«Власть по природе своей не может быть ни буржуазной, ни пролетарской, ею руководят не интересы классов, не интересы людей, а интересы государства и нации, как великого целого»[2]. Такие прекраснодушные слова написал Николай Бердяев после попытки генерала Корнилова остановить сползание России в бездну революционного кошмара. Сказано хорошо. Эти слова заставляют иначе отнестись к человеку, которого Иван Ильин называл не иначе как «Белибердяевым». Но сказанное — совершенная неправда.

Всякую власть осуществляют люди. Среди них есть и ничтожные, и выдающиеся личности, но большинство всякого властного слоя — самые обычные человеки; хорошо еще, если они умные и образованные. Каждый из них имеет свои представления о хорошем и дурном, в том числе о правильной и неправильной политике… То есть свои политические убеждения.

Политический деятель может самым честным образом работать на нацию и государство, но всегда будет понимать эти интересы по-своему. В зависимости от того, как он их поймет.

Разные убеждения имели царедворцы Александра III и Николая II, разные «платформы» и «уклоны» возникали в партии большевиков.

В СССР ходила шутка, что коммунисты бывают красные и черные. Красные коммунисты ездят в красных трамваях и едят красную колбасу. А черные коммунисты ездят в черных «волгах» и едят черную икру.

После того как в конце 1960-х установился принцип «несменяемости», чиновники из номенклатуры сидели на своих постах и по 15, и по 20 лет… поэтому иногда «перестройку» называют «революцией вторых секретарей»: «вечно вторые» секретари отчаялись иначе сделаться первыми…

В этом есть резон, но ведь вторые секретари не больше первых намеревались развалить СССР. При этом и те и другие могли иметь весьма различные политические убеждения.

Этих «черных коммунистов» высших партийных чиновников было не так уж много.

В конце 1980-х принято было смеяться над колоссальным аппаратом управления. Считалось, что в нем занято 18 млн человек (откуда цифра — уму непостижимо). Сергей и Татьяна Никитины пели на слова Эльдара Рязанова:

Представляете себе?! К концу «застоя» бюрократический аппарат вырос до 18 млн человек! Он стал одним из самых больших в мире!

…Правда, в США и в странах Европы аппарат управления был ничуть не меньше… ну и что?!

Конечно, при героических «демократах» аппарат не уменьшился, а вырос. И отважная певица, непримиримый борец с аппаратом, сама стала чиновницей Ельцина… Ну и что?! Главное, бороться… Бороться за то, чтобы борьба стала главным содержанием нашей борьбы.

Если же вернуться к «черным коммунистам», то во-первых, какие-то реальные решения могли принимать не все 18 миллионов, а самое большее 10–20 тысяч человек, и половина из них — в Москве.

Во-вторых, вовсе не все «черные коммунисты» были такие уж убежденные сторонники идей Маркса и Ленина. Значительная часть этого слоя вообще не имела стойких убеждений. Это были «деловые люди», обеспечивавшие себе и своим семьям высокий уровень жизни, или были «просто» законченные властолюбцы, которые произносили ритуальные слова… И делали, что считали нужным.

Часть сословия номенклатуры имели убеждения… часто весьма далекие от официальных. Свою выгоду и идейные и безыдейные «черные коммунисты» понимали по-разному и стремились к весьма разным целям.

Наивно видеть КПСС монолитным идеологическим единством. В верхушке КПСС насчитывали по крайней мере четыре «внутренних партии»: брежневистов, сталинистов, либералов и националистов.

Брежневисты считали, что все в порядке, и никаких перемен вообще не хотели.

Сталинисты хотели вернуться ко временам, когда «был порядок», а за опоздание на работу давали от 5 до 10 лет.

Националисты хотели изменить идеологию правящей партии, но, как правило, вовсе не собирались изменять самого принципа политического господства одной партии — партократии. Они готовы были спорить только о том, какую идеологию должна отстаивать эта единственная правящая партия. Среди них были сторонники самых разных идей — от евразийства до православного фундаментализма. Фактически это были потенциальные представители разных партий, объединенных по одному, хотя и очень важному принципу.

К тому же в каждой республике националисты были свои. Не отменяя командно-административной системы, они хотели своего, местного, национального социализма: киргизского, грузинского или русского. Какие нешуточные страсти кипели вокруг местных националистов, показывает хотя бы судьба Петра Ефимовича Шелеста…

Невозможно назвать плохим коммунистом человека, который инициировал ввод советских войск в Чехословакию в 1968 году… Но, оставаясь коммунистом, Шелест был еще и украинским националистом.

На должности первого секретаря ЦК КПУ верный сын ихней партии, Шелест, инициировал создание Историко-культурного заповедника на Хортице, Музея народной архитектуры и быта Украины в Пирогово, дворца культуры «Україна». При нем писалась многотомная «История городов и сел Украинской ССР», Шелест критиковал Е. А. Евтушенко, обвинял его в еврейском национализме; кажется, он и правда не знал, что в Евтушенко по отцу, Александру Гангнусу, — прибалтийский немец, и искренне считал Евтушенко евреем и к тому же патологическим врагом украинцев. Он лично защищал писателей Николая Виграновского и Ивана Драча, обвиненных в национализме (скажем прямо — обвинения были совершенно справедливы).

При нем книга И. Дзюбы «Интернационализм или русификация?» была размножена небольшим тиражом и роздана крупным партийным функционерам, типа секретарей обкомов. Тогда же вышли в официальной печати рассказы, позже признанные «вредными» и «националистическими»: «Тени забытых предков» Сергея Параджанова, «Ночь накануне Ивана Купалы» Ильенко. Все это, конечно, только интеллигентская болтовня на границе разрешенного и запрещенного, никакой реальной угрозы советскому строю книги не содержали, но важно — Шелест это поддерживал… И пострадал: 19 мая 1972 года Шелест был снят с должности, переведен в Москву, председателем Совмина СССР. Вроде бы чуть не повышение? Но в апреле 1973-го он написал заявление об освобождении от работы в связи с уходом на пенсию.

Несменяемость кадров не коснулась Шелеста: он был выведен из Политбюро ЦК КПСС и ЦК КПСС и доживал как персональный пенсионер союзного значения. При том, что оставался вполне работоспособен.

Кстати, на Украину ему ездить запрещалось! П. Е. Шелест приветствовал провозглашение независимости Украины в 1991 году, но приехать не мог. Впервые смог приехать в Киев в 1993 году, много выступал, его приветствовали овациями…

Националистические идеи становились все более популярны, и не только в кругах номенклатуры. Не случайно многие члены ЦК прикармливали писателей-деревенщиков, а во многих республиках при крушении СССР пришли к власти именно местные националисты. В Грузии — писатель-деревенщик Гамсахурдиа, в Эстонии — тоже свой писатель-деревенщик Лутс. Это примерно то же самое, как если бы в России президентом в 1991 году стал Астафьев, а премьер-министром — Распутин.

Либералы хотели сломать административно-хозяйственную систему… Хотя, чем ее заменить, представляли себе очень слабо. Непоследовательные они были необычайно. Многие были фактически никакими не либералами, а троцкистами, бухаринцами или социал-демократами, и хотели не создания либеральной системы «как на Западе», а некоторой либерализации уже существующей системы… Причем мнения о том, как именно и в какой степени ее надо либерализовать, у них тоже были очень разные.

Эти «партии в партии» долгое время, все «годы застоя», существовали разве что в кружках, на сборищах лично знакомых людей, единомышленников.

У меня очень мало веры в современные разговоры о том, что такой-то с самого начала ненавидел советскую власть и только мечтал изменить советский политический строй. Такие истории рассказывал о самом себе член ЦК Александр Николаевич Яковлев: «Давным-давно, более 40 лет назад, я понял, что марксизм-ленинизм — это не наука, а публицистика — людоедская и самоедская. Поскольку я жил и работал в высших «орбитах» режима, в том числе и на самой высшей — в Политбюро ЦК КПСС при Горбачеве, — я хорошо представлял, что все эти теории и планы — бред, а главное, на чем держался режим, — это номенклатурный аппарат, кадры, люди, деятели. Деятели были разные: толковые, глупые, просто дураки. Но все были циники. Все до одного, и я — в том числе. Прилюдно молились лжекумирам, ритуал был святостью, истинные убеждения держали при себе.

Вокруг многих членов ЦК группировались то писатели-деревенщики, то истеричные «разоблачители Сталина», то местные националисты… прекрасный показатель того, что номенклатура и интеллигенция далеко не во всем противостояли друг другу. Дети идеологического общества, они и объединялись по главному критерию — по разделяемым идеям.

И сами по себе «красные коммунисты», ездящие в красных трамваях, рвущие в очередях друг у друга красную колбасу, тоже разбивались на клубы по интересам, в том числе по политическим интересам.

В годы правления Брежнева важнейшей цементирующей идеей стали споры вокруг личности Сталина и оценки всего его правления.

Для либералов и всех «передовых» людей Сталин был мерзким чудовищем. Для очень многих других — великим человеком, чьи замечательные дела оболганы политическими пигмеями. Отношение к Сталину во многих кругах становилось лакмусовой бумажкой: «свой» или «не свой».

Интеллигентский обер-зубоскал, певец и бард Юлий Ким пел забавные такие песенки про смешного и глупого Брежнева, который хочет подражать отвратительному кровавому Сталину. Песенки пелись для кухонного употребления в компаниях «своих». Стать открытым «диссидентом» Ким боялся. Потом, в «перестройку», «протесты интеллигенции» выплеснулись на страницы прессы, на радио и телевидение, но песенки Кима уже никому не были интересны.

Споры о Сталине и его наследии (и в ЦК, и на кухнях) стали ярким явлением всех 1980-х годов.

Советские люди всегда разбредались в группы и группочки «по интересам»… чем дальше, тем разбредались активнее. Темами споров становились и экономика, и отношение к Западу и теории Льва Гумилева, и паранормальные явления… Считалось глубоко интеллигентным признавать, что «что-то есть» и что теория Гумилева — не марксистская. Сплотившись на сей могучей идейной базе, советские люди удовлетворенно напивались на кухне, на даче или в туристическом походе под бренчание скверной гитары. И все были счастливы, все жили ценной до полного одурения общественной жизнью.

Глупо представлять это сообщество подсоветских людей второго-четвертого поколений и врагами советской власти, и убежденными коммунистами. 99 % не были ни теми, ни другими. Люди осмысливали себя и жизнь в навязанных им идеологических формулах — других-то ни у кого не было. Деревенский дед, доивший корову, тем самым «выполнял продовольственную программу». Крепкий дядя, доставлявший в милицию хулигана, «сотрудничал с органами». Даже молодая женщина, родившая второго или третьего ребенка, «давала стране новых работников». Советский человек поневоле мыслил идеологическими штампами, но это не делало его ни марксистом, ни коммунистом.

Было все, что угодно. Были национал-социалисты и фашисты, были истовые либералы, арийцы, неоязычники и евразийцы, социал-демократы и анархисты, эсеры и еврокоммунисты… Кого только не было в числе советских интеллигентов, кто только не собирался на кухнях, не пил водки со вскрикиваниями и невнятными угрозами Бог знает кому.

Вот кого почти не было — это трезвомыслящих людей.

Тут надо оговорить очень важную вещь: чаще всего политическими партиями в позднем СССР называли не столько политические движения, сколько субкультуры.

Партия имеет свою политическую платформу: представления о том, какая модель экономики и общественного устройства лучше других. При этом на образ жизни членов партии и вообще членов общества партии глубоко наплевать. Тори и вигов в Британии интересовали способы сбора и распределения налогов, но совершенно не волновало, что говорят о разных системах налогообложения отцы Церкви и соответствуют ли их системы налогообложения космическим законам эволюции Вселенной. Поэтому консерваторы-тори и либералы-виги и были политическими партиями, а не идеологическими группировками.

Еще меньше тори и вигов волновало, спят ли после обеда их приверженцы, совершают ли они прогулки на берег моря и используют ли в пищу свежие помидоры (или соленые грибы… неважно что). То есть их не волновало, какой образ жизни ведут их сторонники и противники. А вот «советские партии» очень волновались по этому поводу.

«Свои» должны тусоваться со «своими»! Они должны быть все время на виду! Они должны поддерживать «своих» и ритуально ненавидеть «чужих»! Они должны говорить ритуальными формулами, из самих произнесенных слов становится ясно, «свои» они или «чужие». Для либерала «свой» не может называть Сталина великим государственным деятелем. Для «патриота» советского разлива «свой» не может говорить о «жестоких сталинских репрессиях».

Фактически в СССР формировались не политические партии, а субкультуры — сообщества людей, похожих психологически и мировоззренчески, ведущих похожий образ жизни и имеющих сходное отношение к событиям и деятелям отечественной истории.

В том числе и поэтому революция 1986–1993 годов была до такой степени бесплодна. Крику много, идейная борьба по всем фронтам, все больше и больше критики советского строя, самой советской идеи… До 1988 года критиковали по большей части злодея Сталина, клянясь в верности заветам Ленина и ленинским принципам. С 1988 года начали критику и Ленина. До 1989 года в открытой печати практически не обсуждалась перспектива распада СССР. К концу 1989 года центральные средства печати с недоумением констатировали: «Литва «уходит»…

За 3–4 года, с 1986 по 1989-й, СССР прошел путь от скованной дикими ограничениями партийной деспотии, где запрещено почти все… до государства практически без цензуры, анархического до предела, где не запрещено почти ничего. Но важно уточнить — в какой именно области жизни и что именно не запрещено?

Самым заметным и самым важным следствием революционных событий 1986–1991 годов стал распад СССР. На протяжении всех революционных лет связи между регионами огромной страны только ослабевали. Очень часто из этого делают вывод — иначе и не могло быть, распад СССР глубоко закономерен.

Но посудите сами: связи между республиками СССР и вообще всеми регионами уменьшались и ослабевали по двум причинам.

1. Местные «элиты», а попросту говоря, местный партхозактив почуял в национализме способ прийти к власти. Уже не в роли исполнителей воли «центра», а в роли глав независимого государства… Для них это было то же самое, что для средневекового рыцаря или максимум барона превратиться в короля или императора.

2. Ослабевали, источались, вообще рушились скрепы, держащие СССР, а другие скрепы не появлялись. Разрушение в политике многократно превосходило созидание.

Сейчас многие не могут простить Борису Ельцину знаменитое: «берите суверенитета, кто сколько сможет». Но это ведь — только политический лозунг в уже происходящем, уже идущем вовсю разрушении.

…22 августа 1453 года мусульмане ворвались в осажденный Константинополь. Они бежали по трупам своих, карабкались по развалинам стен Второго Рима не с именем Аллаха и Магомеда… Их лозунгом было «Ягма! Ягма!» — что означает всего-навсего — «Грабьте! Грабьте!» Виноват ли в грабеже и во всех совершенных преступлениях воин или офицер, орущий это «грабьте!», спрыгивая со стен внутрь осажденного города? Или действительность несколько сложнее?

Никак не оправдываю никаких подонков: ни взбесившегося мусульманина, поднявшего кривую саблю на город Святого Константина, ни пьяного партийного деятеля, гавкающего с экрана про «берите суверенитет». Но не они же сделали так, что становится выгодным грабить чужую страну или разваливать свою собственную. Их вина в том, что они включаются в подоночное действие и пытаются на нем нажиться, не более.

«Брать суверенитета» все больше и больше в СССР 1989–1990 годов имело смысл именно потому, что «центр» громадной империи практически ничего не делал. Интеллектуальная элита не создавала новых законов и не добивалась их введения в жизнь. Эта «элита» была слишком занята: она болтала. Еще она делила разные хлебные местечки в администрациях разного уровня, помещения в центре Москвы, телевизионное время и печатные площади, право оболванивать пропагандой и вести за собой «народ», а главное — делила право получать деньги из государственной кассы.

Политическое руководство, все эти сменявшие друг друга правительства тоже не делали почти ничего. Даже если интеллектуальная элита что-то придумывала, политическая элита все это аккуратно хоронила.

Уже ранняя «перестройка», сто бесов ей в печенку, началась с идей экономической реформы: «ускорения». Идея была — предприятиям предоставят самостоятельность, и они, неведомо по каким законам, начнут становиться доходными. И Горбачев, и глава тогдашнего правительства Н. Рыжков полагали, что развитие социализма от этого со страшной силой ускорится. Сейчас странно и вспоминать этот бред, но всю вторую половину 1985-го и весь 1986 год над СССР висел густой дурман не только «перестройки», но и «ускорения».

Естественно, все эти бредовые идеи были «благополучно» похоронены. Во-первых, потому, что сама идея «ускорения» была искусственной и мертворожденной. Что тоже, кстати, очень типично для революций: в них вечно пытаются внедрить в жизнь некие высосанные из пальца идеи, которые кучка болтунов признала истиной в последней инстанции.

«Ускорение» и предоставление какой-то непонятной «хозяйственной самостоятельности» было дико для капитанов советской экономики. Ходила ядовитая по тем временам карикатура, на которой директор предприятия диктует секретарше телеграмму в Министерство: «Перестроились досрочно. Ждем дальнейших указаний».

Во-вторых, именно эти идеи вызвали бешеное отторжение других революционеров. Например, В. Павлов предлагал повысить цены и тем самым сразу решить все вопросы.

В июне 1987 года ввели закон, по которому трудовые коллективы должны были избирать себе руководителей. К чему это привело? К чему и должно было привести: способные и притом жесткие, требовательные руководители изгонялись, к власти приводились удобные для большинства — то есть для тех, кому вообще ничего не надо. Уровень бардака нарастал стремительно, порой доходя до коллапса.

Принятие такого рода безумных решений тоже типично для революций. Напомню и пресловутый Приказ № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов от 1 марта 1917 года — об избирании командиров. Теперь отменялось отдание чести, обязанность вставать по стойке «смирно» в присутствии командира; обращаться к нему надо было «господин поручик» или «господин полковник», и вообще командиры избирались.

Разумеется, появление этого указа сопровождалось внесением в жизнь армии невероятного бардака (к чему большевики и стремились).

Возможно, в 1987 году советское правительство стремилось и не к этому, но тогда, получается, оно или не знало, или не хотело знать историю. В 1917 году было такое определение: «Полк замитинговал». Теперь «замитинговали» целые производства… Похоже, иногда работники «сбрасывали» директора просто из любопытства — получится у них это или нет? Ух ты! Получилось!! Последствия для производства были, конечно, катастрофические, но это мелочи, конечно. Главное — борьба за демократию и вообще революция.

В 1989 году заместителем Рыжкова был назначен известный экономист Л. И. Абалкин. Результат?

«Леонид Иванович, как «тринадцатый заместитель премьера», был попросту включен в систему бюрократической ловушки, когда ничего не мог сделать по своей инициативе, и метался в ней, не имея возможности изменить ситуацию. Все возможные преобразования вязли в болоте бесконечных согласований, «совещаний», «дискуссий»[4].

Граждане, жаждущие революционных преобразований, выли на митингах, что во всем виновата «командно-административная система». Однако пресловутая и страшная «командно-административная» не помешала в 1960-е реформам Либермана — Косыгина. И сейчас не помешала бы, но ведь и такой системы управления не было. Было столкновение позиций и амбиций, драка за хлебные местечки и место у телеэкрана, истовый дележ того, что еще могли дать государство и власть.

«Замитинговавшие» органы власти точно так же не могли управлять, как «замитинговавшие» производства не могли выпускать продукцию, а «замитинговавший» полк в 1917 году не мог воевать.

Очередной 28-й съезд КПСС, 2–13 июля 1990 года, проводился уже после того, как из конституции убрали слова о «руководящей и направляющей роли партии». Но делегаты словно в страшном сне пытались вести себя так, словно ничего вообще не происходит. Шла безобразная склока разных идеологических линий, Ельцин и ельциноиды швырялись партийными билетами, все утонуло в обычном болоте шизофренической войны всех против всех.

Среди всех прочих радостей съезд поставил задачу — довести производство продукции машиностроения до «мировых показателей». Почему бы ему, съезду, не потребовать прогуляться пешком на Луну или потребовать от Горбачева задушить голыми руками парочку медведей?

В начале 1990 года подготовлена программа Николая Яковлевича Петракова — крупного специалиста в области экономико-математического моделирования, методов и механизмов ценообразования и рыночного регулирования.

Программа похоронена так быстро, что многие о ней вообще забыли.

27 июля 1990 года был подписан достаточно интересный документ: совместное поручение Михаила Горбачева и Бориса Ельцина о разработке программы «500 дней».

Возможно, этот документ до сих пор не любят приводить полностью именно потому, что под ним дружно подписывались «непримиримые враги» Ельцин и Горбачев. Мифология требует, чтобы они всегда стояли на разных сторонах баррикады, а тут они явно действуют вместе.

Тем не менее программа была весьма реалистична, хотя и была по тем временам очень радикальна.

Первый этап программы (первые 100 дней) предусматривал приватизацию жилья, земли, мелких предприятий, акционирование крупных предприятий. На базе Госбанка СССР создавалась резервная система.

Проводить приватизацию предполагалось вот так:

«Местные Советы оценивают стоимость торговых предприятий, предприятий службы быта, местной промышленности, мелких и средних предприятий других отраслей. После проведения финансового состояния этих предприятий в печати публикуются их списки с указанием сроков и условий их приватизации. Затем в условиях полной гласности о ходе приватизации начинается продажа нежилых помещений, мелких предприятий… Программа нацелена на то, чтобы люди могли использовать имеющиеся у них деньги для приобретения собственности».

Этот механизм стоит запомнить — скоро для приватизации будет использован совсем другой.

На втором этапе, с 100-го по 250-й день, должна была быть проведена либерализация цен.

Предполагалось, что за следующие 150 дней пройдет стабилизация рынка, а на четвертом этапе (400–500-е дни) мы увидим начало подъема.

Многие ведомства откровенно саботировали приказ Горбачева и Ельцина: Госплан, Внешэкономбанк, Министерство обороны СССР, ЦК КПСС ЦК ВЛКСМ, ВЦСПС не представили информацию, которая была запрошена разработчиками программы, а Госкомцен и Министерство финансов СССР дали только частичную информацию. Всего запросов было послано 21, и получается — на 8 (40 %) запросов ответы не поступили. И ответа никто за саботаж не понес.

31 августа (по другим данным — 1 сентября) 1990 года разработка программы «500 дней» и 20 проектов законов к ней была закончена. 11 сентября 1990 года программа «500 дней» утверждена Верховным Советом РСФСР и представлена на рассмотрение Верховного Совета СССР.

И вот тут начались чудеса!

Оказывается, одновременно с программой «500 дней» по поручению председателя Совмина СССР Николая Рыжкова разрабатывался альтернативный проект — «Основные направления развития». Вообще-то некий проект Рыжкова уже обсуждался в мае, и Верховный Совет его не пропустил.

Позиция Рыжкова оригинальностью не отличалась: повышать цены. Нечего создавать новое богатство! Пусть платят побольше за то, что уже есть! В мае 1990 года на заседании Верховного Совета с экрана телевизоров он прямо заявил, что цены на хлеб и продукты — неоправданно низкие и должны повыситься. Почему эти цены такие низкие и как они соотносятся с чудовищно заниженной в СССР оплатой всякого труда, Рыжков как-то не обсуждал.

Теперь, осенью 1990 года, Рыжков заявил — его программа доработана, именно ее необходимо принять. В случае непринятия его он уйдет в отставку. Почти все руководители Союзного государства стали поддерживать Рыжкова. Потому что он «свой»? Потому что его позиция была понятнее, она не угрожала позициям номенклатуры? Потому что «500 дней» грозила всевластию союзных ведомств, а программа Рыжкова — не грозила? Потому что «союзники» боялись распада СССР, если заработают рыночные реформы? До сих пор высказывают все эти предположения… Кстати говоря, все эти предположения вовсе не противоречат друг другу.

Сторонники Рыжкова молитвенными голосами исполняли хвалу его честности. А вот злой Анатолий Собчак обвинял Рыжкова в потворстве кооперативу «АНТ», который ухитрился продать за границу 12 танков.

Продал или не продал — история умалчивает, но вот что известно совершенно точно: в пылу революционной борьбы и несмотря на еженедельные выступления Н. И. Рыжкова по телевидению не только стремительно ухудшалась экономическая система в целом, но и остался неубранным богатый урожай 1990 года. Всегда ведь урожай убирали «мобилизационными» средствами, «отправляя в колхозы» солдат и студентов. Теперь это считалось очень неправильным и радикалы (Г. Попов, А. Собчак, Г. Старовойтова и прочие) яростно боролись против такой устоявшейся практики.

Результат понятен: сами же радикалы не дали применить существующий механизм, а взамен ничего создано не было. Урожай «благополучно» ушел под снег, а радикалы обвинили Рыжкова в том, что сами же активно организовывали.

И вообще шла политическая драка, «российские» радикалы в руководстве РСФСР сплотились вокруг Ельцина и бешено сражались со сторонниками Горбачева. При этом, конечно же, никому не было дела до решения насущных вопросов.

16 октября 1990 года Явлинский написал прошение об отставке. В декабре 1990 года Рыжков «получил» обширный инфаркт, М. Горбачев вполне мотивированно отправил его в отставку. Оба лидера уже не у власти, а что делать и куда идти, так и осталось непонятным.

Премьер-министром стал заслуженный коммунистический мракобес и не менее заслуженный партийный деятель Валентин Сергеевич Павлов. Он много лет трудился в министерствах финансов РСФСР и СССР, но на руководящие партийные посты не назначался. Он оказался удобной для всех компромиссной фигурой, что же касается великих достижений…

На посту главы Государственного комитета СССР по ценам (15 августа 1986 г. — 7 июня 1989 г.) Павлов развалил даже тогдашний очень несовершенный ценовой механизм. Во время пребывания Павлова на посту министра финансов в 1989–1990 годах денежная масса возросла на 150 % — ничего лучше применения печатного станка он представить себе был не в силах.

Не обязательно считать Павлова дураком или злоумышленником. Он был человеком из другой эпохи, из времени принципиально других экономических отношений.

В начале 1991 года, будучи премьер-министром, он ухитрился сделать официальное заявление о том, что западные банкиры составили тайный план разорения СССР. Скромно спрошу — зачем был нужен заговор западных банкиров, если в СССР уже был Валентин Павлов?

В качестве еще одного компромисса Михаил Горбачев на заседании Государственного совета поручил Абелу Аганбегяну создать «компромиссный вариант» программы экономических реформ, предложил объединить две программы, «500 дней» и Рыжкова, в единую программу Президента СССР.

Это была попытка впрячь в одну телегу даже не коня и трепетную лань, а классических лебедя, рака и щуку.

Тем не менее 31 октября 1990 года Верховный Совет РСФСР принял решение о начале реализации республиканской программы стабилизации экономики и перехода к рынку с 1 ноября 1990 года.

В результате СССР ушел в небытие, так и не проведя никаких серьезных реформ в области экономики. И официально не создав правового механизма частной собственности. Даже не узаконив того, что возникало явочным порядком, независимо от воли властей и даже независимо от действовавших законов.

Только не надо рассказывать сказки о некой цепи случайностей, погубивших экономические реформы! «Если бы Верховный Совет понял и принял!» Если бы верхушка договорилась! Если бы все вдруг стали хорошими и полюбили друг друга…

Все происходило именно так, как и должно происходить во время любой революции.

Реформы были необходимы? Да! И тем в большей степени необходима была прочная власть, а не революционный хаос.

Любые реформы всегда выгодны одним и очень невыгодны другим. Любые реформы нарушают привычное течение жизни. Любые реформы чреваты непредсказуемыми изменениями и уже поэтому мешают жить спокойно, прогнозируя завтрашний день и веря в будущее.

Для проведения любых реформ и во все времена нужна политическая воля, у которой есть время, есть ресурс власти и есть готовность ломать сопротивление.

Никогда и никакие реформы не проводятся революционной говорильней. И никакой вообще говорильней. Иногда в качестве «положительного примера» «эффективной демократии» приводят британский парламент…

Ахая по поводу британской «демократии», тупые и невежественные интеллигенты забывают — только 2 % британцев, причем только мужчин, имели право голоса. Парламентский строй в Британии ХVII — ХVIII веков был не чем иным, как диктатурой этих 2 % населения. Порядка 100–150 тысяч граждан на 3 миллиона населения выбирали 300–600 своих представителей. Каждый избиратель хорошо знал своего депутата, каждый депутат знал в лицо любого из 300–500 своих избирателей. Эти 2 % вооруженных собственников должны были иметь место, где можно договориться о правилах игры. Избранные ими в парламент и договаривались между собой от имени 2 % населения, которые владели 80 % всей собственности Британии. Они и вводили новые, порой весьма радикальные законы. А когда народ восставал, теряя последние штаны, против него шла армия, в том числе германские наемники.

Любые реформы всегда и везде проводятся железной рукой диктатуры.

Провести в жизнь программу «500 дней» было можно. Но для этого нужна была готовность взять на себя ответственность и за саму программу, и за ее возможные последствия. Вплоть до готовности, если на некий «189-й» или на «211-й день» проведения в жизнь программы оборванные голодающие толпы пойдут на штурм правительственных зданий, бросить на голодающих полицию и армию, отстаивать проводимые реформы силой оружия.

Президент США Герберт Кларк Гувер в 1930 году не остановился перед тем, чтобы бросить армию против лагеря ветеранов Первой мировой войны. Голодающих людей, пришедших в Вашингтон просить о справедливости, расстреливали из пулеметов и давили танками. В числе погибших — одиннадцатимесячный малыш. Папа-вдовец принес его с собой в палаточный лагерь, танк переехал палатку, где находился ребенок.

Мустафа Кемаль, прозванный «Отцом турок», Ататюрком, в 1934 году велел расстреливать турок за ношение фески, а по женщинам стрелять, если они выходят из дома в чадре. Солдаты-мусульмане не могли стрелять в традиционно одетых женщин — это был облик их мам и бабушек; тогда Ататюрк велел заменить мусульманских солдат христианами. Эти смогли; кровь растекалась по улицам турецких городов, мусульманки выходили из дома с «голыми» лицами, прогресс шел семимильными шагами.

У Правительства СССР, разорванного идущей революцией, не было политической воли. Не было готовности проливать кровь. А не проводя реформ, оно подписывало себе смертный приговор.

Конечно, номенклатура прилагала все усилия, чтобы удержаться у власти. Во-первых, стремясь укрепить свое монопольное положение. Есть много оснований считать, что напуганные ими же начатой революцией Горбачев и прочие члены ЦК к 1988 году уже сами не хотели ее продолжения.

К концу «перестройки» громадные союзные ведомства не исчезли и не ослабли, они стали еще больше и сильнее. Возникли даже новые гиганты — Газпром, РАО «ЕЭС» и так далее. Этим колоссальным централизованным корпорациям и в подметки не годились прежние ведомства и министерства.

В 1970 году через бюджет распределялось 53 % национального дохода; в 1980-м — уже 64 %, а в 1990-м — после всех перестроек и ускорений! — 77 %. Мораль очень проста: номенклатура могла болтать все, что угодно, но отстаивала только свои, корпоративные и классовые интересы: интересы распорядителей союзной собственности.

Во-вторых, номенклатура последовательнейшим образом перекладывала на плечи народа все тяготы происходящего перелома. О чем свидетельствует самая главная «гениальная» идея всех номенклатурных «реформаторов» — повышать цены. Номенклатура сознательно шла на то, чтобы в СССР не становилось больше товаров, но чтобы все меньше людей могли бы все меньше покупать. Чтобы создавалась видимость наполнения рынка, а народ бы перешел в состояние полуголодного полувыживания. Если эта политика — не политика национального предательства, то я хотел бы знать, как она должна называться.

В-третьих, номенклатура много раз и самым подлым образом врала населению своей страны… не решаюсь сказать: «своему народу». В качестве яркого примера приведу так называемую Государственную программу «Жилье 2000». Еще в 1986 году Горбачев заявил, что к 2000 году каждая семья в СССР будет иметь свою отдельную квартиру.

Элементарные расчеты Госстроя СССР показали: для того чтобы каждая семья в стране жила отдельно, необходимо иметь среднюю обеспеченность жильем 22,0–22,5 квадратного метра на человека. Фактически на тот момент она составляла 14,6 квадратного метра. Чтобы стало по 22 метра, предстояло за 15 лет построить 2190–2250 миллионов квадратных метров жилой площади. Это было физически невозможно, и, уж конечно, Горбачев это прекрасно знал.

Для справки: с 1986 по 1990 год было возведено 650 миллионов квадратных метров жилья — 25 % обещанного[6].

Это только один пример совершенно чудовищной лжи, а привести таких примеров можно очень много. Безответственную и лживую болтовню номенклатуры венчает брехня Ельцина уже времен независимой России: «великий реформатор» пообещал, что «ляжет на рельсы», если повысятся цены. Цены взлетели через 48 часов после его подлых «клятв». Лег ли лживый негодяй на рельсы, вряд ли имеет смысл спрашивать.

Естественно, политика Правительства СССР 1986–1991 годов могла вести только к тому, к чему вела: к развалу и дезорганизации, к отсутствию всякого промышленного роста, но при этом к инфляции и к росту цен.

Именно во время правления Павлова и Рыжкова сократилось обновление основных фондов, производство средств производства, все нарастала дифференциация доходов групп населения.

Эта политика имела своим следствием системный кризис экономики уже Российской Федерации в 1991–1998 годах. А еще в СССР в 1988 году начали вводить карточки, изящно именуемые «талонами»: на человека полагалось в месяц кусок мыла, килограмм сахара, бутылка водки. Талоны мгновенно стали сами по себе средством обмена и купли-продажи. Практически непьющая семья с двумя маленькими детьми и с бабушкой получала талоны на 5 бутылок водки и обменивала их на талоны на сахар и мыло. Вот мыла-то им нужно было много…

В народе родилась ехидная поговорка: «Вам руки с мылом помыть или чай с сахаром?» — спрашивали у гостя, и все заливались веселым смехом.

Впрочем, во многих городах вводились талоны на муку и крупы.

К концу 1990 года дефицит мяса, колбас, даже печеного хлеба достиг таких пределов, что к середине дня пустели полки магазинов в Москве и Петербурге. Я (и другие провинциалы) с удовольствием слал столичным знакомым «продуктовые посылки», но для одиноких стариков или для женщин с маленькими детьми все становилось совсем невесело.

Конечно, ходили самые невероятные слухи и объяснения, почему возник такой страшный дефицит. В этих объяснениях все чаще мелькало слово «мафия»; округляя глаза, повизгивая от восторга, люди рассказывали в лицах, как некто вез целый грузовик мороженых коровьих туш в Москву. Его останавливают страшные, вооруженные до зубов бандюганы. Бедняга уверен, что тут-то ему и конец, но все кончается хорошо: бандиты сверхщедро дают ему денег за весь товар и на его же глазах сжигают мясные туши.

Не могу исключить, что какие-то специальные меры для нагнетания обстановки и применялись, в том числе и таким способом.

Но, во-первых, слухи слухами и рассказы рассказами, а ни одного живого свидетеля сжигания мафией продовольствия я не видел. В рассказах всегда фигурировал некий «знакомый» или знакомый знакомого, но все просьбы показать этого человека не кончались ничем.

А во-вторых, и это главное — ухудшение снабжения, в том числе и столичных городов, происходило вовсе не из-за преступных действий таинственной «мафии». Зачем нужна мафия, когда во главе государства стоят врали и безответственные болтуны?

Многие из высших аппаратных чиновников могли бы неплохо работать на вторых-третьих ролях, если бы был во главе государства некий могучий «хозяин» и он бы всех строил. Но предоставленные самим себе, тем более в революционном хаосе и безвременье, высшие партийные чиновники оказывались слабы, нерешительны, не умели брать на себя ответственность, боялись всего на свете. Они уныло топтались на месте, все время проигрывая радикальным крикунам и горлохватам. Самое большее, что они могли — это стараться всеми силами удержать понятные им и выгодные их классу экономические и социальные отношения — те самые, которые и вызвали революцию.

Много позже Н. И. Рыжков объяснит свой уход в отставку тем, что он «не хотел быть на капитанском мостике тонущего корабля»[7].

Ну что тут сказать… Рыжков не по своей воле «сошел с мостика», а «стоя на мостике», приложил немало усилий для того, чтобы корабль затонул побыстрее.

Будем справедливы: оппоненты Павлова и Рыжкова ничем решительно их не лучше. Они и боролись с Павловым и Рыжковым не столько из высоких идейных соображений, сколько исключительно для того, чтобы сесть на их место. Революция-с…

Как и во всех революциях, самое лучшее возникало там, где общество могло развиваться само, освобождаясь от стеснительных пут прежних ограничений.

Собственно говоря, уже в СССР полным ходом шло создание параллельной «теневой» экономики. С 1986 года «теневики» просто выходили на поверхность, а помимо них появилось множество предпринимателей на основе «кооперативного движения».

Сама идея кооператива понятна: власть прозрачно обманывала и сама себя, и народ. Она давала право заниматься частным предпринимательством, но как бы вроде не частным… а таким как бы коллективным… В общем, предприниматель не сам по себе, а как бы все равно «член коллектива».

Разумеется, «кооперативы» на каждом шагу становились прикрытием именно что частной инициативы, а вовсе не групповой. Отношения между членами кооператива варьировались от отношений равноправных партнеров по бизнесу до отношений наниматель — работник.

Фактически кооперативы были как минимум трех разных типов, которые часто смешивают — и совершенно напрасно. Мы же разведем эти понятия, чтобы стало понятнее — кто, почему и как действовал в 1993 году.

Во-первых, были кооперативы «начальственные». Вся частная инициатива в них сводилась к тому, что «начальство» создавало на «своем» производстве «кооператив». Этот «кооператив» пользовался множеством даровых льгот за счет всего предприятия: не говоря ни о чем другом, не платил за энергию, не платил или платил очень скромную аренду, получал сырье по государственным ценам и так далее. А оборотные средства и продукция «кооператива» считались частной собственностью, продукция реализовывалась по коммерческим ценам, прибыль оседала в частных карманах.

Такие кооперативы были чистейшей воды способом обогащения партийно-хозяйственной верхушки.

Другой формой «частной инициативы» партхозактива стало так называемое «совместное предприятие». Еще 19 августа 1986 года Совмин и ЦК КПСС приняли решения: «О мерах по совершенствованию управления внешнеэкономическими связями» и № 992 «О мерах по совершенствованию управления экономическим и научно-техническим сотрудничеством с социалистическими странами».

Какое значение придавалось «совместным предприятиям», показывают и потом издававшиеся правительственные документы, щедро «разрешавшие» и «дозволявшие»: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 января 1987 года «О вопросах, связанных с созданием на территории СССР и деятельностью совместных предприятий, международных объединений и организаций с участием советских и иностранных организаций, фирм и органов управления», постановления Совета Министров СССР от 13 января 1987 года № 48 «О порядке создания на территории СССР и деятельности совместных предприятий, международных объединений и организаций СССР и других стран — членов СЭВ» и № 49 «О порядке создания на территории СССР и деятельности совместных предприятий с участием советских организаций и фирм капиталистических и развивающихся стран»[8].

Откуда такое повышенное внимание к теме?! Да очень просто: раз уж «приходится» объявлять частную инициативу и граждане СССР могут теперь обогащаться, надо же дать такие возможности в первую очередь «своим».

Начальственные кооперативы вроде что-то и производили, но это были чистейшей воды паразиты, сидевшие на шее у целых предприятий, плативших все более скромную зарплату. Эти «кооперативы» откровенно жирели за счет общего разорения.

Вторым типом кооперативов стали «спекулянтские». Эти вообще ничего не производили, а только перепродавали уже произведенное. Не надо путать такие кооперативы с любыми вообще торговыми предприятиями. Многие кооперативы создавали новые торговые точки или доставляли товары туда, куда их никогда не возили, то есть оказывали вполне реальные услуги.

«Спекулянтскими» я назвал кооперативы, искусственно создававшие новые звенья торговых цепочек. Такие кооператоры получали товар по оптовым ценам и, пользуясь постоянным в СССР товарным дефицитом, перепродавали втридорога. Тушенку завод продавал по 40 копеек банка, система розничной торговли «накидывала» свое, и к покупателю банка тушенки поступала по 98 копеек.

А теперь появляется кооператив «Сукин и сын»; он покупает тушенку оптом по те же 40 копеек или, скажем, по 45 (естественно, «подмазывая» всех — от начальника, принимающего решения, до заведующего складом). А в магазины он сдает тушенку по 70 копеек. Или, того еще лучше, отдает ее по этой цене другому «кооператору», тот поднимает цену до 90 копеек.

В результате деятельности гигантов бизнеса потребитель в магазине платит в первом случае 1 рубль 50 копеек за то, за что только что платил 98 копеек. А если банка тушенки прошла через руки двух дельцов, то платит он и все 2 рубля из своей не очень большой и притом заработанной зарплаты. А два паразита, ухмыляясь, запихивают его денежки в свои карманы.

Сейчас уже забылось, что «новыми русскими» первоначально называли не сказочно богатых подонков из номенклатуры, укравших часть народного достояния, а как раз кооператоров, в первую очередь производственных. Часто они имели весьма скромные доходы, но не зависели от партийной элиты — потому и «новые».

Вся экономическая политика и СССР с 1988 года, а потом Российской Федерации при Ельцине была направлена против них, хотя это были самые ценные, самые необходимые люди. Именно от них зависела судьба СССР. Советская плановая экономика «работала», создавая товары и услуги… но мало, порождая хронический дефицит. Экономика СССР вполне могла «заработать» намного эффективнее, если бы разрешена была частная собственность, а законодатель дал бы возможность производить, а не воровать. Пойди руководство СССР на реальные экономические реформы — бытие СССР могло получить новый толчок.

В СССР же, никак ничего не реформируя, экономику «развернули» в сторону частной наживы других «кооператоров», «начальников» или «спекулянтов», присасывавшихся к торговым цепочкам. В результате система окончательно перестала работать на рядового человека, вызывая все большее раздражение политикой властей. А создание любой другой системы просто забалтывалось… Вот и судите, что это — глупость или измена?

Потом, в Российской Федерации, станет еще «интереснее»: налогообложение просто исключит любую возможность эффективного производства. Цель та же самая: не дать возникнуть слою экономически независимых людей.

Предоставляю читателю самому решать: проявили коммунисты в СССР и их последыши в Российской Федерации сказочную подлость или «только» патологическую беспомощность и органическую неспособность принимать конструктивные решения.

О распаде Советского Союза я подробно пишу в другой книге[9]. Здесь и сейчас важно, что ни для каких реформ и позитивных изменений СССР разваливать не было необходимости. Это хотелось сделать местной номенклатуре, которая мгновенно становилась из чиновников, управлявших частью государства, самостоятельными руководителями «полноценных» независимых государств.

Высшая союзная номенклатура кричала (и сейчас кричит), что она радела за целостность государства. В их «радение» и в их патриотизм верится слабо, — уже потому, что дети и внуки «патриотов» на 90 % живут и учатся за границей. А вот что номенклатура защищала свои шкурные интересы — это вполне очевидно! Ведь распад СССР означал, что «союзники» становятся правительством… без всего остального. Российская Федерация уже сложилась как самостоятельный центр силы, «союзники» и там никому не были нужны. Вот они и цеплялись за СССР, сколько хватило сил.

До сих пор много неясного связано с деятельностью так называемого Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), который захватил власть 19–21 августа 1991 года. Неясность уже в том, что, принимая героические позы и делая странные угрозы, Правительство СССР даже и не попыталось начать реальную гражданскую войну. Оно демонстрировало… даже непонятно что. Не получившие боевого задания танки, неизвестно зачем введенные в город… стали символом этой несуществующей готовности.

Если Рыжкова называли «плачущим большевиком», то, спасибо Язову, ГКЧП называли «путчем трясущихся рук»: даже по телевизору было заметно, как тряслись руки у храброго советского маршала Дмитрия Тимофеевича Язова. Зрелище было потрясающее!

Это он, Язов, отдал приказ ввести в Москву танки и прочую тяжелую технику. Это он обсуждал штурм Белого дома и вооруженное поражение Ельцина. А сидя перед телекамерой, Язов трясся от страха — в самом буквальном смысле этого слова. Трясся безобразно и открыто.

Кстати, именно «героический» Язов кинулся в Форос к Горбачеву — сразу и первый, как только стало ясно — путч обречен. Тотчас по возвращении, прямо на аэродроме, Язова арестовали, а Горбачев тут же 11 августа 1991 года издал Указ: «Об освобождении Язова Д. Т. от обязанностей Министра обороны СССР».

Потом тоже было много смешного, отвратительного и гнусного. Например, журнал «Власть» № 41 (85) от 14.10.1991 г. публиковал текст видеопослания, адресованного Язовым Президенту. В сем послании Язов многословно каялся, самокритично именуя себя «старым дураком».

Сам он потом долго объяснял, что такого видеопослания не было, что эту фальшивку изготовили журналисты и опубликовали (ну конечно же!) за границей, в Германии.

Это очень интересно, но только в Интернете сия видеозапись то появляется, то исчезает. А выпущен из каталажки Язов был в феврале 1992 года, после того, как признал себя виновным. Тут-то его и амнистировали. Одновременно Ельцин и отправил его в отставку, и наградил именным пистолетом.

Язов до сих пор остается членом всевозможных ветеранских организаций, присутствует на парадах Победы в роли почетного гостя. Он занимал должности главного военного советника Главного управления международного военного сотрудничества Минобороны России, главного советника-консультанта начальника Академии Генерального штаба, а с 2008 года — ведущий аналитик (генеральный инспектор) службы генеральных инспекторов Министерства обороны Российской Федерации. Еще он член руководящих органов Комитета памяти Маршала Советского Союза Г. К. Жукова, Форума «Общественное признание» и еще нескольких.

Фигура это интересная и своими трясущимися руками, откровенно трусливым, неуверенным поведением во время путча. И своим почетным местом в Российской Федерации… Кем же его считает правительство «самостийной России»?! Преступником? Заговорщиком? Не похоже… И все это очень подозрительно.

В любом случае достойно удивления, как легко Правительство СССР в августе сдало свои позиции… В этой легкости много странного; сегодня пишется даже о «КГБ — организаторе государственного переворота», который якобы и хотел развала СССР[10].

Но что бы ни стояло за кулисами «Преображенской революции», дело оказалось сделано — после августа 1991 года Советский Союз был обречен на 100 %.

«Митинг победителей» 22 августа 1991 года в Москве собрал до миллиона участников. Люди искренне считали себя победителями, они ясно чувствовали вкус своей победы! Вон какую махину одолели! Они-то, «победители», считали — одолели они СССР.

А официальные организации, в первую очередь последний Верховный Совет СССР 12-го созыва, фиксировал как раз распад «махины». Этот Верховный Совет был избран на первом Съезде народных депутатов СССР 25 мая 1989 года. С тех пор он был как бы постоянно действующим парламентом СССР под руководством Михаила Горбачева.

После избрания Горбачева в Президенты СССР 15 марта 1990 года Председателем Верховного Совета вместо него сделался Анатолий Иванович Лукьянов. После провала ГКЧП А. И. Лукьянова арестовали (29 августа), а 4 сентября 1991 года официально сместили с должности. После целой чехарды председателей на посту-однодневке с 28 октября и до самого конца Верховного Совета СССР, до 26 декабря, угнездился Константин Дмитриевич Лубченко.

Этот Верховный Совет и выполнял унылую должность: «отпускал» те или иные республики СССР. Еще во время «путча» 20 августа 1991 года парламент Эстонии принял постановление о государственной независимости республики. Днем позже, 21 августа, парламент Латвии принял Конституционный закон о государственном статусе республики. Еще до этого выходила из состава СССР Литва.

24 августа Верховный Совет Украины провозгласил республику независимым государством. 25 августа о своей независимости объявила Белоруссия. До конца месяца ее примеру последовали Молдова, Азербайджан, Киргизия, Узбекистан.

Союз распадался на глазах.

9 сентября 1991 года Госсовет СССР и Верховный Совет СССР признали независимость всех трех Прибалтийских государств. Остальные республики Горбачев судорожно пытался удержать… Он отчаянно предпринимал попытки заключить новый Союзный договор… 18 октября 1991 года 8 республик подписали договор об экономическом сообществе (кроме Украины, Молдавии, Грузии и Азербайджана). 14 ноября в Ново-Огареве 7 республик (Россия, Белоруссия, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Туркменистан и Таджикистан) договорились о создании Союза Суверенных Государств (ССГ). Однако сохранить какое-либо единое государственное образование на территории СССР было уже невозможно.

Литва, Латвия и Эстония — уже самостоятельны.

Горбачев пытался вести переговоры о новом союзном договоре с Россией, Беларусью, Казахстаном, Киргизией, Туркменией и Таджикистаном. Переговоры велись вяло, неопределенно. Да, похоже, с Горбачевым просто-напросто никто не хотел иметь дела.

На фоне творящегося вялого распада 8 декабря 1991 г. президенты трех славянских республик: России — Б. Ельцин, Украины — Л. Кравчук, Белоруссии — С. Шушкевич, собравшиеся в Беловежской Пуще, объявили о создании Содружества Независимых Государств, СНГ.

Я привожу текст Беловежских Соглашений в другой своей книге[11]. Здесь и сейчас важно, что состоялось такое важнейшее событие.

Странностей у этого документа очень много… Почему местом подписания Договора указан Минск, не ведаю: подписали Договор в Вискулях, в Беловежской Пуще — в местах, где отдыхали и охотились высшие деятели СССР.

Возможно, причина прозаическая: есть сведения, что «историческая встреча», где президенты России, Украины и Белоруссии работали над планом распада Союза, закончилась пьяной ссорой[12].

Не могу удержаться от того, чтобы не повторить уже рассказанный в книге о крушении СССР опыт своего «прикосновения» в этой старой запутанной и довольно отвратительной истории.

Дело в том, что в декабре 2006 года мне довелось принимать участие в международном форуме, посвященном 15-летию распада СССР. Проходил он в Белоруссии, в Беловежской Пуще и в Бресте: как раз в Вискулях, где подписали Беловежские соглашения. Зима 2006 года стояла невероятно теплая, в Петербурге расцвели крокусы, а в Беловежской Пуще зеленая трава лезла посреди декабря. Зубры не шли на подкормку, поедая эту свежую травку, егеря ругали погоду и зря затраченный труд.

Для членов саммита сделали экскурсию в охотничий домик, в котором Шушкевич, Кучма и Ельцин подписали соглашение о распаде СССР и создании Содружества Независимых Государств (СНГ). Так сказать, сцену, на которой разыгрались исторические события.

Сам по себе двухэтажный охотничий домик в стиле сталинского неоклассицизма даже красив… По крайней мере ничего неприятного в нем нет, и тем более странно: в домике витает какая-то странная, неприятно-напряженная атмосфера. Как сейчас модно говорить — аура. Может, это только чудится впечатлительному человеку? Но напряжение ощущали и другие участники форума. Атмосфера — как в «доме с привидениями». Как в месте, где совершилось что-то тяжелое и мрачное. Можно сколько угодно отфыркиваться от таких «ощущений», но они очень даже имеют место быть в местах, запятнанных преступлением.

Здесь же никого как будто не убивали и вообще ничего трагичного не происходило… А обстановка крайне неприятная.

Нам подробно рассказывали, как происходило подписание договоров… Вот тут, на первом этаже, стоял бильярдный стол… Это сейчас тут сделали кафе, а то был стол для бильярда… На этом столе посреди ночи готовили Договор. Сперва его печатали на машинке, потом оказалось — под рукой не было машинки с белорусским шрифтом, и тогда этот Договор в трех экземплярах на трех языках написали от руки.

В результате все экземпляры Договора оказались с разным числом пунктов — на каждом языке со своим. Эти рукописные экземпляры Договора, на трех разных языках, и подписывали три великих государственных деятеля; Шушкевич и Кучма еще подождали, когда им принесут текст Договора на подпись. А вот пьяный в доску Ельцин даже не вышел из своей комнаты; как ему ни стучали, орал, что не выйдет. То ли он чего-то боялся, то ли просто привиделось что-то спьяну.

Тогда Договор стали подсовывать ему под дверь, а бумага не проходит — мешает ковер. Пришлось отодвигать этот ковер палкой и все же проталкивать текст. Подписав важнейший государственный документ, Ельцин тем же путем выпихивал его обратно…

Все, о чем рассказывала обслуга этого правительственного домика, охотничьего домика для самой правительственной верхушки, и правда напоминало какой-то поганый водевиль. Но и для СССР, и для всех стран, входящих в СССР, этот совершенно несерьезный, нелепо составленный Договор тем не менее стал судьбоносным.

Договор, разумеется, не имел никакой юридической силы. Любой адвокат без труда оспорил бы его и вынудил признать незаконным: ведь «высокие договаривающиеся стороны» не имели ни малейшего права ни упразднять СССР, ни создавать новые государственные образования. Да и что они, собственно, подписывали? Что и когда? Вначале, судя по всему, были уж вовсе не серьезные рукописные бумажки, с разным числом пунктов?

Под Договором стоит, что он подписан 8 декабря в Минске… Опять вранье — если в Минске что-то подписывали, то позже, а 8 декабря нечто подписывали в Вискулях, подсовывая Ельцину под дверь.

Но теперь уже не имеет особого значения — кто и на что имел право, не имел, подписал или не подписал. Дело сделано, СССР развалился, и это официально признали во всех новообразованных государствах.

Верховный Совет СССР мгновенно, 12 декабря 1991 года, ратифицировал Беловежские соглашения. Члены Верховного Совета СССР от РСФСР тут же вышли из ВС СССР, и на этом работа Верховного Совета фактически завершилась. То есть, ратифицируя Беловежские соглашения, господа парламентарии упраздняли собственное место трудовой деятельности.

17 декабря К. Д. Лубченко уныло проконстатировал, что кворума так и так нет, никакими силами его не соберешь… и потому заседай — не заседай, а работа органа власти все равно фактически прекращена. Что и произошло.

25 декабря 1991 года М. С. Горбачев объявил о своей отставке с поста Президента СССР: фактически этого государства все равно уже не стало. Вечером 25 декабря 1991 года в Москве над Кремлем был спущен красный флаг с Государственным гербом СССР, а на его месте вознесся российский триколор. Этот символический акт смены государственных флагов поставил последнюю точку в драматической судьбе огромной страны, которую в 1924 году назвали «Советский Союз».

26 декабря 1991 года под псевдонимом «Верховный Совет СССР» собрался только странный Совет Республик… Депутаты остальных двух палат Верховного Совета СССР, существовавших согласно Конституции, давно были отозваны.

Эту же третью палату Верховного Совета Конституция СССР не предусматривала. Ее создали особым Законом СССР от 05.09.1991 № 2392–1. В Совете Республик собрались депутаты от Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана под председательством казахского писателя Ануара Турлыбековича Алимжанова. Что им оставалось, кроме того, чтобы разойтись? Они и разошлись, приняв Декларацию в связи с созданием Содружества Независимых Государств от 26 декабря 1991 года № 142-Н. Законность решений этой «третьей палаты» позволительно поставить под сомнение, но то ли еще в эти дни вытворялось!

Не все соглашались с уже окончательным упразднением СССР. В том числе и в тексте Декларации № 142-Н содержится откровенная ложь: якобы Совет Республик действовал и от имени РСФСР… Это неправда: Съезд народных депутатов РСФСР не ратифицировал Соглашение о создании СНГ[13].

Много раз высказывались мнения, что революция 1917 года была «не настоящая», что народ просто обманули. Что мрачные международные силы совершили обман и подмену понятий, дали поорать и попринимать героические позы… А под видом исполнения воли народов развалили геополитического противника.

Скажем сразу: есть основания думать и таким образом.

Но в любом случае, что бы ни стояло за этой водевильно-легкой то ли революцией, то ли имитацией революции, а результаты ее получились совершенно не водевильные. Выход нескольких Прибалтийских республик из состава СССР ослаблял государство, но вовсе не ставил на нем крест. А вот Беловежское соглашение — действие совсем другого масштаба… Оно сразу уничтожало СССР: ведущие советские республики, становой хребет государства, договорились об упразднении Советского Союза, а на его руинах — то ли о создании нового государства, то ли о союзе между этими новыми государствами.

Так погиб СССР, Советский Союз — Советская империя, величайшая из всех империй, когда-либо известных человечеству.

Армия не поднялась.

Государственная безопасность промолчала.

«Народные избранники» трусливо и позорно одобрили развал государства, интересы которого были обязаны блюсти.

Про Российскую империю не раз с недоумением говорили, что она не была убита, а странным образом покончила с собой. Это же можно сказать об СССР. А способ самоубийства был простой — не проводить никаких реформ. Правительство СССР даже не убивало свое государство… Оно просто бездействовало в нужный момент, только и всего. Этого вполне хватило для того, чтобы СССР пришел конец.

Распад Советского Союза отнюдь не вызвал массовых волнений и тем более вооруженных выступлений. Как-то все устали и смирились: в том числе и потому, что стало очевидно — завершить революцию руководство СССР не даст.

И тем не менее народ не выбирал ни капитализма, ни распада СССР. Народ долгое время не хотел даже изменения экономического и общественного строя СССР. Большинство людей хотели бы усовершенствовать политический строй: чтобы стало посвободнее, полегче, почестнее. Если называть вещи своими именами, то только к середине 1989 года большинство людей готовы были принять частную собственность, конкуренцию, капитализм.

Между прочим, даже здесь народ оказался на высоте, какую трудно было ожидать… В стране, где три поколения не было собственников, в одночасье появился активный хозяйствующий слой. Но ведь и «новые русские» вовсе не хотели распада СССР! В том числе и те «новые русские», которые не качали деньги из воздуха и не накручивали цены на полученные с черного хода товары… Те из них, кто своим организаторским трудом создавал новые материальные ценности. Этот слой тоже совершенно не хотел распада своего государства и не был в нем заинтересован.

Даже когда смена экономического и политического строя оказалась тесно привязана к идее распада Советского Союза, народ высказался за сохранение СССР. Не как государства построения марксистской утопии, а как общего государства исторически связанных народов.

Народ Советского Союза четко и ясно высказал свою волю на референдуме 17 марта 1991 года. В нем приняли участие 148,6 млн человек (80 % имевших право голоса), из них 113,5 млн высказались за сохранение Союза (76,4 %).

Номенклатура сделала другой выбор. Она манипулировала экономическими «реформами» так и только так, чтобы обогатиться самой и создать абсолютно зависимых от нее «буржуев». Ей было плевать и на процветание страны, и на ее историческую судьбу. Она хотела только «прихватизации» богатства, созданного общим трудом. А когда совершенные на этом пути преступления сделали это выгодным — пошла на дезинтеграцию «своей» страны. Чтобы не нести ответственности за все, что наворотили и в эпоху Брежнева, и в годы удивительной «перестройки».

Потом номенклатура еще долго приходила к власти в государствах, возникших на развалинах СССР. В Российской Федерации Попов лаялся с Гайдаром, а Жириновский с Явлинским; на Украине и в Грузии люди их круга убивали Гамсахурдиа и Чорновола. Они и дальше занимались привычными делами: воевали друг с другом, разоряли остатки того, что еще оставалось от СССР, воровали, вывозили, отнимали, предавали.

Но как сказали классики советской фантастики, «это уже совсем другая история», а точнее — это много совсем разных историй: в каждой стране история своя.

Революция началась в СССР, а конец пришлось выбирать свой в каждом из государств, на которые развалился СССР. В Литве конец один, а в Таджикистане конец совсем другой.

События 1993 года — это тот конец революции, который произошел в одном из осколков бывшего СССР — в России, она же Российская Федерация. А что этот осколок самый большой по размерам, ничего принципиально не меняет.

Сейчас трудно себе даже представить, в какой чудовищной… заднице оказалась Россия в 1991 году. Во-первых, производство разваливалось, инфраструктура сокращалась, уровень жизни катастрофически упал. Это было время, когда оперная певица пела в подземных переходах Москвы, а милиция за сто долларов предлагала покататься на машине с мигалкой и звуковым сигналом.

Во-вторых, полный крах широко разрекламированной «помощи Запада». Смешно это или нет, но в эту помощь верили вполне реально! А с конца 1991 года со стороны ведущих стран воцарилось ледяное молчание. Оттуда (в основном из Германии) слали грошовую гуманитарную помощь: крупы, растительное масло, консервы. Между прочим, и эту помощь чаще всего разворовывали. Если она и доходила до тех, кому была предназначена, то за нее часто приходилось платить — не за сам ящик с помощью, а как бы за его доставку. Даже на этих иностранных подачках наживались.

Как писала неглупая англичанка Карен Хьюит, гуманитарную помощь легче было найти не в семьях бедняков, а в домах «столичного истеблишмента, которым нужны были скорее рекомендации Поля Брега (известный американский диетолог, проповедовавший ограничения в рационе и сбалансированное питание — А. Б.)»[14].

Я лично знаю немецких доброхотов, которые вместе с русскими эмигрантами «первой волны» гнали в Россию грузовики и ехали с ними сами. Они лично раздавали привезенное продовольствие, чтобы его не могли украсть. Что тут сказать? Спасибо иностранцам, отдававшим часть заработанного, чтобы помочь нам. Позор тем, кто пытался присосаться к «гуманитарной помощи». Проклятие тем, кто довел народ до этого состояния.

В-третьих, в 1991 году Россия оказалась виновата перед всеми остальными странами СССР. Имперский центр, который с чудовищной жестокостью завоевал и силой удерживал все остальные народы. Со стороны вчерашних республик СССР, а теперь дорогих соседей слышалось злорадное хихиканье, шел психологический прессинг, постоянное предъявление претензий. Русские были перед всеми виноваты, унижены, Россия оболгана, словесно избита. От нее откровенно отрывали куски, — ведь и отошедший Украине Донбасс, и Южная Сибирь, объявленная теперь Северным Казахстаном, — это районы в основном с русским населением.

До 20 миллионов русских людей в одночасье, не меняя места жительства, оказались за границами своего государства. Этим людям никто никогда и ничем даже не пытался помогать. Судьба этих людей с самого начала не вызывала ни малейшего интереса у собственного правительства.

До сих пор мало пишут о том, как бежали из бывших «республик». А ведь бежали, и еще как… В 1999-м я познакомился в одном из сибирских сел с человеком, который в начале 1992 года бежал из Узбекистана. Так буквально и бежал, — сумел нанять автомобиль и на нем вывез семью и часть имущества. Узбекские «патриоты» дважды грабили его грузовик; злорадно ухмыляясь, щупали на его глазах его жену (женщина уже в России долго лечилась). Но ему и его семье еще повезло — они уехали, поселились в селе, где у этих людей есть дом и работа. Многим повезло намного меньше.

Правительство? К началу 1992 года к абсолютному большинству людей пришло четкое, жестокое понимание — тебя бросили на произвол судьбы. Если ты сдохнешь — «твое» правительство даже не почешется. Ему плевать.

На экранах появлялась опухшая физиономия Ельцина. Внимательные люди уверяли, что у человека на экране то одно, то другое число пальцев… ползли тоскливые слухи уже не об измене, а о подмене, о двойниках Президента.

И все время — страх гражданской войны… В 1993 году, о чем еще речь впереди, она не вышла за пределы Москвы, она только мелькнула, померцала, как вполне вероятная возможность… Но она мелькала и мерцала, как еще более страшное, чем настоящее, и притом совершенно реальное будущее… Ведь на Кавказе, в том числе в Дагестане и в Чечне (то есть на территории Российской Федерации), гражданская война уже шла. Почему не может начаться и у нас?

Стали повседневной реальностью недоступность хороших лекарств, отдыха, хорошей одежды. Невозможность приобрести транспорт, даже холодильник. Недоступность жилья. Часто слабая доступность даже еды — особенно качественной и калорийной. Непонимание, чем кормить детей. Разгул уличной преступности, заказные убийства. Мерзкая обстановка массового насилия. Волна самоубийств молодых и здоровых, потерявших ощущение хоть какой-нибудь перспективы.

В 1992 году в маленьких провинциальных городах людей доставляли в больницы с диагнозом «общее истощение». Был документированный случай доставки в больницу целой семьи… Обычно они питались птичьим кормом — распаривали его и ели. На этот раз не успели распарить — слишком хотели есть. Корм стал увеличиваться в размерах уже в желудках, людей доставили в больницу со страшными резями. Осенью 1992 года возникла новая проблема — многим детям в селах и маленьких городках не на что было купить осеннюю обувь, школьную форму, теплую одежду.

В эти тревожные, мутные времена многим действительно казалось, что России приходит конец. Многим тогда искренне казалось, что бежать — самая лучшая перспектива, и не очень важно, куда именно. И бежали. Не только на Запад, но и в Южную Америку и в Африку. Многие были готовы эмигрировать буквально куда угодно.

Тем более на Россию уже в эпоху СССР обрушился вал оголтелой антирусской пропаганды. Многообразны силы, которым эта пропаганда выгодна, — от иностранных спецслужб до неудачников местного разлива, сводящих счеты со всем окружающим. Но именно эти многообразные силы обрушили на несчастную Россию поток страшноватых черных мифов… Мифов о самой же России; мифов, которые буквально выбивают из рук мастерок строительного рабочего, руль шофера, нивелир дорожника… И вообще порождают острое желание побыстрее куда-нибудь убежать.

Я не буду здесь подробно писать об этих мифах, отослав читателя к очень хорошим книгам Владимира Ростиславовича Мединского[15]. Приятно вспоминать, что к этим книгам я тоже имел пусть и косвенное, но отношение — помогал в сборе материала, а местами Владимир Ростиславович обильно цитировал мои книги. Приведу из Мединского только одну, но очень яркую цитату: «Попробуйте построить дорогу, если вы точно знаете — в России не может быть хороших дорог».

Хорошие дороги в России есть. Это я знаю точно, потому что в октябре 2012 года с друзьями прошел на машине 10 тысяч километров по России, Украине и Белоруссии, а весной 2013 года побывал во многих «медвежьих углах». Свидетельствую: российские дороги по крайней мере не хуже европейских, а то и лучше многих из них. Но что только не сообщалось бедному россиянину в 1991 и 1992 годах!!! На государственном уровне его убеждали, что в России жить физически невозможно.

Когда телеведущая вполне серьезно спрашивает у эксперта, какая Россия страна: рабская или бандитская, а тот отвечает в том же стиле, можно лишь или не принимать всерьез всю эту баталию, или (если уж принял всерьез) немедленно бежать как можно быстрее.

Тем удивительнее — сегодняшняя Россия намного богаче, современнее, успешнее и себя самой 10–15 лет назад, и остальных «бывших республик».

Легче всего сказать, что все тут дело в «естественных монополиях», из-за них-то Россия и разбогатела… но это не совсем справедливо. Ведь вовсе не только у России есть богатые недра. Самая нищая и убогая страна из «бывших республик СССР» — Таджикистан с его 16 % мировых запасов урана и полной таблицей Менделеева в недрах. Тем не менее у Таджикистана нет ни инфраструктуры, которая помогла бы начать добывать эти богатства, ни, самое главное, — людей, которые бы ее создавали.

Туркмения — четвертая в мире страна по запасам природного газа. Она обладает вторым по величине газовым месторождением в мире… И что? Это нищая страна, культивирующая дикие националистические сказки про героических туркменов, которые жили в этих местах еще в каменном веке.

Сказочно богат своими недрами и Казахстан — но стоит побывать в этом бедноватом государстве, чтобы сделать окончательные выводы: нет, не в самих по себе полезных ископаемых дело!

Дело же, во-первых, в занятиях населения. В тех людях, которые могут добыть полезные ископаемые, провести их первичную переработку, а потом транспортировать, продавать, превращать в товары массового потребления.

Во-вторых, дело в политике государства. Государство всегда может и организовать добычу чего угодно и прекратить. И сделать выгодной транспортировку круглого леса и сырой нефти, и сделать выгодной глубокую переработку.

СССР тоже был могучей сырьевой державой, да только многое ли доставалось рядовым людям? Все шло как-то больше на военно-промышленный комплекс, на шпионаж да на поддержку всяких бунтующих голодранцев во всем мире.

В России 1991–1998 годов тоже добывали нефть и газ, никель и молибден. Лес в эти годы рубили и продавали за рубеж в таких количествах, что в Канаде простаивали лесопилки, — не было смысла рубить свои леса из-за конкуренции дешевого российского леса.

…И что? Обогатилась кучка «олигархов» — самых беззастенчивых и наглых ворюг, а основная часть населения балансировала на грани голода.

Обсуждая проблему ресурсов, чаще всего удивительным образом никто не говорит о самом наиважнейшем ресурсе — трудоспособности и интеллекте человека. Опыт свидетельствует, что природные ресурсы — дело важное, но не основное. Яркий пример можно найти не только в бывшем СССР, но, как ни странно, в Африке, в Зимбабве.

Небольшой процент белых фермеров на 5 % территории Зимбабве обеспечивал стране продовольственную независимость и давал более 50 % всего национального продукта. После объявления независимости часть фермеров убили, остальные бежали. Хозяйства их национализировали и раздали африканцам. Ресурсов в Зимбабве не стало ни больше, ни меньше, но теперь процветания в Зимбабве нет, есть голод и гражданская война…

Так и в России — стоило в 2000 году смениться правительству, и, не выкачав ни на один литр нефти больше, не срубив ни одного нового дерева, не продав ни на один кило больше никелевого концентрата, Россия «вдруг» начала богатеть. Не потому, что добыли больше… А потому, что политика изменилась.

Россия богатела и богатела все «нулевые» годы, начиная с 2000-го.

Сегодня Россия — причем не только центральные города, но и многие провинциальные центры — живет ничем не хуже стран Европы. Почему? В деталях это невозможно понять, не разобравшись в политической экологии страны. В самом общем виде:

1) население России сплачивали общие идеи: хотя бы на уровне — сберечь наследие исторической России;

2) население России обладает высокой квалификацией, трудоспособностью, хорошим образованием. Оно может и хочет работать;

3) в России была национальная по духу элита, которой хотелось продолжения России, которая умела управлять всей страной и договариваться с руководством других стран о распределении биосферных ресурсов;

4) в России была развитая инфраструктура, которую можно было не только уничтожать, но еще изменять или дополнять.

И только на последнее, пятое место можно поставить:

5) Россия богата полезными ископаемыми.

В 1988–1991 годах Ельцин был лидером радикальных реформ. Логично предположить, что, став Президентом независимой Российской Федерации, он попытается провести эти самые радикальные реформы.

Отсчет «500 дней» закончился бы 13 февраля 1992 года, если бы программу приняли еще в СССР. Но кто мешает принять ее сейчас? Не обязательно же принимать полностью, можно доработать, внести нужные изменения, привлечь других специалистов… Много что можно еще сделать. Никто не мешает принять и новую аналогичную программу, если работа именно Г. Явлинского категорически не устраивает.

Тем не менее никакой программы кардинальных реформ у Бориса Ельцина не было. И уже существующих программ он не принял, и новых не создал.

Первое время ближайшим соратником Ельцина был Геннадий Эдуардович Бурбулис. Это один из немногих деятелей «демократической России», который не входил еще в советскую номенклатуру. Сын военного летчика, по некоторым (непроверенным) данным — потомок латышских стрелков, гвардии Ленина и Троцкого.

Преподаватель научного коммунизма и прочих мистических марксистских «наук», Бурбулис десятки лет был честнейшим членом КПСС. В начале перестройки он создал в Свердловске неформальный политический клуб «Дискуссионная трибуна». Развивая успех, в 1989 году был избран народным депутатом СССР и показал себя рьяным «демократом».

Как именно он еще в Свердловске сблизился со своим земляком Б. Ельциным, история умалчивает. Рассказывают порой многое, но по большей части такое, что передавать не стоит — пахнет судом за клевету. Во всяком случае, знакомство состоялось, и Бурбулис с января 1990 года сделался полномочным представителем Председателя Верховного Совета РСФСР. На выборах Президента РСФСР он возглавлял избирательный штаб Бориса Ельцина.

Если брать официальные должности, то по ним Бурбулис — первый и единственный за всю историю Государственный секретарь РСФСР — должность, введенная откровенно в подражание американцам. Формально должность сначала (с 19 июля 1991 г. по 8 мая 1992 г.) называлась: Секретарь Государственного Совета при Президенте России, или Государственный секретарь России. С 8 мая по 26 ноября 1992 года эта же должность называлась — Государственный секретарь при Президенте Российской Федерации. Параллельно с 6 ноября 1991 г. по 14 апреля 1992 г. Бурбулис — Первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации.

Но не должностями силен был почтеннейший Геннадий Эдуардович, а своим влиянием на Ельцина. В 1990–1992 годах, по всеобщему мнению, Бурбулис играл при Ельцине роль «серого кардинала», формируя политику, определяя принятие многих важнейших решений. Он последовательно играл чуть ли не ключевую роль в выработке стратегии российского руководства.

Не ново, что Бурбулис очень активно участвовал в борьбе с руководством СССР и немало способствовал развалу Советского Союза. Он был одним из главных действующих лиц при подготовке Беловежских соглашений. М. Горбачев уверял, что Ельцин пошел на ликвидацию СССР под влиянием Бурбулиса: якобы Геннадий Эдуардович представил Ельцину аналитическую записку, в которой Бурбулис обосновывал невозможность никаких экономических реформ в составе СССР. Ведь союзные власти никогда не дадут их провести. Если верить Горбачеву, именно Бурбулис убедил Ельцина в необходимости расчленения СССР. Верить ли Горбачеву? Малопочтенный Михаил Сергеевич врал столько раз, что доверять ему трудновато. Легче позволить целой шайке карманников «изучать» содержимое вашего кошелька. Существует и весьма обоснованное мнение, что борьба Ельцина и Горбачева вообще была борьбой «нанайских мальчиков» — фикцией на потребу публики. В действительности же они заранее обо всем договаривались[16]. Где тут правда, сказать очень трудно. Достоверно известно, что:

— Бурбулис был чрезвычайно влиятельным человеком;

— Бурбулис был убежденным сторонником кардинальных «капиталистических» реформ;

— Бурбулис организовывал и готовил подписание Беловежских соглашений;

— Бурбулис привел к власти команду Гайдара, которая в конечном счете и устранила его от реальной власти.

Еще один «великий экономист» и очередной «эффективный менеджер», наследивший в России, — небезызвестный венгерский еврей Дьердь Шорош. Его отец, видный деятель местной еврейской общины Тивард Шварц, в 1936 году «венгеризировал» свою фамилию и стал Шорошем. В 1947 году его сын Дьердь переехал в Англию и в стране англосаксов сделался Джорджем Соросом.

Сам Сорос объясняет свой фантастический финансовый успех своей экономической теорией «рефлексивности фондовых рынков». Суть теории проста, автор делится ею в своей книге «Алхимия финансов» (по моим данным, на русский язык не переведена). Так вот: цены на ценные бумаги — категория чисто психологическая. Решения о покупках и продажах ценных бумаг принимаются в ожидании цен в будущем. А на эти ожидания можно и нужно оказывать выгодное для себя информационное влияние. Как?! В первую очередь через СМИ.

Как видите, Сорос-Шорош очень откровенно объясняет, как именно он наживал деньги — «оказывал информационное влияние» на интересующие его ценные бумаги. Под влиянием одной кампании в СМИ истеричные люди начинали их продавать, а Сорос скупал. Потом следовала новая кампания, акции росли в цене, и Сорос их продавал.

Собственно, это неново… еще в 1920–1930-е годы отец Джона Кеннеди, Джозеф Кеннеди нажил состояние методом, который на жаргоне игроков на бирже назывался «украшение витрин». Агенты Джозефа Кеннеди начинали постоянно продавать и покупать мелкие партии каких-либо акций, и множество… обитателей «поля чудес» под названием «биржа» решали — в этих акциях есть что-то особенное, раз они все время мелькают в числе тех, что продаются и покупаются. Разумеется, если задавались вопросы, агенты Джозефа Кеннеди напускали на себя таинственность и тем еще больше раззадоривали наивных буратин, которые закапывали на его «поле чудес» свои золотые сольдо…

Спрос на акции возрастал, вместе со спросом росла и стоимость. Джозеф Кеннеди избавлялся от подорожавших акций, прекрасно понимая, что долго держать их не стоит, цена их дутая. А обобранные им наивняки, вероятно, должны были радоваться, что заплатили за дорогой опыт.

Джордж Сорос делал то же самое, причем даже грубее, чем Джозеф Кеннеди: создавал видимость стоимости того, что никакой стоимости на самом деле не имело. А потом «впаривал» возросшую стоимость тем, кто покупался на эту газетную шумиху.

Карьера Сороса в США началась в 1956 году с так называемого «международного арбитража»: ценные бумаги покупались в одной стране и продавались в другой. Существовали довольно строгие законы, ограничивавшие торговлю акциями и облигациями различных займов, но Сорос нашел хороший вариант: начал продавать пакеты ценных бумаг, акций, облигаций и варрантов до того, чем они могли быть официально отделены друг от друга. Этот способ он красиво назвал «методом внутреннего арбитража».

Сорос уже был миллиардером к 1992 году, проводя громадные авантюры через свой хедж-фонд, зарегистрированный в офшорной зоне — на заброшенном в Карибском море тропическом острове Кюрасао. Впрочем, это только один из фондов, которые контролирует Сорос. Тут надо уточнить, что хедж-фонд (hedge fund) — это частный инвестиционный фонд, не ограниченный обычным нормативным регулированием. Управляет таким фондом профессиональный инвестиционный управляющий, который почти не несет ответственности перед государством, да и вообще ни перед кем.

Сравнить существование хедж-фондов можно разве что с существованием в ХVII — ХVIII веках каперов — не то чтобы совсем пиратов… а таких взявших лицензию у своего государства частных лиц, которые на свой страх и риск ведут захват кораблей страны, с которой их государство в данный момент ведет войну.

Хотя, конечно, деятельность каперов и намного опаснее, и куда благороднее деятельности хедж-фондов, а знаменитые Морган или Мансфилд куда привлекательнее Сороса, но суть примерно та же — государство дает частным лицам право творить определенную долю бесправных действий.

Знаменитым Сорос стал после «черной среды» — сентября 1992 года.

В тот день, для него вовсе не черный, Сорос «заработал» больше миллиарда долларов на внезапном падении английского фунта стерлингов против немецкой марки. Накануне Сорос тесно общался с президентом Бундесбанка Гельмутом Шлезингером. Он точно знал, что Германия не предполагает понижения учетных ставок, то есть располагал информацией, которую экономисты называют «инсайдерской». Это служебная информация компании, которая в случае ее раскрытия способна повлиять на рыночную стоимость ценных бумаг компании.

В Федеральном законе от 27.07.2010 № 224-ФЗ «О противодействии неправомерному использованию инсайдерской информации и манипулированию рынком и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» говорится, что «под инсайдерской информацией понимается точная и конкретная информация, которая не была распространена или предоставлена (в том числе сведения, составляющие коммерческую, служебную, банковскую тайну, тайну связи (в части информации о почтовых переводах денежных средств) и иную охраняемую законом тайну), распространение или предоставление которой может оказать существенное влияние на цены финансовых инструментов, иностранной валюты и (или) товаров (в том числе сведения, касающиеся одного или нескольких эмитентов эмиссионных ценных бумаг (далее — эмитент), одной или нескольких управляющих компаний инвестиционных фондов, паевых инвестиционных фондов и негосударственных пенсионных фондов)»[29].

Среду 16 сентября 1992 года Сорос называет «белой». Самого Сороса стали называть «Человеком, который сломал Банк Англии», а введение новой европейской валюты пришлось отложить на пять лет.

Судя по многим признакам, Сорос приложил руку и к валютному кризису в Мексике в 1995 году.

В том же 1995-м в Японии иена начала стремительно расти по отношению к доллару — с 128 до 78 иен за доллар к лету 1996 года. Сорос же покупал на доллар 110–120 иен, а выкупал доллары обратно уже за 80–90 иен. Японское экономическое чудо (то самое!) приказало долго жить, «зато» он получил более чем двадцатипроцентный доход с суммы в 15–20 миллиардов долларов.

К краху валют «молодых тигров» Юго-Восточной Азии (Индонезия, Корея, Тайвань, Малайзия, Таиланд, Гонконг) летом 1997 года Сорос имеет самое прямое отношение — как организатор.

Он делал все «по правилам» в рамках закона, что и объяснили деятели МВФ в Гонконге в сентябре 1997 года. Тем самым Сорос выполнил своего рода «бремя белого человека» — указал «молодым азиатским тиграм», что тягаться с государствами «золотого миллиарда» им никто не позволит.

В 2002 году Сорос заработал больше 2 млн долларов на акциях французских банков. Этого уже нельзя! Свои! В 2002 году парижский суд признал Джорджа Сороса виновным в получении конфиденциальных сведений в целях извлечения прибыли и приговорил к штрафу в 2,2 миллиона евро[30].

Правда, вскоре штраф сократили до 0,9 млн евро. Обнадеженный Сорос обратился в Европейский суд по правам человека, но тот в 2011 году не усмотрел в осуждении нарушений[31]. Хотя сам по себе ход верный: помешав Соросу грабить французов, парижский суд явно нарушал права человека. Нет слов! Но, видимо, все же французы тоже в какой-то степени люди — в отличие от японцев, мексиканцев и малайцев.

Для России (и для Польши) весьма интересно, что Сорос появился в наших странах ДО своих грязноватых «подвигов» 1992 года, составивших ему шумную и гадкую славу. В Польше, как уже говорилось, Сорос входил в комиссию Бальцеровича в числе самых первых лиц.

В 1988 году он создал в России фонд «Культурная инициатива». Считалось, что это он делает в поддержку науки, культуры и образования. Заметим, что в 1988 году государственное финансирование на все эти цели выделялось, «спасать русскую науку» не было ни малейшей необходимости.

С 1995 года вместо «Культурной инициативы» появляется новый фонд «Открытое общество». Есть сведения, что, вложив в проект «Университетские центры Internet» около 100 миллионов долларов, Сорос создал на территории России целых 33 интернет-центра. Одновременно Сорос очень заботился о том, как бы получше помочь системе образования в России — к 1995 году, не без его же помощи, российская наука и образование и правда пребывали в бедственном состоянии. Как именно он это делал, пусть расскажет тот, кто специально изучал вопрос:

«В России «Фонд Сороса» начал работать с 1995 года. И первое, что сделали его представители в нашей стране — это выпустили учебники для школьников. О них много писали в прессе. А Русское историческое общество даже проводило специальную конференцию, посвященную этой теме. На ней учебники «Фонда Сороса» подверглись не критике, а сокрушительному разгрому. Учебник культурологии был написан доктором химических наук, впервые решившим выступить на общественные темы. А материалы для изучения истории оказались переполненными безумным количеством грамматических ошибок, вымыслов, домыслов и передергиваний. Некоторые специалисты откровенно заявляли: они призваны внушить школьникам, что все жители России — люди ущербные, что вся история России — цепь неудач и позора, а образцом для подражания является, конечно же, западная цивилизация»[32].

Чего, конечно, не сделаешь во имя торжества открытого общества! Сложность в том, что и сам Сорос, даже в собственной книге, специально посвященной этой загадочной сущности, определения «открытого общества» не дал[33].

Что же стоит за ритуальным многословием про «открытое общество»? Некоторые полагают, что примитивная русофобия. Другие считают, что русофобия Сороса вовсе не примитивна — он целенаправленно и довольно успешно уничтожает культуру геополитического конкурента США и вероятного противника глобального финансового капитала. Формирует такой уровень культуры, чтобы некому было бы поймать за руку международного жулика.

А существует мнение, что еще Сорос выясняет — кого можно будет использовать в дальнейшем? Десятки тысяч учителей и работников вузов стали обладателями грантов его фондов… Сотни людей были функционерами или экспертами этих фондов… все они изучены на предмет дальнейшего использования…

В любом случае, кто бы ни был тут прав, Сорос провел громадную работу по разрушению экономики и культуры России. Враг ли он исторической России, или «действовал из чисто деловых соображений», уже вряд ли многое меняет. Конкистадор из отряда Писсаро может трястись при виде индейцев, или индейцы могут ему даже быть по-своему симпатичны. Он может даже верить, что действует в их интересах, приближать часть индейцев к себе… И что? Велика ли разница для судьбы завоеванного государства? И судьбы покоренного народа?

Иностранные советники несменяемо сидели на своих местах до 1994 года. Только после окончания революции Джеффри Сакс вдруг обнаружил, что в деятельности российских реформаторов что-то нечисто, и разочаровался в них. Вскоре и Джордж Сорос отошел от экономики и начал финансировать выпуск странных учебников.

А вот команды российских ельциноидов резко сменились в середине 1992 года, и змеей, пригретой на груди Бурбулиса и Попова, оказался известнейший… человек — Егор Гайдар.

Семья эта сама по себе очень известная благодаря отцу-основателю Аркадию Гайдару, знаменитому и как писатель, и как красный каратель Сибири[34]. Характеризовать этого человека и его убеждения не вижу смысла — он сам об этом постарался, написав 4 тома сочинений. Всякий желающий может ознакомиться с ними и составить свое собственное представление[35].

Сын Гайдара, Тимур (тот самый, из рассказа «Тимур и его команда»), прожил жизнь долгую и достаточно невыразительную. А вот внучек, пожалуй, и дедушку превзошел. Притом что начало было заурядное: подумаешь, обычнейший член КПСС с 1980 года, то есть с 24 лет, и до «августовского путча» 1991 года[36].

Когда семья Тимура Гайдара жила на Кубе, в его доме бывали Рауль Кастро и Эрнесто Че Гевара[37].

В общем, биография обычного «номенклатурного мальчика» с соответствующими связями и знакомствами.

Несколько необычно другое — с 1980 года Егор Тимурович Гайдар был сотрудником Всесоюзного НИИ системных исследований (ВНИИСИ) Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике и Академии наук СССР.

Это был не простой институт! Это был институт, выполнявший особые функции… ВНИИСИ был создан 4 июня 1976 года как филиал Международного института прикладного системного анализа (МИПСА) при Римском Клубе. По замыслу советской верхушки, ВНИИСИ должен был, во-первых, обеспечивать советское участие в делах МИПСА. Во-вторых, он должен был проводить комплексные междисциплинарные исследования самых важных научно-технических и социально-экономических проблем СССР. То есть заниматься примерно тем же, чем американский стратегический исследовательский центр — RAND Corporation (Research and Development — «Исследования и разработка»).

Обе цели, заметим, были откровенно «догоняющие»: попытки воспроизвести такие же «фабрики мысли», пристраивающей новые стратегические направления, какие давно возникли у «буржуев».

С одной стороны, странной гордостью сотрудников этого института было снятие идеологической цензуры. Говорить можно было все и обо всем. Как говорил сам Гайдар, «Институт был тесно вовлечен в процесс выработки решений в области стратегии экономической политики, в том числе в разработку долгосрочных программ развития Советского Союза. В институте была необычная для СССР свобода обсуждения экономической проблематики. На экономическом факультете МГУ представить ее было трудно. За ту стилистику научных семинаров, которая была у нас, там бы профессора немедленно уволили с волчьим билетом»[38].

С другой стороны, всякий сотрудник института четко знал: «у них» такое уже есть, а задача России — «догонять». Даже не ставя такой цели, ВНИИСИ формировал некоторую психологию… которая не могла не сказаться на поведении его сотрудников.

Ну и конечно же, попадали в тот институт не только и не столько «по способностям». Нужно было быть на сто рядов проверенным и лояльным, не вызывать никаких сомнений, чтобы сюда угодить.

Естественно, внук «героя гражданской войны» входил в тот номенклатурный слой, которому двери во ВНИИСИ были широко распахнуты. Но ведь и осознание принадлежности к номенклатуре, к наследственной элите СССР — тоже некая психология, верно? Эта психология тоже сказалась во время «реформ».

«Перестройку» сотрудники ВНИИСИ встретили, стремясь подталкивать власть в сторону постепенных рыночных реформ — до того, как «социалистическая экономика войдет в фазу саморазрушения».

«Подталкиванием» глупой власти умный Гайдар занимался и в должности редактора и заведующего отделом экономической политики в журнале ЦК КПСС «Коммунист» (с 1987 г.). В главном его статья — во здравие «шоковой терапии». Разгрузить экономику от неэффективных предприятий! Сократить бюджетные траты! Перейти к рыночной экономике![39]

Знакомства с политическими деятелями у Гайдара были изначально — по положению в обществе, по трудам во ВНИИСИ. С еще одним великим реформатором, Анатолием Чубайсом, знаком он с молодости, с 1983 года. Неформальный лидер ленинградской группы экономистов из Инженерно-экономического института, Анатолий Чубайс вел полуофициальные экономические семинары, где обсуждалась жизненная необходимость срочно внедрить рыночные механизмы в советской еще экономике.

С 1984 года Гайдар и его ленинградские коллеги готовят документы для комиссии Политбюро — по совершенствованию управления народным хозяйством. Вполне лояльные предложения, умеренные и «приличные» — за их основу брались венгерские экономические реформы 1968 года. В конце концов даже эти предложения комиссией были отвергнуты. Но сами реформаторы пришли к смелому выводу: «сформировалась команда людей, которые понимали, что происходит в Советском Союзе, способны вместе работать, адаптировать свои предложения к тому, что происходит в стране».

И дальнейшие семинары в пансионате «Змеиные горки» под Москвой с 1986 года делали то же самое — формировали личные отношения людей, хорошо понимавших друг друга. Людей, совершенно убежденных в своей «элитности», в праве распоряжаться и командовать. И притом стремящихся к «рынку» (вопрос — к какому «рынку» и для кого?)

Эти люди, мягко говоря, не рекламировали свои представления о ходе реформ. Позже Чубайс уверял, что публичная дискуссия о радикальных капиталистических преобразованиях была и невозможна, даже опасна, она могла напугать ЦК и тем самым уменьшить возможности для постепенных реформ социалистической системы[43].

К 1988 году для великих реформаторов стало очевидно, что крах СССР неизбежен, а после торпедирования программы «500 дней» в этом отпали последние сомнения[44]. Команда начала строить политику, исходя и из краха СССР, и из завершения революции по пути «шоковой терапии». Они окончательно ориентировались на Ельцина. «По образованию, по стремлению стать лидером, по личностным качествам с самого начала лидером всей этой команды был Гайдар. Мне это было понятно с середины 1980-х. Он просто наиболее профессионально с самого начала занимался реформами. Мы разной наукой занимались, у каждого была своя наука, а кроме этого были реформы. А у Гайдара никакой науки своей, кроме этих реформ, не было. Он был полностью поглощен идеями реформ»[45].

В июле 1990 года в городе Шопроне, в Венгрии, состоялся экономический семинар, на котором присутствовала и почти вся «команда реформ» (Гайдар, Чубайс, Авен и прочие), и известные западные экономисты (Нордхауз, Дорнбуш). Они совпадали в главном — в стремлении к радикальным быстрым изменениям, в приверженности к идее «шоковой терапии», либерализации цен, максимальному сокращению государственных расходов.

Уже после своего политического взлета Егор Гайдар опубликует множество научных работ: «Государство и эволюция» (1994), «Аномалии экономического роста» (1997), «Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории» (2005), «Гибель Империи» (2006), «Смуты и институты» (2009). Посмертно выйдет даже собрание сочинений Е. Гайдара в 15 томах (у Гайдара-дедушки — всего 4 тома сочинений, внук его обогнал!)[46]

В них он выскажется достаточно определенно: единственный путь мирного реформирования страны — это обмен власти советской номенклатуры на собственность, «выкуп» России у номенклатуры. Дать номенклатуре гарантированное право собственности — вот единственный путь избежать гражданской войны! «Демократов» должно вполне устраивать, что в результате сформируется свободный рынок с гарантиями частной собственности. И что получившая экономические преимущества и собственность бывшая номенклатура уже будет обладать политической властью.

В дальнейшем доставшаяся номенклатуре собственность начнет перераспределяться под влиянием законов конкуренции и эффективности. Ведь «разделение власти и собственности — это важнейшая предпосылка долгосрочного устойчивого экономического роста».

Реформы 1992 года, по убеждению Гайдара, и были шагом на пути к формированию такой системы. После все пошло плохо, неправильно: пошло сращивание собственности и власти. Стала формироваться система, при которой собственность принадлежит тому, кто обладает политическим контролем. Такая система плохая, потому что затормозит экономический рост и сделает Россию отсталым государством «третьего мира».

Спасибо Гайдару за откровенность, но есть и такие оценки книги даже в рядах принципиально согласных с Гайдаром: в книге «встречаются недостаточно обоснованные утверждения, произвольно выбранные данные и откровенное игнорирование фактического материала, который не вписывается в концепцию автора»[47].

Итак, Гайдар был убежден:

— в правомерности и даже неизбежности распада СССР;

— в разумности «откупа от номенклатуры»;

— в благодетельности «шоковой терапии»;

— в том, что основная часть населения («народ») может и не иметь никакого отношения к выработке политического курса (да и что с нас со всех взять — с недопущенных, незнающих, незнакомых с Че Геварой и Чубайсом).

Не первый из революционеров Гайдар начал с того, что хотел «советовать» и «подталкивать», сам стоя в стороне. Позиция, которую порой не без ехидства называют позицией «еврея при губернаторе».

Но логика собственных же поступков заставила его самого начать активные действия. Во время защиты Белого дома в ночь с 20 на 21 августа 1991 года Гайдар (уже известный, заслуженный теоретик, популярный журналист) знакомится с Государственным секретарем РСФСР Г. Бурбулисом. Вскоре Бурбулис убеждает президента Ельцина поручить команде Гайдара разрабатывать программу реформ[48].

В сентябре 1991 года группа Гайдара начинает работу над проектом реформ на 15-й правительственной даче в Архангельском. В октябре Ельцин лично встречается с Гайдаром; вскоре он принимает решение — формировать правительство реформаторов на основе именно этой команды. Гайдар должен был руководить работой кабинета и непосредственно отвечать за весь финансово-экономический блок.

Гайдар подготовил основные положения программной речи Ельцина на V Cъезде народных депутатов РСФСР 28 октября 1991 года, по крайней мере ее экономическую часть.

Съезд принимает постановление, одобряющее изложенные Ельциным основные принципы экономической реформы (в числе которых было и разовое размораживание цен), а также утверждает Ельцина исполняющим обязанности Председателя Правительства РСФСР.

В декабре 1991 года Гайдар участвует в переговорах в Беловежской Пуще, готовит окончательный текст Соглашения о создании СНГ. Как мы знаем, это занятие вовсе не противоречит его убеждениям.

6 ноября 1991 года Егор Гайдар назначается заместителем Председателя Правительства РСФСР по вопросам экономической политики. В этой должности он находится до 2 марта 1992 года.

С 11 ноября 1991 года по 19 февраля 1992 года он — министр экономики и финансов РСФСР.

С 19 февраля по 2 апреля 1992 года — министр финансов Российской Федерации.

Со 2 марта по 15 декабря 1992-го — он первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации.

С 15 июня по 15 декабря 1992 года — исполняющий обязанности Председателя Правительства Российской Федерации.

Главное, конечно, не в названиях его должностей — главное в том, какую громадную власть сосредоточил в своих руках этот человек и для чего он эту власть использовал.

Не стоит демонизировать Гайдара — в определенном смысле это был честный человек. Он далеко не все говорил, что думал — в том числе потому, что искренне считал себя стоящим выше «всякого там быдла», «совков».

В отличие от того же Чубайса, Гайдар вовсе не сделался миллиардером, не стремился использовать полученную власть для самообогащения. Он декларировал необходимость «откупиться от номенклатуры», но получается — от него-то самого откупаться было не нужно. Более того, на одном из первых же заседаний нового правительства по предложению Гайдара члены правительства отказались от привилегий. Они обязались не заниматься никакой коммерческой деятельностью, не участвовать в приватизации, не улучшать жилищные условия за счет государства, предоставить декларацию о доходах. Соблюли данные обязательства не все, но тут интересен сам подход.

Этот субъективно порядочный человек из самых лучших побуждений был готов обрушить на страну «шоковую терапию». Из таких же чудесных соображений он был готов развалить СССР, а двери России широко распахнуть перед иностранным капиталом. По-видимому, именно такой человек и нужен был Борису Ельцину.

Опорой Ельцина были радикальные реформаторы примерно одного поколения. В отличие от этого «правительства реформаторов», в «партию Верховного Совета РФ» вошли люди, может быть и менее яркие, чем члены команды Гайдара, но намного более квалифицированные. Все они долгое время шли вместе с «реформаторами», но осенью 1991 года пути быстро начали расходиться.

Главный оппонент Гайдара, Руслан Имранович Хасбулатов, старше его на 14 лет — родился в Грозном 22 ноября 1942 года. Детство и юность Хасбулатова прошли в Казахстане, куда были депортированы чеченцы. Впрочем, в 1962 году ему уже никто не помешал поступить на юридический факультет МГУ. В 1970-м он закончил и аспирантуру, представив кандидатскую диссертацию на тему: «Государственный сектор в экономике Канады и организация его управления». В 1982-м защитил докторскую диссертацию на тему: «Современный государственно-монополистический капитализм Канады». Работы Руслана Имрановича требовали хорошего знания английского языка, его статьи выходили в сборниках и периодике Канады, Англии, США.

С 1978 года и по настоящий момент Хасбулатов преподает в Российской экономической академии имени Г. В. Плеханова. Он член двух диссертационных советов, член экспертного совета ВАК РФ, член-корреспондент Российской академии наук.

Какие бы диссертации ни защищал и какие бы институты ни основывал Гайдар, назвать его ученым можно только очень условно. До «эпохи реформ» он писал в основном публицистику и занимал место не столько квалифицированного специалиста, сколько номенклатурного мальчика, допущенного до засекреченной информации.

А вот Хасбулатов — действительно человек академической науки. Им опубликовано более 750 научных и учебно-методических трудов общим объемом в 600 печатных листов, причем и в России, и за рубежом: в Австрии, Индии, Египте, Великобритании, США, Японии, Франции, Германии, Сербии и других странах.

В числе его книг — много публицистических: «Бессилие власти. Путинская Россия». М.: Яуза, 2012; «Великая российская трагедия». МП Палея — «Аль-Кодс», 1994; «Гибель империи или уход из цивилизации?» (1998); «Сказки про реформы» (2004).

Но тут же — «Мировая экономика и международные экономические отношения». М.: Гардарики, 2006; «Эпоха США: Технология доминирования и грядущего упадка». Экономика и политика России, № 2, Апрель 2000; «Мировая экономика. Теория. Концепции. Политика». 2 тома, 2001; «Международные экономические отношения. Углубленный курс. Учебник». 2011; «Международные экономические отношения: Учебник для бакалавров». М.: Юрайт, 2012; «Оптимальность экономической системы и социальные функции государства» (2005).

Профессор Хасбулатов регулярно проводит научные семинары и мастер-классы для аспирантов и докторантов, руководит разработкой научно-исследовательских тем, участвует в реализации российских грантов, руководит российскими и зарубежными аспирантами и докторантами. Под его началом защищено более 70 кандидатских и 5 докторских диссертаций, в том числе и иностранных.

Он — основатель кафедры мировой экономики в Российском экономическом университете имени Г. В. Плеханова и ее бессменный заведующий до настоящего времени. И он сам, и коллектив его кафедры на факультете международных экономических отношений участвуют в организации и проведении ежегодных международных научно-практических конференций по вопросам мировой экономики и всемирных торгово-экономических связей. Многие выпускники кафедры и аспиранты Хасбулатова занимают ответственные посты в России, странах ближнего и дальнего зарубежья.

Сам он пишет порой о своей «погубленной жизни»[49]… Внесем уточнение — погубленной в конечном счете оказалась только политическая карьера, да и то как судить… В конце концов, Руслан Имранович — личность историческая, и это великолепный итог. А если оценивать всю жизнь и карьеру… Успешнейшая жизнь, прекрасно сделанная академическая карьера.

Путь в политику Хасбулатова тоже совсем иной… Начался он в 1990 году, когда Хасбулатова избрали народным депутатом России от Грозненского национально-территориального избирательного округа № 37 Чечено-Ингушской АССР.

Уже в самом Верховном Совете он быстро продвинулся: с 5 июня 1990 года — первый заместитель Председателя Верховного Совета РСФСР. С 10 июля 1991 года — исполняющий обязанности Председателя Верховного Совета РСФСР.

С 29 декабря 1991 года — Председатель Верховного Совета Российской Федерации.

Последнее назначение связано с огромной ролью Хасбулатова в провале «августовского путча», «путча трясущихся рук». Он не был в восторге от нового Союзного договора, но выступил в поддержку Ельцина. В дни ГКЧП он вел переговоры с Председателем Верховного Совета СССР Анатолием Лукьяновым, но позже выступал против его ареста.

Непоследовательность? Можно объяснять его поведение и так, а можно — наличием своей собственной политической линии, причем лишенной крайностей.

После августа 1991 года деятельность Совета Министров РСФСР была парализована, и Хасбулатов начал превращать Президиум Верховного Совета России в реальное работающее правительство. Фактически именно он и созданный им аппарат парламента управляли всеми делами в России несколько месяцев — до создания пресловутого «правительства реформаторов».

В подписании Беловежских соглашений Хасбулатов не участвовал, потому что находился с визитом в Южной Корее. Но ратифицировать Беловежские соглашения он призывал, руководя сессией Верховного Совета.

Вот Съезд народных депутатов России, тогда высший орган государственной власти, в апреле 1992 года, несмотря на совместные усилия и уговоры Ельцина и Хасбулатова, трижды откажется ратифицировать Беловежское соглашение и исключить из текста Конституции РСФСР упоминание о конституции и законах СССР.

До этого времени Хасбулатов действует вместе с Ельциным. Это позже он назовет распад СССР «величайшей геополитической катастрофой». Пути разойдутся именно на Съезде народных депутатов России.

Пока же Хасбулатов для реализации Беловежских соглашений подписывал постановления об упразднении Госбанка СССР, о прекращении полномочий народных депутатов СССР на территории РСФСР, об упразднении cудебных органов власти и Прокуратуры СССР. В марте 1992 года Хасбулатов требует не позволить проведение VI Съезда народных депутатов СССР.

Возможно, толчком к изменению позиции Хасбулатова стал продолжающийся распад государства. Не случайно же Хасбулатов назвал развал СССР «полураспадом»: единство территории России, вчерашней РСФСР, все же удалось сохранить.

Основные события, чреватые распадом России, происходили в Татарстане и в Чечне.

После распада СССР и подписания Беловежских соглашений Верховный Совет Республики Татарстан принимает Декларацию о вхождении Республики Татарстан в Содружество Независимых Государств на правах одного из учредителей. Так сказать, еще одна «республика СССР», получившая независимость. Татарскую АССР официально переименовали в Республику Татарстан.

С конца 1991 года даже стала ходить местная «валюта»: «татарстанские купоны». Если верить легенде, первый президент Татарстана М. Ш. Шаймиев очень просто решал отношения с Москвой… Он задал очень простой вопрос:

— Вам что, очень нужна новая Чечня?

Москве «новая Чечня» была не очень нужна, и Татарстан оставлял у себя заметно бо́льшую часть налогов, чем другие регионы. В этой стране многое было очень неплохо устроено — заметно лучше, чем в остальной России.

23–25 ноября 1990 года в Грозном прошел Первый Чеченский Национальный Съезд, на котором был избран Исполком Общенационального конгресса чеченского народа (ОКЧН) во главе с генералом советской авиации Джохаром Дудаевым.

После провала ГКЧП 1–2 сентября 1991-го Исполком ОКЧН объявил Верховный Совет Чечено-Ингушетии, председателем которого был сторонник ГКЧП Докку Завгаев, низложенным и передал всю власть на территории Чечено-Ингушетии Исполкому ОКЧН.

Председатель Верховного Совета России Р. Хасбулатов тогда отправил в Грозный телеграмму «С удовольствием узнал об отставке ВС республики».

Но Джохар Дудаев объявил о выходе Чечни из состава Российской Федерации и о создании независимой Республики Ичкерия. Исполком ОКЧН принял резолюцию о проведении выборов Президента и Парламента Чеченской Республики. Исполкому ОКЧН было поручено организовать и провести выборы.

Исполком ОКЧН во главе с Джохаром Дудаевым тут же, до 6 сентября, взял под свой контроль все основные политические и административные центры Чечни. Была прекращена деятельность Верховного Совета ЧИР как утратившего свою легитимность, а вместо него учрежден Временный комитет по контролю за работой народно-хозяйственного комплекса.

6 сентября был объявлен Днем восстановления государственной независимости чеченского народа.

В результате очень непростых переговоров Р. Хасбулатова с лидерами Исполкома ОКЧН был создан Временный Высший совет (ВВС) Чечни, причем заместителем Председателя Временного Высшего совета республики был избран помощник Хасбулатова Юрий Черный.

27 октября 1991 года под наблюдением представителей из 27 государств и международных наблюдателей прошли выборы Президента и Парламента Чеченской Республики. Президентом ЧР был избран Джохар Дудаев. С этого момента ОКЧН упразднен, он уже не нужен. Но Чечня провозглашается независимой республикой!

…А Временный Высший совет, ВВС, Совет министров Чечено-Ингушетии, руководители предприятий и ведомств, руководители ряда районов республики объявили выборы сфальсифицированными и отказались признать их итоги.

Вряд ли была фальсификация, выборы велись под чутким международным присмотром. Но ситуация гражданской войны чеченцев — налицо.

Пока страсти приглушало введенное Президентом РСФСР 7 ноября 1991 года чрезвычайное положение. Ни из состава России не выйдешь, ни друг с другом не повоюешь.

Но на примере Хасбулатова хорошо видно, что часть чеченцев вовсе не хотела рвать с Россией и занимала позицию «Чечня в составе России».

Еще на примере Хасбулатова очень хорошо видно, как часть революционеров отказывается от самого радикального варианта завершения революции. Коммунисты очень верно называли таких «попутчиками». В 1917 году их «попутчики», эсеры, трудовики, меньшевики, дружно помогали «свалить» Временное правительство. А как все разом и дружно его свалили — тут-то тропы всех «попутчиков» и разошлись.

Так и в 1991 году — все дружно валили СССР и Горбачева. А вот как только свалили — одни орали про «берите суверенитета, кто сколько сможет», другие — про жизненную необходимость либерализации цен, а вот третьи начали задумываться — что ж мы делаем?!

Для одних революция только начинается, другие не прочь ее закончить. Очень многое в истории всякой революции и всякой пораженной революцией страны определяется тем, какая линия победит и когда именно будут произнесены знаменитые слова Наполеона: «Революция закончена!»

Не менее характерен и другой «попутчик Ельцина и Гайдара», Александр Владимирович Руцкой. В огромной степени это полная противоположность Хасбулатову… В 1991–1993 годах детали биографии Руцкого или вообще опускались, или фальсифицировались — слишком много там было такого, что полагалось считать непопулярным.

Руцкой тоже постарше великих реформаторов — 1947 года рождения. Сам он и его близкие уверяют, что военные традиции в их семье существовали по крайней мере 130 лет. Возможно, и так, хотя документальных подтверждений или нет, или они не представлены.

Во всяком случае, будущий первый и последний вице-президент Российской Федерации провел детство в гарнизонах по месту службы отца. И сам он школу окончил вечернюю, до призыва в армию работал на ремонтном авиационном заводе слесарем-сборщиком. По поводу такого жизненного пути уже презрительно усмехалась наша «интеллигенция», особенно московская.

После окончания Барнаульского высшего военного авиационного училища занимал должности летчика-инструктора, командира авиационного звена, заместителя командира авиационной эскадрильи. После окончания Военно-воздушной академии имени Гагарина — служба в Западной группе войск в Германии, в 1981–1985 годах — Афганистан. В должности командира отдельного авиационного штурмового полка 40-й армии совершил 485 боевых вылетов на штурмовике Су-25.

Его дважды сбивали. Первый раз выжил чудом, после жестких тренировок вернулся в строй. Сбитый в 1988-м, второй раз, 5 дней уходил от преследования по горам. Взятый в плен, получил предложение переехать в Канаду, но в конце концов был обменян на обвиняемого в шпионаже гражданина Пакистана. По другим сведениям, его выкупили.

Герой Советского Союза. В 1990 году с отличием окончил Военную академию Генштаба ВВС СССР, стал начальником Центра боевой подготовки в Липецке.

Опять очень непопулярные детали биографии для таких, как Бурбулис и Гайдар, а дальше все «еще хуже». Потому что в 1988 году Руцкой вступил в патриотическую организацию — в московское общество русской культуры «Отечество» и в мае 1989-го был избран заместителем председателя правления этого общества.

В том же мае 1989 года Руцкой избирается в народные депутаты по Кунцевскому территориальному избирательному округу № 13, причем его выдвижение поддерживают райком КПСС, движения «Отечество» и страшная антисемитская «Память», которой «демократы» пугали детей и друг друга.

Доверенными лицами Руцкого стали член Совета «Отечества» подполковник Бурков и православный архиерей митрополит Волоколамский Питирим. Конкурентами его были люди, которых в сытеньких московских кругах именовали «порядочными»: Евгений Евтушенко, редактор бурно «перестроечного» «Огонька» Виталий Коротич, редактор чуть более спокойной «Юности» Дементьев, публицист Юрий Черниченко, драматург Михаил Шатров. Сейчас сии имена почти забыты, кроме разве что Евтушенко. А в 1986-м очень нашумела пьеса Шатрова «Дальше… дальше… дальше…» В этой пьесе отстаивалось возвращение к «ленинским правовым нормам»[50].

Руцкого яростно обвиняли в фашизме, русопятстве, патриотизме, служении в рядах Советской Армии и, конечно же, в антисемитизме. Если учесть, что одна из бабушек Руцкого еврейка, последнее обвинение особенно восхитительно. Конечно же, в конечном счете он проиграл выборы главному редактору газеты «Московская правда» верному ельциноиду Валентину Логунову.

Народным депутатом РСФСР он стал весной 1990 года по Курскому национально-территориальному избирательному округу № 52. На I Съезде народных депутатов РСФСР Руцкого избирают членом Верховного Совета РСФСР, председателем Комитета Верховного Совета по делам инвалидов, ветеранов войны и труда, социальной защиты военнослужащих и членов их семей, членом Президиума Верховного Совета.

А летом того же 1990 года Руцкой стал делегатом Учредительного съезда Коммунистической партии РСФСР, отделявшейся от КПСС. Его избирают членом ЦК КП РСФСР, а в июле 1990-го — делегатом XXVIII съезда КПСС.

С точки зрения правоверного «демократа» это совершенно невозможно, но Руцкой (военный! Коммунист! Патриот!!! Почти чистокровный русский!!!) поддерживает Ельцина. На III сессии Верховного Совета он осуждает действия советского руководства за ввод танков в Вильнюс в январе 1991 года.

— Кто может гарантировать, что завтра мы не увидим танки на набережной Москвы-реки, у Белого дома? — произнес тогда Руцкой.

Во время Съезда народных депутатов РСФСР Руцкой даже создал депутатскую группу «Коммунисты за демократию», которую ельциноиды (все до единого — вчерашние члены КПСС) тут же прозвали «Волки за вегетарианство» и покатывались со смеху от собственного остроумия.

Руцкой же в июне 1991 года поддержал Декларацию о государственном суверенитете РСФСР, 2–3 июня 1991-го провел учредительную конференцию Демократической партии коммунистов России (ДПКР) в составе КПСС и сложил с себя полномочия члена ЦК Коммунистической партии РСФСР. В октябре 1991 года эта партия стала называться «Свободная Россия».

Многие «демократы» считали явной ошибкой, даже чуть ли не «предательством своих» выбор Ельциным Александра Владимировича кандидатом в вице-президенты в паре с самим Ельциным — кандидатом в президенты. До этого на роль кандидатов претендовали Бурбулис, Попов, Собчак, Старовойтова, Шахрай!

Если Ельцин и «предал своих», так это он делал не в первый раз. А выбор его был стопроцентно правильным с точки зрения политики: выдвижение Руцкого очень помогало победе самого Ельцина на выборах, — многие коммунисты голосовали за него, потому что рядом стоял Руцкой.

Работоспособный, лично порядочный, 12 июня 1991 года Руцкой избирается вице-президентом Российской Федерации вместе с Президентом РСФСР Ельциным. Он тут же сложил с себя депутатские полномочия и обязанности члена Верховного Совета РСФСР. Он вел переговоры с Лукьяновым, летал в Форос к Горбачеву. Он был одним из тех, кто «не мог» произнести слово «ГКЧП» без запинки. Так демонстративно и запинался.

На всех митингах А. В. Руцкой появлялся вместе с Ельциным, вместе с ним даже стоит в церкви, держа свечку. Насколько сие действие совместимо с убеждениями многолетнего коммуниста, со стажем и с немалыми заслугами, спорить не буду: психология коммуниста для меня значительно меньше понятна, чем психология кошек или коров. Но Ельцин, тоже изображавший в храме подсвечник, по крайней мере параллельно не молился другим богам.

Руцкой же, пребывая в Израиле, ухитрился еще немного таки порыдать на Стене плача, выполнив то ли религиозный долг иудаиста, то ли политический долг сиониста.

Гибкость совести политика — классическая тема юмора во всех странах мира. Фраза Генриха Наваррского «Париж стоит мессы» вошла в историю: в 1593 году вождь французских протестантов принял католицизм, чтобы сделаться французским королем Генрихом IV. Гибкость совести советского политика — тема еще более увлекательная, но все же замечу — Ельцин, даже изображая православного, все же не поклонялся Яхве. Руслан Имранович не стоял в православном храме, но и не совершал намаза.

В общем, хотя бы в одном Руцкой ухитрился превзойти гибкостью совести даже компанию других революционеров. Но в других вопросах Александр Владимирович проявляет редкостное упорство и вступает в конфликты со своим окружением.

В сентябре 1991 года вводится чрезвычайное положение в Чечне. Священный долг, как выражались московские демократические дамочки, «всякого порядочного человека» — протестовать против введения чрезвычайного положения. Пусть боевики и дальше режут русских! Это же так демократично!

…А этот невозможный Руцкой поддерживает введение чрезвычайного положения. В СМИ начинается кампания по дискредитации Руцкого. Аргументация — от «душки военного» (что полагается произносить с невыразимой иронией) до антисемитизма и фашизма.

В декабре 1991 года — еще того лучше! 8 октября в Сургуте латвийскими полицейскими был арестован и этапирован в Латвию заместитель командира отряда старший лейтенант Сергей Парфенов. Якобы рижский ОМОН совершил в Латвии какие-то страшные преступления. Как может быть арестован гражданин государства на своей территории полицейскими другого государства, мне не известно.

Руцкой выступил в защиту Сергея Парфенова, пожиная новую волну обвинений в русском фашизме, имперских амбициях и антисемитизме.

Что тут сказать? Если Руцкой был для Ельцина «попутчиком», то ведь правильно и обратное: Ельцин был «попутчиком» Руцкого.

Бывает очень интересно и поучительно проследить, как складывается судьба политического деятеля после того, как он отходит от дел. После того, как защитников Белого дома в 1993 году «амнистировали» (при том что они никогда не были осуждены), Руцкой многократно пытался заниматься большой политикой.

Он был в числе создателей общественного движения «Согласие во имя России», с апреля 1995 по декабрь 1996 г. — основатель и председатель Социал-патриотического движения «Держава», которое на выборах 17 декабря получило 2,57 % голосов избирателей, не смогло преодолеть 5 %-ный барьер и ушло в небытие.

Он то заявлял, что будет баллотироваться в президенты, то призывал поддержать Зюганова, потом (с августа 1996 года) стал сопредседателем Народно-патриотического союза России.

В конечном счете он стал губернатором Курской области. Ему пытались отказывать в регистрации под откровенно надуманными предлогами. На должности губернатора его не раз обвиняли в коррупции, его заместителей арестовывали и обвиняли в злоупотреблении должностными полномочиями. Были ли они вообще хоть в чем-то виновны, непонятно.

Уже после губернаторства, в декабре 2001 года, прокуратурой Курской области Руцкому был предъявлен судебный иск в связи с незаконной приватизацией четырехкомнатной квартиры. За превышение служебных полномочий (статья 268 УК РФ) Руцкой был привлечен к ответственности в качестве обвиняемого. Обвинение не подтвердилось.

При этом губернатором Руцкой был неплохим, — по крайней мере «не хуже других».

В октябре 2000 года он опять выставил свою кандидатуру на выборы главы администрации Курской области на второй срок. Буквально за несколько часов до голосования 22 октября решением Курского областного суда он был отстранен от участия в выборах. Ни у кого не было сомнений, что это политическая акция.

В 2003 году он пытался избираться в Государственную Думу по одному из округов Курской области. До выборов его не допустили, — его регистрация как кандидата была аннулирована Верховным Судом: якобы Руцкой предоставил в избирком неправильные сведения о своем месте работы. Правда ли это, я не знаю.

Сегодня Александр Владимирович Руцкой работает председателем совета директоров крупного цементного завода в Воронежской области.

В 2000 году он защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора экономических наук. Наукой не занимается, о его экономических концепциях ничего не известно. Научной школы он и не пытался создать.

Он автор нескольких книг: «Аграрная реформа в России», «Лефортовские протоколы», «Крушение державы», «Мысли о России», «Обретение Веры», «Неизвестный Руцкой», «О нас и о себе», «Кровавая осень».

Эти книги не сделали его имя бессмертным и, если говорить откровенно, довольно скучны.

С молодости одно из самых любимых занятий Александра Владимировича, наряду с охотой, — рисование и скульптура. Во всех гарнизонах, где ему довелось служить, он оставил о себе стелу или скульптурный портрет. Он охотно рисует и сегодня. Вот охотой после Афганистана больше не занимается.

Такого рода политические деятели довольно интересны именно своей заурядностью. Время выдвинуло их, а как только ушла эпоха, они тут же опять становятся рядовыми людьми (хорошо, если с достатком).

Руцкой стал политиком не то чтобы случайно… Он стал политиком на волне революционных событий. Уже первый этап революции дал ему все, чего Александр Владимирович хотел, и он очень быстро попытался остановить революцию. Его позиция — в огромной степени позиция 90 % рядовых людей России.

Так в июне, самое позднее в сентябре 1917 года большинство даже активных революционеров полагали — революция выполнила свою задачу. Большевики и эсеры полагали иначе…

В сентябре 1917 года меньшевик Церетели полагал: «Передача всей власти Советам неминуемо повела бы к немедленной гражданской войне со всеми ее ужасами».

«А мы и хотим гражданской войны!» — ответил ему тогда Троцкий.

Вероятно, примерно так же Гайдар мог бы ответить Руцкому, а Чубайс и Бурбулис — Хасбулатову.

Программу будущих реформ и свое видение текущей ситуации Гайдар изложил на первом заседании нового правительства. Собственно, разработанной программы или вообще не было, или ее никто не публиковал, придерживая строго «для своих».

Во всяком случае, уже в октябре 1991 года шла подготовка к широким преобразованиям в экономике и в системе государственного управления. Эти преобразования совершались при президентстве Бориса Ельцина правительством Гайдара — Бурбулиса и в период с 6 ноября 1991 года по 14 декабря 1992-го.

Под руководством Гайдара была проведена либерализация розничных цен, введена свобода внешней торговли, началась приватизация, аграрная реформа и реструктуризация топливно-энергетического комплекса.

По мнению ректора Российской экономической школы С. Гуриева, Гайдар создал основные государственные институты современной России: налоговую систему, таможню, банковскую систему, финансовый рынок[51].

Кроме этого, он «создал» гиперинфляцию, спад производства, особенно ВПК, объявив продукцию, выпускаемую в СССР, «неконкурентоспособной на мировом рынке». При нем были обесценены все накопления времен СССР, резко снизились уровень и качество жизни.

Сторонники реформ уверяют, что без всего этого никак нельзя было обойтись… Посмотрим, верно ли это.

Все революции и всегда сулят золотые горы.

Все революции и всегда дают копейку, а отнимают рубль.

Золотые горы остаются виртуальными россказнями, а вот рубль вынимают из карманов совсем не виртуальный, а вполне даже реальный.

Все революции всегда преувеличивают свое значение и масштаб совершенного. Дали копейку — и рассказали, что «на самом деле» дали сто рублей. Даже свидетелей приведут. С пистолетами, приставленными к затылку, «свидетели» со слезой в голосе расскажут, как много им дали и какие красивые были эти сто рублей.

Все революции всегда преуменьшают масштаб совершенных ими глупостей, подлостей и преступлений.

Без понимания этих закономерностей невозможно понять то, как представляли свою деятельность и ее результаты организаторы «реформ правительства Ельцина — Гайдара».

Иногда просто удивляешься, как вообще ворочается во рту грязный язык революционной сволочи… Но вот факты — по мнению Егора Гайдара, он самым натуральным образом… спас Россию от голода. Я не шучу! Вот его подлинные слова: «Жизнь распорядилась так, что нас пригласили работать в российское правительство, когда цены на нефть, после пика брежневского периода, упали в четыре раза. Возможности привлечения коммерческих кредитов на финансовых рынках были исчерпаны, советское руководство об этом знало. Страна была банкротом, запасов зерна, позволяющих дожить до следующего урожая, не было. Если не учитывать этих обстоятельств, трудно понять, почему управлявшие страной крепкие шестидесятилетние руководители, всю жизнь шедшие к власти, боровшиеся за нее, вдруг отдали руководство экономикой тридцатипятилетним людям. Они просто не знали, что делать, чтобы справиться с последствиями краха советской экономики, пришлось проводить реформы, либерализовывать цены, вводить конвертируемый рубль, восстанавливать частную собственность, создавать новую налоговую систему, потом ее реформировать, формировать систему бюджетного федерализма, менять бюджетный процесс, создавать резервы, позволяющие справиться с угрозами экономике страны, связанными с колебаниями цен на важнейшие товары российского экспорта, делать многое другое. Насколько удачно удалось провести реформы — не нам судить»[52].

В этом тексте все вранье… Буквально все, от первого до последнего слова.

Начать надо с того, что запасы продовольствия в стране были — по разным данным, это были запасы то ли на год-полтора, то ли на пять лет спокойного существования вообще без сбора урожаев. Эти запасы называются иногда стратегическими, и они есть абсолютно во всяком государстве… То есть за Республику Габон или за Королевство Непал не ручаюсь, но в СССР стратегические запасы были. Громадные запасы, между прочим! Часть из них потом года с 1992-го порой попадала на рынок, причем сразу по трем причинам:

— ограничение срока годности;

— неблагоприятные изменения условий хранения под благодетельным воздействием реформ; продукты не могли больше лежать в негодных помещениях;

— если сперли.

Сколько именно было запасов и на какой срок, цифры расходятся, потому что в СССР царил великий бардак, никто точно ничего не знал и не знает. Но во всяком случае, голод России не грозил. Ни в 1991 году, ни в каком бы то ни было другом. И не будет грозить, пока шайтан не принесет на хвосте очередного брехливого Гайдара.

Вторая причина, по которой голод НЕ грозил, — это вполне приличный урожай 1991 года. Убирали его плохо, впопыхах оставили на полях, по разным данным, от 30 до 45 % выращенного. В любом случае к зиме 1991 года продовольствие в стране очень даже было… Его не торопились сбывать и вообще не торопились везти в города, но это уже второй вопрос. Ведь не спешили его везти именно потому, что в городе сидел Гайдар и эдак по-вампирски чмокал… С эдаким жутким сюрпаньем и прихлебыванием. Нет, это не попытка низко высмеивать какие-то речевые особенности или внешность человека… Это вполне серьезная литературная ассоциация.

Родственники рассказывали мне, как в 1917 году видели портреты Ленина и Троцкого: азиатские черты Ленина и мефистофельские черты Троцкого вызывали у интеллигентных людей… Понятно, какие ассоциации.

Ну а в 1991-м люди, читавшие «Упыря» Алексея Константиновича Толстого, вспоминали, как упыри узнавали друг друга, заканчивая всякую фразу причмокиванием, как бы втягивая в себя что-то. И в вероятность голода верили.

Из-за того, что в городе сидел Гайдар, никто не знал, почем надо будет сбывать продовольствие, кому и стоит ли его вообще сбывать… Может, лучше оставить продовольствие себе, на случай голода, а то им все пугают и пугают…

Опять вынужден внести ясность — не шучу.

Хорошо помню, как мой ученик, студент 3-го курса, договорился о «целом грузовике» гречки. Чтобы скупить сразу этот грузовик, составлялись списки, люди вносили деньги… А владелец гречки сидел в маленьком городке и все набавлял цену. Вообще гречку продавали по 28 копеек за килограмм, но была она страшным дефицитом; простым смертным давали ее в специальных отделах диабетикам, и никому больше.

Теперь же, осенью 1991-го, за кило гречки просили пятьдесят копеек… Семьдесят… рубль… полтора… В конце концов гречку вообще не стали продавать. Позже я встретился с владельцем этого грузовика. И он мне вполне откровенно сказал, что испугался продавать: все хотят купить продовольствие. Он если продаст, возьмет большую цену, но останется ни с чем. А вдруг голод?!

В конце концов несколько мешков гречки, муки и риса я купил, потратив все семейные сбережения.

Академик В. М. Полтерович был уверен, что дефицит лета-осени 1991 года «в значительной мере порожден ожиданием будущих изменений, в частности резкого повышения цен в результате либерализации, о которой было фактически объявлено еще в октябре 1991-го»[53].

Свидетельствую: это чистейшая правда.

Вот и третья причина, по которой НЕ могло быть голода: население сделало запасы. Не говоря уже о том, что садово-дачные участки приносили до 30 % овощей и фруктов, зарождающееся пригородное частное хозяйство начало шевелиться и снабжало даже мясом свиней и кроликов, не говоря о картофеле. 73 % семей имели садово-дачные участки, более 60 % горожан — участки под картофель.

А была и четвертая причина, по которой никакой голод населению России НЕ грозил.

Об этой причине Гайдар врал особенно отвратительно, рассказывая сказки, что все валютные запасы СССР полностью исчерпаны. К этому вранью он присоединил еще и сказку про распад СССР как следствие «низких цен на нефть».

Цитирую: «Но Советский Союз развалился не потому, что на него кто-то напал. Он развалился потому, что упали в шесть раз цены на нефть… Если брать помесячно, они упали в 6,1 раза, если вы хотите спросить, сколько были цены по максимуму брежневского периода в сегодняшних долларах, они были в районе 90 долларов, потом упали, соответственно, в шесть раз»[54].

Это прямая и откровенная ложь, причем крайне легко разоблачаемая — есть много справочников, есть много информации в Интернете, и динамику цен на нефть очень легко проследить. При желании — так чуть ли не помесячно.

Так вот — среднегодовая цена нефти в 1991 году составляла 19,37 $ за баррель.

ДО нефтяного кризиса 1993–1994 годов цена на нефть и правда была в шесть раз ниже. Большую часть 1973 года она держалась на уровне 3,24 $ за баррель.

17 октября 1973 года Организация арабских стран — экспортеров нефти (ОАПЕК), в которую входили почти все арабские страны, в ходе Октябрьской войны заявила, что она не будет поставлять нефть странам, которые поддерживают Израиль.

Вот тогда-то и произошел сначала четырехкратный — до 12 $ за баррель в 1974-м, потом и шестикратный рост стоимости нефти. Это имело массу интереснейших последствий, в том числе и разорение американских компаний, выпускавших громадные неэкономичные автомобили. Впрочем, о динамике цен на нефть и о влиянии нефти на политику написаны целые книги — берем и читаем, если не верим в слова автора[55].

Но если мы и о гибели СССР, и о «надвигающемся голоде» 1991 года, то давайте иметь в виду — по сравнению с 1973-м валютные ресурсы, получаемые властями СССР, а потом и независимой Россией, от экспорта нефти, при прочих равных условиях увеличились в 6 раз. А по сравнению с 1989 и 1990 годами они нисколько не уменьшились.

Если эти валютные доходы шли не на общественные нужды, а кому-то частному в карман, то это же не значит, что доходов вообще не было. Это значит, что «прихватизация» уже началась, пока без официального обеспечения в виде законов и формальной передачи собственности кому-то.

Вывод простой — Гайдар в очередной раз наврал.

На этот раз цель вранья очень понятна, никакой мистики…

Все революционеры всегда врут о масштабах того, что делала прежняя власть — уже для того, чтобы оправдать свой захват власти и все творимые художества.

Я своими глазами видел снятый в 1930-е годы фильм, в котором взволнованно рассказывалось, как «царская власть» зимой 1917 года уменьшает пайки жителям Петербурга с 1 фунта хлеба в день до «восьмушки», то есть до одной восьмой фунта, 50 граммов, в день. В фильме были кадры, где рабочие Петербурга лежали на земле, еле шевеля руками. А в то же самое время жирные до отвращения «буржуи» курили сигары и танцевали с разодетыми шлюхами.

Зачем была нужна эта смешная и отвратительная фальшивка? Чтобы лучше выглядел реальнейший голод начала 1930-х, например. И чтобы захват власти в октябре 1917-го выглядел бы не гадостью, а чем-то «исторически закономерным».

Вот и Гайдар рассказывал страшные сказки, чтобы в поступках «Гайдара и его команды» виделась не гадость, а некие шаги истории.

Все революционеры пугают сограждан чудовищными последствиями, если их не послушаются и не дадут им проводить свои преступные и глупые эксперименты. Вовсе не один Гайдар рассказывал, что прямо вот завтра начнется полномасштабный голод. Любая группка революционеров непременно несет смуту и всячески докучает согражданам своим беспрерывным враньем.

В Красноярске, например, был такой «Клуб содействия перестройке», в который объединилось шестеро (6) местных социально-патологических типов. Чем они только не пугали нас всех! И тем, что аэропорты «Емельяново» и «Черемшанка» построены неправильно, на них скоро начнут сталкиваться самолеты. И что «через месяц самое большее встанет весь городской транспорт!!!» И что скоро всю землю в Красноярске скупят китайцы.

Исчерпав все другие возможности пугания, ребята перешли к заговору сталинистов, которые скоро устроят переворот, к неправильному питанию, от которого все мы скоро умрем, и, кажется, даже к зеленым человечкам с тремя головами.

Так же вот и Гайдар долго рассказывал в октябре 1991-го, что либерализация цен необходима, чтобы не допустить голода, разрушения в системе жизнеобеспечения, прежде всего в поставках продовольствия: «В октябре 1991 года мы предполагали, что можно отложить либерализацию цен до середины 1992 года, а к тому времени создать рычаги контроля над денежным обращением в России. Через несколько дней после начала работы в правительстве, ознакомившись с картиной продовольственного снабжения крупных российских городов, был вынужден признать, что отсрочка либерализации до июля 1992 года невозможна»[56].

Вроде бы, есть данные, подтверждающие — Россия стояла на пороге гуманитарной катастрофы. К концу 1991 года в большинстве районов России по карточкам выдавали: сахар — 1 кг на человека в месяц, мясопродукты — 0,5 кг (с костями), масло животное — 0,2 кг[57].

В коллективном труде ИЭПП под редакцией Гайдара приводятся такие данные: товарные запасы мяса и рыбы в розничной торговле к концу 1991 года сократились до 10 дней, запасы продовольственного зерна (без импорта) в январе 1992 года составили около 3 млн т при потребностях в 5 млн т в месяц, в 60 из 89 российских регионов запасы зерна были исчерпаны и производство хлеба шло «с колес» непосредственно после завоза зерна, поступающего по импорту[58].

В письме заместителей министра финансов СССР в Комитет по оперативному управлению народным хозяйством СССР в сентябре 1991 года говорилось: «Учитывая, что большая часть товаров немедленно распродается, практически можно считать, что рубль не имеет на сегодня товарного обеспечения. (…) Совокупный бюджетный дефицит по бюджетной системе в целом в зоне обращения рубля составит до 300 млрд рублей. Дефицит такого размера является катастрофой для финансов и денежного обращения. В то же время он не оставляет шансов на существенное реальное выправление положения до конца года…»[59]

Сторонники «реформ Гайдара» приводят восхитительные аргументы: например, записки из дневника помощника М. Горбачева А. Черняева[60].

Еще восхитительнее взволнованный рассказ Ксении Собчак о том, как ее папа останавливал голод в Петербурге: «По рассказам отца, самым сложным периодом для него была зима 1991/92 гг., когда в результате шоковой терапии город голодал. Магазины стояли пустые, продукты выдавали по талонам. Папа добился того, чтобы Запад начал оказывать городу гуманитарную помощь. Он лично встречался по этому поводу с канцлером Германии Гельмутом Колем и президентом Франции Франсуа Миттераном. А также под личную ответственность разбронировал государственные запасы продовольствия, предусмотренные на случай войны. И ездил ночью разгружать груз с гуманитарной помощью, чтобы ее не разворовали. “Город, переживший блокаду, — говорил папа, — не должен вновь узнать, что такое голод”»[61].

Сложность в том, что об угрозе голода мы можем судить исключительно по словам самого Гайдара или по дневникам Ксении Собчак.

Более серьезные аргументы? Сообщается, что «из многих регионов шли телеграммы, рассказывавшие о надвигающейся катастрофе и об исчерпании запасов продовольствия»[62]. Но ссылка, в которой обещают показать то 10, то 11 телеграмм о голоде, в Интернете отсутствует. Тексты телеграмм в сочинениях Гайдара и в трудах его института тоже не приводятся.

В том же ресурсе Интернета сообщается: «В докладе первого заместителя премьер-министра СССР В. Щербакова, датированном 16 августа 1991 года, говорилось, что из расчетов и анализа специалистов Минфина, Минэкономики, Госбанка и Госкомстата СССР следует, что если не предпринять экстренных мер для стабилизации экономики в течение ближайших 2–4 месяцев, после этого срока единственным сценарием нормализации положения будет немедленная либерализация всех цен и тарифов. При этом спад экономики достигнет 25–30 %, а безработица в пиковые периоды составит 35–40 млн человек»[63].

Заинтересованному читателю обещают показать «секретный доклад Владимира Щербакова в Совет Федерации СССР» — но попадаешь на страничку с завлекательной надписью «Фонд Гайдара», а никакого текста «секретного доклада» тут нет. В общем, все это сильно напоминает всю ту же «Наебишен корпорейшен».

А в то же время ни один серьезный экономист об угрозе голода не говорит. Самый что ни на есть либерал, Григорий Явлинский, с августа 1991 года — заместитель председателя Комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР, писал более чем определенно: «Да, в магазинах было шаром покати, но никаких признаков голода не было. Возникали альтернативные способы реализации многих потребительских товаров. <…> Советская распределительная система умирала на глазах. Но вместо нее появлялась другая — да, она была хаотическая, странная, извращенная, теневая, но собственно объемы продовольствия, бывшие в наличии, не вызывали опасений, что все вот-вот погибнет. У продовольствия ведь есть одно интересное свойство — его надо реализовывать, пока оно не испортилось».

Тему «безальтернативности» решений Гайдара Явлинский считает способом «политического самооправдания»[64].

Даже член команды Гайдара, его старый и верный соратник Петр Авен считал, что «лестное» мнение о «спасении от голода» является преувеличением, поскольку «если государство не будет народу мешать, устраивая, например, войны или вводя продразверстку, то никто не замерзнет и от голода не умрет»[65].

Напомню — и во время Гражданской войны 1917–1922 годов голод возникал там и только там, где появлялись большевики. Долгое время голодали города, но даже на «красной» территории не голодало село. Деревня начала вымирать от голода в 1921 году, когда большевики получили реальную власть и над деревней[66].

Такой авторитетный экономист, как академик Олег Богомолов, прямо писал: «Если гайдаровское правительство пришло на развалины экономики, то как объяснить, что при неуклонно продолжающемся дальнейшем спаде производства, особенно в сельском хозяйстве, легкой и пищевой промышленности, удалось накормить страну и удержать ее на плаву? Ответ может быть только один — либо за счет огромных заимствований на Западе, либо в результате проедания несметных природных и других богатств, доставшихся реформаторам в наследство от предшествующего режима. И то, и другое имело место, и именно за счет этого, а не шоковых реформ, удалось выжить».

И делает вывод — рассказы Ельцина и членов его команды о бедственном состоянии экономики в 1991 году — чистейшей воды мифы, которыми Гайдар вооружил пропаганду для оправдания его политики[67].

Нет сомнений, что перебои в снабжении существовали. Но нет также никакого сомнения, что продовольствие в стране было, и во вполне достаточном количестве. Вопрос в том, что одни механизмы торговли и распределения действовать перестали, а другие еще не работали. Вот и надо было решить, какие механизмы запускать. И как именно запускать.

Были ведь разные механизмы «отпускания цен» и всех вообще рыночных реформ, их последовательности. «Перед страной стояла неимоверной трудности задача — перейти от плановой экономики, которая пришла в состояние негодности, продемонстрировав несостоятельность коммунистического эксперимента, к рыночной»[68].

Да и не в одной экономике дело. Академик РАН Абел Аганбегян во вполне «прогайдаровской статье» писал: «Переход к рыночной экономике осуществлялся в поистине ужасающих условиях — распада страны, практического безвластия и надвигающейся социально-экономической катастрофы в ходе углубляющегося кризиса». Описывая ситуацию, сложившуюся к началу реформ, академик считает: «Никто никогда ни до, ни после России не переходил к рынку в подобных условиях. Никакого опыта здесь не существовало»[69].

По мнению сотрудника Института экономической политики им. Гайдара Кирилла Родионова, «В России к моменту начала преобразований оказались полностью разрушены политические институты старого режима, в то время как на становление новых требовались долгие годы. В конце 1991 года Россия была страной без границ, вооруженных сил, национальной валюты, таможни, собственных органов государственного управления. Слабость государственных институтов, присущая периоду революции, наложила отпечаток на процесс реализации реформ: и без того тяжелый период перехода к рынку осложнялся политической нестабильностью, что вылилось в невозможность проведения последовательного курса преобразований»[70].

Вот именно… Нет ни четких границ, ни таможни, ни реальной системы управления. Может, вообще не с экономики нужно было начинать? Но Гайдар уверял: необходима в первую очередь либерализация цен! Это сразу заставит крестьян продавать зерно и другие продовольственные продукты, заставит предприятия поставлять товары в систему розничной торговли.

Он всерьез писал, что либерализация цен была единственной мерой, дающей шансы на предотвращение катастрофы. При том что это «решение было одним из самых рискованных в мировой истории»[71].

Но существовали и другие мнения, разрабатывались другие механизмы проведения экономических реформ. «Партия Верховного Совета» разработала четкое представление об этапах реформ. Она полагала, что «отпусканию цен» должна предшествовать приватизация.

Во-первых, предполагалось использовать денежные накопления населения. Многие директора магазинов готовы были вкладывать свои деньги, привлекать другие средства, чтобы стать собственниками.

Во-вторых, предполагалось создание именного приватизационного чека. Летом 1991 года (еще в СССР) готовились законодательные акты Верховного Совета, которые предусматривали выкуп государственных предприятий и их преобразование в акционерные общества. Был принят закон «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР», и по этому закону каждый гражданин России получал именной приватизационный счет, на который должны были зачисляться денежные суммы, предназначенные для оплаты приватизируемого государственного имущества. Закон не разрешал продажу приватизационных вкладов другим лицам в течение долгого времени — порядка 5 или 10 лет, но мог такой вклад переходить по наследству.

Если бы заработал механизм, предлагаемый Верховным Советом, великое множество людей стали бы собственниками небольших предприятий. Напомню — «новые русские» в стране никуда не исчезли, частное производство и частная торговля существуют. Кстати говоря, к лету 1992 года, когда только начиналась правительственная программа приватизации, более 2000 предприятий были приватизированы «стихийно», просто по факту[72].

Вопрос в том, чтобы появился по-настоящему многочисленный класс собственников, миллионы владельцев небольших предприятий и чтобы их право собственности признавалось законом.

Вот, кстати, и механизм наполнения рынка — то есть поступление к потребителю тех ценностей, которые были в России и которые придерживались из-за отсутствия законов, страха перед голодом и отсутствия прямой заинтересованности. Ведь кровным интересом собственников стало бы покупать и продавать, чтобы собственность «работала» на владельца.

На втором этапе реформ предполагалось, что заработают рыночные механизмы — и это было вполне реалистичное ожидание.

А уже на третьем этапе, когда возник многомиллионный класс собственников, когда начал работать рынок, можно и нужно вводить либерализацию цен.

Говоря коротко, разработанный Верховным Советом закон никогда не был осуществлен. Вместо него была проведена ваучерная приватизация, а потом еще и система «залоговых аукционов», передававших в частные руки собственность очень большого масштаба — типа «Норильского никеля».

Переход к другой модели экономки всегда бывает болезненным и трудным. Иначе не может быть просто потому, что иначе не бывает никогда. Но зачем непременно спешить?

На примере Китая и Вьетнама видно, что смена модели, конечно, и там не сахар, но что можно обойтись без крайностей в виде падения производства и уровня жизни.

Дезорганизация экономической жизни происходит и здесь, но сначала параллельно с одним экономическим укладом вырастает другой и постепенно его вытесняет. Пример страны, где, несмотря на смену укладов, люди доверяют правительству, а молодежь танцует на улицах городов, сам по себе привлекателен и интересен.

Но вот что характерно: как и по многим другим вопросам, серьезные ученые придерживаются совсем других представлений, чем бурные революционеры.

Представители серьезной академической науки полагают, что постепенные реформы китайского и индийского образца не только приводят к меньшим страданиям, но дают лучший результат, чем быстрые, по польскому или по российскому образцу. К этому выводу приходит, в частности, Джон Макмиллан из Стэнфордского университета[73].

Ученые, которые специально изучали мнения научного мира о темпах реформ, утверждают: «Большинство специалистов, однако, выступили за более умеренные темпы, эволюционность проведения реформ (в том числе Л. Клейн, Я. Корнаи, М. Голдман, Дж. Стиглиц и многие другие)»[74].

Скромно замечу, что «Л. Клейн, Я. Корнаи, М. Голдман, Дж. Стиглиц» — это и есть столпы западной экономической науки, в отличие от проворовавшихся «гарвардских мальчиков».

Вот лидер близких к американскому правительству экономистов-реформаторов Джеффри Сакс, о котором уже не раз шла речь, уверяет: китайский опыт неприменим для СССР! Эти страны имели к началу реформ разную структуру экономики: в Китае отсутствовала развитая промышленность, большинство населения к началу реформ работало в аграрном секторе[75].

Почему американский опыт в СССР применим, а китайский — никак нет, понять трудно. Но вот мнение такое существует.

Академик Олег Богомолов полагает, что «верный и менее болезненный путь перехода к рынку — отнюдь не шоковая терапия, а целеустремленное и неуклонное развертывание рыночных институтов и инструментов в двухсекторной экономике». При этом Богомолов подчеркивает, что «нет серьезных доводов» против того, что китайская модель пригодна в России[76].

Егор Гайдар утверждал, что СССР мог пойти по китайскому пути в конце 20-х годов, до начала индустриализации (за этот путь выступала правая оппозиция в ВКП (б)»[77]. Он даже уверял, что будь выбор, он предпочел бы «мягкие, постепенные реформы».

Он утверждал, что программа таких реформ на основе венгерского и китайского опыта была подготовлена его группой в 1985 году, но ее тогда не приняли, Советский Союз покатился по наклонной плоскости, и к 1991 году не было никакой возможности делать что бы то ни было, кроме как круто сломать все на свете за считаные месяцы[78].

Имя Олега Гаврилишина не стоит рядом с именами Олега Богомолова и Джона Макмиллана. Но как раз он-то, сравнивая результаты реформ в странах Восточной Европы и СНГ, уверяет — «шоковая терапия» дает лучшие результаты, чем постепенные изменения[79].

Чем особенно подозрительна жажда «как можно быстрее»: трудно отделаться от мысли, что скороспелые информаторы не так уж уверены в собственной правоте. Очень уж им хочется сделать задуманное так быстро, чтобы не успели сравнить, сделать выводы, подумать… Чтобы не успели помешать.

Например, для того, чтобы не успели распределить собственность в интересах тех, кому помогают «реформаторы».

Гайдаровская команда приписала себе всю заслугу приватизации в России. Заслуги или заслугу, но во всяком случае — приписала. А ведь это глубоко неверно.

Во-первых, потому, что еще в СССР начиная с 1988 года было сделано немало для приватизации государственной собственности. Помимо того что возникли пресловутые «кооперативы», государственным предприятиям предоставили самостоятельность.

По Закону Верховного Совета СССР «О государственном предприятии (объединении)» исчезала управленческая пирамида в виде Госплана и министерств, а само предприятие получало большую самостоятельность. Директора и высший слой управленцев предприятия сделались если не владельцами, то по крайней мере распорядителями собственности — порой очень значительной.

Тоже в СССР, задолго до Гайдара с Чубайсом, принят Закон РСФСР от 3 июля 1991 года № 1531–1 «О приватизации государственных и муниципальных предприятий».

Во-вторых, потому, что к началу приватизации в России Гайдар и Чубайс вообще не имеют никакого отношения.

В-третьих, потому, что Гайдар и его команда не усовершенствовали, а исказили и испортили то, что делалось до них.

С ноября 1991 года начался этап форсированной приватизации. В его основу был положен Указ Президента РФ от 29 декабря 1991 года 341, утвердивший Основные положения программы приватизации государственных и муниципальных предприятий на 1992 год.

Следующий Указ от 29 января 1992 года 66 «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий» определял практический механизм приватизации. Государственная программа приватизации на 1992 год была принята Верховным Советом РФ в июне 1992 года. Та самая, которая не была осуществлена.

Осуществлялась странная «ваучерная приватизация», которую в народе сразу же окрестили «прихватизацией». Само английское слово voucher буквально означает «расписка, поручительство», а в США так называют еще и «чаевые». Каждый получал приватизационный чек — ваучер, о чем в паспорт ставилась отметка.

Ваучеры с самого начала накапливали, продавали и покупали. Реальная стоимость пакета акций, который можно было получить в обмен на один ваучер, колебалась необычайно широко. Например, в Нижегородской области один ваучер можно было обменять в 1994 г. на 2000 акций РАО «Газпром» (их рыночная стоимость в 2008 г. составила порядка 700 тыс. рублей), в Московской области — на 700 акций Газпрома (в 2008 г. — порядка 245 тыс. рублей), а в г. Москве — на 50 акций Газпрома (17 тыс. руб. в 2008 г.) За один ваучер можно было также получить 7 акций Торгового дома «ГУМ» (менее 100 руб. в 2008 г.)

Реальная возможность что-то получить за ваучеры определялась в первую очередь информацией и связями. Большинство людей просто не знали, что им делать с этими самыми ваучерами, они продавали их. Цена ваучера сначала колебалась около 8–10 тысяч рублей, потом к маю 1993 года упала до 3–4 тысяч стремительно обесценивающихся рублей.

Чековые инвестиционные фонды обменивали ваучеры на акции разнообразных компаний. Эти фонды собирали ваучеры с населения, участвовали в чековом аукционе и покупали за ваучеры акции доходных предприятий. Затем чековые фонды продавали акции тем, кто готов был их покупать, причем по достаточно низкой балансовой стоимости. Номинальные активы оставались в фонде для последующей фактической ликвидации.

Невероятное количество фирм-обманок предлагали свои акции в обмен на ваучеры. Я до сих пор храню, как свидетельство эпохи, и сам по себе ваучер — один из тех, которые получила наша семья. И акции «Токур-золото», на которые были обменяны остальные ваучеры.

Много ли получила наша семья от «Токур-золота», свидетельствует эта вот информация из Интернета:

По словам министра экономики Андрея Нечаева, «С точки зрения применявшейся модели приватизации номинал ваучера не имел никакого значения.… Где-то на ваучер можно было получить 3 акции, а где-то — 300. В этом смысле на нем можно было написать и 1 рубль, и 100 тысяч рублей, что не изменило бы его покупательную способность ни на йоту».

Сказано по крайней мере откровенно, что радует.

Я знаю несколько случаев, когда владельцы нескольких ваучеров через год или два пытались звонить в чековые фонды и спрашивали: что же происходит?! Сначала их вежливо спрашивали, сколько у них было ваучеров, а узнав, что один или три, просто бросали трубку. Иногда бросали трубку со смехом: ведь становилось ясно, что звонит не реальный игрок, а очередной обобранный рядовой россиянин. Много их, идиотов!

Во всем этом безобразии нет ничего принципиально нового: приватизация в России повторила историю приватизации церковных земель и конфискованных земель эмигрантов во Франции во времена Французской революции, в 1793 году. На основе списка этих земель выпускались так называемые «ассигнанты», которые раздавались жителям земель, и их разрешалось использовать как реальные деньги. Земли распродавались на аукционах, в которых зажиточные крестьяне и буржуа покупали их. В стране царила инфляция, развал хозяйства и голод, ассигнанты мгновенно потеряли всякую ценность. А деньги были в основном у спекулянтов с черного рынка, преступников и высших чиновников.

Что-то знакомое, правда?

Ваучерная приватизация была предельно нечестной, абсолютно несправедливой. Как и всегда во всех революциях, она вела к незаслуженному резкому обогащению узкой группы не самых честных и приличных лиц.

Разумеется, такой порядок приватизации тут же объяснили «необходимостью» и «неизбежностью» «откупиться от номенклатуры».

В ноябре 2004 года А. Чубайс в интервью «The Financial Times» сказал:

«Приватизация не была вопросом идеологии или каких-то абстрактных ценностей, это был вопрос реальной политической ежедневной борьбы. У коммунистических руководителей была огромная власть — политическая, административная, финансовая. Они были неизменно связаны с коммунистической партией. Нам нужно было от них избавляться, а у нас не было на это времени. Счет шел не на месяцы, а на дни.

Мы не могли выбирать между «честной» и «нечестной» приватизацией, потому что честная приватизация предполагает четкие правила, установленные сильным государством, которое может обеспечить соблюдение законов. В начале 1990-х у нас не было ни государства, ни правопорядка. Службы безопасности и милиция были по другую сторону баррикад. Они учились по советскому Уголовному кодексу, а это от трех до пяти лет тюрьмы за частное предпринимательство. Нам приходилось выбирать между бандитским коммунизмом и бандитским капитализмом.

Если бы мы не провели залоговую приватизацию, то коммунисты выиграли бы выборы в 1996 году, и это были бы последние свободные выборы в России, потому что эти ребята так просто власть не отдают»[81].

Ну, ельциноиды тоже так просто не отдавали власть. А насчет полного отсутствия идеологии вот еще высказывание Чубайса: «Целью приватизации является построение капитализма в России, причем в несколько ударных лет, выполнив ту норму выработки, на которую у остального мира ушли столетия»[82].

Результатом прихватизации стало то, что в 1994 году доля доходов 20 % самой богатой части населения России составляла 46,3 % и 47,1 % в первом полугодии 1995-го. В Москве эти цифры еще ярче: 62,3 % и 72,5 % соответственно[83].

Конечно же, кто-то и приобрел вследствие приватизации. Некий Каха Бендукидзе рассуждал: «Для нас приватизация была манной небесной. Она означала, что мы можем двинуться вперед и скупить у государства на выгодных условиях то, что захотим… И мы приобрели жирный кусок из промышленных мощностей России… Самое выгодное вложение капитала в сегодняшней России — это скупка заводов по заниженной стоимости»[84].

Масштабы коррупции при проведении прихватизации не поддаются описанию. Пользовались служебной информацией для целей личного обогащения не только российские чиновники, но и американские советники. Эта гарвардская команда, так называемые «гарвардские мальчики», быстро то ли научились вести себя по-российски, то ли научили россиян, как надо вести себя по законам Дикого Запада.

Не кому-нибудь, а профессорам Гарвардского университета Андрею Шлейферу и Джонатану Хэю предьявлены были обвинения в нарушении законов о коррупции, так как помимо консультационной деятельности они скупали акции предприятий в России. Конечно, они знали, что именно стоит скупать.

Гарвардский университет направил своих профессоров в Россию, чтобы те стали консультантами Чубайса по проведению приватизации. Правительство США выделило на эту программу 34 миллиона долларов.

«Дэвид Уорш, редактор интернет-журнала «Основы экономики»: «С самого начала суд решил не превращать этот процесс в политическое дело. Они могли, конечно, вызвать в суд Максима Бойко или Анатолия Чубайса, которые, безусловно, были заинтересованными сторонами в этом деле, но суд интересовало только одно обвинение: имел ли право профессор, нанятый Госдепартаментом, вкладывать деньги в Россию».

В результате суд постановил, что заниматься бизнесом в России Шлейфер и Хэй не имели права. Сколько им удалось заработать, точно неизвестно, но говорят о миллионах долларов. Однако тюрьма ни Шлейферу, ни Хэю не грозит. Американское правительство выдвинуло гражданский иск и требует деньги назад».

В 2005 году суд приговорил Шлейфера к уплате штрафа в размере $28 500 000, два из которых выплатил сам обвиняемый, а остальные 26,5 — Гарвардский университет.

«Дэвид Уорш: «Речь может идти о выплате 130 миллионов долларов с Андрея Шлейфера и 35 миллионов с Гарварда. Но у Шлейфера, конечно, таких денег нет. По некоторым данным, он заработал в России 6 или 10 миллионов долларов»[85].

Всхлипнем от жалости к бедному Андрюше Шлейхеру, который спер в России всего 6 или 10 млн $, да еще вынужден был 2 из них вернуть. Какой страдалец!

Ответим только, что незадолго до суда он опубликовал статью в престижном экономическом журнале. Статья называется A Normal Country: Russia after Communism, то есть «Нормальная страна: Россия после коммунизма».

Оборони нас Боже от той «нормальности», и согласимся с американским экономистом, нобелевским лауреатом Джозефом Стиглицем: он полагает, что роль как отдельных личностей, так и США в целом в процессе обогащения российских олигархов при приватизации осталась недостаточно исследованной[86].

Вероятно, он прав… Ведь копаться в этих делах наверняка занятие рискованное: слишком пахнет крадеными миллионами.

Отметим еще, что прихватизация даже в 1991–1992 годах шла в нарушение всех законов, только что принимавшихся правительством. А уж после расстрела Белого дома и разгона Верховного Совета, когда других источников власти не стало, «залоговые аукционы стали вопиющим нарушением всех законов о приватизации»[87].

С самого начала говорили, что процесс приватизации давал серьезные преимущества так называемым «красным директорам», то есть руководителям предприятий, которые получили свои должности еще в советские времена. Плохо это или хорошо, трудно спорить — наверное, в каждом отдельном случае по-разному.

Но факт, что выданные работникам ваучеры очень часто легко скупались руководством. Механизм простой: не выплачивать зарплату несколько месяцев и активно скупать ваучеры.

Еще интереснее получилось в сельской местности… Выделение «долей» колхозов и совхозов шло так, что большая часть работников получила земельный надел в неудобном месте, а если и в удобном — то как они должны были его обрабатывать?

Ельциноидная пресса поднимала вопли о «фермерском хозяйстве», которое и накормит Россию, а реально шло чудовищное разорение как раз тех структур, которые производили реальную продукцию и обеспечивали продовольственную независимость России.

Положение людей в сельском хозяйстве особенно резко ухудшилось. Еще в конце 1990-х были громадные «акционерные общества», которыми руководил прежний директор совхоза, а теперь «Председатель правления ОАО». Работники таких ОАО вообще не получали реальных денег. Они работали, получая натуральные выплаты продуктами и товарами. Нужна тебе рубашка? Купят и выдадут, а ты распишешься. И хлеба получишь. И отрез материи на платье. Но за все отработаешь, соответственно, и всегда останешься должен работодателю.

Такой северный вариант южноамериканского «пеонажа», то есть массового долгового рабства работника сельского хозяйства.

Напомню — марксисты всегда разделяли личную собственность, которая не приносит дохода, и частную собственность, которая доходы приносит. Частной собственности народу не дали. Единственное, что народ России получил в ходе приватизации по-гайдаровски, была «личная собственность», то есть квартиры и дачные участки. Это мы реально получили. В ходе приватизации жилья были злоупотребления, одиноких стариков убивали, а их «наследниками» оказывались чиновники или бандиты — но в целом человек мог приватизировать жилье и небольшой кусок земли. Для 80 % россиян это и сейчас самое ценное, что они имеют.

О либерализации цен было объявлено Ельциным в программной речи на Съезде народных депутатов 28 октября 1991 года. Тезисы его речи и проект президентского указа готовила команда Гайдара. Сначала предполагалось объявить о либерализации цен с 1 декабря 1991 года, но тут вмешались другие республики бывшего СССР, а теперь независимые государства. Они ведь имели общую рублевую зону с Россией, и под их влиянием либерализация цен была отложена сначала на 16 декабря 1991 года, а затем на 2 января 1992 года.

Еще очень мешал вредный Верховный Совет, считавший принципиально неправильной программу, которую отстаивало правительство Гайдара.

Либерализация цен была осуществлена 2 января 1992 года. Предприятия и учреждения розничной торговли получали право самостоятельно устанавливать цены на свою продукцию, отменялись ограничения на импорт. Вместе с вышедшим вскоре указом о свободе торговли и начале ускоренной приватизации государственных предприятий это означало конец советской командно-административной экономической системы и переход к рыночной экономике.

На первый взгляд, проблему дефицита удалось решить моментально. Ельциноиды и тогда очень радовались, показывая на полные прилавки: «Вот! Это мы сделали! Радуйтесь!» Радуются они и сейчас, отвергая критику даже своих любимцев, западных ученых[88].

Только вот особого восторга у широких масс населения как не было, так и нет. Потому что прилавки-то наполнились, а вот холодильники опустели.

В СССР шутили, что только в одном нет никакого дефицита — в деньгах. Не обеспеченные товарной массой рубли скапливались на счетах в Сберкассах или просто под матрасами.

Программа Верховного Совета предполагала, что эти деньги уйдут на покупку собственности и таким образом заработают. Теперь же деньги просто начали обесцениваться.

Только по официальным данным, сразу же после либерализации, в январе 1992 года, цены выросли в 3,5 раза (на 345,3 %) за месяц. В феврале инфляция опустилась до 38 % за месяц, а в мае оказалась равной 11,9 %. В 1992 году, «по данным московской службы «Мнение», поддержка деятельности Е. Гайдара во главе правительства составляла 39 % в феврале (инфляция 27,3 %), 49 % в июле (инфляция 7,1 %) и 31 % в сентябре (инфляция 15,2 %). Схожие данные приводит и ВЦИОМ»[89].

То есть уровень инфляции прямо влиял на популярность правительства и готовность его поддерживать.

Но ведь остановить инфляцию и правда не было ни малейшей возможности.

Во-первых, цены просто не могли не рвануть вверх: никто не мог сдерживать монополистов. Рост цен был запланирован с самого начала, и по-другому быть не могло.

Во-вторых, бывшие советские республики теперь могли самостоятельно эмитировать рубли, расплачиваясь ими с российскими предприятиями. Это увеличивало денежную массу внутри России. Проблема была решена только к середине 1992 года, когда для расчетов с другими республиками СНГ, входившими в рублевую зону, были введены корреспондентские счета.

В-третьих, и независимо от других республик само правительство охотно использовало печатный станок. «Новые рубли» существенно отличались от советских, эти свеженапечатанные деньги было очень хорошо видно. И номиналы были приличные…

К 1993 году дети в школах плохо помнили рубли и копейки. На вопрос, какая самая маленькая денежная единица в России, они уверенно отвечали «тыща».

Доходы исчислялись миллионами, но и расходы были соответствующие.

А отношение рубля к доллару еще в советское время составило сначала 100 рублей за доллар (сентябрь 1991 г.), потом триста рублей за доллар (ноябрь 1991 г.), потом шестьсот (декабрь). К 1993 году за доллар США давали 50 тысяч рублей.

При этом все абсолютно, от хлеба и книг до жилья, стоило намного меньше, чем в США. Человек, у которого были доллары, становился богат.

Для борьбы с инфляцией еще в СССР начали сокращать расходы. С 1986-го года — на космические программы. С 1987-го — на научные исследования, с 1988-го — на закупку учебников и ремонт зданий в городах. Петербург 1990 года выглядел странно и обшарпанно, как будто по стенам зданий провели граблями.

В России 1991 года все стало еще более жестко: в 7,5 раза сокращались государственные расходы на закупку вооружений, централизованные капиталовложения — в 1,5 раза, ценовые дотации — почти в 3 раза.

Стало чем-то совершенно обычным, что зарплату на государственном предприятии задерживают, порой на 3–4 месяца. Это вызывалось еще и тем, что директора предприятий «крутили» зарплаты в банках. Инфляция галопировала, порой достигая 20 % в месяц. Положил в банк 100 миллионов казенных денег? Через месяц уже лежит 120 миллионов, и уж конечно, банк порадеет чиновнику за то, что он выбрал именно его.

Министр экономики в 1992 году Андрей Нечаев уверяет, что «Главной причиной кризиса неплатежей стала структурная несбалансированность экономики, наличие огромного количества неконкурентоспособных в рыночных условиях производств и низкая эффективность банковской системы».

То есть опять виновата прежняя система — на этот раз получается, банки не могли своевременно проводить деньги. Якобы команда главы Центробанка Матюхина не смогла технически обеспечить быстрые проводки платежей между предприятиями, в результате чего приход средств на счета задерживался. При высокой инфляции такие задержки всегда оборачивались крупными потерями, ростом дефицита оборотных средств предприятий.

Это, мягко говоря, не соответствует действительности. А стоит за словами Нечаева все же конкуренция «старых» и «новых» хозяев.

А одновременно команда Ельцина ввела налоговое законодательство, которое называют «конфискационным». Попросту говоря, всякое производство сделалось невыгодным!

Сначала налог на добавленную стоимость устанавливался в размере 30 %. После протестов Верховного Совета НДС снизили до 18 %. Но общая сумма всех введенных налогов составила 105 % прибыли предпринимателя.

Для государства очень удобно — всякий предприниматель автоматически становится преступником. Чуть он повел себя нелояльно — всегда есть за что арестовывать. Позже генерал Александр Лебедь, знакомясь с предпринимателем, будет произносить:

— Ну, здорово, жулик!

Если предприниматель возмущался, Лебедь широко улыбался и спрашивал его:

— А налоги?!

Предприниматель тут же умолкал.

Мало того что к середине 1992 года российские предприятия остались практически без оборотных средств. Обесценивание оборотных средств способствовало острейшему кризису взаимных неплатежей между предприятиями. Из-за этого еще больше росли долги по зарплатам, возникла угроза остановки жизнеобеспечивающих производств: водоснабжения, электроэнергетики, транспорта и т. п.

Предприятия, правда, стали применять натуральные формы расчетов, красиво именуемые «бартером».

Правительство пыталось ввести систему банкротств, а проклятые «красные директора» начали прощать друг другу долги или взаимно их гасили, списывая долги друг друга.

Благодаря пассивному сопротивлению населения в целом и «красных директоров» в особенности коллапс российской экономики никак не мог перейти в полную гибель. Спасибо им, «красным директорам», остаткам парткоммунхоза.

Особенно страшный удар пришелся на оборонную промышленность: в 1992 году объем закупок вооружения и военной техники сократили на 67 %, и дальше ведь было ничем не лучше. Над Россией реяла идея «конверсии», но как ее проводить, было совершенно непонятно. Идея перехода танкостроительного завода на выпуск мясорубок слишком напоминала забивание гвоздей микроскопом, а с мировых рынков оружия СССР, потом Россию последовательно вытесняли с 1990 года. И вытеснили.

«Реформаторы» многое списывали на «трудности переходного периода». Тем более ведь была же острая необходимость проводить «реформы» как можно более болезненно — иначе все мы умерли бы с голоду.

Другое они списывали на «сопротивление красных директоров» и вообще скотскую сущность народа. То на таковую сущность «совков», то на тупость и быдловатость русского народа как такового.

Изредка они даже признавали, что поторопились, совершили какие-то ошибки. Случайно так зачеркнули возможность нормального развития целых отраслей промышленности. Но никак не может быть случайностью создание законодательства, делающего невыгодным производство. И никак не может быть случайностью обрушение российской валюты.

Рубль «конвертировали», то есть привязали к доллару. Долгое время доллар свободно ходил в России, как обычное платежное средство. Развал российского производства, национальных торговых сетей, транспортной инфраструктуры приводил к тому, что российские товары практически исчезали с рынка. То есть на базарах они оставались… При том что на рынках появились свои интереснейшие сложности… О них ниже. В снабжении же людей самым необходимым до самого конца 1990-х, даже до начала ХХI века, абсолютно господствовали иностранные товары.

Единственный сектор национального рынка, который чувствовал себя сравнительно хорошо, был книгоиздательский. Причины, думаю, понятны: тут и невозможность вытеснить книги на русском языке, и «книжный бум», наступивший после десятилетий идеологической цензуры.

Но все же самым выгодным занятием до начала 2000 годов оставалась торговля, причем в первую очередь торговля именно товарами западного производства. О случайности в организации именно такого положения вещей не имеет смысла говорить. Равно как и о разгуле преступности.

Во-первых, было вполне очевидно, что всякий «переход к рынку» ведет к перераспределению собственности, в том числе и не самыми честными путями.

Во-вторых, изначально было ясно, что либерализация цен без законной конкуренции приведет не только к стремительному росту цен самих по себе. Не надо быть доктором экономических наук, чтобы понять: такая политика ведет «не к созданию механизмов рыночной конкуренции, а к установлению контроля над рынком организованных преступных групп, извлекающих сверхдоходы путем взвинчивания цен»[90].

Академик В. Полтерович утверждал, что на российские реформы, вызвавшие «полное обесценение сбережений в 1992 г., резкое падение жизненного уровня, невыплаты заработной платы, фактическое разорение большинства предприятий несырьевого сектора на начальном этапе», население «ответило взрывной интенсификацией неуправляемых перераспределительных процессов — ростом теневой экономики, коррупции, преступности»[91].

Это речь о последствиях «реформ» как таковых. А ведь сама приватизация велась совершенно незаконными методами. Было и прямое стимулирование преступности — то самое налогообложение в размере 105 % любого дохода.

Нет ничего нового в том, что мафия появляется там, где есть незаконные финансовые операции. Любые. Пока бизнес законен, криминалу просто не за что уцепиться. А Гайдар и его команда, по словам социолога Ренальда Хитровича Симоняна, «простимулировали создание коррумпированного государства»[92].

Сам Гайдар, разумеется, заявлял, что «размах номенклатурного разворовывания в 1990–1991 годах намного превосходил все, что мы имели на этой ниве в 1992–1994 годах»[93].

Ну, ловить на вранье этого сытенького господинчика становится даже неинтересно… Слишком привычное для него занятие.

Как и следовало ожидать, «чисто экономическая» преступность порождала и совсем другую. Не только преступным сговором и незаконными операциями оборачивалась прихватизация!

Размах одних только заказных убийств совершенно зашкаливает. Все «капитаны» прихватизации мгновенно обзавелись вооруженной охраной, какой нет на Западе ни у одного банкира или главы корпорации.

Все крупные акты приватизации обязательно сопровождались убийствами, часто целыми сериями. Число людей, погибших при прихватизации Красноярского алюминиевого завода, называют разное: от 200 до 500 человек. На красноярском кладбище «Бадалык» появилась целая «аллея героев», и мало кому из «героев» больше 22 лет.

В краевой прессе появляются такие, например, сообщения: «Война «положенцев» (несудимых предпринимателей) с «синяками» (судимыми предпринимателями): идет борьба за сферы влияния между уголовными авторитетами и «новыми» бизнесменами — на взаимное уничтожение. Внутри этих кланов также идет дележ различных форм собственности, поэтому логику убийств проследить трудно.

До сих пор доводится слышать, что «это же Ельцин открыл нам окно в мир»! Да, отмена так называемой «выездной визы» произошла при Ельцине.

«Выездная виза» — разрешение не на въезд, а на выезд из страны, откровенное ограничение свободной миграции. С 1922 по 1943 год практика выездных виз существовала в фашистской Италии. Граждане нацистской Германии с 1933 по 1945 год тоже получали выездные визы.

В СССР выдача выездных виз активно применялась в СССР с начала 30-х годов. Эта практика не раз критиковалась различными международными организациями.

Так вот, сохраняя выездные визы, СССР с «перестройкой» все меньше и меньше ограничивал выезд. Если «свободу выезда» дал Ельцин — то с тем же успехом и Горбачев.

Выездная виза мало что означала уже в 1990 году, практически никого не останавливала. А с 1 января 1993 года «вступил в силу Закон СССР «О порядке выезда из СССР и въезда в СССР граждан СССР». Подтверждение легитимности на территории России этого союзного закона засвидетельствовано специальным постановлением парламента от 22 декабря 1992 года.

Новый закон вносит изменения в порядок оформления документов на выезд из России. В частности, принципиальным новшеством является отмена внутреннего разрешения на выезд российского гражданина из страны (выездных виз)»[98].

Думаю, на этом подарок Ельцина можно уже не обсуждать.

Еще в эпоху СССР экологические организации практически остановили выпуск бытовой химии. С первых недель 1992 года иностранцам открылся громадный российский рынок: не только бытовой химии, но самой разнообразной техники, автомобилей, механизмов, текстиля, одежды и белья, продовольствия… Словом, решительно всего.

Открытие рынков России, стран бывшего СССР, всей Восточной Европы дало мощный толчок уже «загибающейся» глобальной экономике. К концу 1980-х годов было очевидно, что рыночная экономика не может обеспечивать приростов, которые от нее ожидают. Не может, и все тут. Намечался и спад производства, и падение жизненного уровня, и уменьшение зарплат, и снижение доходности бизнеса… Постепенно становилось все хуже и хуже.

Тот глобальный экономический кризис, который мы наблюдаем сейчас, уже начинался, но падение «системы социализма» и включение ее в мировую экономическую систему дало ей колоссальный толчок и продлило ее существование на четверть века.

Понимали ли это руководители западного мира? Если и не все и не в полной мере, но понимали. Не случайно же они были готовы давать весьма значительные деньги на работу в России, на активнейшую помощь в становлении «рыночной экономики» России, — как тем «гарвардским мальчикам» выделялись десятки и сотни миллионов долларов — суммы, значительные даже для американцев. При этом «рыночная экономика» понималась однозначно хотя бы в одном смысле — как «открытая» экономика.

Почему экономика не может быть рыночной и притом хотя бы частично «закрытой», не обсуждалось. Она должна быть открытой — и точка! Таковы принципы жизни «открытого общества» по Соросу!

«Открытие» российской экономики сопровождалось вытеснением с мировых рынков всех конкурентоспособных отраслей российской промышленности. Никакого равенства! Никакого паритета! Никакого учета российских интересов! Не раз и не два наши хозяйственники, замороченные пропагандой, предлагали западным людям: давайте вместе выпускать продукцию!

И всякий раз слышали стереотипный ответ: лучше мы произведем, а вы купите.

Возможно, среди иностранцев были люди, которые вполне искренне «открывали» российскую экономику. Но объективно получается — речь шла об уничтожении геополитического конкурента. И о продлении жизни исчерпавшей себя экономической модели.

Говоря откровенно, до сих пор не знаю, чем считать знаменитые в свое время поиски «золота партии». Якобы КПСС держала колоссальные деньги в иностранных банках, и стоит их найти, как все мы безмерно обогатимся.

Поиски «золота партии» отдавали таким откровенно дешевым популизмом, были таким примитивным отвлекающим маневром, что у серьезных людей могли вызывать только улыбку.

Но вот такая информация — что по прямому распоряжению Ельцина Правительство Гайдара заключило контракт с частной американской детективной компанией «Кролл». Эта компания должна была искать счета и зарубежные фонды, созданные КПСС (то есть то самое «золото партии»), а также зарубежные активы, «принадлежащие русским и бывшим советским государственным предприятиям и физическим лицам, с целью установления соответствия этих фондов и активов российским законам по валютному регулированию и контролю»[99].

Гайдар, конечно же, объяснил неуспех работы «Кролла» тем, что российские чиновники не хотели с ней сотрудничать. Якобы именно поэтому американцы искали «золото партии» всего три месяца, а потом контракт с ними прекратили. Что именно делали американцы, неизвестно, потому что отчет «Кролла» о проделанной работе таинственно потерялся.

Правда, и за это время сумма контракта составила то ли 900 тысяч долларов, то ли 1,5 млн[100].

Откровенно недоумеваю, что это? Попытка еще раз обмануть народ? В случае чего иметь возможность сказать «мы ищем золото партии, мы даже вон американских детективов наняли»?

Попытка отмывать деньги? Но суммы больно уж невелики.

Во всяком случае, всерьез верить в «золото партии» и искать его ни Ельцин, ни Гайдар не могли.

Ельциноиды и гайдарочники всерьез рассуждают о «принятии ряда мер» по социальной поддержке малообеспеченных людей. Да, 26 декабря 1991 года вышел указ Ельцина «О дополнительных мерах социальной поддержки населения в 1992 году».

В феврале 1992 года принимались новые указы о единовременных выплатах малообеспеченным группам населения, создавались даже особые территориальные фонды социальной помощи. Как полагается в бюрократической системе, шла активная возня вокруг федеральных и региональных фондов социальной поддержки, благотворительных столовых и должностей в администрациях разного уровня по «молодежной политике» или по прочим направлениям социальной политики.

На бумаге, возможно, это и было замечательно. В некоей теории, возможно, из бюджетов региональных органов власти выделялись дотации на молочные продукции и основные виды детского питания. Но даже вернейший гайдаровец А. Нечаев честно сознается, что «компенсировать для всех и полностью повышение цен было невозможно»[101].

А для человека, который не был министром при Ельцине, 1992 и 1993 годы запомнились как время полного отсутствия какой бы то ни было социальной политики. Наверное, самое ужасное было в исчезновении и в сокращении инфраструктуры.

В крупных городах речь шла все же о сокращении… Скажем, исчезли или изменили профиль какие-то магазины, на улицах появились торговые палатки и «блошиные рынки».

А в деревнях и даже маленьких городках инфраструктура реально исчезала. Всегда ходил в деревню автобус… А теперь вообще перестал ходить, или вместо ежедневного стал ходить два раза в неделю. Была школа-десятилетка? Стала восьмилетка, десятилетка — в соседнем селе за 10 км, а автобус ходит 2 раза в неделю. Была поликлиника? Исчезла, остался постоянно пьяный фельдшер.

Было два магазина, и каждое утро привозили свежий хлеб? А теперь осталась одна лавочка, и завозят в нее продукты нерегулярно, хлеб чаще всего черствый.

Ощущение постоянного наступления на жизненные интересы и повседневные нужды людей. И конечно же, нищета. В советское время у людей было немного… но, во-первых, было стабильно и надежно. Во-вторых, равенства все же было больше. Шофер на севере зарабатывал 800–900 рублей в месяц? Но он и жил и работал в таких условиях, которые требовали компенсации. Это в 4 раза выше средней зарплаты, а не в 30 и не в 50.

Член Академии наук получал 300 рублей (хорошая зарплата) за сам факт принадлежности к числу академиков. Но так ли несправедливо это было?

Номенклатура имела свои закрытые распределители и уровень жизни в 2–3 раза выше основной массы населения? Номенклатуры была кучка, она никогда не рекламировала свое благосостояние, и опять же — не так велика несправедливость.

А тут внезапно появился крохотный, но очень шумно ведущий себя слой богачей, который жировал буквально на глазах полуголодных людей, живущих нерегулярными выдачами зарплаты, раз в три месяца, и урожаем со своих дач.

Средние реальные доходы населения в 1992 году сократились почти в два раза по сравнению с уровнем 1991 года, причем у трети населения (42,6 млн человек) доходы опустились ниже прожиточного минимума[102].

Збигнева Бжезинского трудно заподозрить в излишней любви к русскому народу. Тем не менее писал он вот что: «В то время как прославляли Ельцина, а Америка и Европа заключали в объятия Россию с ее политическим хаосом, увидев в нем братскую демократию, российское общество погружалось в беспрецедентную бедность. К 1992 году экономические условия уже были сравнимы с тем, что было в годы Великой депрессии. Еще больше ухудшала дело целая стая западных, большей частью американских, экономических «консультантов», которые слишком часто вступали в сговор с российскими «реформаторами» в целях быстрого самообогащения путем «приватизации» российской промышленности и особенно энергетических ресурсов. Хаос и коррупция превращали в насмешку российские и американские заявления о «новой демократии» в России»[103].

То, что копилось поколениями, растаяло в потоке гиперинфляции, про зарплату Сергей Трофимов (Трофим) пел:

«На заводе, видно, милостыню дали».

В маленьких городках и деревнях, где исчезала вся инфраструктура жизни, начали доставлять в больницы людей с диагнозом «общее истощение». Я хорошо знаю коллектив целой сельской школы, который фактически разбежался страшной зимой 1992/93 годов.

— Не могу больше кормить сына одной картошкой, — сказала одна из бежавших.

Правительство много рассказывало о своей борьбе за права человека, но директор Института социально-политических проблем РАН полагала, что оно своей политикой нарушает права граждан на приемлемые условия существования[104].

Опрос ВЦИОМ в сентябре 1992 года о материальном состоянии семьи показал, что 54 % россиян «еле сводили концы с концами», 31 % — «жили более или менее прилично», 9 % «жили за гранью бедности» и лишь 4 % не испытывали затруднений.

Опрос Института социологии РАН в декабре 1992 года — 38,2 % опрошенных за полгода (с мая 1992 года) стали жить «гораздо хуже», 27,4 % — «немного хуже», у 20,7 % жизнь «осталась такой же», у 8,6 % — «немного лучше», у 2,3 % — «гораздо лучше».

Опрошенные сравнивали жизнь с маем 1992 года, когда были получены еще более худшие результаты в сравнении с началом года[105].

В представленном правительству докладе «О состоянии здоровья населения Российской Федерации в 1992 году» сравнивается режим питания россиян с режимом питания в 1987 году, и делается вывод: «Отмечается вынужденная ломка сложившегося в прежние годы рациона питания, уменьшается потребление белковых продуктов и ценных углеводов, неизбежно сказывающееся на здоровье населения России и в первую очередь беременных, кормящих матерей и детей»[106].

Даже по сравнению с 1991-м, не самым благополучным годом потребление мяса и мясопродуктов сократилось на 14 %, молочной продукции — на 15 %, рыбы и рыбопродуктов — на 20 %, сахара и кондитерских изделий — на 13 %.

Увеличилось потребление хлеба и хлебопродуктов — на 4 %, картофеля — на 6 %[107], если верить данным Госкомстата. Но, во-первых, дело не в одном калораже, дело в качестве рациона. «Произошло резкое и глубокое ухудшение питания большинства населения»[108].

А во-вторых, это же средние данные… Одинокие пенсионеры, матери с 2–3 детьми, целые семьи безработных сильно недоедали, а то и по-настоящему голодали.

Безработных же стало по-настоящему много: за 1992 год численность безработных увеличилась почти в 10 раз, составив к началу следующего года 577 тыс. человек[109]. Если скрытая безработица существовала и раньше, то люди все-таки хоть что-то получали… А в СССР «трудоизбыточными» были районы Средней Азии и Азербайджан, а никак не РСФСР.

По словам директора Института проблем рынка РАН, «именно при Гайдаре как раз и появились голодные люди»[110].

Голодных и голодающих я видел в эти годы неоднократно. Некоторые встречи просто ужасны. Например, когда в районном центре находились на грани голодной смерти женщина и четверо ее детей. Муж пропал без вести еще зимой, — уехал на заработки в город и как в воду канул. Работы нет, в долг больше ничего не дают, продать нечего, а в огороде еще ничего не выросло. В июне 1993 года эти люди неподвижно и тихо лежали на полу в своем непроветренном доме. Несколько еще живых скелетов, наблюдавших за нами, еле поворачивая головы[111]. Старшей девочке — 15, она еще вставала. Младшему ребенку — года три.

Телевизор был включен, шла реклама то ли «биржи «Алиса», то ли какая-то великосветская московская пошлятина про рестораны. Над этим царством надвигающейся смерти реклама выгодных вложений миллионов долларов, модная обжираловка выглядели особенно чудовищным издевательством.

Но ведь эта же реклама шла и в домах полуголодных людей всей России, вызывая не самые ласковые эмоции.

Новые хозяева жизни откровенно навязывали свои вкусы, совали всем в нос свое богатство. Уже появились «новые русские» в современном понимании — уже не кооператоры, уже воры. Они носились на недозволенной скорости на громадных иностранных машинах, с «эскортом» проституток и охранников, оглашая города ревом музыки. Они пировали в новых безвкусно-роскошных ресторанах, издавая дикие вопли и стреляя в воздух. Эта шумная полукриминальная накипь прилагала колоссальные усилия, чтобы сограждане их заметили и чтобы получше рассмотрели все атрибуты их богатств: красные пиджаки, золотые цепи на животе, золотые печатки на пальцах, «крутые тачки» и полураздетых девок.

В самой их демонстрации явно сквозил самый обычный комплекс неполноценности, но каково было наблюдать этот шабаш беднеющим людям, на глазах теряющим все, что у них когда-то было? Людям, обреченным выращивать поколение более хилое и больное, чем их собственное?

С 1992 года началось резкое ухудшение демографической ситуации. Еще в 1991 году естественный прирост был положительным, в 1992 году он стал отрицательным. Если в 1992 году естественная убыль населения составляла 1,5 человека на 1000, то в 1993 году — 5,1. В 1994-м депопуляция достигла дна — 6,1 человека на 1000. Число людей до 15 лет упало с 24,5 % в 1989 году до 23 % в 1995-м, людей старше 65 лет выросло с 18,5 до 20,2 % соответственно.

Упала продолжительность жизни: c 63 до 56 лет — у мужчин, с 76 до 70 — у женщин.

Заболеваемость сифилисом выросла в 25 раз (причем заболеваемость на Дальнем Востоке выросла в 200 раз, среди детей — в 77 раз), СПИДом — в 60 раз… В 2 раза выросла младенческая смертность. Наибольший показатель детской смертности достигнут в 1992 году — 19,9 на 1000 детей.

Демографические потери (включая нерожденных) составили свыше 10 миллионов человек. Сильнее всего сократилось население Чукотского автономного округа и Магаданской области, где убыль населения составила за 1991–1994 годы 35,1 % и 26,5 % соответственно. Конечно, в этих регионах сокращение численности населения шло еще и за счет массового выезда с Севера на «материк». Но и во Владимирской и Брянской областях население сократилось, пусть и не так значительно — на 2–3 %.

Еще один «гайдаровский миф»: о том, что «реформы Гайдара» спасли Россию от распада. И Чубайс, и Абел Аганбегян прямо говорили, что только распространение рыночных отношений, включивших спрос на деньги в регионах, переломило ситуацию и предотвратило угрозу распада страны[112].

Это мнение многие оспаривают[113].

На референдуме о независимости Республики Татарстан, состоявшемся 21 марта 1992 года, предлагался вопрос: «Согласны ли вы, что Республика Татарстан — суверенное государство, субъект международного права, строящее свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров?»

Положительно на этот вопрос ответили больше половины граждан республики.

Еще до проведения референдума он был объявлен вне закона в Москве: постановлением Конституционного Суда РФ от 13 марта 1992 года № 3-П положения Декларации о государственном суверенитете Татарской АССР от 30 августа 1990 года, ограничивающие действие законов Российской Федерации на территории Республики Татарстан, и постановление Верховного Совета Республики Татарстан от 21 февраля 1992 года «О проведении референдума Республики Татарстан по вопросу о государственном статусе Республики Татарстан» признавались противоречащими Конституции РСФСР 1978 года.

Отрицалось, в частности, что Республика Татарстан является субъектом международного права и строит свои отношения с Российской Федерацией, как и с другими государствами, на основе равноправных договоров.

Патовая ситуация. Ситуация, чреватая гражданской войной.

31 марта 1992 года Татарстан отказывается подписать Федеративный договор, а 22 мая Верховный Совет принимает постановление о статусе Татарстана как суверенного государства. 30 ноября 1992 года вводится новая Конституция Республики Татарстан, объявляющая его суверенным государством.

Гайдар и правда не раз ездил в Чечню. Он вел переговоры с местными лидерами Владикавказа и Назрани во время Осетино-ингушской войны. Он подписал с представителями Чечни Соглашение об отводе федеральных войск от границ республики. Сторонники Гайдара отзываются о его поведении крайне восторженно[114]. Правда, даже Нечаев не рассказывает, что Гайдар «решил чеченскую проблему».

Люди, знающие эту «проблему» изнутри, прямо обвиняют Гайдара в том, что после поездки в Чечню для урегулирования сложившейся там ситуации Шахрай, Полторанин и Гайдар «по сути, оставили в республике громадный склад оружия»[115].

В Интернете называют такие цифры: 2 пусковые ракетные установки сухопутных войск, 42 танка, 34 БМП, 14 БТР, 14 легкобронированных тягача, 260 самолетов, 57 тысяч единиц стрелковой техники и много другого оружия[116]. Это данные неофициальные, но никто их и не опроверг.

В книге бывшего начальника информационно-аналитического отдела Генштаба Виктора Баранца Гайдару ставятся в вину промахи «в решении проблем контроля за оружием в Чечне» и что именно это оружие попало к Дудаеву[117].

Сам Гайдар никогда не признавал эти обвинения: он подписывал чисто политические соглашения, а контроль за оружием всегда был в компетенции «силовиков». «Я не имел никаких полномочий, прав, обязанностей и возможностей давать указания о том, что делать с вооружением, правительство не имело никакого административного отношения к этому достаточно закрытому вопросу, который никогда не выносился на правительство и не обсуждался…»[118]

Ведь вопросы оружия — в компетенции министра обороны, а он подчиняется напрямую президенту и приказы Гайдара выполнять не мог!

Но, во-первых, глава правительства отдавать приказы может и министру.

А во-вторых, Гайдар и не бегал с пистолетом в составе какой-нибудь «мытищинской группировки». Тем не менее необходимые условия, чтобы боевики вооружались, он создавал.

А в-третьих, уж нефть-то в Чечню Гайдар вполне определенно поставлял. А эти поставки принесли правительству Дудаева колоссальные средства[119]. Оружие он легко мог и купить.

Иногда делается странный вывод, что поставки нефти несколько сократились — значит, Гайдар тут ни при чем. Действительно, если в 1991-м для грозненского НПЗ поставлено 11 077 тыс. тонн нефти, то в 1992 году поставлено «всего» до 6433 тысяч тонн[120]. Высказано справедливое мнение, что «причины такого падения лежали не столько в сфере экономики, сколько политики»[121]. Тем не менее поставки, пусть сокращаясь, шли до самого 1994 года — пока у власти был Гайдар и его команда. Дудаев за нее не платил, а перепродавал за рубеж, получая огромные деньги.

Естественнейший вопрос: почему нельзя было сразу полностью прекратить транспортировку нефти в Чечню? Объясняясь по этому поводу на комиссии С. Говорухина, Егор Гайдар заявил: «Грозненский нефтеперерабатывающий завод — это крупнейшее нефтеперерабатывающее предприятие России, снабжавшее значительную часть Северного Кавказа, Ставрополья, Краснодарского края и так далее. В этой связи разом перекрыть нефтяной кран означало, по меньшей мере, оставить их без топлива к посевной, что сильно бы наказало не только Чечню, но и Россию тоже»[122].

Насколько мне известно, это первый и последний случай, когда Гайдара интересовала такая скучная проза жизни, как посевная. Выводы же пусть делает сам читатель.

Насколько мне известно, Гайдару не задавали другой вопрос: почему в Чеченскую Республику, объявившую себя независимой, продолжали перечисляться бюджетные деньги? Причем в 1993 году в Калининградскую область переведено 140 млн рублей, а в Чечню 10,5 млрд рублей. Это при том, что Ичкерия Дудаева полностью прекратила платить налоги в общий бюджет и запретила сотрудникам российских спецслужб въезд в республику.

Это вопрос не менее интересный, чем про нефть.

Сейчас трудно даже представить себе, какой вал пропаганды в пользу расчленения России бушевал в 1992–1993 годах. Началось еще в СССР, с творений гугнявого кумира столичной интеллигенции, творца советской водородной бомбы Андрея Дмитриевича Сахарова. Правда, Сахаров полагал, что СССР должен распасться примерно на 50 небольших государств[123], а Г. Старовойтова, Ю. Афанасьев, Г. Попов и прочие вершители великих дел и капитаны прогрессивных изменений образца 1992 года полагали, что России предстоит распасться на 30–35 «независимых государств». Число этих государств и их границы постоянно менялись и противоречили друг другу, потому что и государства, и границы просто произвольно придумывались. Все время всплывали всякие Дальневосточные, Уральские, Сибирские, даже Вологодские и Брянские республики.

Пустая болтовня? Не совсем, потому что в России 1992 года Татарстан и Чечня — только 2 из 21 автономии. «Демократы» вполне серьезно предлагали — полную свободу автономиям! Пусть берут суверенитета, сколько смогут!!!

В этом смысле нет ничего удивительного в том, что Гайдар и Чубайс в конфликте Чечни и центра были бы на стороне Чечни. Приобретение Чечней «полной независимости», которую и объявил Дудаев, полностью соответствовало идеологии появления на месте России этих то ли 30, то ли 35 республик. В конце концов, Брянскую республику еще предстоит создать, а Чечено-Ингушская АССР и Хакасская автономная область уже есть.

Конечно, реалии распада и «становления чеченской государственности» совсем не таковы, как их представляют романтики революции. Но это, видите ли, свойственно всем революциям и во все времена. «Чудесные» теоретические идеи «почему-то» оборачиваются хаосом, грязью, дезорганизацией и голодом, а «высокие принципы» воплощают в жизнь не милые улыбчивые юноши, а какие-то кошмарные типы.

Так в свое время теоретик анархизма князь Кропоткин после встречи с Махно удручался: ну почему высокие принципы анархизма принимают какие-то гнусные уголовники и понимают их как вседозволенность?!

А Чечня показала именно это: практику распада России. Если он когда-нибудь состоится, таким он примерно и будет.

6 апреля 1992 года открылся VI Съезд народных депутатов.

На этом съезде выступали люди, которых даже вполне вменяемые аналитики называют чаще всего «промышленным» или «аграрным лобби»[124]. Ну не могут они обойтись без этого американского словечка!

Реально что стоит за этими «лобями»? Требования и большинства руководителей, и серьезных экономистов усилить государственное регулирование. Увеличьте дотации и кредиты промышленности, сельхозпредприятиям, иначе экономика погибнет, — говорили они[125].

К Съезду Верховный Совет подготовил альтернативную программу экономической реформы. В ее подготовке участвовали все звездные имена российской экономической науки. Приводить полный текст не буду, он опубликован[126].

Съезд народных депутатов Российской Федерации принял Постановление от 11 апреля 1992 г. № 2690–1. Я приведу его полностью.

Рассмотрев вопрос «О ходе экономической реформы в Российской Федерации», Съезд народных депутатов Российской Федерации отмечает, что в соответствии с постановлениями пятого (внеочередного) Съезда народных депутатов РСФСР Правительство Российской Федерации осуществило ряд практических мер по переходу к рыночной экономике. Введено свободное ценообразование на большинство товаров, сняты ограничения на рост заработной платы в сфере материального производства, начался процесс приватизации, осуществляется земельная реформа, расширяется негосударственный сектор экономики.

Однако кризисная ситуация в народном хозяйстве продолжает усугубляться, прежде всего в сферах финансов и денежного обращения, промышленного и сельскохозяйственного производства и потребления. Продолжаются разрушение хозяйственных связей, спад производства. Процесс развала бюджетных отраслей, особенно здравоохранения, науки, культуры, образования, угрожает стать необратимым. Правительство Российской Федерации, не имея утвержденной Верховным Советом Российской Федерации программы экономической реформы и не создав эффективно действующих экономических рычагов, теряет управление государственным сектором народного хозяйства. Верховный Совет Российской Федерации не обеспечил своевременную разработку правовой базы экономической реформы, особенно в части ответственности должностных лиц органов власти и управления за исполнение актов законодательства Российской Федерации по борьбе с коррупцией, за проведение аграрной реформы.

Резко снизился жизненный уровень населения, растет социальная напряженность, в том числе из-за нехватки денежной наличности. Отмечается неудовлетворительная работа Центрального банка Российской Федерации, за деятельностью которого Верховный Совет Российской Федерации не установил действенный контроль.

При проведении экономической реформы Правительство Российской Федерации недостаточно эффективно взаимодействует с соответствующими органами власти и управления, руководителями предприятий, представителями трудовых коллективов и профсоюзных объединений.

Все это стало результатом систематического невыполнения решений Съезда народных депутатов РСФСР, Верховного Совета Российской Федерации, касающихся экономического развития, социальной защиты населения, возрождения российской деревни.

Президент Российской Федерации, Верховный Совет Российской Федерации, Правительство Российской Федерации в сложившихся условиях не нашли эффективных форм взаимодействия при проведении реформы и в работе по улучшению экономического положения. Не обеспечен должный контроль за выполнением Постановления пятого (внеочередного) Съезда народных депутатов РСФСР «О правовом обеспечении экономической реформы». Ряд указов Президента Российской Федерации был издан с нарушением установленного этим Постановлением порядка.

Съезд народных депутатов Российской Федерации постановляет:

1. Подтвердить необходимость проведения курса на переход к рыночной экономике в Российской Федерации.

Признать неудовлетворительным ход экономической реформы в области социальной защиты населения, налоговой, финансово-кредитной, инвестиционной, промышленной и аграрной политики, преодоления монополизма государственных структур в сферах производства и распределения, а также комплексности проводимых мероприятий.

Предложить Президенту Российской Федерации внести существенные коррективы в тактику и методы осуществления экономической реформы с учетом замечаний и предложений, высказанных народными депутатами на шестом Съезде народных депутатов Российской Федерации, и представить до 20 мая 1992 года Верховному Совету Российской Федерации перечень мер, направленных на приоритетное решение следующих задач:

— недопущение критического спада производства, предотвращение массовой безработицы;

— наращивание производства товаров народного потребления и особенно продовольствия;

— достижение финансовой стабилизации, ослабление налогового бремени, ориентация налоговой политики на стимулирование развития ведущих отраслей экономики;

— активное проведение структурной, инвестиционной и конверсионной политики;

— осуществление реальной адресной социальной защиты населения и недопущение снижения уровня потребления;

— поддержка бюджетных отраслей, особенно здравоохранения, науки, культуры, образования, установление для них налоговых льгот и порядка индексации заработной платы работников в этих отраслях в соответствии с уровнем заработной платы в производственной сфере; введение с 1 июля 1992 года оплаты труда работников народного образования на уровне средней заработной платы в промышленности; выполнение в полном объеме Указа Президента РСФСР от 11 июля 1991 года «О первоочередных мерах по развитию образования в РСФСР»;

— осуществление действенных мер по борьбе со спекуляцией, коррупцией и мафиозными структурами;

— совершенствование ценовой политики, государственного регулирования цен на топливно-энергетические ресурсы;

— стимулирование предпринимательской деятельности, в том числе осуществление комплекса мер по поддержке малого и среднего предпринимательства, крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов;

— обеспечение участия широких слоев населения в приватизации и многообразия ее форм с целью увеличения числа собственников;

— создание конкурентной среды, в первую очередь, путем демонополизации концернов, отраслевых министерств и ведомств;

— целевая ликвидация взаимных неплатежей промышленных и сельскохозяйственных предприятий;

— сведение к минимуму последствий чернобыльской катастрофы.

Предложить Президенту Российской Федерации привести указы Президента Российской Федерации, постановления и распоряжения Правительства Российской Федерации, касающиеся земельной реформы, в соответствие с законами Российской Федерации, обеспечив в том числе гарантированное право гражданам Российской Федерации беспрепятственно организовывать крестьянские (фермерские) хозяйства.

Усилить координацию работы Верховного Совета Российской Федерации и Правительства Российской Федерации по осуществлению экономической реформы. Обратить внимание органов законодательной и исполнительной властей на недопустимость нарушения принципа разделения властей. Запретить Правительству Российской Федерации вмешательство в законодательные прерогативы Верховного Совета Российской Федерации, а Верховному Совету Российской Федерации и его органам — в оперативную и хозяйственную деятельность Правительства Российской Федерации; Верховному Совету Российской Федерации сосредоточить усилия на законодательном обеспечении реформ и контрольных функциях.

Поручить Правительству Российской Федерации совместно с Центральным банком Российской Федерации, Сберегательным банком Российской Федерации подготовить и в месячный срок представить в Верховный Совет Российской Федерации предложения по индексации вкладов населения и порядку изменения процентных ставок в Сберегательном банке Российской Федерации.

Высшему экономическому совету при Президиуме Верховного Совета Российской Федерации совместно с Правительством Российской Федерации привлечь к разработке предложений по корректировке хода экономической реформы представителей органов власти и управления республик в составе Российской Федерации, краев, областей, автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга, трудовых коллективов, профсоюзных и других общественных объединений, а также хозяйственных руководителей, предпринимателей, ученых и других специалистов.

2. Предложить Президенту Российской Федерации, Правительству Российской Федерации разработать и представить в установленном порядке в Верховный Совет Российской Федерации проекты новых законодательных актов и предложения по изменениям и дополнениям действующих законодательных актов, обеспечивающих целенаправленное и последовательное формирование правовой базы экономической реформы.

Верховному Совету Российской Федерации внести соответствующие изменения в действующие законодательные акты, принять новые законодательные акты, необходимые для продолжения экономической реформы.

Предусмотреть в соответствии с действующим законодательством в государственной программе приватизации преимущественное право трудовых коллективов на контрольный пакет акций.

Предложить Президенту Российской Федерации устранить дублирование функций аппаратов Правительства Российской Федерации и Президента Российской Федерации.

Правительству Российской Федерации и Центральному банку Российской Федерации принять незамедлительные меры к увеличению технических возможностей предприятий Гознака с целью скорейшего удовлетворения потребностей в денежной наличности. Верховному Совету Российской Федерации предусмотреть выделение для этого валютных и рублевых средств в бюджете на второй квартал 1992 года.

3. Верховному Совету Российской Федерации в трехмесячный срок принять Законы «О Совете Министров (Правительстве) Российской Федерации», «О государственной службе», «Об ответственности должностных лиц высших государственных органов за неисполнение Конституции РСФСР и законодательных актов Российской Федерации».

Предложить Президенту Российской Федерации представить Верховному Совету Российской Федерации для согласования кандидатуру на должность Председателя Совета Министров (Правительства) Российской Федерации.

4. Президенту Российской Федерации, Верховному Совету Российской Федерации и Правительству Российской Федерации обеспечить выполнение Постановления второго (внеочередного) Съезда народных депутатов РСФСР «О программе возрождения российской деревни и развития агропромышленного комплекса». Содействовать свободному волеизъявлению крестьян при выборе форм собственности и ведения хозяйства.

Предусмотреть в бюджете Российской Федерации на 1992 год выделение средств для полного финансирования правительственных программ, разработанных во исполнение решений второго (внеочередного) Съезда народных депутатов РСФСР.

5. Правительству Российской Федерации разработать программу стабилизации промышленного комплекса, скоординировав ее с правительствами государств — участников Содружества Независимых Государств.

6. Рекомендовать Президенту Российской Федерации упразднить должности представителей Президента Российской Федерации на местах в связи с дублированием ими полномочий и деятельности конституционных органов власти и управления.

7. Считать целесообразным рассмотреть ход экономической реформы в Российской Федерации на Съезде народных депутатов Российской Федерации в ноябре — декабре 1992 года.

Отмечу: в тексте Постановления есть четкий «наезд» не только на реформы Гайдара, но и на позиции президента Ельцина: пункт 6.

Существо Постановления Гайдар оценивал коротко и ясно: «Практически с голоса, без обсуждения, без анализа материальных возможностей принимаются постановления, которыми правительству предписано снизить налоги, увеличить дотации, повысить зарплаты, ограничить цены. Бессмысленный набор взаимоисключающих мер» и назвал Съезд «Первой фронтальной атакой на реформы»[128].

Это все, что он понял… или захотел понять.

В тот же день на вечернем заседании Съезда Гайдар и другие министры демонстративно покидают зал после слов Р. Хасбулатова «Ребята растерялись», обращенных к правительству России[129].

Назавтра обидчивое правительство Гайдара передает президенту заявление об отставке. 13 апреля Гайдар оглашает это заявление в пресс-центре Съезда. В нем, в частности, говорилось: «Совокупность требований, заявленных Съездом, обрекает страну на гиперинфляцию, означает приостановку процесса приватизации и свертывание аграрной реформы. Предложения снизить налоги и одновременно увеличить социальные и другие выплаты невыполнимы и могут привести лишь к развалу финансовой системы. <…> Неизбежным результатом осуществления решений Съезда будет катастрофическое падение уровня жизни, голод, социальные потрясения и хаос. <…> Мы не считаем себя вправе идти по пути безответственного популизма, когда под предлогом защиты населения происходит его ограбление в результате ускорения инфляции»[130].

Насчет неизбежного роста инфляции — все не так очевидно… Само правительство полагало, что в случае выполнения постановления Съезда бюджетные расходы должны увеличиться до 1,2 трлн рублей, а инфляция составит 300–400 % в месяц[131].

Академик А. Г. Аганбегян знает экономику хуже: он полагал, что уровень инфляции прямо не связан с государственной поддержкой предприятия[132].

Тогда участники событий пошли на взаимные уступки, Съезд 15 апреля принял Декларацию «О поддержке экономической реформы в Российской Федерации», в которой поддерживает действия правительства, направленные на принципиальные преобразования экономики, а постановление от 11 апреля предлагает выполнять «с учетом реально складывающихся экономических и социальных условий»[133].

Уступки делает и Президент — Ельцин назначает в правительство представителей «красных директоров» — В. Шумейко, Г. Хижу. Революционеров страшно раздражало, что Хижа в составе правительства все время «лоббировал» выдачу кредитов промышленности.

Вопреки сопротивлению Гайдара (по некоторым данным, даже без его ведома), министра топлива и энергетики Владимира Лопухина заменяют на главу Газпрома В. Черномырдина. Все эти действия Президента для членов Правительства Гайдара «стали шоком»[134]: они никак не ждали, что их монополия на власть поколеблется.

Демократы уверяют, что снижение инфляции к маю 1992-го было достигнуто благодаря их политике: сокращению государственных расходов и введению новых налогов.

У лидеров оппозиции, как нетрудно понять, прямо противоположное мнение.

Впрочем, независимо от относительной стабилизации финансов, продолжалось изменение структуры российского экспорта. Если в 1989–1991 годах на сырье и полуфабрикаты в российском экспорте приходилось 65 %, а на готовую продукцию — 35 %, к концу 1992 года на сырье и полуфабрикаты приходилось уже 89 % экспорта, а на готовую продукцию — 11 %. Причем в статью «готовая продукция» включали тяжелые металлические станки и оборудование, которые уходили по таким смехотворным ценам, что их стали покупать как металл. И реально соотношение было даже 93 % сырья к 7 % готовой продукции.

Осенью же, в ноябре 1992-го, легендарный Джеффри Сакс встретился с Хасбулатовым. Американец признавал, что политика Гайдара не привела к успеху, но просил дать ему еще один шанс, не требовать отставки Гайдара на Съезде в декабре 1992-го. Хасбулатов ответил, что в Европе и в США — экономическая депрессия. Почему бы почтенному профессору экономики не заняться реформированием экономики своего замечательного отечества?

Сакс развел руками:

— Мне этого никто не позволит![135]

Смешно? Было бы смешно, не будь так грустно.

1 декабря 1992 года открылся VII Съезд народных депутатов. 2 декабря Егор Гайдар подводит основные итоги работы правительства: «Вы помните тональность дискуссий осенью прошлого года и здесь, и в прессе, в нашей и в зарубежной. Ведь обсуждался вопрос не о том, насколько сократится в 1992 году производство танков, минеральных удобрений или даже хлопчатобумажных тканей. Речь шла об угрозе массового голода, холода, паралича транспортных систем, развала государства и общества. Ничего этого не случилось. Угроза голода и холода не стоит. Мы прошли этот тяжелейший период адаптации к реформам без крупных социальных катаклизмов»[136].

Трудно сказать, был ли у Гайдара шанс остаться во главе правительства. Возможно, и был. Ельцин продолжал его поддерживать. Если верить Хасбулатову, то он поддерживал Гайдара по просьбе Ельцина. Но так было или не совсем так, а во всяком случае, две ключевые фигуры Гайдара поддерживали. Готовы были дать ему «еще один шанс».

Тем более Гайдар сетовал на неудачи: на так и не проведенную финансовую стабилизацию, сохраняющуюся высокую инфляцию, и считал первоочередной задачей остановить инфляцию. Он впервые признал свои ошибки: в разрешении кризиса неплатежей и реформе внешнеэкономических отношений.

9 декабря 1992 года Ельцин выдвинул кандидатуру Е. Гайдара на вакантный после отставки Ивана Силаева пост Председателя Совета Министров. Но за Гайдара проголосовало 467 депутатов, а для утверждения кандидатуры требовалось не менее 521 голоса. Против Гайдара проголосовали 486 депутатов[137].

10 декабря Ельцин в своем выступлении резко критиковал Съезд и даже попытался сорвать его работу, призвав своих сторонников покинуть заседание. Он заявил, что Гайдар останется исполняющим обязанности премьер-министра. Впрочем, принять единовластное решение Ельцин не мог; единственным выходом из политического кризиса были переговоры, и Ельцин волей-неволей начал переговоры с представителями Съезда. После переговоров Бориса Ельцина, Руслана Хасбулатова и Валерия Зорькина и многоступенчатого голосования Съезду удалось прийти к соглашению.

Ельцину очень нужна была новая конституция… Верховный-то Совет вполне устраивала и Конституция РСФСР 1978 года с поправками, внесенными в 1990 году.

Но Ельцину эта конституция, во-первых, давала мало полномочий.

Во-вторых, получалось все же забавно: Ельцин получил власть как главный борец с коммунизмом, а правил согласно советской конституции. Что за дела: у нового самостоятельного государства, Российской Федерации — конституция одной из советских республик?! Вопрос о легитимности Верховного Совета по Конституции 1978 года не стоял, а вопрос о легитимности Президента стоял.

Согласно статье 104 Конституции РФ, высшим органом государственной власти являлся Съезд народных депутатов.

Президента Ельцина очень огорчало, что он клялся соблюдать Конституцию, но при этом его права были Конституцией ограничены. «Какая сила затянула нас в эту черную полосу? Прежде всего — конституционная двусмысленность. Клятва на Конституции, конституционный долг президента. И при этом его полная ограниченность в правах»[138].

Мне трудно понять Ельцина — меня Конституция тоже ограничивает в правах… И что дальше?

К тому же Конституция в 1990 году была изменена и дополнена так, что в перспективе могла ограничить Ельцина еще больше. РСФСР была федеративной республикой, в составе которой состояла 21 автономия. В пылу и раже политической борьбы сам же Ельцин кричал о суверенитетах, и все эти автономии и приняли декларации о суверенитете.

26 апреля 1990 года Верховный Совет принял закон, разрешающий АССР участвовать в обсуждении общего союзного договора. Это вовсе не означало распада, а означало скорее возвращение к «союзной» системе: Верховный Совет уже настоял на создании второй палаты Совета Национальностей в рамках Верховного Совета РСФСР. Но в такой системе, где автономии имеют легитимную власть, Президент рисковал получить намного меньше власти, чем имел.

В результате переговоров на Съезде в декабре 1992 года достигли компромисса: в начале 1993 года должен пройти референдум по новой Конституции России, а на пост премьер-министра Президент предложит несколько кандидатур. И Съезд рейтинговым голосованием выберет одного из кандидатов, набравших наибольшее число голосов.

14 декабря 1992 года Б. Ельцин внес пять кандидатур на пост председателя Совета Министров. Юрий Скоков набрал 637 голосов, Виктор Черномырдин — 621 голос, а Гайдар — 400 голосов.

Тогда Ельцин для окончательного решения внес единственную кандидатуру В. С. Черномырдина, и Съезд эту кандидатуру поддержал. Соответственно, Гайдар был отправлен в отставку со всех постов в правительстве[139].

Сам Гайдар считал, что его отставка — часть компромисса ради проведения референдума по новой Конституции России. Это соглашение не было выполнено, несмотря на уход Гайдара, что и стало причиной небольшой гражданской войны в октябре 1993 года[140].

C декабря 1992 по сентябрь 1993 года Егор Гайдар оставался директором Института экономических проблем переходного периода и консультантом Президента Российской Федерации по вопросам экономической политики. Позже он даже вернется в премьеры, но прежней власти никогда уже не будет иметь.

Гайдар ушел… и что же?

Остались все проблемы с Конституцией, то есть остался нерешенным главный вопрос всех революций — вопрос о власти.

Осталась проблема реформ в экономике: каким путем идти?

Осталась проблема форсированной прихватизации, и Ельцин был прямо заинтересован в ее продолжении: его «семья» активно наживала капиталы.

На месте осталась и проблема либерализации внешней торговли, вступления России в Mеждународный валютный фонд.

Ельцин не мог пойти на сокращение зависимости от США: ему слишком важно было получить поддержку американцев в его борьбе с Верховным Советом. Он остро нуждался, чтобы Россию признали в границах 1991 года, чтобы США помогли России вывести ядерное оружие с территории Украины, Белоруссии и Казахстана, а главное — чтобы американцы признали легитимность Ельцина в борьбе с Верховным Советом.

А США ждали от Ельцина крупных уступок в области разоружения. Отсюда и договор СНВ-2, и другие соглашения. Ожидали, что Россия будет идти на дальнейшее сокращение советского военного потенциала.

В феврале 1992 г. Президент России Б. Н. Ельцин совершил первый официальный визит в Вашингтон. Хотя визит носил ознакомительный характер, в его ходе в Кэмп-Дэвиде была подписана Декларация о новых отношениях между РФ и США. Обе страны заявили о том, что не рассматривают друг друга в качестве потенциальных противников. В Декларации говорилось о готовности России и США сотрудничать в утверждении «общих демократических ценностей» и о стремлении США и России создать «новый союз партнеров». Еще речь шла о наличии для России и США «общих опасностей», хотя какие это опасности, не оговаривалось.

В июне 1992 г. Президент Б. Н. Ельцин отправился в Вашингтон вторично. В Вашингтонской Хартии российско-американского партнерства и дружбы, подписанной во время встречи, ничего не говорилось о «новом союзе партнеров». На языке дипломатов это означало, что то ли оба партнера, то ли один из них в первый раз погорячились и не будут форсировать сближение.

Вот что было сказано в Вашингтонской хартии 1992 года о «неделимости» безопасности Северной Америки и Европы: «Безопасность неразделима от Ванкувера до Владивостока». Получалось, что США признают «Европой» всю Россию до Владивостока, а Россия официально связывает свою национальную безопасность с национальной безопасностью стран НАТО. То есть обеспечение безопасности России мыслилось в контексте сотрудничества с НАТО, так получается.

Особо оговаривались принципы, которым российское руководство в проведении внутренней политики обязывалось неукоснительно следовать: демократия, свобода, защита прав человека, уважение прав меньшинств, в том числе национальных. Это был совершенно фантастический случай в российской истории: в документе, заключенном с иностранным государством, регламентировались внутренние дела России, особенности ее государственного строя. Фактически Москва признавала за Вашингтоном право быть арбитром в оценке ее внутренних дел.

Фактически Хартией задавался «кодекс поведения», набор морально-политических обязательств относительно проведения внутренних преобразований, которому российское руководство обязалось следовать. А ставить оценку будут в Вашингтоне.

Зато в июне 1992-го вступила в силу договоренность о предоставлении сторонами друг другу режима наибольшего благоприятствования. При этом США вовсе не отменили поправку Джексона — Веника 1974 года, и американская администрация смогла добиться согласия конгресса предоставить России режим наибольшего благоприятствования сроком всего на один год. На постоянной основе режим наибольшего благоприятствования России не предоставлен и сегодня, он так и дается каждый раз на один год. То есть если Россия будет себя плохо вести, США могут поставить ей плохую оценку и отменить режим в любой момент.

Конечно же, сокращались стратегические вооружения. Еще до вступления в должность нового президента 3 января 1993 года Дж. Буш-старший посетил Москву. В ходе его визита был подписан российско-американский Договор о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-2, START II). При подписании стороны исходили из того, что договор вступит в силу после того, как Украина, Белоруссия и Казахстан ратифицируют договор СНВ-1 от 1991 г. и присоединятся к Договору о нераспространении ядерного оружия в качестве неядерных государств. Договор предусматривал сокращение к январю 2003 г. числа ядерных боеголовок у России и США до 3500 единиц.

Это принципиальные вопросы: поддержка внешней силой одной из политических сил внутри страны. Тем более такая могучая поддержка едва ли не ведущим государством мира.

Руцкой поддерживал Ельцина против Горбачева, но уже в декабре 1991 года, во время визита в Барнаул, он резко раскритиковал программу «шоковой терапии».

Во-первых, он заявил, что либерализацию цен нельзя проводить при монополизме, так как это приведет к катастрофе.

Во-вторых, Руцкой заявлял — «конверсия» военно-промышленного комплекса становится «уничтожением достижений передовой научно-технической мысли и разрушением российской промышленности».

В этом же выступлении Руцкой заявлял, что в правительстве Ельцина маловато специалистов-практиков, само же правительство России (в том числе Гайдара, Бурбулиса и Шохина) он обозвал «мальчиками в розовых штанах, красных рубашках и желтых ботинках»[141]. Фраза о «мальчиках в розовых штанишках» сразу же стала крылатой.

Тогда же, с 17 по 22 декабря, Руцкой посетил Пакистан, Афганистан и Иран, — вел переговоры о выдаче советских военнопленных времен Афганской войны. Считается, что миссия Руцкого не дала особых успехов, но после встречи с Руцким пакистанские власти передали в Москву список из 54 военнопленных, находившихся у моджахедов. 14 из них на тот момент еще были живы[142].

Руцкой постоянно критиковал Беловежские соглашения и сравнивал их с Брест-Литовским договором 1918 года. С простотой военного человека он встретился с Горбачевым и убеждал его арестовать Ельцина, Шушкевича и Кравчука[143].

Реакция Ельцина предсказуема: 19 декабря 1991 года он подписал указ о переходе структур, подчинявшихся вице-президенту, в ведение правительства, а 22 февраля 1992 года поручил Руцкому «руководство сельским хозяйством страны». Становилось очевидно, что от мятежного вице-президента откровенно пытаются избавиться.

Руцкой же проявил не ожидаемую от него активность — разработал программу: привлечь зарубежные инвестиции, поднять сельское хозяйство юга России, а потом распространить достижения на всю страну. По его инициативе правительством был создан Федеральный центр земельной и агропромышленной реформы. Тогда же он собирал сведения о незавершенных объектах строительства на селе и искал западных инвесторов на них[144].

В октябре 1992 года Руцкой возглавил Межведомственную комиссию Совета Безопасности РФ по борьбе с преступностью и коррупцией. 19 февраля 1993 года была опубликована развернутая программа Руцкого из 12 пунктов по борьбе с преступностью и коррупцией, названная «Так дальше жить опасно».

К середине апреля 1993 года Руцкой собрал «одиннадцать чемоданов компромата». Фраза Руцкого об «одиннадцати чемоданах компромата» тут же сделалась крылатой. 9 дел были сданы в прокуратуру.

16 апреля 1993 года вице-президент Александр Руцкой выступил в Верховном Совете с разоблачениями президента и его окружения[145]. Он вслух назвал имена высокопоставленных коррупционеров: бывший исполняющий обязанности премьер-министра Егор Гайдар, бывший Государственный секретарь Геннадий Бурбулис, министр печати и информации Михаил Полторанин, вице-премьер Владимир Шумейко, вице-премьер Александр Шохин, Председатель Госкомимущества Анатолий Чубайс, министр иностранных дел Андрей Козырев.

Безосновательные оскорбления? Ни один из названных в суд на Руцкого не подал, никаких разъяснений не дал. По результатам же проверки Генеральной прокуратуры, из 51 обвинения Руцкого были подтверждены 45[146].

29 апреля произошло сразу два события: была создана специальная комиссия Верховного Совета по расследованию коррупции высших должностных лиц. Тут же Руцкой был отстранен от руководства Межведомственной комиссией, и ему были запрещены встречи с представителями силовых министерств[147].

В марте 1993 года Ельцин освободил Александра Руцкого от всех полномочий. 16 июня Руцкой заявил, что передаст свои «чемоданы компромата» в прокуратуру. Результатов этого заявления было два: 23 июня Верховный Совет лишил депутатской неприкосновенности Владимира Шумейко. Его отстранили от должности первого вице-премьера «до завершения следствия».

На Шумейко завели «уголовное дело об исчезновении 9,5 миллиона долларов из 15-миллионного кредита, который по указанию Шумейко государственная компания «Агрохим» перечислила на счет фирмы «Теламон». Еще один эпизод того же дела — необоснованные льготы, которые Шумейко предоставлял ряду частных компаний, в том числе швейцарской фирме «Дистал ЛТД»[148]. В конце концов уголовное дело закрыли.

«За это» Ельцин освободил от должности министра безопасности Виктора Баранникова — обвинил его в помощи Руцкому в сборе чемоданов компромата.

1 сентября 1993 года специальным Указом Ельцина вице-президент Руцкой был «временно отстранен от исполнения обязанностей». 3 сентября Верховный Совет принял решение направить в Конституционный Суд ходатайство с просьбой проверить соответствие Основному Закону положений Указа Президента РФ от 1 сентября в части, касающейся временного отстранения от исполнения обязанностей вице-президента Александра Руцкого.

По мнению парламентариев, издав этот указ, Борис Ельцин вторгся в сферу полномочий судебных органов государственной власти. До разрешения дела в Конституционном Суде действие указа приостанавливается[149].

Эти события важно принять во внимание, чтобы понять — Ельцину противостоял не только Верховный Совет. Да, очень важен был вопрос вопросов — о власти. Но руководство страной разделяли и другие не менее важные вопросы.

К началу 1993 года окончательно сформировались две политические силы. Одна из них включала Правительство РФ во главе с В. Черномырдиным, Президента и его ближайшее окружение, мэра Москвы Ю. Лужкова, а из числа региональных руководителей и народных депутатов — сторонников Ельцина или сторонников «рынка» любой ценой.

На другой стороне баррикад оказались руководство Верховного Совета РФ во главе в Р. Хасбулатовым, вице-президент А. Руцкой, их сторонники из числа региональных руководителей и представителей законодательной власти. Сторонники как идейные, так и лично приверженные им люди.

Вне номенклатуры первую силу поддерживала «демократическая общественность». Была она очень разношерстной — от вчерашних коммунистов до политзэков и от «новых русских» до идейных анархистов и деятелей Демократического Союза Валерии Новодворской (не к ночи будет помянута).

Но это была еще монолитная сила в сравнении с «группой поддержки» Верховного Совета. В этих рядах шли казаки, часть предпринимателей — те кооператоры, которые упорно пытались что-то производить, а их так же упорно разоряли.

Члены патриотических организаций придерживались разных и, по существу, несовместимых убеждений. Среди них были коммунисты, почитавшие Троцкого, и монархисты, убежденные, что «жиды погубили Святую Русь», отставные военные и студенты философского факультета МГУ, члены «Трудовой России», которых неофициально называли «бабушками Анпилова», и здоровенные парни из Русского национального единства (РНЕ).

Над митингами сторонников Верховного Совета вперемежку реяли красные знамена, причем порой с разной символикой, российский триколор и императорские бело-золото-черные знамена. «Трудовики» обращались друг к другу «товарищ» и обсуждали здоровье приболевшего Соломона Моисеевича, а боевики РНЕ в черной форме с редуцированной свастикой- «коловоротом» на рукаве щелкали каблуками и вскидывали руку с ревом «Слава России!»

12 марта 1993 года в Москве начал работать VIII Съезд народных депутатов. Он сразу же отменил постановление «О стабилизации конституционного строя» и начал прописывать функции правительства и Верховного Совета.

Демократическая пресса подняла вой: «коммунистический переворот», «превращение Президента в английскую королеву», «захват власти Советами»! «Радио России» вполне серьезно заявляло о том, что депутаты пытались сделать свой статус вечным и наследственным.

А Ельцин начал боевые действия. 20 марта 1993 года он выступил с телевизионным обращением к народу, в котором объявил о приостановке действия Конституции и введении ОПУС — «особого порядка управления страной». Что это за порядок, не разъяснялось, а текста Указа никто не видел[150].

21 марта Верховный Совет обратился в Конституционный Суд, назвав обращение Ельцина «покушением на конституционные основы российской государственности».

23 марта Конституционный Суд Российской Федерации, еще не имея подписанного указа, признал действия Ельцина, связанные с телеобращением, неконституционными.

26 марта собирается IX Съезд, обсуждает вопрос об отрешении Ельцина от должности. Но как раз в это время появляется «настоящий» Указ об ОПУСе. Он вполне конституционен, и можно до сих пор гадать — заменили ли текст Указа или 20 марта Ельцин просто понес какую-то отсебятину, вполне может быть, просто спьяну.

В результате 28 марта за отстранение Ельцина от должности Президента проголосовали «всего» 617 депутатов из присутствовавших 1033, при 268 голосовавших против. А для импичмента надо было 689.

Впрочем, Ельцин уже собрал митинг на Васильевском спуске и поклялся, что если даже Съезд решит отстранить его от власти, он все равно не подчинится. Верить клятвам Бориса Ельцина непросто, но на этот раз мог не соврать.

На случай, если бы депутаты все же проголосовали за импичмент, было решено запустить в зал для голосования едкий газ хлорпикрин. Нюхнув этой отравы, депутаты, предполагалось, мигом повыбегали бы из зала, забыв обо всяком импичменте. Наготове были и емкости с газом, и обученные чекисты, а также и указ об особом порядке управления в стране — без депутатов[151].

29 марта Съезд народных депутатов назначил на 25 апреля всероссийский референдум по четырем вопросам. Он и состоялся в этот срок, референдум, хорошо запомнившийся по рекламному слогану «да — да — нет — да»: так рекомендовали голосовать проправительственные СМИ.

Население же ответило так:

1. Доверяете ли вы Президенту Российской Федерации Б. Н. Ельцину? (58,7 % «за»)

2. Одобряете ли вы социально-экономическую политику, осуществляемую Президентом Российской Федерации и Правительством Российской Федерации с 1992 года? (53,0 % «за»)

3. Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов Президента Российской Федерации? (41,2 % «за»)

4. Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов народных депутатов Российской Федерации? (49,5 % «за»)

Ельцин попытался вернуть Гайдара во главу правительства. Позже сам Гайдар так описывал политическую ситуацию в начале сентября: «Все говорит за то, что конституционные ресурсы исчерпаны. У народа на референдуме спросили, однозначный ответ получили, и теперь, вопреки его мнению, коалиция коммунистов, националистов и просто проходимцев требует убрать Президента, которого еще совсем недавно убедительно поддержала Россия»[153].

18 сентября 1993 года Гайдар — первый заместитель Председателя Совета Министров — Правительства Российской Федерации. С 25 декабря 1993 года по 20 января 1994 года он — первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации. Одновременно с 22 сентября 1993 года по 20 января 1994 года он — исполняющий обязанности министра экономики Российской Федерации.

Как нетрудно догадаться, Верховный Совет не поддерживал этих решений Президента. И тогда 12 сентября Ельцин собрал в Ново-Огареве своих вернейших клевретов: министра иностранных дел Андрея Козырева, министра обороны Павла Грачева, министра внутренних дел Виктора Ерина, Председателя Совета Министров Виктора Черномырдина, и. о. министра безопасности Николая Голушко, начальника своей службы безопасности Александра Коржакова, начальника Главного управления охраны Михаила Барсукова. Заговорщики спорили только о дате предполагаемого разгона Съезда и Верховного Совета. Первоначально предлагалась дата 19 сентября. Но затем решили сделать это 18 сентября — это воскресенье и в Доме Советов никого не должно было быть. Планировалось перекрыть входы в здание и не пускать депутатов внутрь[154].

Почему героические реформаторы так все затянули, я не знаю. Знаю, что 16 и 18 продолжались совещания… И что характерно — ни один великий борец за демократию не возразил против введения диктатуры! Волновало только то, что против силовых методов возражает глава Администрации Президента Сергей Филатов и что силовики никак не могут согласовать свои будущие действия. Егор Гайдар, кстати, принимал в планировании действа самое активное участие.

Еще «силовики» спорили, заранее деля лавры победителей, а когда глава управления охраны Ельцина Михаил Барсуков уже предложил «провести командно-штабные учения для отработки взаимодействия между теми частями, которым, возможно, придется воевать в столице, Грачев встрепенулся: «Ты что, Миша, паникуешь? Да я со своими десантниками там всех порву». И Б. Н. (Борис Николаевич Ельцин) его поддержал: «Пал Сергеичу виднее. Он Афган прошел». А вы, дескать, «паркетные», помолчите»[155].

Позже неподготовленность введенных в Москву войск обернется огромным количеством ненужных потерь.

21 сентября, перед началом событий, примерно в 19 часов 30 минут великий реформатор, наследственный демократ и гениальный экономист Егор Гайдар вместе с членами правительства Шумейко, Шахраем, Козыревым, Чубайсом, Яровым совещался: как бы повернее удавить Верховный Совет? Планировалось перекрытие канала прямого выхода Верховного Совета в телеэфир, установление блокады Дома Советов. Одновременно — подавление любых проявлений неповиновения в органах исполнительной власти субъектов Российской Федерации. В. С. Черномырдин одобрил этот славный план.

Руководство Верховного Совета получило информацию из своих источников о том, что в 18 часов 21 сентября планируется выступление Бориса Ельцина по телевидению, в котором он заявит о роспуске Верховного Совета. В 14.00 в Доме Советов состоялось чрезвычайное заседание руководства Верховного Совета с участием Генерального прокурора Валентина Степанкова, начальника Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации Михаила Колесникова, генерала Владислава Ачалова.

Техническим сотрудникам Дома Советов было отдано распоряжение продолжать работу «до упора», хоть круглые сутки, в Белый дом доставлены диваны и постельное белье — готовились перейти на осадное положение.

В 17.30 на экстренном заседании Президиума Верховного Совета России Руслан Хасбулатов предупредил народных депутатов и избирателей о том, что «возможны любые события». Он призвал всех парламентариев быть в ближайшее время начеку, связаться со своими избирателями и в случае необходимости «встать на пути антиконституционного переворота».

Одновременно народные депутаты — сторонники «коалиции реформ», то есть Гайдара и Ельцина, провели пресс-конференцию, на которой сообщили, что скоро поставят на голосование вопрос об отставке Руслана Хасбулатова с поста Председателя Верховного Совета. Какой в том смысл, если их лидер уже упразднил Верховный Совет — вместе с Хасбулатовым и ими самими? Не ведаю…

Собственно говоря, все были готовы, когда за 5 минут до выступления Ельцина по телевизору, в 19 часов 55 минут, Председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов получил запечатанный конверт с грифом «Президент» Всенародно избранный и по заслугам уважаемый Борис Николаевич Ельцин сообщил по телевизору в 20.00: он только что подписал Указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации»[156].

Этот Указ заявлял о прекращении «осуществления Съездом народных депутатов и Верховным Советом Российской Федерации их законодательных, распорядительных и контрольных функций», о введении в действие временных органов власти. На 11–12 декабря назначались выборы в новый, создаваемый росчерком пера орган власти: Федеральное Собрание Российской Федерации.

Одновременно в Доме Советов были отключены связь, электричество, водоснабжение и канализация, силы МВД начали оцепление Дома Советов России.

В 20 часов 15 минут Президиум Верховного Совета РФ принял Постановление № 5779–1 «О немедленном прекращении полномочий Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина», в котором было констатировано прекращение президентских полномочий Ельцина с момента подписания Указа № 1400, переход полномочий президента к вице-президенту Руцкому, а также назначался созыв экстренной сессии Верховного Совета 22 сентября 1993 года с повесткой дня — «О государственном перевороте в Российской Федерации».

Дом Советов уже окружали силовики. Верховный Совет создал Штаб обороны, руководителем организации обороны Дома Советов был назначен народный депутат Российской Федерации генерал-полковник Владислав Ачалов.

Президиум Верховного Совета Российской Федерации принял Обращение к народным депутатам, военнослужащим Российской Армии, сотрудникам Министерства безопасности и Министерства внутренних дел, всем гражданам России с призывом пресечь государственный переворот.

Присутствовавший на том же заседании Председатель Конституционного Суда РФ Валерий Зорькин обещал поддержать позицию Верховного Совета на назначенном на ближайшие часы экстренном заседании Конституционного Суда.

Конституционный Суд тоже реагировал мгновенно: в ночь с 21 по 22 сентября он нашел в Указе нарушение ряда статей действовавшей в то время Конституции и выявил основания для отрешения президента от должности с 21 сентября согласно ст. 121–6 Конституции Российской Федерации. Данная статья Конституции и 6-я статья Закона «О Президенте РСФСР» гласили: «Полномочия Президента Российской Федерации (РСФСР) не могут быть использованы для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации (РСФСР), роспуска либо приостановления деятельности любых законно избранных органов государственной власти, в противном случае они прекращаются немедленно».

Пункт 11 статьи 121–5 Конституции РФ 1978 года (в редакции от 10 декабря 1992 года) гласил: «Президент Российской Федерации не имеет права роспуска либо приостановления деятельности Съезда народных депутатов Российской Федерации, Верховного Совета Российской Федерации»[157].

Буквально тут же с 20 часов 45 минут к зданию Дома Советов, «Белому дому», начали приходить граждане: не только москвичи, но оказавшиеся в Москве жители Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, других городов и областей России, даже иностранные граждане. Вокруг Белого дома стихийно образовался бессрочный митинг.

Состав участников был предельно пестрым. Казаки, чернобыльцы, шахтеры, общественные организации инвалидов, Союз офицеров, Союз социально-правовой защиты военнослужащих, военнообязанных и членов их семей «Щит», ряд организаций националистической, коммунистической и социалистической направленности и многие другие.

Около 21 часа на совещании народных депутатов в зале Совета Национальностей Верховного Совета Хасбулатов обратился к Советам всех уровней с требованием немедленного созыва сессий с целью дать оценку переворота, потребовать восстановления конституционного порядка и поддержать на всех территориях законную власть.

В те же часы и чуть ли не минуты ряд серьезных организаций заявляли о поддержке Ельцина… Правда, в основном на местах, мэрия Москвы пока отмалчивалась.

Примерно к 22 часам закончилось оцепление здания мэрии Москвы, развернута радиостанция, заблокирован гараж Верховного Совета Российской Федерации. В Парламентском центре на Цветном бульваре отключили телефоны, а само здание блокировано снаружи сотрудниками ОМОНа.

Прошло всего 2 часа с момента заявления Ельцина — и значительная часть Москвы уже превратилась в поле столкновения. Баррикад пока нет, но толпы людей уже стоят друг против друга.

В 00 часов, среди ночи, открылась VII (экстренная) сессия Верховного Совета, продолжавшаяся с перерывами до 19 часов вечера.

По представлению Конституционного Суда, Верховный Совет объявил о попытке государственного переворота и о прекращении президентских полномочий Ельцина «в связи с грубейшим нарушением» Конституции. По всем законам Президентом становился вице-президент Руцкой, и именно ему Верховный Совет передал временную власть Президента.

22 сентября 1993 года в 00:22 Руцкой принес Присягу Президента Российской Федерации и заявил: «Я, в соответствии с Конституцией, принимаю исполнение полномочий Президента России и отменяю его незаконный Указ».

Верховным Советом был принят и сразу подписан Руцким Закон Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР». Руцкой объявил, что приказывает всем органам власти исполнять только его указы, и предупредил, что те, кто будет нарушать распоряжения и. о. Президента, будут нести соответствующую уголовную ответственность в установленном законом порядке.

Тут же прошла смена новых министров силовых ведомств. Министром обороны вместо Павла Грачева стал Владислав Ачалов, и. о. министра внутренних дел — Андрей Дунаев вместо В. Ерина, министром безопасности вновь стал Виктор Баранников вместо Галушко. Руцкой освободил Сергея Филатова от должности Руководителя Администрации Президента и поставил на должность главы своего секретариата Валерия Краснова.

Разумеется, все чиновники Ельцина остались на своих местах… Два президента — и два аппарата управления.

Верховный Совет объявил о созыве 22 сентября X (чрезвычайного) Съезда народных депутатов. По утверждению спикера Верховного Совета Р. И. Хасбулатова, некоторые органы исполнительной власти подчинились Ельцину; они всячески задерживали депутатов из регионов, препятствовали их прибытию[158]. Разосланные депутатам телеграммы с оповещением не были доставлены; эти депутаты узнавали о событиях в Москве только из сообщений информационных агентств. Депутатам из регионов не выдавали билеты, в некоторых регионах их задерживала милиция. Поступали угрозы физической расправы.

К 10 часам утра у Дома Советов РФ находилось до 1500 человек. К концу дня их было уже несколько тысяч.

Утром 22 сентября на экстренном заседании правительства Москвы под председательством мэра Москвы Юрия Лужкова было принято заявление о безоговорочной поддержке действий Бориса Ельцина.

Совет Министров заявил о поддержке и принятии к безусловному исполнению Указа № 1400.

Председатель Совета Министров Виктор Черномырдин вел селекторные совещания с руководителями республик, краев и областей, добиваясь неукоснительной поддержки действий Ельцина.

Во вторую половину дня впервые показали орудие и сторонники Верховного Совета. После категорического отказа министра связи В. Б. Булгака восстановить отключенную связь в здании Верховного Совета группа сторонников Верховного Совета, имевших при себе оружие, вошла на закрытый объект № 18 Государственного комитета по чрезвычайным ситуациям РФ — надеялись включить связь.

Они не применяли силу, да в этом и не было необходимости. Поняв, что объект как узел связи использовать невозможно, сторонники Верховного Совета ушли из него. «Демократическая» пресса тут же закричала о «прямой вооруженной провокации». Как будто милиция и ОМОН оцепляли Дом Советов не с оружием, а с пальмовыми ветвями в руках, распевая миролюбивые песни.

Утром и днем 23 сентября война идет без применения оружия, словесно-административная. С 10 часов 33 минут продолжается заседание VII (экстренной) сессии Верховного Совета, ведутся споры с Генеральным прокурором, считать ли конфликт политическим или инкриминировать Президенту и его окружению простую уголовщину?

Б. Н. Ельцин издал указы, обещавшие депутатам, которые сдадут мандаты, материальные льготы и крупное единовременное вознаграждение. Он подписал указ о назначении досрочных выборов Президента Российской Федерации на 12 июня 1994 года (потом этот указ был отменен), о передаче имущества Верховного Совета администрации президента.

Комендант Кремля Михаил Барсуков звонит в Конституционный Суд, возмущается позицией КС, намекает на возможность силовых мер. После этого в суде была отключена правительственная связь и снята охрана, а в Дом Советов перестают подавать теплую воду и электроэнергию.

Вообще президентская команда ведет себя боле активно, наступательнее. Верховный Совет отвечает на ее агрессию, а сам почти не нападает.

Вот вечером, между 20 и 21 часами, некие вооруженные люди нападают на здание Объединенного командования Вооруженных сил СНГ (бывший Минобороны СССР). Благодаря внезапности нападения им удалось частично разоружить охрану, но другие открыли огонь. Нападавшие стремительно отступили, а говоря попросту — бежали.

В результате стрельбы погибли два человека — милиционер и мирная жительница, местная пенсионерка, наблюдавшая за происшествием из окна. Потом это будет повторяться много раз — гибель таких любопытствующих жителей.

Кстати, гибель случайных свидетелей сражений — тоже типичнейший элемент всех революций: ведь при революциях и гражданских войнах боевые действия ведутся прямо в населенных пунктах. Анатолий Мариенгоф очень хорошо описывает, как случайно погиб его отец: вышел посмотреть, кто на этот раз стреляет поблизости и в кого. Шальная пуля нашла бедренную артерию[159].

Еще одна типичная черта всех революций: в воцаряющемся бардаке «полевые командиры» только относительно подчиняются верховному командованию. Они то выполняют задания, то нет и к тому же постоянно занимаются какой-то самодеятельностью. Остановить их, проконтролировать, подчинить — почти невозможно.

«Демократические» СМИ сообщали, что это напали депутаты, кто-то даже видел среди нападающих Хасбулатова. Сами депутаты и члены Верховного Совета отрицали любую свою причастность, считали сообщения провокацией, чтобы создать повод для полной блокады Дома Советов и учинения последующей расправы.

Но тут с трибуны Дома Советов лидер «Трудовой России» Виктор Анпилов сознался: это боевая группа главы Союза офицеров направилась на штурм здания армии СНГ и просит помощи. Как выяснилось, Терехов не только самовольно отправился штурмовать штаб Объединенных Вооруженных сил СНГ, но и сообщил о подготовке акции начальнику управления Министерства безопасности по Москве и Московской области Евгению Савостьянову. Встреча проходила без санкции Хасбулатова и Руцкого и назначенных ими министров обороны, безопасности и внутренних дел.

Никто не оказал помощи явно неадекватному полевому командиру, совершавшему самовольные поступки. Никакого отношения к этим действиям Верховный Совет не имел. Но многие считали, что Анпилов напрасно публично сообщил о Терехове. Никто ведь не разбирался, получил ли Терехов приказ и если получил, то от Анпилова ли. Важно было поднять как можно большую истерику. Ельцин и команда тут же использовали эту информацию для нагнетания напряженности и для усиления блокады и давления на сторонников Верховного Совета. Надо ведь было защищать жителей Москвы от «незаконных вооруженных формирований» Верховного Совета!

Пока разбирались с Тереховым, в 23 часа 10 минут открылся Х внеочередной (чрезвычайный) Съезд народных депутатов РФ. Повестка дня: «О политическом положении в Российской Федерации в связи с совершенным государственным переворотом». При этом кворума, для которого требовалось 689 депутатов, на Съезде достигнуто не было. По утверждению руководства Верховного Совета, присутствовало 639 депутатов, сторонников Президента — только 493. Тогда было принято решение лишить депутатского статуса тех, кто не явился в Белый дом, после чего объявили о достижении кворума[160].

Незаконно? В гораздо меньшей степени, чем Указ № 1400.

После этого съезд, верховный орган государственной власти в России, уже под утро принимает Постановление № 5807–1 «О политическом положении в Российской Федерации». Этим Постановлением утверждены решения Верховного Совета о прекращении президентских полномочий Ельцина с момента издания им Указа № 1400 и переходе их, согласно Конституции, к вице-президенту Руцкому, а действия Ельцина, согласно действовавшей на тот момент Советской Конституции и закону «О Президенте РСФСР», квалифицированы как попытка «государственного переворота». Ельцину же предложено «не усугублять свою вину перед народом и законом и добровольно прекратить свои антиконституционные действия».

Съезд назначил на март 1994 года досрочные выборы президента и народных депутатов, а пока Президентом будет Руцкой.

Параллельно и Ельцин объявляет о досрочных выборах Президента в июне 1994 года. Позже это решение было отменено, но пока-то правительство Ельцина — вот оно, нисколько не испугалось Постановления № 5807–1; действует, приказы издает.

30 сентября 1993 года Ельцин даже сформирует Центральную избирательную комиссию по выборам в Государственную Думу и назначит ее председателем Н. Т. Рябова.

Теперь в стране было сразу два Президента и два правительства. Одни представительные органы власти в регионах признавали временным Президентом Руцкого, в других продолжали считать Президентом Ельцина. Собственно, с этого и начались «октябрьские события 1993 года». А попросту — небольшая гражданская война. Ведь гражданская война, в отличие от революции, — это и есть война двух или нескольких правительств одной страны. Причем у каждого правительства — свои представления о том, как надо жить и какой в стране должен быть экономический и политический строй.

Я не призываю читателя лояльно относиться к безумной коммунистической идее, внедрение которой в жизнь причинило столько горя России… и не только России. Но факт остается фактом — Коммунистическая партия РФ, пусть из соображений чисто политических, осудила Указ № 1400.

Впрочем, потом пути руководства и рядовых членов КПРФ разошлись: сам Геннадий Зюганов и еще один обер-коммунист, Тулеев, быстренько покинули Дом Советов еще 24 сентября. По словам Руцкого, «они… с Тулеевым заявили: мы поехали поднимать пролетариат, — и больше их никто не видел». А секретарь ЦК КПРФ Астраханцева прямо назвала Зюганова «охвостьем Ельцина» и говорила, что «будучи по натуре человеком трусливым», он «сбежал из Белого дома»[161].

Сам Зюганов объяснял все эдак возвышенно: «Мне нечего стыдиться за мое поведение в те трагические дни. Я исходил не из своих личных интересов. Я хотел упредить бессмысленную жертвенность. Я боролся за партию, которая только-только возрождалась. Она была выведена из-под ельцинского удара и смогла участвовать в дальнейшей политической жизни»[162].

Так что рядовые члены КПРФ, включая женщин, вышли на баррикады. Глава КПРФ «упреждал бессмысленную жертвенность».

22 сентября военные и гражданские лица, националисты и коммунисты сформировали «роту охраны Белого дома». Часть из роты была вооружена автоматами. Оружие получили и часть из примерно 300 казаков, приехавших на защиту Дома Советов[163].

Боевые дружины сформировал и «Фронт национального спасения», с конца 1980-х объединявший патриотические и левые организации[164].

Уже говорилось о Союзе офицеров Станислава Терехова, как и о «бабушках Анпилова» из «Трудовой России».

Поддержку Белому дому оказали и национал-социалисты — члены Русского национального единства А. П. Баркашова.

В отличие от Зюганова, Баркашов не «избегал ненужной жертвенности». Его отряды были и в самом Белом доме «для поддержания порядка и пресечения провокаций» на территории, прилегающей к зданию парламента[165], но еще большую часть своих людей Баркашов оставил за пределами Верховного Совета — «для того, чтобы действовать «с тыла»… чтобы «раскачать» народные массы на поддержку Верховного Совета».

Уже 4 октября у здания Верховного Совета были убиты два соратника Баркашова.

Правда, часть руководителей РНЕ на местах повторили подвиг Зюганова — в Белый дом не поехали.

Приехал из Приднестровья[166], причем бо-ольшой националист, Александр Лебедь, командующий 14-й армией, стоявшей в Приднестровье, явился к Председателю Верховного Совета Приднестровской Молдавской Республики Григорию Маракуце и потребовал извинений за вмешательство во внутренние дела России, выразившееся в отправке добровольцев в Москву на помощь Руцкому и Хасбулатову.

После категорического отказа Лебедь в знак протеста сложил с себя полномочия депутата Верховного Совета ПМР[167].

Есть сведения, что на защиту Дома Советов прибыли отдельные люди из Рижского и Тираспольского ОМОНа, люди из Абхазии и Нагорного Карабаха[168].

Были отряды дружинников из Воронежа, Белгорода, Красноярска, Новосибирска, Ростова-на-Дону. Были студенты философского факультета МГУ из организации «Российский коммунистический Союз молодежи». Были молодые «неформалы» из коммуны «ПОРТОС», что расшифровывается как «Поэтизированное объединение разработки теории общенародного счастья»[169].

При этом, конечно, все это были в массе своей ополченцы. Люди решительные, но плохо вооруженные и никак не подготовленные. Конечно, «Баррикады были очень примитивные, из всякого рода железок и деревяшек. Кажется, любой бульдозер, не говоря уже о танке, может запросто их снести. Около баррикад тоже костры, потому что там дежурят круглые сутки. Оружие — железные и деревянные палки, аккуратно сложенные в кучки булыжники, вывороченные из мостовой, да несколько бутылок с бензином на случай, если ОМОН начнет атаку, ведь у них автоматы. Из наших автоматы имеет охрана внутри здания и те из защитников-добровольцев, которым дано право носить оружие. Как объяснял Руцкой на одной из пресс-конференций, где присутствовало много иностранных журналистов, оружие выдавалось в обмен на паспорт и регистрировалось в специальном журнале»[170].

Еще оговорим: защитники Белого дома не называли себя «оппозицией». Ведь они защищали высшую, согласно Конституции, государственную власть — Съезд и Верховный Совет. За ними были две из трех существующих ветвей власти — законодательная (Верховный Совет) и судебная (Конституционный Суд).

Мятежником был скорее уж Ельцин.

Часть московской интеллигенции, в том числе люди пожилые, обнищали в 1991–1992 годах и в победе парламента видели свой шанс вернуть достойную жизнь.

Другие же интеллигенты, особенно сделавшие карьеру, склонны были продолжать революцию. К тому же их бесило любое упоминание национальных интересов или «непочтительные» отзывы о Зарубежье. Первое они тут же называли «фашизмом», второе — «ксенофобией».

«Власть Ельцина казалась одновременно и слабой, и грубой, и бестолковой, но при мысли о «победе парламента», то есть кучки безответственных депутатов и окружавшей их разъяренной толпы, пересыпанной прямыми фашистами, волосы вставали дыбом»[171].

Что же касается позиции «ответственных», то ее хорошо описал тот же персонаж, автор скверных и лживых околоисторических произведений: «Помню, как самым главным условием карьеры тогда (1992–1993) считался правильный ответ: ты «наш» — или враг? Так было по обе стороны баррикады — и в команде Ельцина, и в команде ВС. Так обстояло дело и в СМИ, которые вели жестокую войну. Свободы слова внутри команд не было — какая свобода у пропагандистов (хотя в ходе этой войны у читателя и зрителя действительно была полная возможность сравнивать). Силы были, конечно, неравны — Кремль вел огонь с 1-го и 2-го каналов (правда, на 1-м канале были некоторые оппозиционные Ельцину программы) — у его противников из ТВ-оружия была, кажется, только программа Невзорова «600 секунд». Правда, у ВС были свои радиопрограммы, а в печатных СМИ (тогда еще читали газеты) вообще было равенство сил. «День» Проханова, «Советская Россия», «Правда», еще некоторые газеты вели настоящую тотальную войну против Ельцина, не было ругательств, которыми бы его ни осыпали»[172].

Во всяком случае, от сторонников Ельцина потоком лились «красно-коричневые», «коммуно-фашисты», «путчисты», «мятежники»[173], а то и просто «фашисты» и «нацисты».

Другая сторона была в целом сдержанней, но и со стороны защитников Дома Советов, в том числе на митингах, Бориса Ельцина и его сторонников именовали порой и «предателями», и «жидами», и «инородцами, оккупировавшими Святую Русь», и «пидорасами»[174]. Но все же такого политического многоцветия не было.

О поддержке действий Бориса Ельцина заявили деятели культуры Леонид Ярмольник, Аркадий Арканов, Кирилл Лавров[175].

26 сентября на Красной площади состоялся симфонический концерт Мстислава Ростроповича и руководимого им Национального Симфонического Оркестра США. На концерте присутствовал Борис Ельцин, генерал армии Павел Грачев, мэр Москвы Юрий Лужков, москвичи и гости города.

Концерт планировался заранее, он был приурочен к 100-летию со дня смерти П. И. Чайковского. В программе звучала увертюра Чайковского «1812 год». При исполнении увертюры прозвучали колокольные перезвоны звонниц соборов Кремля и Храма Василия Блаженного, пушечные залпы.

Концерт рассматривался как акт поддержки Ельцина. И получалось, что подготавливаемый разгон парламента — как бы продолжение славной истории России.

В тот же день, 26 сентября, движение «Демократическая Россия» совместно с такими же демократическими организациями «Живое кольцо» и «Август-91», Общественно-патриотическое объединение добровольцев — защитников Белого дома в августе 1991 года провели митинг и манифестацию в поддержку Ельцина. В этом действе участвовали несколько тысяч человек[176].

Участие творческой интеллигенции — серьезная сила, но и сама власть планомерно вела информационную войну. Верховный Совет эту войну с самого начала проигрывал.

23 сентября правительство Черномырдина издало постановление, передающее в ведение правительства издания, учредителем которых являлся Верховный Совет. То есть правительство Ельцина захватило «Российскую газету», «Юридическую газету России», журнал «Народный депутат», теле- и радиопрограммы «РТВ-Парламент», издательство «Известия Советов народных депутатов Российской Федерации».

Оно остановило издание «Российской газеты», а другие печатные органы выходили с белыми пятнами или рекламными объявлениями на месте материалов, снятых цензурой[177].

Несколько газет подавить не удалось: «Советская Россия», «Правда», «День», «Гласность», «Русское дело», «Русское воскресенье», «Русские ведомости», «Русский пульс», «Русский порядок», «За Русь!», «Наш марш», «Националист», «Русское слово», «Московский трактир», «Русский союз», «К топору» высказывались на стороне Верховного Совета. После штурма Белого дома эти газеты были запрещены приказом Министерства печати и информации РФ от 14 октября 1993 года № 199 и начали выходить только через несколько месяцев после принятия новой Конституции и выборов в Госдуму.

Но в целом цензура после октября 1993 года только усилится[178].

На центральном телевидении, руководство которым находилось в руках сторонников Б. Ельцина, сразу после начала конфликта была закрыта телепрограмма ВС РФ «Парламентский час» (РТР), еженедельные авторская программа А. Политковского «Политбюро» и ток-шоу А. Любимова «Красный квадрат», «Времечко» — в них высказывались критические замечания в адрес Ельцина. Есть сведения, что председатель телекомпании «Останкино» В. Брагин заявил весьма прямо: «Нам вся правда сейчас не нужна, а когда будет нужна, я скажу».

Только одна «оппозиционная» телепрограмма, «600 секунд» Невзорова, выходившая на телевидении Петербурга, работала на Верховный Совет и была закрыта сразу после штурма Белого дома.

Свобода слова?

Бывший пресс-секретарь Ельцина П. Вощанов сказал, что хорошо знает многих людей из президентской команды и поэтому берет на себя смелость утверждать: «Этому режиму не нужна свободная пресса»[179].

Официальные средства массовой информации России в ту пору врали, как никогда. Восставших пытались представить «пьяными погромщиками», «вооруженными хулиганами», «фашистами» и т. п. А вот что говорили в те дни «слуги российского народа»:

Черномырдин:

— Это же нелюди, зверье! Никаких переговоров!.. Надо перебить эту банду.

Гайдар:

— Это коммуно-фашистский мятеж!

Немцов:

— Дави, дави, Виктор Степанович (Черномырдин. — А. Б.), времени нет. Уничтожайте их!

Б. Федоров (министр финансов):

— Решение атаковать было абсолютно верным… Если бы выдали мне автомат, то я бы пошел расстреливать его (Р. Хасбулатова. — А. Б.).

Ю. Черниченко:

— Раздавите эту гадину!

Пока Верховный Совет и Съезд занимаются сотрясением воздуха, заместитель министра обороны К. Кобец от имени Ельцина около 5 часов утра предъявил Съезду ультиматум: немедленно сдать все имеющееся в Доме Советов оружие, распустить Съезд и очистить здание парламента от всех находившихся там лиц. На выполнение ультиматума были даны одни сутки. А в случае невыполнения указанных требований Ельцин и Грачев отдадут приказ о штурме Белого дома.

Этот приказ отдан был значительно позже, но уже и сейчас Дом Советов был полностью блокирован сплошным кольцом поливальных машин, БТРов и водометных установок, заграждениями из спирали Бруно. Тысячи вооруженных автоматами и спецсредством «Черемуха» военных из частей внутренних войск и ОМОНа, в бронежилетах и касках, с дубинками, «ограждали москвичей» от «вооруженных боевиков, засевших в парламенте». Вновь прибывали депутаты, ехали защитники и сторонники, но уже не могли попасть внутрь. Депутаты собирались в зданиях московских райсоветов, рядовые граждане — кто как мог. В этот день только вечером, в 22 часа, Дом Советов полностью отключили от тепла и электроэнергии: за это надо сказать спасибо министру топливно-энергетических ресурсов РФ Юрию Шафраннику.

…А в этом мертвеющем громадном здании, окруженном плотным кольцом, шла какая-то «параллельная» работа. Съезд утверждал принятый Верховным Советом в первом чтении закон «О порядке принятия Конституции Российской Федерации». Статья 7 закона гласила, что «умышленное нарушение должностным лицом Российской Федерации <…> установленного настоящим Законом порядка принятия Конституции Российской Федерации, принятие или подписание им документа, полностью или частично заменяющего Конституцию (Основной Закон) Российской Федерации — России, временное приостановление действия отдельных статей Конституции (Основного Закона) Российской Федерации — России с нарушением порядка, установленного Конституцией» являются «государственными преступлениями, направленными против безопасности, незыблемости основ конституционного строя, единства и целостности Российской Федерации…» без сроков давности.

Принятие этого закона очень напоминало чтение законов и назидательных историй льву-людоеду. Читать-то, конечно, можно и принимать законы тоже — да что толку? Лев жрет тебя не по законам, и плевать ему на назидательные истории.

Причем пресса продолжала вопить об ужасных мятежниках, а никто не организовывал боевиков и даже не пытался вести реальную войну с правительством Ельцина. Верховный Совет преспокойно дал себя блокировать, принимая законы, угрожающие всяческими карами за блокирование.

Около 18 часов Съезд принял еще одно Постановление: «О досрочных выборах народных депутатов Российской Федерации и Президента Российской Федерации», в котором постановил, в частности, провести выборы не позднее марта 1994 года.

А пока шло все это обреченное, уже не нужное законотворчество, Хасбулатову поступило реальное предложение: бежать. Ни опровергнуть, ни подтвердить эту историю не могу, но сама она очень в духе всего происходившего, и нет оснований не верить Хасбулатову. Суть же предложения в том, что Хасбулатову выплачивают 1 млн американских долларов, после чего он с семьей и помощниками выезжает в любую названную им страну. Если же он отказывается, то за его жизнь и здоровье никто не может ручаться.

Смелые люди передавали это предложение! Я лично не решился бы его сделать чеченцу… Независимо от степени его цивилизованности.

24 сентября в первый раз в прессе начали обсуждать так называемый «нулевой вариант» решения политического конфликта. Григорий Явлинский распространил заявление, в котором говорится, что «отправным пунктом является общее согласие относительно необходимости досрочных выборов».

А вообще «нулевой вариант» очень прост: все нормативные акты и решения противостоящих сторон откатываются на период «до издания Указа № 1400», а для разрешения конфликта объявляются внеочередные одновременные перевыборы Президента и Съезда народных депутатов России по действующей Конституции.

Эту идею поддерживали и большинство региональных органов власти, и большинство вооруженных формирований. Такая позиция пользовалась все большей поддержкой в народе и силовых органах.

Однако обе активные стороны она категорически не устраивала… Совершенно очевидно, почему.

В этот день к Дому Советов на грузовиках подвезли несколько бетонных блоков для укрепления баррикад. Еще подходили люди… ОМОН и милиция имели приказ: не впускать в здание никого, но всех желающих выйти — выпускать. Народных депутатов пропускали в обе стороны, поэтому они часто выходили к оцеплению, проводили через него людей.

Примерно в 14.30 Руцкой и несколько десятков его сторонников вышли к оцеплению, призывали военнослужащих «не выполнять преступные приказы Ельцина, Грачева, Ерина», «защитить Конституцию и Закон». Никакой реакции не было, люди угрюмо молчали.

Словно в ответ к ночи Верховный Совет получил информацию: готовится ночной штурм. Видимо, это была провокация, потому что никаких попыток штурма не было. В Белом доме раздавали противогазы, Руцкой доложил о готовности отражать штурм, а народные депутаты до 5 утра вели заседание в Большом зале.

Ждали штурма, но его не было.

В этот день с разрешения Хасбулатова Прокуратура Москвы прошла в Белый дом и выясняла — нет ли в нем оружия, с которым напали на Штаб СНГ. Прокурор Москвы Геннадий Пономарев и Генеральный прокурор Степанков рассказали журналистам, что прибыли в Дом Советов в связи с «проблемой оружия» и занимаются его изъятием для проведения баллистической экспертизы.

Узнав об этом, Александр Руцкой заявил прокурору Пономареву, что запрещает любые контакты людей из Дома Советов с его работниками, и сотрудникам прокуратуры пришлось удалиться.

Но бывший народный депутат Сергей Степашин от имени Бориса Ельцина сделал Александру Руцкому предложение, аналогичное полученному Хасбулатовым: в обмен на прощение и благодарность Ельцина покинуть Белый дом и приложить все усилия для самороспуска Верховного Совета и Съезда народных депутатов.

Они в Белом доме не дают вести следствие?! И тогда начальник ГУВД Москвы генерал-майор Владимир Панкратов приказал усилить оцепление вокруг здания парламента: а то вдруг начнется распространение оружия из Дома Советов?! К оцеплению примкнули в дневное время еще 500 военнослужащих в/ч 3111, в ночное время — 300 военнослужащих. К 18 часам кварталы, прилегающие к Дому Советов, были оцеплены усиленными нарядами милиции, ОМОНа и военнослужащих ОМСДОН. Жителей домов, попавших в зону оцепления, пропускали только при предъявлении паспорта.

Вечером Черномырдин предложил заместителю Председателя Верховного Совета Юрию Воронину начать переговоры. Воронин резонно ответил, что сначала надо возобновить подачу в Дом Советов воды и электроэнергии.

Ответ — новая информация о штурме, назначенном на 4 часа утра.

Штурма не было, и неизвестно, готовился ли он — возможно, сторонники Ельцина просто нагнетали обстановку. В этот день еще ужесточили режим блокады. Здание Дома Советов теперь было окружено сплошным кольцом сотрудников милиции и военнослужащих внутренних войск. Вокруг него установлено заграждение из колючей проволоки, внутрь не пускали людей, машины, даже машины «Скорой помощи». Подвоз продовольствия и медикаментов прекратился. С бронетранспортера со смонтированной на нем звуковещательной станции неслись требования покинуть здание.

Иногда большие группы людей прорывались к Белому дому. Сотрудники милиции время от времени открывали узкие проходы, в этих проходах возникали стычки, милиция применяла дубинки и газы.

В этот день напряжение прорвалось по меньшей степени двумя массовыми драками.

Между половиной седьмого и 19.00 группа людей — до тысячи человек пыталась прорвать оцепление. Неорганизованную толпу легко удалось рассеять и оттеснить.

Но около 19.00 толпа уже из трех тысяч человек (примерно) с кольями, дубинами, заточенными арматурными прутьями, ножами атаковала милицию у станции метро «Баррикадная».

Драка… или уже сражение? — шло почти до полуночи. В конце концов милиция оттеснила защитников парламента в вестибюль станции метро. На эскалаторе продолжалась массовая драка. Число раненых называют разное — чаще всего «до тридцати человек» и даже «не меньше сотни». В числе пострадавших — и совершенно посторонние люди.

А в ночь на 29 сентября пришла первая человеческая жертва: при попытке разобрать баррикаду возле Дома Советов погиб подполковник милиции, отец шестерых детей, заместитель начальника отдела УГАИ ГУВД Москвы Владимир Рештук.

Произошедшее объясняют по-разному.

1. По версии ГУВД Москвы, несколько защитников Дома Советов вытолкнули Рештука на проезжую часть Садового кольца в тот момент, когда тяжелый тягач пытался оттащить домик-бытовку, которым защитники парламента перекрыли Садовое кольцо[180].

2. По версии старшего специалиста Благотворительного фонда УГАИ ГУВД г. Москвы «Долг и надежда» Юрия Ветрова, Рештук «ценой своей жизни остановил строительный вагончик, который какие-то подонки катнули с горки на толпу людей»[181].

3. По версии газеты «КоммерсантЪ», инцидент произошел «вследствие неосторожных действий сотрудников милиции». Владимир Рештук находился в автомобиле, когда сторонников Верховного Совета вообще не было рядом. Просто от резкого рывка тягача на него опрокинулась тяжелая бытовка…

4. По данным газеты «Спецназ России», милиция потребовала от водителя «КрАЗа» оттянуть тяжелый электросварочный аппарат на резиновом ходу. Водитель отказался, за руль сел лейтенант милиции. Он, видимо, не очень умел водить; груз на скорости занесло и бросило на Рештука. Виктор Рештук в последний момент успел оттолкнуть находившегося рядом незнакомого ему пожилого мужчину, но погиб сам[182].

В общем, скорее всего погиб Рештук то ли случайно, то ли совершив смелый поступок. А потом уже его гибель истолковали в «нужном направлении, как целенаправленное убийство сотрудника милиции сторонниками Верховного Совета.

Утром 29 сентября примерно с 9:00 в здание Дома Советов перестали пускать журналистов. В городе стало совсем неспокойно. Центр города закрыт для доступа граждан, у прохожих на улицах проверяли документы, часто обыскивали. В органы власти нельзя было зайти: власти отменили временные пропуска.

К вечеру сторонники Верховного Совета начали возводить баррикады практически во всем центре Москвы, для чего даже переворачивали троллейбусы. Группы до 400 хмурых людей с дубинами и заточками скопились на площади Восстания и Белорусского вокзала.

Как всегда и бывает при революциях, ситуация быстро выходила из-под контроля и Ельцина, и Верховного Совета.

Рассвет 30 сентября застал город напряженным, ждущим беды.

В этот день известный психолог, заместитель министра образования Российской Федерации А. Асмолов направил в Совет Министров разработанную им Программу первоочередных социально-психологических мер «Белый дом», предусматривавшую следующие меры.

1. Обращение патриарха к бывшим депутатам Верховного Совета, собравшимся в Белом доме, с просьбой о предотвращении войны в России, дальнейшего наращивания конфликтной ситуации.

2. Средствами массовой коммуникации создать видеоряд по схеме «обыкновенный фашизм — коммунизм — Белый дом». Первые ходы: демонстрация фильма М. Ромма «Обыкновенный фашизм»; повтор майских пленок с демонстрациями и жертвами.

3. Лично о спикере. Несколько раз прокрутить по телевизору программу Л. Радзиховского о Хаcбулатове.

4. Просьба к Д. С. Лихачеву с предложением о выступлении перед интеллигенцией России в данной ситуации[183].

Собственно, особого смысла в представлении этого документа не было… Информационная война уже велась.

Поздним утром, около 12 часов, прямо на Лубянской площади прошел не санкционированный никем митинг сторонников Верховного Совета. В числе его участников были сотрудники разведки и военнослужащие.

1 октября началось с переговоров в Свято-Даниловом монастыре при посредничестве Патриарха Алексия II. Со стороны Верховного Совета присутствовали председатели палат Верховного Совета: бывший ректор Красноярского университета Вениамин Соколов и Рамазан Абдулатипов. Со стороны ельцинистов: мэр Москвы Юрий Лужков, первый заместитель Председателя Совета Министров Олег Сосковец и руководитель Администрации Президента Ельцина Сергей Филатов[184].

Беснуется московская интеллигенция, требует расправы над «мятежниками».

Фонд «Общественное мнение» опубликовал результаты опроса: 50 % респондентов поддерживают «разгон президентом парламента и съезда»[185].

Начальник московского ГУВД Владимир Панкратов рассказывает, сколько оружия находится в Белом доме. По его данным, вооружить можно чуть ли не дивизию.

За баррикадами и на площадях стоят друг против друга напряженные люди, не решаясь начать… Руководитель службы безопасности Ельцина А. Коржаков лично проинспектировал окрестности Дома Советов и места скопления защитников Верховного Совета[186].

А переговоры уже дают некоторый результат: удается достичь соглашения. Около 2 часов 30 минут утра 2 октября после долгих переговоров при посредничестве Патриарха Алексия II был подписан Протокол № 1 о поэтапном снятии блокады и изъятии «нештатного» оружия в Доме Советов[187].

Протокол № 1 подписали руководители палат Верховного Совета Р. Абдулатипов и В. Соколов, первый заместитель Председателя Совета Министров О. Сосковец и руководитель Администрации Ельцина С. Филатов. При условии подключения энерго- и теплообеспечения к Белому дому участники переговоров, представлявших Верховный Совет, соглашались на формирование двусторонней комиссии по учету и складированию имеющегося внутри Дома Советов оружия.

После этого в Доме Советов включили электричество и отопление. В столовой стали готовить горячую пищу: макароны с сосисками или вареной колбасой, а затем даже котлеты и мясо с гречкой. В оцепленное здание пропустили около 200 журналистов.

Внутри осажденного здания, помимо народных депутатов, находилась значительная часть рабочего аппарата Верховного Совета: сотрудники протокольного, юридического, редакционно-издательского отделов, бухгалтерии, финансово-хозяйственного отдела, работники столовой и буфетов. Можно было свободно уйти из здания, однако на выходе всех обыскивали.

Но реализован Протокол № 1 не был: около 11 часов 2 октября Съезд народных депутатов по инициативе Руслана Хасбулатова денонсировал Протокол № 1. Вениамин Соколов даже сказал депутатам, что превысил свои полномочия, и был отстранен от дальнейших переговоров.

Причины называют разные… Ельцинисты говорят, что Хасбулатов боялся потерять власть в Верховном Совете[188].

Сам Хасбулатов объясняет свою позицию иначе, он не доверял этим переговорам, составу его участников и настаивал на том, чтобы он мог лично вести переговоры напрямую с Ельциным или Черномырдиным, а не через посредников: «Как только принесли мне указ номер 1400, я тут же звоню Ельцину. Поднимает Илюшин, говорит — сейчас соединю. Потом приходит через минуту и говорит — Борис Николаевич вам позвонит. Я жду-жду — нет. Я звоню Черномырдину, берет помощник, говорит — Черномырдин вам позвонит. А через час отключают все мои телефоны — абсолютно все. Никаких попыток связаться со мной, вести переговоры не было. Я говорю — дайте мне Ельцина, я — Председатель Верховного Совета, мне надо переговорить или с Ельциным, или с Черномырдиным. Нет, — мне говорят — давайте представителей. Я говорю — Сергея Филатова я знаю, он был у меня первым заместителем, дело не в этом, не он определяет ни все это, ни военно-политическую политику. Дайте тех людей, которые решают эти вопросы — нет, не хотят встретиться. Поэтому все это была ширма»[189].

Видимо, Руслан Имранович сумел убедить Съезд в своей правоте — решение принимал не он один.

Да, впрочем, никто ведь не хотел принимать «нулевой вариант»: ни правительство Ельцина, ни Верховный Совет. В результате и Ельцин, и Хасбулатов с Руцким отказались от мирного решения конфликта[190].

После отмены Протокола № 1 послабления, сделанные исполнительной властью в отношении лиц, находившихся в Доме Советов, были отменены: усилился пропускной режим, было вновь отключено электричество в здании.

Руцкой опять пишет Указ: «О Президиуме Совета Министров — Правительства Российской Федерации», в котором за поддержку антиконституционных действий Бориса Ельцина освободил от занимаемых должностей небольшую толпу: Виктора Черномырдина, членов президиума Совета Министров: Егора Гайдара, Владимира Шумейко и Олега Сосковца, секретаря Совета Безопасности Олега Лобова, заместителей Председателя Совета Министров Сергея Шахрая и Александра Заверюху, Председателя Центрального банка Виктора Геращенко, руководителя аппарата Совета Министров Владимира Квасова, министра иностранных дел Андрея Козырева, министра финансов Бориса Федорова, заместителей Председателя Совета Министров Александра Шохина и Юрия Ярова, Председателя Госкомимущества Анатолия Чубайса[191].

Смысл писать этот указ было не больше, чем если бы Деникин в 1919 году «освободил от занимаемых должностей» членов Совнаркома или Совнарком «освободил от занимаемых должностей» атаманов Войска Донского.

А на Смоленской площади сторонники Верховного Совета опять дерутся с милицией. Поле боя осталось за Верховным Советом, но есть много раненых: «Трудовая Россия» оказалась прижатой к зданию МИДа, а Фронт национального спасения был по другую сторону Садового кольца. На месте были воздвигнуты бутафорные площадки как будто бы для празднования 800-летия Арбата. Мы эту площадку использовали как баррикаду, но туда ворвался пьяный свердловский ОМОН и начал избивать жителей. И тогда я призвал людей взять в руки остатки монтажной установки, обрезки, какие-то железные уголки и обороняться, а не получать удары. Женщины схватили наше пролетарское оружие и вступили в бой. И мы там победили»[192].

Стояло воскресенье 3 октября, сухое и ясное. В 14 часов на Октябрьской площади собрался митинг в поддержку Верховного Совета, несколько тысяч человек. И тут вдруг сообщают: мэрия Москвы запретила митинг! ОМОН, позже около 350 солдат внутренних войск начинают блокировать площадь. Но против толпы продержались военные от силы минут 5 и были смяты. Толпа катилась по Садовому кольцу, неся отнятые у милиции щиты и резиновые палки. Пока ранены только двое омоновцев, но не толпой — их сбили грузовики МВД. Но тут омоновцы начали стрелять… Семеро убитых, десятки раненых. В числе убитых — два сотрудника МВД, в том числе убит полковник милиции, пытавшийся запретить войскам стрелять.

Верховный Совет обвинил во всем МВД. Сторонники Ельцина обвинили во всем Верховный Совет.

Но есть еще одна версия — что около 15 часов дня сотрудник ОМОНа был убит выстрелом из снайперской винтовки, причем снайпер находился не ниже 15-го этажа. После этой смерти сотрудники милиции и открыли огонь по защитникам Дома Советов — они-то считали, что огонь открыли именно они[193].

Это первый случай, когда в Москве действовали загадочные снайперы… Потом они появятся еще много раз, их принадлежность так и останется навсегда неведомой никому. Руководитель следственной группы Генпрокуратуры РФ Геннадий Прошкин, проводивший расследование событий сентября-октября 1993 года, назвал снайперов, участвовавших в событиях, вопросом, на который следственная группа «не смогла найти ответ»[194].

Разумеется, снайперов тут же объявили сторонниками Верховного Совета. «Мы пытались выяснить, откуда взялись снайперы. Многие приехали из Приднестровья. На стороне мятежников выступили военные из Союза офицеров. Я имел печальный опыт и знаю: трагические события всегда привлекают людей, однажды почувствовавших вкус крови. Им не важна политическая подоплека схватки. Они, как вампиры, не могут жить, не убивая».

И далее Александр Коржаков рассказывает тошнотворную сказочку, что во время штурма Белого дома «снайперы, помогавшие мятежникам, благополучно «ушли огородами»[195].

В общем, парламент защищали сущие монстры, да кто ж еще и будет защищать такое ужасное учреждение?! А потом они, как подобает монстрам, загадочно растаяли при свете дня.

Сложность в том, что «пули, которыми были застрелены жертвы снайперов, такого калибра, которого нет на вооружении ни у армии, ни у милиции. Откуда бы они взялись у нас? К тому же все оружие, принадлежащее Верховному Совету, в том числе и снайперские винтовки, находились на своих местах в специальной комнате, где потом их Генпрокурор описывал»[196].

Штаб обороны Дома Советов сообщал, что еще 28 сентября по личному приказу Коржакова с армейских складов в Алабино было выдано его загадочной «чердачной» группе 50 снайперских винтовок. Вечером 5 октября все они были возвращены на склад, а документы выдачи изъяты охраной Ельцина.

Радетелей демократии оклеветали злые фашисты?

Нет, эти данные не раз подтверждены, в том числе в открытой печати. Вот только кому именно выдавалось снайперское оружие?

В составе кремлевской охраны есть взвод «трассовиков-чердачников», которые прикрывают маршрут следования президента или оборудуют свои секторы во время его публичных выступлений.

Их работа?

Но есть и другая информация, намного более зловещая. Что близкие к Коржакову люди «установили контакты» со спецслужбами европейских государств. И что 17 сентября с Кипра в «Шереметьево» прилетели несколько групп туристов, среди которых были только мужчины. Документы о прилете этих групп почему-то не сохранились… Как, впрочем, вообще не сохранились никакие документы о прилетавших в Москву и улетавших из Москвы в сентябре и начале октября 1993 года. Тогда и были выданы винтовки…

«Уехали эти ребята сразу после событий на Берлин — Варшаву — Бухарест поездами, причем на местах, которые обычно давали по брони КГБ. Люди с иностранными паспортами сидели там впервые»[197].

Это очень неприятная версия, но слишком уж многое в ее пользу — хотя бы таинственно исчезнувшие списки прилетевших и улетевших, приехавших в Москву и уехавших.

И тогда примерно в 15.45 Руцкой с балкона Дома Советов призвал народ брать штурмом мэрию Москвы и телецентр в Останкино. Под многоголосые крики «ура» Александр Руцкой прокричал:

— Прошу внимания! Молодежь, боеспособные мужчины! Вот здесь в левой части строиться! Формировать отряды, и надо сегодня штурмом взять мэрию и «Останкино»!

Руслан Хасбулатов добавил:

— Я призываю наших доблестных воинов привести сюда войска, танки для того, чтобы штурмом взять Кремль c узурпатором — бывшим преступником Ельциным… Ельцин сегодня же должен быть заключен в «Матросскую Тишину», вся его продажная клика должна быть заключена в подземелье![198].

В 16 часов должны были быть продолжены переговоры представителей Верховного Совета и Администрации Президента при посредничестве Русской православной церкви. Иногда высказывают мнение, что переговорщики склонялись к «нулевому варианту», но из-за начавшихся в Москве беспорядков переговоры так и не удалось даже начать[199].

Но случайны ли эти «беспорядки»? Ведь основные участники событий «мириться» не собирались. Возможно, для организации «событий» Ельцину и нужны были снайперы. Если так, они сыграли свою роль.

Ну, а в середине дня 3 октября толпа с ревом вот-вот ввергнет «узурпатора в подземелье» — как же тут остановиться?!

Почти одновременно толпа движется на Останкино и мэрию, и Ельцин подписывает Указ № 1575 «О введении чрезвычайного положения в Москве»[200].

И тогда же по Центральному телевидению транслировались заявления нескольких известных деятелей культуры, призывающих к расправе над Верховным Советом и особенно рвавшихся втащить в конфликт армию. До этого армия объявила о своем нейтралитете, мастера же культуры громогласно призывали армию покончить с защитниками конституционного строя.

Странно, неловко и противно слушать кликушество Лии Ахеджаковой…

«Мне уже не хочется быть объективной. <…> Что же это за проклятая Конституция?! Ведь по этой Конституции сажали людей в тюрьмы. <…> Теперь в эту Конституцию пишут поправки, и главное, что в этих поправках — привилегии. И сейчас за эту Конституцию, в которую уже вписаны, воткнуты их привилегии, они убивают людей. Я не знаю, что сейчас будет, если там сто тысяч людей. А где наша армия?! Почему она нас не защищает от этой проклятой Конституции?! А мне еще говорят: легитимно, нелегитимно… Друзья мои! Проснитесь! Не спите! Сегодня ночью решается судьба несчастной России, нашей несчастной Родины. Наша несчастная Родина в опасности! Не спите! Нам грозят страшные вещи. Опять придут коммунисты!»[201]

Впрочем, любой текст, самый впечатляющий, не в силах воспроизвести натуральную истерику, эмоциональные выплески известной актриски. Стоит посмотреть — благо, ее позор снят и выложен в Интернете. Любуйтесь — это и есть наша интеллигенция.

Именно в это время Руцкой по сотовому телефону А. Венедиктова в прямом эфире «Эха Москвы» призывал: «Если слышат меня летчики, поднимайте боевые машины! Эта банда засела в Кремле и в министерстве внутренних дел и оттуда ведет управление»[202].

Еще до этого Руцкой звонил командующему ВВС Дейнекину и призывал его поднять по тревоге авиацию на помощь Верховному Совету. Впрочем, об этом звонке известно в основном из рассказов Ельцина. А вот более близкие к Руцкому люди рассказывали: он не верил в помощь генералитета. По его словам, неужто генералы будут на стороне Верховного Совета, когда Ельцин им дал почти бесплатно прихватизировать роскошные дачи Министерства обороны?![203]

С 16.00 толпа под руководством генерала А. Макашова за какие-то полчаса заняла здание мэрии на Новом Арбате, 36. К 16.45 здание мэрии было полностью занято митингующими, и когда генерал Макашов вошел внутрь здания и в мегафон предложил оставшимся там военнослужащим и сотрудникам милиции сложить оружие и сдаться, гарантировав им жизнь, те начали сдаваться группами и по одному. Захвачены были важные «пленные»: представитель Ельцина по Москве и Московской области Владимир Комчатов, заместитель начальника финансово-хозяйственной части мэрии Чернышов.

Отступая, ОМОН и внутренние войска оставили то ли 10, то ли даже 15 военных грузовиков и автобусов — прямо с ключами в замках зажигания и гранатомет. До утра 4 октября в центре Москвы не было ни войск, ни милиции: они предпочитали не вмешиваться в происходящее.

И тогда демонстранты с Анпиловым и Макашовым во главе двинулись в сторону телецентра в Останкино. Часть сторонников Верховного Совета поехали через весь город на захваченных грузовиках, и ни один из них не был остановлен милицией или ГАИ.

Во главе колонны ехали Альберт Макашов на автомобиле «УАЗ», его телохранители и боевая группа «Север», на другом автомобиле — Анпилов и Константинов. Сотрудники ГАИ пытались выставить противотанковые ежи в окрестных улицах на пересечении Ботанической улицы и 1-й Останкинской, но то ли опоздали, то ли не очень рьяно исполняли приказ.

В 17 часов защитники Дома Советов потребовали в «Останкино» предоставления прямого эфира. Только у 16 охранников Макашова было боевое оружие. Остальные были «вооружены» арматурой, отнятыми у милиции резиновыми дубинками, палками. Насильственно захватывать телецентр никто не планировал.

Одновременно с колонной к Останкино подошли несколько БТРов дивизии им. Дзержинского: отряд спецназа МВД «Витязь». У «Витязя» был приказ отвечать огнем на огонь[204].

Два с лишним часа пришедшие… митинговали.

Примерно в 19.20 генерал А. Макашов потребовал от военных, находившихся в здании «Останкино», сложить оружие в течение трех минут. В телецентре находится 1200 военнослужащих внутренних войск, 6 БТРов, 105 бойцов отряда спецназа «Витязь», 110 сотрудников управления охраны.

Срок ультиматума истек, и начался «штурм»: один из грузовиков протаранил стеклянные двери здания на улице Академика Королева, 19, в котором расположены студийные аппаратные программы «Время» Первого канала телевидения. Собственно, это был и весь штурм. А! Еще сторонники Верховного Совета выстрелили из гранатомета… Во всяком случае, среди скопления бойцов «Витязя» взорвалось нечто неустановленное, и от взрыва погиб рядовой Ситников.

Выстрел из гранатомета?

Но следственная группа предполагала, что это было взорвано спецсредство, стоящее на вооружении самого «Витязя», — чтобы бойцы открыли огонь по толпе[205].

И потом были странные убийства: например, внутри телецентра был застрелен видеоинженер АСК-3 Сергей Красильников. По данным комиссии Госдумы России, убийство совершил «кто-то из военнослужащих внутренних войск и милиции»[206]. По данным бывшего следователя Прошкина, стрелял кто-то из «Витязей»[207]. Никому не пришло в голову отнести эту смерть на счет «штурмовавших телецентр».

Еще «странные смерти» — два иностранных журналиста. Примерно в 19.20 (по другим данным, в 19.12), после взрыва непонятного устройства, спецназ и БТРы открыли шквальный огонь из автоматического оружия, погиб оператор германской телекомпании ARD Рори Пек, снимавший возле входа в телецентр.

Есть, правда, и еще одна версия: Рори Пек был убит выстрелом из снайперской винтовки. Было еще по меньшей мере 3 или 4 таких же случая[208].

Вообще же пальба по всему живому унесла, по официальным данным, жизни 46 человек[209]. Неофициально назывались совсем другие цифры.

Командир «Витязя» позже рассказывал, что «огонь велся только по тем, кто был вооружен или хотел подобрать оружие.

— А убитые журналисты? Просто зеваки? Медики?

— Попробуй там, в темноте, различить, кто журналист, а кто боевик. Все эти лица стали жертвами шквального огня вначале. Потом стрельба велась одиночными и прицельно — лишь по вооруженным людям. Команда была такая: уничтожать только тех, кто с оружием»[210].

Логика железная, конечно: стреляли только в тех, кто вооружен, но попробуй в темноте выяснить, где кто.

А насчет оружия… В толпе почти не было оружия. В ответ на беспощадную стрельбу по безоружным несколько человек побежали, попытались поджечь бутылками с бензином одно из зданий телецентра, откуда велся огонь, и бронетранспортеры внутренних войск. Будь у них оружие, они бы, надо полагать, его и применили.

Поведение же героических защитников славной ельцинской демократии описывается еще и так: «Некоторые военнослужащие внутренних войск и сотрудники милиции применяли огнестрельное оружие и бронетехнику против гражданских лиц, не принимавших участия в массовых акциях у телецентра, наблюдавших за событиями, и случайных прохожих, безоружных женщин и несовершеннолетних, людей, оказывавших помощь раненым, исполнявших свой профессиональный долг медицинских работников, журналистов и сотрудников телецентра, обстреливали проезжавшие автомашины и городской транспорт, что привело к многочисленным человеческим жертвам и не было предусмотрено никакими действовавшими нормативными правовыми актами. В ряде случаев такое применение оружия являлось, по-видимому, умышленным и целенаправленным. Имели место случаи раздавливания людей бронетранспортерами, закалывания штыком, умышленного убийства, избиений и ограбления при этом сотрудников телецентра некоторыми военнослужащими внутренних войск. Многие пострадавшие пришли в Останкино после просмотра телевизионного обращения к москвичам Е. Т. Гайдара, в том числе для «защиты» телецентра от сторонников Верховного Совета[211].

Есть и такое мнение: «Совершенно определенно можно сказать, что те подразделения и милиции, и внутренних войск, которые по приказу руководства заняли посты в Останкино, не выполнили своих обязанностей постовых, поскольку пост священен и поскольку там было достаточно сил и средств, чтобы не допустить того, что они называют штурмом. Машина, которая колотит стекла в здании, — помните? Эту машину легко было остановить — и не нужно было бы стрелять по толпе, по людям. Можно было расстрелять радиатор, колеса. И тогда люди бы не пошли на штурм. Не думаю, что они были обязаны стрелять по толпе, по журналистам, по медикам. Есть примечательный кадр, когда едет мужик на велосипеде, похоже, пьяный. И его расстреливают. Он падает, а в него снова стреляют… Командовать обороной прислали заместителя командующего внутренними войсками — генерал-лейтенанта. Но — заместителя по кадрам. Будь там другой заместитель — по боевой подготовке, по оперативной работе, с опытом другой работы — не по кадрам, события развивались бы по другому сценарию. И, очевидно, не было бы и 4-го числа»[212].

Любые боевые действия окончились в 20 часов 10 минут. Меньше часа продолжались все события. Но до этого очередной ельциноид в очередной раз соврал: в 19 часов 26 минут диктор Останкино Лев Викторов объявил о прекращении программы: якобы первый этаж телецентра захвачен «мятежниками».

Ни один мятежник в телецентр не вошел, но вещание всех телекомпаний из Останкино было прекращено. Примерно в 23 часа генерал Макашов отдал приказ отступать из Останкино к Дому Советов.

Впрочем, об этом событии снят неплохой документальный фильм С. Говорухина «Час негодяев», фрагмент этого фильма, «Расстрел безоружной толпы», можно увидеть в Интернете[213].

Параллельно с митингом возле телецентра, примерно в 18 часов, Ельцин подписал очередной гениальный указ: об освобождении А. Руцкого с должности вице-президента России. Очередное нарушение закона: согласно действовавшей Конституции, вице-президент мог быть отрешен от должности только Съездом народных депутатов.

Еще один указ: о введении в Москве режима чрезвычайного положения.

Параллельно идут телевизионные выступления «представителей интеллигенции». И сегодня можно посмотреть и послушать выступление Егора Гайдара, призыв собираться у здания Моссовета. Заявляя, «что в этот час недостаточно полагаться только на силы милиции и службы безопасности» и что «противоположная сторона — бандиты, применяют гранатометы, тяжелые пулеметы», он призывает «москвичей, всех россиян, которым дороги демократия и свобода», собраться у здания Моссовета «для защиты свободы и демократии»[214].

Неловко даже анализировать лживый бред про «бандитов с тяжелыми пулеметами».

Почти то же самое говорил и Г. Явлинский, призывал: «применить все силы правопорядка для подавления фашиствующих, экстремистских, бандитских формирований, собранных под эгидой Белого дома. Если этих сил будет недостаточно, необходимо рассмотреть вопрос об использовании регулярных вооруженных сил»[215].

Здание Моссовета к тому времени контролируется Министерством безопасности. Под этим прикрытием из собравшихся (их до 3 тысяч человек) отбирают людей с боевым опытом, формируют «отряды самообороны». В составе этих отрядов есть и женщины. Эти отряды взяли под защиту радиостанцию «Эхо Москвы», выбили защитников осажденного Белого дома из здания райсовета Свердловского района.

Сооружаются баррикады на Тверской улице и в примыкающих улицах и переулках, к полуночи баррикады достигали в высоту порядка трех метров. К утру Тверскую улицу от Моссовета до Пушкинской площади перегораживало уже три баррикады в 3 метра высотой каждая. Из собравшихся у Моссовета формировались отряды самообороны. У Моссовета идет многочасовой митинг.

Гайдар считал, что только после выхода на улицы гражданского населения военные начали исполнять приказы Ельцина и войска двинулись в Москву[216].

Правдой в этом может быть то, что колеблющийся Ельцин понял: если он не введет войска, все равно Белый дом подавят — но тогда героем дня станет не он, а Гайдар.

Собравшиеся у Моссовета начали расходиться уже утром… Когда войска вошли в город, и начался последний этап этой гражданской войны — штурм Белого дома.

Разумеется, этой тревожной военной ночью совершались новые бессмысленные преступления. Например, на Ленинградском вокзале пятеро вооруженных людей попытались захватить линейный отдел милиции. Сотрудники отдела задержали всех нападавших, изъяли у них три автомата с 10 снаряженными магазинами и два пистолета[217].

В эту же ночь, около 2 часов, прозвучал голос известного артиста Геннадия Хазанова: «У любого нормального человека не может быть никакого другого мнения, кроме как ощущения, что страшная трагедия пришла на нашу землю. Пусть я не оригинален, но нет большей цены, чем человеческая жизнь, какими бы лозунгами ни прикрывались те, кто посылает людей на смерть. Нет таких целей. Мне бы хотелось обратиться к тем, кто чувствует себя причастным к данным событиям, как защитник народа: «Вас просто используют как пушечное мясо, о котором забудут через две секунды»[218].

А в город втягивались войска…

Обстоятельства введения войск ставят под сомнение «позицию нейтралитета» армии. Не нейтральна армия была, а не получала приказа. Устные приказы она исполнять не хотела… Что и неудивительно.

И убеждения у военных были разные. В ночь на 4 октября офицер одной из войсковых частей Игорь Остапенко самовольно взял оружие и в компании нескольких морских пехотинцев отправился в Москву. Он хотел принять участие в событиях на стороне Верховного Совета. На 30-м километре Щелковского шоссе он был убит в перестрелке с сотрудниками ОМОНа[219].

Армия как система пришла в движение после того, как около 4 часов утра 4 октября 1993 года Ельцин подписал письменный приказ о привлечении войск Министерства обороны, подготовленный помощником президента Виктором Илюшиным.

План захвата Дома Советов с помощью танков был разработан заместителем Коржакова, руководителем центра спецназначения Г. Захаровым.

Почему именно танки? Для устрашения. Грохот пушек психологически воздействует на людей очень сильно, вызывает панику и деморализует обороняющихся. Жертв может и вовсе не быть — стрелять танки начнут после предупреждения, по пустующим этажам. Всего же для взятия Белого дома требуется не больше десяти танков: пять машин откроют стрельбу с Калининского моста, а остальные пять — с противоположной стороны.

На ночном заседании в здании Генштаба Министерства обороны Ельцин одобрил план Захарова и отдал устный приказ: начать операцию в 7 часов утра! Павел Грачев потребовал от Ельцина подтвердить приказ о штурме Дома Советов в письменном виде и получил его[220].

Под утро Борис Ельцин в зале Совета Безопасности встретился с группой из сорока офицеров, руководителями подразделений Группы «А» Седьмого управления КГБ СССР, больше известной под данным журналистами псевдонимом «группа Альфа». Вопрос Ельцина «Вы будете выполнять приказ Президента?» офицеры встретили молчанием. Затем Ельцин обратился к ним с трехминутной напутственной речью, после чего удалился[221].

В 05 часов утра Ельцин издал Указ № 1578 «О безотлагательных мерах по обеспечению режима чрезвычайного положения в Москве»[222].

…А приказ ввести в Москву танки давно уже отправлен фельдъегерской почтой Грачеву.

На основании этого приказа Грачев отдал устный приказ № 081 от 4 октября 1993 года, которым командование воинскими частями и другими подразделениями при обеспечении режима чрезвычайного положения в Москве и восстановлении правопорядка было возложено на заместителя министра обороны Российской Федерации генерал-полковника Георгия Кондратьева. Ему же было приказано к 9 часам 4 октября 1993 года разработать план операции и поставить боевые задачи воинским частям и другим подразделениям, привлекавшимся для ее проведения.

При этом действия различных подразделений Министерства обороны и Министерства внутренних дел не были согласованы: «Не было единого командного центра, откуда бы координировались действия всех подразделений, участвовавших в операции»[223].

В 7:00 БТРы подразделения Особой мотострелковой дивизии особого назначения МВД имени Дзержинского (ОМСДОН, «Дзержинка») начали движение. На улице Рочдельской БТРы из-за баррикад забросали бутылками с зажигательной смесью, один из БТРов загорелся. После этого по защитникам Дома Советов был открыт огонь на поражение. В это же время на перекрестке переулка Глубокого и улицы Рочдельской находились БТРы Таманской дивизии. Услышав стрельбу, ветераны- «афганцы» спешились и укрылись за деревьями. Экипажи БТРов внутренних войск, увидев вооруженных людей в гражданской одежде, открыли огонь и по ним. Упали первые убитые и раненые.

И в других нескольких местах Таманская дивизия и ОМСДОН принимали друг друга за противника, вступали в боевые столкновения.

119-й парашютно-десантный полк имел приказ: обеспечивать проход ОМОНа к Белому дому, взаимодействуя с Таманской дивизией. О том, что на улице Рочдельской есть подразделения и бронетехника ОМСДОНа, он не имел ни малейшего понятия.

А командирам ОМСДОНа не было ничего сообщено о местах дислокации подразделений Министерства обороны. Военнослужащие 119-го парашютно-десантного полка доложили своему командованию, что на стадионе находятся чужие БТРы и БМП. Приняв их за боевые машины сторонников Верховного Совета, полк вступил в бой. В результате погибли двое и ранены несколько военнослужащих Министерства обороны.

Позже офицеры всех участвовавших в боестолкновениях частей показали, что не знали, против кого вели боевые действия. О местах дислокации частей других ведомств их не уведомляли, связь между подразделениями организована не была.

Принимавшие участие в этих столкновениях были награждены орденами и медалями, всем четверым погибшим посмертно присвоено звание «Герой России»[224]. Видимо, за готовность выполнять любой приказ.

Во всяком случае, первые погибшие 4 октября были военнослужащими, выполнявшими приказ Ельцина. Они перебили друг друга.

Утро продолжалось стрельбой снайперов. Так погибли несколько человек из числа защитников Дома Советов, случайные лица, сотрудники МВД и военные, выступавшие на стороне Ельцина: сотрудник ГУВД Москвы Михаил Дроздов, старший лейтенант парашютно-десантного полка ВДВ Константин Красников (в Девятинском переулке), водитель ОВД «Зюзино» старший сержант Александр Панков, офицер группы спецназа «Альфа» Геннадий Сергеев[225].

Снайперы «работали» даже 5 октября. Тогда на Краснопресненской набережной был убит выстрелом сверху вниз в шею сотрудник московской милиции Николай Балдин, находившийся в состоянии алкогольного опьянения[226].

Едва ли не первым при штурме Белого дома в 7 часов утра погиб капитан милиции Александр Рубан, 23 лет, сотрудник Владимирской спецшколы милиции. Стоя на балконе гостиницы «Украина» напротив Дома Советов, Рубан снимал на пленку действия милиции по блокированию здания, так как спецоперации правоохранительных органов обычно сопровождаются видеосъемкой.

Позже наблюдалось и такое: «Курышева Марина Владимировна, 1976 г. р. (16 лет). Родилась 12 ноября в г. Москве. Закончила среднюю специальную школу с углубленным изучением английского языка. Поступила на юридический факультет Международного независимого эколого-политологического университета в г. Москве. Много читала. Очень любила животных. Любила современную музыку. По свидетельству близких и друзей, была отзывчивым, доброжелательным, общительным человеком. У нее было много друзей, которым она была готова прийти на помощь по первому зову.

Убита 4 октября 1993 года недалеко от Дома Советов. Гуляя с подругой, оказалась в районе станции метро «Улица 1905 года». Около 16.00 началась сильная стрельба. Девочки хотели пройти домой на Малую Грузинскую улицу, но их не пропустили сотрудники МВД. Девочки зашли в дом № 4 по улице 1905 года, где жила бабушка подруги, и поднялись на 7-й этаж. Марина подошла к окну подъезда и увидела снайпера, засевшего на крыше дома на противоположной стороне улицы. Он также увидел М. В. Курышеву, не спеша прицелился и выстрелил. Это произошло около 17.00. Марина была смертельно ранена выстрелом в шею. Скончалась в больнице. Проживала в г. Москве. Была единственной дочерью у родителей.

Пантелеев Игорь Владимирович, 1973 г. р. (20 лет). Родился 1 июня в г. Москве. Студент 4-го курса Государственной академии финансов при правительстве Российской Федерации и 1-го курса Российско-Британского экономического колледжа. Среднюю школу закончил с золотой медалью. Близкие и друзья отмечают его спокойный, жизнерадостный характер. Пользовался большим авторитетом у друзей. В совершенстве знал английский язык, свободно владел испанским. Имел 1-й взрослый разряд по плаванию и 2-й взрослый разряд по современному пятиборью.

Убит около 11.00 4 октября 1993 года у Дома Советов. Огнестрельные пулевые ранения в шею (сонную артерию) пулей со смещенным центром тяжести (выстрел снайпера) и грудь.

Проживал в г. Москве. Остались отец, мать и сестра»[227].

В штурме Белого дома приняли участие около 1700 человек, 10 танков и 20 бронетранспортеров: контингент пришлось набирать из состава пяти дивизий, около половины всего контингента офицеры или младший начальствующий состав, а танковые экипажи набрали почти целиком из офицеров.

С 7 часов утра к Белому дому подступили части Таманской дивизии, 119-го парашютно-десантного полка, Кантемировской дивизии, дивизии внутренних войск им. Дзержинского, ОМСДОНа, Смоленского ОМОНа, Тульской дивизии ВДВ[228].

С 8 часов утра БМП ведут прицельный огонь по окнам здания Дома Советов. Подавить этот огонь невозможно, у защитников Белого дома просто нет необходимой техники.

В 8 часов 36 минут бойцы Тульской дивизии ВДВ начинают короткими перебежками приближаться к зданию Дома Советов, а бронетехника прицельно расстреливает его защитников.

В 9 часов защитники Дома Советов начали стрелять по наступающим на них войскам. В ответ бронетехника вела огонь из крупнокалиберных пулеметов и пушек по зданию Дома Советов, на 12-м и 13-м этажах которого начинается пожар[229].

Есть замечательные кадры, обошедшие весь мир: как танки расстреливают здание парламента своей страны посреди своей столицы[230].

Кажется, Гайдар что-то рассказывал о крупнокалиберных пулеметах, применявшихся сторонниками Верховного Совета?

К Белому дому подходят все новые войска. На площади много искореженной техники, некоторые машины горят.

В те же 9 часов Борис Ельцин заявил с экрана телевизора: «Происходящие события в Москве — это запланированный переворот. Вооруженный мятеж обречен. В Москву входят войска, я прошу москвичей морально поддержать их. Генеральная прокуратура получила указание возбудить уголовные дела против преступников. Вооруженный мятеж будет подавлен в кратчайшие сроки»[231].

В 9 часов 20 минут началось самое страшное: расположенные на Калининском (Новоарбатском) мосту танки начали обстрел верхних этажей здания Верховного Совета. Всего в обстреле участвовало шесть танков Т-80. Они выпустили 12 снарядов. Рассказы о том, что танкистам был приказ не открывать огня, и о том, что стреляли болванками, просто несерьезны.

Рассказывает Руцкой: «Первый снаряд попал в зал заседаний, второй — в кабинет Хасбулатова, третий — в мой. Причем били фугасными снарядами, а не болванками, как утверждают сегодня. От болванок здание гореть не будет. Я сидел у себя в кабинете, когда снаряд прошил окно и взорвался в правом углу. К счастью, стол у меня стоял в левом. Выскочил оттуда очумевший. Что меня спасло — не знаю»[232].

В 15 часов снайперы с высотных этажей опять открыли огонь по милиционерам и москвичам, находившимся поблизости, пришедшим посмотреть на развитие событий. Ранены двое военнослужащих, убиты двое журналистов и женщина. Оренбургский ОМОН в ответ открывает огонь по высотным зданиям, расположенным вблизи Дома Советов[233]. Это уже бой не с Верховным Советом, а вообще непонятно с кем, с какими-то невидимками.

В 15 часов отрядам специального назначения «Альфа» и «Вымпел» отдан приказ: взять Белый дом штурмом.

Руководство «Вымпела» пыталось договориться с руководителями Верховного Совета о мирной сдаче. Не получилось, и «Вымпел» открыто отказался выполнять приказ о штурме. Вскоре это подразделение передадут из МБ в состав МВД, и большая часть бойцов подадут в отставку.

Фактически отказавшись штурмовать Белый дом, представители «Альфы» по собственной инициативе вступили в переговоры с руководством Верховного Совета. Достичь соглашения удалось.

Около 16 часов в здании ходил человек в камуфляжной форме, представившийся бойцом группы «А» («Альфа»). Имя этого человека до сих пор не известно. Он предлагал всем желающим выйти из здания в его сопровождении, пообещав, что под защитой «Альфы» никто не причинит им зла и что им дадут возможность сесть в метро. Около 100 человек вышли с ним через 14-й подъезд[234]. Эти люди почти все уцелели.

Спасая раненого солдата, младший лейтенант Геннадий Николаевич Сергеев получил смертельное ранение (от «своих»). Посмертно ему присвоено звание «Герой России».

После 17 часов удалось договориться о выходе из Дома Советов всех желающих. Единого командования уже не было. В Дом Советов помимо «Альфы» проникли военнослужащие многих подразделений. Что делалось в разных частях этого громадного здания, в его подвалах, куда спустилось множество людей, спасаясь от пожаров и обстрела, можно рассказывать долго.

Общее число находившихся в Доме Советов накануне штурма называют разное — от 2,5 тысячи человек до 7 тысяч. Разброс огромен, что доказывает одно: точные данные никому не известны. Вероятно, следует исходить из «средней» цифры в 4–5 тысяч человек. Не больше нескольких сотен из них имели при себе хоть какое-то огнестрельное оружие. Не больше нескольких сотен человек имели хоть какую-то воинскую выучку. При столкновениях с военнослужащими, ворвавшимися с Дом Советов, — профессиональными, хорошо вооруженными воинами — они не имели никаких шансов. Элитная часть армии шла против неуклюжих ополченцев. Боестолкновения по большей части принимали вид бойни.

По договоренности с руководством армии Ельцина и под гарантии «Альфы» начался массовый выход оборонявшихся из Верховного Совета. По разным данным, за час-полтора Белый дом покинули от 700 до 1000 человек. Они должны были выходить гуськом, держа руки за головами, между двумя рядами солдат и садиться в автобусы, подогнанные со стороны Краснопресненской набережной[235].

Бойцы группы «Альфа» сопровождали выходивших, и все же их часто пинали, били, оскорбляли. Некоторых по совершенному произволу порой выхватывали из рядов, тащили в «фильтрационный пункт» в один из окрестных подвалов[236].

Много людей покинули Дом Советов, прорываясь через оцепление, много людей вышло через подземный ход к гостинице «Украина». Я не могу назвать даже примерных цифр — в любом случае это были сотни людей. Их убивали везде, где могли найти. Уцелели те, кто смог достаточно быстро уйти из центра города. В частности, бойцы РНЕ из Красноярска спаслись именно таким образом. Их рассказы о виденном в подвалах Дома Советов больше всего напоминают фильмы ужасов. Множество раненых лежали там, не получая почти никакой медицинской помощи, с минимумом пищи и почти совсем без воды. О судьбе людей, которые не могли сами передвигаться, нет вообще никаких сведений.

По рассказам очевидцев, трое бойцов РНЕ остались в этих подвалах, встречая огнем победителей, до конца. У них не было никаких шансов, они хотели умереть вместе со своими ранеными.

Одна из групп, пробивавшихся с боем через кордоны милиции и внутренних войск из центра к окраинам города, шла в сторону станции метро «Улица 1905 года». Они открыли автоматный огонь по зданию издательско-полиграфического комплекса (ИПК) «Московская правда». Журналистам пришлось бежать из кабинетов, где пули жужжали через выбитые окна, и лежать на полу в коридорах.

Бойцы ОМОНа контратаковали, установили на крыше здания пулемет, вели ответный огонь на поражение. Около 18 часов атака была отбита. По сведениям журналистов, бой переместился в сторону Ваганьковского кладбища. Бойцы парламента отступили, оставив нескольких убитых и раненых[237].

В район ведения боевых действий еще с утра проникло до 20 тысяч человек. Только около боевых позиций танков на набережной Тараса Шевченко находилось около 3 тысяч человек и 120 частных автомобилей, на Кутузовском мосту, непосредственно на линии огня, — около 1,5 тысячи человек.

Встречаются утверждения, что около 15 человек было ранено, но никто не погиб[238]. Это явная неправда, много людей было убито шальными пулями — даже если никто по ним сознательно не стрелял.

А во время боевых столкновений с уходившими из Дома Советов людьми Верховного Совета и людьми президента Ельцина тем более никто не мог гарантировать их безопасность.

Около половины шестого вечера Руцкой, Макашов и Хасбулатов пытались договориться, чтобы послы западноевропейских стран обеспечили им гарантию безопасности. Никто на помощь им не пришел, и около 18 часов они были арестованы. На автобусе в сопровождении десантников и офицеров службы безопасности Президента России их доставили в следственный изолятор в Лефортово.

Руководил арестом Коржаков. У него «была задача кокнуть» Руцкого и Хасбулатова, но, по его словам, данным в интервью, «это было сделать невозможно, потому что они спрятались в толпе депутатов»[239].

Странную историю рассказывает Коржаков о том, что, прибыв в Кремль, он увидел — там давно торжествуют победу. На его глазах Ельцин разбил об стенку подарок Барсукова — личную курительную трубку Хасбулатова. НО почему-то Коржакову стало противно, когда ему протянули фужер водки и предложили выпить за победу[240]. Почему ж противно-то?! Коржаков честно внес свой вклад в эту победу. Только что не смог завершить ее таким славным деянием, как «кокнуть» Хасбулатова и Руцкого. Может, ему стало противно испить заздравную чашу, потому что он не оправдал доверия? Так сказать, не чувствовал, что заслужил?

Ночью на 5 октября во многих местах продолжались бои. Даже разбегающиеся бойцы уже не существующего Верховного Совета нападали на своих врагов. Например, охранники здания ИТАР-ТАСС на Тверском бульваре, буквально в километре от Кремля, с половины первого до двух часов ночи отбивались от нескольких групп вооруженных сторонников Верховного Совета. Когда подошел взвод ОМОНа, боевиков оттеснили, но не стали преследовать. На тротуаре остался труп одного из нападавших… Под каким именем поминать этого человека, никто не знает.

Но на этом приключения охраны ИТАР-ТАСС не закончились. По пути к зданию их сначала обстреляли из бешено пронесшейся машины, а потом два снайпера с крыши Кинотеатра повторного фильма, омоновцы начали охоту на снайперов, но те ушли. ОМОН двинулся к ИТАР-ТАСС, но тут вынырнули двое с автоматами, открыли огонь. В ходе перестрелки на тротуаре остался еще один покойник. Второго омоновцы загнали в дом, где находилась парикмахерская. Деваться ему было некуда, входы-выходы перекрыты, да к тому же ранен в ногу. В конце концов осажденный выбросил через разбитую витрину автомат и гранаты, вышел с поднятыми руками.

Позже выяснилось, что эта последняя парочка нападавших были «свои»: офицеры Таманской дивизии. Перепутали они, приняв родных ельциноидов за мерзких мятежников, или просто решили пограбить, нигде не упоминается.

Уже под утро многострадальная охрана все того же здания ИТАР-ТАСС обнаружила на крышах соседних домов несколько человек в камуфляжной форме. Опять вызвали подразделения ОМОНа, они в течение двух часов прочесывали район, задержали несколько человек. О судьбе задержанных ничего не известно.

Постепенно бои перемещались к окраинам города: перестрелка вспыхнула на станции Бирюлево-Товарная; на Новоспасской улице окружили и заставили капитулировать нескольких «мятежников». В районе Алтуфьевского шоссе шла перестрелка, в ней были убиты двое и ранены несколько человек.

Но и возле Белого дома покой не настал: около 2 часов ночи ожил кошмар «армии Ельцина»: сторонники Верховного Совета применили гранатомет, подожгли стоявший у Белого дома БТР. В машине заживо сгорел командир экипажа.

Сам же Дом Советов целый месяц, до 6 октября, был оккупирован ОМОНом из Петербурга и солдатами внутренних войск МВД России. Солдаты продолжали искать прятавшихся врагов; никто не знает, когда и где нашли последнего. Кроме того, солдаты расхищали все ценное, что было в здании, в том числе оружие и оргтехнику. Из 926 стволов более половины было украдено и продано солдатами и офицерами внутренних войск[241].

В ночь на 5 октября не обошлось без диких выходок: ни одна революция без них никогда не обходится. Двое офицеров, охранявших Министерство обороны, очень захотели еще водки. Как были — в камуфляже, с оружием, они пошли искать необходимое. Так и шли по Бульварному кольцу посреди воюющего с самим собой города, пока около здания ТАСС их не окликнули омоновцы. Вроде ну что бежать от своих? А эти побежали. Милиция открыла огонь на поражение, одного убили. Второй поступил разумно: раненый, он залег около сберкассы и разбил окно — чтобы сработала сигнализация. Отряд вневедомственной охраны быстро отбил офицера у омоновцев, но посудите сами — какова история и что с этими обоими делать?! Но как часто бывало в эти смутные дни, оба военных были награждены, один из них — посмертно. Понять бы еще, за что именно награждали двух алкашей, покинувших в военное время пост в поисках водки.

Еще 5 октября в газете «Известия» опубликовали так называемое «Письмо 42-х». Это письмо подписали 42 известных писателя и деятеля культуры, в том числе В. Астафьев, Д. Лихачев, Б. Окуджава, Д. Гранин. «Мастера культуры» активно поддерживали Ельцина. Они призывали Бориса Ельцина запретить «все виды коммунистических и националистических партий, фронтов и объединений», ввести жесткие законодательные санкции «за пропаганду фашизма, шовинизма, расовой ненависти», закрыть ряд газет и журналов, а также телепрограмму «600 секунд», провозгласить нелегитимными не только Съезд народных депутатов и Верховный Совет, но и полностью остановить работу Советов (это уже делается и без них).

Сторонники Верховного Совета в этом письме были названы «коммуно-фашистами», «красно-коричневыми оборотнями», «тупыми негодяями», «пройдохами», «авантюристами», «хладнокровными палачами» и просто «убийцами»[242].

Подписи В. Аксенова под этим документом нет, но спустя короткий срок он заявит вполне определенно: «Этих сволочей надо было стрелять. Если бы я был в Москве, то тоже подписал бы это письмо в «Известиях».

6 ноября Демократический Союз Новодворской на своем съезде принял декларацию, в которой поддерживал Ельцина в «ликвидации Советов 21 сентября 1993 года и подавлении «коммуно-фашистского мятежа» 4 октября 1993 года»[243].

Ельцин и его соратники выезжали за счет того, что считались последовательными «борцами с коммунистами» и с «националистами».

7 октября письмо с одобрениями действий Ельцина по разгону органов советской власти направил Джохар Дудаев: «Правительство Чеченской Республики одобряет Ваши действия по подавлению коммунистическо-фашистского мятежа в Москве, имевшего своей целью захватить власть в России и потопить в крови демократию… В этот суровый час, когда решается судьба России, мы еще раз хотим заверить Вас, что мы готовы помочь в любой момент всеми средствами, которыми располагаем».

В свете этого письма особенно мерзко, что среди прочих методов пропаганды применялся и такой: борьбу группы революционеров вокруг президента и Верховного Совета объявляли борьбой «русского Ельцина с чеченцем Хасбулатовым».

Помимо этого события, 7 октября 1993 года Ельцин особым Указом объявил Днем траура.

Ведь 7 октября по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в Богоявленском кафедральном соборе отслужили панихиду по погибшим. Отпевания жертв событий 3–5 октября, панихиды прошли и в других православных храмах Москвы.

Церковь отпевала все тела, служила панихиды по всем. Но для властей погибшие продолжали делиться на «своих» и «чужих».

Ряд политических партий и общественных организаций обратились к Ельцину и его правительству с предложением: похоронить сторонников парламента в братской могиле на одном из кладбищ, в одном месте.

Что характерно: никто не предлагал похоронить вместе всех жертв…

Во-первых, это же был вопрос политики.

Во-вторых, власть упорно не хотела показать, сколько погибло народу.

По официальным данным, за весь день 4 октября были убиты 74 человека, 26 из которых — военные и работники МВД, армия президента. Число раненых называют 172.

В это невозможно поверить, есть множество совсем других свидетельств. Президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов, побывавший в Доме Советов в середине дня 4 октября 1993 года, говорил: «…Но я видел, что в Белом доме не 50 и не 70 убитых, а сотни… В большинстве своем это были люди случайные — без оружия. К нашему приходу насчитывалось более пятисот убитых. К концу дня, думаю, эта цифра выросла до тысячи». («Известия» от 16.11.93)

«… Я вернулся на стадион и зашел туда со стороны памятника жертвам 1905 года. На стадионе было очень много расстрелянных людей. Часть из них была без обуви, некоторые раздавлены. Я искал дочь и обошел всех расстрелянных и истерзанных героев.

Я был на опознаниях в моргах Боткинской больницы, Склифа и др., и везде одна и та же скорбная картина — стеллажи расстрелянных молодых людей в 4–5 ярусов». (Свидетельство Ю. Е. Петухова)

«До сих пор… никем не дезавуирована информация, просочившаяся в печать, информация о письме трех силовых министров Президенту Российской Федерации, где названо точное — 948 человек — число жертв «Черного октября». («Комсомольская правда» от 25 ноября 1993 г.[244])

«По сведениям правозащитного центра «Мемориал», полученным от рабочих и служащих крематориев за три ночи: с 5 на 6, с 6 на 7 и с 7 на 8 октября 1993 года, в Николо-Архангельском крематории сожжено 300–400 трупов, в Хованском — в первую ночь 58, во вторую 27, в третью 9»[245].

«БТРы и танки с двух сторон буквально расстреляли небольшое двухэтажное здание метрах в 80 от Белого дома. Там находились добровольцы сводного полка защитников. Трупами была усеяна площадь. Люди выбегали под шквальный огонь. Здесь, и это было хорошо видно нам из окон, полегло по меньшей мере человек двести». (Свидетельство народного депутата России В. И. Илюхина)

«Для меня вопрос чести — сообщить, что я знаю. Официальными органами и официальными средствами массовой информации замалчивается все, что связано с массовым убийством тех, кто был внутри Белого дома в этот трагический для России день… Всего в Белом доме было обнаружено около 1500 трупов, среди них — женщины и дети. Все они были тайком вывезены оттуда через подземный тоннель, ведущий от Белого дома к станции метро «Краснопресненская» и далее за город, где были сожжены». (Свидетельство офицера внутренних войск, опубликованное в «Независимой газете»)

«Рано утром 5 октября я подъехал к горевшему Белому дому со стороны парка. У палатки возле жилого дома лежало несколько расстрелянных молодых ребят без обуви и ремней, а у подъезда дома еще двое…

Я подошел к оцеплению очень молодых ребят-танкистов, и они сказали мне, что много трупов на стадионе, есть еще в здании и в подвале Белого дома[246].

7 октября во Дворце культуры ГУВД Москвы в присутствии начальника ГУВД Москвы и министра внутренних дел России прошла панихида и прощание с погибшими сотрудниками милиции. В Доме офицеров ОМДОНа прошла церемония прощания с пятью бойцами дивизии им. Дзержинского. Все погибшие, в том числе убитые в сражении с Таманской дивизией, объявлялись героями, павшими в борьбе с фашистами и бандитами из Дома Советов.

В тот же день прошли похороны погибших сторонников парламента и случайных людей. Этих случайных разные политические силы порой старались объявить «своими». Власть очень боялась уличных беспорядков и нового витка гражданской войны. Но обошлось.

Многие сторонники парламента и случайные жертвы не удостоились христианского погребения.

Трупы из Белого дома вывозили в крематории в черных полиэтиленовых пакетах. Что за люди погибли, сколько их было, какие имена? До сих пор не известно. Кого и сколько именно людей вывезли через тоннель к станции метро «Краснопресненская»? Куда? Есть ли у них могилы?

Если по этим людям служили панихиды, то только усилиями и памятью их родственников и знакомых. Причем многие родственники и друзья до сих пор не знают, куда выкинули прах их близких.

Множество людей просто сгорели дотла. Руководитель Московской пожарной службы генерал-майор Максимчук пересказал журналистам то, что увидели пожарные на горящих этажах: «Это не поддается описанию… Если там кто-то и был, от него ничего не осталось: горящие этажи превратились в крематорий». («Коммерсант-Daily» от 8 октября 1993 г.)[247]

И 7 октября, и позже людей продолжали расстреливать, они умирали от побоев в «фильтрационных пунктах» — например, на стадионе «Красная Пресня»[248].

Вообще жестокость удивляет — ведь для нее не было никакой необходимости. И мстить было тоже совершенно не за что.

«Установлены случаи закалывания штыком, раздавливания бронетехникой, а также выстрела в упор и последовавшего добивания лежавшего на земле человека штыком. Получены данные об отдельных эпизодах, которые говорят о возможности бессудных расстрелов гражданских лиц.

Некоторые военнослужащие и сотрудники милиции, участвовавшие в операциях по блокированию и «зачистке» кварталов, прилегающих к зданию Верховного Совета, совершали недопустимо жесткие, противоправные действия в отношении остановленных для проверки гражданских лиц, военнослужащих и сотрудников милиции, подозревавшихся ими в принадлежности к сторонникам Верховного Совета. После прекращения сопротивления и выхода из здания Верховного Совета многие народные депутаты Российской Федерации, сотрудники Аппарата Верховного Совета и граждане также подверглись противоправным, насильственным действиям со стороны сотрудников милиции. Некоторые граждане были убиты или получили огнестрельные и штыковые ранения различной степени тяжести. Между военнослужащими и сотрудниками милиции возникали перестрелки, сопровождавшиеся человеческими жертвами».

По данным Прокуратуры города Москвы, в период с 3 по 5 октября 1993 года в связи с происходящими событиями сотрудниками милиции было задержано более 6000 человек, из них почти половина без оформления документов. В следственные изоляторы без документов о взятии под стражу были помещены 348 человек. Всего до отмены чрезвычайного положения было задержано за административные нарушения 54 тыс. человек, за нарушение комендантского часа — 35 тыс. человек. При этом задержания нередко носили произвольный характер. В некоторых отделениях милиции происходили массовые избиения арестованных и задержанных.

Много можно узнать из доклада Комиссии Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в городе Москве 21 сентября — 5 октября 1993 года[249].

Судьбы задержанных людей очень различны — на кого попадешь. Правозащитниками из «Мемориала» «зафиксирован случай, когда есть серьезные основания подозревать, что гибель человека… наступила в результате побоев в милиции»[250].

Только одно уточнение — случай далеко не единственный, есть много подобных свидетельств. Вот другой случай — «Наташа Петухова, 19-ти лет… О политических убеждениях Наташи сказать сложно. Она была очень доброй, отзывчивой девочкой, в то же время — самоотверженной, смелой — снималась в кино в качестве каскадера, занималась в школе выживания в экстремальных условиях.

Раненым у Белого дома и Останкино она носила медикаменты, делала перевязки. Считается, что во время штурма Останкино спецназом Наташа Петухова была еще жива, но сама ранена. Ее доставили в 111-е отделение милиции. Наташино тело выдали родственникам без одежды, с выбитыми зубами, множественными гематомами, пулей в затылке, четырьмя огнестрельными отверстиями в груди (стреляли «разрывными»)[251].

Кто и зачем пытал девушку, медленно ее убивал? Или было еще более отвратительное преступление, виновники которого «заметали следы»?

Живых и мертвых путали, прятали от родных. 7 октября родителям 19-летней Наташи Петуховой выдали труп седой 45-летней женщины. Кто была эта женщина, до сих пор никто не знает. Она сожжена или закопана безымянной; кто ее искал, кто ее ждал — уже не известно.

Когда шли официальные панихиды 7 октября, изувеченная насильниками Наташа или была еще жива, или лежала в штабеле других трупов, которые никто не отпевал. Которых власти старались «не замечать» и игнорировали изо всех сил.

О жертвах этих дней есть и вот такие сообщения: «ПАПИН ИГОРЬ ВЯЧЕСЛАВОВИЧ, 1955 г. р. (37 лет). Работал охранником. Убит 4 октября 1993 года в районе Дома Советов. Огнестрельное пулевое ранение таза. Будучи раненным, был зверски избит. Проживал в г. Москве. Остались вдова и сирота-сын. Мать умерла вскоре после гибели сына.

ПАРНЮГИН СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ, 1972 г. р. (21 год). Родился 26 апреля в г. Москве. Окончил Московское речное училище по специальности «рулевой-моторист». Работал на теплоходе «Серго Орджоникидзе» Московского речного пароходства. По характеру — романтик-мечтатель, заботливый внимательный сын, щедрый, любящий делать подарки, дарить цветы. Не терпел несправедливости ни в какой форме. Занимался в клубе «Юных моряков», затем служил на Северном флоте. Убит 4 октября 1993 года у Дома Советов. Жестоко избит. Резаные раны коленных суставов. Множественные огнестрельные пулевые ранения: таз, бедро (сзади). Добит раненый выстрелом в голову (спереди назад). Проживал в г. Москве»[252].

Гражданская война 1993 года вспыхнула лишь на мгновение, буквально на несколько дней. Она вполне могла длиться намного дольше и оказаться несравненно страшнее.

Всегда и во всех революциях парламенты были на стороне реформ, на стороне народных масс. Короли и президенты — реакционерами.

В России парламент был разгромлен, но считается — тут-то и произошли судьбоносные революционные преобразования. Да, они происходили… но какие?

Победив, Ельцин тут же присвоил себе полномочия Верховного Совета. Само здание Дома Советов сделали официальной резиденцией Совета Министров.

Он освободил от занимаемых должностей Руцкого и упразднил сам пост вице-президента. Он освободил от занимаемой должности Генерального прокурора Российской Федерации Валентина Степанкова, назначив на эту должность члена президентского совета Алексея Казанника.

Были сняты с должностей главы администраций, высказывавшиеся против Указа № 1400[253].

Сергей Филатов обвинил Председателя Конституционного Суда Валерия Зорькина в соучастии в заговоре и потребовал от него немедленно уйти со своего поста. Зорькину угрожают уголовным преследованием по обвинению «в правовом обеспечении конституционного переворота», и Филатов предупредил Зорькина, что к нему могут быть «применены все необходимые меры». Зорькин ушел в отставку, деятельность Конституционного Суда была приостановлена[254]. Судьи больше не могли давать оценку нормативных актов исполнительной власти и международных договоров.

Ельцин назначил министром печати и информации Владимира Шумейко. Все оппозиционные издания и программа «600 секунд» были закрыты.

Даже член президентского совета Казанник, новый Генеральный прокурор и активнейший сторонник Б. Ельцина, отмечал что в стране возможно установление диктатуры, и что, назначая его, Ельцин и его окружение «пошли на нарушение статьи 102 Конституции и Закона о Генеральной прокуратуре Российской Федерации»[255].

О «возможности диктатуры» говорили многие… Но почему о «возможности»? В России установился авторитарный режим Б. Н. Ельцина.

7 октября 1993 года Ельцин подписывает Указ № 1598 «О правовом регулировании в период поэтапной конституционной реформы». Тем самым, независимо ни от какого закона, ни от чьего мнения или желания, объявлялось: все, государство живет в эпоху реформы. Живет, и все тут.

9 октября Ельцин остановил полномочия Советов всех уровней. Тем самым, вопреки Конституции, была ликвидирована вся структура советской власти — а фактически все властные структуры, которые могли существовать независимо от Президента.

На первый взгляд, диктатура продолжалась недолго: согласно Указу от 15 октября 1993 года № 1633 «О проведении всенародного голосования по проекту Конституции Российской Федерации» 12 декабря 1993 года было проведено всенародное голосование, причем обсуждение было краткое и несистемное, предлагался только один проект…

Проведение голосования о Конституции прямо противоречило Закону РСФСР от 16 октября 1990 года № 241–1 «О референдуме РСФСР»: в статье 9 этого Закона недвусмысленно говорилось, что право принятия решения о проведении всероссийского референдума — всенародного голосования по наиболее важным вопросам государственной и общественной жизни Республики принадлежит Съезду народных депутатов РСФСР, а в периоды между съездами — Верховному Совету РСФСР.

В другом варианте решение о проведении референдума могло быть принято по требованию не менее чем одного миллиона граждан РСФСР, имеющих право на участие в референдуме, которое поддержало не менее одной трети от общего числа народных депутатов РСФСР.

Этот Закон отменили только Федеральным конституционным законом от 10 октября 1995 года № 2-ФКЗ «О референдуме Российской Федерации», но Конституция обсуждалась не в соответствии с законом. За Конституцию проголосовали 58 % участников референдума. Позже были попытки оспорить результаты этого голосования в Конституционном Суде Российской Федерации, но Конституционный Суд отказал в рассмотрении этого дела.

В тот же день, 12 декабря 1993 года, провели выборы в Государственную думу и Совет Федерации — палаты нового парламента. То есть что бы ни сказали люди о новой Конституции, а жить они будут при ней, и все.

Собственно, на том политическая часть революции и завершилась: полным сломом всего, что осталось от советской власти, а заодно и всех ростков парламентаризма. Диктатура осталась, потому что по новой Конституции слабый двухпалатный парламент сочетался с сильной президентской властью. До избрания на второй срок 9 августа 1996 года Ельцин правил «де-факто», без закона.

Почти сразу после избрания 23 февраля 1994 года новая Государственная дума первого созыва амнистировала всех участников октябрьских событий 1993 года, хотя суда над ними не было и виновными их никто не провозглашал. Все следственные действия по событиям сентября — октября были прекращены: эти дела не актуальны, люди не опасны, все уже произошло.

В начале 1994 года Ельцин подписал договоры о разграничении полномочий с Татарстаном, а затем и с другими субъектами Федерации. Чечня оказалась самой «неуживчивой» из республик… И тогда 30 ноября 1994 года Ельцин подписал секретный Указ № 2137 «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики». И Указ № 2166 «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта».

Правительство Российской Федерации тут же, 9 декабря 1994 года, издает постановление № 1360 «Об обеспечении государственной безопасности и территориальной целостности Российской Федерации, законности, прав и свобод граждан, разоружения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и прилегающих к ней регионов Северного Кавказа».

11 декабря начался ввод войск в Чечню, положивший начало многолетней войне, которая тлеет до сих пор.

Для многих очевидно, что война в Чечне — прямое следствие событий октября 1993 года в Москве. Легкость победы в этой гражданской войне убедила Ельцина и его команду — со всеми другими силами будет так же легко справиться![256]

Чеченцы оказались посильнее неловких ополченцев и «бабушек Анпилова». Федеральные же войска вели себя так же, как в Москве — неуклюже, непродуманно, неумело. Не говоря уже о коммерческой составляющей этой войны… О чем много писал генерал Лебедь[257].

После думских выборов Гайдар попытался начать «ускорение реформ», но, похоже, никому это уже не было нужно. Реформы, которые хотели провести крупные бюрократы и их ставленники, набирающие силу «олигархи», состояли совсем не в том, чего хотел Гайдар.

В первых числах января 1994 года Председатель Правительства В. Черномырдин объявил об увеличении бюджетных расходов, чтобы хоть как-то удержать на плаву экономику.

Вскоре Гайдар подал прошение об отставке. Он считал, что «по состоянию на январь 1994 года мои возможности влиять на процесс принятия принципиальных экономико-политических решений были практически нулевыми»[258].

После начала Первой чеченской войны Гайдар осудил ввод войск в Чечню и бомбардировки Грозного, организовал в декабре 1994 — январе 1995 г. митинги против войны, организовывал рейды правозащитников… Его миссия не была слишком успешной.

Он еще много раз пытался играть роль, быть политической фигурой… В 1999 году он с Немцовым и Федоровым уверяли, что это в силу их миротворческой миссии прекратились бомбежки Белграда.

Государственная Дума несколько иначе оценила деятельность «миротворцев»: «Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации с обеспокоенностью восприняла сообщения средств массовой информации о так называемой миротворческой инициативе группы печально известных в прошлом российских политиков Е. Гайдара, Б. Немцова, Б. Федорова и А. Чубайса в Союзной Республике Югославии. Упомянутые лица практически во всех ключевых вопросах экономики, внутренней и внешней политики следовали интересам Соединенных Штатов Америки и ряда других государств — членов Организации Североатлантического договора, которая развязала преступную войну на Балканах. Их деятельность нанесла России серьезный, а по некоторым позициям невосполнимый ущерб»[259].

В общем, возвращения в политику Гайдара и его команды не произошло. Его звездный час — телевизионные вопли про фашистов и убийц из Дома Советов 3 октября 1993 года.

Ельцин, конечно, оказался намного более устойчивым. Этот подлый и маниакально лживый человек вцепился во власть, как брошенный ребенок-беспризорник — в корку хлеба. Он опять и опять врал великое множество раз.

Больше всего нашумело его вранье 1992 года — тогда «великий демократ» кричал, что если в результате «шоковой терапии» вырастут цены, он ляжет на рельсы.

Но вообще трудно найти и любую политическую силу, и человека, которых бы Ельцин не обманул, не подвел, не использовал в своих целях. Он ухитрился обмануть даже американцев!

США ожидали от Ельцина за помощь в 1993 году крупных уступок в области разоружения, дальнейшего сокращения советского военного потенциала. Но как только Ельцин победил в борьбе с Верховным Советом, он отказался от ратификации СНВ-2 и даже от переговоров по дальнейшему сокращению вооружений.

Даже хуже!

В Будапеште 5 декабря 1994 года Ельцин впервые заявил о неприемлемости модели однополярного мира, то есть, по сути, отказался признавать американское лидерство. С 1994 года начался кризис российско-американских отношений, который по синусоиде, но продолжается и до сих пор.

Достижение? Даже отказ признавать американское господство в мире Ельцин осуществил через обман доверия. Похоже, не врать он просто органически не мог.

И без Гайдара продолжалась главная «реформа»: прихватизация.

Был в ней и такой эпизод: Чубайс запретил печатать информацию о числе сданных ваучеров… Потому что ваучеры «прокручивали» по нескольку раз; общее число ваучеров, использованных для выкупа акций, в четыре раза превышало число выданных населению.

В 1993-м число приватизированных предприятий составило 88 600 (36,1 %), а в 1994 году их стало уже 112 600 (47 %).

Пошла «большая приватизация», серия залоговых аукционов. Про залоговые аукционы не хочется писать… Горько и стыдно. ЗИЛ продали за 250 млн долларов, хотя даже российские эксперты называли цену минимум в миллиард долларов. Зарубежные же называли цену и еще в два раза больше.

«Если до уничтожения Верховного Совета граждане получили какую-то часть доли, пусть самую мизерную, от проведения первого этапа приватизации народного хозяйства (ваучеры), то в последующем, когда была проведена «большая приватизация», граждане страны не получили ни копейки. Правительство Ельцина распродало основные предприятия государственного сектора экономики как свою личную собственность. Правящая бюрократия всецело распоряжалась ею по своему хотению, без какого-либо контроля со стороны общества и не руководствуясь никакими законами»[260].

Продолжался развал «оборонки». Государственный оборонный заказ с 1991 по 1995 год уменьшился в 5 раз. 60 % оборонных предприятий переходили на самофинансирование. «Конверсия» последовательно уничтожала российский ВПК, причем во время дефолта 1998 года «в реальном исчислении военный бюджет сократился втрое».

Правда, в своем выступлении один из лидеров «Яблока» подчеркивал: Ельцин несет за развал ВПК моральную, а не юридическую ответственность[261]. Почему не юридическую?! Ведь сам Арбатов говорил, что Ельцин сосредоточил в своих руках просто исключительную власть.

К 1996 году промышленное производство сократилось на 50 %, сельскохозяйственное — на треть. Потери ВВП составили примерно 40 %.

При этом чем более сырьевой характер носила отрасль, тем меньший спад был в производстве продукции. Наиболее сильно пострадало машиностроение и высокотехнологичные отрасли. Объем продукции легкой промышленности сократился на 90 %. Если комбайнов и тракторов в 1996 году производили «всего» в 13–14 раз меньше, чем в 1990-м, то магнитофонов в 1065 раз, видеомагнитофонов — в 87 раз.

На место российского производителя властно вторгся иностранный.

В структуре производства резко возросла доля добычи сырья. Если в 1990 году сырье составляло 60 % экспорта, то в 1995 году — 85 %. Экспорт высокотехнологичной продукции сократился в 7 раз.

Если в 1990 году валовый сбор зерна составил 116 млн тонн, то в 1998 году был зафиксирован рекордно низкий урожай — менее 48 миллионов тонн. Поголовье крупного рогатого скота упало с 57 млн в 1990 году до 28 млн в 1999 году, овец — с 58 до 14 млн соответственно.

Дешевое мясо вырезаемых колхозных и совхозных стад многим помогало пережить зимы 1994/95 и 1995/96 годов. Но мы не могли не думать: что дальше?! И что вообще будет, когда доедим остатки колхозных стад?!

Слово «бюджетник» при Ельцине стало синонимом «нищий». Бюджет за время правления Ельцина сократился в 13 раз.

Россия переместилась с 25-го места по уровню жизни в 1990 году на 68-е место в 2000 году.

Резко возрос внешний долг России. Сам дефолт произошел потому, что к 1998 году он составил 146,4 % ВВП. А после дефолта, в 1990-м, безработица в России достигла 9 млн человек.

Мне называли разные цифры состояния «семьи» Ельцина, то есть его родственников и, говоря языком юристов, «аффилированных с ними лиц»: от «всего» $3–4 млрд до $10–15 млрд. Какая цифра ближе к истине, я не знаю и не уверен, что это вообще важно.

Удивляться ли тому, что в день ухода Ельцина от власти Председатель Правительства В. В. Путин подписал указ, гарантирующий Ельцину защиту от судебного преследования?