — нет…

— Руперт не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко…

— Забавно, то же самое он говорил мне.

Джем набрала побольше воздуха.

— Не могу поверить, что такое возможно.

— А я не могу поверить, что ты лгала мне! Черт! — сердито сказала Люси, прежде чем поднять руки. — Ладно, ладно, я тоже врала тебе. Но он обманывал нас обеих. Подонок! Ладно, с ним все ясно.

— Я все слышал. — Прислонившись к двери, Руперт сделал большой глоток из новой бутылки пива.

— Прекрасно. — Люси повернулась к нему. — И ты можешь искать себе новых квартирантов, потому что мы уходим отсюда.

Джем с тревогой взглянула на нее.

— Ты уходишь? Прекрасно. Просто замечательно. — Руперт пожал плечами, затем повернулся к Джем и посмотрел на нее: — Но ты не хочешь уезжать, правда? Люси никогда ничего не значила для меня, это был просто случайный секс. Но ты и я… это совсем другое. Что-то особенное.

Сердце Джем пустилось вскачь. Это было именно то, что она хотела услышать в течение нескольких недель.

— Забудь! — вне себя от гнева крикнула Люси. — Мы обе уходим.

— Знаешь, тебе не идет злиться. — Руперт приподнял бровь. — Злая женщина так неприятна для глаз…

— Меня тошнит от тебя, — бросила Люси.

— Продолжай в том же духе — и заработаешь морщины.

— О, пошел ты…

— Я думаю, это должна сделать ты, милая. Как обещала. — Глотнув еще пива, Руперт улыбнулся Джем: — Ты знаешь, почему Люси так злится? Потому что я предпочел тебя.

— Молчи, негодяй.

— Ты снова? Это становится скучно. Ты не хочешь собрать свои шмотки?

— Давай, Джем, — приказала Люси, — собирайся.

— Она не твоя собачка, чтобы командовать ею, — холодно изрек Руперт. — Она не хочет делать то, что ты велишь ей. — Он повернулся к Джем: — Решать тебе. Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Заткнись! Ты мразь, — произнесла Люси.

— Джем? — Руперт склонил голову набок.

— Джем! — сказала Люси.

— Я пойду к себе, мне надо подумать.

Она села на край своей постели и спрятала лицо в ладонях. Все шло так хорошо, и вот…

Из-за соседней двери слышались крики и ругань, стук двери и выдвигаемых ящиков. Это Люси освобождала шкаф от своих вещей.

— Не уходи, — сказал Руперт, открыв дверь в комнату Джем, и в этот момент мобильник зазвонил в кармане его джинсов, сигналя, что пришло сообщение. — Я хочу, чтобы ты осталась. Мы будем теперь только вдвоем. Как настоящая пара.

Грудь Джем заныла так сильно, словно ее буквально раздирали надвое. В прошлом ее интуиция всегда заставляла ее вставать на сторону подруг, это происходило автоматически, и она никогда не задумывалась, как поступить. Однако на этот раз все было по-другому, потому что Руперт хоть и поступил плохо, но сейчас с этим покончено. И потом, мужчины прежде всего мужчины. Особенно мужчины с таким воспитанием, как у него.

Куда более важно то, что они будут чувствовать по отношению друг к другу, когда со всеми этими неприятными разбирательствами будет покончено. Она знала, каковы ее чувства к Руперту. Но ей было важно знать, что он испытывает к ней.

Джем дрожала. Люси, ее подруга, экзотичная, сексуальная и невозможно красивая Люси… Джем понимала, что она тоже по-своему привлекательна, хотя не идет ни в какое сравнение с Люси по гламурной шкале. И главное, Руперт предпочел ее. Разве такое не может не льстить, ради всего святого?

Без сомнения, Люси рвет и мечет.

Шум за стеной продолжался, сопровождаемый злым звяканьем бросаемых на пол вешалок.

Руперт закончил читать сообщение.

— Мой одноклассник Олли приглашает нас на вечеринку на следующий уик-энд в Шотландию. Впечатляет?

Олли. Оливер Макинтайр-Браун.

— Это тот, что живет в замке? — спросила Джем.

— Тот, у кого до жути огромный замок. Олли говорит, мы можем прилететь туда на вертолете его отца, если хотим.

Вертолет.

Замок.

Она никогда не ездила в Шотландию, даже на поезде. Джем замолкла.

— Извини, — продолжал Руперт. — Давай добивай меня! Ты тоже можешь обозвать меня подонком и собрать свои вещи.

Джем подняла на него глаза. Жить без Люси? Это ужасно.

Но жить без Руперта еще хуже.

— Нет.

Он расплылся в широкой улыбке:

— Правда?

— Правда.

— Я рад. — Взгляд Руперта смягчился, когда он отложил в сторону телефон и бутылку пива. — Очень, очень рад. Иди-ка сюда.

Он поцеловал ее, и Джем поняла, что приняла верное решение.

Они теперь настоящая пара. И она чувствовала, что сейчас все может быть так, как она представляла.

Если это не любовь, то она не знает, что это такое.

Раздался резкий стук в дверь. Джем взяла себя в руки, отодвинулась от Руперта и пошла открыть дверь.

На пороге стояла Люси, подняв голову и расправив плечи.

— Ну?

— Я остаюсь.

— С ним? — Ее рот дрогнул в улыбке жалости. — Ты глупая корова.

«Он выбрал меня, не тебя», — хотела возразить Джем, но остановила себя. Люси уже знает это.

— Ты думаешь, он тебя любит? — спросила Люси. — Да? Потому что если ты действительно так думаешь, ты даже глупее, чем…

— Все сложила? — холодно перебил ее Руперт. — Такси вызвала? Я готов оплатить такси. Не переживай, дорогая. Это было неплохое соревнование, и девочка победила.

— Ты отвратителен.

— Но вместе с тем великодушен и щедр, ты не можешь отрицать это. — Вытащив кошелек, Руперт начал пересчитывать банкноты в двадцать фунтов. — Возвращаю плату за один месяц, а это на такси. Хорошо, что у меня есть наличные.

— Тебя не волнует, что ты транжиришь деньги своего папаши?

— Забавно по крайней мере. Мне нравится. Когда-нибудь ты сама поймешь. О, извини, я забыл, что у твоих родных нет денег. Не повезло, дорогая, ты не знаешь, чего лишена.

Джем знала, что он болтает, даже не понимая, насколько это мерзко. Руперт был всегда легкомысленный, мог сболтнуть не подумав, вроде этого дурацкого замечания о богатстве своей семьи и о том, что другие лишены этого.

— Мне жаль вас обоих. — Глаза Люси увлажнились, когда она произносила эти слова. В следующую минуту она вышла из комнаты.

— Очевидно, влюбилась сильнее, чем было позволено. — Руперт пожал плечами. — К тому же она еще и неудачница.

— Не надо. — Джем ощутила укол вины. — Она моя подруга.

— С этого момента больше нет. — Обняв Джем за талию, он крепко прижал ее к себе. — Теперь ты будешь моя целиком и полностью.

«Как мне это не приходило в голову раньше? — подумал Финн. — Пригласить женщину взглянуть на котят — это же отличный повод».

— Мои подопечные меняются каждый день, — сказал он Дженни.

— Котята очень милые, — согласилась она. — Единственная проблема — женщины так будут заняты ими, что забудут о вашем присутствии.

Финн хмуро кивнул:

— История моей жизни.

— Если бы. Я готова поспорить, что вы провели свою жизнь, стараясь изгнать женщин из поля зрения.

Финн откупорил бутылку вина и наполнил два бокала. Когда он протянул бокал Джинни, то игриво приподнял бровь:

— То есть вы хотите сказать, что я могу быть привлекателен для другой половины человечества?

К счастью, Джинни сосредоточила внимание на котенке, лежащем на ее коленях. Котенок опростоволосился и, выпустив струю, замочил ее юбку. Она вернула проказника Миртл, и необходимость ответа отпала сама собой. Вместо этого она подняла бокал с вином и радостно произнесла:

— За это стоит выпить, как-никак первое освоение туалета.

— Более гламурного тоста я не слышал за всю свою жизнь! — рассмеялся Финн.

— Простите. У меня далеко не гламурное настроение. — Джинни, которая провела вечер, стараясь придать своему лицу жизнерадостное выражение, покачала головой.

— Это из-за Перри?

— Господи, нет, конечно.

— Тогда Джем? — догадался Финн.

— Да, — кивнула Джинни.

— Вы скучаете по ней?

— Скучаю и беспокоюсь. Она встречается с парнем, которому я не доверяю ни на йоту. — Джинни могла бы припомнить быстрый телефонный звонок от Джем практически слово в слово. Очевидно, она и Руперт действительно стали парой, Люси переехала в другое место, предоставив им возможность наслаждаться друг другом. Джинни тогда с тревогой поинтересовалась: «Как, Люси уехала? И ты не будешь скучать по ней?» Джем в ответ рассмеялась и, чуть задыхаясь, произнесла: «Мама, почему я должна скучать по ней, когда рядом Руперт? Все классно. Поверь!»

Ее смех — Джинни не могла не заметить — стал немного громче в последние две недели.

— Ей всего восемнадцать. Все еще впереди. — Финн постарался успокоить ее.

— Да, но что из этого? Они живут вместе. — Джинни пожала плечами, говоря это. — И мне не кажется, что он то, что ей нужно. Слишком много денег, слишком мало души… Он думает, что он подарок небес.

— Красивый?

— Очень.

— И поэтому вы не доверяете ему?

— И поэтому, и вообще…

— Но вероятно, она что-то разглядела в нем, — предположил Финн. — Джем далеко не глупенькая. Она вполне сознательная девушка.

— Я тоже не глупенькая, — возразила Джинни, — однако вы знаете, что произошло со мной.

— Но ведь все закончилось, не так ли? Готовы для следующего шага?

В течение мимолетного мгновения она думала, что он имеет в виду другого мужчину. Но нет, он всего лишь взял у нее пустой бокал. Черт, было два полных бокала, а она даже не заметила, как выпила их.

— Это так трудно — сидеть и ничего не предпринимать. Я понимаю, что не могу уберечь ее от совершения ошибок, но я ее мать. — Взяв налитый вновь бокал, Джинни вздохнула: — Это все равно как доверить дочь неопытному хирургу, понимая, что он некомпетентен и делает все неправильно.

— Эй! — Финн похлопал по софе рядом с собой. — Они молоды. Дайте им пару недель, и все закончится.

Джинни оставила пищащих котят в корзине и присела рядом с ним. На нем была ее любимая рубашка из темно-синего хлопка. Ткань была мягкая, как кожа персика. Да. Это выглядело как кожа персика, хотя она не касалась ее. И уж конечно, не собиралась сообщать ему, что это ее любимая рубашка.

— Я думаю, вы правы. Она влюблена в этот момент. Он пригласил ее в замок в Шотландии на этот уик-энд. На вертолете.

— Звучит знакомо, — сухо комментировал Финн.

— Извините. — Слишком поздно Джинни вспомнила, как Тамсин сбежала из Портсилвера, улетев с богатым итальянцем на вертолете. Она сжала плечо Финна. — Простите, я не хотела напоминать вам.

Надо же, материал его рубашки был на ощупь действительно как кожа персика.

Он улыбнулся:

— Я и не забывал.

— Вино ударило в голову. Я слишком закрутилась и не успела поесть. — Джинни виновато улыбнулась. — А сейчас мне нужно взять такси до дома.

— Это моя вина, что напоил вас.

— Или моя, что пришла посмотреть ваших подопечных, я имею в виду котят.

— Послушайте, главное, что вы сейчас здесь. Перед нами открытая бутылка, мы можем прикончить ее.

Что? Бутылку? Сейчас? Когда алкоголь приятно согревал ее нутро, Джинни не могла не чувствовать, что одной бутылки вина не вполне… о-о-о, как бы это сказать?

О да… недостаточно.

Почувствовав ее разочарование, Финн снова наполнил ее бокал доверху и сказал с доброй усмешкой:

— Не волнуйтесь, в холодильнике есть еще одна бутылка.

Миртл и котята спали. В течение следующих сорока минут они пили вино, ели чипсы и обсуждали работу ресторана. Иви как-то рассказывала об агенте недвижимости, который сделал все, чтобы убедить ее дать ему ее номер телефона.

— Я не знаю, почему она не дала. — Финн нахмурился. — Мне кажется, он такой приличный парень.

— Даже слишком. — Джинни постаралась объяснить, почему Иви была так отрицательно настроена. — Она сказала, он пройдоха.

— Но он ведь красивый, не правда ли?

— Слишком красивый. Вы не захотите иметь дело с ним ни за какие коврижки. — Джинни глотнула еще вина.

— Я уж точно не захочу иметь с ним дело, — улыбнулся Финн.

Она прыснула.

— Я имела в виду женщин в здравом уме. От красивых мужчин можно ждать одних неприятностей.

— Сначала Руперт, теперь этот агент недвижимости. Они такие красавчики, что вы автоматически не доверяете им? — Финн помолчал немного, потом продолжил: — Может быть, это предубеждение?

— Возможно, но еще и здравый смысл. Общение с красивым мужчиной на самом деле оборачивается ужасом и кошмаром. Первое правило — не подпускать их слишком близко.

— Я понял. — Проведя рукой по волосам, Финн задумчиво произнес: — Можно задать вам один вопрос?

Джинни была в прекрасном настроении.

— О! Сколько угодно…

— Чтобы вы сказали насчет меня? Я, по-вашему, красивый?

— Хммм… не тот вопрос.

— Что?

Она отклонилась на спинку софы, словно он попросил ее решить алгебраическое уравнение.

— Мне интересно. Когда я смотрю в зеркало, я просто вижу себя, — сказал Финн. — Темные волосы, прямые, не вьются. Темно-серые, почти черные глаза. Шрам на левом виске, который заработал в школьной драке. Нос был сломан однажды во время игры в регби, но все еще на месте; скулы, нуждающиеся в бритье. Это все, что я вижу. — Он посмотрел на Джинни. — Но мне говорили, что я красивый парень. Несколько раз, если честно. И мне интересно услышать ваше мнение на этот счет. Что вы скажете?

Если он не боится спрашивать, подумала Джинни, то она не боится ответить.

— Во-первых, — заговорила она, чувствуя необыкновенную свободу, потому что была немного пьяна, — вам не следовало играть в регби и ломать себе нос. И во-вторых, вы, безусловно, красивый мужчина.

Финн задумчиво потер лоб, все еще размышляя.

— Правда?

Он серьезно или притворяется? Джинни кивнула и сказала:

— Правда. — Затем, потому что выражение его лица требовало подтверждения, добавила: — Очень.

Пару секунд Финн изучал содержимое своего бокала. Но она стала подозревать, что он просто прячет улыбку.

— То есть вы хотите сказать, что если я красивый, то не имеет значения, что я за человек и нравлюсь ли я вам, — вы все равно не станете доверять мне?

Ради все святого, он все время смеется над ней. Будь она трезвой, ее бы слегка встревожил подобный ход беседы.

Но так как выпито было достаточно, она спокойно пожала плечами и сказала:

— Правильно.

— Но это дискриминация — не доверять человеку исходя из его внешних данных.

— Не относите это к себе. Для вас все не так плохо. Масса женщин не отвернется от вас, — шутливо сказала Джинни. — Например, та девушка с цветами.

— Но я не говорю о других женщинах, даже с цветами. Я говорю о вас. Вы говорите, что не вступите в отношения с мужчиной вроде меня, и все из-за внешности.

Сейчас Джинни начала чувствовать волнение, но было слишком поздно что-то изменить. И потом, он всего лишь сказал: «С мужчиной вроде меня», — словно это впрямую не касалось его самого.

Она не знала, протестовать или соглашаться.

— Да. Я думаю… нет…

— Но это несправедливо. Вы не хотите даже дать мне шанс. Поэтому технически я мог бы подать на вас в суд, — сердито проговорил Финн. — Я мог бы обвинить вас в дискриминации…

Сгоряча Джинни залпом осушила еще один бокал.

— Прекрасно, обвините меня.

В его глазах появились лукавые искорки.

— Я скорее постараюсь переубедить вас и заставлю изменить ваше мнение.

— Кажется, вы собираетесь льстить мне? Если вы будете продолжать в том же духе, то кончите, как агент Иви.

— Прошу прощения. Это стоит того, чтобы рискнуть. Значит, вы утверждаете, что мужчины вроде меня абсолютно ненадежны, когда дело касается длительных отношений? Мы годимся только на короткий флирт, я правильно понял?

— Абсолютно верно. — Джинни бездумно пожала плечами.

— Но вы всего лишь неделю назад говорили, что хотели бы завести мимолетный роман, — напомнил Финн.

О'кей, она и сейчас не отказывается от этого. Во рту пересохло, когда она переспросила:

— Я?

— О да. Вы. — Игривая нотка вызова слышалась в его тоне. — И если вы все еще чувствуете это, я бы не возражал.

А-а-а-ах…

— Это очень благородно с вашей стороны. — Джинни помолчала. — Но где мне найти красивого мужчину для мимолетного романа в этот час ночи?

Финн рассмеялся. Затем потянулся к ней.

— Закройте глаза.

А-а-а-ах…

— Зачем? — Как будто она не знала.

— Вы прекратите спорить со мной и, может быть, просто сделаете это?

Он хотел. И он был такой красивый. Более того, она мечтала об этом давным-давно.

Отбросив все сомнения, Джинни перестала спорить и сделала то, что он просил.

Дэн-Вэн въехал во двор на своем замызганном зеленом автомобиле в полдень. Джинни, высунув голову в кухонную дверь, крикнула:

— Все в порядке, он здесь! Пойду помогу ему.

Еще утром Дэн записал в блокнот, какие фрукты и овощи следует привезти, и привез все, но забыл малину. Поэтому ему пришлось ездить второй раз. Когда Джинни вышла из ресторана, он выпрыгнул из своего фургона, бормоча извинения:

— Прошу прощения. Не могу представить, как такое могло случиться. Клянусь, я все записал, и вот… Раньше со мной такого никогда не случалось…

— Дэн, все в порядке, — заметила Джинни, успокаивая его, как всегда, страдающего излишней застенчивостью. Дэн был самым ответственным работником, какого только можно было представить. — Вы здесь, а сейчас всего лишь двенадцать часов. Правда, ничего страшного не произошло, вы уже все исправили.

— Мне все равно ужасно стыдно. Вы так доверяете мне, а я вас чуть не подвел. Как вы думаете, мне не нужно извиниться перед Финном?

— Думаю, нет необходимости, он даже не знает об этом. Привет, красавчик, — произнесла Джинни, когда пес Дэна-Вэна приветствовал ее лаем с пассажирского сиденья. Такой же добродушный и скромный, как и его хозяин, Тихоня был худой, взлохмаченный и немного грязноватый дворовый пес с глазами, как у Пита Догерти.

— Что ж, если вы уверены. — Достав ящик с малиной и, очевидно, все еще сокрушаясь по поводу своего промаха, Дэн передал его Джинни. — Но если он узнает, пожалуйста, скажите ему, что я готов поклясться, что больше такого не случится.

— Не беспокойтесь, мы и так знаем это. — Когда Джинни взяла небольшой ящик с ягодами, они оба услышали звук подъехавшей машины. — Похоже, что прибыл первый клиент. Я отнесу это на кухню.

— Не забудьте передать шефу мои извинения.

— Дэн, хватит извиняться. Это действительно…

— Простите, где я могу найти Финна?

Джинни повернулась на голос, который звучал как тягучий золотой сироп. Еще одна жертва Финна или деловые контакты? Очень красивая, конечно. Действительно очень красивая. Высокая женщина около тридцати, с длинными прямыми волосами, падающими на спину почти до талии, и глазами, отливающими серебристо-серым блеском. На ней были черная трикотажная майка и белые джинсы…

— Я имею в виду Финна Пенхалигона, — подчеркнуто выговаривая слова, произнесла незнакомка, не уверенная, понимает ли Джинни английский. Указав сначала на антикварный магазин, затем на ресторан, она медленно повторила: — Он там?

Отказавшись от желания передразнить ее, Джинни кивнула:

— Я думаю, он в магазине.

— Спасибо. — Девушка открыла заднюю дверцу черной машины и, взяв оттуда ребенка в алом комбинезоне, пошла в магазин. Затем внезапно остановилась, подумала немного и снова повернулась к Джинни: — Вы не могли бы оказать мне любезность? Я подожду здесь, а вы возьмите ее и пойдите к нему.

Джинни замерла, потому что ребенок повернул головку и посмотрел на нее.

— Что, простите?

— Возьмите Мей и пойдите с ней к Финну. Скажите ему, что кое-кто хочет видеть его.

— Я не могу сделать это.

— О, конечно, можете. Не беспокойтесь, она не будет плакать. — Тамсин кивнула Дэну-Вэну, который обомлел и немедленно взял ящик с малиной из рук Джинни. — Вот так, видите? Совсем не трудно! А сейчас берите Мей. Это важно, я хочу, чтобы Финн увидел ее до того, как увидит меня.

Джинни была в панике, но было слишком поздно что-то предпринимать. Тамсин уже передала ей Мей.

— Я, пожалуй, отнесу малину на кухню, — буркнул Дэн-Вэн.

— А я подожду здесь. — Тамсин, нетерпеливо сверкая серебристо-серыми глазами, слегка подтолкнула Джинни по направлению к антикварному магазину. — Не волнуйтесь, вот увидите, он будет рад. Идите же!

Джинни наконец пришла в себя и покачала головой:

— Мне очень жаль, но я правда не могу…

— О, ради Бога, что за проблема? Одно маленькое одолжение — и столько разговоров! — Отойдя на шаг и недоверчиво приподняв брови, Тамсин уставилась на нее: — Может быть, что-то другое мешает вам?

В этот день Джинни работала днем, и, как всегда во время ленча, в ресторане было многолюдно. Ее дежурство сопровождалось разнообразными комментариями Иви, и у нее самой на душе было неспокойно. Казалось, кубок змей ворочался в животе. Наконец последний посетитель ушел. И, подготовив зал для вечера, Джинни могла идти домой.

Финн вышел из двери своей квартиры, когда она открывала дверцу машины. Он появился перед ней, и змеи в ее животе снова зашевелились. Странно, но шок от появления Тамсин был куда больше, чем в тот момент, когда она узнала о Перри и Карле. Что могло означать лишь одно — как мало значил для нее Перри Кеннеди и сколь сильны были ее фантазии, связанные с Финном. Ночь, проведенная с Финном, не шла ни в какое сравнение… И эти ощущения, несмотря на все ее старания, были еще слишком острыми, она все еще не могла изгнать из своего воображения ту ночь.

И было стыдно думать, что и Финн тоже помнит это. Хотя, вполне возможно, он думает об этом как о мимолетной связи, не больше.

Когда он подошел к ней, Джинни прочла скрытое волнение в его лице. Его руки были засунуты в карманы брюк, в линии широких плеч чувствовалось напряжение. Остановив на ней печальный взгляд, он приступил прямо к делу:

— Джинни, извините, но мы должны поговорить об этом. Вы знаете, что здесь Тамсин. Я не ожидал ее появления, и мне необходимо разобраться в этом. — Финн сделал паузу, по его лицу было видно, что каждая секунда объяснения дается ему с трудом. — Ночью все было прекрасно, правда. И я не хочу, чтобы вы чувствовали… хмм… что я отвернулся от вас или не замечаю. Но появилась Тамсин, и ситуация, прямо скажем, неловкая, поэтому…

— Все прекрасно, — не выдержала Джинни, не в состоянии видеть его мучения еще минуту. Он джентльмен и делает все, чтобы смягчить удар, чтобы она приняла и поняла трудность ситуации. — Не нужно ничего объяснять. Я все понимаю. И не за что извиняться! Если бы у нас был роман… — продолжала она, — но мы взрослые люди, которые позволили себе развлечься, вот и все. Всего одна ночь, мы получили то, что хотели, но уверяю вас, это ни к чему не обязывает.

Финн, казалось, немного опешил, явно не ожидая такого тона… такого небрежного тона. Он был удивлен, но в то же время явно ощущал облегчение.

— Что ж, хорошо. Если вы уверены, что вы в порядке…

Нота недоверия все же звучала в его словах. О Боже, неужели он думал, что она может втайне испытывать к нему сильное чувство, полное неизбывной нежности? Стремясь убедить его, что все нормально, Джинни энергично покачала головой и воскликнула:

— Пожалуйста, не придавайте большого значения тому, что произошло ночью! Право же, это ничего не значит! Когда вы голодны, вы хватаете все, что есть под рукой, чтобы утолить голод. То же самое и секс. И из этого вовсе не следует, что вы обязаны продолжать встречи с этой персоной. Как-то на прошлой неделе мне ужасно хотелось чего-нибудь вкусненького из китайской кухни, — добавила она. — Королевские креветки, грибы, отбивная, роллы… Но это не означает, что я собираюсь продать мой дом и со следующим самолетом отправиться в Китай, чтобы жить там и наслаждаться их кухней.

Финн смотрел на нее, возможно, несколько шокированный аналогией с отбивной и грибами, но Джинни чувствовала, что ей удалось убедить его.

— Конечно, нет, — кивнув, проговорил он. — Что ж, значит, с этим мы разобрались. Хорошо. Спасибо, Джинни. То есть… я хочу сказать, что все нормально.

— Абсолютно нормально. Как будто ничего не случилось. — Она утвердительно кивнула, потому что это было то, что он хотел услышать. Затем, не в состоянии продолжать больше эту игру, сказала: — Но вы-то сами как? В порядке? Можно мне поинтересоваться, что происходит? Что Тамсин делает здесь?

Финн колебался, наконец покачал головой:

— Это непросто объяснить. Я не могу, правда…

— О Господи! Она идет сюда! — воскликнула Джинни. Ее сердце переполняло чувство вины, она закрыла дверцу машины. — Я оставлю вас…

Но Тамсин остановила ее. Она быстро шла к ним, махая рукой, чтобы привлечь внимание Джинни.

— Постойте! — крикнула она, идя через двор. — Подождите, пожалуйста.

«Но я не хочу ждать», — подумала Джинни, в панике соображая, не могла ли Тамсин узнать, что она провела ночь в постели Финна. Может быть, она нашла светлый волосок на его подушке и отнесла его на ДНК-тест? Или нашла ее трусики и немедленно начала расследование, в ходе которого выяснила, что здесь есть только одна женщина, которая могла носить черные трусики четырнадцатого размера от «Маркс и Спенсер»? Нет, это невозможно, она надела трусики, когда уходила от Финна.

— Можно мне задать вам один вопрос? — Тамсин, которая сама, без сомнения, носила размер восемь, подошла к машине Джинни и прикоснулась к ее руке.

— Да. — Джинни осторожно кивнула, убеждая себя, что она не стала бы ни о чем спрашивать, если уже сделала ДНК-тест.

— Вы так хорошо общались с Мей! Финну и мне нужно время, чтобы побыть вместе. — Улыбка Тамсин была заискивающей, тон вежливым. — Поэтому я подумала, не могли бы вы посидеть несколько часов с Мей?

— Хм… — Отбросив осторожность, Джинни заволновалась. Это ужасная идея.

— Мы вам заплатим, конечно, сколько бы это ни стоило. — Тамсин жестом показала, что она представления не имеет, сколько это может стоить. — Извините, я привыкла жить с прислугой и должна изучить новые условия. Но не беспокойтесь, Финн наверняка все знает.

«О, конечно, он доказал мне это прошлой ночью…» Джинни подумала, что бы случилось, если бы она сказала это вслух. Вместо этого она покачала головой и вздохнула:

— Простите, я не могу. Я занята вечером.

— Правда? — Тамсин выглядела так, словно Джинни отклонила предложение провести неделю на карибской жемчужине — частном острове Некер с Джорджем Клуни. — Вы уверены? А нельзя ли это отменить?

— Нет, нельзя. — У Джинни не было никаких планов на этот вечер, но она будет полной идиоткой, если согласится сидеть с Мей.

— Ничего страшного, — нетерпеливо вмешался Финн. — Нам не нужна бебиситтер. Мы никуда не собираемся…

— Как? Мы… — начала было Тамсин, но Финн перебил ее:

— Тамсин просто не подумала о том, что я не видел Мей восемь месяцев. — Он решительно покачал головой. — И как мы можем оставить ее и уйти?

«Особенно со мной», — подумала Джинни.

Джем машинально чертила что-то на полях своей тетради, стараясь создать впечатление, что занята работой. Хотя не сделала ни единой записи. Это было утро понедельника, и она сидела в университетской аудитории, расположенной амфитеатром. Было жарко и нечем дышать. Лектор бубнил что-то о «Потерянном рае» Мильтона и с таким же успехом мог говорить на суахили, все равно ничего не откладывалось в ее голове.

Через три ряда ниже сидели Дэви и Люси, обращая на себя внимание как идеальная пара студентов, и усердно записывали то, что говорил лектор. Обогнав Джем по пути в холл, Люси бросила отсутствующий взгляд в ее сторону, потом повернулась и прошептала что-то на ухо Дэви. Джем откровенно проигнорировала их, как если бы она была не здесь, в Бристоле, а далеко в Ковентри. Она говорила себе, что они строят из себя бог знает что, ведут себя как десятилетние, но не могла избавиться от неприятного чувства под ложечкой. Все было бы не так плохо, если бы Руперт был здесь, рядом с ней, но его не было. Руперт вернулся домой, но пропустил утренние лекции, чтобы отойти от похмелья и прийти в себя после, по-видимому, довольно шумного уик-энда в Шотландии.

Представляя себе этот уик-энд, Джем со злостью проткнула лист тетради, слишком сильно нажав на ручку. В конце концов выяснилось, что в вертолете дяди Олли есть место только для двух пассажиров. И поэтому Руперт отправился на вечеринку к Олли Макинтайр-Брауну один, а Джем, которая провела почти всю неделю, рассказывая как бы между прочим всем и каждому, что они летят в Шотландию, где будут жить в настоящем замке, вынуждена была просидеть весь уик-энд дома. Она боялась, что не выдержит града язвительных замечаний и вопросов, что за причина помешала ей сделать это. И, надо сказать, за всю свою жизнь не смотрела так много телевизор.

Лекция закончилась, и день скучно тащился дальше. В четыре часа Джем вернулась домой. Войдя в квартиру, она тихо приоткрыла дверь в спальню Руперта.

Постель была пуста.

Она обошла всю квартиру. Неприятное чувство шевельнулось в груди, хотя вроде бы не было никаких видимых причин для беспокойства. Конечно, не было. Она взяла свой телефон и позвонила Руперту на мобильный, но получила лишь ответ оператора.

Где он? Она нуждалась в его объятиях, нуждалась, после дней остракизма, в ласке и понимании, в том, чтобы кто-то был рядом. И если бы он обнял ее, она тут же забыла бы о неприятном чувстве от встречи с Дэви и Люси. Красавица и чудовище — так называл их Руперт.

Но она не могла обнять его по той простой причине, что его не было дома. Хмуро отбросив беспокойные мысли — Руперт не любил, когда она расспрашивала, где он был, — Джем вытащила учебники из рюкзака и уселась на софу, решив заняться делом. Она уже просрочила сдачу реферата, и экзамены надвигались с пугающей быстротой. Ей следовало собраться с мыслями, использовать это время с пользой. Если Руперт не вернется домой до шести, это значит, что у нее есть пара часов, чтобы…

О'кей, сначала нужно выпить кофе и съесть тост с сыром, потому что ничто не пойдет в голову на пустой желудок.

На кухне Джем снова пыталась позвонить Руперту. Никакого успеха.

Она нашла «Кит-кэт» в глубине холодильника и съела, пока готовила сандвич с сыром. Где, черт побери, Руперт?

Вернувшись в гостиную, она быстро пролистала несколько страниц учебника, отбросила его в сторону и включила телевизор. После телевикторины Ричарда и Джуди она не могла взяться ни за какую работу.

Определенно.

В последний раз, когда Карла видела Тесс Уилан, она чувствовала себя ужасно виноватой перед ней. Это было примерно месяц назад, и Тесс, будучи на девятом месяце беременности, передвигалась по дому как уставшая слониха. Когда она, приготовив чай, взялась за цветные проспекты, рекламирующие изделия фирмы Карлы, при этом массируя себе поясницу и жалуясь на необходимость посещать туалет каждые двадцать минут, потому что головка беби давит на ее мочевой пузырь, — это было невыносимо.

На Тесс были футболка невероятного размера, подчеркивающая карикатурно огромный живот, и брюки из эластика. Она всегда была хорошенькой, но сейчас выглядела ужасно. Карла, в которой симпатия боролась с отвращением, как ни хотела бежать отсюда, не могла сделать это.

И разумеется, не стремилась возвращаться сюда, когда родился ребенок. Одному Богу известно, на кого похожа сейчас Тесс с кричащим, вечно писающим младенцем на руках.

А если в доме пахнет детской мочой, ей придется войти и выйти ровно через десять минут.

— Привет! Как приятно снова видеть тебя! Входи.

Рот Карлы приоткрылся при виде Тесс. Ее светлые волосы сверкали. Лицо светилось, на ней были джинсы десятого размера и розовый кружевной топ.

— Невероятно, а где же… твой живот?

Тесс рассмеялась и похлопала себя по плоскому животу:

— Разве это не великолепно? Настоящее чудо. И все благодаря тому, что я сама кормлю его, как сказала патронажная сестра. Я ем как лошадь, но каким-то невероятным образом все встало на свои места. Входи и посмотри на Элфи.

Карла была поражена. Фигура Тесс была просто великолепна, причем и спереди, и сзади. И в доме вовсе не пахло мочой, что тоже было приятно.

— Итак, что происходит? — спросила она, следуя за Тесс через гостиную.

— Фантастика. Гораздо проще, чем я думала. Ты слышала все эти истории о том, что дети — это сплошной кошмар? Но Элфи такой хороший, сущий ангел. Я никогда не была так счастлива. — Тесс сделала паузу, потом продолжила: — Если честно, никогда не думала, что из меня получится хорошая мать. Это не мое. Но мой муж так хотел детей, что я чувствовала себя обязанной пойти на это. И теперь, когда есть Элфи, я просто обожаю его. Не представляю себе, как могла бы жить без него. Он для меня целый мир, с появлением этого малыша моя жизнь обрела новый смысл.

«Именно такое чувство я испытываю к Перри», — подумала Карла.

— Вот он! — Лицо Тесс осветилось любовью и гордостью, когда они подошли к кроватке ее сына.

Карла, затаив дыхание, смотрела на мальчика. Он проснулся, но не плакал, лежа в мягкой бело-голубой колыбельке. Элфи был одет в крошечную белую распашонку и памперсы. Его темные глазки смотрели внимательно. Волосики росли на макушке, придавая его личику смешное недовольное выражение. И его малюсенькие пальчики сгибались и разгибались, пока он смотрел на Карлу.

О Господи…

О Господи!

— Что с тобой? — встревожилась Тесс.

— Ничего. Все прекрасно, — проговорила Карла. Прекрасно. Потом она сказала четыре слова, которые никогда не произносила в своей жизни: — Хмм… можно я подержу его?

Это было невероятное прозрение, свыше всего, что она испытывала прежде. Тесс склонилась и подняла Элфи, нежно поцеловав его, прежде чем передать подруге. Карла взяла малыша на руки и почувствовала, словно… о Господи… словно ее жизнь вдруг обрела полноту.

Не из-за Элфи, конечно. Он принадлежал Тесс. Но если бы у нее был ее ребенок!

Ее и Перри.

Как она могла думать, что не хочет иметь детей? Видимо, она жила всегда как-то не так. И не встретила того мужчину, с которым… Осторожно прижимая Элфи к груди, Карла наклонила голову и вдохнула неповторимый запах: смесь молока и тепла и чего-то еще совершенно нового, непостижимо прекрасного… Его кожа была мягкой и шелковистой, как поверхность каштана, только что вынутого из шелухи. Она могла гладить ее бесконечно. Элфи не был самым красивым ребенком в мире. Но когда она смотрела на него и держала его, он заставлял ее думать, что был. Когда его маленькая ручка захватила ее пальцы, Карла ощутила прилив настоящего счастья.

Это было то, чего она хотела.

— Посмотри на себя, — одобрительно кивнула Тесс. — Это так естественно.

— Я никогда не хотела иметь ребенка. Никогда. — Дыхание перехватывало от волнения. — Никогда не хотела.

— Сколько тебе?

— Тридцать шесть.

— Да, часы тикают…

— Не думаю, что дело в биологических часах, — сказала Карла, прогоняя слезы радости. — Я все еще не могу поверить, что это случилось со мной. Словно мне открылось мое предназначение.

И она не волновалась, что это прозвучало сентиментально. Потому что это была правда.

— Ты о чем? — Перри не мог удержаться от смеха.

— Я хочу ребенка. — Это было равносильно тому, как обрести Бога, так же чисто и просто в одно и то же время. Чуть раньше Карла так разволновалась, что едва могла дождаться, когда закончит оформление сделки с Тесс Уилан. Как только она освободилась, сразу же направилась к Перри и уговорила его отправиться на прогулку на пляж.

— Скажи, ты ведь шутишь, правда? — Он остановился и повернулся к ней.

— Нет. Не шучу.

— Но ты же не любишь детей. Ты сама говорила. Ты уверяла меня, что никогда не захочешь иметь ребенка.

— Я знаю, что говорила… Но я ошибалась. — Карлу переполняло счастье открытия. — Мое тело говорило мне, что я не хочу, потому что еще не встретила своего единственного мужчину… но сейчас встретила. — Она потянулась к руке Перри, которая выскользнула из ее рук. — И сейчас я больше всего на свете хочу от тебя ребенка. Разве это не чудо? Мы будем еще счастливее…

Он выглядел растерянным.

— Ты такой тактичный, никогда не заговаривал об этом. — Карла покачала головой, думая о его благородстве. Когда она объясняла в ту первую ночь, что не любит детей, Перри принял новость без аргументов. Это не отразилось на его отношении к ней, хотя наверняка огорчило его. Теперь она понимала, что для него это было как coup de foudre. Принять такой удар и не изменить своего отношения… Но и она готова была сделать для него все. Если бы Перри предложил ей переехать в Исландию и жить с ним в чуме, она бы приняла и это. Потому что пока они вместе, ничто не имело большего значения, ничто…

— Очнись, Карла, ты в своем уме? Откуда ты взяла, что я хочу иметь детей? Разве я говорил это? — Недоверчиво покачав головой, Перри посмотрел на нее так, как если бы… что ж, как будто у нее на голове выросла пара рогов. — Я не хочу никаких детей. Мне понравилось, когда ты сказала мне, что и ты не думаешь об этом.

— Но это было тогда. Мое мнение изменилось, — настойчиво повторила Карла. — И твое изменится тоже, Перри. Это же очевидно. Мы любим друг друга. Это даст нам ощущение полного счастья.

— Обещаю тебе, что нет.

Адреналин растекался в крови. Это был провал. Но она успешная бизнес-леди, она может окрутить кого угодно. Мужчины часто впадают в панику от идеи отцовства, но в конце концов смиряются.

— Если тебе всегда была так ненавистна эта идея, почему ты не прибегнул к стерилизации? — шутливо проговорила Карла.

— Господи, если и есть что-то хуже, чем дети, так это мысль, что кто-то вздумал решить мою задачу при помощи скальпеля. — Перри хмуро покачал головой. — Я слышал столько ужасных историй, что это отбило охоту на всю жизнь. Между прочим, если ты была так уверена, что не хочешь иметь детей, почему ты не приняла соответствующие меры, чтобы оградить себя от этого раз и навсегда?

Карла ощутила триумф.

— Видимо, моя интуиция подсказывала мне, что придет день и я изменю свое мнение. И он пришел!

На лице Перри еще долго сохранялась странная улыбка. Он смотрел мимо нее на море, задумчиво поглаживая левой рукой подбородок. Жадно глядя на него, на золотистую щетину на его щеках, на его рыжие, отливающие золотом, волосы, Карла представляла себе их ребенка. Она не сомневалась, что сумеет переубедить Перри и уладит это дело. На мужчин иногда необходимо мягко надавить, и все.

— Когда это произошло? — резко спросил Перри, пока чайки с криками вились над их головами, а волны накатывали на берег.

— Сегодня днем. Я была в одном доме и видела…

— То есть ты пока еще не вытащила спираль?

Карла кивнула, мягко улыбаясь. Давно ничто не занимало ее ум до такой степени, как это. Она позвонила доктору и договорилась о приеме на завтра. Как-никак, но ей уже тридцать шесть, время еще не потеряно, но… Если бы она могла сделать это сегодня днем, она бы сделала, от одной этой мысли ее душа замирала.

— Слышишь? — спросил Перри.

Она прислушалась к звуку детского плача, повернулась и увидела усталую женщину, которая толкала коляску по мокрому песку.

— Посмотри на нее, ты тоже хочешь стать такой?

— Я не буду такой, — последовал краткий ответ Карлы.

— И этот шум. — Лицо Перри исказила болезненная гримаса, потому что ребенок стал красным от натуги, он брыкался и дергался, как взбесившийся котенок.

— Дети иногда плачут. — Плач этого ребенка отнюдь не вызвал у нее желания выхватить его из коляски и бросить в море. Напротив, ей захотелось подойти, взять его на руки, успокоить…

На самом деле не стоит делать этого. Мать весом в сто восемьдесят фунтов выглядит как ломовая лошадь.

— Черт побери, какой противный ребенок! — поморщился Перри.

— У нас будет другой.

Он повернулся к ней и долго не отводил глаз от ее лица, затем улыбнулся:

— Что ты пытаешься доказать мне?

— Ничего. — Она пожала плечами. — Просто хочу показать тебе, как сильно люблю тебя. — Карла обвила его за талию и прижалась к нему. — Это было бы правильно, обещаю тебе. Ты не пожалеешь.

Перри поцеловал ее, и она растаяла, дрожа от желания. Если бы пляж был пуст, она уложила бы его на песок и наслаждалась им сейчас и потом. Но кругом были люди, собаки, у кромки воды тинейджеры играли в футбол, а малыши собирали ракушки.

— Бесстыдница, — пробормотал Перри ей на ухо, когда она снова прижалась к нему.

— Не могу ничего поделать с собой. — Тело Карлы горело как в лихорадке, дыхание участилось. Перспектива материнства, оказывается, пробуждает сладострастие.

— Похоже, что не можешь. Не знаю, что мне делать с тобой? — Покачав головой, он повернулся и потащил ее к лестнице, ведущей с пляжа. — Если мы не хотим, чтобы нас арестовали, нам лучше вернуться домой.

— Финн, что происходит? — спросила Иви, когда Финн появился в ресторане в пятницу днем.

— Вы имеете в виду меня? Я провел утро, торгуя антиквариатом.

— Не заговаривайте мне зубы. Вы прекрасно понимаете, о чем я спрашиваю. — Иви, не испытывающая страха перед Финном, задала вопрос, который никто не посмел бы задать. Джинни, вытирая стаканы за стойкой бара, наблюдала за выражением его лица.

— Это не ваше дело, что бы ни происходило.

— Но вы сошли с ума. Всего лишь год назад Тамсин разрушила вашу жизнь и вот теперь вернулась. И вы готовы позволить ей снова проделать то же самое?

Было еще рано, и в ресторане не было посетителей. Ясно, что Финну было не по себе выслушивать нотации Иви.

— Я не обязан объяснять вам свои личные дела.

— Позвольте мне заметить, вы совершаете ошибку, — бросила она в ответ.

— Может быть, но сначала выслушайте меня. Представьте, что вашей Филиппе всего четыре месяца, и вот появляется некто и увозит ее… Что вы будете чувствовать? Да к тому же этот некто заявляет, что вы никогда больше не увидите ее. Вы отдадите свою дочь и забудете ее? Перестанете любить ее? Просто выкинете ее из головы, потому что она больше не находится рядом с вами?

Глаза Иви сверкнули.

— Но Мей не ваша дочь.

— Да. Но я-то думал, что моя! — сердито воскликнул Финн. — Она могла быть моей. Многие мужчины усыновляют чужих детей и любят их, как своих собственных.

— И вы собираетесь последовать их примеру? Невзирая на то, что Тамсин обманула вас, утверждая, что Мей — ваша дочь? А потом вероломно увезла Мей к мистеру Миллиардеру, не сказав вам ни слова, не предупредив вас, не объяснившись… Вы прощаете ее за это, да? Вы позволяете ей уйти без наказания? Что ж, как удобно для нее!

Джинни изнемогала, слушая эти слова, но не могла не слушать их, как не могла спрятаться на кухне, потому что Финн блокировал ей выход. Видно было, что этот разговор не доставляет ему удовольствия, его скулы ходили ходуном, темные глаза горели… Не время было думать об этом, но Господи, он выглядел ужасно сексуально…

— Не надо указывать мне, как мне жить.

— Почему? — невозмутимо спросила Иви. — Кто-то должен открыть вам глаза и призвать взглянуть на вещи трезво. И кто знает, может быть, мы еще увидим, что вы прислушаетесь к голосу разума. — Указывая на Джинни, она спросила: — Мы можем, как вы думаете?

«О Господи, к чему это «мы»?»

И Джинни поспешила заметить:

— Ради Бога, меня не вмешивайте.

— Ну уж нет! — Иви вошла в роль. — Мы все работаем вместе! Мы друзья, не так ли? А для чего нужны друзья? Господи, если бы я сказала, что у меня роман с семнадцатилетним парнем и я собираюсь за него замуж, а он при этом хочет, чтобы я одолжила ему сто тысяч для покрытия его карточных долгов, разве вы оба молча наблюдали бы, как я поступлю?

— У вас железная логика, Иви, — рассмеялся Финн.

— Видите? А вы сердитесь на меня. — Сменив тактику, Иви продолжила: — Но вам не следует сердиться из-за того, что мы сказали это, потому что мы любим вас.

«О, ради Бога, зачем опять это «мы»?» — подумала Джинни.

— И я знаю, как вы любите Мей, — продолжала Иви. — Но я не верю, что вы все еще любите Тамсин. Значит, нет базы для отношений. Не спорю, Тамсин — красивая женщина. Она сексуальная и все такое… Но для того, чтобы наслаждаться стаканом молока, совсем не обязательно покупать корову. Если вас влечет секс, есть много женщин, которые будут счастливы запрыгнуть к вам в постель. Я уверена, Финн, вам стоит только щелкнуть пальцами, и они будут тут как тут.

— О-о! — Появившись в дверях ресторана с Мей на руках, Тамсин внимательно оглядела их. — Внезапно все замолчали. Значит, вы говорили обо мне? — Затем она перевела взгляд на Джинни, и ее улыбка стала шире. — А вы покраснели.

Джинни хотелось провалиться сквозь землю. Помня комментарий Иви насчет покупки коровы, Финн, видя замешательство Джинни и то, как вспыхнули ее щеки, пришел на помощь:

— Мы говорили о работе. Тебе что-то нужно?

— Я просто хотела попрощаться.

При этом заявлении брови Иви взлетели вверх, а у Джинни появилась надежда. Тамсин, крутясь вокруг Финна, радостно проворковала:

— Я пройдусь по магазинам, куплю Мей что-нибудь из одежды и поиграю с ней на пляже. Вернемся к трем. О'кей? — Она тормошила Мей. — Поцелуй его.

Улыбаясь, Мей поцеловала Финна В щеку и сказала.

— Ча-а-о…

Финн растаял и погладил Мей по головке.

— Чао…

— Посмотрите на них, — ясно имея в виду Финна и Мей, с гордостью произнесла Тамсин. — Взгляните на ее личико. Она обожает его.

Джинни проглотила комок в горле и подумала: «Я тоже».

— Семь кружек яблочного сидра «Блэкторн», четыре бокала белого вина и пять рома «Баккарди бриз». — Прокладывая себе дорогу к бару, Даррен, этот «Человек-Паук», добавил с дружеской улыбкой: — Ты сама-то как?

Джем подняла глаза и с силой нажала на помпу. Пиво вспенилось, забрызгав белоснежную рубашку. Надо же… Мало того, оно стекало по локтю, что она страшно не любила. Но Даррен пока был первым и единственным из всех, кто должен был прийти сюда, чтобы отправиться на вечеринку. Намечалась не просто вечеринка, а маскарад. И он единственный, кто сказал ей приветливые слова. Поэтому Джем заставила себя улыбнуться:

— Спасибо. Все о'кей. Сухое белое?

Даррен улыбнулся в ответ и с видом заговорщика произнес:

— Я предпочитаю влажное.

Страшно остроумно. Двусмысленность на грани пошлости. Что и говорить, в словесной пикировке Даррену было далеко до популярного английского комика Джонатана Росса. Но он по крайней мере был приглашен на вечеринку, которую устраивали сегодня вечером Алекс и Даррен, а ей, увы, похвастаться нечем. Джем продолжала работать, открывая бутылки «Баккарди бриз». Всю неделю в перерывах между лекциями и занятиями только и было разговоров, что об этой предстоящей костюмированной вечеринке, и все обсуждали, какой костюм надеть. Все, кроме нее и Руперта, — он объявил, что скорее повесится, чем пойдет туда. Джем начала наливать пиво в высокие кружки, знакомое чувство отверженности бередило душу. Чуть раньше они с Рупертом занимались любовью, и она была, можно сказать, на седьмом небе от счастья. Самая счастливая девушка во всем Бристоле. Но потом, приняв душ и переодевшись, Руперт поехал в Челтнем на холостяцкую вечеринку у брата своего школьного товарища. Рассеянно поцеловав ее на прощание, сказал, что вернется на следующий день.

Все это уже не ново… Сначала Шотландия, затем Рим и вот теперь снова…

Она осталась одна, и ощущение было примерно такое же, как у Маколея Калкина в фильме «Один дома». За исключением того, что она не встретила парочку бандитов с распростертыми объятиями. По крайней мере у Калкина была компания.

В толпе около бара раздался взрыв смеха. Невольно оторвав взгляд от крана с сидром, Джем увидела Дэви и Люси в костюмах нью-йоркских гангстеров. Не так давно было время, когда на Дэви никто не обращал внимания, он был настоящий аутсайдер. А теперь, когда Люси переехала к нему, все изменилось… ей удалось вытащить его из затворничества. Они жили у его матери. Казалось бы, ничего хорошего, но по всему было видно, что это не тяготило их. Дэви стал более общительным. Теперь его вряд ли можно было бы назвать аутсайдером. Дружба с Люси вдохнула в него спокойствие и уверенность. Джем не могла не отметить, что он выглядит очень неплохо, костюм гангстера явно пришелся ему к лицу. Не говоря о Люси, которой шло все, что бы она ни надела.

Никто из них не смотрел в ее сторону. Она словно не существовала для них. Она задумалась, и теперь сидр уже стекал ей на джинсы.

— Последние заказы, — объявил хозяин, звоня в колокольчик.

Джем закончила наливать вино, пиво и сидр. Она выписала счет, взяла кредитку у Даррена и вложила в автомат.

— Значит, вы скоро заканчиваете? — сдвинув маску на лоб, с присущей ему веселостью сказал он.

— Когда все уйдут.

— И тогда ты тоже пойдешь на вечеринку?

Или Джем показалось, или действительно в пабе мгновенно воцарилась тишина? А может быть, появился Клинт Иствуд или Даррен сказал что-то не то?

— Нет. — Она покачала головой.

Даррен явно ляпнул что-то невпопад.

— Почему нет?

«Потому что никто не приглашал меня туда». Джем не произнесла это вслух, а, протянув кредитку Даррену, сказала:

— Все нормально. Просто введи свой код.

— Но это глупо, если ты сегодня свободна. Эй, Алекс! — Даррен, повернувшись, схватил Алекса за плечи. — Я только что предложил Джем тоже пойти на вечеринку.

Джем бросало то в жар, то холод. Алекс замялся, а остальные переглядывались, видимо, наслаждаясь каждой минутой.

— Видишь ли… Нужен хоть какой-то костюм… — промямлил Алекс.

— Я должна идти домой, — пробормотала Джем, с ужасом понимая, что Дэви и Люси с интересом наблюдают за происходящим и сцена доставляет Люси удовольствие. — Но… все равно спасибо.

«Спасибо, что не пригласил меня на эту вечернику, Алекс, и спасибо тебе, Даррен, что ты так ловко привлек всеобщее внимание к моей персоне».

Это вполне подошло бы к колонке новостей в «Ивнинг пост».

Сэрис Логан, которой всегда не нравилась Джем, но всем было известно, что она влюблена в Руперта, поправила декольте своего маскарадного костюма — французской девушки-пейзанки — и произнесла, манерно растягивая слова:

— Ей не интересно с нами. Для нее мы все скучные и обыкновенные. Она ведь теперь с Рупертом.

Вот тварь! Джем так и подмывало ответить ей, что она тоже могла бы заполучить кого-то вроде Руперта, если бы не ее толстые лодыжки и глупое лошадиное лицо. И она сказала бы это, если бы хотела оказаться в центре внимания.

— Джем? — Когда Джинни открыла входную дверь в десять часов вечера и увидела свою дочь, она решила, что у нее галлюцинация.

— Мама! — На мертвенно-бледном лице Джем застыло выражение горя; на щеках следы слез. Она упала в объятия матери.

— Родная моя, что случилось? Скажи мне! — Глядя в открытую дверь, Джинни заметила у подъезда такси и водителя, который шел к ним по тропинке.

— Все хорошо, дорогая? — У таксиста было доброе лицо. — Вы приехали и теперь в полной безопасности. Ведь вы дома. — Он смущенно посмотрел на Джинни. — Она плакала, когда я подобрал ее на станции. У нее совсем не было денег. Простите, с вас четырнадцать фунтов, мэм.

Потеряв от страха дар речи, Джинни как-то удалось сообразить, что от нее хотят, и найти кошелек на кухне. Двумя минутами позже она закрыла входную дверь и снова обняла дочь, которая теперь рыдала навзрыд.

Господи, лишь бы она не была беременна.

— Это из-за Руперта? — осторожно спросила Джинни немного позже, когда рыдания затихли, и теперь Джем лишь тихонько всхлипывала.

— Да-а-а. — Она кивнула, затем печально покачала головой: — Но это не все… только часть…

— Хорошо. Дорогая, ты дома. Не волнуйся, что бы это ни было, мы разберемся.

Джем вытерла глаза рукавом свитера.

— Не нужно. Я уже разобралась сама.

«Она убила его?»

— Что ты сказала?

— Все кончено. Я больше не вернусь назад. Никогда.

Что-то в ее спокойном тоне насторожило и испугало Джинни, и она почувствовала, как волосы зашевелились на голове от страха. Неужели она действительно убила этого подонка?

— Джем, ты должна рассказать мне, что случилось.

Что она может сделать для собственной дочери? Позвонить в полицию? Или защитить ее, увезти в Аргентину, чтобы уберечь от ответственности?

Да, Джинни знала, что так и сделает. Никто не заслуживает тюрьмы из-за убийства Руперта.

— О, мама, все было так ужасно. Руперт встречался с кем-то еще. Я застала их сегодня. Это Каро, его бывшая герлфренд. Ты ее видела, когда заезжала к нам.

— Я помню. — Джинни тогда очень не понравилась эта Каро. — Но что ты сделала?

Джем рассказала ей все. Когда выяснилось, что она не лишила жизни этих двоих, Джинни еще крепче обняла дочь.

— Дорогая, ты вовремя закончила эти отношения. Все будет хорошо. Но как они выберутся из ванной?

— Через окно, я думаю. Он слезет вниз по трубе голый и позвонит кому-то из соседей, чтобы впустили его. — Она замолчала и вытерла нос. — Жаль, что нельзя снять это на видео.

Шутка — это хороший знак. Джинни погладила дочь по голове и дала ей чистый платок.

— Подожди, будет и у тебя хорошая полоса. И потом, у тебя ведь есть друзья? Джем, родная, не надо плакать, когда они услышат, что ты сделала, то будут на твоей стороне.

— Нет, не будут, не будут! — Зарыдав снова, Джем уткнулась в плечо матери.

— Нет, будут!

— Не будут. Потому что я не вернусь назад. Потому что у меня больше не осталось друзей. Все ненавидят меня… они делают…

— Как ты можешь говорить так! А Люси?

— Тоже ненавидит, — причитала дочь, уткнувшись в мягкую кофту Джинни. — Она ведь встречалась с Рупертом. Но когда он выбрал меня, она обиделась и переехала.

О Господи! Оказывается, она многого не знала. Решив не отступать, Джинни напомнила:

— Но ведь есть Дэви!

— Ха! Он тоже сторонится меня. Они теперь лучшие друзья с Люси. Когда она уехала от нас, то стала жить у него. — Уткнувшись в плечо Джинни, Джем продолжала: — Мне больше негде жить. Я сегодня потеряла работу в пабе. А в пятницу мой руководитель вызвал меня к себе в кабинет и сказал, что он страшно разочарован, так как я провалила свою работу. Он думает, что я не сдам экзамены. И он прав, я действительно не сдам. Так что какой мне теперь смысл держать экзамены? — всхлипнула Джем. — Я не знала, что делать, но после того, что случилось сегодня, мне больше не о чем беспокоиться. Потому что я приняла решение. Я не вернусь назад. В этом нет никакого смысла, мне все опостылело там. И я больше не хочу жить в Бристоле.

— Родная, ты не можешь…

— Могу. — Решительно кивнув, Джем сжала руки Джинни. — Я попыталась учиться в университете, но из этого ничего не вышло. И поэтому я решила, что теперь буду делать то, что мне нравится.

Отправится путешествовать в Австралию? Танец живота в Таиланде? Улыбнувшись, Джинни сказала:

— И что же это?

— Я хочу найти работу. — Джем сжала ее руки повыше локтей, ее глаза светились, когда она улыбнулась. — Здесь. В Портсилвере. И я хочу жить с тобой.

Напряжение в толпе возрастало с каждой минутой, по мере того как стрелки часов подвигались к семи тридцати. Еще бы, один из знаменитейших актеров Голливуда приезжал в Бристоль в связи с презентацией своей автобиографической книги и должен был появиться с минуты на минуту. Маркусу Макбрайду было за сорок, он был звездой уже добрых двадцать лет, и если в начале карьеры ему выпал счастливый билет, то впоследствии всем своим творчеством он подтвердил право занять место среди самых достойных. Он был талантлив и достаточно образован, не говоря уж о том, что он был необыкновенно привлекателен. При его незаурядной внешности, несомненном уме и присущем ему чувстве юмора он безотказно действовал на своих поклонниц. Женщины всего мира были влюблены в Маркуса Макбрайда, и многие миллионы мечтали о нем на расстоянии. Возможность приобрести его только что опубликованную автобиографию, подписанную самим автором, и пожать ему руку была слишком заманчива, чтобы пропустить такое событие.

— Смотрите! Готова поспорить, что это он! — Люси указала на серое небо, и сотни пар глаз последовали в направлении ее руки, когда едва различимые очертания вертолета появились среди облаков.

— И кажется, начинается дождь. — Первые капли упали на левый глаз Дэви, заставляя его поморщиться. — А знаешь, мы могли бы вместо этого пойти куда-нибудь погулять.

Он сказал это просто так, понимая, что такого никогда не будет. Люси страшно хотела увидеть Маркуса Макбрайда, а его мать никогда не простила бы ему этого.

— Бедняжка Рона! Пропустила такое событие. — Люси по-прежнему следила за вертолетом, который по мере приближения становился все больше. — Она ведь обожает его!

Дэви улыбнулся, потому что его матушка никогда не скрывала своего обожания Маркуса Макбрайда. Когда она услышала, что актер приезжает в Бристоль, она была вне себя от счастья.

Как жаль, что из-за своего нездоровья она не смогла пойти в книжный магазин, чтобы встретиться со своим кумиром.

Вертолет приземлился где-то за торговым центром, и каждый из стоявших в длинной очереди начал мысленно готовиться к встрече. Люси проверила, все ли в порядке с камерой.

— Я сделаю сотни снимков, — пообещала она Роне, — сниму Дэви и Маркуса, когда он будет подписывать книгу.

— Удачи. — Рона улыбнулась, тронутая ее вниманием.

— Твой воротничок завернулся. — Люси заботливо поправила воротничок на рубашке Дэви. — Вот так лучше.

— Никак не могу привыкнуть. — Дэви беспокойно пригладил волосы, подстриженные по-новому. Люси потащила его в модный салон в Котхеме. Стояла над ним как цербер, пока стилист колдовал над его длинными путаными волосами, и успокоилась только тогда, когда была полностью удовлетворена его короткой стрижкой.

— Прекрати ворчать. Ты выглядишь великолепно.

— Еще бы, это стоило целое состояние… — Целых шесть часов уборки, если быть точным, что было безумием, когда дома есть пара острых ножниц.

— Вы что, застряли на месте? — нетерпеливо пробормотал мужчина позади них. — Очередь двинулась.

Действительно, несколько десятков человек впереди Дэви не могли сдержать вздох восхищения. Хотя Маркус Макбрайд еще не вошел в магазин.

— Ты только посмотри на него, это тот тип мужчины, в которого я могла бы запросто влюбиться. — Сейчас, когда они продвинулись чуть дальше, Люси могла разглядеть в витрине огромный плакат с изображением Маркуса. — Ведь его не назовешь красивым. Правда? Но он лучше, чем просто красивый мужчина, он такой загадочный и интересный. А эти глаза? Интересно, что он сделает, если я поцелую его?

— Ничего, — буркнул Дэви. — Это ведь всего лишь плакат.

— Противный. — Люси тихонько ткнула его в бок. — Я буду скучать по тебе, когда уеду. — Склонив голову набок, она лукаво шепнула: — А помнишь, как ты бегал за мной? А теперь? Что-то изменилось, да?

— Не знаю. Просто испарилось само собой.

— И сейчас ты больше не влюблен в меня. Вообще. — Она сделала трагическое лицо. — Это не очень приятно. Правда?

— Прости. — Дэви улыбнулся. — Не принимай близко к сердцу.

— Но я ведь нравилась тебе, да?

Он пожал плечами, явно смущенный ее словами.

— Было время, когда я готов был слушать записи группы «Даркнесс» круглые сутки. Я думал, это самый лучший альбом. А потом прошло два месяца, и я стал реже слушать его. А теперь и вообще не слушаю. Волшебство куда-то ушло.

Они немного побузили у входа в магазин. И Люси, как всегда, вышла победительницей. Дэви был рад, что его влюбленность в нее прошла сама собой, а на ее месте возникла настоящая дружба. Поэтому теперь он не робел в ее присутствии, в страхе сказать или сделать что-то не то; теперь они могли подтрунивать друг над другом, как и подобает добрым друзьям.

Внезапно он почувствовал резкий запах мятной жвачки, которую громко жевал стоявший за ними мужчина. Люси собрала кучу разных предложений из агентства по аренде квартир. Он будет скучать по ней, подумал Дэви. А вслух сказал:

— Тебе не обязательно уезжать.

Взяв его руку в свои ладони, она с благодарностью пожала ее.

— Я понимаю, что не обязательно. Но я должна. Твоя мама замечательная, и я люблю ее, но больше не могу жить у вас. Если я студентка, то и должна жить как студентка.

— Ну да, кругом много друзей и шума, и выпивка, и возможность спать с теми, кого не одобрили бы твои родители, — сказал Дэви.

— Спорить о том, кто выпил все молоко и оставил пустой пакет в холодильнике.

— Извини, об этом я забыл.

— Недоумевать, откуда идет такой тошнотворный запах, а потом обнаружить открытую банку тунца под софой в гостиной.

— Это классический пример. — Дэви покачал головой. — Не понимаю, разве можно скучать по этому?

— Это всего лишь несколько деталей. Но есть и другие, например, занимать платья у своих подружек по квартире, — сказала Люси. — И пользоваться их косметикой.

— Но так не получится, если он будет игроком в регби.

Они помолчали пару секунд, о чем-то задумавшись.

— Интересно, а как Джем? — вдруг сказала Люси. — Никто не видел ее всю неделю.

Дэви знал, как сильно Люси переживала, когда узнала о Джем и Руперте, знал и то, что Джем предпочла остаться с Рупертом, изменив лучшей подруге. С тех пор они не разговаривали.

— Может, она заболела? — Но они оба слышали об инциденте в пабе и о том, что Джем уволили. — Я могу позвонить ей, — предложил он, — проверить, все ли у нее в порядке.

Но Люси покачала головой:

— Не волнуйся, у нее есть Руперт, он и позаботится о ней. — Люси поджала губы, затем продолжила: — И давай сменим тему. Интересно, эта очередь когда-нибудь сдвинется с места?

В этот самый момент, словно кто-то подслушал ее слова, взрыв возбуждения послышался со стороны магазина, что, без сомнения, означало, что Маркус Макбрайд наконец появился. Защелкали камеры, вспышки фотоаппаратов напоминали фейерверк, люди подпрыгивали, чтобы лучше рассмотреть, что происходит впереди; и все это сопровождалось громом аплодисментов.

— Bay… — Люси была под впечатлением. — Никогда прежде не встречалась с кинозвездой.

— А сейчас познакомишься с ним, — заметил Дэви. — Это не коктейль-вечеринка. Ты же не собираешься закончить хихиканьем в кладовке. У него сотни книг на подпись и один час на всех нас. Пока он подпишет нашу книжку, у тебя будет всего две секунды, чтобы сделать фотографии.

— Ты здорово умеешь пресечь девичьи фантазии, — усмехнулась Люси.

В течение следующих тридцати минут очередь подвинулась вперед, и они наконец подошли к магазину. Продавцы демонстрировали, какую страницу книги Маркуса Макбрайда (все пришедшие приобрели ее заранее) следует открыть, чтобы ему лишь оставалось поставить свой неразборчивый автограф. Когда Люси и Дэви оказались в очереди среди первых, то уже увидели актера, который сидел за столом. Окруженный телохранителями и охранниками в униформе, снабженными самой передовой техникой, Маркус подписывал книги, сияя своей знаменитой улыбкой с поразительной регулярностью. Любого, кто надеялся задержаться на минуту-другую и поболтать со звездой, быстро отодвигали в сторону. Никому не позволялось прерывать плавное течение очереди.

Новые мятные пары окутали Дэви, видимо, мужчина, стоявший за ними, взял еще одну жвачку, дабы освежить дыхание перед встречей с голливудской звездой. Когда очередь подвинулась на пару шагов, Дэви замешкался, и мужчина подтолкнул его в спину, раздраженно бросив:

— Слушайте, если вам не интересно, то можете уйти!

Люси приподняла брови, а Дэви покраснел, стараясь сделать вид, что ничего не слышал. Так было всегда. Когда незнакомые люди позволяли себе сказать что-то неуместное, находился кто-то посмелее, кто не раздумывая ставил их на место. Дэви всегда смущала грубость других, и он никогда не знал, как реагировать, что, естественно, производило жалкое впечатление. Может, Люси ждала, что он ответит, как-то прокомментирует слова грубияна?

Наверное, ждала. Дэви проглотил слюну. Стыдясь самого себя, он притворился, что поглощен изучением фантастики для тинейджеров. Так было всегда, и ничто не могло изменить его. Даже если Люси подумает, что он полный идиот.

Они почти подошли к цели. На Маркусе Макбрайде были облегающая розовая рубашка, черные джинсы и синие ковбойские сапоги. Он достиг уровня звезды, что означало, что он мог позволить себе все, и никто не посмел бы смеяться над ним. Это было бы прекрасно, подумал Дэви, наблюдая, как полная дама впереди него готовится подойти к Маркусу. Поправляя свои завитые локоны и глядя через плечо на Люси, она прошептала:

— Какой красавец! Если бы я была лет на тридцать моложе!

— Вы открыли нужную страницу? Правильно, можете подойти, — строго сказал старший сержант, следивший за очередью. Женщина засеменила к столу, бормоча с придыханием:

— Вы мой самый, самый любимый актер! — И протянула книгу.

Улыбка, росчерк и снова улыбка.

— Следующий! — рявкнул сержант, когда Люси готовилась сделать фотографию.

— Поторопитесь!.. — прошипел мужчина позади Дэви, обдавая его парами мяты.

Дэви шагнул вперед, протянул свой экземпляр книги и сознательно чуть-чуть повернулся, чтобы камера могла зафиксировать не только его спину. Он скорее почувствовал, чем увидел подпись на титульном листе книги, которую держал. Бросив взгляд на Люси, заметил, что мужчина позади нее вдруг засуетился и полез в карман своих брюк… Господи, как неловко! Он надеялся, что мужчина не сделает того, что, по всей вероятности, намеревался сделать…

Люси навела объектив, и вспышка на мгновение ослепила Дэви. Он надеялся, что на его лице не было дурацкого выражения. Сержант сделал нетерпеливый жест, указывая, что их время истекло. И в следующую секунду Дэви заметил другую вспышку — на этот раз сверкнул металл. Моргая, он понял, что Мятный мужчина (так про себя Дэви окрестил этого типа) вытащил из кармана нож и, зажав его в правой руке, спрятал под полой пальто. Люси, ослепляя Маркуса Макбрайда улыбкой, все еще стояла у стола, и сержант теперь уже нетерпеливо размахивал обеими руками. Подошла очередь Мятного мужчины.

— Нет! — закричал Дэви, пока еще никто не заметил нож.

Мятный мужчина кинул на него дикий, безумный взгляд и бросился к столу. Дэви, который ненавидел регби в школе, сам не понимая как, взлетел и повис на Мятном мужчине, повалив его на землю. Господи, как больно! Весь воздух вырвался из его легких, и теперь Мятный мужчина орал, как разъяренный слон. С изумлением понимая, как он был прав, ненавидя регби, Дэви начал осознавать, что еще немного — и на него обрушится град ударов охранников. В следующий момент он почувствовал, что его поставили на ноги, и обнаружил, что ноги не держат его. Он слышал панические крики, прерываемые отрывистыми командами охраны и громким стаккато Мятного мужчины.

Кто-то кричал: «О Господи, он ранен!» И Дэви, спотыкаясь, подошел к Люси, чувствуя тошноту при мысли, что нож попал в безумца, распростертого на земле. Затем он увидел ужас в глазах Люси и услышал ее вздох:

— Дэви, о Бог мой, пусть кто-то вызовет «скорую помощь»…

— Он арестован, и его препроводили в участок. Не вылезает из психушек, как оказалось. — Сержант, который к тому же был менеджером Маркуса по пиару, привел Дэви и Люси в один из офисов позади магазина. — Очевидно, принцесса Маргарет сказала ему, чтобы он сделал это.

— От этой женщины ничего, кроме неприятностей. Это была моя лучшая рубашка. — Дэви продел палец сквозь дырку на груди рубашки в голубую и зеленую полоску и печально вздохнул.

— Я уверен, что мы сможем как-то уладить это.

— Так. — Доктор наложил последний шов и стянул с пальцев резиновые перчатки. — Жить будешь.

— Я назову его моим дуэльным шрамом. — Дэви рассматривал ножевую рану, которую в панике нанес ему Мятный мужчина, когда Дэви повалил его на пол. Рана в двадцать сантиметров в длину щедро кровоточила и выглядела любопытно, но была не очень болезненна, как можно было бы ожидать. Если бы это был удар в спину, а не поверхностная рана на груди… Что ж, одной мысли об этом было достаточно, чтобы заставить его почувствовать тошноту.

Словно поняв ход его мыслей, сержант сказал:

— Это был смелый поступок, сынок. Невероятно смелый и невероятно глупый.

Дэви согласился, что действительно это выглядело глупо. Он даже не почувствовал, как оказался на полу магазина, просто потому, что действовал инстинктивно.

Дверь в офис открылась, и вошел Маркус Макбрайд, излучая свою неповторимую харизму.

— Привет, дружище! Ты просто герой. — Он пожал руку Дэви, и на этот раз его улыбка была искренней. — Просто герой…

Дэви, смутившись, проговорил:

— О нет. Я вовсе не герой.

В это время их снимали фотографы. Дэви в своей окровавленной рубашке стоял неловко рядом с Маркусом, который обнимал его за плечи. Все еще дрожа, Дэви называл поджидавшим журналистам свое имя. Они хотели увидеть рану на его груди.

— Как вы себя чувствуете? — наперебой интересовались они.

— Как модель на третьей странице «Ивнинг пост».

И все рассмеялись.

Пять минут спустя прессу выпроводили.

— Серьезно, ты поступил очень смело, — сказал Маркус. — Грандиозно. Я просто не знаю, как благодарить тебя. Я предложил бы тебе свою книгу с автографом, но…

— У нас уже есть одна ваша книга. — Люси успела подписать книгу для Дэви, до того как он повалил Мятного мужчину на землю. Слава Богу, на ней не было крови.

— Тогда выбери что-то другое. — Сержант взглянул на свои часы. — Сейчас придет машина, или у вас есть свой транспорт?

— Мы поедем на автобусе, — сказал Дэви.

— Нет, так не пойдет, я организую машину. — Вытащив мобильный телефон, сержант начал отдавать приказ. Вертолет Маркуса, очевидно, ждал, чтобы перевезти его на телевидение в Манчестер, а машина отвезет Дэви и Люси в Хенбери.

И тут смелая идея пришла в голову Дэви.

— Вы сказали, — начал он, набравшись храбрости, — что не знаете, как отблагодарить меня?

— Да.

— Моя мама была бы счастлива познакомиться с вами. Она не могла сегодня прийти, но это в десяти минутах отсюда.

— Прости, сынок, — закончив звонки, строго сказал сержант. — Сейчас никак не получится, у нас строгое расписание. Как-нибудь в другой раз. Идет?

Вздохнув, Дэви кивнул:

— Идет.

— Вы? — Ожидать почтальона и увидеть вместо него Финна? Джинни была в шоке. Она быстро запахнула полы розового халата, молясь про себя, чтобы ее волосы были не слишком растрепаны.

Хотя… Если подумать, почтальоны должны обладать определенной выносливостью и не содрогаться при виде только что вставшей с постели женщины.

— Извините, я ехал в Портсилвер и подумал, не завернуть ли к вам. Вы читали утреннюю газету?

— Сейчас восемь утра. Я не видела даже чайника, не то что газету. А что там такое? — Джинни потянулась за газетой, которую он держал в руке, но Финн не спешил отдавать ее.

— Друзья вашей дочери из Бристоля: Люси и Дэви, как его фамилия?

Джинни пыталась вспомнить.

— Хм… Стоукс. Кажется.

Финн вздохнул с облегчением:

— Тогда это именно то, что может заинтересовать вас. — Он взглянул на сложенную газету и добавил: — Маленькое происшествие в Бристоле. Я подумал, что это может подтолкнуть Джем позвонить своим друзьям.

Звонок в дверь, видимо, разбудил и Джем. Она спустилась с лестницы и остановилась позади Джинни.

— У меня больше нет друзей в Бристоле, — заявила Джем.

— Нет? Ну что ж… — Финн сложил газету. — Тогда вам не должно быть интересно то, что здесь написано.

Склонив голову набок, Джем пристально смотрела на него.

— А что вам сказала моя мама?

— Что ты бросила университет.

Она кивнула в сторону газеты:

— Я не про то. Что сделал Дэви?

— Он же больше не твой друг. Какая разница?

— О, ради Бога, дайте мне ее! — Сгорая от любопытства, Джинни схватила сложенную газету. — Я хочу знать.

Финн шепнул ей:

— Но только не показывайте Джем.

Подбородок Джинни задрожал, когда она просмотрела статью на седьмой странице.

— Боже мой!

— Ладно, ладно… — бубнила Джем, заглядывая через плечо матери. — Я тоже хочу знать.

Финн оставил их. И они вдвоем прочитали статью.

— Слава Богу, с ним все в порядке, — сказала Джинни. — Его мог убить этот ненормальный.

— Хм… — Джем осторожно размешивала сахар в кофе.

— Дорогая, Финн прав. Ты должна позвонить Дэви.

— Я не могу! — Джем едва не расплакалась. — Зачем?

— Как зачем? Ты должна поздравить его.

— Ничего не выйдет, — замотала головой Джем. — Он бросит трубку и не станет говорить со мной.

Ничего не получалось… Джинни сделала все, чтобы убедить Джем, но она упрямилась, доказывая, что любая попытка войти в контакт с Дэви и Люси обречена на провал.

— Мы можем сменить тему, мама? Я больше не хочу говорить об этом.

Она выглядела такой несчастной, что Джинни казалось, еще немного, и ее сердце разорвется от боли.

Джем изменилась до неузнаваемости. Один раз в своей жизни Джинни поступила, поддавшись импульсу, и выиграла. Джем обнимала ее, говоря:

— Мам, не могу поверить, что ты это сделала. Все уладилось. Я так счастлива!

— Она не могла пережить, что ты бросила университет, — объяснила Люси. — Она была в отчаянии.

Джинни улыбнулась им, потому что всем своим сердцем хотела, чтобы Джем всегда была с ней, чтобы защитить ее от всего плохого. Сделав то, что она сделала, то есть открыв перед Джем возможность снова уехать в Бристоль, Джинни совершила самый мудрый поступок в своей жизни.

И на этот раз она не сомневалась, что Джем будет счастлива. Завтра вечером она отвезет их обратно в Бристоль. В течение последнего семестра все трое будут жить у Роны в Хенбери. Это было трудно, но возможно: Дэви переедет в крохотную комнатку, в которой жила Люси, а Люси и Джем поселятся в его прежней комнате. Вместе они собираются приложить все усилия, чтобы сдать экзамены. Джем, снова полная надежды, будет заниматься и наверняка сдаст их. Затем после летних каникул Люси и Джем найдут себе новую квартиру, надеясь, что ее хозяином будет кто-то менее привлекательный, но более порядочный, чем…

— Мама, ты должна рассказать мне, что случилось с Рупертом.

— О да. Это было забавно. Надо было видеть его лицо, когда он открыл дверь.

— Прекратите заглядываться на босса.

Джинни вздрогнула, не заметив, что Иви вышла из кухни ресторана.

— Я и не думаю.

— Неправда. — В глазах Иви играл лукавый огонек. — Только не думайте, что я осуждаю вас. Красивые плечи, роскошная задница…

— Ш-ш… Зачем так громко? — Финн стоял совсем недалеко от них, разглядывая последних посетителей в зале.

А сейчас он подошел к дверям проверить, о чем они там шушукаются.

— Что происходит?

— Ничего, — с невинным видом сказала Иви. — Просто мы любовались вашей фигурой.

— Это вы любовались, — поправила Джинни. Бокалы зазвенели, когда она раздраженно подняла поднос.

— Пусть так, я любовалась. А вы просто посматривали.

— Я? Вовсе нет, я думала о Джем, — стремясь сменить тему, поспешила возразить Джинни. — Она звонила утром и рассказала мне, что ее руководитель в университете остался доволен работой, которую она делала последние две недели. Он сказал, у него появилась надежда, что она сможет сдать экзамены.

— Отличные новости. — Иви понимала, как Джинни беспокоилась о Джем. — Но меня не проведешь, я всегда могу отличить влюбленный взгляд. У меня глаз-алмаз на такие дела.

Не говоря уж о желании поболтать об этом. Не лучше ли было промолчать?

— Вас интересует что-то еще? — Джинни снова зазвенела бокалами, которые держала в руках. — У кого-то из нас есть причина думать о более важных вещах, нежели фигура мужчины.

На кухне не было никого, кроме Тома, который мыл посуду в раковине.

— Вы раскраснелись, — заметил Том, глядя на порозовевшие щеки Джинни.

Не зная, что ответить, она склонилась к бокалам.

— Просто много работы, Том.

Она с сожалением подумала, что так и не сумела с возрастом избавиться от этого недостатка — краснеть по любому поводу.

Господи, жить ей было бы намного легче, если бы она могла справиться с этим безнадежным, нелепым увлечением.

Гэвин не возражал, когда кто-то хлопнул его по спине. Он, скажем так, даже приветствовал это. Но никак не ожидал, что это произойдет, когда он сидел за столиком в Пэдстоу.

— Привет, незнакомка! — Он встал из-за стола и поцеловал Бев в щеку, радуясь встрече. — Я так и предполагал, что это кто-то молодой, женского пола и ослепительно красивый.

Бев — ее улыбка стала шире — ответила:

— О, хотя бы одно из трех, и то было бы неплохо.

— Не говори мне это. Ты же не хочешь, чтобы тебе опять было двадцать два? Для женщины твоего возраста ты выглядишь великолепно. — Гэвин с искренним восхищением оглядел ее блестящие темные волосы, алое платье и прекрасную фигуру.

— А ты уже больше не сожалеешь, что не стал дипломатом? — Она присела за его столик.

Он усмехнулся:

— Я иду своим собственным путем. Там мне ничего не светит. В любом случае это здорово, что я встретил тебя. Последнее время мы совсем не видим тебя в нашем клубе.

Бев пожала плечами:

— Я перестала надеяться на встречу с Джорджем Клуни. Видимо, у него какие-то проблемы с визой. В любом случае ты выглядишь великолепно. — Она оглядела костюм Гэвина. — Кто бы мог подумать, что ты можешь быть таким элегантным? Если бы не твоя страсть к ярким рубашкам, то я бы не узнала тебя.

— Дела. Долгая скучная встреча с маленьким скучным клиентом.

— У меня поинтереснее. Очень нескучная встреча с довольно интересным новым другом. — Глаза Бев сверкнули, и она повернулась к столу, из-за которого вышла, увидев его.

— Превосходно. Я могу познакомиться с ним?

— Почему бы нет? — С гордостью указав на свой столик, где стояла пустая бутылка из-под пива рядом с почти пустым стаканом вина, Бев сказала: — Мы решили немножко выпить, прежде чем пойти поужинать в «Голубую луну», и он отошел взять еще пива.

— Значит, ты встретила того, кто тебе наконец понравился? — Вопрос был явно лишний, это и так было ясно по счастливому выражению ее лица.

— Представляешь?! Можно ли в это поверить? Я прекратила посещать клуб и сказала себе: если этому суждено случиться, это случится. — Бев щелкнула пальцами и улыбнулась ему. — И вот через несколько недель это произошло. Что доказывает, что совершенно не обязательно посещать подобные клубы, или ходить в спортзал, или выгуливать собаку, чтобы завязать беседу с другим человеком. Угадай, как мы встретились?

— Ты стала работать стриптизершей.

— Гэвин, ты большой юморист. Ума не приложу, как ты мог мне нравиться? Я копалась в своем садике перед домом, задрав задницу. Мои колени и руки были в земле, и я пересаживала колокольчики.

Гэвин, «большой юморист», вообразил себе эту картину.

— Тот парень проходил мимо и остановился у моих ворот.

Конечно, остановился, подумал Гэвин.

— Он заблудился, — продолжала Бев. — Он спросил меня, как пройти на Ланкастер-роуд.

О да, это известный способ.

— Но он шел как раз с той стороны, так что мы посмеялись над его ошибкой.

Само собой.

— И потом как-то слово за слово… — Бев щелкнула пальцами. — Это было невероятно, мы говорили без остановки… невероятно. Случилось то, что называют «химией». Ну, когда между двумя людьми возникает такое притяжение…

Совершенно верно.

— Примерно через час он спросил, не соглашусь ли я встретиться с ним попозже вечером. И вот мы встретились. Я сказала: «Да, конечно». Мы провели замечательное время. — Бев мечтательно закатила глаза. — Наконец-то мне встретился настоящий мужчина. Он так добр и так предупредителен, так интересуется мной… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сегодня наше третье свидание, я просто не могу в это поверить! Но я знаю: мое чувство к Перри… я думаю, это настоящая…

— Постой, постой… Как ты сказала? — Гэвин резко перебил ее.

— Что это всего лишь наше третье свидание. Мы познакомились в прошлое воскресенье и…

— Я не об этом… Его зовут Перри Кеннеди?

— О Бог мой, да, именно так! — Бев захлопала от удовольствия. — Ты знаешь его?

До этого момента Гэвин просто видел в новом ухажере Бев любителя женщин, мужчину, который, как говорится, не пропустит ни одной юбки… и что в этом плохого? Сейчас — это было равносильно тому, как прыгнуть в море в ботинках, — ему вдруг пришло в голову, что это отвратительно. Он надеялся, что он не так плох, как Перри Кеннеди. Несмотря на непродолжительность его связей, он всегда трепетно относился даже к самым краткосрочным отношениям. Он никогда не пытался унизить женщину или использовать ее в своих целях… Он никогда не был холоден или расчетлив.

Бев… ее улыбка дрожала на губах…

— Почему ты так смотришь на меня?

— Я знаю его. Он плохой человек. Дерьмо. — Так как отступать было поздно, Гэвин не стал терять время на размышления, как смягчить удар. — Он ухаживал за Джинни, вскружил ей голову. Она узнала, что он спит с ее лучшей подругой. И как выяснилось, он делал такое и прежде.

Бедная Бев, ее улыбка угасла. Теперь ее лицо исказилось в шоке. И в любую минуту Перри мог появиться…

— Я ненавижу его за то, что он сделал с Джинни, — продолжал Гэвин. — Он разбил ей сердце — и твое разобьет.

Господи, он надеялся, что она не станет плакать.

Но Бев была крепким орешком. Отклонившись к спинке стула, она медленно вздохнула и сказала:

— Пошел он…

— Извини, дорогая. Я не мог не рассказать тебе.

— Это история моей жизни. Мне следовало уже привыкнуть к этому. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. А я-то думала, удача наконец улыбнулась мне. — Она снова вздохнула. — Думала, что я неотразима.

— Дорогая, ты такая и есть. Но это не причина, чтобы связываться с подонком. Поверь мне, от него одни неприятности и никакой радости. Ты должна уйти отсюда немедленно.

Бев взглянула на свои туфли:

— Легко сказать. Бежать на таких каблуках.

На ней были красные босоножки на высоченных шпильках, украшенные бабочками; туфли, которые могла надеть женщина, дабы произвести впечатление на нового мужчину. Очень сексуальные, между прочим.

— Но ты можешь снять их, — предложил Гэвин.

— О Господи, почему мне это не пришло в голову? — Бев взглянула через плечо и увидела, что Перри берет пиво и вино и вот-вот направится к ней.

— Это случилось не только с тобой. Такого мужчину стоит проучить.

— Дерьмо. — Ее тон был сухой. — Негодяй.

— Пожалуй, я лучше пойду, — произнес Гэвин.

— Куда?

— Куда-нибудь поесть. Но вряд ли в «Голубую луну». — Он сделал паузу, наблюдая, как Бев принимает решение. — Ну а ты?..

Она пожала плечами:

— Ты не возражаешь против моей компании?

— Только если ты пообещаешь мне, что не станешь воспитывать меня, — сказал Гэвин.

Бев быстро сняла босоножки и встала.

— А ты не станешь говорить мне, что влюбился бы в меня, не будь я так стара? Со мной надо обращаться с осторожностью. Я женщина, переживающая кризис.

Гэвин заморгал и сказал:

— Мой любимый тип.

Почтальон доставил несколько официальных конвертов вместе с небольшой бандеролью, адресованной Лорел. Джинни прошла на кухню и открыла первый конверт.

Счет за электричество, огромный.

Во втором — счет за расход воды, не менее впечатляющий.

И наконец, в третьем — информация о состоянии ее банковского счета. Джинни хотелось бы, чтобы там оказалась фантастическая сумма, хотя бы ошибочно перечисленная на ее счет. Что ж, такое вполне возможно. Кто сказал, что невинный компьютер не мог бы совершить такую ошибку ради нее?

Печально, но беглый взгляд подтвердил, что прошел еще один месяц, а этого не произошло.

Более того, ее баланс был даже меньше, чем она ожидала. Просмотрев записи более внимательно, Джинни увидела, чего не хватает.

— Лорел!

Лорел появилась в дверях.

— Да?

— Плата за комнату до сих пор не поступила. Может быть, ты поговоришь с Перри и выяснишь почему?

— О! — Лорел неловко переминалась с ноги на ногу, стараясь не смотреть Джинни в глаза. — Он больше не может платить.

— Что?

— Извини. Я должна была сказать тебе. — Лорел пыталась оправдаться, ясно, что она знала об этом.

— И кто же будет платить?

— Я не знаю.

Джинни покачала головой, не веря своим ушам… Можно подумать, что ей больше не о чем беспокоиться. В прошедшие две недели она видела, что Лорел вновь впала в депрессию, видимо, потому, что приближалась дата рождения Кевина. Лорел убедила себя, что Кевин выбрал эту дату, чтобы вернуться к ней. Когда этого не произошло, ее состояние резко ухудшилось. Это было неделю назад, и Джинни сделала все, чтобы поддержать девушку, но сейчас ее терпение истощилось.

— Послушай, у меня много счетов, которые я обязана оплатить, — заявила она, еле сдерживая себя. — Джем больше не работает, то есть я должна помогать ей. Или ты ждешь, что я скажу: «О, ничего страшного, может быть, мы выиграем в бинго»? Если Перри не может платить за тебя, то ты должна платить за себя сама.

Ее бледно-зеленые глаза стали совсем прозрачными, никогда она не была так похожа на Офелию, как сейчас.

— Но у меня нет денег.

— Конечно, нет, откуда им быть, если ты не работаешь? — Терпение Джинни лопнуло. — Значит, ты должна сделать то, что делают все нормальные люди, то есть найти работу.

Лорел вздрогнула, словно ее ударили.

— Я не могу.

— Можешь, — отрезала Джинни, — ты просто не хочешь. И извини, но если ты не сможешь платить за жилье, тебе придется съехать с квартиры. Проблемы не только у тебя одной, пойми это. Именно сейчас я переживаю особые трудности, но я пытаюсь справиться с ними, потому что это и есть жизнь.

Не говоря ни слова, Лорел тупо смотрела на бандероль, лежащую на кухонном столе.

— Это тебе. Только что доставили. — Глаза Джинни были полны ревности. Лорел может получать бандероли, тогда как ей присылают одни проклятые счета.

— Спасибо.

— Открой.

— Позже.

О, ради Бога, что за великая тайна? Бандероль недостаточно большая, чтобы это было нечто интимное, например, вибратор.

— Открой же ее.

Лорел послушалась и открыла бандероль. Ее подбородок задрожал, когда она увидела содержимое.

Глаза Джинни расширились.

— Кто-то послал тебе часы от Гуччи?

— Нет.

— Ты хочешь сказать, что сама купила их для себя? Черт побери, сколько могут стоить такие часы?

— Если ты хочешь знать, — защищаясь, проговорила Лорел, — я купила их для Кевина. Я думала, это вернет его любовь… Он всегда хотел иметь часы от Гуччи. — Она развернула сопроводительную записку, просмотрела несколько строчек и смяла ее в руке. — Не могу поверить, он отослал их назад. О Господи, почему я всегда делаю все не так, как нужно?

Гормоны Джинни пришли в движение.

— Послушай, я думала, ты уже прекратила это. Это безумие, Лорел! Кевин никогда не вернется назад. Он не хочет тебя. С этим покончено, и ты должна примириться с этим. — Прежде чем Лорел начнет рыдать, она добавила: — И найти в этом хорошую сторону. Ты можешь отнести часы назад в магазин и получить приличную сумму.

«И заплатишь за комнату, надеюсь».

— Я не могу. — Лорел шмыгала носом и печально смотрела на часы.

— Ты можешь! Если это не подделка. — Джинни прищурилась, рассматривая часы. Даже если это подделка, она не отказалась бы иметь такие.

Лорел была возмущена:

— Конечно, нет! За кого ты меня принимаешь!

Она серьезно?

— Что ж, очевидно, за персону, которая тратит сотни фунтов на человека, не желающего иметь с ней ничего общего. Вместо того чтобы реветь, отправляйся в магазин и получи назад деньги.

— Я говорю тебе, что не могу. Я купила часы три недели назад. — Лорел нервно тянула рукава своего серовато-зеленого свитера. — Они отдали бы мне деньги, если бы я сдала часы в течение четырнадцати дней.

Господи!.. Джинни раздраженно сказала:

— В следующий раз пойди в «Маркс и Спенсер» и купи ему пару носков.

— Мне очень жаль, я люблю его. — Крупные слезы катились по щекам Лорел. — Я не знаю, что делать дальше.

— Не знаешь? — Это была снова пустая трата времени. — Серьезно не знаешь? Тогда я скажу тебе. Ты должна забыть Кевина и прекратить жалеть себя. Тебе надо разобраться со своей жизнью и начать вести себя как нормальная женщина. Если ты хочешь продолжать жить в этом доме, ты должна найти работу.

Джинни вздохнула, набрав побольше воздуха в легкие. Неужели она сказала это? По тому, как Лорел, задыхаясь в ужасных рыданиях, бросилась к дверям и вылетела из кухни, Джинни поняла, что сказала.

Поднявшись в спальню Джем, Джинни села за компьютер, просматривая изображения эмбрионов в зачаточном состоянии. Ее собственный, как она узнала, уже сейчас имел пальчики с ногтями и лицо с огромными глазами пришельцев и висящими ушами. Он также ощущал запахи. (Как они могли узнать это?) Имел гипофиз в мозгу и крошечное сердечко в груди.

О Господи, она действительно носит ребенка! Одно неосторожное мгновение, и жизнь меняется кардинально. Как она сможет…

— Да? — Осторожный стук, и Лорел открыла дверь. Джинни нажала на мышку, словно ее застали на месте преступления, и быстро очистила экран, прежде чем Лорел вошла в комнату. — Что случилось?

Лорел вздрогнула.

— Извини. Я просто хочу пойти в аптеку за своими таблетками. Я подумала, может быть, тебе что-нибудь нужно?

Что ж, посмотрим, как насчет крема для сосков и тюбика другого крема, который способен предохранять кожу живота от растяжек, когда он будет величиной с большой воздушный шар… И как насчет коробки гигиенических прокладок, и множества салфеток, и еще детских сухариков от «Фарли»… О Боже, как бы ей сейчас хотелось парочку таких сухариков…

— Нет, спасибо.

— Что ж, тогда пока. — Пауза. — Мне действительно очень жаль… ну, ты знаешь, я о деньгах.

Джинни сдержалась, Лорел знала, что ее легко растрогать. Но на этот раз она стояла как стена и довольно сухо произнесла:

— Мы это уже обсудили.

Ее хитрость, видимо, подействовала, лицо Лорел омрачилось.

— Я вернусь через полчаса. — Она положила руку на дверную ручку. — Я разберусь со своей жизнью. Обещаю.

Похоже на эмоциональный шантаж. Джинни отказывалась сдаваться. Отвернувшись к компьютеру, она сказала:

— Хорошо.

Три часа спустя Лорел не вернулась. Джинни вынула белье из машины и понесла корзину наверх. Отсутствовать так долго было непривычно для Лорел. Может быть, она поехала в город, чтобы посетить Центр рабочих вакансий и повидать Перри?

Но к тому времени, когда Джинни закончила разбирать белье, Лорел все еще не вернулась. Ее спокойствие лопнуло, Джинни вошла в комнату Лорел. Может быть, там она найдет что-то, что подскажет ей, куда она могла пойти.

В желтой, словно постоянно освещенной лучами солнца комнате был идеальный порядок. Кроме сумки на постели, каждая вещь лежала на своем месте. Увидев сумку, Джинни нахмурилась. Когда вы покидаете дом, чтобы отправиться в магазин, вы берете с собой сумку. Не так ли? Может быть, Лорел переложила ее содержимое в другую сумку, которая больше подходила к ее коричневому платью и зеленому полупальто?

Но нет, взяв сумку, она обнаружила, что там обычные вещи Лорел. Все ее вещи, включая кошелек и кредитные карты.

Это было немного странно.

Сердце Джинни забилось быстрее. Она выдвинула ящик комода, стоявшего около кровати Лорел. В первом ящике было нижнее белье, выглаженное и расправленное, ни один предмет не напоминал собственную коллекцию Джинни. Во втором были футболки и ночные рубашки, и снова они лежали так, словно это была витрина дорогого магазина.

Нижний ящик содержал несколько рамочек с фотографиями Кевина и коробку с часами от Гуччи, старый темно-синий мужской свитер и дневник в бледно-зеленой кожаной обложке.

Джинни проглотила комок, застрявший в горле. Может ли она? Или нет? Она как-то заглянула в дневник своей дочери. Это были не самые счастливые минуты в ее жизни. «Мама думает, что она хорошо танцует, но это не так, и все мои друзья смеялись над ней, когда она танцевала в школе на рождественском утреннике». И дальше: «Я бы хотела, чтобы мама купила мне фирменный бейджик для моей школьной формы. Я единственная, у кого имя написано маркером. Миссис Хегарти (я ненавижу ее) фыркнула и сказала: «Разве твоя мать не могла взять в руки иголку и вышить?»»

Джинни покраснела от стыда при этих воспоминаниях. Но к тому времени, когда она закончила вышивать буквы на кассе Джем, а их тридцать две, она исколола все пальцы и тоже возненавидела миссис Хегарти.

И после того как она потеряла терпение из-за Лорел в это утро, ей совсем не хотелось углубляться в чтение ее дневника. Не хватало еще найти там что-нибудь вроде: «Джинни Холланд — холодная, эгоистичная, помешанная на деньгах сука, которая никогда не вытирает пыль на плинтусах и не гладит свои трусы».

И кроме того, это был личный дневник Лорел, и она не должна была читать его. Подойдя к окну, Джинни выглянула на улицу: ничто не обрадовало бы ее больше, чем увидеть Лорел, возвращавшуюся домой. Тогда она могла бы забыть о дневнике и не читать негативные замечания в свой адрес.

Но на дороге было пусто, никаких признаков Лорел, в ее длинном коричневом платье и зеленом полупальто.

Она отсутствовала уже более трех часов. И не взяла собой ничего, даже кошелек остался дома…

Беспокойство Джинни все возрастало, она открыла дневник, листая исписанные страницы, пока не набрела на последние записи.

На бумаге были следы от слез. Лорел писала:

Держа дневник в руках, Джинни беспомощно опустилась на аккуратно застеленную постель. Во рту пересохло, стук сердца отдавался в ушах. О Господи, все куда хуже, чем она могла предположить! Следы слез высохли на странице, Лорел написала эти слова более трех часов назад, прежде чем уйти из дома с пустыми руками.

Джинни вновь перечитала слова, написанные рукой Лорел, и ее сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Трудно было усомниться в намерениях Лорел. Она могла бы уже умереть, утонуть в море и лежать у подножия скал. Или отправиться в аптеку за антидепрессантами и проглотить все таблетки, имеющиеся в пузырьке…

Господи, как она могла кричать на нее? Ведь она знала, что Лорел принимает антидепрессанты. Отрывки того, что она сказала, промелькнули в ее сознании.

«Это безумие, Лорел. Кевин никогда не вернется назад. Он не хочет тебя. С этим покончено, и ты должна примириться с этим».

Дрожа, она поняла, что держала заряженный пистолет в руке. Лорел пришла к ней, ожидая сочувствия и понимания, а вместо этого получила разнос от взбалмошной истерички.

Джинни встала, чувствуя, что ей не хватает воздуха и тошнота подкатывает к горлу.

Она знала, что должна сделать.

После нескольких чашек чаю и приличной порции апельсинового торта Джинни и Карла готовы были выслушать всю историю.

Приняв близко к сердцу слова Джинни и понимая, что пришло время действовать, Лорел вышла из дома, по дороге обдумывая свое будущее. И отправилась в аптеку, чтобы купить очередную порцию антидепрессантов. Очередь в аптеке была невероятная, практически тянулась на весь магазин, поэтому она вышла на улицу, чтобы купить что-то вроде пары сандвичей, которые она потом съест, стоя в очереди среди пенсионеров, обсуждающих свои запоры и геморрой.

Здесь ее тоже ждала очередь, но на этот раз Лорел заняла в ней место. Когда она подошла к прилавку, она осмелилась обратиться с вопросом к хозяину, не нужна ли им работница на почасовую работу, чтобы готовить торты.

Булочнику не мешало бы отвечать более приветливо. Он сказал Лорел, что для того, чтобы печь хлеб и торты, надо приступать к работе в три утра и заканчивать в шесть вечера. Это тяжелая работа, их специалистам приходится все время снимать пробу на определение жирности торта, и вообще ей нечего тут делать, так как у них нет вакансий.

Униженная резким ответом, Лорел быстро вышла из магазина. За ее спиной раздался мужской голос:

— Он не имел права так с вами разговаривать.

Она вернулась в аптеку. Пенсионеры, рассуждая о своих болезнях, хотя бы не насмехались над ней, — и тут кто-то похлопал ее по плечу. Повернувшись, она увидела мужчину, который стоял за ней в очереди в булочную.

— Не обращайте внимания на Берта. От него ушла жена на прошлой неделе.

— Неудивительно.

Сочувствующий мужчина был в рабочей одежде, худощавый и высокий, у него были добрые глаза и хорошее, открытое лицо.

— Послушайте… хммм… не знаю, интересно ли вам. Но есть одна женщина на Сент-Остелл-стрит, которая держит фермерский магазин и среди прочего продает торты. Я слышал, что она ищет помощницу.

Это было в нескольких милях отсюда, на южном побережье Корнуолла. Испытывая желание сразу сказать «нет», Лорел тем не менее обнаружила, что не спешит с ответом, желая продолжить разговор. Кажется, этот мужчина еще более стеснительный, чем она.

— А она на меня не набросится?

Он улыбнулся, и его лицо просияло.

— Ее зовут Эмили Сперроу, и она не из тех, кто любит обижать людей.

— Вы зря простояли в очереди. — Лорел поняла, что он вышел из булочной с пустыми руками.

— Их пирожки не так уж хороши. Есть другой магазин чуть подальше. У тебя ручка есть? — вдруг сказал он, переходя на ты.

Лорел поняла, что у нее нет с собой сумки. Все, что она взяла, — ключи от дома и рецепт в кармане полупальто.

— У меня тоже нет. Но ничего, у меня есть в машине.

И голос у него был приятный, убедительно мягкий, и дикция хорошая. Лорел не заметила, как пошла с ним в соседний магазин, где он купил три пирожка с мясом. Затем они вернулись к его машине, и он объяснил, что работает на доставке до семи часов. Она вздрогнула, когда он открыл дверцу машины и оттуда выпрыгнула большая собака.

— Не бойтесь Тихоню, он добрый. Нам нужно прогуляться. Вы хотите есть?

— Конечно, хочу. — Лорел не понимала этого, пока запах свежих пирожков не ударил в ноздри. — Вы хотите сказать, что купили пирожок и для меня?

— Ну да. Хотя если вы не хотите, он не пропадет. Между прочим, меня зовут Хэмиш.

Хэмиш! Хэмиш! Господи, конечно, не тот Хэмиш, который пишет стихи и не пришел в клуб знакомств несколько месяцев назад? О том бывший муж Джинни говорил, что он очень подошел бы ей.

Они отправились с собакой в парк, кругом стояли скамейки, и Хэмиш раздал всем пирожки.

— Ты женат? — Слова выскочили сами собой, но она хотела знать.

— Нет, зачем? — Он улыбнулся и покачал головой.

— Так… хм… просто интересно. — Лорел торопливо откусила пирожок, решив не задавать следующий вопрос — не поэт ли он? Так как Гэвин вряд ли сказал о ней что-то хорошее, было бы даже лучше, если бы Хэмиш, если это тот самый Хэмиш, не знал, кто она такая.

Но в ее голове родилась другая идея. Как только она проглотила пирожок, она снова спросила:

— Ты знаешь Гэвина Холланда?

Хэмиш удивленно пожал плечами. Затем покраснел и кивнул:

— Да. А почему ты спрашиваешь?

Внезапно Лорел ощутила отвагу. Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Ты обманул меня.

Он удивленно смотрел на нее.

— Я? О Господи, так это ты была в тот раз в клубе? Я занервничал в последнюю минуту и струсил. Так, значит, ты?..

Она улыбнулась и кивнула, и больше ничего не боялась.

— Меня зовут Лорел.

И дальше все было совершенно естественно, казалось, что все защитные барьеры рухнули, давая им возможность говорить обо всем без всякого стеснения. Между ними сразу установилась такая близость, какой она никогда не испытывала прежде, даже с… нет, она не собирается больше думать о Кевине. Прежде чем она поняла, что происходит, они снова сели в фургончик, и Хэмиш записал адрес и имя женщины на Сент-Остелл-стрит, которая продает торты в фермерском магазине. Затем посмотрел на Лорел и сказал:

— Я понимаю, что это страшно самонадеянно, но если ты свободна, я отвезу тебя туда.

И они поехали. И Хэмиш представил ее Эмили Сперроу, которая, как и было обещано, оказалась очень приветливой женщиной. Она предложила Лорел готовить торты каждый вторник, Хэмиш будет забирать их по дороге, а она выставит их на продажу в среду. Все оказалось так просто, что Лорел чуть не расплакалась от радости. Пусть это была не каждодневная работа, но это ведь только начало.

Чтобы отпраздновать маленькую победу, они взяли Тихоню на долгую прогулку на пляж. Разговоры длились бесконечно. Когда Лорел спросила Хэмиша, описал ли ее Гэвин как страшную зануду, Хэмиш ответил честно:

— Да, именно это он и сказал, но ты видела его девушек? Сплошное легкомыслие в мини. — Пожав плечами, он добавил: — Гэвин — прекрасный парень, но его вкус относительно женщин приводит меня в ужас.

Они провели на пляже три часа, потом поехали домой к Хэмишу и оставили там Тихоню. Когда Лорел потрепала его по голове и сказала «пока», Тихоня поднял на нее свои блестящие карие глаза, в которых была такая мольба, что она не выдержала.

— Не беспокойся, дружище. Мы скоро снова увидимся. — Затем, понимая, что это прозвучало несколько самоуверенно, она немного помолчала и взглянула на Хэмиша, проверяя, слышал ли он.

— Я тоже надеюсь, — сказал он.

— Постой, постой, — прервала ее Джинни, когда рассказ коснулся собак. — Ты же не любила собак?

Лорел, казалось, обиделась на подобное обвинение.

— Нет.

— Ты же говорила мне, что собак терпеть не можешь. — Доедая последний кусочек торта, Джинни продолжила не без осуждения: — Ты сказала, что все собаки ужасно пахнут.

Лорел смотрела на нее так, словно Джинни сошла с ума.

— Я сказала — некоторые… Тихоня не пахнет.

Это была чудовищная ложь, но любовь не только слепа, она еще и не имеет обоняния.

— Воображаю, что будет, когда Гэвин услышит это. — Наблюдая через окно, как Хэмиш галантно подсаживает Лорел в свой фургончик, Джинни прошла на кухню, где Карла сидела за столом. — Порой он бывает совершенно невыносим.

— Значит, никаких перемен, — вздохнула Карла. — Очередная шутка. Как он?

— Как всегда. Он никогда не изменится. — Сделав паузу, Джинни собрала пальцами последние крошки торта и отправила их в рот. — А как ты?

Это было то, чего они обе ждали.

Было видно, что Карла пыталась взять себя в руки.

— Это была самая большая ошибка в моей жизни, самое плохое, что я когда-либо сделала. — Внезапно ее глаза наполнились слезами. — О, Джин, мне так стыдно! И я так скучала по тебе! Сможешь ли ты простить меня?

Карла никогда не плакала, а сейчас слезы градом бежали по ее щекам. И вдруг то, что было немыслимым двадцать четыре часа назад, стало казаться вполне естественным и единственно правильным. Джинни поняла: если Люси смогла простить Джем, значит, и она сможет простить Карлу.

Некоторые мужчины просто не стоят того, чтобы из-за них терять лучшую подругу.

И Перри Кеннеди был из их числа.

— Все забыто, — пообещала Джинни, и Карла обняла ее:

— Спасибо. Спасибо… О Господи, как же мне не хватало тебя! Все было так, как будто кто-то умер, а ты все время снимаешь трубку, чтобы позвонить ему, потом понимаешь, что больше не имеешь морального права сделать это. Ты не представляешь, сколько раз я собиралась позвонить.

— Я тоже. — Комок застрял в горле, мешая говорить. Последние несколько недель уж точно были не лишены событий. — Поэтому расскажи мне, что случилось у вас с Перри, — попросила Джинни. — Ты бросила его, или он нашел другую? — Несмотря на то что она простила Карлу, ее не оставляла надежда, что зло, так или иначе, должно быть наказано. И это послужило бы справедливым утешением.

— Ни то ни другое… Просто я сказала ему, что хочу ребенка, и на этом все закончилось. Он ушел.

При слове «ребенок» Джинни вздрогнула. Взяв себя в руки, она с недоверием произнесла:

— Но зачем, ради Бога, ты сказала ему это?

— Потому что это правда.

— Что?

— Я хочу ребенка.

Джинни покачала головой:

— Это шутка?

— Нет! Все мои гормоны восстали в какой-то момент. Это случилось. — Карла щелкнула пальцами. — И стало моим наваждением. Я больше не могла думать ни о чем другом. Я даже не могла спать, я все время думала об этом. — Она вздохнула и спрятала лицо в ладонях.

— Значит, ты сказала Перри, что хочешь ребенка, и что?

— Да, и он впал в панику. И на этом все закончилось. Я пришла к нему на следующий день, но его уже не было. — Ее губы задрожали. — Ты можешь радоваться.

— Я рада за нас обеих. Но как ты сейчас? — Мысль о том, что Карла, которая никогда не любила детей, пеленает орущего младенца, была невероятна. — Ты все еще хочешь ребенка?

— Возможно… Я не знаю. Иногда я думаю, что хочу, а иногда, что сошла с ума. То одно, то другое… — призналась Карла. — Когда я в своем уме, я склоняюсь к тому, что это безумная идея.

— Тогда не решай ничего, пока не успокоишься. — Торт давно закончился, но Джинни все еще чувствовала аромат апельсина, исходящий от последних крошек, оставшихся на блюде. Наверное, Карла подумает, что это странно, если она доест эти крошки.

— Пеленки, конечно, могут быть проблемой. — Всегда утонченная Карла наморщила нос.

— Пеленки — это беда, — согласилась Джинни.

— А как быть с отдыхом? Что будет, если захочется развлечься и закатиться куда-то на ночь? Ребенок может быть помехой.

— Да, может. — Стачан апельсинового сока — вот чего ей сейчас хотелось бы.

— О, Джинни! — Наконец осознав, что они снова вместе, Карла вскочила и крепко обняла подругу. — Я так рада, что мы… Это надо отметить! У тебя есть вино?

— Извини. Давай лучше выпьем апельсинового сока. Прелестные оранжевые апельсины и прекрасный сок!

— И никакого вина? Но это ужасно. Что с тобой случилось? — Карла с недоверием открыла холодильник, мельком заметив картонную коробку апельсинового сока. — Ничего страшного, у меня вино есть. — Решительно захлопнув дверцу холодильника, Карла объявила: — Я сбегаю домой, принесу пару бутылок, и мы прекрасно посидим. И ты расскажешь мне, что произошло с тобой за это время.

Это было не самое убедительное объяснение, но лучшее из всего, что пришло ему в голову. Когда Финн подъехал к дому Джинни, он чувствовал себя как подросток, и это рождало у него ощущение неловкости.

Что ж, до этого времени все в его жизни было неопределенно. То, что она работала рядом с ним в ресторане, только подливало масла в огонь. Его чувство к Джинни не желало проходить. И его убивало то, что он не знал, каково ее отношение к нему. Потому сейчас он принял решение: ему необходимо узнать, есть ли какой-то шанс на их совместное будущее.

Остановив машину у дома Джинни, он отдавал себе отчет, что идет на риск. Ситуация, в которой он оказался с Тамсин, была совершенно невозможной, он понимал, что не любит ее. Но была Мей, которую он любил.

Черт, какой кошмар! Но он приехал сюда, чтобы сказать Джинни правду. Увидев редкую вещицу на аукционе, вы можете сделать равнодушное лицо и проявлять индифферентность так долго, как только возможно, но рано или поздно вам придется раскрыть свой интерес. После того, что у них произошло, она может рассмеяться ему в лицо и сказать, что он опоздал. Или же скажет «да».

По крайней мере будет покончено с неизвестностью.

Правильно, решил Финн. Он выключил мотор и потянулся к жакету Джинни, лежащему на заднем сиденье. Он волновался. Во рту пересохло, он понимал, что совершает самый рискованный поступок в своей жизни.

Он позвонил и наблюдал через затемненное стекло, как что-то розовое движется к дверям. Узнав халат Джинни, он сразу вообразил ее обнаженной и тут же одернул себя, стараясь избавиться от наваждения.

Когда дверь открылась… О Боже!

— Привет, Финн. Рад вас видеть!

Окончательно сбитый с толку, Финн обнаружил, что с энтузиазмом пожимает руку Гэвина Холланда. И сейчас ему придется разговаривать с мужчиной, одетым в розовый халат, отделанный кружевными воланами, открывавшими его волосатую грудь.

— Извините за мой вид. Я только что из душа. — Гэвин, явно не испытывающий неловкости, весело продолжил: — Так что вас привело сюда?

Слава Богу, он заготовил объяснение. Стараясь не смотреть на волосатые ноги Гэвина, Финн протянул ему жакет Джинни:

— Джинни забыла его вчера. Я проезжал мимо и подумал, что он может понадобиться ей. Она… дома?

— Наверху, принимает ванну. Мы собираемся сегодня пообедать вместе.

«Мы»? Надеясь, что он ослышался, Финн осторожно спросил:

— С той девушкой, с которой приходили в ресторан? Как ее звали? Клео?

— Нет-нет. С этим уже давно покончено. И сейчас я снова переживаю счастливые дни. Я понял всю несостоятельность своего прежнего поведения.

— О!.. — Джинни наверху, в ванной, ее бывший муж, с которым она в дружеских отношениях, одет в ее халат и говорит, что понял свои прежние ошибки. И они собираются сегодня пойти куда-то пообедать. Черт побери, была ли это случайность? Проглотив комок, застрявший в горле, и убедившись, что его голос не будет дрожать, Финн сказал: — Джинни ничего не говорила об этом.

— Это типично для женщин, они никогда ни в чем не уверены до конца. Я здорово замарал свою репутацию, и было непросто заслужить ее расположение. Мне потребовалось время, чтобы осознать это. Но на этот раз, я уверен, все будет хорошо. — Гэвин сделал паузу, его глаза блестели. — Это мой шанс, и я не могу упустить его. Что и говорить, юные существа прелестны… Но порой зрелая женщина… ну, вы понимаете, о чем я. — Он улыбнулся. — Но если она услышит, что я назвал ее зрелой женщиной, она оторвет мне голову.

— Точно. — Мысли Финна были далеко отсюда. — Это прекрасно, — солгал он. — Я рад… за вас обоих.

И затем он поспешил уйти, боясь, что еще минута, и он свернет Гэвину шею.

Бедняжка Джинни, она не знала, от чего отказывается. Карла потягивала холодное шампанское, наблюдая, как Ларри молча колдует над ее волосами. Все еще пребывая в отчаянии от своих прегрешений и стараясь использовать любую возможность, чтобы загладить свою вину, она сделала все, чтобы убедить Джинни пойти с ней к Ларри.

Но Джинни, убрав челку со лба и не желая ждать встречи с парикмахером, взяла ножницы и, войдя в ванную, быстро проделала обычную работу. И как ни странно, ее волосы выглядели после этого прекрасно.

— Видишь? — сказала Джинни, вертя головой и демонстрируя свой собственный стиль, который заключался в отсутствии стиля. — Смотри, сколько денег я тебе сэкономила.

Карла расстроилась. Джинни не понимала, просто не могла понять, что визит к Ларри нечто гораздо большее, чем простое посещение парикмахера. Крохотный салон Ларри, в котором было всего одно кресло, весь отделанный в нежно-розовых тонах, дивно пахнувший, был для Карлы чуть ли не самым любимым местом в городе, а Ларри являлся одновременно психологом, терапевтом и советником во всем. Вы могли открыть ему самые интимные тайны, зная, что он не будет шокирован. Он любил поболтать, но никогда не сплетничал. Когда-то у него была семья — жена и дети; сейчас, когда ему перевалило за пятьдесят, он определился со своей сексуальной ориентацией и водил дружбу с полицейским по имени Боб. Ларри был не только умный, но и, несомненно, обладал чувством юмора. Он обожал всех, и все отвечали ему тем же. Кроме того, он был настоящим мастером в парикмахерском деле.

И он всегда угощал своих клиенток шампанским. О да, Джинни просто не знает, что потеряла.

— Тебе будет лучше без него, дорогая, — говорил Ларри, орудуя ножницами над головой Карлы. — Разве это мужчина? Профессиональный сердцеед, поверь мне. И если ты хочешь ребенка, неужели ты хотела бы, чтобы у него был такой отец?

— Теперь я понимаю это. Я просто с ума сходила от этой идеи. — Карла отхлебнула шампанского. — Я хочу ребенка, мне и в голову не приходило, что он может относиться к этому по-другому.

— Многие мужчины придерживаются того же мнения. У нас уже было двое детей, когда Линда сказала мне, что хочет третьего, но я не хотел. — Размахивая ножницами над головой Карлы, Ларри вздохнул и продолжил: — Знаешь, никогда не стоит спорить с женщиной, у которой взбунтовались гормоны, потому что все равно не победишь.

Карла знала, что у Ларри трое детей. Все уже выросли, и он был с ними очень близок.

— И как же ей удалось переубедить тебя?

— Поставила перед совершившимся фактом. Она перестала принимать противозачаточные таблетки, не сказав мне. О, дорогая, не смотри на меня так! — засмеялся Ларри. — Ты новичок в этой игре. Так поступают многие женщины.

— И Линда не боялась, что ты оставишь ее? — Карла до панического бегства Перри всегда гордилась своей честностью, и ей не приходило в голову скрывать от него свои планы.

— Я любил своих детей. Линда знала, что однажды я примирюсь с ее идеей, и, конечно, оказалась права. Кому долить? — Ларри подлил шампанского в стакан Карлы и наполнил бокал молоденькой клиентки, которая сидела под лампой, суша мелированные пряди, завернутые в фольгу.

Улыбнувшись, девушка сказала:

— То есть это выяснилось потом?

— Спросите меня, что я делаю вечером, — сказал Ларри.

Она с изумлением взглянула на него:

— Что вы делаете вечером?

— Сижу со своими двумя внуками. Оба от моей младшей дочери. — Его лицо сияло гордостью. Ларри продолжил: — У меня самая лучшая семья в мире, и я не представляю, как мог бы жить без них.

— О Господи, — вздохнула Карла, — теперь ты заставил меня снова захотеть беби!

— Лучше подожди немножко. — Ларри погрозил ей пальцем. — Сначала найди того, кто любит детей.

— И что тогда? Просто переспать с ним?

— Дорогая, именно переспать. Но не теряя головы.

Приятно расслабившись от шампанского, Карла улыбнулась клиентке Ларри. Она видела эту девушку впервые, и та была очень красива.

— Значит, когда я призналась, что ходила к врачу, чтобы вынуть спираль, я поступила не самым умным образом?

Девушка и Ларри в ужасе переглянулись и ахнули, затем взорвались смехом.

— Но я думала, ему будет приятно! — оправдывалась Карла.

— Какая наивность! — Ларри с любовью похлопал ее по плечу. — В следующий раз действуй более осмотрительно. Помни, ты женщина. Ты можешь и схитрить.

— Но есть же презервативы? — Карла состроила гримасу. — С этим ничего не поделаешь.

— Ну уж! — вмешалась девушка. — Это просто. Только нужно действовать потихоньку.

Карла сморщила нос и сделала новый глоток.

— Вы думаете, что можете стащить его на полпути и никто не заметит?

— Когда я захотела второго ребенка, мой жених сказал, что слишком рано. — Девушка указала на Ларри. — Но мои гормоны взбунтовались, и я не собиралась отступать. Тогда я взяла иголку и проколола каждый презерватив, что был в пачке. — Она улыбнулась.

Карла смотрела на молодую женщину, восхищаясь ее сообразительностью. Это такое утешение — знать, что ты не единственная, кто сходил с ума от желания иметь ребенка. А у этой женщины ведь уже был ребенок, но она не позволяла себе остановиться, что вызывало определенное одобрение. Ее фигура была просто загляденье, и хотя она была одета с нарочитой небрежностью, но во все очень дорогое.

— Что ж, это сделано. — Ларри закончил стричь и отложил ножницы в сторону. — Теперь дай мне десять минут, чтобы разобраться с мелированием, — он кивнул на другую клиентку, — и я перейду к укладке. Здесь статья из тех, какие ты любишь, — продолжал он, передавая Карле пакет с вырезками. — Ирландская женщина отдала своего ребенка на усыновление, спустя двадцать лет дочь нашла ее, но матери осталось жить всего несколько дней, — это разобьет любое сердце.

Карла взяла журнальные вырезки, которые предложил ей Ларри. В отличие от других парикмахеров, которые просто кидают кипу журналов вам на колени, Ларри всегда сам просматривал их, отбирая лучшие статьи для своих клиенток. Он любил сам и знал, что любят они, а именно — хорошие душещипательные истории.

Ларри подвел другую клиентку к раковине и начал освобождать пряди от фольги, а Карла тем временем углубилась в чтение. Это было настолько захватывающе, что она едва слышала, как зазвонил мобильник девушки. Господи, надо же представить такое: женщина умирала от рака и не знала, есть ли у нее шанс увидеть давно потерянную дочь, затем услышала звонок в дверь и, приподнявшись на смертном ложе, увидела…

— О! Привет, значит, ты прочитал мое сообщение? Как ты? — Игривый тон девушки явно намекал, что она говорила не со своей тетушкой. Карла отметила приятный тембр ее голоса и постаралась сконцентрироваться на статье. — Конечно, у меня все хорошо, почему бы и нет? Все прекрасно. Я подумала, что мы могли бы встретиться, я могу приехать в Лондон на уик-энд.

Она говорила с кем-то, кто был ей интересен. Карла продолжала читать.

— Абсолютно. Это свидание, — с радостью проговорила девушка. — Я не сомневаюсь, что ты хочешь. Можно я привезу Мей? Нет? Ну что ты, никаких проблем, я оставлю ее здесь. Одному Богу известно, что я заслужила пару дней отдыха. Что ты хочешь, чтобы я надела? — Она замолчала и рассмеялась, услышав ответ: — Я так и знала, что ты это скажешь.

Карла нахмурилась.

Она сказала «Мей»? И если это так, почему это имя прозвучало столь многозначительно, привлекая внимание Карлы?

Мей, Мей…

Карла замерла, наконец вспомнив.

Черт побери, ну конечно… Мей!

Когда Джинни попрощалась с Лорел, она еще не знала, что ее ждет утро, полное событий. Джинни барабанила пальцами по рулю, жадно вдыхая запах свежескошенной травы, пока водители двух других машин выясняли отношения друг с другом, указывая на незначительные повреждения на их автомобилях. Никто не пострадал. Это был обычный инцидент, но дорога была блокирована, и Джинни вполне могла опоздать на работу.

Кто бы мог подумать? Лорел наконец ушла, и не просто ушла, а уехала с Дэном. Не с Дэном-Вэном, а с Хэмишем, как она теперь называла его. Просто как в кино, хотя, как говорила бабушка Гэвина, для каждого горшка найдется своя крышка. Вот так и с Лорел. Они отличная пара — влюблены и так подходят друг другу, что вовсе не кажется странным, что после столь краткого знакомства они стали жить у Дэна, то есть у Хэмиша. Вместе с Тихоней, который громко лаял и чей запах совершенно не ощущался Лорел, что лишь подтверждало ту магическую перемену, которая произошла с ней.

Рано утром на следующий день Хэмиш прикатил на своем фургоне и с любовью загрузил в него вещи Лорел. Джинни, чувствуя одновременно вину и облегчение, обняла Лорел и, прощаясь, помахала ей рукой, радуясь ее счастью и немножко завидуя ей. Она не будет скучать по Лорел. Но вот по ее тортам…

Гудок машины раздался сзади. Какой-то водитель оказался нетерпеливее Джинни. Дверца хлопнула, и женщина крикнула:

— Эй! Уберите свои машины с дороги!

Двое мужчин проигнорировали ее призыв и продолжали спорить. Джинни услышала раздраженное постукивание каблуков.

В следующий момент женщина заглянула в ее машину со словами:

— Я не собираюсь стоять здесь и ждать, пока эти двое уберутся с дороги. Если вы поможете мне, мы откатим этот «рено» в сторонку.

Джинни и прежде видела, как отодвигают автомобили, это была тяжелая работа. В какую-то долю секунды в ее сознании промелькнуло, что подобное действие может повредить ее будущему ребенку.

Она посмотрела на женщину и сказала:

— Извините, я не могу. Я беременна.

Черт, как странно произнести это вслух! Да еще обращаясь к незнакомому человеку.

Все равно что признать, что это реальность.

— Вот как? — Женщина выглядела разочарованной.

— Подождите. — Джинни открыла дверь, вылезла из машины и подошла к спорщикам. — Привет, джентльмены, нам нужно проехать. Если вы не уберете свои машины с дороги, мы будем вынуждены подвинуть их сами. Но я, видите ли, в положении, поэтому будет лучше, если вы сами сделаете это.

Мужчина, что помоложе, с бритой головой и многочисленными татуировками, оглядел ее с ног до головы. Наконец он с раздражением вздохнул:

— Вы говорите точно так, как моя миссис, когда она пытается отделаться от мытья посуды.

Джинни замерла с ножом и вилкой в руках. Медленно, очень медленно она посмотрела через плечо. Финн ждал ответа на свой вопрос.

— Ловите тараканов? — усмехнулся он, удивленно приподняв брови.

— Хм… хм… — Какой ужас, он идет к ней!

Подойдя, Финн посмотрел вниз. Взял вилку из рук Джинни, нагнулся и ловко подцепил злополучный пакетик.

— Что ж… спасибо. — Джинни закусила губу. — Извините меня! Я просто… Миртл испугала меня, я вздрогнула, и… он выпал из моего кармана, и, конечно, я не могла оставить это здесь…

Финн нахмурился:

— Из вашего кармана?

— Да!

Черт, у нее на одежде не было карманов. Пока она в отчаянии обдумывала это, Финн поднял руку, показывая, что вернется через минуту. И он действительно вернулся из своей спальни через жуткие тридцать секунд.

— Как странно! Я готов поклясться, что в моем шкафчике у кровати была коробка с презервативами. Она и сейчас лежит там, но… пустая.

Во рту у Джинни пересохло. Что ж, она должна радоваться. Наконец-то ей предоставлялась возможность все выяснить, объяснить и сообщить Финну, что она беременна.

— Что это за шум?.. — Финн прислушался.

— Это я так дышу.

— Какой странный звук!

— Правда? А я не слышу. — Она попробовала задержать дыхание.

— Да нет, что-то скрипит. — Взгляд Финна остановился на ее блузке. — У вас там что-то странное. — Он указал на ее грудь.

Джинни опустила глаза. Правая грудь выглядела нормально, левая же раздулась, как рождественский носок с подарками. Медленно она засунула руку в вырез блузки, вынула горсть пакетиков и передала Финну.

— Извините.

Финн, совершенно сбитый с толку, молча смотрел на нее.

— Мне они не нужны. Но может, вы просто пойдете в магазин и купите? Или скажете Гэвину, чтобы он сделал это?

Очевидно, самое время сказать ему правду. Не зная, как начать, Джинни заговорила:

— Послушайте. Я могу объяснить, но все это не так просто. Есть причина для… этого…

— Продолжайте, — бросил Финн, когда она затихла.

Но в этот момент Джинни взглянула в окно и увидела, как во двор въехала машина. Она покачала головой:

— Тамсин вернулась.

Тяжело вздохнув, он взглянул на злополучные пакетики в своей руке:

— Лучше я уберу их назад в ящик.

Джинни сдержалась, она чувствовала такое унижение, какого никогда не испытывала. Когда Финн повернулся, она кашлянула раз-другой и робко проговорила:

— Можно мне взять один?

Он замер.

— Что, простите?

«Что слышали».

— Не могли бы вы дать мне взаймы… один презерватив?..

— Именно один? Вы думаете, достаточно? — Нескрываемый сарказм слышался в его голосе.

— Хм… Лучше два. — О Господи, что за разговор она затеяла с отцом ребенка, которого носит под сердцем?!

Не говоря ни слова, Финн бросил два пакетика в протянутую руку Джинни, прежде чем направиться в спальню. Он вновь появился, когда Тамсин поднялась по лестнице. Спрятав презервативы в вырез блузки, Джинни повернулась к Тамсин:

— Добрый день! Какая у вас красивая прическа!

— Да? Мне тоже нравится. — Тамсин посмотрела на себя в зеркало. — Что вы здесь делаете?

«Я пришла сказать Финну, что ношу его ребенка».

Что ж, конечно, подобное заявление привлекло бы внимание Тамсин, но Джинни не могла сказать это.

— Я принесла немножко обрезков семги для Миртл.

Хотя мерзкая злючка Миртл и не заслуживала этого.

— Вот это? — Тамсин указала на нераскрытый сверток, лежавший на подоконнике.

— И мне нужно обсудить с Финном расписание на следующую неделю.

— Как скучно. — Потеряв интерес, Тамсин протянула большие глянцевые пакеты Финну. — Дорогой, подожди, я покажу тебе, что купила. Я чудесно провела время! А где Мей?

— Марта взяла ее на прогулку. У нас сегодня очень много работы.

Если Финн думал, что эти слова пробудят в Тамсин чувство вины перед ребенком, то он глубоко ошибался.

— Прекрасно. Может быть, она посидит с ней и в этот уикэнд? Зоя пригласила меня побыть у нее пару дней. — Волосы Тамсин свесились шелковой волной, когда она нагнулась к сумкам на полу и начала рыться в них. — Я купила тебе шикарную рубашку… подожди, она где-то здесь.

Джинни извинилась и ушла, не дожидаясь, когда Тамсин найдет купленную рубашку и Финн примерит ее.

Тамсин, которая только что приняла ванну, сидела на низеньком пуфе, одетая в бирюзовый пеньюар, и покрывала ногти на ногах бледно-розовым лаком.

Когда вошел Финн, она подняла на него глаза и улыбнулась:

— Привет, дорогой. Мей спит. Почему ты так рано?

Она была красива. Ни один мужчина не устоял бы перед ее чарами. Если то, что сказала Джинни, правда, это будет лучшей новостью, какую он услышал за последнее время.

— Много работы. Я устал. Нужно сделать перерыв, — ответил Финн, усаживаясь на бежевый диван. — Давай слетаем в Лондон на этот уик-энд? Я заказал нам апартаменты в Сохо.

Молчание длилось секунду.

— Ах, милый, как было бы прекрасно! — Тамсин была преисполнена сожаления. — Но я не могу. Я обещала Зое, что проведу этот уик-энд с ней. Видишь ли, это большой секрет, но она только что сделала подтяжку и боится показаться на людях. Я должна побыть с ней и приободрить ее, чтобы она выбросила из головы мысль, что теперь выглядит как сестра Франкенштейна.

— Конечно. — Финн смотрел на нее еще секунду, поражаясь уверенному ясному взгляду женщины, которая может лгать об отце своего ребенка и не видит в этом проблемы.

— Давай как-нибудь в другой раз. — Тамсин улыбнулась ему. — Правда, как насчет следующего уик-энда? Тогда мы могли бы… что ты делаешь?

— Беру твой телефон. Ты позволишь? — Финн быстро взял изящный телефон Тамсин, который она всегда как бы не специально, но укрывала от его глаз, и стал просматривать номера. — А, вот то, что нам нужно…

— Но это мой телефон! — крикнула Тамсин, когда он поднес мобильник к уху. — Слушай, ты не можешь…

— Могу. Зоя, привет. Это Финн Пенхалигон. Как вы? — Пауза. — Очень рад. Послушайте, это просто предварительный звонок, но я обзваниваю друзей Тамсин. Хочу сделать для нее сюрприз и пригласить ее друзей в «Коннот» в субботу вечером. — Снова пауза. Он слушал. — Отлично, прекрасная новость, — сказал Финн, прежде чем передать мобильный Тамсин. — А теперь побеседуйте с ней сами. Зоя так рада, она говорит, что с удовольствием будет.

— Я не виновата ни в чем, так что не ждите, что я буду извиняться. И этот проклятый пудинг… я ухожу из ресторана, тем самым избавляю вас от необходимости увольнять меня. — Секундой раньше Джинни даже подумать не могла, что скажет это. Но слова выскочили сами собой.

— Я и не собираюсь увольнять вас, — ответил Финн. — Вам не надо уезжать.

Ха, он не знает и половины того, что знает она.

— И все-таки я ухожу. — Ее ногти впились в ладони. Она уедет. Это единственное, что она может сделать. И лучше подальше, чтобы он не мог узнать правду.

— Все кончено. Они уехали. — Выражение лица Финна выдало то, что он чувствовал. — Тамсин и Мей.

О Боже! Бедный Финн!

— Мне очень жаль. — На этот раз Джинни говорила искренне. Видимо, он совершенно опустошен.

— Это должно было случиться. — Финн пожал плечами. — У нас бы все равно ничего не вышло. Я хотел из-за Мей… Но этого мало. Между прочим, Тамсин не бросила Анджело. Это он оставил ее, прежде чем она вернулась сюда. Он выгнал ее. Это выяснилось сегодня вечером. Она обрабатывала его в течение нескольких недель, пытаясь вернуть. Но это ее дело. — Глядя на Джинни, он добавил: — Она до сих пор не понимает, как вы обо всем узнали.

Не было причины скрывать.

— Карла была у парикмахера, и Тамсин тоже была там. Карла невольно подслушала ее разговор.

— Снова Карла. Мне следовало догадаться. В любом случае все кончено. Они уехали. Понятия не имею, увижу ли я их когда-нибудь опять.

«Что скрывается за этим внешним спокойствием?» — подумала Джинни. Чувствуя свою ответственность, она не могла промолчать.

— Но если захотите, то увидите.

Финн покачал головой:

— Все кончено. Умерло и похоронено. Я так и знал. Все, что соединяло меня и Тамсин, было кончено уже давно. — Он помолчал. — И Мей не моя. Теперь я понимаю это. Прощание подобно аду, но уже не так болезненно, как в прошлом году. На этот раз оно было неизбежно.

— Правда? Что ж, тогда уже легче.

— Правда. Если честно, я ждал этого. Так лучше для Мей, все равно это случилось бы рано или поздно. Вот так. — Финн сунул руки в карманы. — В жизни не все получается так, как мы хотим. Вы думаете, что контролируете ситуацию, а оказывается — нет. Это все равно как лететь в Венецию, а обнаружить, что оказался в Исландии.

Чувства переполняли Джинни.

«Сказать ему, что я беременна?»

«Я не могу, я не могу».

«Просто сказать, что я…».

«Я правда не могу».

Господи, такая новость! Сегодня вечер из всех вечеров. Может быть, все к лучшему для него?

И вслух она сказала:

— Мы провели медовый месяц в Венеции. Может быть, мне следовало поехать в Хельсинки?

Это было забавное замечание. И должно было бы вызвать его улыбку, но Финну было явно не до шуток.

— Вы и тогда думали так? — произнес он.

Джинни растерялась: его тон был сердитым.

— Нет. Конечно, нет. Я понимала, что собой представляет Гэвин, но была очень молода и глупа. Я думала, что смогу изменить его.

— А сейчас?

Она пожала плечами:

— Сейчас я стара и глупа. Но на этот раз он сказал мне, что изменился.

— И вы верите ему?

Леопард может избавиться от своих пятен? Но когда она видела Гэвина и Бев вместе, ей казалось, что это счастливая пара.

— Я романтик, — вздохнула Джинни. — Хочется верить.

Финн смотрел на нее так, словно хотел сказать очень многое. Джинни представила, какое будет у него лицо, если она скажет правду.

«Сказать ему?»

«Нет».

— Что ж, — резко произнес Финн, — тогда желаю удачи!

— Спасибо. — Вот оно. Отставка принята. Она больше не вернется в ресторан.

— Всего! — Он повернулся и вышел из дома, закрыв за собой входную дверь и ни разу не оглянувшись.

Господи, что за ночь! Джинни потерла лицо, затем обхватила голову руками и сидела так, глядя в одну точку. Она даже плакать не могла. Подняла трубку и набрала номер Карлы. Наверное, она сходит с ума, видя, как Финн садится в свою машину.

И снова звонок в дверь. Шлепая босыми ногами по лестнице, Джинни направилась в холл. И открыла дверь.

— Вы сошли с ума. Никогда не поверю, что вы так наивны.

— Что?

— Гэвин. — Он пристально смотрел на нее. — Он опять разобьет вам сердце.

Как приятно видеть его снова! Джинни вздохнула:

— При чем тут мое сердце? О чем вы говорите?

— Так, значит, вы не встречаетесь с Гэвином?

— Я с Гэвином? Нет, конечно. Мы развелись девять лет назад. И я ужинала вчера с ним и его новой пассией. Ее зовут Бев, и она очень симпатичная. — Джинни понимала, что лепечет что-то без остановки, но плотина прорвалась и она не могла остановиться. — И представьте, она моя ровесница! Правда, я думала, что…

— Я думал, что вы и Гэвин снова вместе, — нахмурившись, прервал ее Финн. — Когда я завозил ваш жакет, Гэвин встретил меня в вашем халате.

— Его бойлер вышел из строя. — Гэвин, наверное, думал, что это очень смешно — встретить гостя в женском халате. — Я сказала, что он может зайти и принять душ, вот и все. Господи, если бы я когда-нибудь могла представить, что смогу вернуться к Гэвину, я бы решила, что сошла с ума.

— Извините, я рад, что ошибся. — Финн покачал головой. Выражение лица было непроницаемым. — Итак… хм… как вы думаете, у него получится с этой Бев?

— Честно? Не стоит так далеко загадывать. Бев очень милая женщина, как я уже сказала. Но Гэвин никогда не изменится. Это новое для него. Лично я даю этой паре несколько недель. — Это был слишком неуместный разговор, но Джинни решила продолжить: — И если честно, то и Бев тоже. Когда мы вместе обедали, она сказала, что даже если у них ничего не получится, она хотя бы пусть ненадолго, но вырвала Гэвина из его привычной системы.

Пауза затянулась. Наконец Финн сказал:

— Не обязательно.

— Почему?

Он пожал плечами:

— Человеку трудно отказаться от своих пристрастий.

— Что ж, они взрослые, разберутся. — Нервничая под пристальным взглядом Финна, Джинни почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Почему вы так смотрите на меня?

Потому что, если он догадался, она просто умрет.

— Возможно, потому, что спал с вами и никак не могу этого забыть.

Колени Джинни дрожали так, что она едва стояла на ногах.

— Что?

— Простите. Будем честны. — Финн провел рукой по волосам. — Я знаю, для вас это была всего лишь одна ночь, то есть ничего особенного… но я не могу забыть того, что было. Понятно, что я не мог сказать это раньше, и, может быть, мне не следует говорить это сейчас. — Он помолчал секунду-другую. — И пусть это будет самый ужасный день в моей жизни, но я хочу, чтобы вы знали, что я чувствую по отношению к вам. И, если честно, я это чувствовал все время, пока Тамсин была здесь.

Секунды бежали… Джинни молчала. Наконец она прокашлялась.

— Я тоже.

Финн остолбенел.

— Что?

— Я тоже, — повторила Джинни.

— Правда?

— Господи, да! Правда!

Он поцеловал ее, и она никогда не чувствовала себя такой счастливой и такой растерянной. Отодвинувшись от Финна, она заморгала и произнесла:

— Мне нужно кое-что сказать вам.

Финн был не в настроении разделить ее серьезность.

— Только не говори мне, что ты родилась мужчиной.

Вряд ли. Джинни собралась с силами.

— Я не думала, что такое случится.

— Не думала о чем?

Отвага изменила ей.

— Я не могу сказать вам… тебе.

«Я не могу. Не могу».

— О'кей, — сказал Финн, — это что-то хорошее или плохое?

— Я не знаю.

— Я люблю тебя. Это не может помешать нам?

В глазах Джинни заблестели слезы.

— Я беременна.

Финн молча смотрел на нее.

— Беременна?

— Да. — Она видела выражение его лица, понимала, о чем он думает, и выпалила: — Это твой ребенок, клянусь! Я не спала больше ни с кем. Извини, что так получилось!

К ее радости, Финн вздохнул с облегчением, напряжение покинуло его, и он улыбнулся:

— Ты не должна извиняться. И я рад, что ты больше ни с кем не спала. — Взглянув на ее живот, он добавил: — У тебя все в порядке?

— С беби? О да, я делала УЗИ.

— И когда же ты собиралась сообщить мне?

— Я не собиралась. Я хотела переехать в Скарборо. — Джинни все еще не верила своему счастью. — До сегодняшнего дня у тебя была семья.

Финн обнял ее.

— У меня был ребенок, который не мой. И женщина, которую я не любил. — Его взгляд смягчился. — Более того, у меня были отношения с моей служащей, но я не мог ничего рассказать ей, потому что она хотела вернуться к своему бывшему мужу… Да, а что это за история с презервативами?

Вот и вопрос, на который Джинни могла ответить. Те два, что она и Карла проверили, все еще лежали в вазе для фруктов на кухонном столе. Подойдя и достав их, Джинни сказала:

— В прошлом году Тамсин решила завести еще одного ребенка, но ты не стремился к этому. Поэтому она проткнула иголкой каждый пакетик в коробке.

— Хорошая работа, священник мог бы призывать к этому с амвона. — Финн приподнял бровь, глядя на вазу для фруктов, затем повертел пакетик в руке. — И как выяснилось, это сработало.

— Правильный результат, — сказала Джинни, — неправильная цель.

— Ты шутишь? Тамсин, не зная того, наконец-то сделала что-то хорошее. — Отбросив волосы с ее лица, Финн продолжил: — Это самый счастливый день в моей жизни. Я думаю, мы должны это отметить.

Джинни дрожала от удовольствия, когда он снова поцеловал ее, затем с сожалением отпустила его.

— Мне нужно позвонить Карле. Она там умирает от любопытства.

— Карла подождет. — Финн не мог наглядеться на нее. — Я уверен, что нам сейчас не нужны гости.

— Но неизвестность сведет ее с ума. И потом, — сказала Джинни, — она все равно придет и станет барабанить в дверь, пока мы не откроем.

Ее мобильный лежал на кухонном столе. Взяв его и найдя номер Карлы, Финн позвонил.

Карла, несомненно, ждала у телефона и тут же ответила:

— Я видела, как он ушел, а потом вернулся. Я с ума схожу! Ты уже трахнула его или вы напрочь разругались?

— Неплохо сказано, — комментировал Финн. — Первое предположение ближе к правде.

— Вау-у-у-у! — заскулила Карла.

— Спасибо, мы тоже так думаем. И мы будем вам очень признательны, если вы подождете с визитом, так как мы с Джинни отправляемся наверх.

Джинни взяла телефон и быстро добавила:

— И мы исчезнем на какое-то время.

На следующее утро раздался другой звонок, на этот раз звонила Джем.

— Привет, милая. Как ты?

— Прекрасно, мама. Ты получила фотографии, которые я послала тебе?

— Конечно. — Джинни улыбнулась, потому что счастье Джем было столь явным, а ее фотографии с Дэви и с Люси, катающимися на роликах, были очень забавные. — Послушай, мне нужно кое-что сказать тебе. Если стоишь, то лучше присядь.

Тон Джем тут же изменился.

— О Господи, что случилось, мам? Ты заболела? — В страхе она спросила: — Это серьезно?

— Нет, милая. Я не больна! — Краешком глаза поглядывая на Финна, она сжала его руку для моральной поддержки и почувствовала ответное пожатие. — Я беременна, Джем.

Молчание. Наконец Джем спокойно произнесла:

— О, мама, я даже не знаю, что сказать! Это Перри Кеннеди?

— Господи, нет!

— Мама! — Пораженная новостью, Джем испустила вскрик возмущения. — Извини, ноты помнишь, сколько лекций прочитала мне на эту тему, когда я уехала из дома и поступила в университет? И теперь ты говоришь мне, что ты беременна? Сколько же мужчин у тебя было? И ты хоть знаешь, кто отец?

Джем тараторила как попугай. Понимая, что Финн слышит все и что он может найти слова дочери довольно забавными, Джинни протянула ему телефон.

— О нет! — Финн улыбнулся и поднял руки. — На этот раз разбирайся сама.

Лето закончилось, и осень вступила в свои права. Красные, оранжевые и желтые листья покрыли платформу разноцветным ковром, угрожая засыпать и рельсы, что могло привести к сбою в расписании. Мысли Джинни вернулись к таким же осенним дням прошлого года, когда она отдала бы все, чтобы случилось то, что случилось сейчас. Она быстро-быстро заморгала, так как хотя умом и могла принять все, что произошло, но ее состояние давало о себе знать и частые слезы не были редкостью.

К счастью, Джем отвлекла ее от грустных мыслей.

— Прекрати, — сказала Джем.

— Что? — Гэвин поднял невинные глаза, как всегда в подобных случаях.

— Пялиться на ту девицу.

— Тебе показалось.

— Пап, не ври. И еще на ту, что сидит в кассе. — Джем посмотрела на Джинни. — Ты клеился к ней. Мы обе видели.

— Ну и что? Я просто общительный человек, — возразил Гэвин. — Ты все время в чем-то подозреваешь меня.

После двадцати лет? Если честно, то нет. Джинни сделала большие глаза и ощутила жалость к Бев. Их отношения длились четыре месяца, то есть намного дольше, чем мог бы предсказать любой. Но сейчас время Бев закончилось. Она понимала это, просто у нее не было смелости порвать и уйти.

Гэвин никогда не изменится.

— Поезд придет через двадцать минут. — Джем быстро говорила по телефону, взволнованная своим возвращением в Бристоль. — У меня есть три бутылки вина в сумке и два торта от Лорел. У нас сегодня будет паста?

Джинни наблюдала за ней с гордостью и любовью. Джем сильно загорела после трехнедельного пребывания в Майами. И сейчас превратилась в уверенную, целеустремленную девятнадцатилетнюю девушку, которая знает, чего хочет, и с нетерпением ждет своего возращения в университет, теперь уже на второй курс. И ее многое ожидает впереди. Не только трехкомнатная квартира в Кингдаун, где она будет жить со своими лучшими друзьями. Бедная Рона, ей далось это нелегко, но она в конце концов примирилась с тем, что пришло время Дэви оставить дом…

— Джинни, это ты?

Повернувшись, Джинни столкнулась лицом к лицу с крупной цветущей женщиной в слишком тесном твидовом пальто, которая откуда-то знала ее.

— Мой Бог! Джин, неужели это ты? — радостно заверещала незнакомка. — Как прекрасно! Как ты, дорогая?

Просто какой-то кошмар. Джинни терпеть не могла, когда такое случалось. Притворишься, что ты узнала, а сама боишься, как бы не ошибиться, не то придется признать поражение и свою несостоятельность.

— Я — замечательно! Господи, как неожиданно! — Джинни не успела оглянуться, как женщина крепко прижала ее к своей полной груди и расцеловала в обе щеки.

— Я жду поезд, еду домой. Навешала свою тетушку в Тинтаделе. Дорогая, как я рада видеть тебя… ты нисколечко не изменилась!

«В отличие от тебя», — подумала Джинни, быстро припоминая старые фотографии и пытаясь сообразить, кто бы это мог быть. Еще хуже, что Джем закончила говорить по телефону и подошла к ним.

— Это моя дочь. Тоже ждет поезд.

— Твоя дочь? Боже, подумать только! — Улыбнувшись Джем, женщина спросила: — И как же тебя зовут?

— Джем. — Девушка повернулась к матери: — Мама, кто это?

Проклятие…

— Дорогая, это… о-о-о, извини… — Прикрыв рот, она изобразила легкий кашель, дабы замять неловкость…

— Рада познакомиться с тобой, Джем. Я Тереза Тротт. Мы с твоей мамой учились в одном классе, только очень-очень давно.

Джем радостно воскликнула:

— О!

— Ну да, — растерянно проговорила Тереза. — «Друзья встречаются вновь».

— Это сайт, вы контактировали с мамой в прошлом году. — Джем была искренне довольна тем, что они нашли друг друга. — Она еще ездила в Бат, чтобы встретиться с вами.

Джинни прикусила губу, сокрушаясь, что дочь все перепутала.

— Нет, видимо, с кем-то еще, — поспешила заметить Джинни.

— Как, мама? Ты же сама говорила! Я помню, Тереза Тротт.

На этот раз совершенно сбитая с толку, Тереза сказала:

— Но я не живу в Бате, я живу в зеленом Илинге, на западе Лондона.

— Вы о чем? — спросил Гэвин, подходя к ним.

— Пап, у мамы что-то с памятью.

— Мне очень стыдно, но придется признаться: я тогда солгала, — сказала Джинни.

Ничего не понимая, но делая вид, как будто ничего не случилось, Тереза пожала руку Гэвина.

— Значит, вы муж Джин? Приятно познакомиться. Я… — Ее глаза расширились, когда жакет Джинни распахнулся, открывая большой живот.

— Подумать только! — Гэвин тоже смотрел на живот. И с наигранным раздражением произнес: — Откуда это взялось? Готов поклясться, что я здесь ни при чем!

Видимо, он думал, что это верх остроумия. В этот момент что-то мягкое и пушистое коснулось левой лодыжки Джинни. Она нагнулась и взяла маленькую собачку на руки.

— Нашел меня.

Финн подошел как раз вовремя. Он выводил Роки на лужайку за станцией. Увидев Терезу Тротт, он с улыбкой приветствовал ее.

— Позвольте мне объяснить. Я будущий муж Джинни, и это мой ребенок. Собачка тоже наша. Его зовут Роки. Ребенок должен появиться в январе, и вскоре после этого мы поженимся.

— Он будет моим отчимом, — улыбнулась Джем, беря Финна за руку.

— Как мило! — Несколько опешив, но явно не устояв перед чарами Финна, Тереза просияла. — Мои поздравления. А вот я ни разу не была замужем!

Джинни строго взглянула на Гэвина. Еще не хватает, чтобы он заметил, что в этом нет ничего удивительного, если учесть, что она полная, плохо причесана и одета в пальто, в котором выглядит лет на семьдесят.

— Вообще-то, — сказал Финн, — никогда не знаешь, когда такое случится с тобой. Это может произойти в любое время.

Понятно? Джинни светилась любовью и гордостью — какая разница между Гэвином и Финном! На этот раз она не ошиблась с выбором.

Тереза — ее подбородок задрожал от избытка чувств — с благодарностью улыбнулась Финну:

— Именно это повторяли мне мама и отец. — Она быстро-быстро заморгала. — А как вы познакомились с Джин?

Джинни услышала шум приближающегося поезда и почувствовала, как ребенок шевельнулся внутри ее.

— Хотите знать? Я поймал ее на воровстве в магазине, — ответил Финн и, улыбнувшись, обнял Джинни за плечи.

Популярный английский телеведущий лошадиных скачек, известный своим экстравагантным видом и резкими высказываниями.

Удар судьбы (фр.).

Еврейский поэт, певец и автор песен патриархального фольк-рока.

Гель с анестетиком.