— Эй, Купер! Толстый придурок!

Роб Купер, стоя с мячом в правой руке, не обращал внимания на крики с трибун. Ему нужно было сосредоточиться на куда более важных вещах.

Перед ним, на противоположном конце стадиона, окутанный растущей майской тенью, вздымался переполненный сектор болельщиков домашней команды. Море желтых маек и воодушевленных лиц порождало стену шума и являлось идеальным фоном для чудесного субботнего вечера на стадионе клуба «Юнайтед».

Позади залег враг. Агрессивный, тупой и одетый в сине-белое. Робу противно было даже в мыслях называть его имя, не то что произносить вслух. Гадина наползала, враг становился все ближе.

— Купер! Ты задница!

Роб усмехнулся про себя. Он болел за «Юнайтед» всю свою жизнь, и потому лучше многих понимал, сколь велика ненависть сине-белых. Ни шотландские, ни ливерпульские дерби и рядом не стояли. Истинную вражду можно увидеть только здесь, на матчах двух этих йоркширских команд.

Он бросил взгляд через плечо — слишком быстрый, чтобы действительно увидеть врагов, но достаточно выразительный, чтобы они подумали, будто Роб держит их под контролем. Теплая волна удовлетворения окатила Купера, когда концентрация яда, направляемого на него, выросла еще на единицу. Роб наслаждался тем, что его отвращение к врагам было взаимным, но сейчас у них появился дополнительный повод для ненависти. Шла финальная игра сезона, и, чтобы удержать позиции в дивизионе, сине-белым нужна только победа. Однако благодаря самоотверженности Купера на воротах, им оставалось только отчаянно цепляться за ничью. Да, игрокам предстоит пережить несколько тревожных минут, дожидаясь новостей о результатах других матчей.

Теперь взгляд Роба был направлен на четвертого судью, который вышел на свою позицию между двумя техническими зонами, возясь с карточками. Да, так и есть: две минуты дополнительного времени. Ну, вот и настал звездный час Купера. Все или ничего.

Роб уронил мяч и левой ногой пнул слегка вперед. Его тело рвалось наподдать мяч как следует и отправить подальше в поле, но вместо этого Роб выбежал вслед за мячом из своей зоны, снова подтолкнул его и припустил рысцой.

Через несколько секунд, когда Купер уже вовсю бежал через поле, противники стали предпринимать попытки помешать. Роб сделал обводку, элементарно прошел одного, затем — откат и смена направления — второй остался позади. Так и продолжалось, пока Купер прокладывал себе и мячу дорогу к середине поля и дальше за центральную линию, с легкостью отражая все безнадежные выпады на пути к священному Граалю. Домашний сектор ревел так, что Роб мог поклясться: встречная звуковая волна тормозила мяч.

Наконец он оказался на месте, в левом углу штрафной зоны противника. Купер встал как вкопанный и мысленно начал обратный отсчет секунд. Когда их осталось всего десять, Роб подсунул правую ногу под мяч и послал его вперед.

«Этого будет достаточно, — думал Купер, следя взглядом за мячом, который по идеальной дуге опускался в верхний правый угол ворот. — Вполне достаточно».

Краем сознания Роб отметил, что на стадионе все стихло — болельщики как один затаили дыхание. Первым тишину нарушил металлический лязг, когда мяч ударился в стойку ворот с внутренней стороны, затем зашуршала вздувшаяся сетка, и наконец раздался глухой удар — это упал на траву вратарь соперников. В его мучительном стоне слились боль и осознание того, что вратарь пропустил гол в добавочное время и обрек свою команду на вылет. Если и была в футболе более приятная уху и сердцу комбинация звуков, то Роб о такой не знал.

Потом мир взорвался.

Роб побежал. Сначала к исступленным рядам фанатов «Юнайтед», но в последний миг повернул от них и объятий товарищей по команде и помчался вдоль боковой линии. Обратно, туда, где враги корчились в позоре и унижении. Мало того, что Роб Купер обрек их на эти муки, он стремился еще обострить страдания. Такова она, заветная мечта каждого футбольного фаната, его святой Грааль.

И вот Купер встал перед сине-белыми, собираясь оторваться по полной: руки сложены на груди, подбородок задран кверху — воплощенная надменность. Затем Роб затанцевал. Сначала как демон, а потом изобразил лунную походку Майкла Джексона. Ненависть и яд, полившиеся на Купера с удвоенной силой, были лучшим аккомпанементом для его персональной дискотеки.

— Это же мой танец, ты, чертов ублюдок!

Роб обернулся и увидел бывшего «бомбардира» сборной Англии Питера Крауча, который стоял у него за спиной с лицом мрачнее тучи.

— Крауч, — заулыбался Купер, продолжая танцевать. — Мне говорили, что ты играешь сегодня, но я не был уверен, так как вообще тебя не видел!

— Перестань плясать мой танец, недоумок жирный, — грозно заорал долговязый форвард, после чего приблизился и ткнул Роба в грудь.

— Но у меня получается лучше, чем у тебя! — со смехом возразил Купер, не останавливаясь.

— Не смей, это мой танец!

Роб не успел ничего ответить, потому что перед ним возник рефери и, покопавшись в кармане штанов, вытащил красную карточку.

— Ты, Купер… пошел вон!

Роб в ужасе воззрился на него:

— Я? За что?

— За твой танец. Это же полное дерьмо. И ты украл его у Крауча. Живей, проваливай!

Роб посмотрел на Питера Крауча, который принялся увлеченно исполнять свой дурацкий танец робота. Рефери тут же захохотал как маньяк, глядя, как тот двигается и дергается в такт воображаемой музыке, словно свихнувшаяся заводная обезьяна.

Самым любимым местом Роба — кроме стадиона на Викаридж-лейн и собственной кровати, разумеется, — был паб «Красная роза».

Расположенный всего лишь в нескольких шагах от входа на стадион клуба «Юнайтед» и буквально в его тени — при условии, что солнце находилось в нужной точке, — это был паб для настоящих парней. А если быть предельно точным, то грязная дыра. Во всяком случае, в такое заведение ни один мужчина в здравом уме не приведет женщину, которая хоть что-то для него значит.

На протяжении десятилетий «Розочка», как все называли паб, была местом, где местные фанаты выпивали перед тем, как в последнюю минуту совершить рывок на стадион через дорогу. Если бы здание могло говорить, оно поведало бы не одну историю о великих днях, о печальных днях, о стычках, потасовках и даже о парочке серьезных столкновений. Поистине трагично, что сейчас паб стоял заколоченным — хозяин закрыл его, поскольку клиенты заседали там только в дни матчей, в остальное время заведение пустовало. Нынче паб мог лишь служить напоминанием о безвозвратно ушедших днях да общеизвестным пунктом встречи. Не больше и не меньше.

В сотый раз за утро Роб, стоя напротив, посмотрел на закрытый паб. Весь его организм позарез нуждался в пиве, но единственное, на что был способен сейчас, — послать немое проклятие в адрес Гэри, бывшего владельца. Что же он за человек такой: покупает паб рядом с футбольным стадионом, а потом продает прямо во время сезона?

Роб глотнул тепловатой воды из бутылки и вернулся к текущим делам, а именно к продаже журнала «Крылья воробья» болельщикам «Юнайтед», которые шли мимо него непрерывным потоком по направлению к стадиону. Издание, скроенное из комментариев, интервью и политически некорректного юмора, каким-то чудом выжило и в некотором смысле процветало, несмотря на нашествие онлайна, уничтожившего большинство печатных конкурентов «Крыльев». Журнал поглощал все свободное время Роба, доставлял больше проблем, чем хотелось бы, и порой приносил не прибыль, а убытки, но при всем при этом придавал жизни Купера смысл.

Роб поморщился, вспомнив о давнем романе жены. Он узнал обо всем случайно, сложив два и два и получив четыре. Но больше всего Купера потрясло, что измена супруги никак его не задела. Робу было наплевать. Любовь, страсть и романтика испарились из их брака задолго до того, оставив после себя лишь привычку к совместному проживанию под одной крышей. Вот почему Роб, догадавшись о происходящем, оставил свои догадки при себе. Зачем раскачивать лодку скуки?

Ну да, конечно, ему бессчетное количество раз хотелось швырнуть в лицо Джейн свое открытие, хотя бы для того, чтобы сорвать маску безгрешной страдалицы, которую она надевала при каждом удобном случае, но по не ведомым ему самому причинам Роб каждый раз останавливал себя. Может, боялся, что Джейн встанет и уйдет, разрушив привычный и дорогой его сердцу статус-кво? Может, не хотел ставить ее в неловкое положение? Кто знает.

Единственное, в чем Роб был уверен: если бы Джейн не трахалась с этим Брайаном из скорой помощи, то никогда бы не позволила мужу взяться за издание «Крыльев воробья». А к тому моменту, как ее любовник опомнился и вернулся к жене, Джейн уже ничего не могла изменить. Конечно же, она ворчала. Ворчала, изливая горечь и сожаление о том, что могло бы быть, но не сбылось, но Робу было наплевать. У него было страстное увлечение в виде журнала формата А5, и Купер получал от него гораздо больше, чем мог себе представить. Благодаря журналу у Роба имелись не только доступ в клуб, который он обожал, не только огромное количество приятелей и классное общение в неограниченном объеме, но еще и сын. Да, благодаря журналу у Роба был сын.

Купер оглянулся и улыбнулся Чарли, который активно торговал, одновременно болтая с двумя хихикающими девицами, которые стояли рядом с ним, как малолетние поклонницы рядом с поп-звездой.

Чарли стал жизнью Роба, его победой. Верно, победой. Несмотря на все усилия Джейн, их сын вырос поразительно похожим на отца во многих отношениях, и Джейн, горячо любя сына, терпеть не могла это сходство.

— «Крылья воробья»! Фэнзин, который хотели запретить!

Вдвоем Роб и Чарли кричали, зазывали, бранили, шутили — делали все, что требовалось, лишь бы покупали. Вот чем они занимались, и именно в таком качестве Роб был известен в округе — тот парень с фэнзином на Викаридж-лейн. Он стал мелкой звездочкой на футбольном небосклоне и, сказать по правде, гордился своей негромкой славой не меньше, чем тем, что производит осязаемый продукт, который нравится людям. Да, продукт не самый интеллектуальный, что уж тут говорить, но Купера это не волновало. Честно говоря, Робу даже нравился собственный журнал, хотя открыто в этом он никому бы не признался.

— «Крылья воробья»! Свежий номер!

И вновь Роб посмотрел на Чарли, который лишился общества своих поклонниц, фланирующих теперь в направлении газетного киоска в конце улицы. Купер часто размышлял над тем, почему четырнадцатилетний пацан готов каждую вторую субботу торчать с отцом перед стадионом, торгуя фэнзином, — до сих пор Чарли всегда с удовольствием помогал с продажей, во всяком случае недовольства не выказывал. Может, потому, что ему, как и Робу, нравился сам процесс, или потому, что он любил своего старика. Роб не знал — да и какая разница? Он просто радовался, видя сына рядом. Радовался, что сын вовлечен в дело его жизни.

И Чарли был вовлечен, да еще как. Он даже написал несколько статей для «Крыльев воробья», когда Робу не хватало материала, и статьи эти были отмечены читателями, так что Чарли стал намекать на возможную карьеру в спортивной журналистике. Надо сказать, что, помимо прочего, он унаследовал от Роба и полное неумение обращаться с мячом, так что успех его статей стал небольшим поводом для гордости. Даже Джейн, пусть и неохотно, признавала, что от безумного увлечения Роба есть хоть какая-то польза.

— Привет, Роб.

Это приветствие заставило Роба отвлечься от размышлений. Обернувшись, он увидел, что перед ним стоят двое полицейских. Он с улыбкой вручил каждому из них по бесплатному экземпляру.

— Как идет ваш грязный бизнес? — спросил Роб, продолжая обслуживать покупателей.

— Нормально, — ответил более высокий из полицейских. — Как обычно… — Он замолчал и оторвался от журнальчика, мотая головой. — Неужели все это сходит тебе с рук?

— А что? — спросил Роб, отсчитывая сдачу очередному болельщику. — Там нет ни слова неправды.

Полицейский снова уткнулся в раскрытые страницы фэнзина.

— То есть типичный фанат «Сити» — человек, которого не взяли на шоу уродов…

— Это общеизвестно.

— …который, если не спит со своей матерью, сестрой…

— Ну да, это объясняет, почему они поддерживают «Сити», а не «Юнайтед». Кровосмешение плохо влияет на способность здраво мыслить. — Роб кивнул уверенно.

Полицейские непонимающе переглянулись, и первый из них продолжил читать:

— …или собакой, предпочитает общество других мелких животных.

— И что тут сомнительного? — спросил Роб с невозмутимым видом.

Второй полицейский, листавший свой экземпляр, не смог сдержать смех, показал коллеге насмешившее его место, и тот тоже захохотал над тем, что увидел.

— Будь все же поосторожней, — предостерег он Роба, но не слишком строгим тоном. — Не зайди слишком далеко.

— «Крылья воробья»! Спешите купить! — выкрикнул Купер, когда полицейские двинулись дальше. — Бомбардир «Сити» замешан в скандале с надругательством над козами!

Красная «фиеста» задним ходом выехала с короткой подъездной дорожки и умчалась вдаль. Наблюдавший за ней из окна спальни Роб с облегчением выдохнул.

— Супер, подвезло-то как, — пробормотал он и послал благодарственную молитву неизвестному менеджеру местной больницы, сподобившему его жену на ранний отъезд на работу.

Купер давным-давно понял, что его увлечение «Юнайтед» — и все, что было с этим связно, — вызывало у супруги недовольство, которое только усилилось с тех пор, как он стал брать на стадион Чарли. Но по крайней мере, Джейн лишилась излюбленного оружия — обвинений в невнимании к сыну — и теперь могла изливать горечь, используя как предлог только эгоизм, безответственность и незрелость мужа.

Не то чтобы у нее были проблемы с использованием этих средств массового раздражения. О нет. Однако Роб отдавал себе отчет в том, что все неприятности, которые Джейн доставляла ему, были всего лишь способом хоть как-то испортить мужу удовольствие, и потому легко относился к ее нападкам. Но в странном звонке от адвоката с письмом в придачу было нечто такое, что заставляло Роба нервничать и обостряло раздражение, причиняемое Джейн. Обостряло настолько, что если бы она сказала еще хоть слово о юристах, Купер придушил бы ее на месте.

Тот факт, что в последние две ночи он почти не сомкнул глаз, ситуацию не улучшал. Даже когда Роб проваливался в нечто, напоминающее сон, его начинали преследовать разнообразные кошмары, самым ярким из которых был тот, где Купер стоял на боксерском ринге со связанными руками, а Джейн вовсю колотила мужа. Вот почему в понедельник утром Купер чувствовал себя более усталым, чем воскресным вечером, когда ложился. Тем не менее мысль о том, чтобы снова забраться под одеяло, Роба не привлекала, прежде всего из-за неведомого молота судьбы, который нависал над ним уже почти двое суток, и из-за тугого узла, стянувшего воедино все его внутренности.

Что бы ни затевали против Роба эти Эллис, Александр и Ингланд, он уже ненавидел их всеми фибрами души. Но до девяти утра оставалось еще больше часа, и это время надо было как-то пережить. Поэтому Роб вздохнул, схватил свой халат и поплелся в ванную.

Приняв душ и побрившись, Купер принес в свой крошечный кабинет кружку чая и тарелку с тостами и уселся за стол. Ничего, что его рабочее место не слишком презентабельно, зато здесь, так же, как в домашнем секторе стадиона «Юнайтед» и у барной стойки в «Розочке», он чувствует себя лучше всего. Фотографии любимых игроков и разнообразные сувениры скрывали стены, а на письменном столе прямо перед обитателем жилища стояла рамка с портретом юного и гораздо более стройного Роба в обнимку с улыбающимся Гэри Роджерсом. На серебряной табличке внизу рамки выгравированы слова: «На поле с легендой — март 1994 года».

Роб некоторое время глядел на телефон и жевал тосты, а когда на часах цифра пятьдесят девять сменилась двумя нулями, снял трубку и набрал номер, указанный в лежавшем перед Купером письме от адвоката.

— Доброе утро! Вы позвонили в юридическую фирму «Эллис, Александр и Ингланд». Мы открыты с девяти часов утра до…

Доведенный ожиданием до грани нервного срыва, Роб швырнул трубку на телефон.

— Да уже давно девять, козлы! — воскликнул он. — Уже две минуты десятого.

Чтобы убить время, Купер включил компьютер и просмотрел свою почту. Нужные сообщения он оставил, чтобы заняться ими в более спокойном состоянии, а пока удалил все, что касалось продажи виагры по сниженной цене и увеличения пениса за космические деньги.

— Ну что, мерзавцы, — пробормотал Роб, снова набирая номер адвокатской конторы. — Уже почти десять, так что вам лучше…

— Доброе утро! — прозвучал слишком уж жизнерадостный женский голос. — Это «Эллис, Александр и Ингланд». Чем могу помочь?

— Э-э… — замычал Купер, растерявшись, так как не ожидал, что ему вообще кто-то ответит. — Я хотел бы поговорить с мистером Ингландом.

— Разумеется, сэр. Могу я узнать, как вас представить?

— Меня зовут Купер. Мне пришло письмо…

— Мистер Купер? Должно быть, вы мистер Роб Купер?

Роб недоуменно нахмурился. Он ничего не понимал. Ему доводилось говорить со множеством секретарей в юридических фирмах, и Купер знал, что по большей части они заканчивали гестаповскую школу хороших манер. Даже секретарша его собственного адвоката обращалась с ним как с червяком. Но вот эта, с таким приятным голосом, была весьма и весьма мила. Робу даже показалось, что она искренне радуется знакомству с ним, но понимал, что это предположение вовсе из разряда фантастики.

— Ну да.

— О, замечательно! Это просто замечательно! — выдохнул голос на другом конце линии. — Я сейчас же соединю вас с мистером Ингландом. Он пытался связаться с вами уже несколько… Ой, вам это, конечно, ни к… Извините, я сейчас…

В трубке все стихло.

— Черт! — выругался Роб. Стая летучих мышей, проснувшихся у него в животе, неожиданно рванула с места. — Тупая…

— Мистер Купер. С вами говорит Ли Ингланд.

На мгновение Роб отдался чувству невероятного облегчения и даже прикрыл глаза, чтобы успокоиться. Наконец-то. Он сделал глубокий вдох и сказал:

— Здрасьте.

— Вы не представляете, как я рад, что слышу вас. Нам пришлось немало испытать, прежде чем выследили вас.

— Выследили меня? — нервно повторил Роб. — С какой стати кому-то меня выслеживать?

— Возможно, я выразился излишне эмоционально. Мы уже знали, где вы живете, но…

Роб отнял трубку от уха и уставился на нее в глубоком замешательстве.

— Что?

— Прошу вас, Роб… Вы позволите называть вас по имени?

— Нет, ни за что не позволю!

— А-а. Ясно. В общем, наше дело не из тех, что можно обсудить по телефону. Нам следует договориться…

— Послушайте, приятель, — сердито перебил Роб. — Не знаю, что за игру вы затеяли, но если хотя бы в общих чертах немедленно не скажете, в чем дело, то придется вам заново меня выслеживать!

— О, уверяю, мистер Купер, у меня для вас хорошие новости. Но, к сожалению, я вынужден настаивать на личной встрече. Мне приходится следовать… м-м-м… определенным процедурам…

Роб с трудом улавливал, о чем говорил юрист.

— Что за хорошие новости? Я в дерьме или нет?

— Мистер Купер, я действительно не уполномочен говорить что-либо по…

— Ладно, — вздохнул Роб. — Ладно, черт с вами, говорите, как записаться к вам на прием.

— Нет-нет, — возразил адвокат с такой тревогой, что Роб не мог не заметить ее. — В этом нет необходимости. Когда вы сможете приехать?

— Что, в Шеффилд? Сегодня? Ну, допустим, я мог бы добраться туда через час или около того.

— Отлично. Я предупрежу приемного секретаря, что жду вас.

Роб медленно положил трубку и уставился на телефон. Какого только странного дерьма не случалось с ним за сорок два года, но такой хренотени — ни разу. Подумать только. Адвокату так приспичило увидеть Купера, что он даже не стал назначать время приема!

Вдруг Робу пришла в голову мысль, что все это может быть ловушкой. И что когда он прибудет по указанному адресу, Купера либо арестуют за что-нибудь, либо отдадут на растерзание толпе жаждущих мести фанатов «Сити».

Пару секунд он обдумывал такую возможность, но потом отмел мысль на том основании, что если бы его хотели достать полиция или кто-то из врагов, то они придумали бы что-нибудь попроще, чем письмо от адвоката. Не факт, что эти люди вообще умеют писать.

Еще повздыхав и подумав, Купер нацарапал короткую записку спящему Чарли, вложил в нее десять фунтов и направился к выходу.

Что бы ни хотели Эллис, Александр и Ингланд, придется Робу ехать к ним, дабы все разузнать.

Сворачивая на парковку фирмы «Эллис, Александр и Ингланд», Купер не мог не испытать того чувства собственной неполноценности, которое неизбежно настигает среднестатистического представителя среднего класса за рулем восьмилетнего «форда-мондео» при встрече с богатством. В данном случае — с колоссальным богатством.

Перед Робом высилось семиэтажное, с застекленным фасадом здание, которое выстроили не более трех-четырех лет назад; на стоянке разместилась блестящая коллекция «мерседесов», БМВ, «ягуаров» и «рейнджроверов», терпеливо дожидавшихся своих владельцев.

Чем бы ни занимались здесь крючкотворы-законники, существовали они совсем в другом мире, чем адвокат Роба, который вел свои дела в грязноватой конторке над захудалой химчисткой. Учитывая не самый высокий уровень его услуг, даже эта контора казалась неоправданной роскошью.

Резкий гудок заставил Роба вернуться в реальность, и он инстинктивно поднял ладонь в извиняющемся жесте — о чем тут же пожалел, так как увидел в зеркало заднего вида очередную БМВ с двумя наглыми юнцами, а этот тип людей Роб с годами страстно возненавидел.

— Да здравствует революция, — буркнул он себе под нос.

Зато Купер успел быстро припарковаться, прибыть к вращающейся стеклянной двери раньше юнцов и испытал огромное удовлетворение, сумев на выходе остановить дверь точно рассчитанным движением ноги. Оглядываться он не стал, но по глухому удару и проклятьям, донесшимся сзади, догадался, что его приемчик сработал и один из наглецов влетел-таки в неожиданно замершую стеклянную перегородку.

Ну да, это было чистое ребячество, но тем не менее — и маленькая победа трудящихся. Роб чуть не вскинул торжествующе сжатый кулак.

— Что вам угодно, сэр?

Не сбавляя скорости, Роб свернул вправо к восхитительной брюнетке за стойкой. Этот маневр привел к тому, что он оказался на пути у все тех же самодовольных юнцов из БМВ, и им пришлось остановиться, чтобы пропустить его. Два: ноль.

— Я пришел к мистеру Ингланду. Он ждет меня.

— Могу я узнать ваше имя? — спросила она, потянувшись к телефону.

— Купер, — сказал Роб и перевел взгляд чуть ниже, чтобы получше рассмотреть интересную ложбинку, открывшуюся благодаря движению брюнетки.

— Ах да, мистер Купер! Мы ждем вас, — сказала она радостно. — Я сообщу мистеру Ингланду.

Пока секретарша негромко говорила с кем-то по телефону, Роб стоял и восхищался ее изгибами, но затем отвернулся. Не потому что хотел этого, а потому что считал: так нужно.

— За вами сейчас спустятся, мистер Купер. Могу я вас чем-нибудь угостить?

Роб отмел полтора десятка вариантов, которые тут же возникли в его мозгу, и с улыбкой отказался. Прежде всего потому, что жизнь давно научила его: адвокаты ничего не делают бесплатно. Если бы Купер согласился на ее предложение, то какая-то сумма наверняка была бы добавлена к счету, который рано или поздно придет на его домашний адрес. Ну а во-вторых, потому что нервозность Роба в данный момент просто зашкаливала. Хоть ему и приятно находиться в такой близости от хорошо сложенной особи женского пола, Купер все еще понятия не имел, по какой причине оказался перед ней.

— Мистер Купер?

Роб обернулся. К нему подходила безупречно одетая женщина средних лет. Она протягивала руку и ослепительно улыбалась.

— Я Джули, секретарь мистера Ингланда, — проворковала она.

Роб, отвечая на рукопожатие, задержал ее руку в своей дольше, чем было необходимо, силясь понять, как человек примерно одного с ним возраста может выглядеть настолько сексуально.

— Следуйте за мной, пожалуйста.

«Я последую за вами куда угодно», — подумал Роб, когда Джули развернулась и повела его к лифту, дав возможность без помех оценить идеальные пропорции ее тыла.

— Не будете ли вы так любезны намекнуть мне — в чем собственно дело? Я, так сказать, в полном неведении.

Джули рассмеялась. Это был не вежливый смешок, который испускают, услышав шутку в тысячный раз, а настоящий, эротичный, с хрипотцой смех. Роб почувствовал, что влюбился.

— Простите, нет. А то меня убьют. Мистер Ингланд все вам сам объяснит. Вот и приехали.

Из лифта Роб проследовал за секретаршей через просторный офис с открытой планировкой, где за столами сидело множество красивых женщин. Купер подумал, что ему понравилось бы здесь работать уже по одной той причине, что смог бы любоваться ими каждый божий день. А какие классные здесь, должно быть, рождественские вечеринки, когда все они разом приходят в праздничных нарядах!

Те немногие женщины, с которыми он вместе работал, были все как одна дурнушки, кроме Кэйти. Но так как Роб приятельствовал с ее отцом, а саму Кэйти знал еще трехлетней малышкой, то думать о ней иначе, чем просто как о… просто как о Кэйти, ему было бы неловко.

— Заходите, — подбодрила его Джули, улыбаясь. — Он вас ждет. Хотите, принесу вам кофе?

Роб улыбнулся в ответ и вошел в просторный, полный воздуха кабинет, где перед письменным столом стоял потрясающе обыкновенный человек в сером костюме. И стол, и человек казались только что сошедшими со страниц каталога «ИКЕА».

— Спасибо вам огромное за то, что нашли возможность приехать! — воскликнул адвокат, пожимая Робу руку. — Я так ждал знакомства с вами. Присаживайтесь, прошу.

Роб опустился в большое кожаное кресло и с замиранием сердца стал ждать, когда же Ли Ингланд откроет ему наконец, в какое дерьмо он вляпался. Но прежде чем адвокат успел сказать что-нибудь по существу, в кабинет вошла Джули с кофейным подносом.

— Какая красавица, — сказал Роб, как только за ней опять закрылась дверь.

— Джули? — переспросил Ингланд таким тоном, что стало понятно: ему это никогда не приходило в голову. — Ну да, пожалуй.

— Пожалуй? Да что с вами? Она ведь сногсшибательна.

— Наверное, на любителя, — ответил Ингланд. И вдруг невольно в его мозгу возникло нечто никогда ранее невообразимое: сорокапятилетняя секретарша, обнаженная и распростертая на его столе.

Роб с воинственным видом взял с подноса чашку кофе. Прозвучавший в словах адвоката намек на то, что Купер испытывает определенную слабость к дамам в возрасте, был принят им в штыки.

— Так что там за дело у вас ко мне?

— Да, конечно, — спохватился Ингланд, возвращаясь к реальности. Он снял с полки толстую бежевую папку и отрыл ее. — Полагаю, стоит начать с самого начала.

— Будет здорово, если вы хоть с чего-нибудь начнете, — язвительно заметил Роб. — Потому что, судя по размеру этого здания, каждая минута моего пребывания здесь обходится кому-то в целое состояние.

Ингланд рассмеялся, отпил кофе и положил ладони на стол.

— Я бы не стал об этом беспокоиться, — сказал он.

— Я и не беспокоюсь.

— Хорошо. Как вы уже догадались, мы не относимся к разряду тех адвокатов, которые оформляют сделки с недвижимостью или ведут бракоразводные процессы. Сфера наших интересов — корпоративное право и связанные с ним судебные процессы. Наша фирма представляет множество клиентов из северных графств, включая…

— Послушайте, приятель, — остановил его Роб, — я пришел сюда не за тем, чтобы слушать вашу презентацию. — Давайте к делу уже, а?

— Э-э… боюсь, что все не так просто, — ответил Ингланд, выбитый из колеи заготовленной речи и слегка раздраженный этим. — Видите ли, существует строгая последовательность событий, и…

— Постойте! Просто скажите, кому я наступил на мозоль, и тогда я смогу выбраться отсюда.

Ли Ингланд воззрился на Роба через стол и через пару секунд расхохотался.

— Простите меня, — проговорил адвокат, взяв себя в руки, — но ваши ожидания настолько далеки от истинного положения дел… Понимаете, Роберт… Могу я называть вас Роберт?

— Зовите меня, как хотите, приятель, только скажите же то, что должны сказать.

— Итак, Роберт, у меня есть для вас хорошие новости и плохие. — Ингланд вдруг снова хохотнул. — Не волнуйтесь, я не стану спрашивать, что вы хотите услышать сначала.

Нервы Роба не выдержали. Он поставил локти на колени и опустил лицо в ладони. Через несколько секунд поднял глаза на адвоката.

— Не знаю, что вы задумали, — начал Купер, — но пожалуйста, просто…

Ингланд вдруг поднялся и заходил по кабинету.

— О господи, извините меня. Вы, наверное, ужасно переживаете. Но, видите ли, у нас ушли месяцы на то, чтобы спланировать и… В общем, я никогда не сталкивался ни с чем подобным.

— С чем? — в отчаянии простонал Роб. — С чем вы не сталкивались?

Адвокат остановился и направил взгляд за окно.

— Ваш дядя… — произнес Ингланд негромко. — К сожалению, он умер.

Роб долго смотрел в затылок адвоката, потом откинулся на спинку кресла.

— У меня нет дяди.

Ингланд снова сел за стол, достал из папки фотографию и протянул ее через стол.

— Это не совсем так. По крайней мере, это было не так.

У Роба в руке оказалась черно-белая фотография худого и важного мужчины лет семидесяти. Бросив на него взгляд, Купер вернул снимок адвокату.

— Извините, этого парня я ни разу в жизни не встречал. Но опять же — с какой стати нам встречаться? Как я уже говорил, у меня нет дяди. Оба моих родителя были единственными детьми в семье. И кто он вообще такой?

— Его звали Артур Купер, и он был одним из наших клиентов. Точнее, одним из наших крупнейших клиентов. Примерно год назад Артур узнал, что у него рак, и обратился к нам, чтобы составить завещание. В частности, мы подтверждали ваши с ним родственные связи.

— Вы хотите сказать, что я упомянут в завещании? — спросил ошарашенный Роб.

Ли Ингланд посмотрел на него внимательно и мягко улыбнулся:

— На самом деле, вы единственный наследник.

— Ни хрена себе! — сказал Роб. — И что, старик оставил после себя несколько штук? Это, конечно, неважно. В смысле, мне жаль, что бедняга помер и все такое, но ко мне-то он не имеет никакого отношения. Я ведь уже говорил…

— Думаю, вам стоит взглянуть на это, — сказал Ингланд, протягивая вторую, гораздо более старую фотографию. На ней не было ничего особенного, всего лишь два мальчика лет десяти, сидевшие на багажнике старого «ровера». Оба они показались Робу смутно знакомыми, но не это привлекло его внимание.

— Номер на машине — WKT триста двадцать семь. Это же «ровер» моего деда!

Роб перевел взгляд со снимка на Ингланда, который с многозначительной улыбкой подал ему конверт. Внутри Роб обнаружил написанную от руки записку, которую он перечитал пару раз и отложил в сторону. Сердце в груди билось как бешеное.

— Вы это читали?

— Да. Предполагаю, для вас все это стало сюрпризом.

Роб помотал головой, пытаясь остановить круговерть мыслей.

— Можно и так сказать. Но почему…

— Почему вы? — угадал Ингланд окончание вопроса. — Это как раз просто. Жена Артура Мэри умерла почти двадцать лет назад, детей у них не было, так что остаетесь только вы. Все уже было практически готово, но, к сожалению, Артур неожиданно умер. Сердечный приступ.

Несмотря на то, что Артура Купера он никогда не видел, Роб вдруг остро почувствовал утрату.

— Но если дядя знал обо мне, то почему ни разу не попытался встретиться?

— Делать выводы на этом этапе было бы несколько преждевременно. Предлагаю вам для начала выполнить указания, данные в письме. Они весьма четкие. Поезжайте к отцу и попросите его рассказать вам об Артуре. Когда сделаете это, возвращайтесь сюда, я расскажу о завещании и о том, что делать дальше. Надеюсь, вы сможете привезти с собой отца и вашу жену. Джейн, не так ли? В конце концов, завещание касается и их.

Роб кивнул и затем поднялся. Когда он заговорил, его голос был тусклым и монотонным. Ли Ингланду стало жаль Купера.

— Когда будут похороны?

— Ваш дядя был кремирован во Франции неделю назад. Все было решено заранее. Мне жаль.

Удрученный Роб покивал, пытаясь переварить очередную новость.

— Тогда мне, пожалуй, пора, — вымолвил он. — Когда к вам снова подойти? Надо записаться на прием?

— Приезжайте как только сможете. Желательно сегодня же. Есть ряд вопросов… Мне нужно кое-что сделать для завершения процесса. Я объясню все после того, как вы поговорите с отцом.

Роб пожал плечами и побрел к двери, но, уже нажав на ручку, обернулся к адвокату.

— Я должен спросить, сколько… ну, вы понимаете. О чем вообще идет речь? В смысле, не окажется, что на меня взвалят огромный долг или еще что-нибудь в этом роде?

Ингланд усмехнулся и на секунду опустил глаза.

— Извините, но я не уполномочен что-либо говорить на данном этапе.

Когда он снова посмотрел на дверь, Роба уже не было.

Роб сидел на краю дивана и со странной смесью гнева и жалости наблюдал за отцом, пока тот ходил по гостиной взад и вперед. Сердился он за то, что отец скрыл от него факт существования родного дяди Артура, а жалел потому, что только сейчас рассказал папаше о кончине его давно потерянного брата.

У Роба не было никаких подробностей, кроме единственного факта, и это обстоятельство только ухудшало положение, превратив поездку из Шеффилда в тяжелую умственную работу, так как он начал выдумывать всевозможные сценарии, пытаясь уложить в сознании случившееся утром.

Роб все еще ждал, чтобы отец рассказал ему хоть что-нибудь, когда приехала Джейн. Поскольку Куперу нечего было ей сказать, кроме как «срочно приезжай к моему отцу», потребовались длительные уговоры, чтобы заставить Джейн уйти с работы. Когда Роб открыл ей дверь и провел в гостиную, вид у жены был не самый любезный.

— Ну, что случилось-то? — спросила она сразу же.

Роб пожал плечами и указал ей на диван. Когда жена уселась, он поведал ей о том, что узнал утром от Ли Ингланда, и объяснил, что им придется сегодня снова поехать к адвокату, после того как отец восполнит пробелы в истории семьи, — чего тот явно не желал делать, хотя Роб провел у него уже почти полчаса.

Джейн обратила взгляд на свекра, который продолжал мерить комнату шагами, глядя в пол.

— Мик, — заговорила она тем заботливым, сочувственным тоном, которым обладают только опытные медсестры, — вы ведь понимаете, что должны нам все рассказать, правда? Может, будет лучше, если мы поскорее с этим справимся?

Джейн подождала ответа несколько секунд, а когда реакции не последовало, обернулась к Робу и шепотом спросила:

— Сколько?

Роб только поджал губы и укоризненно покачал головой. Иногда она вела себя как меркантильная корова.

— Ну не упрямьтесь, Мик, — снова принялась Джейн уговаривать свекра. — Расскажите об Артуре, и тогда мы сможем узнать все остальное.

— Не надо обращаться со мной так, будто мне пять лет, — внезапно разозлился Мик. — Может, я стар, но пока еще не хренов маразматик.

— Прости, папа, — сказал Роб. — Но ты должен понять, что все это очень неожиданно. В смысле, у меня был дядя…

— Не дядя, а засранец.

— Папа! Боже праведный, бедняга же только что умер. Прояви хоть каплю уважения.

— Уважения! Еще чего. Ладно, значит, ты хочешь узнать о моем так называемом брате? Ну что же, я расскажу тебе.

Мик сделал паузу, чтобы закурить, и потом улыбнулся — но не доброй улыбкой, а зловещей, которая ничего приятного не предвещала.

— Он был жабой.

В комнате наступила тишина, в случае с Джейн вызванная непониманием. Наморщив лоб, она спросила:

— Кем-кем?

— Ты слышала меня.

— Он был жабой? Но что это значит? — Видя, что от Мика ничего больше не добиться, Джейн повернулась к Робу, который сидел, потрясенно уставившись прямо перед собой, пока отцовские слова медленно проникали в его сознание. — Вы же не…

Джейн замолчала, ее мозг отчаянно искал более-менее рациональное объяснение заявлению Мика, но ничего не приходило в голову. Муж, погруженный в прострацию, был пока не в состоянии ей помочь. Тогда Джейн снова перевела взгляд на Мика. Свекор стоял, прислонившись к стене, и неспешно дымил самокруткой. Его лицо было воплощением внутреннего спокойствия. Очевидно, сняв с души бремя мрачной семейной тайны, он почувствовал себя намного лучше.

— То есть вы в самом деле хотите сказать, что прекратили общаться с братом только потому, что он болел за другую футбольную команду?

Мик кивнул, сделав очередную затяжку.

— И еще потому, что он был мудаком. Извиняюсь за выражение, но это факт.

— И когда вы в последний раз с ним виделись? — спросила Джейн.

— В тысяча девятьсот шестьдесят первом году.

— Пятьдесят лет! — воскликнула Джейн. — Бросьте, должно быть что-то еще, неужели только… — Она посмотрела на свекра, который молча покачал головой и загасил окурок. Похоже, никаких других причин, кроме названной, не существовало. — Какой идиотизм, — сказала Джейн. В ее голосе и поведении больше не осталось ни капли сочувствия.

— Не понимаю, — пробормотал Роб, убедив себя наконец, что все это не злая шутка, а правда. — Как?.. Ведь дед был ярым поклонником «Юнайтед». Он бы никогда не разрешил…

— Его никто не спрашивал, — ответил Мик. — Артур всегда был упрямцем.

— И как это случилось? — спросил Роб.

— Ну, в те времена, а произошло это в середине пятидесятых, «Юнайтед» был в трудном положении. Ведь только пару лет спустя мы помогли основать четвертый дивизион…

— В пятьдесят восьмом году, — вставил Роб автоматически.

Джейн испустила вздох мученицы.

— Точно! — продолжал Мик, игнорируя невестку, к которой никогда не испытывал симпатии из-за ее нелюбви к футболу. — Так вот, твой дед водил нас с Артуром на футбол с тех самых пор, как вернулся с войны, но Артур вечно ныл на играх — то ему было холодно, то жарко, то скучно. Однако в те годы дети делали то, что им было сказано, а иначе получали трепку.

— Не хочу никого задеть, — произнесла Джейн, очень надеясь на то, что достигнет своими словами обратного эффекта, — но пока не вижу никакого смысла в том, что услышала.

— Когда мы повзрослели, — продолжил Мик, кинув на невестку яростный взгляд, — Артур стал еще невыносимее. Они с отцом вечно ругались из-за чего-то. Потом он ушел в армию. А когда вернулся через два года, вот тогда-то все и произошло.

Роб тревожно задышал:

— Что — все?

Мик со вздохом отвернулся к окну.

— Артур заявил мне и твоему деду, что он… Мне даже не сказать этого.

— Можете не говорить, — насмешливо прищурилась Джейн. — Он признался, что голубой.

— Если бы, — ответил Мик. — Все было гораздо хуже. Нет, он выкинул такое, что довело нашего отца до умопомрачения, причем сделал это специально. Артур стал болеть за «Сити».

— Господи, — прошептал Роб побелевшими губами. — Вот дед, наверное, взбесился.

— Ага. Вышвырнул Артура из дома, а мне и твоей бабушке запретил даже имя его упоминать.

— Так когда это было?

— В пятьдесят втором, — сказал Мик, принимаясь скручивать новую сигарету. — Некоторое время Артур околачивался неподалеку, но старик и слышать о нем не хотел. В конце концов Артур нашел работу в Шеффилде и переехал туда.

— И больше ты его не видел? — спросил Роб.

— Да нет, встречались потом несколько раз. Мы с матерью поддерживали с ним связь потихоньку от отца, да только с Артуром невозможно было разговаривать: он вечно болтал о том, какая замечательная их команда, и поносил «Юнайтед». Ну, ты знаешь это вражье племя. И раньше они были такими же засранцами, как сейчас. В конце концов я тоже перестал с ним общаться. Думаю, твоя бабушка все-таки ездила к Артуру иногда, но после ее смерти…

— И когда вы видели его в последний раз? — спросила Джейн, но не потому что ее это интересовало, а из желания подвести этот бессмысленный, с точки зрения Джейн, разговор к завершению.

— Я же говорил — в шестьдесят первом году. Когда родился ты. — Мик кивнул на Роба. — И этот наглец заявился в роддом с подарком для тебя — притащил слюнявчик, на котором был логотип паршивого «Сити». Думал, что это очень смешно.

Роб опять вздохнул. По крайней мере, он все же встречался с дядей, хоть и было ему от роду день или два. Но опять же, что за человек был этот Артур, раз пытался надеть на беспомощного младенца слюнявчик с гнусным логотипом?

— И ты не в курсе, что с ним было потом?

— Нe-а. Кроме того, что теперь он помер, ничего не знаю. — Мик закончил сворачивать самокрутку, но не закурил ее, а убрал в старую помятую банку из-под виргинского табака, которую держал при себе с незапамятных времен — всегда, сколько помнил Роб. Закрыв с щелчком крышку на банке, отец посмотрел на Роба и печально развел руками: — Что тут поделаешь, а?

Джейн наблюдала за ними скептически, но на этот раз от комментариев воздержалась. Пусть она ненавидит футбол, недолюбливает свекра и не испытывает горячей любви к мужу, но даже ей было очевидно, что им обоим больно, правда причины у каждого были свои. Любые насмешки в данном случае были непростительны, и Джейн сама пожалела бы, если бы не сдержалась. Поэтому она оставила мужчин собираться с мыслями, а сама отправилась на кухню приготовить чай.

Когда Джейн вернулась, они уже снова обрели дар речи. Она услышала, как Мик сказал: «Хорошо, что помер один из них, а не один из наших», — и поняла, что какие бы чувства ни испытывали ее муж и свекор к усопшему родственнику, от них уже не осталось и следа. Потому и Джейн без угрызений совести вернулась к своей обычной язвительности.

Через несколько минут все трое уже сидели в машине Роба, державшей курс на Шеффилд, а чашки с дымящимся чаем остались стоять нетронутыми на столе в гостиной Мика Купера.

Ли Ингланд сел и сцепил пальцы рук, пытаясь справиться с волнением. Момент, к которому он готовился уже целый год, почти наступил. Каждый слог в предстоящей речи адвоката отрепетирован и отточен, каждая реплика скрупулезно взвешена, каждая драматичная пауза тщательно вымерена. Ему требовались только правильные вопросы со стороны Роба, заданные в нужный момент, — тогда все будет просто идеально.

— Прибыл мистер Купер с семьей. Пригласить их?

— Да, пожалуйста, Джули.

— Вы готовы? — спросила она.

— Абсолютно.

Джули улыбнулась адвокату:

— Желаю удачи!

Ингланд проводил ее взглядом и откинулся на спинку кресла. Роб был прав. Она чертовски привлекательна. И как это Ли не заметил? Должно быть, его вкус притупился чередой девятнадцатилетних стажерок, которые только и мечтали, чтобы прыгнуть к нему в постель. Настоящая женщина могла бы внести приятное разнообразие, да и сам процесс соблазнения стал бы интересной задачей.

Но захочет ли она? Если Джули воспримет его попытки в штыки, то могут возникнуть серьезные проблемы. Нельзя забывать, что она высококлассный секретарь, а муж у нее из бывших десантников. Перевесит ли шанс на совокупление риск испорченных рабочих отношений и хорошей взбучки, которая неизбежно последует? Разумеется, это будет зависеть от качества полового акта, но скорее всего, в любом случае не перевесит. Надо будет еще раз все обдумать.

— Роберт, рад вас снова видеть так скоро, — заворковал Ингланд, выходя из-за стола и пожимая руки трем гостям. — Миссис Купер, польщен знакомством. А вы, должно быть, Мик? Прошу вас, устраивайтесь поудобнее.

Адвокат оставался на ногах, пока все они не расселись и Джули не принесла им кофе. Ингланд отметил с некоторым беспокойством, что и Роб, и Мик не сводят глаз с его секретарши, затем присел на край стола.

— Прав ли я, делая вывод, что подробности разрыва Артура Купера с семьей теперь всем известны?

Роб глянул на отца и кивнул.

— И ни у кого нет никаких сомнений в том, что мы говорим о вашем брате, Мик?

— Вроде бы тут все однозначно, — ответил Роб прежде, чем отец успел открыть рот.

— Отлично, — провозгласил Ингланд, поглядывая на Джули, которая в этот момент внесла поднос с чашками и поставила его на стол между Робом и Джейн. — Тогда к делу.

Адвокат обошел стол и сел на свое место, после чего извлек из ящика запечатанный белый конверт. Он почтительно подержал его в руках, затем с превеликой осторожностью поместил перед собой, подправив уголок кончиком пальца так, чтобы конверт лег строго параллельно краям деревянной столешницы.

— Итак, я уже говорил, что…

— Прошу прощения, — перебила его Джейн, которая, оставаясь самой собой даже в кабинете адвоката, не питала ни капли интереса к тому, что подпадает под категорию «мелочи». А к мелочам, по мнению Джейн, относилось процентов девяносто из произносимого любым юристом. — А может, сразу возьмем быка за рога? Получит ли Роб наследство, и если да, то какое?

Ее прямота несколько покоробила Ингланда, однако он вежливо улыбнулся.

— Да, миссис Купер, Роберту оставлено наследство. И весьма значительное.

— И? — спросила она нетерпеливо, хотя при слове «значительное» у нее пересохло во рту.

Ингланд остановил взгляд на каждом из трех посетителей и усмехнулся, мысленно нажимая на большую красную кнопку, чтобы выпустить бомбу номер один в направлении гостей.

— После уплаты налога на наследство и прочих выплат вашему мужу предстоит стать богаче примерно на шесть миллионов. А точнее, на шесть миллионов с четвертью.

В помещении наступила звенящая тишина. Для Роба течение жизни замедлилось раза в три, как в начальной сцене фильма «Спасти рядового Райана» или как тогда, когда видишь, что идиот в синей «микре» выскочил на твою полосу прямо перед твоим капотом и ты в него сейчас врежешься. Роб видел, что Ли Ингланд шевелит губами, то есть что-то говорит, но до него доносился только какой-то бессмысленный треск. Купер не мог пошевелить ни единым мускулом.

Джейн же буквально онемела. Потеряв дар речи впервые за много лет, она изо всех сил пыталась понять не что сказать, а как сказать. Джейн остро чувствовала необходимость вербальной реакции на самое грандиозное событие в ее жизни, но мозг и язык наотрез отказывались повиноваться.

— Чушь, — прошипел Мик.

Ингланд дал им несколько секунд, чтоб прийти в себя, и через некоторое время взгляды трех родственников Артура Купера направились на адвоката. Первым заговорил Мик:

— Как?

— Ваш брат на самом деле был весьма успешным бизнесменом. На протяжении жизни он создал ряд компаний, но на момент смерти были проданы все, кроме одной, которая занимается дистрибуцией журналов. Она, кстати, располагается всего в миле отсюда, ее невозможно не заметить. Это… ну, пока не так важно. Важнее, что эта компания является частью наследства.

Роб поднял руку, словно нерадивый школьник, отпрашивающийся в туалет.

— Вы сказали шесть миллионов с четвертью? Фунтов?

— Да, Роб. — Ингланд засмеялся. — Но не все в виде денег. Также в наследство входит дистрибьюторская компания, о которой я только что упомянул, дом…

— Дом? Какой дом? — чуть не подавилась словами Джейн. Язык снова был ей подвластен, только вот в горле вдруг стало ужасно сухо.

Ингланд вынул из папки фотографию и протянул Джейн.

— Мы взяли на себя смелость сделать несколько снимков. Это дом с шестью спальнями и четырьмя акрами земли, весьма крупная недвижимость.

Джейн смотрела на снимок. Этого просто не могло быть.

— И он мой?

Ее интонации заставили Ингланда поднять бровь в знак неодобрения. Симпатий эта женщина не вызывала.

— Технически дом принадлежит не вам, а Роберту, но в принципе да, дом — часть имущества, которое может перейти к нему по наследству. Недвижимость, которой ваш дядя владел во Франции и где он провел большую часть своей жизни, пожертвована местному благотворительному фонду. Артур был весьма популярен среди соседей. Они… — Наконец заметив, что его никто не слушает, адвокат умолк, уселся в кресле и стал ждать.

— Вы сказали — может перейти по наследству? Что это значит? — через какое-то время спросила у него Джейн.

Ли Ингланд выпрямился, усмехаясь. Усмешка была отнюдь не любезной, а самодовольной. Бинго! Время снова нажать на большую красную кнопку. В полет отправляется бомба номер два.

— Для того чтобы получить наследство, нужно выполнить одно условие. Задание, если хотите.

— Не понимаю, — нахмурилась Джейн. — Задание? О чем вы? Этот дом мой, в смысле его, или нет?

— Строго говоря, нет. Во всяком случае пока. Хотя жить в нем вы можете, переезжайте хоть сейчас. У меня есть ключи. Но право собственности и все остальное перейдет Робу, только если он успешно выполнит задание — задание, которое дал ему Артур Купер.

Джейн повернулась к Робу, тот с безумным видом все еще смотрел в пустоту.

— Ты слушаешь? — спросила она, ткнув Купера локтем.

Роб медленно сфокусировал взгляд на жене и растянулся в счастливой улыбке.

— Что мне слушать? — Он засмеялся. — Я чертовски богат. Я не должен ничего слушать!

— Должны, — спокойно сказал ему Ингланд. — Вы должны слушать очень внимательно.

Почувствовав, что происходит нечто странное, Мик заерзал на стуле и достал свою банку из-под табака.

— Говорите, мистер Ингланд, — сказал он, нервно сдергивая крышку. — Мы все слушаем вас.

— Ну, — начал Ингланд, отпив кофе и бросив предупреждающий взгляд на табачную банку Мика, дабы тот даже не думал закурить. — Как я уже говорил Роберту, у Артура и его жены не было детей, после ее смерти в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году он остался без прямых наследников. Поэтому Артур посвятил все свое время созданию различных компаний, и весьма преуспел в этом. Около десяти лет назад к нему обратился местный футбольный клуб с просьбой помочь преодолеть определенные финансовые трудности. В результате дело закончилось тем, что Артур купил весь клуб, чтобы спасти его от банкротства. Однако он не взял на себя обязанности по управлению клубом, а назначил номинального президента, чтобы тот поддерживал жизнедеятельность организации, пока не найдется заинтересованный и благонадежный покупатель. К сожалению, такого покупателя не нашлось, поэтому Артур не смог избавиться от клуба.

— Досадно, конечно, — заметила Джейн. — Но коли он был таким уж успешным бизнесменом, то почему…

— Если вы разрешите, я продолжу, — резко прервал ее Ингланд. — Мистер Купер много лет болел за вышеупомянутый клуб и два-три года назад решил инвестировать в него крупную сумму, полученную от продажи двух из трех оставшихся у него на тот момент компаний.

С каждым новым словом Ингланда Роб прислушивался к адвокату все внимательнее. Ему не нравилось то, к чему шел рассказ. Совсем не нравилось. И быстрый взгляд в сторону отца подтвердил, что он не был одинок в своих опасениях.

— Можно спросить… — произнес Роб тревожно. — Клуб, о котором идет речь, это… «Сити»?

Очередное нажатие красной кнопки. Бомба номер три.

— Да, Роб. Речь идет о «Сити». Ваш дядя был крупнейшим акционером клуба.

Роб сглотнул, сделал глубокий вдох и выдох, потом зажмурился и спросил:

— Это значит, что теперь владельцем «Сити» являюсь… я?

— Да. Точнее, владельцем девяноста процентов его акций.

— Это и стадион, и игроки, и все остальное?

— Клуб — часть наследства? — спросила Джейн, которая пыталась уяснить для себя, каким образом и почему ими обсуждается футбольный клуб, являвшийся источником ненависти и раздражения на протяжении многих лет. Спустя всего две минуты после ошеломительной новости о том, что у нее теперь есть шесть с четвертью миллионов фунтов, Джейн была пока не в состоянии быстро воспринимать другую информацию.

— Да и нет.

— Эй, эй! Подождите-ка! — возбужденно завопил Мик. — Мой родной сын — владелец…

— Да, да, он владелец вашего дурацкого «Сити», — бросила в его сторону Джейн. — Но, мистер Ингланд, что вы хотите сказать? Да и нет — как это? Если клуб — имущество, то тогда…

Ингланд улыбнулся и мысленно потянулся к воображаемой красной кнопке. Но прежде чем он успел нажать на нее, Роб и Мик оба зашлись в истерическом хохоте, а потом и вовсе подскочили, стали прыгать и обнимать друг друга. Адвокат наблюдал за ними с живым интересом. Все складывалось даже лучше, чем он мог надеяться.

— Охренеть! Нет, ты понимаешь, что это значит? — кричал Роб, захлебываясь от восторга. — Это значит, что я могу просто уничтожить «Сити». Господи, да это же мечта любого футбольного фаната!

— Только подумай, как взвоет вражье отродье! — радостно подхватил Мик. — Ух, мы им покажем!

— Да уже через неделю у меня все игроки отправятся на биржу труда, а то корыто, которое они называют стадионом, продам под застройку, — сказал Роб, потирая руки от предвкушения. Он тараторил не умолкая, переполняемый радужными перспективами. — Много с этого не получишь, весь тот район — поганая дыра, ну и черт с ним! Боже мой, да я могу задаром отдать землю! С ума сойти! Нет, ты представляешь, как здорово будет, если их дрянной стадион сравняют с землей? Буду продавать билеты! Да я заработаю целое состояние! Черт, у меня ведь уже есть состояние! — И он снова дико захохотал.

— Давайте пока не будем слишком увлекаться планами, — негромко проговорил Ли Ингланд и взял в руки тот белый конверт, который несколько минут назад с таким тщанием укладывал на стол. — Прежде вам стоит прочитать вот это. — Он протянул конверт Робу. — Тут есть кое-какие уточнения…

От Джейн не ускользнул тон его замечания. Она, слегка обеспокоенная, раньше Роба взяла конверт и вытащила оттуда два листа бумаги формата А4. Видя, что она начала читать, адвокат откинулся на спинку кресла и стал с улыбкой ждать. Четвертая — последняя и самая мощная из всех — бомба выпущена.

Через минуту-другую Джейн подняла голову. Ее лоб пробороздили морщины, свидетельствуя о том, что содержимое письма усваивается с трудом. Адвокат только кивнул ей понимающе, и она снова направила взгляд на текст. Когда она дочитала до конца, то посмотрела на Роба, потом на Мика и затем снова на Роба. После чего вернула письмо Ингланду.

— Прошу вас, прочтите вслух. Я бы очень хотела увидеть их лица, когда они услышат это.

— Что? — спросил Роб, заподозрив неладное. — Что там?

Ингланд жестом попросил его и Мика сесть, после чего приступил к чтению.

Роба опять выбросило в замедленный режим восприятия, как в картине «Спасти рядового Райана». Мечта в один миг превратилась в кошмар.

«Сити» в течение двух последних лет находился в свободном падении и в прошлом сезоне чуть не вылетел из лиги. Тем не менее соперничество между двумя клубами было столь велико, что еженедельные провалы «Сити» встречались на Викаридж-лейн с неугасающим восторгом. Более того, доподлинно известно: в финансовом плане команда была в полном дерьме.

— Не забудьте постскриптум, — сказала Джейн, злорадно сияя, что даже на взгляд Ли Ингланда было чересчур жестоко. — Давайте же дочитывайте.

— Постскриптум? Что, это еще не все? — промолвил потрясенный Мик.

Адвокат кивнул и вернулся к письму.

Ингланд поднял глаза и улыбнулся: сначала Джейн, потом Мику и наконец Робу. Выражения их лиц варьировались от удовольствия (Джейн) до ужаса (Мик) и далее до полной дезориентации (Роб). Ба-бах!

— Все это весьма забавно, если вдуматься, — заговорила Джейн, из соображений приличий все же стараясь не смеяться в открытую. Она жалела, что не была знакома с Артуром — они бы нашли общий язык, никаких сомнений.

Роб возмущенно воззрился на жену.

— Да-да.

— Ты что, не понимаешь? Для футбольного фаната это пострашнее любого самого ужасного сна.

— Вот только не нужно преувеличивать. Он ведь отдал тебе шесть с лишним миллионов! И вообще, это всего лишь тупая игра, — добавила Джейн для пущего эффекта.

— Игра? — чуть не задохнулся от негодования Роб. — Тупая игра? — Он повернулся к отцу: — Это все ты виноват! Теперь мне приходится отдуваться за твои поступки!

Мик не успел ничего сказать, потому что в этот момент решил вмешаться адвокат.

— Разумеется, вам нужно многое обсудить, — сказал он. — Но прошу учесть, что я должен знать ваше решение уже через несколько дней.

— Решение? — переспросила Джейн. — Тут нечего решать. Если вы хотя бы на мгновение предположили, что я позволю ему отказаться от шести с четвертью миллионов, то вы сильно заблуждаетесь. Конечно, он сделает это.

— Сын, ни в коем случае! — отчаянно вцепился в рукав Роба Мик. — Подумай сам, ведь ты не можешь забыть все, чему я тебя учил!

Совершенно растерявшийся Роб переводил взгляд с одного на другого. До него постепенно доходила вся чудовищность положения, в котором он оказался по воле Артура. Вообще-то Роб всегда получал определенное удовольствие от того, что является точкой притяжения ненависти врага, но это было, возможно, только потому, что ненависть редко достигала его лично: все оскорбления и поношения, адресованные Куперу, поступали через почтовый ящик или Интернет. Но теперь ему придется собственной персоной явиться в стан врага. Он должен будет шагнуть в логово зверя и, что вообще уму непостижимо, попытаться сделать жизнь врага лучше! Роба чуть не тошнило при одной только мысли об этом. Что за человек был его дядя, если способен был выдумать такую жестокую пытку для родного племянника?

— Представь только, что скажут парни? — выпалил Мик. — Какой позор…

— Парни! — воскликнула Джейн. — Да они-то тут вообще при чем, ваши парни? Вы что, не понимаете, что это значит? Такой шанс выпадает раз в жизни, и то не всем.

Ингланд расслабился в кресле и больше не слушал разгоревшуюся ссору. Сам он не был болельщиком и не понимал, как люди могут настолько увлечься чем-то, что со стороны казалось довольно бессмысленной забавой. Но Артур не раз говорил ему за годы их общения, что футбольное соперничество творит с людьми странные вещи, а соперничество между местными клубами — самое яростное из всех. Купер даже предугадал, как отреагируют Роб и его семья, и хотя адвокат поначалу отвергал вероятность подобной реакции, теперь видел, что старик прекрасно разбирался в вопросе. Из всего этого Ингланд сделал вывод: в сердце затеи Артура Купера лежала именно месть. Месть ценой в шесть с четвертью миллионов. И каким бы смехотворным ни казалось адвокату дело, он не мог не испытывать невольного уважения к Робу Куперу, который не схватил деньги сразу, отмахнувшись от всех принципов и убеждений. Конечно, в конце концов он выберет деньги, никаких сомнений адвокат на этот счет не испытывал. А кто бы не взял — особенно имея такого дракона в качестве жены.

В общем и целом ни одно из этих соображений Ингланда не волновало. Он сыграл свою роль и был удовлетворен тем, как все прошло. Четыре бомбы, и все попали точно в цель.

Как бы ни развивались события дальше, от него уже ничего не будет зависеть.

Джейн решительно сжала губы и, едва глянув на Роба, толкнула дверцу машины и вышла. Вот оно, ее будущее.

Поначалу Джейн так и осталась стоять неподвижно у распахнутой дверцы. Она просто не могла поверить своим глазам. Фотография, которую показывал им адвокат, не передавала и десятой доли всего величия здания, высившегося теперь перед Джейн. Она была сражена наповал.

Потом ее мозг стал понемногу оживать, и Джейн отметила ярко-белые колонны по обе стороны от прекрасной двери темного дерева, восемь двойных окон на идеальном расстоянии друг от друга, безупречную тонированную штукатурку стен и траву — такую ровную и ухоженную, что казалось, будто от нее исходит зеленое сияние. Даже хруст гравия под ногами звучал по-особенному, словно внушая: «Это твое, все это — твое!»

Позади нее Роб и Мик, еще не покинувшие автомобиль, так же взирали на фасад дома. Оба они молчали, погруженные каждый в свои противоречивые мысли.

— И на фига ему такой здоровый дом? Выпендрежник чертов, — пробормотал Мик.

Роб не ответил, предпочтя продолжить размышления о кошмарной передряге, которую уготовила ему судьба.

— Вот зараза, — буркнул он через пару минут, заметив, что жена жестами требует, чтобы они присоединились к ней. — Началось.

— Я туда не пойду!

— Не будь идиотом, — сказал Роб и обернулся к отцу.

— Я не идиот. Но в этом доме ноги моей не будет, так и знай. Оттуда так и несет вражьим духом.

Роб хотел было возразить и уже открыл рот, вместо этого только вздохнул обессиленно, выбрался из машины и пошел вслед за женой к входной двери. Джейн уже отпирала, торопясь поскорее увидеть дом изнутри. Роб вполне разделял чувства своего отца, однако у него не было такой свободы действий, как у Мика.

Когда он оказался на ступенях крыльца, Джейн уже исчезла внутри, оставив дверь широко открытой. Роб на мгновение задержался на пороге и потом с очередным обреченным вздохом вошел в дом. Он ожидал, что все здание окажется алтарем в честь «Сити», но его опасения рассеялись, как только Купер оказался в холле и обвел взглядом безукоризненный интерьер. Дом буквально сочился богатством, и, невзирая на все свои предубеждения и злость, Роб не мог не испытывать радостного возбуждения при мысли о том, что в этом шикарном месте будет жить не кто иной, как он сам.

— Где ты, черт возьми? — позвал он жену.

— На кухне! Иди сюда. Это просто чудо какое-то! — донесся ее восхищенный ответ.

Покорно хмыкнув, Роб пошел на голос. Тот факт, что идти пришлось ужасно далеко, не остался для него незамеченным.

К моменту, когда он добрался до кухни, Джейн уже распахнула половину шкафчиков в почти новом и невероятно дорогом на вид кухонном гарнитуре. Девственно белые дверцы сияли в обрамлении хрома и черного мрамора столешниц.

— Ты только посмотри! — ахала Джейн, как в оргазме. — Это кухня моей мечты. Тут есть все. А где твой отец?

— На улице. Он не войдет сюда, потому что это жилище врага.

Джейн качнула головой и без каких-либо комментариев вернулась к осмотру. Роб понаблюдал за ней недолго и отошел к большому окну. Сначала он не осознал увиденного, но потом его словно стукнули молотком по голове.

— Ни фига себе! Да это же бассейн!

В тот же миг Джейн оказалась рядом с ним. Видя ее в таком возбуждении, Роб не на шутку перепугался, что жена вот-вот упадет в обморок. Но она издала восхищенный вопль, захлопала в ладони и побежала к задней двери.

Через несколько секунд Роб увидел через стекло, как Джейн бегает вокруг бассейна, и вдруг вспомнил ту молодую женщину, которую встретил в электричке по дороге домой с матча восемнадцать лет назад. Красивая, очень сексуальная и невероятно смешливая, она почти сразу завоевала любовь Роба, хотя ему потребовалось шесть месяцев, чтобы уговорить Джейн пойти с ним на первое свидание. Но шестнадцать лет брака сделали свое дело, и ее все стало раздражать, больше всего — он сам. Иногда Роб удивлялся тому, что сумел так долго прожить с Джейн бок о бок, а иногда желал, чтобы она просто исчезла из его жизни. Но сейчас Роб снова увидел ее, ту девушку — свою девушку, веселую, восторженную и полную жизни. Как же он скучал по ней.

— О господи, я поверить не могу!

Роб и не заметил, как Джейн вернулась в кухню. Ее волосы слегка намокли под дождем, который теперь забарабанил по широкому окну.

— Да, обалдеть можно, — ответил он с кривой усмешкой.

— Что с тобой? — спросила Джейн, озадаченно глядя на мужа. — До тебя не доходит, что ли? Мы богаты, Роб. Не просто богаты, нет, у нас денег как грязи!

— Да нет, доходит, но… Денек у меня сегодня выдался ого-го. Всего двадцать четыре часа назад у меня не было никакого дяди, не было денег и сезон вырисовывался вполне удачный. А теперь у меня покойный дядюшка, куча бабла, отец, превратившийся в задницу, и дилемма, которая не должна вставать перед человеком в здравом уме.

— Дилемма? Да где ты вообще видишь дилемму? Мы выиграли в лотерею!

Роб замотал головой и оперся спиной о столешницу, отметив, что она даже на ощупь баснословно дорогая. Купера начинала обижать полная неспособность жены проявить сочувствие к его бедственному положению.

— Ты в самом деле не понимаешь? — заныл он. — Ты вообще ничего не понимаешь?

Джейн улыбнулась, подошла к нему, обхватила его голову ладонями и посмотрела мужу прямо в глаза.

— Нет, Роб, это ты ничего не понимаешь. Послушай, я знаю, что «Юнайтед» для тебя значит очень много, правда знаю. Но знаешь ли ты, каково это жить с человеком, который все время ноет, у кого то и дело меняется настроение, кто постоянно висит на телефоне или торчит в Интернете и кто планирует свою жизнь, исходя из расписания матчей и телепрограмм? Ты представляешь, каково это — не иметь возможности сходить куда-либо так, чтобы ты не говорил непрерывно о футболе, не завязывал споры о футболе и не обсуждал проклятые футбольные фэнзины? Я вот знаю, каково это, потому что я так живу, и эта жизнь превратила меня в раздраженную, разочарованную женщину. — Джейн улыбнулась и убрала от его лица свои ладони. — Что же, мой милый муженек, наступило время расплаты.

— Но…

— Никаких но, Роб. Мне плевать, как у тебя это получится, но ты должен найти способ обойти свои мелкие проблемы и сделать так, чтобы наследство досталось нам. Или я отрежу твои яйца, положу их в блендер и заставлю выпить, а потом потрачу остаток своих дней на то, чтобы превратить твое существование в ад. — Джейн потянулась и поцеловала мужа в лоб. — А сейчас, если хочешь, приглашаю тебя пойти наверх и познакомиться со спальнями.

Роб посмотрел вслед жене, поднявшейся по лестнице на второй этаж, а затем окинул взглядом ослепительную кухню. Джейн, конечно, абсолютно права. Это же мечта, ставшая реальностью для них обоих. Проблема в том, что за нее предстоит заплатить ужасную цену, и платить придется Робу, ему одному. Не Джейн будет выполнять поставленное Артуром Купером условие, и не она будет смотреть в глаза самым разным людям, которые узнают о переменах в его жизни, и прежде всего — парням, с которыми Купер болел за «Юнайтед». Кое-кого из них он знал уже более тридцати лет. Роб даже представить себе не мог, какой будет их реакция, когда скажет им, что должен сделать. Из всех задач, стоявших перед ним, больше всего Роба страшило именно объяснение с парнями.

Повздыхав еще над своей горькой судьбой, Купер принудил себя встать и пойти туда, откуда по всему зданию разносились восхищенные вопли Джейн.

Роб мысленно заставил себя встряхнуться, перед тем как затормозить и поставить машину на ручник. Поглощенный раздумьями, он двигался практически на автопилоте и чуть не проехал на красный сигнал светофора.

К счастью, пассажиры не заметили, что он чуть не убил их, так как тоже были погружены в собственные мысли, правда характер задумчивости был диаметрально противоположным. Джейн, судя по легкой улыбке, витавшей на губах, и туманному взгляду, находилась в мире богатства, тогда как отец сидел с лицом человека, сожалевшего о том, что в свое время не оказался бесплодным.

Понаблюдав за ними в зеркало заднего вида, Роб снова направил взгляд за лобовое стекло, а мыслями обратился к событиям последних часов.

Как ни противно Куперу было признавать, но его все больше радовала перспектива обладания большими деньгами и вытекающие из нее последствия. Размер и класс дома заставили Роба взглянуть на вещи по-новому, к тому же он был приятно удивлен, обнаружив, что только содержимое кабинета имело некоторое отношение к вражескому клубу. Само собой, и этого было достаточно, чтобы Роб весь ощетинился и дал себе обещание, что если и въедет туда, то в первый же день очистит кабинет от всякой дряни. Да он все равно не заснул бы, зная, что под одной с ним крышей находятся фотографии игроков «Сити».

Громкий чих с заднего сиденья нарушил ход его мыслей, и Роб снова посмотрел в зеркало заднего вида.

— Не знаю, почему ты не зашел в дом, — сказал он, не поворачивая головы. — Дверь была открыта.

— Я уже говорил тебе, что ноги моей там не будет. Это дом врага, — последовал моментальный и непримиримый ответ.

— Но при этом ты не побоялся простудиться! — заметил Роб, трогаясь со светофора.

— Мне нужно было отлить, а вы там застряли на час.

— Тогда почему ты стоял под дождем?

— Я не стоял. Я ссал. В моем возрасте на это требуется время.

— Стоп! Останови машину!

Волнение в голосе Джейн вызвало у Роба моментальную реакцию, и он инстинктивно нажал на педаль тормоза, заставив «мондео» застыть посреди дороги. Почти сразу же раздался пронзительный визг шин, судорожно цеплявшихся за еще сырую после дождя дорогу. Взгляд Роба метнулся в зеркало заднего вида, но, к счастью, столкновения не последовало.

Послав немую молитву тому, кто изобрел антиблокировочную тормозную систему, Роб обратил внимание на жену, которая к тому моменту почти выпуталась из ремня безопасности и открыла дверцу.

— Черт побери, Джейн! Чего ради ты так заорала? Та идиотка сзади чуть не врезалась в нас!

— Увидимся дома, — сказала она и выпрыгнула из машины.

Роб был настроен все выяснить и побежал вслед за ней через дорогу.

— Джейн! — закричал он. — Какого черта?..

Заканчивать вопрос не имело смысла, так как Роб увидел большой серебристо-зеленый символ «ягуара», и ему хватило миллисекунды, чтобы понять, куда именно Джейн направилась и зачем.

«Ягуар» у нее всегда стоял на первом месте в списке того, что можно купить в случае крупного лотерейного выигрыша, а теперь, как Джейн сама сказала часом ранее, с ее точки зрения, такой выигрыш наконец состоялся.

— Ну, начинается, — пробурчал Роб себе под нос, затем развернулся и выбросил два пальца в сторону средних лет женщины, перед мысленным взором которой только что промелькнула вся ее жизнь и которая явно не была обрадована тем, что увидела, а потому вознамерилась излить все свое разочарование на кнопку автомобильного сигнала. И на Роба.

— Ну что? — раздался голос с заднего сиденья, когда Купер завел машину и снова влился в поток. — Что будешь делать, сынок?

Роб глянул в зеркало и поднял бровь в ответ на эту неуклюжую попытку разыграть карту отцовской любви. Отец никогда не называл его сынком, никогда. Он преимущественно пользовался словами «охламон», «оболтус» и «отродье».

Роб задержал взгляд на проплывающем мимо автосалоне «Ягуар», и в его душе зашевелилось желание пойти вслед за Джейн, но все же он двинулся дальше.

— Поеду-ка я горло промочить. Мне, кажется, не помешает пинта-другая.

— Вот это ты дело говоришь… сын, — сказал Мик.

Роб мысленно чертыхнулся. Он не планировал брать старика с собой, так как знал, что все сведется к наставлениям об обязанностях Роба перед клубом и подобному вздору. А ему нужно было побыть одному, чтобы попытаться сообразить, что же делать. Джейн права, у него появился грандиозный шанс изменить всю их жизнь, а с деньгами и всем остальным, что прилагалось к этому шансу, они могут очутиться прямо в сказке. Но чтобы реализовать эту возможность, нужно сделать нечто противоречившее всему, что Роб когда-либо думал, говорил, делал и писал.

Кроме того, Купер стал просчитывать различные ситуации, которые могли сложиться в случае, если он скажет «да». Например, что если Роб возьмется за поручение и не справится? Тогда он останется ни с чем и остаток жизни будет ненавидим всеми, в том числе и Джейн. И что самое главное: будучи редактором фэнзина и колумнистом, пишущим для ряда сайтов-единомышленников, Роб известен практически всем до единого болельщикам «Юнайтед», а о «Сити» и его фанатах Купер написал достаточно, чтобы ни у кого не оставалось сомнений насчет того, что он о них думает. Так как же Роб сможет оправдать свои действия? Не станет ли его согласие взяться за поручение дяди причиной пожизненного изгнания из домашнего сектора?

А если Роб не согласится? Ли Ингланд сказал, что в таком случае наследство Артура Купера поступит в доверительное управление с тем, чтобы вся прибыль перечислялась «Сити» и только «Сити». То есть в любом случае враг в выигрыше. Но по крайней мере, отвергнув предложение сразу, Роб сохранит свое достоинство. Он был почти уверен, что потеряет жену, но эта перспектива, какой бы привлекательной ни была, все же не стоила того, чтобы отказываться от шести с четвертью миллионов фунтов.

Робу нужно было серьезно обдумать, что в конце концов делать и как. И меньше всего в данных обстоятельствах ему хотелось, чтобы отец совался со своими советами. Поэтому Роб потянулся и включил радио, надеясь отвлечь Мика. Спортивный канал «Ток-спорт» тут же наполнил салон шумом трибун, воплями комментаторов и заглушил все до последней мысли в голове Роба нескончаемой болтовней.

Не прошло и двух минут, как Мик хлопнул его по плечу.

— Сделай-ка погромче, — велел он.

Роб протянул руку и прибавил звук. Сам он не слышал ни слова из дискуссии в прямом эфире, так как применял старую как мир тактику — использовал радио в качестве белого шума, чтобы отгородиться от всех и вся и прочистить голову. Он часто так делал, когда сидел за рулем. Среди ведущих канала «Ток-спорт» у него было несколько любимчиков, которые воздействовали особенно эффективно.

— О чем это они? — спросил Роб, неожиданно заинтересовавшись.

— Похоже, «Портсмут» опять в дерьме, — ответил Мик. — Бог мой, этот клуб — сплошное недоразумение, точно тебе говорю.

Вдвоем они внимательно выслушали комментарии обозревателя о последствиях возможного краха портсмутского футбольного клуба. Пусть они всю жизнь болели за «Юнайтед» и, как большинство фанатов, почти не интересовались тем, что происходит в других клубах, но клуб в дерьме — это всегда большая новость. Не приведи господи и все такое.

— Прикинь, что сейчас чувствуют фанаты «Саутгемптона»! Небось описались все от счастья, — сказал Мик. — У них сейчас праздник размером с Рождество, помноженное на все их дни рождения вместе взятые. Но вот портсмутским фанатом я бы не хотел быть. У этих теперь конец света или что похуже.

В голове Роба внезапно зажглась лампочка, и он оглянулся на отца, который расстегнул ремень безопасности и просунул голову между двух передних кресел.

— Вот оно! — сказал Роб. — Нашел!

Мик недоуменно уставился на него.

— Что нашел?

Только Роб открыл рот, чтобы ответить, как пискнул мобильник, извещая о прибытии нового сообщения. Увидев на дисплее имя Бэз, Купер передал телефон отцу:

— Посмотри, что он хочет, ладно?

— Он хочет знать, встретишься ли ты с ним в пятницу. Что ему ответить?

Роб улыбнулся сам себе. Если и есть у него лучший друг, то это Бэз. Они знакомы еще со школьных лет и, как и положено лучшим друзьям, сделали вместе все, что могли сделать вместе двое парней, за исключением секса. Что еще важнее, Бэз был тем человеком, который сидел рядом с ним на футболе каждую неделю, и их взгляды совпадали практически во всем, что касалось игры. Бэз был тем человеком, мнению которого Роб доверял целиком и полностью. Почувствовав, что у него зародилась идея, Купер решил обсудить ее с кем-нибудь на предмет жизнеспособности. Таким собеседником мог быть только Бэз.

— Ответь, что мне срочно нужно с ним поговорить. Сейчас половина пятого, значит, в «Красном льве» я буду к шести. Спроси, не соберет ли он и других парней, кого сумеет.

После этого, несмотря на расспросы отца, Роб хранил молчание.

Роб сидел у края длинного прямоугольного стола. Отпив «Будвайзера», он аккуратно поставил бутылку перед собой, а затем обвел взглядом шестерых мужчин, которые расположились вокруг него.

Надо признать, Бэз постарался на славу, успев собрать столько парней за такое короткое время. Конечно, получив от Роба загадочное сообщение, он почти сразу же перезвонил. Первым делом Бэз подумал, что Джейн наконец не вытерпела и указала мужу от ворот поворот и Робу нужно где-то пристроиться на время. Роб в ответ сказал только, что объяснит все за пинтой, и такая скрытность окончательно заинтриговала Бэза, поэтому он с особым рвением принялся за организацию встречи, в чем весьма преуспел.

Теперь, выслушав новости Роба и ознакомившись в общих чертах с планом, который сформировался у него во время поездки домой, парни смотрели на Купера кто с легким недоверием, кто в шоке. Только Мик выглядел так, будто потерял десять фунтов, а нашел монетку в пять пенсов.

— Итак? — спросил Роб. — Что думаете?

— Это прикол, верно? — спросил Тони, невысокий полный человек, все еще одетый в черно-зеленую форму с логотипом местного гипермаркета, где он только что отработал смену. — Это не может быть правдой. То есть, это… ну… — Он умолк, так как не мог подобрать правильных слов, чтобы закончить фразу. Наконец Тони решился: — Эй, да брось ты! Как можно было не знать, что у тебя есть дядя?

— Потому что он никогда мне об этом не говорил! — ответил Роб, указывая на Мика, который с упрямым видом сложил руки на груди.

— Дайте-ка разобраться, — прервал их Бэз, который все это время молча вникал в суть речи Роба. Такой образ действий типичен для страхового оценщика, каковым он и являлся. — Твой план состоит в том, чтобы взять эти деньги и делать то, что должен, но при этом использовать каждую возможность, чтобы ткнуть врага мордой в грязь, так?

— Ну да, — сказал Роб, закивав с надеждой. — И что ты думаешь?

Бэз поднял свой стакан и опустошил его.

— Я думаю, что если у тебя в банке есть шесть лимонов, то негоже нам сидеть с пустыми стаканами!

Остальные последовали его примеру, и через несколько секунд Робу стали передавать пустую тару.

— Это ты чертовски верно подметил, — добавил Тони.

— Парни, перестаньте, — чуть не взмолился Роб, — я серьезно с вами говорю. Что вы думаете?

Джейми, примчавшийся в костюме и туфлях прямо из торгового зала автосалона, откинулся на спинку стула и покачал головой.

— Да, это план, не стану спорить. Но все равно ты окажешься предателем.

— Спасибо! — подхватил Мик. — Я вот точно так же ему сказал.

— Тут я с вами, парни, — сказал Тони. — Потому что мы говорим о ком? О врагах! Как ни приукрашивай, в конце сезона они будут в выигрыше, и только благодаря тебе, Роб. Это же… это… это просто хреново!

— Херня! — сказал Нил, художник и декоратор, работающий по заказу. Когда бы и где бы Роб ни встречался с ним, он всегда был заляпан краской. — Священный долг каждого футбольного фаната — всячески гнобить местных соперников, верно? Так разве Роб не это собирается делать? Причем в офигенно крупном масштабе!

Ричи, который, как и Роб, работал в районной администрации, потянулся вперед и стукнул пустым стаканом по столу.

— Вот что я тебе скажу, приятель. Мне кажется, это шикарная идея. Я считаю, что сгодится любой камень в огород врага. И кроме того, если ты не возьмешь деньги, то их получат они, так?

Роб кивнул.

— Тогда вообще не вижу, в чем проблема, — заключил Ричи. — А теперь неси уже это чертово пиво.

Тони повернулся к нему и сказал с презрением:

— А я вот всегда знал, что на вас двоих нельзя положиться.

— Вот, блин, зануда. — Ричи засмеялся. — И с чего ты это взял, засранец эдакий?

— С этого самого, — запальчиво воскликнул Тони.

— А что, ты бы отказался от бабла, что ли? — вмешался Бэз. — И это говорит человек, который на прошлой неделе занял у меня полсотни, потому что у него нет даже горшка поссать.

— При чем тут это, — ответил Тони, заметно смутившись. — Мы же говорим о принципе. То есть… это же враг!

— Думаешь, я не понимаю? — вскинулся Роб. — Я ненавижу этих ублюдков всем сердцем, но подумай сам — шесть лимонов! Какой у меня выбор?

— Я с Тони, — сказал Джейми. — Как тебе вообще такое в голову могло прийти, Роб?

— Не слушай этих придурков, — сказал Нил, — они просто завидуют.

— Во, точно, приятель, — согласился Ричи. — Роб, шагай наконец за пивом, блин, и начнем думать над тем, как прижать этих ублюдков.

Роб улыбнулся и начал собирать стаканы. Раз уж он получил поддержку большинства ближайших друзей, то можно не сомневаться в том, что мыслит в верном направлении. Конечно же, предстоит еще многое продумать, и наверняка впереди возникнут проблемы, которые придется преодолевать, но сейчас он был счастлив, что начало было положено, и впервые за много часов слегка расслабился.

— Ну-ка, постой, черт бы тебя побрал! — зарычал Мик, когда Роб направился было к бару. — А что, мое мнение не в счет?

Роб посмотрел на него с каменным лицом.

— Поскольку именно из-за тебя я оказался в этом дерьме, то нет, твое мнение не в счет. Так будешь ты пиво или нет?

Мик буркнул что-то нечленораздельное и сгорбился на стуле. Роб ушел за выпивкой, а остальные стали громко и возбужденно переговариваться.

— Если бы я уже умер, — пробормотал Мик, — то сейчас юлой бы вертелся в могиле.

Такси замедлилось и остановилось. Роб, слегка опьяненный событиями этого знаменательного понедельника, а также шестью бутылками «Будвайзера», которые влил в себя, сунул водителю десятку.

— Сдачу оставь себе, приятель. — Он хихикнул. — Я чертовски богат.

Таксист только кисло усмехнулся в ответ. Очевидно, восемьдесят центов, которые он только что получил на чай, не соответствовали заявлению. Но Роб ничего не заметил, так как уже вылез из машины.

Такси рвануло с места, а он пересек дорогу и присоединился к Мику, который остановился, чтобы прикурить одну из своих самокруток. Сделав долгую затяжку, старик многозначительно улыбнулся и указал на автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке перед гаражом.

Сначала Роб не понял, что имеет в виду отец, но когда сделал вокруг машины пару кругов, до него дошло. Купер замотал головой, трясущимися руками открыл ключом замок и вошел в дом.

— Что, черт побери, делает перед нашим гаражом эта штуковина, так похожая на новенький «ягуар» за полсотни штук? — спросил он, пытаясь добавить в голос хотя бы нотку паники, но заплетающийся язык плохо ему повиновался.

Из кухни показалась Джейн. На ее лице было написано высочайшее блаженство.

— Мне дали его попробовать. О боже, Роб, это просто невероятно!

— Автосалоны не раздают такие машины всем подряд, кто ни зайдет с улицы! — воскликнул Роб.

— Такие автомобили дают тем, чей адвокат подтвердит по телефону, что ты только что унаследовал шесть миллионов! — с мечтательной улыбкой ответила Джейн. — Да, где вы были так долго? Я вам два часа назад послала сообщение!

— Ой, прости, — пролепетал Роб. — Мы пообщались с парнями. Насчет этого… ты знаешь. А что?

Джейн сделала мысленную пометку расспросить позднее мужа о том, что именно он имел в виду, говоря «ты знаешь», а пока кивком указала на их четырнадцатилетнего сына Чарли, который сидел на диване. Вид у него был недовольный.

— Ты в порядке, сын? — спросил Роб, хотя даже в его не совсем трезвом состоянии было понятно без слов, что Чарли не в порядке, каковой факт был подчеркнут мрачным взглядом, брошенным с дивана.

— Вижу, мама уже рассказала тебе. Должно быть, ты удивлен, — с трудом выговорил Роб.

— Я поверить не могу, что ты задумал такую подлость, — последовал гневный ответ.

— Брось, Чарли, — сказала Джейн тоном, в котором сквозило нетерпение. — Ты узнал, что твои родители неожиданно разбогатели, и это не такая уж плохая новость.

— При чем здесь деньги! — крикнул Чарли. — Я узнал, что мой отец теперь единоличный владелец вражеской команды! Я… ты… меня тошнит от тебя!

— Понимаю, что ты чувствуешь, сын, — сказал Роб, старательно изображая скорбь и сочувствие. — Правда. Но…

— Папа, это наши враги. Ты же просто предатель.

— Я бы очень хотел, чтобы меня перестали так называть, — возмущенно выпалил Роб.

— С чего бы это? — фыркнул Мик. — То, что ты собираешься сделать, иначе как предательством не назовешь.

— Может, хватит бодаться, а? Сейчас речь о ребенке, — вмешалась в разговор Джейн, которую все сильнее раздражало упрямство свекра.

— Послушай, Чарли, я прекрасно понимаю, что ты сейчас думаешь, поверь мне, — заговорил Роб, торопясь объяснить все сыну. — Но у меня есть план. И вообще все это только на один сезон, не больше.

Его слова о плане не прошли мимо ушей Джейн, и хотя виду она не подала, но в душе обрадовалась, что не придется убеждать мужа сделать правильный выбор. Не то чтобы Джейн сомневалась в достижении поставленной цели, но пришлось бы применять не самые благовидные средства.

— Я туда не перееду, — заявил Чарли без лишних слов и поглубже уселся в кресле, непримиримо сложив на груди руки.

Джейн грозно свела брови, но в наступившей тишине прикусила язык. Она видела, что сын не на шутку разозлен, и знала его достаточно хорошо, чтобы понять: лучшее, что Джейн может сейчас сделать, это промолчать и дать ему время подуться. Ведь для него это неоднозначное наследство Роба оказалось не меньшим сюрпризом, чем для нее, и, помимо всего, прочего перед Чарли вставала необходимость уехать от друзей, а в его возрасте никакая роскошь не заменит дружбы.

Роб же был в смятении. Он как-то совсем забыл, что предстоящие перемены в его жизни непосредственно касаются и сына, и теперь изо всех сил старался придумать, что сказать Чарли, чтобы примирить его с происходящим. Но в голову ничего не приходило.

— Он может пожить у меня.

Слова прорезали тишину, словно нож. Джейн посмотрела на Мика взглядом, в котором смешались ужас и ненависть.

— Что? — выдохнула она.

— Что? — испуганно повторил вслед за ней Роб.

— Он может пожить у меня, — повторил Мик. — Не забывайте, что ему надо думать о школе. Или вы собираетесь возить его туда и обратно каждый день? Это же пятьдесят с лишним миль.

Джейн и Роб растерянно переглянулись, не зная, что сказать.

— Нет, мы ни в коем случае не станем разбивать семью, — подумав секунду, решительно заявил Роб. В душе он даже обрадовался тому, что нашелся хотя бы один способ проявить каплю стойкости по отношению к наследству покойного дяди. — Раз так, придется нам остаться здесь.

Теперь Джейн в ужасе воззрилась на мужа. Как бы ни любила она собственный дом, как бы трепетно ни относилась к образованию Чарли, мысль о том, что их новое шикарное жилище стоимостью в миллион фунтов будет простаивать без дела, просто не укладывалась у нее в голове.

— Что скажешь? — продолжал Роб, все сильнее увлекаясь своей идеей. — Это будет разумно. В большой дом мы будем ездить на выходные, если хочешь. К тому же не придется бросать работу, тебе ведь она так нравится.

Джейн с трудом удалось удержаться от смеха. Иногда ей казалось, что Роб вообще не замечает жену, потому как в противном случае он знал бы, что свою работу Джейн ненавидит почти так же страстно, как ненавидит футбол, и уволиться из местной больницы ее мечта номер один — после приобретения «ягуара», конечно.

— Нет, это невозможно, — сказала она.

— Почему? — тут же спросил Роб. — Это лучший вариант для всех нас.

— Потому что, — медленно произнесла Джейн, судорожно подыскивая аргументы, которые не выставили бы ее меркантильной эгоисткой, — потому что… это неправильно. И кроме того, ты только вообрази, что тут начнется.

— А что начнется?

— Даже мне понятно, что, когда все станет известно, история с твоим наследством произведет сенсацию. Да пресса будет дневать и ночевать у нас под окнами! — воскликнула Джейн в восторге от того, что успела найти, как ей казалось, весомую причину для переезда. — Это будет кошмар!

Роб нахмурился. Да, интерес со стороны прессы — еще один момент, о котором он пока не думал, однако Купер общался с журналистами достаточно, чтобы сразу признать правоту Джейн. История с наследством непременно попадет на первые страницы, причем довольно быстро, по его прикидкам.

— Черт, — сказал он. — Ты права.

— И опять же — как насчет фанатов «Сити»? — продолжала воодушевленная успехом Джейн. — Ты же не хочешь, чтобы они заявились сюда с протестами и проклятиями? По крайней мере, в большом доме есть забор, который их остановит, и автоматические ворота.

Роб посмотрел на нее, потом на Чарли. Какими бы ни были их с Джейн отношения, самым главным в его жизни остается сын, и Роб всегда желал ему только лучшего.

— Да, пожалуй. Но это же не навсегда. Я еще подумаю, хорошо?

— Конечно! Пока речь о том, чтобы провести там всего неделю или около того, — согласно закивала Джейн, изо всех сил скрывая торжество. — Чарли, а ты тогда сможешь приезжать к нам на выходные.

— Но только не в дни игр, — непримиримо заявил Чарли. — Я не собираюсь пропускать матчи «Юнайтед». Буду ходить на них с дедушкой.

Его слова оглушили Роба не хуже хорошей оплеухи. Но ему оставалось только пожать плечами, сдаваясь.

— Великолепно. — Роб вздохнул. — Просто великолепно.

Роб уныло взирал на папку из полированной кожи, развернутую перед ним на столе.

— То есть как только я это подпишу, ходу назад не будет?

— Именно так, — ответил Ли Ингланд, который в глазах Роба все более уподоблялся жадному хищнику, нацелившемуся на жертву. Хотя справедливости ради надо заметить, что Роб воспринимал в таком свете всех юристов.

Роб глянул на Джейн, которая восседала справа от него с абсолютно счастливым видом. Она кивком указала на документ, побуждая Купера скорее ставить подпись. Но он все еще сопротивлялся.

— Что произойдет потом?

— Ваша подпись станет подтверждением того, что вы согласны с условиями завещания и до окончания текущего футбольного сезона будете выполнять означенное в нем задание. В то же время все средства и все имущество передадут в доверительное управление до тех пор, пока задание не будет выполнено.

— Или провалено, — добавил Роб. — Не будем забывать о таком варианте.

— Ты справишься, — сказала Джейн тоном, в котором содержалось мало поддержки и много приказа. — Я не позволю тебе упустить такой шанс.

Роб вздохнул в ответ.

— И еще мне понадобятся реквизиты вашего банковского счета, — продолжал адвокат.

— А это зачем?

— Чтобы перечислять вам зарплату, разумеется.

Джейн вытянула шею. Это было что-то новенькое.

— Зарплату?

— Естественно, — улыбнулся Ли. — Как президент клуба, ваш муж будет получать ежемесячное вознаграждение. Действуя в качестве доверенного, управляющего наследством, я также уполномочен выделить в распоряжение Роба некоторую сумму на покрытие текущих расходов. Я полагаю, вы переезжаете в дом Артура?

Джейн лихорадочно переваривала информацию. Все происходило так быстро, что у нее и мысли не возникло о чем-то вроде зарплаты, хотя она припомнила: при первой встрече что-то такое упоминалось. Сказать по правде, Джейн даже не успела подумать о том, как рассчитается за «ягуар», взятый в салоне на пробу, хотя, по-видимому, причин беспокоиться у нее не было: когда она попросила адвоката дать автодилеру гарантии, тот сделал это без колебаний.

— Сколько же он будет получать?

— Ваш дядя сам никогда не брал никаких денег с клуба, поэтому мы будем ориентироваться на зарплату нынешнего президента, которая составляет пятьдесят тысяч в год. Приемлема ли данная цифра? — Помолчав, адвокат добавил: — Также вы будете получать доход от дистрибьюторской компании. Думаю, он составит примерно столько же, то есть еще пятьдесят тысяч фунтов.

Джейн сглотнула и уставилась на мужа, который заметно побледнел. Сто тысяч фунтов в год! Да о таком они и мечтать не могли.

— Ты что, еще не подписал? — спросила Джейн, выражая в такой форме согласие с названными цифрами.

Снова вздохнув, Роб поднес ручку к бумаге и расписался внизу документа. Почти моментально Ли Ингланд заверил его подпись, промокнул чернила небольшим пресс-папье и забрал кожаную папку, оставив Роба смотреть на пустой стол.

Итак, мосты сожжены. Купера мутило. На что он только что подписался?

Его мысли были прерваны открывшейся дверью, из-за которой появилась Джули с подносом с бокалами и бутылкой шампанского. Громкий хлопок пробки был встречен восторженным хихиканьем Джейн.

— Примите мои поздравления! — сказал Ли, вручая Куперам по бокалу. — Вам обоим есть что праздновать.

Роб сделал глоток шампанского и попытался немного успокоиться, пока Джейн и Ли оживленно обсуждали грядущий год.

— И когда я приступаю к работе? — осторожно поинтересовался Купер.

Они обернулись к нему.

— Простите?

— Когда мне начинать? — повторил Роб. — В… — Он чуть не подавился, выговаривая ненавистное имя. — В «Сити».

Ли Ингланд рассмеялся от души с беззаботностью человека, благополучно решившего важную проблему.

— Когда захотите. С этого момента вы там — самый главный. Однако я взял на себя смелость созвать заседание нынешнего совета клуба на завтра в десять тридцать утра.

— Завтра! — ужаснулся Роб, чуть не выронив бокал.

— Чем раньше, тем лучше, не правда ли? Перед вами поставлена серьезная задача, предстоит много работы. Не волнуйтесь, я так же буду присутствовать, чтобы представить вас. Ах да, забыл сказать еще кое-что.

С упавшим сердцем Роб ждал продолжения, а адвокат наслаждался производимым эффектом и тянул паузу. В воздухе слышался свист очередной бомбы.

— В клубе пока никто ничего не знает. Я подумал, что вы захотите сами все рассказать.

Роб безрадостно изучал свое отражение в зеркале. Пятнадцать минут назад он чем угодно поклялся бы, что в последние дни похудел, однако его костюм доказывал нечто совершенно обратное.

И не только костюм. Из-за бессонной и тревожной ночи лицо опухло и помялось так, что хотелось его как следует погладить утюгом, а те немногие волосы, что еще оставались, за эти сутки то ли посерели, то ли поседели. Роб выглядел, как мешок дерьма, и чувствовал себя соответственно.

События прошедших двадцати четырех часов истощили его и физически, и душевно, и он сейчас отдал бы все за элементарную возможность просто сесть и попытаться уложить в голове тот факт, что вскоре может получить необозримую, невообразимую кучу денег. Но из-за этого дурацкого совещания ни свет ни заря у него не было ни секунды, чтобы подумать, да по правде сказать, Роб все равно почти ничего не соображал от ужаса перед тем, что придется сделать. Сильнее всего его теперь беспокоило, как справиться с поставленной в завещании задачей. Ведь по профессии Купер всего лишь рядовой работник муниципального совета, а не глава транснациональной корпорации, и о менеджменте имел лишь самое общее представление. Нет, птицей высокого полета он не был.

Роб уже начал склоняться к тому, что дядя учел и это обстоятельство в своем великом плане. Если целью старого пройдохи действительно была месть, то разве можно придумать что-либо коварнее, чем заставить племянника страдать и нервничать целый сезон, заранее зная, что он все равно провалится и ничего в конце концов не получит? Это было бы совершенно логично, и, сказать по правде, на месте дяди Роб и сам бы так поступил почти наверняка.

Как будто всего этого недостаточно, ему пришлось еще вытерпеть целый вечер самозабвенной болтовни Джейн обо всем на свете — от недвижимости до путешествий. Роб сумел лишь добиться от нее обещания ничего никому не говорить, пока он не проведет хотя бы свое первое в жизни совещание. Жена по-прежнему не проявляла ни капли интереса к проблемам мужа, и Роба это все сильнее раздражало. Для Джейн дело уже было в шляпе, а десять месяцев предстоящей Робу тяжелой работы в тылу врага не касались ее. Невероятно.

В пятый раз за пять минут Роб вздохнул и стянул с шеи галстук, чтобы перевязать его. Лучше не стало. Из зеркала на него по-прежнему смотрел мешок с дерьмом.

— Ты что, сбрендил? — спросила Джейн, поставив чашку чая на туалетный столик и сев на кровати. — Это же галстук с эмблемой «Юнайтед».

— С чем же еще, — буркнул он в ответ. — Пусть сразу видят, с кем имеют дело.

Джейн встала, распахнула шкаф и через несколько мгновений извлекла оттуда однотонный фиолетовый галстук. Она протянула его Робу с таким лицом, что никаких слов не понадобилось: Купер колебался всего секунду перед тем, как взять галстук и нацепить на шею.

— Не понимаю, чего ты так трясешься, — сказала Джейн, подходя к нему, чтобы завязать галстук как следует. — У них же все равно нет выбора.

— Тебе говорит что-нибудь выражение «логово льва»?

Джейн отошла на шаг, оценила свою работу, затем снова схватилась за узел галстука и затянула его повыше — слишком туго, как показалось Робу. Затем, разгладив пиджак на его груди, Джейн опять отодвинулась и оглядела мужа сверху донизу. Лицо жены приобрело выражение давно и безнадежно разочаровавшегося человека, и это никак не смягчило переживаний Купера по поводу своей внешности, а летучие мыши у него в животе заметались еще быстрее.

— Нужно будет сходить с тобой в магазин. Тебе просто необходим новый костюм. Ну или липосакция.

— Спасибо за поддержку. Для меня это так важно.

Джейн улыбнулась и похлопала его по щеке.

— Ты справишься, просто будь самим собой, — сказала она. — Хотя нет, лучше будь тем парнем из шоу «Капитал» — который самый самодовольный.

— Там они все самодовольные дальше некуда, — заметил Роб. — И мне это не поможет.

— Слушай, Роб, я знаю, для тебя это новое дело, но ты же будешь там боссом. Тебе нужно… э-э… вести себя как мужчина.

— До тебя никак не доходит, да? — взвыл Роб. — Тебе даже не представить, к кому я иду и что там должен буду сделать!

На миг Джейн стало стыдно. Действительно, она почти и не думала о том, как нервничает сейчас муж, так как все ее мысли занимало собственное радужное будущее.

— Ты справишься, — повторила она почти ласково. — Тебе только нужно запомнить всего одну вещь.

— Какую?

— Что бы тебе там ни сказали, это будет детскими пустяками по сравнению с тем, что скажу тебе я, если напортачишь с наследством.

— Спасибо. Опять не помогло.

— Я не собиралась помогать тебе. — Джейн улыбнулась. — Я тебя мотивирую. А теперь давай иди уже. У меня сегодня куча дел.

Роб тупо посмотрел на нее, затем опустил голову и побрел прочь из комнаты. Джейн проводила мужа взглядом и с довольной улыбкой прислушалась к тому, как он медленно топает по лестнице.

— Хорошего дня, — крикнула она вслед, едва не рассмеявшись.

В ответ Джейн услышала только стук захлопнувшейся двери, но ничего другого она не ждала и не хотела.

Роб сидел в машине и смотрел на стадион футбольного клуба «Сиги», который ненавидел всей душой, но который по воле судьбы оказался в его полном и практически единоличном распоряжении.

Если бы Купера попросили назвать десять мест, где он не хотел бы сейчас оказаться, то вторым номером шло бы место, где в данный момент находился; первым бы назвал то, что лежало перед ним в ста ярдах.

Несмотря на начало одиннадцатого утра, у входа на стадион «Джордж-парк» было довольно людно. Некоторое удовлетворение Робу доставил тот факт, что выглядел стадион неважно. Выцветшая вывеска и покосившееся ограждение навевали ассоциации со складом утиля, а людей, идущих в обоих направлениях через ворота, не взяли бы в зрители даже на самое захудалое ток-шоу. «Запустение» — вот какое слово приходило Робу на ум в первую очередь.

Разительный контраст составила череда шикарных авто, которые проследовали к стадиону за те пятнадцать минут, что Роб наблюдал за входом. Не раз и не два он недоуменно вскидывал бровь. Очевидно, в некоторых из этих машин сидели члены совета клуба, не ведающие еще, что направляются прямиком к ядерному устройству, которое взорвется вскоре после десяти тридцати; в остальных авто были молодые мужчины в спортивной форме — игроки, сообразил Роб, которые приехали на тренировку, массаж или чтобы забрать свою безумно раздутую зарплату.

Сам Купер прибыл в восьмилетием «форде-мондео», который вряд ли доживет до следующего техосмотра, он максимально прочувствовал иронию момента и сделал мысленную пометку решить ситуацию с собственной транспортировкой при первой же возможности.

Других планов Роб не успел построить, так как его отвлек мобильник, пропищавший о прибытии нового сообщения. Купер глянул на дисплей, где высветилось имя «Джейн», но не успел дочитать ее краткого пожелания удачи, как зазвонил телефон.

— Слушаю, — со вздохом ответил он. — Я вынужден, папа… Не будь же таким тупым. Да… я знаю… Вот как? Между прочим, в настоящий момент я как раз не испытываю ни малейшего желания быть твоим сыном, так как тогда не оказался бы в этом ужасном положении.

Не слушая больше ни слова, Купер прервал звонок, сунул телефон в карман пиджака и завел машину.

Потребовалось всего несколько коротких секунд, чтобы достичь ворот, затем Роб сбавил скорость, чтобы медленно объехать парковку в поисках свободного места. Но стоило ему притормозить между рядами машин, как раздался гневный гудок. Сзади наседало еще одно навороченное БМВ, в котором торчал еще один наглый юнец. В ответ Роб совсем остановил свой «форд», не спуская глаз с машины, следующей за ним. Оттуда снова загудели, на этот раз дольше и громче.

Роб почувствовал, что нервы его сдают, раздражение стремительно нарастает. В подобных ситуациях Купер обычно выходил из машины и ругал водителя на чем свет стоит, но на этот раз он владел оружием посильнее.

— Ну ладно, ублюдок, — процедил Роб. — Ты только что попал в мой самый черный список.

Он оглянулся, отметив с удовлетворением, что на него поглядывают со всех сторон, и плавно тронулся с места. Роб собирался переехать на другую половину парковки, но вдруг увидел перед собой пустое пространство в плотно заставленном машинами ряду. Позади на стене красовалась надпись: «Президент». Ухмылка Роба стала еще шире, когда он направил «мондео» прямо туда.

— Веселье начинается, — сказал Купер.

Роб успел поставить на землю только одну ногу в парадном ботинке, а к нему уже несся старичок лет шестидесяти с лишком в одежде, которая, по-видимому, ни разу не встречалась со стиральной машинкой, не говоря уже об утюге, и в жилете ярко-салатного цвета. В общем, воплощенное рвение на трудовом посту.

— Здесь нельзя парковаться, — крикнул старик. — Это место зарезервировано для президента.

Роб полностью вылез из машины и посмотрел на своего незваного собеседника сверху вниз. Щеки старика были покрыты сеткой красных сосудов, а нос имел тот оттенок розового, который встречается у любителей принять пинту или три. Судя по желтоватым пятнам на пальцах, табачок он тоже любил.

— Да, я знаю, — спокойно ответил Роб. — Тут на стене так и написано: «Президент».

— Я же говорю: нельзя здесь парковаться! — воскликнул смотритель парковки. В его голосе теперь слышалась агрессия.

Роб улыбнулся, ощутив наконец прелесть своего положения. На самом деле Куперу очень хотелось намекнуть смотрителю на то, что президент, чье место старик так рьяно оберегает, скоро окажется не у дел, и проблемы с парковкой будут волновать его меньше всего. Тем не менее Роб просто захлопнул дверцу автомобиля и пошел мимо смотрителя к входу. Старик торопливо семенил следом. Его праведный гнев быстро перерастал в бешенство.

— Эй, я с тобой говорю! — пыхтел он. — Если ты немедленно не уберешь отсюда свою кучу дерьма, я вызову эвакуатор!

Хотя Роб прекрасно осознавал, что беснующийся смотритель привлекает внимание окружающих, он продолжал игнорировать старика и, сделав несколько глубоких вдохов и подбодрив себя мысленно цитатой из Шекспира: «Рыцари, вперед!»; вошел в вестибюль.

Внутри Купер остановился и огляделся. Все было именно так, как он ожидал и опасался. С портретов на каждой стене на Роба смотрели все игроки и тренеры, которых он ненавидел, пробуждая в памяти все поражения, пропущенные на последней минуте голы и даже инциденты с насилием. Воспоминания о многолетнем соперничестве и взаимной вражде переполняли Роба, и он едва сдержался, чтобы не плюнуть на пол.

— Кому я сказал, убери свою развалюху!

Не обращая внимания на сердитый голос за спиной, Роб изучал обстановку. Неизбежные деревянные панели, темный, слегка выцветший ковер — все это было такое… враждебное. По крайней мере, блондинка за стойкой приемной неплохо сложена.

— Я к тебе обращаюсь!

Роб вдруг осознал, что в вестибюле стало тихо, так как взоры всех присутствующих были направлены на разворачивающуюся перед ними драму. Тогда он обернулся к смотрителю.

— Послушай, приятель, — негромко произнес Купер, — если ты еще хоть раз вякнешь, то я, клянусь богом…

— Ну и что ты сделаешь?

Робу казалось, что смотритель вот-вот набросится на него с кулаками, и его смешила эта мысль. Но прежде чем Купер успел сказать еще хоть слово, его внимание привлек приближающийся очень элегантный господин средних лет, чья осанка воплощала авторитет и самоуверенность. Роб сразу узнал его и расплылся в улыбке.

— Так-так, — произнес Купер надменно. — Мистер Мэйс. Вот мы и снова встретились.

Кит Мэйс остановился как вкопанный, и вместо властного спокойствия на его лице отобразилось забавное ассорти из недоумения, ужаса и презрения.

— Вы знаете этого типа, сэр? — спросил смотритель, несколько сбитый с толку таким поворотом событий. — Или мне все-таки вышвырнуть его отсюда?

— Все в порядке, Альф, — сказал Мэйс, не отрывая глаз от довольного лица Роба.

— Но он поставил машину на ваше место, сэр. Это…

— Ничего страшного, Альф. Я знаком с этим джентльменом и сам со всем разберусь.

— Да, беги, Альф, — не удержался от издевки Роб, — вот хорошая собачка.

Смотритель постоял несколько секунд, шипя от злости, но потом удалился, бормоча что-то себе под нос. Роб не сомневался, что ближайшие пять-десять минут старик будет очень занят, дырявя шины на его «мондео».

— Итак, мистер Купер, — с саркастической усмешкой и нажимом на слове «мистер» начал Мэйс. — Чем обязаны такой честью? Вы прибыли, чтобы наконец принести извинения?

Роб расхохотался. В последний раз он видел ныне покидающего свой пост президента «Сити» несколько лет назад — на собрании, организованном руководством «Юнайтед» с целью уменьшить напряжение между болельщиками двух клубов перед матчем за Кубок Англии. Инициатива не увенчалась успехом, и в первую очередь потому, что Мэйс начал свое выступление с сердитого цитирования злой статьи, написанной и опубликованной Робом в недавнем выпуске «Крыльев воробья», а затем пожелал публичных извинений. Его требование было встречено одобрительными криками присутствующих болельщиков «Сити» и гомерическим хохотом фанатов «Юнайтед». Воспоследовавшая драка даже попала на страницы нескольких таблоидов.

— Пока нет, — ответил Роб. — Я здесь, чтобы принять участие в заседании совета.

— Вот как? — насмешливо изогнул бровь Мэйс. — И с чего вы взяли, что вас вообще туда пустят?

Губы Роба растянулись в улыбке до самых ушей. Он понял, что предстоит один из тех восхитительных моментов с запуском бомбы, которых Купер немало испытал за последние дни, только все время оказывался на противоположном конце траектории. Наконец-то настал его черед нажать на большую красную кнопку.

— Потому что, мистер Мэйс, я ваш новый президент.

Роб встал у раковины, дождался, когда потечет теплая вода, и сначала сполоснул руки, а потом и плеснул несколько горстей себе на лицо.

Прошел час с тех пор, как его провели в зал для совещаний, но у него все еще кружилась голова, хотя там Роб ничего не сказал. Ни слова. Зато внимательно слушал Ли Ингланда, который представил совету клуба условия завещания Артура Купера, а потом молча сидел, пока все остальные спорили. Точнее, не спорили, а возмущались, поскольку все присутствовавшие на заседании, за исключением Роба и адвоката, сошлись в едином мнении: Артур Купер оказался задницей.

В конце концов Кит Мэйс, низведенный до звания секретаря клуба в соответствии с инструкциями Артура Купера, попросил объявить перерыв и покинул помещение, чтобы связаться с адвокатами клуба. Ну а Роб отправился в туалет. Четыре чашки кофе сделали свое дело, и его жалкий мочевой пузырь молил о пощаде.

Он улыбался про себя, вспоминая прошедшие шестьдесят минут и представляя, что сейчас говорят в зале заседаний в его отсутствие. Разумеется, Роба никоим образом не волновало их мнение. И с какой стати ему об этом беспокоиться? «Девяносто процентов, — повторял Купер про себя. — Я владею этим клубом на девяносто процентов, и они ничегошеньки не смогут с этим поделать».

Роб чуть не рассмеялся вслух, припоминая их вытянутые лица, когда Мэйс представлял его всем. Примечательно, что Мэйс не познакомил Купера с руководством клуба, но и никто из руководства не протянул Робу руки в знак приветствия. Но он, конечно, и сам не притронулся бы к их рукам. Ни разу в жизни Купер не обменялся рукопожатием ни с кем из врагов и начинать сейчас не собирался.

Коллективное настроение померкло, когда Роб пересек комнату и уселся в кресло президента во главе длинного дубового стола, который занимал почти все помещение. Да, это был незабываемый момент, и Роб снова заулыбался, переживая его вновь и вновь.

Он оторвал от рулона бумажное полотенце и стал вытирать руки, готовясь вернуться на поле брани. Случайно глянув на зеркало над раковиной, Роб заметил, что оно запотело, и тогда написал пальцем, посмеиваясь, в правом нижнем углу одно слово: «Юнайтед».

— Девяносто процентов, — произнес Купер вслух. — Настала пора сказать свое слово.

Роб вошел в дом и захлопнул за собой дверь. Наконец-то он сможет отдохнуть.

Купер, разумеется, получил массу удовольствия, поставив на место Мэйса и остальных зазнаек из совета клуба, но в результате чувствовал себя в полном изнеможении, а ведь еще предстояло изучить тонну документов и разработать план действий. Кто бы мог подумать, что руководство футбольным клубом окажется такой тяжелой работой?

Роб собирался позвать домашних, чтобы узнать, кто дома, но в этот момент заметил розовый стикер со словами «В новом доме», который валялся на полу, очевидно упав с зеркала в прихожей.

— Вот блин, — буркнул Роб и поплелся на кухню, чтобы выбросить в мусорное ведро записку жены.

Затем он намеревался было включить чайник, однако передумал и снова направился к входной двери.

В пятый раз за пять секунд Роб мысленно чертыхнулся в адрес жены, открывая и закрывая один за другим кухонные шкафчики.

— Что ты ищешь? — спросила Джейн. Она буквально искрилась счастьем, тогда как муж испытывал диаметрально противоположные чувства.

— Чайные пакетики.

Джейн отодвинула Роба в сторону и достала контейнер с полки над чайником. Откуда же еще.

— Если бы вчера ты нашел время помочь мне, то сейчас знал бы, где что лежит.

— У меня было много дел, — ответил Роб. — Может, ты не заметила? И где моя кружка с логотипом «Юнайтед»? Не могу ее найти.

— Она в старом доме. Я решила, что здесь у нас будет только красивая посуда. Давай я тебе помогу.

«Старый дом, — подумал Роб. — Уже не дом, как раньше, а старый дом». Вздыхая, он передвинулся к окну.

— А может, ты хочешь, чтобы мы обязательно пили из чашек с блюдцами? — поддел Роб жену.

— Хватит ныть, — сказала она, наливая кипяток в две белые чашки. — Попробуй расслабиться и порадоваться тому, как здесь хорошо. Для меня, ладно?

Роб глянул на нее с полуулыбкой. Восхищение Джейн новым домом было трогательным, в последние несколько дней она очень изменилась. Стала спокойной, почти милой. Ее настойчивое желание приехать сюда прошлым вечером не вызвало у Роба энтузиазма, но поскольку Чарли ночевал у приятелей, Купер все же согласился, чтобы не конфликтовать лишний раз.

Однако если Джейн строила планы провести приятный вечер вместе с мужем, то из этого ничего не вышло, потому что у Роба было слишком много забот, чтобы думать о чем-либо еще, кроме поставленной перед ним гигантской задачи. В результате он до самой ночи корпел над кучей документов и в конце концов заснул прямо на диване.

Роб сел у большого стола по центру кухни и стал оглядываться. Джейн тем временем готовила завтрак, и это было необычно. Да и все здесь казалось таким странным, почти фальшивым. Как будто Роб находился в гостиничном номере, но никак не в своем доме. Хорошо хоть телевизор здесь имеется.

Джейн поставила перед Робом чашку с чаем, и он улыбнулся жене.

— Прости. У меня сейчас много проблем. Ты знаешь. — Это все, что Роб смог сказать ей.

— Ничего. Хочешь тост или еще что-нибудь?

Роб кивнул и потянулся за пультом, который уже давно притягивал его взоры. Купер перебирал каналы, довольный тем, что покойный дядя догадался провести в кухню спутниковое телевидение. Отыскав спортивные новости на «Скай-ньюс» и услышав, как репортер рассказывает о последних травмах в «Манчестер-Сити», он убавил звук. Кого это волнует? Робу так точно без разницы.

— И какие планы у нас на сегодня? — спросил он с притворным интересом.

— Мне нужно пройтись по магазинам, — ответила Джейн. — В шкафчиках совсем пусто. Уборщица придет в одиннадцать.

— Уборщица? Зачем нам вдруг понадобилась уборщица?

— Но кто, по-твоему, поддерживал в доме порядок с тех пор, как твой… — Джейн замялась. — Ну, сам знаешь. А потом я подумала, что мы можем оставить ее, чтобы она немного мне помогла.

— И во сколько же тебе обойдется эта помощь? — фыркнул Роб.

— Нам, Роб, обойдется нам. И я не знаю. Она… — Джеймс умолкла, заметив, что муж впился глазами в телеэкран. — Роб, ты слушаешь меня или нет?

Нет. Потому что все его внимание до последней унции было сосредоточено на Саре Уильямс, возникшей на небольшом экране. Ведущий новостей задавал ей вопросы.

— Это же та самая пташка, которая вчера брала у меня интервью! — изумился Роб, не преминув отметить, что на экране она выглядела еще более красивой и одета была еще более откровенно, чем вчера в гостиной отца. Купер схватил пульт и стал жать на кнопку громкости.

— А теперь мы послушаем Рэя Брукса, который беседует с болельщиками «Сити» на стадионе «Джордж-парк». Рэй, какое там настроение сегодня?

В кадре появился стройный симпатичный мужчина с микрофоном в руке и с тем напряженным выражением лица, какое бывает у всех без исключения телерепортеров, когда они рассказывают о событии, которое вызывает недовольство людей, находящихся на расстоянии вытянутой руки. Осторожность со стороны репортера была совсем нелишней, так как за его спиной грозно маячила толпа разъяренных завсегдатаев стадиона.

— Да, эта новость стала для фанатов клуба неприятной неожиданностью, однако на данный момент руководство клуба не сделало никаких официальных заявлений.

— А они ожидаются? — спросил ведущий.

— Учитывая настроение болельщиков и уровень интереса со стороны прессы, я думаю, что сегодня следует ждать какой-то реакции со стороны клуба.

— Черта с два вам будет реакция, — пробормотал Роб.

— Как мы с вами уже слышали, — продолжал бубнить ведущий, — предполагаемый новый владелец клуба уже хорошо известен тем, кто интересуется футболом. Что говорят о нем?

— Я попрошу ответить на этот вопрос Питера Майлза, редактора неофициального сайта клуба.

Камера еще не нашла невысокого взлохмаченного человека, а Роб уже ощетинился. Майлз занимал среди фанатов «Сити» примерно ту же позицию, что Купер среди фанатов «Юнайтед», и за годы участия в клубной жизни они не раз сталкивались лбами по самым разным поводам. Антипод Роба выглядел так, словно его только что вытащили из постели, при этом он находился в состоянии бешеного негодования. «Проклятый недомерок», — подумал Роб и решил, что запретит Майлзу вход на стадион, как только доберется до своего президентского кабинета.

— Питер, — продолжал репортер, — как, по-вашему, фанаты отреагируют на эту новость?

— Одно я вам точно обещаю, — затараторил коротышка. — Если это действительно правда, то мы не станем отмалчиваться в кустах. Я потребовал встречи с руководством клуба сегодня…

Он не смог договорить, так как какой-то молодой и разгневанный человек сунул в объектив голову и выкрикнул:

— Скажите этому толстому вражьему ублюдку, что если он думает…

На экране опять возникла студия, и шокированный ведущий извинился перед зрителями за то, что им пришлось услышать нецензурные выражения, после чего вновь обратился к Саре Уильямс:

— Мы видим, Сара, что болельщики настроены не самым благожелательным образом. Вы беседовали с мистером Купером. Можете ли поделиться своим мнением: чем разрешится ситуация?

— Хм, трудно сказать, — ответила сияющая улыбкой блондинка. — Ничего подобного в истории футбола ранее не случалось, но одно понятно уже сейчас — события только начинают развиваться.

— Да, это факт, — закивал ведущий. — И как мне только что стало известно, рассказывать нашим зрителям о дальнейших событиях в «Сити» будете именно вы, поэтому от имени всего телеканала поздравляю вас и желаю удачи! Добро пожаловать в команду!

— Я в восторге, что буду работать на «Скай-ньюс»! — воскликнула счастливая Сара Уильямс в камеру.

— Да пошли они в задницу, эти журналюги, — раздраженно буркнул Роб.

Жена покачала головой.

— Идиоты, — сказала она сухо. — Какие же вы все идиоты.

Роб изумленно уставился на нее. Неужели после стольких лет совместной жизни Джейн так ничего и не поняла? Неужели она ничего не слышала из того, что Роб ей объяснял? Ничего не увидела? А если ближе к делу, то неужели Джейн так и не уяснила себе, какими станут ближайшие несколько месяцев?

— Да, дорогая, — проговорил Роб кротко. — Они все идиоты.

— Не они, а все вы. Вы все идиоты.

Роб хотел было ответить ей, но остановил себя на полуслове. Он говорил с женой об этом уже миллион раз и ничего не добился, так что нет никаких оснований рассчитывать, будто на этот раз что-то изменится.

Кроме того, мысли Роба уже были заняты другим. Лицезрение Питера Майлза на телеэкране подсказало ему несколько идей, и даже сейчас, пока Роб сидел и слушал ворчание Джейн, мозг подкидывал все новые и новые задумки.

Купер почувствовал себя ребенком в магазине сладостей, где больше всего его интересовали конфеты под названием «месть».

— Ты не знаешь, где мой телефон? — спросил он, так как вдруг осознал, что мобильник давно не попадался ему на глаза.

— Нет. Разве он не там же, где твой бумажник и ключи?

Роб посмотрел на нее и нахмурился:

— А ты видела мой бумажник? Или ключи?

На поиски он потратил почти тридцать минут с минимальной помощью со стороны жены, которая сводилась к напоминанию в миллионный раз о том, что если бы Роб каждый вечер клал свои вещи на место, то они бы не исчезали на следующее утро, при этом Джейн лукаво забывала упомянуть, что в их новом доме пока еще не было конкретного места для конкретных вещей. В конце концов Роб обнаружил бумажник и ключи в туалете на первом этаже, а телефон в машине.

Он не успел открыть дверцу «мондео», как заметил, что дисплей телефона, забытого на пассажирском сиденье, замигал, сообщая о входящем звонке. Взяв телефон в руки, Роб увидел, что номер звонящего неизвестен, и не стал отвечать. Роб никогда не отвечал на звонки людей, которые считали нужным скрывать свой номер, так как полагал, что они либо обманут его, либо захотят денег. Ну, или и то и другое вместе.

Роб подождал, пока неизвестный абонент даст отбой, после чего обнаружил, что у него шестьдесят семь пропущенных звонков, тридцать шесть сообщений на голосовой почте и семьдесят четыре текстовых сообщения.

— Ни фига себе! — воскликнул Купер вслух. И пока он ошеломленно взирал на мобильник, тот зазвонил снова. На этот раз Роб ответил на звонок.

— Да, Джейн, он был в машине, — сказал Купер ядовито. Обернувшись, Роб увидел, как жена смеется над ним, выглянув из окна на втором этаже. — Очень смешно. Между прочим, у меня…

Его прервал писк на линии — еще кто-то звонит. Роб махнул жене рукой и ответил:

— Да, папа?

— Наконец-то! Где тебя черти носили? — загремел в динамике голос отца. — Я тебе замучился уже звонить!

— Прости, оставил телефон в машине. А что случилось?

— Проклятые репортеры, вот что случилось! — прорычал Мик. — Они с самого утра ломятся ко мне в дверь!

Роб стоял в душевой кабине под струей горячей воды и посылал проклятия на голову Сары Уильямс. Не то чтобы он действительно винил ее в чем-то. Нет, винил он только себя.

Роб достаточно долго обретался на окраинах футбольного журнализма, чтобы догадываться: как только подробности завещания выплывут наружу, они станут сенсацией, почти наверняка — общенациональной сенсацией. В конце концов, ситуация была уникальной и при этом уморительно смешной, а коли он это сообразил, то сообразят и другие. Теперь, задним числом, Роб видел, что с его стороны было как минимум наивно, а по сути — просто глупо допустить, будто молодая и явно амбициозная журналистка, раздобыв эксклюзивное интервью с потенциалом взрывчатки, станет сидеть на нем три дня, ожидая, пока можно будет опубликовать его в местной газетенке.

— Урок на будущее, — сказал себе в назидание Роб, выключив душ и взяв полотенце. — Не доверяй никому, а особенно — проклятым папарацци.

Когда он вернулся в спальню, на канале «Скай-ньюс» шла обычная подборка спортивных новостей, и Роб с облегчением услышал, что репортер в кадре говорит не о футболе, а о чем-то другом. Даже если это означало, что Роб Купер все-таки не стал знаменитостью, он был рад передышке.

Однако одной мысли о возможной славе хватило, чтобы Роб забеспокоился о том, что происходит за пределами оазиса спокойствия, созданного крепкими стенами и автоматическими воротами, за которыми спрятался их новый дом.

Как-никак его мобильник разрывался от звонков с номеров, которые либо были неизвестны ему, либо стояли на антиопределителе, и в конце концов Робу это так надоело, что он отключил в телефоне звук, чтобы побыть немного в тишине и покое. Но нельзя забывать об отце, о клубе. Газетчики уже высадили к ним свои десанты, так не может ли быть, что…

Воображение Роба услужливо нарисовало, как свора журналистов толпится за высокими воротами в конце подъездной дорожки, пульсирует и раскачивается, подобно фанатским толпам в конце пятидесятых, готовая хлынуть внутрь, как цунами, в ту самую секунду, когда он нажмет на кнопку, чтобы открыть ворота. Хотя нет. Пока никто не звонил по внешнему домофону, вполне возможно, что там все спокойно.

Роб покачал головой, отгоняя рой непрошеных мыслей. Н-да, кажется, он ведет себя как пресловутый заяц, ослепленный фарами, тогда как у него куча дел. Все, хватит, нужно встряхнуться, успокоиться и сосредоточиться на главной задаче.

Перво-наперво Роб должен сформулировать план действий, иначе он почти наверняка будет вынужден занять оборонительную позицию, а это означает верный проигрыш. К счастью, годы руководства проектами в районной администрации дали ему некоторый опыт в данной сфере, так что у него в активе есть хотя бы это. Но реакция фанатов «Сити» в теленовостях показала, помимо прочего, что действовать скрытно Роб не сможет. Если он собирается оставаться самим собой и соответствовать всему, что когда-либо написал или сказал, то ему придется стоять в полный рост и говорить в полный голос. Не только потому, что это единственный способ получить и удержать контроль, но и потому, что это единственный способ получить максимум удовольствия.

Роб сидел за внушительным столом, который доминировал в кабинете президента клуба — в его кабинете.

Первое, что Роб сделал, когда Эмили проводила его сюда, попросил принести несколько картонных коробок, куда сложил все, имеющее отношение к клубу или к игрокам, и вынес в соседнюю комнату. Возможно, коробки до сих пор там стояли, до чего ему не было никакого дела.

Затем Купер составил список того, что нужно предпринять, и добавил пометки о том, кто, где и как способен помочь. Роб не хотел и не мог себе позволить отвлекаться и поэтому все это проделал в полной тишине, плотно закрыв дверь кабинета, за которой, как догадывался, его все еще ждали отвлекающие факторы.

Роб провел в трудах почти целых три часа, пока наконец его размышления не прервал стук в дверь. Он оторвал от бумаг голову. В кабинет вошла хорошо одетая женщина — невысокая, кругленькая, пухленькая брюнетка, весьма симпатичная. На вид ей было лет сорок пять. В одной руке она держала кружку с кофе, а в другой стопку папок.

— Добрый день! — сказала она — чересчур слащаво, как показалось Робу.

— Я, кажется, просил, чтобы меня не беспокоили, — сказал Купер с раздражением.

— Я Джоан, ваш секретарь, — сообщила брюнетка, поглядывая вокруг себя и отмечая каждый предмет, который был удален или перемещен. — Извините за опоздание. Машина утром не завелась.

Роб забыл на мгновение обо всех своих делах и уставился на женщину, которая стояла перед ним. У него никогда раньше не было собственного секретаря, и он вдруг ужасно разнервничался, в частности из-за того, что не представлял, как следует вести себя с ней. Как равный с равным? Или с самого начала нужно задать такой тон, чтобы ни у кого не возникло вопросов о том, кто тут босс? Но с другой стороны, судя по выражению ее лица, смеси презрения с враждебностью, на этот вопрос Джоан уже ответила, причем совсем не так, как рассчитывал Роб.

— О, — промямлил он смущенно. — Я не знал, что у меня есть секретарь.

— М-да, — скривила она губки. — Сегодня день сюрпризов для всех нас.

— Этот кофе для меня?

— Нет, — коротко ответила Джоан. Но через мгновение коварно улыбнулась и протянула ему кофе. — Можете взять, если хотите.

Роб привстал, чтобы взять кружку, однако в последний миг заметил, что на фарфоре напечатана эмблема клуба. Он сел на место, улыбнулся и положил руки на колени.

— Нет-нет, спасибо, вы же для себя делали, — сказал Роб. — Я сварю себе сам.

Джоан улыбнулась. Это была улыбка победителя.

— Как хотите. Скажите, как мне обращаться в вам? Мистер Купер? Господин президент? Сэр?

— Называйте меня Робом, — сказал он. Притворно угодливый тон не ускользнул от его внимания. — Я не знаю, что вы уже слышали обо мне, Джоан, но давайте договоримся с самого начала, хорошо? С этого момента мы будем считать, что я не болельщик. Вообще я оказался здесь не по своей воле, понятно? Если вы согласны, то, уверен, мы с вами сработаемся.

Джоан набрала в пышную грудь воздуха и выдохнула медленно, но громко. Роб воспринял это как знак того, что границы проведены.

— Журналисты все еще в вестибюле, — сказала Джоан внезапно. — Они просят, чтобы вы сделали заявление.

— Не сомневаюсь, — ответил Роб. — Но им придется подождать.

— Вы босс, — хмыкнула она и обратила взгляд на стопку рукописных заметок на столе. — Могу я спросить, что это такое?

— Это, — гордо ответил Роб, — мой генеральный план.

— Ну, тогда вам стоит добавить к своему плану еще вот это, — сказала Джоан и уронила прямо на бумаги Роба папки, которые принесла с собой. — В желтой папке электронные письма и факсы от различных СМИ и новостных агентств. В розовой — информация от Футбольной ассоциации, они хотят срочно переговорить с вами или вашим представителем, а в зеленой — резюме кандидатов на должность менеджера команды. Хотя я думала, что у нас есть менеджер.

Роб, наморщив лоб, выудил зеленую папку из горы на своем столе и стал перелистывать ее содержимое.

— Черт возьми! Я же еще даже не объявлял вакансию.

— Так у нас действительно нет менеджера?

— Нет, — ответил Роб, не поднимая головы от папки. — Я уволил его вчера.

— За что? — воскликнула Джоан.

— Это была месть. Если вкратце, то я имел на него зуб. — Неожиданно лицо Роба расплылось в улыбке, он выдернул из папки один лист и вручил Джоан. — Вы можете позвонить ему и попросить приехать сюда как можно скорее?

— А что мне делать с прессой? — спросила она, изучая листок. И вдруг удивленно вскинула голову: — Не может быть! Это вы серьезно?

— Абсолютно, — сказал Роб. — Прессе сообщите, что до завтра я точно ничего не скажу, и принесите мне, пожалуйста, список сотрудников. Пора приступать к активным действиям.

Джоан мрачно свела брови и повернулась, чтобы уйти.

— И, Джо… Можно, я буду звать вас Джо?

Она кивнула растерянно.

— Спасибо.

Только очутившись за дверью, Джоан получила возможность немного расслабиться и позволить слезе, так давно просившейся наружу, тихо скатиться по щеке. Джоан казалось, что ее подвели и предали, и в то же время она страшно сердилась.

Джоан проработала в клубе уже много лет и всю свою жизнь болела за «Сити», а теперь вынуждена непосредственно участвовать в нелепой драме. Джоан была почти уверена в том, что для нее это будет невыносимо. И что, хоть кто-нибудь поинтересовался ее мнением или чувствами? Разумеется, нет. Все просто решили, что Джоан как-нибудь приспособится. Конечно, она ведь коврик, чтобы ноги вытирать. Такова история всей ее жизни.

Она мысленно велела себе собраться и вытянулась во все свои метр пятьдесят шесть. Ну нет, на этот раз она не станет терпеть. Теперь все будет по-другому, и если тот кретин ожидает, что сможет из нее вить веревки, то он сильно удивится.

Черный «бентли» плавно скользнул в ворота и без малейших усилий поплыл по гравийной дорожке. Похрустывание камушков под широкими покрышками словно вызывало на бис мягкий шелест резины, а мотор высшего мирового класса нашептывал Робу что-то успокоительное с тех самых пор, как он прорвался через орущую орду перед стадионом.

Это было испытанием, которое Роб не хотел бы повторять слишком часто, и он вознес новую благодарственную молитву по неопределенному адресу за то, что фанаты, похоже, исчерпали запасы яиц к моменту его отъезда. Правда, у Купера имелись опасения насчет того, что безупречно выкрашенный кузов могло покрыть значительное количество мокроты. Основанием для таких ужасных подозрений послужили горловые звуки, которые он слышал, проезжая через толпу под эскортом полицейских. Хотя кто знает этих фанатов «Сити», может, так они переговаривались между собой. Однажды Роб написал статью в «Крыльях воробья», в которой сравнивал болельщиков противника с орками из «Властелина колец». То, чему он сегодня был свидетелем, служило прекрасным доказательством того, что Купер был абсолютно точен в своем анализе.

Роб улыбнулся, вспомнив, какие новые сюрпризы приготовил для них на следующий день, но пока для счастья ему достаточно было слушать тихое ритмичное урчание «бентли». Как же оно отличалось от назойливого перестука клапанов «мондео»!

Только нажав на тормоз, Купер заметил, что рядом с «ягуаром», взятом Джейн в автосалоне, стоит еще одна машина. Озадаченно нахмурившись, Роб выбрался из «бентли», при этом старательно избегал смотреть на то, что, возможно, приехало вместе с ним на черном кузове.

— Только не говори мне, что ты купила еще и «астон-мартин»! — крикнул Роб, войдя в дом и захлопывая за собой дверь.

Однако прежде чем он успел услышать хоть слово в ответ, из кухни вылетел маленький белый снаряд и вцепился в его лодыжку.

— Что за черт! — выругался Купер, пытаясь стряхнуть злобное создание с брюк.

— Лилли, ко мне! — скомандовала Вики, которая вместе с Джейн показалась из кухни. — Ко мне! Вот плохая девочка!

Только когда снаряд был оторван от брючины и поднят на руки, Роб смог перевести дыхание.

— Это Лилли, — сказала Джейн. — И Вики. Она такая забавная, правда?

— Вики или собака?

Вики, смеясь, шагнула вперед и протянула руку. Роб хотел пожать ее, но ему пришлось отдернуть ладонь, так как собака вновь атаковала его.

— Кажется, вы ей совсем не понравились! — засмеялась Вики.

— У нас это взаимно, — процедил Роб в ответ.

— Не обращай внимания, Вики. Мой муж не в восторге от собак. Он и от людей-то не в восторге, так что будь осторожна.

— Ну, это нормально. А моя Лилли не любит мужчин, да, детка? — произнесла миниатюрная блондинка, прижимая собачку к лицу и целуя ее в нос. — Да и кто их вообще любит?

Обе женщины покатились со смеху. Роб присмотрелся к ним повнимательнее.

— Вы что, пили?

— Чуть-чуть, — хихикнули они. — Мы отмечали.

— Что отмечали?

— Знакомство, — ответила Джейн и подмигнула Вики, которая ответила ей тем же.

— Что ж, — выговорила Вики с некоторым трудом, так как язык у нее заплетался, — пора мне и честь знать. Приятно было познакомиться, Роб.

Робу пришлось пробормотать в ответ что-то приличествующее случаю. Он никогда не был силен в обращении с шикарными дамочками, а эта была буквально набита деньгами.

Джейн проводила гостью к выходу.

— Значит, до пятницы, — сказала Вики на прощанье. — Часиков в семь.

— Да-да, скорее бы пятница! — ответила Джейн.

Больше Роб ничего не слышал, так как у него зазвонил мобильник. Он отошел в сторону и ответил на звонок.

— В два часа в конференц-зале. Отлично.

Когда Джейн присоединилась к мужу на кухне, он уже успел приготовить им обоим кофе.

— Ну и что это за мадам? — спросил Роб, присаживаясь на стул. Не то что ему было любопытно, а просто он чувствовал, что следует проявить интерес.

— Вики? О, она замечательная! Но мне ее так жалко, бедняжку…

Роб отключился, как только Джейн начала пересказывать жизненные перипетии соседки. Годы жизни с ворчливой женой заставили его выработать способность слушать ее так, чтобы пропускать мимо ушей все, ухватывая, тем не менее, ключевые моменты. Вот и сейчас: муж умер, жена скорбит, денег выше крыши. Все понятно.

— А что у вас за планы на пятницу? — спросил Роб с тайным намерением заставить жену перестать наконец болтать и занять ся приготовлением ужина, о котором он мечтал уже часа два.

— У ее друзей будет вечеринка, и она пригласила меня тоже.

— Что за вечеринка?

— Неважно, — отмахнулась Джейн, потому что вспомнила кое о чем более интересном на данный момент. — Послушай, это твой «бентли»?

— Ага! — воскликнул Роб. — То есть он клубный, но это почти то же самое, что мой. Знаешь, обалденный автомобиль!

Джейн посмотрела на него с мечтательным видом.

— С ума сойти, Роб. Большой дом, «бентли», «ягуар»… Иногда я думаю, что мне это снится. — Она умолкла с погрустневшим лицом. — Я только хотела бы, чтобы Чарли…

Роб соскользнул с высокого табурета и шагнул к ней. Он положил руки на плечи жены, притянул ее к себе. Не только чтобы утешить ее, но и чтобы утешиться самому.

— Знаю, дорогая. Не волнуйся, он привыкнет.

— Надеюсь. Завтра я хочу забрать его после школы и прогуляться, сводить в ресторан. Ты сможешь поехать с нами?

— У меня пресс-конференция в два часа, но я постараюсь. Обещаю.

Утром Роб вновь прорывался к стадиону сквозь толпу журналистов и разгневанных фанатов. И те, и другие жаждали поговорить с ним, правда, побуждаемые разными причинами. Несмотря на полученный стресс и предстоящую работу, Купер вошел в свой кабинет с боевым настроем.

На самом деле Роб был весьма доволен собой, так как список действий, которые он намеревался осуществить в качестве мести врагу, становился короче. Перечень дел по фактическому управлению клубом оставался почти нетронутым, но, усаживаясь за стол и глядя на молодую блондинку напротив, Роб предвкушал, как вычеркнет из первого списка еще один пункт.

Андреа Баркер даже не смотрела в лежащий перед ней документ, ведь читать его не было необходимости, она уже изучила текст вдоль и поперек. Андреа тянула время, чтобы подумать над тем, что и как отвечать. Как глава маркетингового отдела клуба она лучше многих знала, сколь важной будет ее роль в том, исполнит свою миссию Роб Купер или провалит. Вчера вечером, лежа в ванне, Андреа поняла так же, какую потрясающую возможность для карьерного роста предлагает ей судьба. Ведь сейчас на клуб будут обращены глаза всей нации, и как бы ни противны были ей действия человека, сидящего в кресле президента, Андреа отлично осознавала, что пока он здесь, интерес к «Сити» сохранится. В двадцать пять лет от славы не отмахиваются.

При всем при этом Андреа все еще не определилась с тем, как отреагировать на содержание документа, который держала в руках. В конце концов она положила его себе на колени и вздохнула.

— Неужели вы действительно намерены это сделать? У нас уже есть спонсор.

— Да, знаю, — сказал Роб. — Это моя собственная дистрибьюторская компания. И поскольку этот клуб также принадлежит мне, я могу менять логотипы на футболках, как захочу.

— Да, но… — Андреа все еще подбирала правильные слова. — Нельзя забывать о фанатах, они уже купили футболки с логотипом прежнего спонсора.

— А им-то какая разница? — равнодушно пожал плечами Роб. — Пусть носят эти футболки, если им нравится. И еще одно. Я хочу, чтобы с этого момента цена каждого рекламного щита или растяжки была удвоена — кроме тех, конечно, на которые уже подписаны контракты.

— Что? — воскликнула Андреа.

— Вы видели, сколько прессы толчется у нас в вестибюле? Представьте теперь, что будет твориться на матчах. Это называется общенациональная реклама, и стоить она должна соответственно. Так что продавайте все, что еще не продано. И никаких сделок на одну неделю — только на весь сезон.

Качая головой, Андреа поднялась с места.

— Я хотел бы увидеть сегодня образец нового дизайна форменных футболок, если возможно, — сказал Роб тоном, который не предполагал никаких «если».

Андреа кивнула и ушла. Как только за ней закрылась дверь, Роб откинулся в кресле и позволил себе улыбнуться. Его новая футбольная шутка далась ему так легко. Он глянул на часы. До пресс-конференции около двух часов. Куперу уже не терпелось поскорее предстать перед журналистами, хотя в желудке начинала посасывать тревожная пустота.

Вдруг он понял, что пустота эта вызвана, помимо нервов, голодом и жаждой, и выбрался из кабинета в поисках Джоан. Она сидела за своим столом, при виде шефа на ее лице промелькнуло неприязненное выражение. Роб на мгновение подумал, что Джоан и Джейн родственницы, настолько похоже они себя вели. Как минимум их роднила ненависть к нему.

— Джо, — обратился Роб чуть ли не просительно, — есть ли здесь хоть какая-нибудь возможность перекусить? Я чертовски проголодался.

Джоан смерила Роба взглядом, затем сунула руку в один из ящиков своего стола и вытащила печенье, которое стала грызть с самым равнодушным видом.

— Поесть здесь негде вообще-то, — проговорила она, жуя. — Мы все приносим обед из дому. Если хотите, могу заказать для вас что-нибудь.

Роб кисло улыбнулся в ответ. Вот значит как. Его желудок склонялся к тому, чтобы принять ее предложение, но мозг выкинул флажок предупреждения: что бы Роб ни заказал, к его столу эта еда вряд ли прибудет нетронутой.

— Спасибо, не надо, — сказал он. — А вот от кофе я бы не отказался. Если вас это не сильно затруднит.

Через пять минут Джоан вошла в его кабинет и поставила на стол Роба кружку с кофе.

— У вас будут еще какие-либо просьбы ко мне? Мне нужно сдать машину в ремонт.

— Нет, ничего больше не надо, — сказал Роб.

— Ладно, — согласилась Джоан. — Приятного аппетита.

Роб прищурился вслед своей секретарше. Он мог поклясться, что слышал ее смешок, когда она закрывала дверь.

Его взгляд вернулся к кофе. Джоан поставила кружку так, чтобы прямо перед его глазами оказался бок с сине-белым логотипом «Сити». Со вздохом Роб отодвинул кофе, не в силах притронуться к нему, и покинул кабинет в поисках пропитания.

Черед двадцать минут Купер стоял в зоне для посетителей стадиона и жевал второй подряд батончик «Марс», добытый из торгового автомата при входе. Он впервые со времени вступления в должность президента прошелся по стадиону, и сказать, что тот показался ему чужим, значило бы ничего не сказать.

Роб бывал здесь в 2006 году, когда «Юнайтед» играл против «Сити» в Кубке и устроил грандиозный разнос «всухую». События того дня внезапно ожили в его памяти. Шум, запахи и прежде всего — ненависть. Купер ощущал ее даже на пустом стадионе. Казалось, что каждый кирпич, каждое сиденье, каждая травинка давали Робу понять, что здесь ему не рады.

Роб улыбнулся, словно в ответ, потом пролез через щель между рекламными щитами и вышел на поле. Он остановился, только когда достиг его центра, и огляделся.

Все здесь было ему отвратительно. И весь клуб, и стадион, а особенно — болельщики. Однако судьбе было угодно, чтобы будущее «Сити» оказалось целиком в его руках. Это даже не ирония, а злые козни рока.

— Что за мерзкая дыра, — проговорил Роб вслух и неожиданно для себя заорал во все горло: — Вперед, желтые!

Его вопль рикошетом обежал стадион и постепенно растаял в тишине. Роб представил, что ответил бы враг, но потом действительно услышал его!

— Враг, вон! Враг, вон! — долетело до него через навесы от толпы фанатов, поджидающих за воротами.

Роб ухмыльнулся, хлопнул в ладони от удовольствия, что его вызов не остался незамеченным, и быстро направился обратно в административный корпус. Его неожиданное и резкое появление в приемной произвело настоящий фурор, на секунду Роб был ослеплен вспышками фотокамер и оглушен криками, которыми журналисты пытались привлечь его внимание.

Он, однако, довольно быстро пришел в себя и взмахом руки отогнал всех, после чего подошел к стойке, где не на шутку напуганная Эмили если не откровенно пряталась, то уж точно пригибала голову к столу.

— Мистер Мэйс на месте? — спросил Роб, перекрикивая шум.

— На обеде, — ответила она. — Должен вернуться через полчаса.

Упоминание об обеде лишний раз напомнило Робу, как сильно ему хочется есть, но пока придется потерпеть. Сейчас нужно заняться более срочными делами.

Он схватил со стола лист бумаги и ручку, быстро написал несколько строчек, затем свернул листок и сунул его в конверт.

— Передайте ему это, пожалуйста, когда он вернется. И если можно, кофе… Только чтоб никаких клубных эмблем на кружке!

Джейн зажмурилась и затрясла головой, не в силах уяснить для себя, что вызывало у нее большее отвращение: нелепый образ мужа на телеэкране, восторги супруга, который сидел рядом с ней и смотрел телерепортаж в видеозаписи, или выражение лиц свекра и сына, граничащее со ступором.

— Неужели тебе не стыдно? — спросила она наконец.

— Поставь на повтор, — воскликнул Роб.

— Очевидно, нет, — пробормотала Джейн, ни к кому конкретно не обращаясь.

Тем временем ведущий телеканала «Скай-ньюс» Крис Скаддер в четвертый раз приступил к преамбуле своего сюжета.

— Что ж, обстановка в «Сити» продолжает накаляться. Сегодня новый владелец клуба Роб Купер наконец провел долгожданную пресс-конференцию, но закончилась она хаосом.

На экране телевизора замелькали кадры репортажа: длинный стол в конференц-зале, во главе сидит Роб, слева от него — Кит Мэйс, справа — Гэри Роджерс. Джейн смотрела не в телевизор, а на трех членов их семьи, которых словно притянуло к экрану.

— Началось все неплохо, — продолжал голос ведущего, — с того, что президент описал невероятную череду событий, которые потрясли футбольный мир в последние дни, а затем представил бывшую звезду «Юнайтед» Гэри Роджерса как нового менеджера «Сити». Вот что было дальше.

— Привет, — заговорил Гэри Роджерс. — Сегодня утром я встретился с игроками и…

Больше он ничего не успел сказать, так как в зале раздались крики, и после небольшой суеты плотные ряды журналистов и кинооператоров раздались, в результате чего посреди помещения оказались двое мужчин в форме «Сити» с не очень-то приветливыми лицами.

— Это недопустимо! — орал один.

— Верните Рэя Эллиса! — вопил другой. — «Сити»! «Сити»!

Внезапно из-за камеры послышался голос Роба, который что-то кричал им в ответ, правда, большая часть его реплик заглушалась писком, наложенным на запись. Двое фанатов «Сити» мгновенно ответили на поток оскорблений. Затем на экране показали кадр, снятый кем-то на мобильный телефон, где были видны обе стороны.

— «Пиии» обратно в свой «пиии» «Юнайтед», ты, «пиии» «пиии» «пиии», и забирай с собой своего жирного «пиии».

В процессе перебранки Роб подскочил, развернувшись спиной к противникам и согнув ноги, изобразил действие, которое хотел бы осуществить в реальности, после чего весьма недовольный происходящим Гэри Роджерс вытащил Роба через боковую дверь прочь из зала. Но и из-за двери было слышно, как Роб орет во всю глотку:

— «Юнайтед»! «Юнайтед»!

— К тому моменту, когда нарушителей спокойствия увели и порядок был восстановлен, — продолжал, смеясь, Крис Скаддер, — оказалось, что президент уже покинул стадион по личному делу, как он сказал.

— Ну да! — воскликнул Роб. — Мне нужно было к сыну!

— Когда тот парень говорил про жирного придурка, он имел в виду тебя или того другого толстяка? — с иронией спросила Джейн.

— Может, помолчите хоть немного? — прикрикнул на них Мик. — Мы, между прочим, смотрим!

— Вы уже четыре раза видели этот кусок, — возразила Джейн.

— Смотри-смотри, сейчас классный момент будет, — сказал Роб с улыбкой, глядя на то, как Крис Скаддер передает слово второму ведущему.

— Это одна из тех ситуаций, о которых мечтает любой болельщик, не так ли, Крис? Вот вы — фанат Бирмингема. Скажите, если бы вам вручили «Астон Виллу», вы бы сделали то же самое?

— Абсолютно то же самое! — без малейшего промедления последовал ответ.

— Сразу видно, нормальный фанат этот Скаддер, — сказал Мик, выключая телевизор. Ну что ж, сын, должен сказать, я горжусь тем, как ты держался. А взять в «Сити» Гэри Роджерса — это прямо-таки гениально.

— Ерунда, — ухмыльнулся Роб.

Он вышел в прихожую и вернулся через пару секунд с пакетом, из которого достал новенькую футболку команды «Сити».

— Зачем ты приволок в мой дом эту тряпку? — возмущенно набросился на него отец.

Не обращая внимания на недовольство Мика, Роб развернул перед ним футболку так, чтобы видны были слова, напечатанные на груди: «Крылья воробья».

— Вуаля!

— Будь я проклят! — расхохотался Мик. — Но ты не продашь много таких футболок!

— Плевать. В эту форму будут одеты игроки «Сити» до конца нынешнего сезона, — с триумфом объявил Роб. — Вообрази только, как разозлятся вражеские ублюдки!

— Круто, — сказал Чарли уважительно.

От этих слов на душе у Роба стало тепло-тепло, хотя виду он не подал.

А вот Джейн смотрела на мужчин, одолеваемая грустью. Хотя она ни за что не призналась бы в этом, но близкие отношения мужа с сыном всегда вызывали у нее чувство ревности. Чарли любил ее, как любой сын любит мать, в этом она ни на миг не сомневалась, однако Роб и Чарли были не просто отцом и сыном, они были друзьями. Теперь прямо у нее на глазах они снова говорили о своем и, сами не зная того, каждым словом отталкивали Джейн, подчеркивая ее непричастность.

И все-таки, несмотря на горечь, она предпочитала такое общение его полному отсутствию в последние два дня. Джейн было тревожно и неуютно оттого, что Чарли нет рядом с ней, а если такое положение дел продлится еще долгое время, как она вынесет разлуку с сыном? Глядя на то, как три идиота снова смеются и шутят все вместе, как миллионы раз до этого, Джейн начала надеяться, что вдруг, может быть, как-нибудь сын помирится с отцом и вернется к ней. Конечно, Джейн понимала, что если это случится, то только из-за Роба, а не из-за нее. И как бы ни старалась игнорировать эту простую истину, ей было больно.

— Ладно, троица, — сказала Джейн, пряча за привычной ворчливостью разбитое сердце, — может, уже поедем куда-нибудь и поедим?

Джейн ворвалась на кухню и швырнула сумочку на кухонный стол, после чего тычком включила чайник. Никогда еще она так не нуждалась в чашке чая.

Вслед за ней вошел сокрушенный Роб. Его куртку покрывали следы различных продуктов, начиная от мясного соуса и заканчивая сладким кремом. Он направился прямиком к раковине, намочил водой полотенце и стал стирать с себя весь ассортимент.

— Не глупи! — прошипела Джейн. — Просто сними. Придется сдавать в химчистку.

Роб вздохнул и стянул куртку с плеч, пока Джейн занялась приготовлением чая. Он ждал неизбежной взбучки. Нельзя провести в браке столько лет и не знать, как твой спутник жизни поведет себя в подобных ситуациях. Например, сначала молчание, потом буря. Потом еще буря. И в конце концов тишина. Она не сказала ни слова с тех пор, как они покинули ресторан, значит, с минуты на минуту следует ожидать атаки. Вероятно, ей просто нужен предлог.

— Может, лучше поскорее покончить с этим?

— Все, чего я хотела… — начала Джейн, а Роб улыбнулся про себя, мысленно похвалив себя за проницательность. — Все, чего я хотела, это спокойный ужин вместе с Чарли. И что я получила? Битву троглодитов!

— Но что я мог поделать?

— Мог бы просто игнорировать их.

— Они назвали меня задницей!

— Ты и есть задница! — сердито парировала Джейн. — И ты, и твой чертов отец!

Роб чуть не рассмеялся, но при взгляде на разгневанное лицо жены попытался сохранить серьезное выражение лица.

— Ты считаешь это смешным? — Джейн заметила-таки его ухмылку.

— Я просто вспомнил, как мой старик окунул кусок хлеба в суп, прежде чем метнуть в того парня. Это он отлично придумал.

— И что, теперь так будет всегда? — негодовала Джейн. — Куда бы ты ни пошел, на тебя будут бросаться с кулаками и яйцами?

— Они ненавидят меня, я ненавижу их, — сказал Роб, пожимая плечами.

— Но разве тебе не наскучило вести себя как ребенок? Ты просто жалок.

— Мне так не кажется, — стоически ответил Роб. — Это футбол, не нам переписывать его законы. И вот что я тебе скажу: если я хоть что-то понимаю в фанатском движении, дальше будет только хуже.

Джейн оставалось только качать головой. Иногда ей казалось, что она живет под одной крышей с незнакомцем.

— И тебя это не беспокоит? — спросила Джейн.

— Ни капли, — счастливо улыбнулся Роб. — В этом вся прелесть.

Андреа Баркер положила телефонную трубку и уставилась на лист, покрытый ее заметками.

Через несколько секунд она взяла калькулятор и стала складывать различные цифры, но еще прежде чем нажала на кнопку «равно», результат был ей известен.

— Черт, — воскликнула Андреа, глядя на маленький дисплей. — Черт, черт, черт.

Роб пробовал стоять, потом решил походить взад и вперед. Он находился в том идиотском состоянии, когда не знаешь, что делать, но понимаешь, что делать что-то необходимо. Нужно делать что угодно, лишь бы излить ту беспокойную энергию, которая клокотала сейчас в его крови, накачивая артериальное давление. Если остаться неподвижным, есть риск схлопотать полноценный инфаркт. Или Роб, того и глядишь, взорвется и заляпает кишками стены их нового шикарного холла.

Уже в стотысячный раз Роб посмотрел на часы и мог бы поклясться, что почувствовал, как лопнула вена внутри его измученного организма.

— Да поторопись же! — крикнул он и в отчаянии воздел руки к потолку.

Роб забегал по холлу с удвоенной скоростью, бормоча ругательства, проклятья и угрозы. Каждый слог был направлен на его жену.

Наступило утро, которого он так боялся — то самое, когда после словесных перепалок и бравады ему придется встать лицом к лицу ко всем и вся: к прессе, фанатам и особенно к футболу, который и лежал в основе всего процесса. Да, на самом деле все зависело только от одиннадцати человек, которых Гэри Роджерс собирался выпустить на поле через несколько часов. Если они не захотят или не смогут показать хороший футбол, Робу крышка. Ирония состояла в том, что он впервые в жизни хотел, чтобы «Сити» выиграл, и от этого Куперу было особенно плохо.

Его настроение отнюдь не улучшалось от колких, а то и просто оскорбительных сообщений, которые слали ему один за одним приятели, оказавшиеся теперь по другую линию фронта. Но зато в послании от Чарли кроме пожелания неудачи была и пара добрых слов, отчего Роб немного воспрянул духом.

— Ну, как я выгляжу?

Роб посмотрел туда, откуда раздался голос жены, и с облегчением выдохнул. Он страшился, что она переборщит с нарядом и наденет что-нибудь, уместное только на приеме в Букингемском дворце, и даже впервые за все время их супружества заранее поинтересовался у Джейн, что она выберет из одежды. К счастью, супруга верно оценила уровень мероприятия, и хотя красное платье до колена и черные туфли на каблуке могли показаться излишними в коридорах администрации — в конференц-зале и президентской ложе они будут смотреться идеально.

— Ты выглядишь великолепно, — от всего сердца сказал Роб. — Только… ты не боишься за наряд? Там всякое может случиться.

— Не боюсь, — ответила Джейн. — Я жена президента и должна одеваться соответствующим образом. Но у меня все же есть один вопрос.

— Какой?

— Если ты президент, а я одета как положено президентской жене, то какого черта ты нацепил на себя эти тряпки?

Роб оглядел себя: его любимая рубашка от «Лакост», лучшие джинсы и пара почти новых кроссовок «адидас».

— Это не тряпки. Я всегда так одеваюсь на футбол. Что тебе не нравится?

Пятнадцатью минутами позднее, облаченный в костюм и невыразительный галстук вместо галстука с логотипом «Юнайтед», который он хотел повязать, Роб приблизился к «бентли», возле пассажирской дверцы которого его терпеливо ждала Джейн. Нажав на кнопку электронного замка, он полез было на свое место за рулем, но замер, как только поймал взгляд жены, говоривший: «Немедленно иди сюда и открой мне дверь, чурбан». Роб обежал вокруг машины, с насмешливым поклоном распахнул перед Джейн дверцу и подсадил ее в роскошный салон.

— Возможно, мадам предпочтет ехать на заднем сиденье? — спросил Роб, устраиваясь на водительском сиденье. — Оттуда ей будет удобно махать беднякам.

— Мадам предпочтет, чтобы ты перестал паясничать, а вел бы себя как джентльмен.

— Разумеется, мадам, — буркнул Роб. — Три полных мешка, мадам.[1] Я так и не понял, зачем ты вообще едешь. На матчи «Юнайтед» ты никогда не хотела смотреть.

— Произошли кое-какие перемены, — фыркнула Джейн.

В сотый раз за утро Роб вздохнул и, включив зажигание, с наслаждением прислушался к мягкому механическому урчанию, а потом включил передачу. «Кое-какие перемены». Да, можно и так выразиться.

«Джордж-парк» гудел. Атмосфера была накалена так, что даже старейшие болельщики не могли припомнить ничего подобного.

Джейн сидела в президентской ложе и старалась изо всех сил игнорировать взгляды неизвестных ей людей и фалангу объективов, нацеленных на пустое кресло справа от нее. Ей, окруженной враждебно настроенной толпой, жаждущей мести и крови, все это напоминало сцену из «Гладиатора».

— Миссис Купер, если не ошибаюсь? Все ли в порядке?

Она оглянулась и оказалась лицом к лицу с улыбающимся Китом Мэйсом. Он приглянулся ей с первой секунды, когда их только представили друг другу, и Джейн сразу же поместила его в разряд красавцев соблазнителей. Также она понимала, что от недостатка в поклонницах Мэйс не страдал.

— Просто Джейн, — ответила она с нервной улыбкой. — Да, все хорошо, честно. Только я не знаю, куда запропастился мой муж.

— Не сомневаюсь, что скоро он будет здесь. С минуты на минуту на поле выйдут команды.

Конец его фразы заглушила новая, выбранная Робом музыка, возвещающая выход домашней команды, а музыку, в свою очередь, заглушили свист и вопли толпы, дающей выход своему неудовольствию сменой мелодии. Тем не менее крики быстро сменили тональность, как только на поле показались игроки и официальные лица: их встретил уже одобрительный рев, в котором никто не обратил внимания на смущение команды из-за новой формы.

Неожиданно взгляды всех зрителей и команды направились в сторону, где сидела Джейн, а громкость воплей подскочила на добрый десяток делений. Очевидно, прибыл ее муж.

Джейн обернулась и увидела, что Роб стоит в верхней точке прохода между секторами, как какой-то Муссолини современности, и обозревает лежащую у его ног сцену. Судя по самодовольной ухмылке, Роб наслаждался ненавистью, посылаемой в его сторону из каждого угла стадиона с такой интенсивностью, что она ощущалась почти на физическом уровне. Синхронно с подавляющим большинством людей вокруг, Джейн подумала: «Ну и придурок».

Однако Роб был невосприимчив к подобным мыслям. Он получил то, чего хотел, сбылось то, на что он надеялся, и потому Купер был намерен прочувствовать каждую секунду. Оказалось, что в реальности ощущения даже круче, чем ему мечталось, и Роб с удовлетворением отметил, что даже горстка болельщиков гостей освистывает его. Он — легенда.

Через минуту Роб спустился по проходу туда, где сидела Джейн. Не обращая внимания на непрестанные выкрики от многочисленного собрания прессы, он наконец уселся рядом с женой — как раз когда рефери подозвал к себе капитанов команд.

— Где ты, черт возьми, был? — прошипела ему в ухо Джейн. — Как ты мог оставить меня здесь одну?

— Я тебя предупреждал, — сказал Роб, с трудом разбирая ее слова в оглушительном крике. — Ты же сама хотела прийти. А теперь улыбнись, умоляю, нас снимают.

Джейн метнула на мужа свирепый взгляд, но тем не менее повернулась вперед и растянула губы в улыбке. Не хотела бы она увидеть свое нахмуренное лицо во всю газетную страницу.

Роб тем временем разыгрывал лучший спектакль своей жизни. Он был футбольным фанатом всю сознательную жизнь и знал, как завести трибуны, так что теперь применил весь арсенал приемов, дабы убедиться, что на него направлено больше глаз, чем на поле.

Через несколько секунд, когда капитаны возвращались каждый к своей команде, Роб подскочил и приложил к уху руку. Домашний сектор взорвался негодованием и быстро отреагировал, скандируя «Проваливай, иуда!» и «Ты съел все пирожки».[2] Роб засмеялся и помахал всем секторам по очереди. Потом развернулся и поприветствовал тех болельщиков, которые сидели у него за спиной. При виде Кита Мэйса, укоризненно качающего головой, его улыбка стала только шире.

Роб подмигнул Мэйсу и сел. Затем он какое-то время просто таращился в пустоту, а когда раздался свисток, сигнализирующий о начале матча, Роб сунул руку во внутренний карман пиджака, достал свернутый трубкой номер «Сан» и изобразил глубочайший интерес к тому, что там было напечатано — к великому недовольству тех, кто сидел вокруг. Последовал очередной залп оскорбительных выкриков.

Джейн была в ужасе. Но если ей казалось, что дела обстоят плохо, то всего через несколько минут все стало еще хуже: не отрывая глаз от газеты, Роб поднял правую руку вверх и потер большим пальцем указательный и средний, намекая на кучу денег, которые он получит. Брань, которой его поливали, превратилась в чистый яд.

— Да веди же себя нормально! — прикрикнула на Роба взбешенная Джейн. — Зачем ты заводишь их?

— Это весело. Разве ты не…

Прежде чем Роб успел закончить предложение, из задних рядов в его сторону швырнули сигаретную зажигалку, и она попала прямо ему в голову. Она еще не упала на землю, а он уже подскочил и нашел взглядом виновного.

— Ну ладно же, недоумки проклятые, — завопил Роб и вытянул руки в стороны, призывая врагов на открытый бой.

— Сядь, толстая задница! — обрушилось на него сверху, и следом полетели новые снаряды.

— Мистер президент! — рявкнул Кит Мэйс, в то же время отчаянно махая рукой полицейским, которые молча наблюдали за тем, как разворачивается драма. — Мистер президент, да сядьте же вы!

— Роб! — взвизгнула Джейн яростно и, схватив мужа за пиджак, рывком заставила его сесть. — Ради бога, хватит, Роб!

Роб вошел в дверь и отправился прямо на кухню, полностью готовый к самой крупной семейной сцене в своей жизни.

После того как полицейские вывели его с трибун, прочитали ему нотацию и предупредили о последствиях, грозящих в случае рецидива, Купер вернулся в президентскую ложу, но Джейн там уже не было. Она ушла, не дожидаясь конца игры, и поехала домой на такси. Роб был вынужден торчать в ложе не только до тех пор, пока завершится матч, но и пока разойдется большинство зрителей и полиция сможет организовать ему сопровождение через злобную толпу тех, кто остался. Домой Роб ехал, пытаясь угадать, каким образом Джейн заставит его заплатить за ее испорченный выезд на матч. Звонки и сообщения, непрерывным потоком поступавшие на мобильный телефон, Купер игнорировал.

К его огромному облегчению, в кухне не было ни следа жены, если не считать записки, лежащей возле чайника: «Ушла».

— Хвала небесам, — воскликнул Роб и смял записку, прекрасно понимая, что вербальное наказание всего лишь отложено, а не отменено.

Глядя на свое отражение в металлическом боку чайника, он вспомнил прошедший день. А ведь все прошло замечательно, Роб и не надеялся на такой успех, и если с утра у кого-то еще оставались сомнения относительно его намерений на ближайшие месяцы, то теперь, Купер в этом уверен, они окончательно развеяны. Кроме того, «Сити» сыграл отвратительно, пропустив три гола и не забив ни одного. Роб не мог допустить, чтобы такое случалось каждую неделю, но в данный момент был просто счастлив. Крякнув от удовольствия, он отвернулся от чайника и достал из холодильника бутылку пива.

Перейдя в гостиную, Роб снял телефонную трубку.

— Пап, это я, — сказал он, опередив человека на другом конце линии.

— Это я, — последовал ответ.

Роб на миг онемел. Голос сына вдруг напомнил ему, что они не видели друг друга уже четыре дня. Вряд ли Роб с Чарли когда-либо расставались на больший период.

— Папа?

— Да, слушаю, дружище, — обрадованно выпалил Роб. — Как твои дела?

— Поверить не могу, что ты взял и съел тот пирожок! — со смехом сказал Чарли. — Вдруг на него кто-то плюнул!

— Как ты узнал про пирог?

— Об этом рассказывали на «Скай-ньюс»!

— А-а, — улыбнулся Роб. — Что ж, ты меня знаешь, я увлекся. Завтра все тебе расскажу. А чем ты занимался?

Роб стоял в полутьме и нервничал.

По телевизору он видел это ток-шоу тысячу раз, но теперь вот-вот окажется по другую сторону экрана — не просто рядом с местом, где идет съемка, а прямо в эфире. И это было необыкновенное ощущение.

Стоя в стороне, Купер наблюдал за тем, что сейчас происходило в свете софитов, и это было ему хорошо знакомо. Но все остальное очень отличалось от того, что Роб себе представлял.

Во-первых, студия в реальности была меньше, и в ней царил беспорядок, но не хаотический, а организованный: повсюду тянулись провода, пол был заставлен камерами и коробками, у которых, по-видимому, не было иного предназначения, как стоять у всех на дороге, и в глазах рябило от рождественских украшений, что неудивительно за неделю до праздника.

И, как будто этого было мало, в студии находилось великое множество людей, которые толпились в полумраке и выполняли одну-единственную функцию: по команде кричали и аплодировали.

Но все недостатки, разочарования и нервозность перевешивал тот факт, что за стойкой имени футболиста Лютера Билссета, где каждую неделю собирали фанатов той или иной команды, находилось восемь парней, болеющих за клуб «Юнайтед». Роб узнал большинство из них, и в абсолютно чуждой ему обстановке их лица казались почти родными.

— Сейчас мы уйдем на перерыв, и тогда я подведу вас поближе, — прошипел голос Робу в ухо. — Хотите, принесу вам воды?

— А можете плеснуть туда же водки? — спросил Роб, выдавливая слабую и очень нервную улыбку.

— Не волнуйтесь. Расслабьтесь и ведите себя как обычно, — шептал голос. — У вас все получится. Пойдемте.

Молодой человек, прилагающийся к шепоту, повел Роба через паутину кабелей к краю площадки, где на диване сидели ведущие Хелен Чемберлен и Макс Рашден, беседуя с двумя приглашенными знаменитостями: бывшим нападающим сборной Англии Питером Бердсли и звездой шоу «Капитал», бывшим президентом компании «Милуол» Тео Пафитисом.

При виде Роба парни из «Юнайтед» пришли в возбужденное состояние, переглянулись, поднялись и поклонились ему в пояс. Этого хватило, чтобы Роб успокоился и с широкой ухмылкой вернул им поклон.

— Давайте включим ваш микрофон, — сказал сопровождающий Роба шипящий юноша и стал что-то делать за спиной у Роба. — Не говорите ничего, пока не сядете на диван. Будет весело. Главное — будьте самим собой.

Роб хотел ответить, но не успел, так как перед ним появился другой человек и начал обратный отсчет. Через несколько секунд студия вышла в прямой эфир.

— Мы снова приветствуем вас в нашей студии, — радостно защебетали в камеру ведущие. — Сегодня вместе с нами на диване легендарный Питер Бердсли и легендарный Тео Пафитис, а за стойкой Лютера Блиссета — болельщики «Юнайтед»!

Парни при этих словах встали и запели хором:

Обитатели дивана и люди-полутени с энтузиазмом захлопали в ладоши, а камера вернулась к ведущим.

— Вы не представляете, сколько денег пришлось пообещать ребятам, чтобы уговорить их исполнить наиболее приличную версию этого куплета, — со смехом признался Макс.

— Итак, настало время пригласить нашего последнего на сегодня гостя, но сначала давайте вспомним его фирменную позу на матче.

Роб улыбнулся, когда монитор слева от него воспроизвел короткую видеозапись с игры «Сити», на которой были кадры, где он сидит в президентской ложе и читает газету. По окончании ролика болельщики «Юнайтед» снова завели одну из своих кричалок.

— Восхищайтесь или возмущайтесь им, это президент футбольного клуба «Сити» Роб Купер! — воскликнула Хелен Чемберлен с преувеличенным восторгом.

Шипящий молодой человек подтолкнул Роба, и он пошел по знаменитому туннелю шоу «Футбол с утра» из полутьмы в яркий свет. Пока Купер добирался до дивана и обменивался со всеми рукопожатиями, фанаты «Юнайтед» приветствовали его пением.

— Да, эти ребята рады видеть вас, — с придыханием восхитилась Хелен, когда стало потише.

— А я рад видеть их, — сказал Роб. — Все нормально, парни?

— Итак, — приступила к интервью ведущая, — сколько газет вы успеваете прочитать в дни матчей?

— Да почти все, — хохотнул Роб. — Пробовал брать с собой электронную книгу, но эффект не тот.

— Вы провели в «Сити» уже около четырех месяцев, — присоединился к беседе Макс. — Каковы ваши ощущения?

— Ну-у… — задумчиво протянул Роб, — было интересно, это точно.

— Болельщики «Сити» определенно очень привязались к вам, — засмеялась Хелен.

В этот момент на мониторе воспроизвели видеозапись, где Роб идет в президентскую ложу. Видеотехники наложили поверх кадра изображение мишени прямо на пиджак Роба. Когда в него швырнули какой-то объект, он попал в «десятку». Роб начал журить толпу, получая в ответ яростные проклятия. Зрители в студии засмеялись, в то время как Купер пыталась побороть смущение.

— Должно быть, здорово быть под прицелом, — пошутил Макс.

Очередной взрыв смеха среди публики, как ни странно, помог Робу снова обрести спокойствие.

— Полагаю, Тео, вам хорошо понятны чувства Роба, — сказала Хелен. — Ведь вы тоже не были популярны среди сотрудников, когда заняли пост президента в «Милуол».

— Ну да, но… — взахлеб заговорил бывший ведущий шоу «Капитал». — Теперь вы на гребне славы, Роб, так что не все потеряно.

— Я не хочу, чтобы они любили меня, — с улыбкой возразил Роб. — Как раз наоборот.

— Давайте поговорим о футболе, если никто не возражает. Кажется, Гэри Роджерс творит чудеса.

— Мы на пути к достижению стоящей передо мной цели, если вы об этом.

— А ваша цель — просто улучшить прошлогодний результат по итогам сезона, конкретных цифр не было названо?

Роб кивнул. Внезапно у него появилось дурное предчувствие насчет того, куда клонит ведущий.

— Вы опытный и удачливый бизнесмен, Тео, — сказал Макс, неожиданно сменив восторженно-шутливый тон на деловой. — Что вы думаете о том, как Роб ведет дела в «Сити»?

— Я стремлюсь к тому, чтобы бизнес работал с максимальной отдачей, — подумав, ответил именитый гость.

— То есть вы считаете ошибкой, когда бизнесмен удовлетворен малым?

— Этого я не говорил. Но сказать по правде, если бы на наше шоу явился человек с бизнес-планом, похожим на тот, с которым работает Роб, то живо вылетел бы из проекта.

— Понятно, — заговорила Хелен, — но в защиту Роба отметим, что нужно учитывать особые обстоятельства, в которых он оказался. То есть — всем же известно, что клуб «Сити» сейчас не на высоте. Вы согласны, Питер?

— Насчет этого я ничего не знаю, — неловко замялся уроженец Ньюкасла. — Но есть тут что-то неправильное. Нельзя же забывать о такой вещи, как футбольное братство.

— Значит, вы…

— Эй, погодите! — возмутился Роб. — Между прочим, я тоже тут сижу!

На диване наступило смущенное молчание, но уже в следующую секунду Хелен подскочила с профессиональной улыбкой на лице:

— Давайте узнаем, что думают фанаты за стойкой Лютера Блиссета. Сегодня это фанаты «Юнайтед»!

Из полумрака донеслись радостные крики и аплодисменты, а в кадре появились улыбающиеся, энергичные болельщики.

— Так что вы думаете обо всем этом? — спросила Хелен и сунула микрофон под нос одному из них. — Роб — герой или злодей?

— Ни то, ни другое, — последовал первый ответ. — Он — легенда!

— Герой.

— Герой.

— Легенда.

Роб просиял, слыша, как высоко оценивают его усилия единомышленники. По правде говоря, для него имело значение только их мнение.

— Злодей.

В студии стало тихо, и улыбка на лице Роба растаяла. Сквозь сияние софитов он пытался разглядеть второго парня слева в заднем ряду. Это лицо было ему совсем не знакомо.

— То есть вы не согласны с тем, что он делает? — спросила удивленная Хелен.

— Не согласен, — подтвердил болельщик. — Когда он стал президентом «Сити», то сказал, что заставит врагов страдать. А что мы имеем в результате?

— Да, — подхватил сидящий справа от него юнец, тоже незнакомый Робу. — «Сити» теперь в середине таблицы. Так высоко они уже много лет не забирались.

Роб был потрясен.

— Что это вы такое говорите? Вы двое? — крикнул он через студию. — Я не «Сити»!

— Да? А с того места, где мы сидим, что-то трудно стало разглядеть разницу, приятель!

Роб подавленно умолк, а среди парней за стойкой Лютера Блиссета разгорелся спор. Те двое с заднего ряда были в меньшинстве, но все равно: верность Роба клубу «Юнайтед» была подвергнута сомнению, и ему это не понравилось.

Куперу это очень не понравилось.

Роб сидел за своим столом и смотрел на разложенные перед ним документы, периодически прерываясь на то, чтобы откинуться на спинку кресла и закрыть глаза.

Вот в такие минуты Купер иногда жалел, что не курит. Тогда у него был бы предлог выскользнуть из кабинета хотя бы на пару минут.

— Это же смешно, Джо, — простонал он. — Я же говорил, что знать ничего не хочу об этих клятых агентах. Почему этим не может заняться Кит? Или Андреа?

— Руководить непросто. Вы разве не знали? — поджав губы, ответила секретарша. — Кроме того, вы же сами просите показывать вам все, что касается трансферов.

— Все они подлые воры, — пробормотал Купер.

Джоан внутренне улыбнулась. По правде говоря, ни один из документов, которые она положила перед президентом, не требовал его внимания, просто Джоан испытывала странное удовольствие, видя, как мучается над ними Роб.

Вздыхая, Роб снова положил локти на стол и взял следующий лист бумаги, но не успел прочитать и абзаца, как в распахнутую дверь ворвались Гэри Роджерс и Кит Мэйс.

— Вы мерзкая задница!

Джоан обернулась с негодующим видом. Она и сама могла употребить пару нецензурных выражений при случае, но это не означало, что Джоан одобряла ругательства.

— Следите за речью! — отчеканила она.

— Простите, Джо, — смутился Гэри. — Но все равно он задница.

Джоан укоризненно поджала губы. Спорить с этим утверждением она не стала бы, но все же.

— Это правда? — спросил Кит Мэйс. — Вы продали Пита Уэббера в «Юнайтед»?

— Что? Не может быть! — ахнула Джоан.

Роб сложил руки на животе и задумался о том, что ответить подчиненным. Судя по разъяренным лицам, у него на раздумье было не более пяти секунд.

— Да, — коротко ответил Купер. — Он взят в аренду и будет продан, как только откроется трансферное окно.

— Что за ерунда! — воскликнула Джо. — Он же наша звезда! Нельзя продавать игрока просто потому, что вам так захотелось!

— Строго говоря, он — моя звезда, а не наша, — поправил ее Роб. — И я проверил свои полномочия. Потребовалось всего несколько телефонных звонков. Но как вы узнали так быстро?

— Только что передали на «Скай-ньюс», — возмущенно сказал Кит Мэйс. — Вам не пришло в голову сначала обсудить это действие с кем-нибудь?

— Условия сделки я согласовал буквально сегодня утром, а потом пришлось сидеть с этими чертовыми бумажками, не вставая.

Джоан на мгновение стало стыдно, но потом она улыбнулась.

— Он не согласится, — уверенно провозгласила Джо. — Уэббер — фанат «Сити», он ненавидит «Юнайтед». Причем уже давно.

— Ну да, конечно! — скривил губы Роб. — И где же он сейчас, по-вашему? Когда Уэббер узнал, что в «Юнайтед» его хотят, то помчался туда быстрее ветра. Игроки нынче не знают, что такое преданность, особенно если им помашут чеком на четверть миллиона фунтов.

— Теперь я хотя бы знаю, почему он пропустил утреннюю тренировку, — проговорил потрясенный Гэри. — Но почему, объясните мне, ради бога? Я ведь только что добился, чтобы они стали играть как единая команда.

— «Юнайтед» нужен был приличный вратарь, и такой нашелся в «Сити», — пожал плечами Роб. — И если вы забыли: мне необходимо устранить финансовые затруднения этого клуба в сезоне, что и достигнуто продажей Уэббера.

Роб смотрел на троих несчастных людей перед собой и не мог подавить укоров совести, как ни старался. Странно, но эта победа совсем не принесла ему радости.

— Еще есть вопросы? — спросил Купер, чтобы разбить гнетущее молчание.

— Что же, если вашей целью было огорчить болельщиков «Сити», то, смею сказать, вам полагаются поздравления, — сказала Джоан, блестя подозрительно влажными глазами.

Она развернулась и вышла, яростно стуча каблуками.

Тяжелая дверь кабинета закрылась за ней, после чего ушли и Гэри с Китом, сверкнув на прощание гневными взглядами в сторону президента.

Роб посидел секунду в задумчивости и вздохнул.

— Проклятое вражье, — вслух проговорил он. — Вечно чем-то недовольны.

Уже не в первый раз за последние недели Роб, подъезжая к дому, выругался.

Видеть, как ставшие неразлучными его жена и Вики выгружают из багажника магазина все новые пакеты с покупками, было неприятно само по себе, но бегающая по двору маленькая собачонка переходила всякие пределы человеческого терпения.

— Только попробуй оказаться у меня на пути, — мрачно прищурился Роб, прикидывая, как справится подвеска «бентли» с уничтожением невыносимой твари. Без проблем, решил он.

— Как удачно, что вы приехали! — воскликнула Вики, когда Роб вышел из машины и бросил предупреждающий взгляд на Лилли. — Нам нужен мужчина, чтобы помочь с покупками!

— Но в отсутствие такового сойдешь и ты, — сказала Джейн, стоя на пороге дома. — Живей, толстячок, хватай сумки.

Роб подошел к «ягуару» и обозрел то, что еще оставалось в багажнике. Даже пакеты выглядели дорогими.

— Черт возьми, чего ты опять накупила? — застонал он.

— Перестань ныть и принимайся за дело, — распорядилась Джейн, взяв пару пакетов. — Вообще-то почти все тут для Чарли. И он пытался дозвониться до тебя. Ты в курсе, что твой телефон не работает?

— Пришлось сменить номер. Какой-то ублюдок вывесил мой старый номер на фанатском сайте, и мне стали названивать то агенты, чтобы втюхать дерьмо, то вражьи души, чтобы назвать меня дерьмом.

— А тебе не пришло в голову сообщить свой новый номер членам семьи? — спросила Джейн, направляясь к двери с очередным грузом.

Роб вздохнул, забрал все, что оставалось в багажнике, и поплелся вслед за ней в дом.

— Это все, — проворчал он, сваливая сумки на кухонный стол. — Куда подевалась та чертова собачонка?

— Вики вывела ее в сад, — прошипела Джейн. — И перестань уже стонать по этому поводу. Лилли для нее как ребенок.

— Если бы это был ребенок, то его не выводили бы поссать на мой газон, — насупился Роб и заглянул в один из пакетов. — Какого хрена? — Двумя пальцами он выудил оттуда ярко-розовую сумочку и поболтал ею в воздухе. — Умоляю, успокой меня скорее: тут пропущена запятая? Не может быть, чтобы дурацкая сумка стоила шестьсот двадцать пять фунтов! — воскликнул он.

— Она продавалась со скидкой.

— И сколько же ты за нее заплатила? — с тревогой спросил Роб.

— Сумка от «Малбери», — ответила Джейн. — Можно сказать, что это инвестиция.

— Как бессмысленная штуковина может быть инвестицией? И не надо уклоняться от ответа. Сколько она стоила?

В этот момент открылась задняя дверь и вошла Вики с собачкой на руках.

— Восхитительная вещица, правда? — заворковала она. — И со скидкой стоила всего шестьсот двадцать пять фунтов! Такая удачная покупка!

— Со скидкой? — выпучил глаза Роб. — Сколько же за нее хотели без скидки?

— Восемьсот семьдесят пять, — ответила Джейн. — Видишь, я сэкономила тебе двести пятьдесят фунтов.

— С ума сойти, — сказал Роб, потрясенный и ценой, и логикой жены. — Я ездил на машинах, которые стоили меньше!

— Уж я-то знаю, — фыркнула Джейн, наблюдая за тем, как муж ныряет в другую сумку, вытаскивает оттуда блузку и нащупывает ценник.

— Чтоб я сдох! Ты собираешься это носить или в рамку повесишь?

Джейн нахмурилась. Ей становилось неловко, а когда причиной неловкости был Роб, обычно это означало, что вскоре последует гнев.

— Это от Армани, а не из соседнего гипермаркета, — резко сказала Джейн и обратилась к Вики. — Видишь? Я же тебе говорила. Ноет, ноет, ноет, сил моих нет.

— А ты безупречна, — парировал Роб. — Послушай, Джейн, мы не можем себе это позволить!

— Можем, — возразила Джейн, — потому что мы миллионеры, Роб!

— Да нет же, черт возьми, нет!

— Еще нет, но скоро станем, Роб. И если ты еще не понял, половина этих денег моя, так что я могу тратить их, как мне вздумается!

Роб ошеломленно вытаращился на жену. Конечно, он видел, что с первого визита к Ли Ингланду Джейн решила, что наследство у них в кармане, но пока Купер не догадывался, что жена уже думает о дальнейшем, — в отличие от Роба. У них всегда был общий счет, они всегда делили радости и беды и никогда не задавали никаких вопросу друг другу, когда дело касалось финансов. А теперь Джейн стала делить их на мое и твое.

Роб продолжал смотреть на нее, и Джейн тоже не сводила с него глаз, в которых не было ничего, кроме надменного упрямства. Однако прежде чем он успел заговорить, вмешалась Вики:

— Бог мой, уже так поздно! Нам нужно поторопиться.

Роб развернулся и посмотрел на нее, потом опять на Джейн.

— Вы что, опять уезжаете? А как же ужин?

Джейн выдвинула один из ящиков, достала оттуда рекламу готовой еды на заказ и положила перед Робом.

— Ешь сколько влезет, — сказала она насмешливо. — Тут даже есть акция «Два блюда по цене одного», если хочешь сэкономить. Вики, я буду готова через пять минут.

Робу оставалось только проводить уходящую жену взглядом, а потом он в сердцах отбросил меню в сторону.

— Можно дать вам совет? — спросила Вики.

— У меня есть выбор? — сказал Роб, обреченно вздохнув и даже не обернувшись.

— Я знаю, что вы сейчас чувствуете, Роб, правда знаю. Очень трудно привыкнуть к тому, что у вас есть деньги, но потом…

— Послушайте, я признателен вам за сочувствие, однако… — Он постоял молча, а потом бросил на Вики через плечо невеселый взгляд. — Когда можно будет расслабиться, я расслаблюсь. Но до этого момента еще жить и жить.

Вики улыбнулась и мысленно покивала себе. Когда они с мужем выиграли в лотерею, именно она долго не могла адаптироваться к неожиданному богатству, тогда как ее муж сразу с головой окунулся в новую жизнь и стал тратить деньги направо и налево. Ирония состояла в том, что его убил стресс, вызванный желанием получить все, и как можно быстрее. Вот почему Вики с искренним сочувствием относилась к выпавшей Робу судьбе.

Она наклонилась и подобрала на руки Лилли, ожесточенно лаявшую у ее ног.

— Постепенно все наладится, Роб, — сказала Вики с улыбкой. — Я уверена в этом.

Роб не мог не покоситься в сторону лестницы, которая вела на второй этаж, где сейчас его жена готовилась к очередному выходу в свет.

— Надеюсь, что так и будет, Вики. Очень надеюсь.

Джейн вынырнула из тумана, вызванного шампанским, и обнаружила перед собой чашку с чем-то горячим, которую протягивал ей Роб. Это или кофе, или чай — ей все равно. В том состоянии, в котором она находилась, брать в рот подобные жидкости строго воспрещалось.

— Что, хорошо вчера повеселилась?

Джейн глянула на мужа, который прислонился к кухонному шкафу и жевал бутерброд с арахисовым маслом. Интонации его голоса и выражение лица были весьма красноречивы. И она не винила его. В конце концов, Джейн оказалась в положении, в каком Роб бывал тысячу раз, и тысячу раз она, встречая его утром еле живым от похмелья, отчитывала мужа за то, что он так напивается.

— Прости, — выдавила Джейн — это все, на что она была способна сейчас.

— Ничего, — сказал Роб, прикончив бутерброд. — Только не садись сегодня за руль, хорошо? Нам вовсе не нужно, чтобы ты убилась и лишилась прав. До вечера.

Джейн слабо улыбнулась, когда он поцеловал ее в лоб на пути из кухни в холл. Только услышав, как захлопнулась входная дверь, Джейн немного расслабилась. Хотя при тех обстоятельствах, в которых она оказалась, по-настоящему расслабиться ей придется нескоро.

В который раз за утро Джейн спросила себя, что же она натворила.

Роб поочередно посматривал то на балансовый отчет клуба, то на свежую турнирную таблицу лиги. Он был весьма доволен собой.

Из двух сфер деятельности Купера больше заботило положение в лиге, так как результаты игры практически не зависели от него. Однако Гэри отлично выполнял свою работу: на данный момент, когда половина сезона была позади, при условии, что никаких срывов не случится, двенадцатое место в таблице не могло не радовать глаз. Что касается очков, а ведь только очки имеют значение в футболе, цель была достигнута.

С финансовой точки зрения дела обстояли еще лучше. Можно смело сказать, что Роб поставил клуб на ноги, если принять за данность, что до конца сезона ни землетрясение, ни ураган не разнесут стадион в клочья, хотя именно этого он желал в глубине души, как ни парадоксально. Продажа Уэббера, а также повышение доходов от рекламы сделали свое дело. Очень помог и тот факт, что билеты почти на все игры были распроданы еще с осени, и все благодаря спектаклям Роба, разыгрываемым на трибуне в дополнение к самим матчам.

Если что-то и беспокоило Роба, так это то, что фанатам «Сити» слишком уж сладко жилось. Как минимум, у них появилась возможность регулярно отводить душу на матчах, издеваясь и понося своего нового президента.

И это не осталось незамеченным болельщиками «Юнайтед», включая отца Роба и его так называемых приятелей, которые непрерывно бомбардировали Купера упреками за то, что он никак не может выполнить свое обещание — превратить сезон в мучение для вражеских болельщиков.

Конечно же, они правы, Роб знал это лучше других. Беда в том, что он так занят решением остальных задач, что вынужден отложить мучение фанатов на потом. Возможно, настало время заняться ими вплотную. Но как?

Несмотря на всю свою ненависть к врагам, даже Роб понимал, что, преодолев половину пути к цели, было бы глупо совершать что-либо, ставящее под угрозу успех всей затеи, и потому игровую сторону дела трогать не следовало. Аналогичным образом обстояла ситуация с администрацией стадиона. Сотрудники более-менее привыкли к новому президенту — почему бы и нет, ведь им не грозило увольнение по условиям завещания, да и клуб пошел на подъем. В общем, Роб решил не портить с ними отношения. Тем более рабочий процесс наладился настолько, что Купер сократил свое присутствие в клубе до трех дней в неделю плюс матчи на выходных. Свободное время он употребил на то, чтобы поближе познакомиться с компанией, также доставшейся ему по наследству, а еще на игру в гольф. Вообще-то Роб всегда считал гольф недемократичным и крайне утомительным видом спорта, но ему весьма понравилось это занятие. Он пропадал на поле все чаще и чаще, и прежде всего потому, что мог там укрыться от безумия, царящего в «Джордж-парке».

Но фанаты — совсем другое дело. Они всегда занимали центральное место в мыслях Купера и являли собой его законную добычу. Однако после долгих размышлений Роб был вынужден признать: он не в силах придумать ничего, что задело бы фанатов.

Как только Купер взял клуб в свои руки, он поменял форму игроков, заменил музыкальную тему команды, закрыл фан-клуб и изгнал редактора фэнзина. Но все эти действия были восприняты фанатами как вступительное приветствие в войне длиной в сезон, и они продолжали свои нападки как ни в чем не бывало. Ворча и негодуя, Роб признавал, что вел бы себя точно так же на их месте. Враги даже основали новый фэнзин с незамысловатым названием «Пожиратель пирожков», все содержание которого сводилось к шуточкам и оскорблениям в адрес Купера.

Роб намеревался провернуть два мероприятия, которые наверняка разозлили бы фанатов дальше некуда: поменять местами домашний и гостевой секторы на стадионе и запретить продажу билетов на выездные матчи. Однако, к его негодованию, обе меры были блокированы полицией на основании того, что несли угрозу общественному порядку и безопасности.

Роб вздохнул и откинулся на спинку кресла. Впервые за последнее время он почувствовал свое бессилие. Выходило, что Купер не может предпринять ничего существенного, и если его так и не осенит какая-нибудь гениальная идея, то придется сжать зубы и сносить брань до конца сезона. Причем не только со стороны «Сити», но и со стороны его друзей в «Юнайтед». А так как Роб хорошо был знаком с последними, то подозревал, что они будут издеваться над ним и после окончания сезона, скорее всего — до конца его фанатской карьеры.

Но если взвесить все за и против, так ли это страшно? Шесть миллионов фунтов — хороший противовес. Он всегда сможет купить себе отдельную ложу.

Стук в дверь заставил его отвлечься от размышлений, и Роб выпрямился за столом, пытаясь продемонстрировать неутомимую деятельность. К его немалому удивлению, на пороге кабинета появилась Джоан.

— Черт побери, вы постучались. Это впервые.

Она поставила на его стол кружку кофе, но не ушла, а осталась, переминаясь смущенно с ноги на ногу. Роб смотрел на нее в картинном изумлении. Впервые за все время его президентства кофе дымился не в фирменной кружке «Сити».

— Кажется, случилось что-то серьезное, — сказал Купер. — В чем дело? Неужели и эта машина сломалась? Или отменили сегодняшние матчи? Черт, мне больше ничего не приходит в голову…

— Нет, — перебила Джо его словоизлияния.

— О, только не это! Вы увольняетесь?!

— Нет. Но мне нужно сообщить вам кое-что. Думаю, будет лучше, если вы услышите это от меня. Завтра все равно кто-нибудь расскажет.

Необычный, почти испуганный тон секретарши был заразителен, и Роб забеспокоился.

— Тогда вам стоит присесть. Начало настораживающее.

Джоан села, сжала ладони и начала говорить. Через пятнадцать минут Роб уже выезжал на «бентли» с парковки стадиона.

Чуть ли не в первый раз за сезон Роб появился в президентской ложе без привычной газеты. Вместо этого он всю игру наблюдал за перемещениями фанатов «Сити» и слушал несшиеся в его сторону ругательства, в то же время анализируя положение, в котором оказался по вине собственной жены.

Это могло показаться странным, но о самой Джейн Роб практически не думал с тех пор, как покинул дом. Не потому что ему было все равно, а потому что боялся. Купер знал лучше, чем кто-либо еще, что если станет размышлять о жене, то его сердце будет разбито. Сейчас он не мог позволить себе такое страдание. Пока нет. Нужно сосредоточиться на первоочередной задаче. Все остальное, в том числе личные проблемы, подождет.

Единственным светлым пятном на горизонте оказался тот факт, что новость о похождениях Джейн еще не стала достоянием общественности. Роб, само собой, давал себе отчет, что эта милость судьбы дана ему не надолго. Снаряды стеба нужно периодически заправлять топливом реального материала, а поцелуем Джейн и Макдональда можно заправить крылатую ракету такого масштаба, что, памятуя о всеобщей нелюбви ютуба к Робу, не надо сомневаться: кто-нибудь ее вскоре выпустит. В конце концов, если бы он оказался на другой стороне, то был бы только рад нажать на красную кнопку. Он бы не ждал так долго, как они.

В любом случае чья-то сдержанность дала Куперу время, чтобы выработать план действий, и после размышлений на пути обратно в клуб Роб точно знал, что и как будет делать. Если честно, то большого выбора у него не было, так как почти сразу Роб понял, что один, самый легкий, вариант сразу отпадает, а именно — бросить все и уйти из клуба. Если Купер так поступит, то они победят, а он не сможет простить себе такого ни за что в жизни. И, что столь же важно, забыть об этом Робу не позволят. Оставалось еще три варианта: попытаться скрыть новость, пережить неизбежный шторм или пойти в атаку.

Первые два Роб отмел без особых сомнений. Первый — потому, что он никогда, ничего и ни у кого не станет просить в клубе, а второй — потому, что оборона не стиль Купера. Значит, ему не остается ничего, кроме нападения. Это всегда рискованно и неизбежно привлечет внимание к Джейн, но придется Робу потерпеть, а значит, и ей тоже. Был и плюс в таком плане: его активные шаги наверняка произведут переполох в стане врага. Хотя бы за это Купер может благодарить жену.

Звук финального свистка, положившего конец безголевой ничьей, оторвал Роба от размышлений. После того как он завершил обычные формальности и рукопожатия с руководством клуба противника по поводу завершения матча, Купер проскочил мимо ожидающей добычи прессы и направился к машине.

Он уже потянул ручку двери, когда его кто-то окликнул, и Роб обернулся. К нему через парковку спешил человек, которого Купер моментально определил как журналиста. «Кровопийцы бездушные», — подумал он, усаживаясь за руль «бентли».

Однако машину почему-то не завел. Что-то в манере этого человека заставило Купера заколебаться. Посидев пару секунд без движения, Роб нажал на кнопку, чтобы открыть окно.

— Что? — рявкнул он.

— Один короткий комментарий, если можно, — торопливо заговорил репортер.

— Завязывай с пивом и куревом, — сказал Роб. — Выглядишь неважнецки. Так сойдет?

Репортер хладнокровно улыбнулся в ответ и вытащил из кармана диктофон, который затем направил в сторону Роба.

— Что вы можете сказать об отношениях вашей жены и Пита Макдональда?

После бессонной ночи Роб в конце концов сдался и покинул гостиницу около шести часов утра. Дело было даже не в том, что он хотел как можно раньше приступить к выполнению задуманного. Ему не терпелось увидеть свежий номер «Сан». В целом ознакомление со статьей прошло не так тяжело, как Роб ожидал, но тем не менее, увидев снимок, на котором его жену сжимает в объятиях другой мужчина, под заголовком «Гол!», Купер испытал острейшую физическую боль. Страшно подумать, как воспримет это его бедный сын.

Как и планировалось, Роб появился на стадионе незадолго до девяти и, оказавшись у себя в кабинете, сделал четыре звонка. Первые два были Джейн и Чарли, чтобы убедиться, что у них все хорошо (ничего подобного), а остальные — Гэри Роджерсу и Киту Мэйсу, чтобы проинформировать о том, что хочет немедленно видеть их обоих. Роджерс и Мэйс согласились без единого вопроса, несмотря на то что после матча у сотрудников обычно был выходной день, и это говорило само за себя. У Роба не было сомнений: они уже знали, чем вызвана его просьба.

После этого Купер просто сидел и ждал их появления, игнорируя непрестанный звон телефона. Он собирался объявить войну — и горел нетерпением.

Однако первым человеком, постучавшим в его кабинет, оказался ни Роджерс, ни Мэйс, а Джоан, которая даже не сняла пальто перед тем, как войти. Она вела себя робко, почти смущенно.

— Сочувствую вам, Роб, — сказала она. — Это должно быть ужасно. Как Джейн?

Роб пожал плечами в ответ.

— Все в порядке, Джо. Вы оказали мне огромную услугу. Предупрежден — значит, вооружен и все такое.

Джоан кивнула, принимая его благодарность, но то, что Роб не ответил на вопрос о Джейн, не прошло незамеченным. Однако она сочла за лучшее оставить тему.

— Что вы собираетесь делать?

— Сейчас приедут Кит и Гэри. Я скажу…

Он не успел договорить, так как дверь раскрылась и появились две только что упомянутые личности. Роб впервые увидел Кита Мэйса без делового костюма. К своему удивлению, он отметил, что в обычной одежде Мэйс выглядел почти нормальным человеком.

— Я принесу вам кофе, — сказала Джо, когда двое мужчин вошли и уселись.

— Не беспокойтесь, — остановил ее Роб. — Наша беседа не будет долгой. Будьте добры, закройте дверь, пожалуйста.

Выходя из кабинета, Джоан бросила на него любопытный взгляд. Таким Роба она никогда не видела, его ровный безучастный тон и необычайная вежливость встревожили ее. В то же время Кит и Гэри обеспокоенно переглядывались. Они думали примерно об одном и том же, и уровень их дискомфорта возрастал с каждой секундой. Очевидно, назревал серьезный кризис, и вопрос был не в том, как избежать неприятностей, а как избежать хотя бы их части.

— Полагаю, вы это уже читали? — начал Роб, кладя перед ними номер «Сан».

Гэри и Кит едва повели глазами в сторону газеты. Они оба знали, о чем там написано. Сейчас их интересовало, каковы будут неизбежные последствия.

А Роб между тем ощущал необыкновенное спокойствие. Бессчетные часы, которые он был вынужден проводить на курсах менеджмента и коммуникаций по настоянию районной администрации и которые считал потраченными впустую, теперь приносили плоды. Во время утренней поездки из Нортгемптона он разрабатывал, выстраивал и планировал встречу, как завзятый стратег. В результате Купер чувствовал, что у него все под контролем и что он движется в нужном направлении.

— Не стану углубляться в интересные подробности, — сказал Роб. — Достаточно сказать, что я разочарован тем, что люди в нашем клубе не в состоянии предусмотреть последствия подобного происшествия.

Гэри при этих словах оробел еще больше, чем сначала, а вот Кит свел брови, демонстрируя классический признак мимики гнева. Роб четко уловил сигнал.

— Да, Кит, последствия, — повторил он со значением и помолчал — для пущего эффекта. — О Макдональде можно забыть. Я расторгаю его контракт с сегодняшнего дня, и если он хотя бы одной ногой ступит на территорию клуба, пока я здесь работаю, то будет арестован за нарушение границ, а вы двое будете тут же уволены за то, что допустили это.

Брови Кита Мэйса изобразили приближение эпилептического припадка.

— Вы не имеете права! — завопил он. — Он — капитан команды.

— Тогда ему следовало лучше думать своей головой, — хладнокровно ответил Роб. — И думаю, его жена сейчас говорит Макдональду примерно то же самое.

— Нельзя же увольнять игрока за такую вещь! — забормотал Гэри. — Это… это…

— Послушайте, — сказал Роб, — мне плевать на то, какие приколы разыгрывают игроки в других клубах, мне даже не очень интересно, как развлекаются в «Сити», но Макдональда больше нет. И хватит об этом.

— Вы же понимаете, что профсоюзы непременно вмешаются.

— Пошли они к черту. Как минимум, своим поведением он порочит репутацию клуба. Это достаточное основание для расторжения контракта.

— Что? Он порочит? — засмеялся Кит, не веря своим ушам. — Черт побери, вы не перепутали себя с ним?

Мэйс уперся спиной в спинку кресла и сложил на груди руки, а Гэри сидел в глубоком ужасе, пытаясь сообразить, как повлияет на его команду потеря капитана.

Роб дал им пару секунд усвоить услышанное, а потом продолжил.

— Кроме этого, я хочу знать, кто передал фотографию прессе. Если это один из игроков, то с ним тоже можно попрощаться.

— Но это мог быть любой из шести или семи… — ахнул Гэри Роджерс и добавил, спохватившись: — Как говорят…

— Раз вы знаете, кто там был, ваша задача упрощается.

— А что, если никто не признается? — спросил Кит Мэйс.

— У вас неделя на то, чтобы назвать мне имя. Если не сможете, тогда все, кто там был, будут отстранены от игр за нарушение клубной дисциплины. С удержанием оплаты.

Кит Мэйс вздохнул и выпрямился.

— Послушайте, Роб, я понимаю, что вы сейчас чувствуете, честно. Но все это просто глупо.

Роб поднял ладонь, останавливая его.

— Вы не понимаете, что я сейчас чувствую, Кит. Вы даже не можете себе представить. А теперь, если вы не против, я должен ехать к сыну, который несколько раздосадован тем, что его мать красуется на первой полосе поганых таблоидов, затем мне придется пообщаться с женой. Так что если вы позволите…

Как один, Кит Мэйс и Гэри Роджерс поднялись и направились к двери.

— О, чуть не забыл…

Оба мужчины обернулись на звук голоса президента.

— Если кто-то из клуба станет говорить на эту тему с прессой, то он тоже вылетит отсюда как пробка. Это ясно?

Только когда дверь захлопнулась и из-за стены послышались приглушенные возмущенные голоса, Роб расслабился и попытался оценить проведенное совещание, так сказать. Он был весьма доволен собой, а еще порадовался открытию, что руководить не так и сложно. Может, Джейн все-таки была права и он действительно впустую тратил время в местном совете.

Мысль о Джейн напомнила Робу о его семейном кризисе, и он помрачнел. Одно дело — разгребать дерьмо в «Сити», а разбираться с проблемой у себя дома — совсем другое. Ему страшно не хотелось к этому возвращаться.

Он посмотрел на дверь, так как там появилась Джоан с чашкой кофе.

— Я помню, что вы отказались, но подумала, вдруг захотите.

Роб принял горячий напиток и улыбнулся.

— Спасибо, мне кофе сейчас как нельзя кстати. Извините, что так вышло с Макдональдом, — сказал он, припомнив, как она отреагировала на предыдущее увольнение. — У меня не было выбора.

— Ничего, — сказала она. — Я все равно не считала его хорошим игроком.

— Вы ужасная обманщица. Тем не менее спасибо.

Джоан в ответ тоже улыбнулась. На самом деле она пришла в ужас, когда услышала, что случилось с Джейн. Будучи давней поклонницей футбола и проведя в клубе много лет, она прекрасно понимала, что, несмотря на все недостатки Джейн Купер, ответственность за происшествие ложилась на игроков, главным образом — на Пита Макдональда. В так называемой культуре мужской раздевалки было много такого, что вызывало отвращение не только у Джоан, но и у большинства женщин в клубе. В общем и целом она восхищалась тем, какую позицию занял Роб.

— Это, конечно, совсем не мое дело, — сказала Джо, — но я бы не винила вашу жену. Может, Пит настоящее дерьмо, но он умеет быть неотразимым, когда захочет.

Роб сделал глоток кофе и затем поставил кружку на стол.

— Допустим, — сказал он сухо. — Но она могла бы сказать «нет», верно? И главное то, что «нет» она не сказала.

Если у Роба и бывали сексуальные фантазии, то в них фигурировали женщины, которые работают в косметическом отделе.

Он так и не разобрался, откуда взялось у него это пристрастие, но было что-то такое в головокружительном аромате духов и безупречно накрашенных женщинах в строгих нарядах, перед чем он не мог устоять. Универмаги, магазины беспошлинной торговли в аэропортах — без разницы. Посещение любого из подобных торговых заведений для Купера приравнивалось к визиту в секс-шоп, и он мог зачарованно бродить там часами.

До сих пор единственным последствием этих тайных удовольствий были случайные вопросительные взгляды, но, сидя в кресле визажиста в студии «Скай-ньюс», Роб не мог избавиться от мысли, что его забавная слабость способна привести к серьезным неприятностям. Подтолкнул Купера к такой мысли тот факт, что женщина, которая припудривала его, то и дело проводила грудью по затылку клиента. Поскольку это было самое интимное прикосновение, которое выпало на долю Роба за последние шесть месяцев, эффект оказался мощным и обескураживающим, несмотря на то что Роб с пяти часов утра находился на ногах. Так как он побывал в этом самом кресле уже не раз и не два, то ему было доподлинно известно, что фартук, обернутый вокруг него, будет удален через шестьдесят секунд, и данное обстоятельство весьма беспокоило Купера.

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и попытался подумать о чем-нибудь другом. О чем угодно, лишь бы отвлечься от того, что происходило в его разбушевавшемся воображении.

Разумеется, первым делом на ум пришло то, что занимало мысли Роба большую часть времени в последние несколько месяцев, а именно Джейн. Эти последние несколько месяцев были не чем иным, как кошмаром наяву.

Пресса испытывала огромный интерес к происшествию с Макдональдом, и хотя Роб и Джейн пытались не обращать внимания на то, что писали и говорили средства массовой информации, торжествующая реакция фанатов и отказ Чарли разговаривать с обоими родителями служили постоянным напоминанием о случившемся. В конце концов боль стала нестерпимой, и Роб, хоть и не уехал из дома, перебрался в другую спальню, а также завел привычку ночевать в гостинице после выездных матчей вместо того, чтобы мчаться домой.

Джейн тем временем снова ушла с головой в светскую жизнь, правда пообещав не делать глупостей. Роб догадывался, что обещание было сделано скорее ради Чарли, чем ради него. В целом же их отношения охладились настолько, что Роб и Джейн порой неделями не обменивались ни словом, да и события в клубе не способствовали домашней идиллии.

— Мистер Купер, мы вас ждем.

После мысленной проверки статуса его теперь, к счастью, затихшего паха, Роб стянул с шеи завязки фартука и пошел из гримерной вслед за ассистентом режиссера. Напоследок он успел бросить прощальный взгляд на грудь женщины-визажиста, которая выглядела еще лучше, чем была на ощупь. «Бог мой! — пригорюнился Роб, шагая в направлении сцены, где залитый ярким светом Эймонн Холмс рассказывал зрителям, о чем пойдет речь в следующей части программы после перерыва. — Мне срочно нужна женщина».

— Рад снова видеть вас, — сказал дружелюбный ирландец, когда Роб сел рядом с ним. — Как настроение?

— Бывало и получше, — ответил Купер, моргая в немилосердном сиянии студийного освещения.

— Вот и поговорим об этом через минуту. Поехали.

Эймонн обернулся к камере, а Роб глянул на свое изображение на одном из мониторов и прилепил на лицо улыбку.

— Добро пожаловать, мы снова с вами. Сегодня двадцать третье апреля, сейчас семь сорок пять утра, и ко мне присоединился президент клуба «Сити» Роб Купер, который, как многие из вас знают, в этом году должен выполнить некую миссию. Доброе утро, Роб.

— Доброе утро, Эймонн, — ответил Купер и подивился собственному преувеличенно бодрому голосу.

— Для тех наших зрителей, которые в последнее время жили на Марсе, мы вкратце сообщим, что в начале сезона вы унаследовали клуб «Сити» и получите в придачу свыше шести миллионов фунтов, если будут соблюдены определенные условия. Это так?

— Это так, — ответил Роб, продолжая растягивать губы.

— И что же это за условия?

— Чтобы клуб закончил сезон лучше, чем начал, и это касается как игры, так и финансового положения.

— И как идут дела?

— М-м, довольно неплохо. Вне поля наше положение укрепилось.

— Но что касается положения в лиге, то все не так хорошо?

Роб увидел краем глаза на мониторе, что на правой половине экрана показывают турнирную таблицу лиги.

— Оно могло бы быть и лучше.

— Итак, все сводится к количеству очков в конце сезона. Какова же магическая цифра?

— «Сити» набрал сорок четыре очка, мне нужно, чтобы было пятьдесят одно.

— Другими словами, вы хотите, чтобы за пять оставшихся игр команда набрала семь очков, или вы все потеряете, да?

— Да, — пробормотал Роб, все больше теряясь в догадках, к чему ведет их беседа.

— Но за последние пятнадцать игр «Сити» набрал всего три очка, и если ничего не изменится к лучшему, команда может покинуть лигу. Сегодня вас ожидает тяжелая игра в Саутенде. Должно быть, вы начинаете волноваться.

— У нас еще есть неплохие шансы, — сказал Роб, стараясь говорить уверенно.

— Не так давно все было не так уж плохо, но затем вы продали своего голкипера Уэббера в «Юнайтед», а затем уволили капитана команды и одного из наиболее результативных игроков. Оглядываясь назад, вы не жалеете о том, что сделано? Я имею в виду, что если бы вы оставили их в команде, то были бы на шесть миллионов богаче, не так ли?

— Может быть, — довольно резко ответил Роб. — Но Уэббер играет просто шикарно с тех пор, как оказался в «Юнайтед», и в основном это из-за него мы претендуем на выход в плей-офф.

— Ага, что мы слышим? Значит, «Юнайтед» — команда, за которую вы болеете по-настоящему, так ведь?

— Так, и только так.

— Но вам разве не кажется, что как владелец «Сити» вы должны с большей ответственностью относиться и к клубной команде, и к ее болельщикам?

— Что, болеть за врага? — воскликнул Роб в шоке от самой идеи. — Да ни за что на свете. Они ненавидят меня, я ненавижу их. Это так, и это мне нравится.

— Но…

— Послушайте, — продолжат Роб, приходя во все большее возбуждение. — Все эти слюни насчет «одной большой футбольной семьи» — чушь собачья. Настоящие фанаты знают, что, когда дело касается вашего местного соперника, вы можете ему пожелать только бед, несчастий и проигрышей.

— Вы думаете, поэтому столько людей ждут, что вы провалите свою миссию? И не только фанаты «Сити», мы говорим о фанатах по всей Англии. Даже Футбольная ассоциация высказалась против вас.

— Каждый имеет право на собственное мнение.

— Но, — говорил ирландец почти без паузы, — вы теперь оказались в ситуации, когда зависите от игры команды «Сити». Весь сезон вы критиковали их, продали капитана…

— У меня были на то основания, — процедил Роб сквозь стиснутые зубы.

— Ну, что касается ваших оснований, то не по их ли поводу сегодня состоится слушание в Футбольной ассоциации?

— Да, — проворчал Роб. — Он соблазняет мою жену на пари, а дисциплинарный совет обсуждает мое поведение.

— Вам не кажется, что реакция на то хм… событие могла быть иной? Я хочу сказать, что менеджеру команды будет трудно уговорить футболистов хорошо играть для вас.

— Им не нужно играть для меня! Они должны играть для того, чтобы зарабатывать!

— Но вы не видите иронии в том, что теперь в их руках находится ваша судьба? Из-за них вы можете все потерять.

— Как я всегда говорил, мне неважно, что именно произойдет в конце сезона, если я смогу вернуться на стадион «Юнайтед» с высоко поднятой головой. Вот от чего зависит мое счастье.

— И вы думаете, что сможете это сделать?

— Да, — отрезал Роб.

— Что же, я, как и вы, футбольный фанат, — ответил улыбающийся Эймонн, — и не могу не восхищаться тем, как вы следуете своим принципам, но мне не хотелось бы оказаться на вашем месте. Мы, на «Скай», будем внимательно следить за развитием событий, это точно. Салли, не пора ли узнать, какая сегодня будет погода?

Огонек на камере, снимающей Роба, погас, так как вся аппаратура теперь была направлена на симпатичную брюнетку, стоящую перед зеленым экраном. Эймонн Холмс потянулся и пожал Робу руку.

Роб слабо улыбнулся вместо ответа, и уже через несколько минут его препроводили обратно в тень. Приближаясь к гримерной, где его лицо будут приводить влажными салфетками в нормальное состояние, он почувствовал, что начинает тревожиться. И дело было совсем не в том, что ему предстояло еще одно рандеву с пышной грудью, которая заставила его так поволноваться всего десять минут назад.

Растревоженный откровениями о загаженном гнезде, Роб предпочел поехать домой из Саутенда, а не ночевать в гостинице, поэтому, хоть и измученный, но в уюте собственного — пока еще — дома, он пил на кухне кофе и смотрел спортивные новости, когда туда вошла Джейн, только что вернувшаяся от почтового ящика у ворот.

— Это правда? — спросила она, бросив перед Робом номер «Сан». — Ты провалил дело?

Купер уставился на заголовок на последней странице, который вопрошал в тон Джейн: «Он продул?» Под названием красовался сам Роб, кусающий ногти, — на снимке, сделанном днем ранее.

— Блин! — вздохнул он. — Только этого мне не хватало.

— Говорю тебе, Роб… — заговорила Джейн, но ее прервал трезвон его мобильника.

Роб вынул его из кармана и бросил жене:

— Не сейчас, Джейн, ладно? Да, папа, в чем дело? А что, по телефону ты не можешь мне сказать? Ну хорошо, хорошо, сейчас приеду.

— Что там? — с тревогой спросила Джейн. — Что-то с Чарли?

— Нет. Какое-то другое дело, но он не хочет говорить. Мне придется ехать к нему.

Джейн взяла газету и расправила ее перед собой.

— Нам нужно поговорить вот об этом, Роб.

— Нет, не нужно, — отрезал он, направляясь в ванну принять быстрый душ. — Я все решу.

Джейн смотрела вслед и боролась с желанием побежать за ним. Не для того, чтобы все-таки добиться своего, а поскольку хотела сделать что угодно, лишь бы показать: она очень сожалеет о случившемся и она всегда будет на стороне мужа. За время пребывания в своем персональном чистилище, в которое превратилась ее жизнь, Джейн пыталась сделать это многократно, и каждый раз ее попытки разбивались о стену холодного равнодушия Роба. Сказать, что Джейн было больно, значит, ничего не сказать. А теперь еще и это — весьма реальная перспектива все потерять. Джейн даже не вообразить, насколько тяжело приходится Робу в данный момент. Разумеется, в какой-то степени он винит ее в ухудшении их шансов, но не так, как винит и казнит Джейн сама себя.

Поэтому, вместо того чтобы пойти за Робом, Джейн подошла к шкафу рядом с холодильником, открыла его, достала маленькую, ярко упакованную коробку и тонкий белый конверт. Все это она положила около чайника. После этого села у стола и стала читать газетную статью про мужа.

Она как раз закончила, когда послышался торопливый топот ног по лестнице. Джейн подскочила и встала рядом с чайником, где коробка и конверт дожидались момента вручения адресату.

Однако звук хлопнувшей входной двери поведал ей, что муж ушел, даже не попрощавшись, то есть предназначенное ему содержимое коробки и конверта останется не вскрытым еще некоторое время. Звук двери заставил ее сердце сжаться. Глаза защипало от набегающих слез.

Пришлось ей поскорее взяться за телефон и послать Чарли сообщение — без какой-то особой цели, но просто потому, что она привыкла так делать в минуты боли и нехватки общения с двумя людьми, которые всегда были и будут главными в ее жизни. Джейн знала, конечно же, что это сообщение, как и бесчисленное множество других, останется без ответа. Это была худшая часть ее наказания — Джейн обрекли на жестокое одиночество. И как бы ни старалась она цепляться за надежду, конца этому одиночеству не предвиделось.

В послематчевые дни Роб почти никогда не приезжал на стадион, и он был немало удивлен тем, что в приемной собралась приличная толпа журналистов, которые, как выяснилось, жаждали поговорить с ним. Разумеется, неожиданное появление Купера ничего для них не изменило, потому что он прошел, не поворачивая головы, прямо к лестнице, ведущей к кабинету, как делал всегда.

— Слава богу! А я никак не могу до вас дозвониться! — воскликнула Джоан, которую удивил приход шефа.

— У меня сегодня выходной, поэтому мой телефон выключен. И что бы ни случилось, я знать ничего не желаю. Просто хочу закрыться в кабинете и насладиться тишиной хотя бы полчаса.

— Зачем же вы в таком случае приехали сюда? — спросила Джоан недоуменно. — Мне всегда казалось, что вам не нравится здесь находиться.

— Мне тоже так казалось, — ответил Роб, — но мне сейчас кое-что объяснили, и теперь кабинет подойдет лучше всего на свете. Но для вас и всех остальных меня здесь нет, понятно?

— Понятно, но, может, вы хотя бы включите свой телефон? Мне очень нужно позвонить вам и сказать, чтобы вы немедленно тащили сюда свою задницу.

— Зачем?

— Совет клуба просит провести экстренное заседание.

— Да что вы говорите, — хмыкнул Роб. — И когда же?

— Они уже ждут вас в зале для совещаний. Вот почему я пыталась связаться с вами.

Теперь Роб уставился на нее в недоумении:

— Что им от меня вдруг понадобилось?

— Может, ваша голова?

— Глядя на то, как идут дела, они и так ее получат без проблем. А-а, да провались все пропадом, — сказал Роб, обреченно вздыхая. — Пойду посмотрю, что им надо.

— О, пока вы не ушли… — Джоан сунула руку в ящик и вытащила оттуда большой белый конверт. — Раз вы пришли, то можно вручить вам прямо сегодня. Открытку подписали почти все сотрудники. Я просила, чтобы поменьше нецензурных выражений было, но кое-кто все же… С днем рождения.

— Господи, у меня совсем выпало из головы, — сказал Роб, разрывая конверт и начиная читать. Только дойдя до последнего послания, он с широкой улыбкой поднял глаза на своего секретаря. — Спасибо, Джо. Огромное спасибо. Можно я приглашу вас на обед в честь праздника?

— С удовольствием, — ответила она мило. — Закажу столик в ресторане подороже, раз вы платите.

Проведя предыдущий день вне стен стадиона и подъезжая к воротам в пятницу утром, Роб был сражен удивительной переменой в атмосфере.

Дело было не только в том, что количество ругани, посылаемой в его адрес жалкой группкой фанатов, собравшихся на газоне перед воротами, стало гораздо меньше обычного. Главное — ощутимая почти физически ненависть, которая встречала Купера столько месяцев подряд, практически исчезла. Настроение от этого у Роба было не просто хорошее, но превосходное. Последний раз Роб чувствовал нечто подобное несколько лет назад, когда болел за первую игру «Юнайтед» в Премьер-лиге. Кстати, тогда после первых минут матча настроение стало быстро портиться.

Само собой, количество журналистов, поджидающих Купера в вестибюле клуба, выросло, но если репортеры рассчитывали, что отношения Роба с прессой изменятся в связи с его отказом от владения клубом, то жестоко ошиблись. Потому что он, как и раньше, быстро и ни на кого не глядя миновал корреспондентов на пути в свой кабинет.

— Доброе утро, мистер президент, — просияла при виде его Джоан, сидевшая за столом.

— Мистер президент? — повторил Роб с недоумением. — Это чересчур формально. Но о чем это я? Недолго мне радоваться этой должности. Прошу вас, скажите, что меня ждет спокойное приятное утро.

— В принципе я могла бы так сказать, — улыбнулась Джоан, вставая из-за стола и следуя за ним в кабинет, где положила на его стол кипу корреспонденции. — Но это было бы неправдой.

Роб посмотрел на бумажную гору и плюхнулся в кресло.

— Кофе?

— Здесь программа отпуска игроков на Кипре на следующей неделе, — продолжала Джо и подала ему еще одну папку. — Кит просил передать, что фан-клуб будет открыт уже к началу игры во вторник вечером.

— Хорошо.

— Он еще спрашивал, не хотите ли вы присутствовать на открытии.

Роб с укором взглянул на нее.

— Да, я предполагала, что ваш ответ будет именно таким, но вы можете сами ему все сказать. У вас с ним встреча в одиннадцать часов.

Роб посмотрел, как Джоан идет к двери, и улыбнулся, когда она остановилась на пороге, чтобы обернуться. Он знал, что одну новость секретарша обязательно припасет напоследок. Как всегда.

— Да, и хотела сообщить вам, что футболки изъяли из клубного магазина. Вы знаете, те самые, которые никто не покупал.

— Да, спасибо, Джоан, — ответил Роб сладким голосом. — И можно мне все-таки попросить кофе?

Несмотря на то что кафе почти опустело, Чарли и Мик оставались сидеть на своих местах. Их взгляды были прикованы к большому экрану в правом углу заведения.

— Да сколько же можно, — пожаловался Мик. — У них, должно быть, не менее пяти минут дополнительного времени.

Едва он закончил, как на экране появился Крис Камара и затараторил восторженно, а под ним побежала синяя полоса с надписью: «Сити» 2 — «Йорк» 1.

— Да! — воскликнул старик и сжал кулак, сдерживая торжество, но потом обернулся к внуку и быстро добавил: — Чертовы враги.

Чарли усмехнулся на это:

— Никогда бы не подумал, дедушка, что увижу когда-нибудь, как ты радуешься победе врага.

— Я тоже, парень, — со смехом ответил Мик. — Но для твоего отца это важно. Пойдем, нам надо спешить. Мы договорились, что он заедет за тобой через час.

Проведя большую часть воскресной ночи в слезах, Роб и Джейн посвятили понедельник тому, чтобы собрать осколки разбитой семьи и попробовать снова склеить их.

Освобождение от связанного с Брайаном груза, который Роб носил в душе долгие годы, принесло невероятное облегчение, притом что ознакомление с подробностями романа принесло столь же невероятное страдание. Он по-прежнему не знал, как сможет, если вообще сможет, примириться с фактом, что его жена серьезно думала бросить Роба и Чарли ради другого мужчины, но, по крайней, мере теперь Куперу была известна вся правда, а это уже кое-что.

Столь же катарсическим стало обсуждение тревог и вопросов Джейн. Роб был сражен наповал, узнав, что жена давно подозревает его в вынашивании тайных планов относительно других женщин, в частности Джоан. Хотя, к облегчению Купера, Джейн не думала, что он действительно изменял ей. Жена была уверена, что в противном случае почувствовала бы это.

В конце концов, после многочасовых разговоров они смогли сделать только два вывода. Первый заключался в том, что Чарли и его состояние имеют первостепенное значение для них обоих, а второй — в том, что если Роб и Джейн серьезно настроены залатать пробоины в корабле семейной жизни, то единственный способ сделать это — проводить больше времени вместе. Однако в данный момент последнее невозможно. В результате, чтобы позволить Робу сосредоточиться на ситуации в клубе, пара решила заключить перемирие до окончания сезона и тогда уже определиться, что делать дальше. Далекий от идеального, этот план все же был достаточно разумным. Однако согласиться отложить проблемы в отношениях — это одно, и совсем другое — попытаться применить данное решение в реальности. Поэтому, желая успокоиться, проветриться и настроить мозг на рабочий лад, после обеда Роб покинул дом и отправился в гольф-клуб, чтобы в одиночестве и с тяжеленной сумкой пройтись по восемнадцати лункам.

Он только что разделался с седьмой лункой и шагал по узкой гравийной дорожке к восьмой подставке, когда заметил человека, двигавшегося навстречу. Почти моментально Роб узнал в нем Пита Макдональда.

Роб хотел было выхватить самую длинную клюшку и как следует накостылять по шее тому, кто принес ему и его семье столько горя. Вместо этого Купер просто остановился посреди дорожки и стоял так до тех пор, пока бывший капитан его команды не вышел из задумчивости и не увидел, кто преградил ему путь.

Если Роб и ожидал какой-то враждебной реакции с его стороны, то ее не последовало. Макдональд замер как вкопанный, а потом с покаянным видом протянул Робу руку.

— У меня не было шанса принести свои извинения, мистер президент, — сказал он виновато. — Я поступил ужасно и прошу простить меня.

Роб несколько секунд сверлил его взглядом, но потом принял протянутую руку и сжимал ее так долго, что Макдональду стало неловко.

— Послушайте, — сказал тогда Роб. — Не знаю, как у вас, а у меня сегодня игра совсем не клеится. Не хотите выпить пива?

На следующий день к моменту появления Роба в «Джордж-парке» новость о том, что Пит Макдональд заново подписывает контракт и снова будет капитаном команды, облетела коллектив клуба словно верховой пожар.

Сказать, что стадион гудел, было бы недостаточно. Когда Купер вошел в вестибюль, то даже попятился, так как был уверен, что Эмили собирается перескочить через свой стол и броситься ему на шею прямо на виду у толпы журналистов, как обычно, карауливших при входе. И как обычно, Роб проигнорировал их всех, хотя в этот день репортеры были особенно крикливы, добиваясь его внимания.

— Вам следует вести себя осмотрительнее, — сказала Джоан, когда Купер вошел в приемную. — Если так будет продолжаться и дальше, то вас здесь полюбят.

— Вряд ли, — засмеялся Роб, принимая от нее стопку бумаг с информацией о звонках и сообщениях. — Я всегда буду для вас врагом, мерзким подонком.

Джоан показала ему язык и улыбнулась.

Роб подмигнул в ответ и направился в свой кабинет.

— Ах да… — Он остановился уже у двери. — Я не забыл, что в пятницу так и не угостил вас обедом. Как смотрите на то, чтобы сходить сегодня куда-нибудь? Скажем, через час?

— Хорошо! — откликнулась Джо. — Но с одним условием: ни слова о футболе.

Для многих фанатов «Сити» это утро стало продолжением безудержной эйфории предыдущего вечера, и все благодаря тому факту, что реальный, длиной в сезон, страх вылететь из лиги больше не довлел над ними.

Для некоторых этот страх сменился мыслями о будущем сезоне и замечательных перспективах клуба, который будет находиться целиком в руках болельщиков впервые за всю историю.

Для других же место страха заняла другая эмоция — желание, а именно желание видеть, как Роб Купер повергнут в прах и страдает от всех возможных мук.

Андреа Баркер знала об этих настроениях лучше многих, так как, сидя напротив Роба и ожидая, когда он закончит телефонный звонок, держала в руке наглядное доказательство, зафиксированное черным по белому, то есть ручкой на листе бумаги.

— Паршивые бюрократы, — возмущенно заявил Роб, швыряя трубку на место. — Ну какого черта понадобилось звонить мне и сообщать о заседании дисциплинарного совета ассоциации в августе, если меня к тому времени давно уже и след простынет? Придурки. — Он сделал несколько вдохов и выдохов и обратил внимание на молодую блондинку с другой стороны стола. — Прошу меня простить. Итак, о чем вы говорили?

— О том, что билеты на финал распроданы, а желающие до сих пор стоят в очереди. Такого еще не бывало, должна заметить.

— И мы прекрасно понимаем, чем это вызвано, — надулся Роб и взял из ее руки листок.

— Да нет же, дело совсем не в этом, — солгала она из вежливости.

— Спасибо, Андреа, но будем откровенными: клуб вне опасности, а меня все ненавидят. Чему равняется два плюс два?

Андреа потупилась неловко, потом посмотрела в окно — что угодно, лишь бы не глядеть шефу в глаза.

— Тут и спорить не о чем, — продолжал Роб. — Досадить мне — для команды это единственный повод играть. Или не играть, как в данном конкретном случае.

— Но мне показалось, что вчера на матче вас меньше освистывали, — сказала Андреа, пытаясь сохранить видимость позитивного настроя.

— Думаю, помогла скидка на выпивку. Фунт за пинту — это же почти даром, вот они все и надрались, дармоеды вражеские, — пробурчал Роб и тут же глянул на нее с извиняющейся улыбкой: — Простите, я забылся.

— Может, если бы вы не были так сильно настроены против фанатов, — произнесла Андреа с некоторой холодностью, — то и они проявили бы больше терпимости.

Возражать было нечем, так что Роб только хмыкнул, а потом подскочил и стал мерить кабинет шагами, к большому неудовольствию Андреа: из-за похмелья после вчерашнего матча она была не в состоянии следить за тем, как он мечется.

— Черт, черт, черт! — прошипел Роб с такой силой, что Андреа вздрогнула. — Должен же быть какой-то способ… — Он внезапно остановился и сосредоточенно нахмурился. — Сколько билетов продано на субботнюю игру?

Если и существовал автомобиль, более приспособленный к пожиранию миль дорожного полотна и изрыганию переваренных остатков у себя позади, чем «бентли континенталь джи-ти», то Роб представить себе не мог, сколько бы такое чудо стоило. Его машина была идеальна для дальних поездок, и в тех нередких уже случаях, когда Купер задумывался над гипотетической утратой наследства, одной из самых болезненных перспектив для него был возврат ключей от «бентли» клубу.

Поскольку эта, пока воображаемая, картина причиняла ему слишком много боли, Роб обычно старался задвинуть ее в самый темный угол мозга. Но когда он готовился к путешествию в Хай-Уиком сегодня утром, неприятные образы так и стояли у него перед глазами. Ведь практически утратив контроль над событиями на поле, Роб прекрасно понимал, что предстоящая поездка может стать его последним шансом насладиться роскошной мощью, которую дают только машины стоимостью от ста двадцати тысяч фунтов.

Поэтому Купер решил, что вне зависимости от событий дня ему следует сделать все, чтобы получить максимум удовольствия от каждой секунды из трех часов, от каждой мили из ста семидесяти. К тому времени, когда он выехал на трассу и легко покатил по скоростной полосе, у него все было подготовлено: еда, питье, музыка и температура салона. Роб даже настроил на своем навигаторе любимый голос — женский с австралийским акцентом.

Если в двух словах, то все было идеально, за исключением одной детали: с Робом ехал пассажир.

При нормальных обстоятельствах Кит Мэйс отправился бы на матч в автобусе вместе с командой. Однако после матча футболисты двигали прямо в аэропорт, поэтому Мэйс обратился к плану Б, а именно — сесть во второй клубный автобус, поменьше, которым путешествовали представители администрации клуба и прочие более-менее официальные лица.

К сожалению, и этот план провалился, так как Мэйса задержала пресса, которая осаждала «Джордж-парк» во все большем количестве, и автобус был вынужден стартовать без него. Оставался еще план В: попроситься попутчиком к кому-нибудь еще. Но увы, в тот момент, когда Мэйс был готов ехать, все уже умчались. И в последней отчаянной попытке попасть-таки на матч Кит позвонил Робу, который, увидев на дисплее мобильника его имя и предположив, что секретарь клуба наверняка уже на пути в Уиком, имел неосторожность ответить. Вот таким образом двое мужчин оказались наедине. Они молча смотрели вперед, пока «бентли» нес их на юг и салон наполнял не любимый Робом северный соул и даже не разговор, а спортивное ток-шоу и бесконечное обсуждение ситуации в «Сити». Послушав в течение некоторого времени, как его имя сопровождается эпитетами от «тупицы» до «антихриста», Роб стал приходить в раздраженное состояние духа. Чтобы спасти остатки хладнокровия, он выключил радио и погрузил машину в оглушительную тишину. Мэйс первым ее нарушил.

— Ну вот, начинается, — сказал он.

Роб улыбнулся про себя. Годы поездок по трассам вслед за «Юнайтед» отточили его способность замечать автобус с фанатами в ту секунду, когда он появлялся в зоне видимости. К тому моменту, когда Кит заговорил, Роб уже давно наблюдал за тремя зелеными автобусами и многочисленными автомобилями с сине-белой символикой, которые двигались впереди «бентли».

— Сколько всего их едет? — спросил он, когда наконец смог различить слова «Сити» и «Иствудский филиал» на большом флаге, закрывающем заднее стекло последнего автомобиля в колонне.

— Официально мы отправили двадцать два автобуса, — ответил Кит, когда они поравнялись с отстающими машинами, — но набралось еще несколько автобусов без помощи клуба, а многие едут на собственном транспорте.

— То есть ушли все тысяча восемьсот билетов?

— У нас бы взяли еще столько же, но полиция не позволила распространить свыше лимита. Думаю, вам это только на руку. Довольно дорогая затея оказалась.

Роб хмыкнул в знак согласия и разглядел впереди еще одно скопление автобусов и машин, разукрашенных символикой его врага.

— Ну, — сказал Роб затем, — это не совсем мои деньги. Всего лишь часть доходов, которые я получил от управления клубом.

— Часть стоимостью в пятьдесят тысяч фунтов, — недовольно проворчал Мэйс.

— Я бы не переживал из-за этого, — сказал Роб. — При том, как идут дела, через неделю-другую на вашем счету появятся дополнительные шесть миллионов.

В машине снова установилась тишина. Движение стало плотным, и Роб был вынужден жать на тормоз до тех пор, пока «бентли» не поплелся со всеми со скоростью не более сорока миль в час — чуть быстрее, чем автобусы на медленной полосе.

Неизбежно разница в скорости привела к тому, что «бентли» поравнялся с ними, и даже несмотря на разделяющую среднюю полосу, пассажирам автобусов не понадобилось много времени, чтобы узнать машину, так часто упоминаемую в новостных сводках.

— Задницы! — засмеялся Роб, когда увидел сбоку от себя четыре комплекта ягодиц, прижатых к стеклу.

— Как минимум четыре штуки, — сказал Кит и помахал болельщикам, которые теперь выражали свое отношение к президенту «Сити» жестами и неслышными из-за окон криками.

— Не надо махать им! — укорил его Роб. — Черт возьми, Кит, разве вы ничего не знаете? Никогда не показывай виду, что замечаешь оскорбления в свой адрес. Это будет принято за слабость с твоей стороны.

— Извиняюсь, — сказал Кит, не скрывая сарказма. — В отличие от вас, меня никто не стремится осыпать оскорблениями, и поэтому я не знаком с протоколом.

Роб искоса глянул на своего незваного пассажира и нажал на газ, поспевая за разогнавшимся движением.

— Ну ладно, давайте, — сказал Купер.

— Простите?

— Давайте, вы хотели высказаться с начала сезона, а сейчас отличная возможность — я никуда не сбегу.

— Начистоту? — спросил Мэйс после короткой паузы.

— Да, начистоту.

— Я думаю, что вы дерьмо, — резко произнес Кит. — По-моему, почти все, что вы сделали в этом сезоне, — дерьмо, и то, что заставили всех нас пережить, — полное дерьмо. Как вам это понравилось?

— Не надо стесняться в выражениях, — с невеселым смехом сказал Роб. — Зачем щадить мои чувства?

— И еще, — продолжал его пассажир, — я надеюсь, что вы продуете. Не только потому, что вы дерьмо, но и потому, что в таком случае шесть миллионов окажутся у «Сити», а нам эти деньги очень пригодились бы.

— Плюс вы останетесь с работой.

Тут засмеялся Кит Мэйс:

— Как это характерно для вас! Вы думаете, что все вокруг только и думают что о собственной выгоде.

— А что, не все?

— Не все.

Машина опять погрузилась в молчание, но Роб чувствовал, что откровения еще не исчерпаны. В конце концов он не выдержат напряжения.

— Ну, говорите, говорите, вы же еще не закончили.

— Хм, на самом деле, — сказал Кит, подумав, — я хотел только сказать, что ваши успехи на финансовом фронте произвели на меня большое впечатление. Очень большое впечатление.

Роб хмыкнул и продолжал смотреть на дорогу.

— Спасибо. Не хотите повторить это моей жене?

Будет справедливо сказать, что, будучи футбольным фанатом десятки лет, Роб приобрел обширный и красочный словарь. Более этого, в рядах поклонников «Юнайтед» всем было известно, что если кому-то нужно подобрать хорошее крепкое словцо, то надо обратиться за помощью к Робу Куперу.

Поэтому, учитывая, какой день пришлось ему пережить, домой он прибыл во всеоружии, заряженный эпитетами по самые уши, готовый изрыгнуть поток или два словоизлияний на любого, кто будет глуп настолько, чтобы в этот момент попасться ему на глаза. Поэтому Роб даже обрадовался, когда еще с дороги увидел ватагу журналистов, разбивших лагерь перед его воротами. Он притормозил и стал ждать перерыва во встречном движении, чтобы свернуть к дому.

— Сейчас вы у меня получите, паразиты, — бормотал Купер, брызгая слюной, довольный тем, что его заметили и вся лужайка вокруг забора зашевелилась. — Сейчас я вам таких комментариев надаю, закачаетесь.

— Папа, — спокойно произнес Чарли, — это плохая идея.

Роб посмотрел на сына и быстро сообразил, что рядом с ним на подростковых плечах сидит мудрая голова.

— Знаю, — вздохнул Купер. — Просто мне нужна разрядка.

Он наблюдал за тем, как пресса суматошно готовится к десяти секундам бешеной активности, которые журналисты ждали, несомненно, долгие часы, и улыбнулся:

— Давай немного пошалим все же, а?

Чарли только покачал головой, когда отец выключил указатели поворота и, вместо того чтобы свернуть к дому, помчался по улице вперед.

— Какой же ты еще ребенок.

На протяжении получаса Роб пять раз проехал мимо дома и столько же раз инсценировал съезд к дому, и только на шестой он, хихикая, действительно повернул. Его маневры к тому времени полностью истощили журналистов, и они не сумели помешать его беспрепятственному проезду в раскрывшиеся ворота.

— Ну как, теперь тебе стало лучше? — спросил Чарли, немало смущенный поведением отца.

Оказалось, что Роб еще не наигрался. Створки еще не успели закрыться, когда он нажал на тормоза, хитро подмигнув сыну, выбрался из «бентли» и пошел обратно за ворота.

— Ну никак не угомонится, — вздохнул Чарли и тоже вылез из машины, но направился прямо к дому. — Старческий маразм, не иначе.

Суета и гам, которые приветствовали появление Роба, граничили с балаганом, но он не обратил внимания на хаос и отчаянные вопросы, а просто встал перед воротами и стал ждать, когда наступит некое подобие порядка.

— У меня есть краткое заявление, — сказал Купер среди вспышек фотокамер, — сделав которое, я не буду отвечать на вопросы. Вас это устроит?

Услышав одобрительный ропот, означающий, что такой расклад никого не устроит, но пусть лучше так, чем никак, Роб с сердечной улыбкой снова дождался относительной тишины. Он покашлял, прочищая горло, и затем нажал на кнопку пульта управления ворот, который держал в кармане. Ворота с клацаньем стали закрываться, вызвав переполох среди ждущей подачки толпы журналистов.

— Все вы можете проваливать ко всем чертям собачьим! — сказал Купер и добавил с поклоном: — Благодарю и спокойной ночи!

Роб сделал шаг назад в тот самый миг, когда разразилась буря возмущения, но повернулся он не раньше, чем створки ворот полностью сомкнулись перед его лицом. Только тогда Купер пошел по подъездной дорожке к дому, весело что-то насвистывая.

Даже вид поджидающей в холле Джейн не испортил ему настроения, хотя выражение ее лица предполагало, что она жаждет именно этого.

— Добрый вечер, дорогая, — бодро поздоровался Роб с женой, уверенный, что его тон только подогреет ее раздражение. — Как провела день?

— Не знаю, что тебя так развеселило, — с пол-оборота завелась Джейн. — Потому что ты и твоя…

— Гордость? Самонадеянность? Глупость? — предложил он россыпь вариантов.

— О, я рада, что ты видишь в этом повод для шуток. Всегда знала, что ты никчемный бездельник.

— Ладно, Джейн, — сказал Роб. — Давай не будем начинать.

— Нет, я буду начинать. Я знала, что ты все испортишь. Бог знает, почему я столько лет терпела тебя. Что за идиотка!

Роб вдруг заметил, что на лестнице стоит Чарли с видом сильно раненого человека. Джейн проследила за его взглядом, но, увидев сына, только жестче сжала губы.

— Вот он, твой отец, Чарли, полюбуйся! Он ничтожество во всем, за что ни возьмется. Всегда таким был и всегда таким будет.

Чарли сморщился, словно вот-вот заплачет, посмотрел на родителей и ушел наверх, ни слова не говоря.

— Молодец, Джейн! — рявкнул Роб. — И вообще что ты тут делаешь? Беги к своему богатенькому дружку, это может быть твоим последним шансом.

Прежде чем она смогла ответить, Роб развернулся и вслед за сыном поднялся на второй этаж. Когда он сунул голову в комнату Чарли, тот уже сидел у компьютера.

— Можно войти? — спросил Роб робко.

Чарли пожал плечами, как делают подростки во всем мире, сигнализируя о том, что просьба не осталась неуслышанной, так что Роб счел себя вправе войти в комнату и присесть на кровать рядом с сыном.

— Не обращай сейчас внимания на маму, сынок. Она… ну, она…

— Она дура, — сердито закончил за него Чарли.

— Эй! — В качестве нагоняя Роб шлепнул сына по колену. — Проявляй капельку уважения. Ну да, — согласился он, помолчав. — Но все равно она тебе мать, не забывай об этом.

В комнате воцарилось неловкое молчание, и в конце концов Чарли нажал на кнопку на своем сенсорном экране. Тишина в комнате сменилась ровным ритмом неизвестной Робу композиции, пробивающимся из-под наушников на голове сына.

Роб оставался сидеть на кровати. Вообще-то он так и не понял, как правильно оставить подростка наедине с его грустными мыслями, но в любом случае не хотел показаться равнодушным.

— Что слушаешь? — спросил он, чтобы не молчать, и добавил, не дождавшись ответа: — Да, не надо отвечать, мне все равно. Вся нынешняя музыка барахло. Я просто хотел завести разговор. С самим собой, разумеется. Ну что ж…

Он похлопал сына по плечу и встал, чтобы уйти, но неожиданно Чарли стянул с головы наушники.

— Так это еще не конец?

— Чему? Нашим с мамой отношениям? Я не…

— Нет! — торопливо остановил его сын, заставив сердце Роба больно сжаться. — Врагам.

— Ничто не кончено, пока не упал занавес, — улыбнувшись, ответил Роб. — А это случится только в субботу в шестнадцать сорок пять.

Чарли рассмеялся:

— Никогда не думал, что когда-нибудь захочу, чтобы враги выиграли матч.

— Добро пожаловать в мой мир, сын. Добро пожаловать.

Роб отшвырнул газету на стол и вздохнул.

— Глаза б мои не видели… — произнес он вслух.

В этот момент дверь открылась, и вошла Джоан с последней из длинной череды кружек кофе, которым она поила Роба по его требованию.

— Спасибо, — сказала она.

— Я не о вас, — уточнил Роб и потряс газетой. — Вот об этом.

— Вообще-то я догадалась, — призналась Джо. — Все утро я только и слышу ругательства. Не понимаю, почему вы никак не успокоитесь. Вы же говорили с Гэри, и он сказал вам, что это чушь.

— Да, но он сказал бы так в любом случае, — хмуро возразил Роб.

Джоан печально покачала головой. Ее саму тянуло сейчас в три разные стороны, и она не могла сказать, какая из сторон побеждает.

Естественно, как фанатку «Сити», ее радовало, что статус клуба в лиге надежно закреплен. Еще Джоан ощущала определенное удовлетворение оттого, что человек, который доставил ей столько горьких минут в начале сезона, наконец-то несет заслуженное наказание. Однако при этом она глубоко сочувствовала своему шефу, видя, как Купер всю неделю подвергается обвинениям в организации договорных матчей и прочих грязных делишках, хотя он как раз наконец-то стал действовать порядочно.

Инсинуации в сегодняшних газетах были особенно болезненными, так как намекали на то, что ведущей силой в предполагаемом сговоре относительно последних игр является не кто иной, как Пит Макдональд.

Роб дозвонился на Кипр до Гэри и получил заверения менеджера в том, что все это злые домыслы, но Джоан видела, что шеф так и не избавился от подозрений. Также чувствовалось, что его ранит возможное предательство Пита, которого Роб по собственной инициативе вернул в команду в расчете приободрить игроков.

— Повторюсь, — сказала Джоан, — я не верю ни слову из того, что там написано, и вам не советую.

Роб пожал плечами и отодвинул от себя газету.

— Вам легко говорить. В вашем доме не живет гитлер в юбке.

— Хотите пари? — засмеялась Джоан. — Но что касается Пита: завтра команда возвращается, и вы сможете расспросить его лично.

— Я так и собираюсь сделать, — сказал Роб. — Ну, а как поживает ваше семейство?

— Четыре женщины под одной крышей… Скажу только, что я стала понимать ваши мужские шуточки насчет ПМС.

Роб не успел ответить, потому что из-за двери послышался знакомый голос, и Джоан отлучилась на секунду, чтобы провести в кабинет посетителя — безупречно одетого, но несколько смущенного Ли Ингланда.

— Прошу прощения за вторжение, — сказал он, когда Джоан удалилась и мужчины обменялись рукопожатием. — Но мне необходимо кое-что обсудить с вами.

— Пришли расставить точки над «и» перед тем, как забрать у меня все?

— Не совсем, — замялся адвокат. — У меня есть для вас одно послание.

Он сунул руку в портфель и извлек оттуда письмо, которое и вручил озадаченному Робу.

— Мне нужно прочитать это сейчас?

— Да, если вас не затруднит.

Роб сел за стол и разорвал конверт, откуда вытащил и развернул два листа формата А4, покрытых текстом. Через пару минут он прочитал все, что там было написано, после чего взглянул на Ли Ингланда, терпеливо сидящего в кресле напротив. А потом прочитал послание еще раз.

— Вы знакомы с содержанием письма?

— Да, — ответил адвокат. — И прежде чем вы продолжите задавать вопросы, хочу сказать вам следующее: мне были даны строгие инструкции не рассказывать о существовании этого письма вплоть до среды накануне финальной игры. То есть до этой среды.

Роб уронил листки на колени и уставился в потолок. Ли Ингланд мог бы поклясться, что видел, как кровь отливает от лица его клиента.

— Святые сосиски, — сказал Роб. Его голос дрожал от шока. — Должно быть, мой дядя был засранцем каких свет не видывал.

— Как вам сказать, — промолвил юрист и посмотрел на часы. — Человеком он был своеобразным. С вашего разрешения, я вас на этом оставлю. А может, вы не откажетесь отобедать со мной?

Гэри Роджерс едва успел выйти из своей машины, как рядом с ним затормозило такси и оттуда вывалился встрепанный и опухший Роб.

— Бог мой, что с вами случилось? Вы прескверно выглядите, — сказал Гэри, пожимая протянутую руку президента.

— Чувствую я себя ничуть не лучше, — ответил Роб. — Как отдохнули на Кипре?

— Хорошо, для парней это было именно то, что нужно. Послушайте, насчет той болтовни в газетах…

— А, ерунда, — небрежно сказал Роб, похлопывая менеджера по руке.

— Да, но…

— Все в порядке, Гэри, правда. В эту субботу я все равно навсегда исчезну из клуба. Кроме того, это уже не мой клуб. Ах да, раз у меня есть такая возможность, хочу сказать, что вы отлично поработали. Честное слово, я очень вам признателен.

— Спасибо, босс, — сказал Гэри и покраснел.

— У меня тут возникла одна идея. Я знаю, у парней завтра тренировка, так что подумал: не захотят ли они выпить со мной пива после нее? Я бы хотел как минимум устранить недоразумения, если они есть…

Гэри улыбнулся, но не от приятной перспективы, а от смущения:

— Мне не кажется… То есть мне кажется, что им не… Ну, вы знаете, в субботу ведь игра…

— Да, это верно, — сказал Роб с оттенком разочарования. — Ну что ж, тогда передайте им от меня привет и пожелание удачи.

Гэри стоял и смотрел вслед Робу, который уже скрылся внутри вестибюля. «Что, черт возьми, это было?» — подумал он, но, не найдя ответа, вскоре отправился на свое рабочее место.

Осознание того, что Роб ничего не может сделать, а только сесть и постараться получить максимум удовольствия от того, что произойдет, стало для него чем-то вроде духовного прозрения.

Вследствие этого, а также чтобы спрятаться от урагана деятельности, который, Купер знал, неминуемо завертится в «Сити» в последние сутки перед финалом, он провел предыдущий день с отключенным телефоном, играя в голье и встречаясь с парнями из «Юнайтед». Разумеется, встречи эти проходили в атмосфере насмешек, издевательств, ругательств и личных оскорблений того рода, который понятен только настоящим футбольным фанатам, но это ожидалось и, признавался себе Роб, приветствовалось. В самом деле, хорошая доза привычного стеба — это же именно то, что ему было нужно, чтобы напомнить о лучшем грядущем.

Поэтому, проезжая мимо стаи ретивых репортеров, окопавшихся перед домом Куперов, и в последний раз направляя «бентли» в сторону «Джордж-парка», Роб был абсолютно расслаблен, готов в тому, что его ждет, и находился в чудесном расположении духа.

Единственным пятном на безоблачном горизонте его настроения была Джейн, которая непрестанно дулась и топала по дому, словно разъяренный носорог. В тех редких случаях, когда дело доходило до обмена репликами, диалог немедленно перерастал в ссору, так что в конце концов Роб стал просто избегать ее, хотя и понимал, что причиной несносного поведения жены является страх. А может, Джейн стала избегать его, Роб так и не узнал, да его и не интересовало это.

Он уже почти выехал из города, когда его телефон зазвонил в тысячный, наверное, раз за это утро. Однако теперь был звонок, на который Роб с радостью ответил.

— Папа, — сказал он. — Как дела? Все нормально?

— Да, — произнес электронный голос из динамика громкой связи. — Я только хотел пожелать тебе удачи. Мы будем болеть за тебя.

— А, спасибо. А Чарли там? Дай ему телефончик.

— Привет, батя, — донесся родной голос. — Мама с тобой едет?

— Да ты что. Она считает, что это ниже ее достоинства. Слушай, — продолжил Роб после паузы, — как ты смотришь на то, чтобы на следующей неделе побыть со мной?

— Ну хорошо, давай. Только у меня еще школа, не забывай.

— Не волнуйся об этом. Тогда возвращайся домой после игры как только сможешь, ладно? Я заеду за тобой.

— Ладно. Ну пока, удачи тебе, пап. Держись, мы с тобой.

Закончив разговор, Роб с улыбкой продолжил путь.

Пробравшись через плотное движение на дороге, а потом через кордоны прессы, ждущие его перед стадионом, Купер прибыл в вестибюль, где, как обычно, яблоку некуда было упасть между всевозможными журналистами и прочими околофутбольными личностями, жаждавшими общения с мистером президентом. Как и на протяжении всего сезона, Роб прошел мимо них не останавливаясь. Зачем ломать традиции?

Проходя мимо Эмили, он подмигнул ей, и секретарша ответила ему улыбкой.

— Наверху, в два часа, — сказал Роб.

— Знаю. — Эмили кивнула. — Джо говорила.

Кивнув в ответ и ухмыльнувшись, Роб скрылся за дверями и уже через несколько секунд вошел в свой кабинет.

Роб вольготно раскинулся на водительском сиденье «бентли» и слушал свой любимый северный соул, который сопровождал его в поездке через город. Вскоре он заметил, что из-за угла в конце улицы вывернули его отец и сын.

«Все действительно кончено, — подумал Купер, глядя, как они приближаются. — Больше не будет „Сити“, не будет прессы, не будет нервотрепки. Больше не будет Джейн». Ему было странно ощущать себя в таком покое и в согласии с самим собой после восьми месяцев непрекращающегося стресса, который забил каждую клеточку его мозга. Стресс иссяк.

— Ну, полагаю, ты можешь быть доволен собой, — сказал Мик, вставляя ключ в свою дверь. — Я-то думал, что ты еще торчишь во вражеском стане.

— Почему? Что случилось?

— Можешь не дурачиться, Роб.

— Я не дурачусь. Я ушел после первого тайма, телефон отключил. Так чем там дело закончилось?

— «Сити» выиграл два-один! — объявил Чарли с широченной улыбкой. — У тебя получилось.

Губы Роба растянулись в ответной улыбке, и он обнял сына. Затем включил мобильник и пошел вслед за отцом в дом. Почти сразу телефон запищал, информируя владельца о пропущенных звонках и сообщениях. А потом начал трезвонить, так что Роб снова отключил несносный гаджет.

— Собирайся, приятель, — сказал он Чарли. — Самолет ждать не будет.

Чарли озадаченно нахмурился.

— Мы уезжаем на пару недель, — пояснил Роб. — Не волнуйся, к плей-офф уже вернемся. Мы же не хотим это пропустить.

— А мама едет?

— Нет, приятель, на этот раз только мальчишки.

Чарли вприпрыжку побежал в свою комнату собирать вещи. Только когда за ним закрылась дверь, Мик обернулся к сыну:

— Это еще что такое?

— Я все расскажу тебе, когда мы вернемся, — сказал Роб.

Мик понимающе кивнул:

— Значит, ты сделал это, парень. Я всегда знал, что ты не пропадешь.

— Как же, знал ты! — усмехнулся Роб.

— Да, знал! — продолжал Мик с притворным возмущением. — Так что ты собираешься делать с этой кучей денег? Мне бы не помешала новая машина, кстати.

— Я подумал, что хорошо бы выкупить «Розочку» и снова открыть ее, — сказал Роб. — Будет здорово собираться там, как раньше.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — ответил Мик задумчиво. — И твоему положению в «Юнайтед» такой шаг совсем не повредил бы.

— Ну да, это тоже надо учитывать, — согласился Роб. Он прекрасно понимал, что ему предстоит залатать немало дыр, образовавшихся в определенной сфере жизни, и процесс этот будет сопровождаться немалым количеством стеба и насмешек.

— Черт, только подумай, если бы ты профукал дело! Тогда и мне, пожалуй, пришлось бы не ходить на стадион — засмеяли бы!

С хитрой улыбкой Роб опустил руку в карман и протянул отцу письмо, полученное от Ли Ингланда. Прочитав оба листка, Мик аккуратно сложил их обратно в конверт. На его лице не отражалось никаких эмоций. Почти.

— И давно это у тебя?

— Со среды.

— Я же с самого начала говорил тебе, что он мудак, — заявил Мик, отдавая письмо и доставая из банки самокрутку.

— Говорил-говорил, но я как-то и сам догадался, — сказал Роб и спрятал письмо в карман.

— Почему ты ничего не сказал?

— Не знаю. Показалось, так будет лучше.

— Но ты не покупаешься на всю эту болтовню, что семья типа важнее, чем футбол, а?

Роб покачал головой:

— Нет, папа. Как и ты, да?

Отец улыбнулся — скорее самому себе, чем Робу.

— Конечно нет. Это же бред собачий.

— Ах ты, старый врун! — засмеялся Роб.

— Дай угадаю: Джейн не в курсе?

Роб покачал головой.

— Кроме тебя и адвоката, никто не знает.

— А ты позовешь меня, когда будешь ей говорить? О, бог ты мой, да у нее крышу сорвет напрочь!

— Нет, не позову, — сказал Роб смеясь. — Но сказать ей я должен. Хотя бы затем, чтобы посмеяться.

Роб привел «бентли» в «Джордж-парк» и в самый последний раз припарковался на месте президента.

Он посидел там несколько минут, просто слушая, как урчит мотор. Ах, как же Купер будет скучать по своей машине. Долгое время ему казалось, что она была единственным его другом в клубе, и когда Роб выключил зажигание, то почувствовал, как с поворотом ключа их дружбе настал конец. Роб знал, что с каким бы нетерпением ни ждал прибытия из салона новой машины, она никогда не будет значить для него столько же, сколько эта.

— Прощай, старушка, — прошептал Купер печально, поглаживая руль. — Мы славно с тобой потрудились.

Не в силах расстаться со своим первым «бентли», он посидел в машине еще, обводя взглядом полупустую парковку, где состоялись его первые встречи с Альфом, полицейскими, фанатами… На него вдруг нахлынули воспоминания, и Купер даже пожалел, что ничего из этого больше не вернуть.

Вздохнув, он вылез из машины, нажав на кнопку сигнализации и услышав из-под капота ответный грустный, как ему показалось, писк, быстро зашагал к главному входу. Бессменная Эмили встретила Роба в непривычно пустом вестибюле широкой улыбкой.

— Где вы были? — воскликнула она обрадованно. — Мы вас повсюду искали!

— Чтобы забрать вот это, разумеется, — сказал Роб, бросая ключи от «бентли» на стойку приемной. — Я ездил в отпуск, навещал мать в Новой Зеландии.

— Да, вы отлично выглядите, — лучезарно улыбнулась Эмили и нажала несколько кнопок на телефоне. — У меня в приемной мистер Купер. Хорошо, я ему скажу. — Она положила трубку на место и добавила: — За вами сейчас придут.

— Так как у вас тут дела? Кутерьма и суматоха, я полагаю? — поинтересовался Роб.

— Можно и так сказать. Я слышана о вашей жене.

— Скоро она будет называться моей бывшей женой, хвала небесам.

— В любом случае, мне жать.

— Не стоит, — улыбнулся Роб. — Мне вот не жаль. Она не была мне такой уж хорошей женой.

Купера отвлек звук распахнувшейся двери, и он обернулся: к нему деловитой походкой приближался Кит Мэйс и на ходу, издалека протягивал руку.

— Добро пожаловать! — сказал Купер с сердечной улыбкой. — Вы пропустили шикарную вечеринку на прошлой неделе.

— Да-да, наслышан. Но думаю, что мое присутствие не добавило бы удовольствия компании.

— Ну, насчет этого я не уверен. Но с другой стороны, вы же только что лишили клуб шести миллионов!

Роб улыбнулся. Его посетило желание показать Киту письмо, чтобы он сам прочитал его и узнал, что деньги никогда не предназначались клубу, вне зависимости от того, что могло или не могло случиться по ходу сезона.

Вся эта затея задумывалась Артуром Купером для того, чтобы заставить Роба понять: все-таки семья, верность и личное счастье превыше и важнее всего, даже футбола. И в большей степени его схема сработала. За неполный год небольшой клан Куперов прошел сквозь огонь, воду и медные трубы, и хотя брак Роба и Джейн в результате распался, так случилось только потому, что он не выдержал испытания. А точнее, его не выдержала Джейн. Да, если бы она проверила их банковский счет в один из двух последних дней перед финальной игрой, то узнала бы, что в среду на той неделе в самом конце рабочего дня туда поступили шесть миллионов двести семнадцать тысяч сорок фунтов тридцать семь пенсов, и тогда все могло бы быть по-другому. Но Джейн не проверила и показала свое истинное лицо. А если точнее, то она уже не один месяц демонстрировала Робу это лицо, так что теперь Купер был счастливее, чем когда-либо за многие, многие годы.

— Черт побери, — сказал он, желая сменить тему, — а ведь я скучал по клубу.

— Не хотите зайти ко мне в кабинет? У нас есть несколько тем для обсуждения.

На самом деле Роб этого совсем не хотел, но его так тепло встретили, что он чувствовал себя обязанным проявить добрую волю.

— Конечно.

— Отлично, — возликовал Кит. — Эмили, будьте добры, сообщите Андреа, что здесь Роб, и попросите ее заглянуть ко мне, хорошо?