Чемпионат России по керлингу, как всегда, проходил при полупустых трибунах. Да никто и не надеялся, что в кассах Ледового дворца будет аншлаг. Даже на хоккей и на раскрученное по федеральным телеканалам фигурное катание люди не очень-то идут, если только на суперзвезд. Лучше телевизор посмотреть: и не накладно, и ничего не пропустишь. Да и запоминать ничего не надо, в правилах разбираться, ведь это уже в крови: шайбу, шайбу! Или: прыгнул тройной — не упал, значит, медаль! Просто смотри и наслаждайся. А керлинг, если не знаешь правил, смотреть неинтересно. Ну какой же это спорт? Спорт — это зрелище, азарт борьбы, мощный выброс адреналина. А тут все непонятно и скучно.

К тому же керлинг — новый для россиян вид спорта, как говорили раньше, буржуазный. Что-то сродни боулингу и гольфу. Советские люди на такси в булочную не ездили и земельные участки размером с гектар использовали по прямому их назначению: под картофельные грядки. Поэтому на гольфе был поставлен крест, а вот за что именно досталось керлингу — до сих пор непонятно. Не прижился, и все. Смотреть, как четыре зачастую немолодых уже мужика катают по льду огромные камни с ручками, дико метут перед ними щетками и при этом орут как ненормальные мало кому интересно. А телевидению нужны рейтинги. Вот и этот чемпионат популярные комментаторы своим вниманием обошли. И зрители тоже. А зря. Финал оказался для всех неожиданным и чрезвычайно драматичным.

В финале обе команды шли ноздря в ноздрю. Ведь на кону была путевка на Олимпийские игры, и окончательный состав пятерки, которая туда поедет, был не определен. Последнее время вошел в моду выбор по спортивному принципу. Как в Америке, которая везде побеждает летом. Или в Норвегии, которая дерет всех зимой. Кто выиграл домашний чемпионат, тот и едет на Олимпиаду.

Именно поэтому сегодня играли всерьез. К предпоследнему энду страсти накалились. Понимающие люди в напряжении замерли на трибунах: что-то будет? Тренер одной из команд, той, что считалась фаворитом турнира, Калерия Климова, взяла минутный тайм-аут, последний по регламенту в этом жарком ледовом поединке.

Калерия Константиновна говорила, как всегда, четко, резко, тоном, не терпящим возражений, каждым своим словом словно забивая гвоздь:

— Без вариантов: делаем blank-end ^[2], счет по нулям, и в решающем энде мы получаем хаммер ^[3]. Игра наша! Девочки — вперед! Гуля — на позиции вице-скипа ^[4], Алина, твой бросок решающий! Выполняешь мощнейший тэйк-аут ^[5], так, как ты можешь. Москва, вперед! За победой!

Красавица Алина с досадой посмотрела на трибуны, где сидели болельщики: вы все понимаете! Зачем было брать тайм-аут? Нет, Климова надавила, заставила подойти, недвусмысленно дала понять: в игре нужна пауза. А задачка-то элементарная: выбить последним броском из дома единственный камень противника, так, чтобы вылетел и свой. Итог — нулевой раунд, зато команда, выполнившая такой удар, получает право в следующем, решающем, раунде бросать камень последней. А это для игроков такого класса, по сути, победа. Как удачно все складывается!

Все, что происходило сегодня на поляне ^[6], Алина понимала и без подсказок тренера. Именно она, Лукашова, выстроила тактику этого матча и почти уже привела свою команду к победе, осталось сделать последний, решающий бросок. Вот уже не один год команда Лукашовой (по фамилии капитана) выигрывает у всех и является костяком национальной сборной. Алине единственной из кёрлеров удалось стать настоящей звездой. У нее берут интервью федеральные каналы, ей устроили фотосессию для гламурного журнала с сумасшедшим тиражом, она в спортивном календаре на этот год, причем на обложке. А то! Красавица ведь! Именно благодаря Алине Лукашовой керлинг уже почти стал зрелищем. А если не стал, то вскоре обязательно станет! И деньги спонсоров потекут рекой!

Но Калерии обязательно надо вставить свои пять копеек!

Алина с недовольным лицом пошла выполнять бросок. Решающий. Его всегда делает капитан команды, иначе скип. Гуля Зарипова встала за бэк-линией игровой зоны, там, где весь энд простояла Алина на позиции скипа. Концом своей щетки Зарипова указала капитану, куда бросать: в аут, то есть толкнуть камень как можно сильнее.

Все было согласно правилам, но Алина пришла в бешенство: и эта туда же! Соплячка! Мало того что девятнадцатилетнюю девчонку взяли в элитную команду, так эта Гулька еще и везде лезет! Однажды, когда Алина приболела, именно Зарипова играла на позиции скипа, и, как говорят, играла блестяще. Алина этот матч намеренно не смотрела. Последнее время ее бесило все: и диктатура тренера, и подруги, которые приняли в команду Зарипову, будто так и должно быть, а в особенности сама эта выскочка. Девчонки-предательницы опекали ее и помогли адаптироваться на уровне, к которому девушка, до сих пор игравшая за юниоров, еще не привыкла. Это вместо того, чтобы поставить Зарипову на место и выкинуть туда, откуда она явилась, в провинциальную команду, еле-еле заползшую на последнем чемпионате России в финальную восьмерку!

Алина поставила правую ногу на колодку и крепко взялась за красную ручку камня. Потом картинно отвела левую ногу назад, почти распластавшись в шпагате, отбросила со лба белокурые локоны, прежде чем опереться на щетку, приподнялась и плавно двинулась вместе с камнем вперед, заскользила по льду ласточкой, толкая тяжелый снаряд. Алина прекрасно знала, насколько эротично она выглядит в этой позе. Настоящая секс-бомба! В подтверждение этого трибуны засверкали вспышками. Алина слегка прищурилась и приоткрыла рот, чтобы картинка была полной. Завтра эти фото появятся в инете, и обязательно во всех спортивных новостных выпусках, на трибунах наверняка сидит парочка журналистов. Уж очень хороша Лукашова!

Алина разжала руку… Снаряд заскользил по льду… Игроки обеих команд и, разумеется, тренеры сразу поняли, что камень движется слишком медленно. В одних это вселило надежду, другие пришли в отчаяние.

— Мамочки… — шепнула неуклюжая на вид очкастая девочка из команды соперников, видимо, впечатлительная.

— Свип! — отчаянно закричала Зарипова. — Дора, Юлька, свип!!! Давайте, девчонки!!! Свипуйте! Сильнее! Еще сильнее! Аа-а-а! Свип!!!

Два других игрока команды, пытаясь спасти ситуацию, энергично принялись мести щетками перед плавно скользящим камнем, так, что казалось, лед вспотел. Калерия Константинова в отчаянии закрыла глаза. Победа уже была в кармане. То, что случилось, не поддавалось никакой логике. Как же так?!

Когда она глаза открыла, увидела то, что и ожидала увидеть: их камень выбил из дома стоящий там снаряд противника, на это силы удара хватило, но сам за ним не вылетел, а зацепился краем за синюю линию. Это означало, что команда Лукашовой выигрывает энд, зарабатывая одно очко. Хуже и быть не может. Потому что хаммер, то есть решающий бросок, переходит к сопернику. Ситуация поменялась в мгновение ока. Теперь уже у соперников победа была почти в кармане. Свиридова — опытный скип, она на площадке самая возрастная спортсменка, а в керлинге, как правило, мастерство приходит после тридцати.

Но что случилось с Алиной?! Девчонки расстроились, а Лукашова была невозмутима. Мало того, она улыбалась!

Как и предполагала Калерия, в уже решающем судьбу матча последнем энде команда Лукашовой ничего не смогла сделать. Итог — второе место. Не трагедия, хотя для кого-то ситуацию можно истолковать именно так. Потому что все запуталось окончательно. Выиграй сегодня команда-фаворит, она в полном составе поехала бы на Олимпиаду. Сейчас возникает вопрос: а как же спортивный принцип?

Насколько же Лукашова уверена в своих силах, если пошла на это! Ведь она прекрасно знает: даже когда ошибся спортсмен, по шапке надают тренеру! Именно он виноват: не создал комфортный микроклимат в команде, не нашел общий язык со скипом. А скип — ключевой игрок на поляне. Именно от его удачливости и мастерства зависит результат матча. Лукашова — везунчик, капитан, обладающий прекрасной интуицией. Для нее выполнить простейший тейк-аут, иначе выбивающий удар, пара пустяков! С ее-то опытом!

— Алина, ты зачем это сделала? — тихо спросила Калерия Константиновна у Лукашовой, когда команда вошла в раздевалку.

— Ошиблась, с кем не бывает? — пожала та плечами.

— С таким броском справился бы и новичок.

— Ну а я не справилась! — огрызнулась Лукашова. — Хотите — выгоняйте меня из сборной!

— Ты прекрасно знаешь, что тебя никто не выгонит. Но девочек ты подставила.

— Сначала они меня подставили!

— Интересно, каким образом?

— Вы зачем Зарипову на скипа натаскиваете? А они вам помогают!

— Мы просто тебя страхуем. Твоя позиция незыблема. Но ты в последнее время так занята: учеба в аспирантуре, интервью, фотосессии, — с иронией сказала Климова.

— Вы просто мне все завидуете!

— И ты отомстила, да?

— Я играю в керлинг, — надменно заявила Лукашева. — Эта игра подразумевает наличие интеллекта. Я поставила перед домом гард. Защитилась. Теперь попробуйте его обойти. Я в команде останусь в любом случае. За оставшиеся места лучше деритесь. Это раньше вы все решали единолично, Калерия Константиновна. Отныне ваш голос не будет решающим. Потому что вы уже не будете главным тренером сборной. Команду подберут под меня. С мужчиной, а главным тренером будет мужик, причем иностранец, я как-нибудь договорюсь. Потом я завоюю медаль на Олимпиаде, неважно какую, потому что я все равно навсегда войду в историю спорта. Первый успех в керлинге на зимних Олимпийских играх России принесла команда Лукашевой! Вот что будет написано во всех энциклопедиях! А дальше… Меня ждет блестящая карьера, не сомневайтесь. Может быть, в телеведущие подамся, а может, и в депутаты. Керлинг — бурно развивающийся вид спорта. В его популяризации все заинтересованы: и государство, и крупные бизнесмены. Меня будут двигать вперед. Ведь я не только выдающаяся спортсменка, но еще и красавица! Да я уже звезда!

— Ты все рассчитала, да?

— Я всегда просчитываю все свои и чужие ходы. Поэтому всегда выигрываю!

— А ты не надорвешься, девочка?

— А вы попробуйте меня остановить, — Алина рассмеялась. — Девочки, чао! Калерия Константиновна, не унывайте! Судьба вам еще улыбнется! Все, я улетела!

Лукашева накинула на плечи норковую шубку с роскошным собольим воротником и упорхнула. Климова покачала головой: хороша, стерва! И что ты с ней сделаешь? А что-то делать надо…

… — Гуля, не плачь.

— Зачем она так? Я знаю: она это нарочно! Она меня ненавидит!

— Она всех ненавидит.

— Почему этот человек до сих пор в сборной, а? — Зарипова заплаканными глазами посмотрела на подруг по команде.

— Потому что она лучшая. На кону олимпийская медаль.

— Но ведь это подло!

— Алина прекрасно играет в керлинг, — пожала могучими плечами Дора Давыдова по кличке Дора-давай, ведущий игрок команды Лукашовой. — Сегодня она лишний раз это доказала. Керлинг недаром называют шахматами на льду. Алька Климову сливает, а мы просто попали под раздачу. Нам поставили шах, девочки. Кто-то из нас на Олимпиаду теперь не попадает. Это может означать конец карьеры. К следующей Олимпиаде другие подрастут. Юлька еще, может, и проскочит, а я точно вылетаю. У меня и так лишний вес, да и возраст критический. И Розка тоже мимо кассы, ей сейчас тридцатник. Обидно уходить из спорта без олимпийской медали. Особенно когда был шанс.

— Алька — дрянь! — рубанула рукой воздух Юля Иванова, игрок, выезжающий на лед вторым. — Она сыграла на себя! А нас подставила!

— Меня точно не возьмут, — вздохнула черноволосая смуглая Роза. — Я и так на чемпионате мира в запасных просидела. И на прошлой Олимпиаде. Я и сейчас не рассчитывала выйти на поляну, но на казенных харчах пожила бы месяцок с удовольствием. Тем более кормить будут хорошо. Не говоря уже о призовых.

— Да, призовые… М-м-м… — почмокала губами Дора-давай. — А медаль возьмем — машину дадут.

— Все, уплыла твоя машина, — горько улыбнулась Юля. — Забудь.

— У тех, кто сегодня выиграл, положение, между прочим, тоже не лучше, — хмыкнула Дора. — На сборы нас поедет десять человек. А на Олимпиаду возьмут пять. Так что пятеро из нас или из них явно пролетают мимо кассы. Вот там, в другой команде, будет настоящая драка! Но мы-то договоримся, а? Девочки?

Они переглянулись.

— И что ты предлагаешь делать?

— Надо подумать. Ведь мы играем в керлинг. А керлинг — это образ мыслей. Лукашова умная, но и мы не дурочки. Она поставила гард, но ведь и мы — профи! Теперь наш черед делать бросок!

В другой раздевалке тоже было жарко, Дора-давай угадала.

— Не было ни гроша, и вдруг алтын, — невесело улыбнулась Евгения Свиридова, капитан выигравшей команды.

— Чего уж алтын, Женька! — подмигнула ей Настя Болотникова. — У нас золотая медаль чемпионата России!

— Ты, я вижу, радуешься.

— А чего мне, плакать, что ли?

— Угадала. Не просто плакать — рыдать. Теперь нам нервишки-то потреплют. Лукашова сыграла против Климовой, а получается, что стравила меж собой всех нас.

— Зато у нас появляется шанс! — тряхнула огненными волосами зеленоглазая Рита Майорова. — Ой, девочки, как же на Олимпиаду хочется!

— У тебя-то, может, и появляется шанс, — усмехнулась Свиридова. — Но только не у меня. Всем понятно, что из двух скипов выберут Лукашову.

— У тебя же огромный опыт международных соревнований! — горячо сказала Танечка Лепесткова, или, как ее еще называют меж собой керлеры, «наша добрая девочка».

— Мне уже тридцать три, — грустно сказала Свиридова. — Хоть и говорят, что керлинг — игра возрастная, но мне давно уже намекают, что мой поезд ушел. Пора, мол, переходить на тренерскую работу, а куда, если все теплые места заняты? Я бы ушла, если бы был вариант. На Олимпиаду меня при любом раскладе не возьмут, даже запасной.

— Если только с Лукашовой что-нибудь случится, — задумчиво произнесла Майорова.

— Да уж, тебе только на это и приходится рассчитывать, — подначила ее Женя.

— Это еще почему? — вскинулась рыжая.

— Неужели ты думаешь, что красотка Алина потерпит в команде еще и рыжую секс-бомбу? — вздохнула Танечка.

— Но я ведь хорошо играю!

— Это не имеет значения, — пожала плечами Свиридова. — Лукашова всегда тянет одеяло на себя. На всех фото — она в центре. Все внимание ей. Она — признанная красавица. Неужели ты думаешь, Рита, что Алька отдаст тебе хотя бы кусочек своей славы? Может, ты и неплохо играешь в керлинг, но твоя беда в том, что ты красивая. Ты видела, кто играет в одной команде с Лукашовой? Более или менее смазливая только Гулька Зарипова, но, во-первых, она брюнетка, во-вторых, ее Климова тащит, а в-третьих, Алька ее ненавидит и всячески старается выжить из команды. Дора толстая, Юлька страшненькая, а Маркович — неудачница. Ее все жалеют. Дольше всех играет в керлинг и, по сути, ничего не добилась.

— Дольше всех ты играешь, — напомнила Настя.

— Я-то, по крайней мере, скип, — усмехнулась Свиридова. — У меня есть команда, которая сегодня, между прочим, выиграла у Лукашовой. Неважно, каким образом, но выиграла. Команда Свиридовой, — сказала она с гордостью. — Я в запасных никогда не сижу. А Розка только этим и занимается последние три года. Вот кто явный кандидат на вылет. За ее место, девочки, можете побороться. Дора тоже под вопросом. У нее явно лишний вес, ее Климова на тренировках гоняет больше всех и постоянно на нее орет. Да и позицию Ивановой незыблемой не назовешь. Вторым номером любой может играть. Кто-то же должен ответить за сегодняшний проигрыш?

— Да ведь Лукашова сделала это нарочно! — горячо сказала Настя. — Я не верю, что она ошиблась!

— Разумеется, нет, — усмехнулась Свиридова. — Это был тонкий тактический ход. Она хочет новых рабов набрать в свою команду, потому что старые взбунтовались. Если вы смирите свою гордость, у вас появляется шанс войти в историю: стать обладательницами первых олимпийских медалей в керлинге. По крайней мере, у двоих из вас точно есть шанс. Так что решать вам.

— Неужели мы будем интриговать друг против друга? А? — Танечка обвела глазами подруг.

— Можешь взять самоотвод, — пожала плечами Свиридова. — Скажи здесь и сейчас: я, Татьяна Лепесткова, на Олимпиаду не хочу, мешать никому не буду, и если место в сборной, неважно какое, хоть запасного, предложат мне, я от него откажусь и порекомендую мою подругу по команде. Риту или Настю. Ну? Клянись, Танька!

Лепесткова молчала.

— Ира, а ты что скажешь? — спросила Майорова у пятого члена команды. И фамилия у девушки была соответствующая: Пятова.

Ирен (таково было ее полное имя, которое редко кто вспоминал) слыла тихушницей. На вид она была неуклюжей, носила очки с диоптриями, мешковатые джинсы и свитера. Чаще всего сидела в запасных, но предпочитала не высовываться, на игру никогда не просилась. Поставят так поставят, а на нет и суда нет. Вот и сейчас она молча пожала плечами:

— Как решат, так и решат.

— Может, ты тоже возьмешь самоотвод? — не унималась рыжая.

— В самом деле, Ира, у тебя ведь шансов меньше, чем у других, — намекнула Свиридова. — Ты же не будешь путаться под ногами у своих подруг по команде?

— Как решат, так и решат, — тихо, но твердо повторила Пятова.

— Итог: все хотят на Олимпиаду, и у всех, кроме меня, теоретически есть шанс, — поставила точку в разговоре капитан. Как и всегда: решающее слово в команде осталось за ней.

Девчонки молча стали собираться.

— Может, в кафе посидим? — предложила Танечка.

— Зачем? — пожала плечами огненная Рита. — Мы все уже обсудили.

Впервые в команде, которая раньше была дружной, повеяло холодком. Посидеть в кафе после матча давно уже стало традицией. Да и вообще среди керлеров так было принято: после игры, каков бы ни был ее результат, — дружеские посиделки. Мужики пили мировую, женщины обменивались впечатлениями и мирились, если в горячке, в пылу сражения, наговорили друг другу лишнего. Таков был дух керлинга. В первую очередь — благородство. В особенности по отношению к проигравшим.

Но сегодня что-то случилось. У подруг не было никакого желания продолжать разговор. Тем более неохота было обсуждать перипетии только что сыгранного матча. Всем было понятно, что Лукашова намеренно его слила. Принесла в жертву ферзя, чтобы заполучить выигрышную позицию перед решающей баталией: Олимпиадой. Недаром ведь керлинг называют шахматами на льду.

А ведь они победили! Отчего же на душе словно кошки скребут?

— Кого-нибудь подвезти? — спросила Свиридова перед тем, как сесть в машину.

Она была в команде единственным мастером спорта международного класса и, кроме собственного жилья, отличной двухкомнатной квартиры в Подмосковье, имела еще и новенькую иномарку. Раньше девчонки охотно прыгали к ней в машину и весело болтали, пока Свиридова развозила их по домам.

Но сегодня Рита вдруг заторопилась:

— Ой, меня ждут! На свидание опаздываю, девочки. Меня мой парень подвезет! — и упорхнула.

— А меня тетя ждет, — вздохнула Пятова. — Всем пока.

— Я на метро, — отвела глаза Танечка. — Сейчас пробки, а мне побыстрее домой надо. Мы с сестрой запланировали шопинг…

— Да хватит тебе оправдываться! — оборвала ее Свиридова.

— Таня права, — сказала Настя. — На метро быстрее. Меня тоже ждут.

— Ну, как хотите! — Свиридова села за руль и со злостью захлопнула дверцу.

Какое-то время она сидела, вставив ключ в замок зажигания и слушая мерное урчание работающего мотора. В зеркало заднего вида Женя видела, как Танечка с Настей идут в сторону метро. Ее трясло от злости.

— Что это я? — опомнилась вдруг Женя. — При чем здесь мои девчонки? Это все Лукашова! Ненавижу ее!

Как назло, на переднем сиденье рядом с водительским местом лежал спортивный календарь. С обложки на Женю смотрела улыбающаяся Алина. На ней был белоснежный купальник-бикини, и стройное загорелое тело Лукашовой смотрелось в нем великолепно. Ни грамма жира, каждая мышца отточена, пресс с кубиками, высокая грудь, длинные ноги, тонкая талия. Причем никакого фотошопа! Все — натуральное! Не женщина, а мечта!

Свиридова со злостью схватила календарь, оторвала обложку и стала рвать фотографию Алины на мелкие кусочки, приговаривая:

— Ненавижу! Как же я тебя, Алька, ненавижу!

В самом начале декабря членов обеих команд, что заняли первое и второе места на чемпионате России, вызвали на сборы. Спортивная база находилась в Подмосковье, перед Олимпиадой денег не жалели, поэтому все было оборудовано по высшему разряду, условия проживания просто сахарные, а питание на убой. Для тех, кому спортивный режим это дозволяет. Есть ведь, к примеру, летающие лыжники, чей вес должен быть не больше пера. Шутка, конечно, но диета у них жесточайшая. Меньше весишь — дальше улетишь.

Слава богу, к керлерам это не относилось. От них требовалось больше смекалки и точности, чем атлетичности, хотя хорошая физическая форма, безусловно, приветствовалась.

Климова, сама бывшая спортсменка, которая пришла в керлинг из легкой атлетики, спуску своим подопечным не давала.

— Зачем нам все это? — злилась Алина после убойной разминки. Калерия так их погоняла, что Лукашова чувствовала буквально каждую мышцу. Ноги гудели, живот ныл. — Просто она мне так мстит!

— Ты бы ей лучше спасибо сказала! — усмехнулась Гуля. — Именно благодаря Климовой у тебя такое тело, что тебе постоянно предлагают фотосессии для глянца.

— Слушай, почему ты везде лезешь? — вспыхнула Лукашова. — Твой номер — шестнадцатый, усекла? Ты в команде без году неделя, понятно, чтобы удержаться, тебе надо подмахивать тренеру! Подлипала!

— За что ты так? — На глазах у Зариповой выступили слезы. — Что я тебе сделала?

— А она чувствует, что ее время прошло, — намекнула Юля Иванова. — Еще один такой камень, как в финале этого чемпионата России, и Алечка нас покинет. Пойдет на скамейку запасных. Калерия Константиновна теперь начеку, а уж она-то знает, как избавляться от строптивых.

— Ты что сказала?! — накинулась на нее Лукашова. — Повтори: что ты сейчас сказала?!!

— С цепи сорвалась? — отпрянула Юля.

— Сучка! Предательница! — Алина аж затряслась от злости, лицо красавицы пошло пятнами. Но между ней и Ивановой встала Дора-давай. Обойти ее было все равно что потеснить гранитный утес. — Уйди! — заорала Лукашова.

— Алька, остынь, — миролюбиво сказала Дора. — Ты к нам несправедлива. Мы были командой, а ты все развалила. Ведь это из-за тебя мы теперь мучаемся неизвестностью. Тебе так важно свалить Климову?

— Да!

— Ну а нам она нравится. Правда, девочки?

— Ты за себя говори! — крикнула Лукашова.

— И скажу! Таким нервным, как ты, не место на поляне. Из-за тебя мы и Олимпиаду сольем. А вот с Гулькой — выиграем!

Алина размахнулась и влепила Доре пощечину. Та ахнула и взялась за пылающую щеку:

— Ах ты… Ну, держись!

— Стоять! — раздался властный окрик.

Все это время Калерия Константиновна следила за разборками бывших подруг. Она слышала все, что сказала Алина, каждое ее слово. Но остановила своих подопечных только тогда, когда началась драка.

— Я сказала: прекратить! Вы что, с ума сошли?! Вы где находитесь?!

Давыдова и Лукашова, тяжело дыша, стояли друг против друга, слова тренера доходили до них с трудом. Первой опомнилась Дора:

— Я… Сама не знаю, как это вышло, Калерия Константиновна.

— А ну извинитесь друг перед другом! Немедленно!

— Извини, Алина, — с трудом выдавила из себя Дора.

— Алина? — настаивала Климова.

— Еще чего!

— Ты хоть и звезда, но вылетишь у меня с треском из команды, клянусь! Так ты меня достала! А ну! Возьми себя в руки! — Голос Калерии зазвенел. — Ты давно уже даешь звезду, Лукашова! Краев не видишь! У меня тоже есть связи! Да я тебя уничтожу, если ты немедленно не перестанешь разваливать команду!

— Извини, — сквозь зубы сказала Лукашова Доре-давай.

— Обнимитесь, — велела Климова.

Девушки подошли друг к другу, и Дора неуклюже обняла Алину.

— Я тебе этого не забуду, — шепнула она на ухо Лукашовой.

— Тебе конец, сука, — пробормотала та так, чтобы Калерия не слышала.

— Все, разойдитесь. Продолжаем. Камни на лед. Приступаем к тренировке броска. Всех касается! Начали! — Климова громко хлопнула в ладоши.

В разминке участвовали обе команды, то есть все десять девушек. Все они внимательно наблюдали за стычкой между Дорой-давай и Алиной, едва не закончившейся дракой. Разумеется, симпатии всех были на стороне Давыдовой. Климова права: Алька давно дала звезду.

— Если они будут в одной команде, эта команда никогда не выиграет олимпийскую медаль, — заявила Свиридова рыжей Рите так, чтобы услышала Климова.

— Да они даже в полуфинал не выйдут! — тряхнула та огненными кудрями.

— Все, это конец, — уныло сказала Танечка.

— Интересно, что там себе иностранцы думают?! — возмутилась Настя Болотникова.

Готовить команду к Олимпиаде поручили специалистам из Канады. Оно понятно: в Канаде керлинг второй вид спорта после хоккея, их керлеры аж двадцать четыре раза становились чемпионами мира! И девять раз первенство планеты выигрывали женщины. Именно канадец стал главным тренером сборной. В отличие от Климовой, он упирал не на технику, а на тактику. Поэтому на тренировки без спортивных снарядов, то есть без камней для керлинга, канадец смотрел сквозь пальцы. Оживлялся он, лишь когда спортсмены выходили на ледовую дорожку со щетками в руках. Разумеется, по-русски канадец не говорил ни слова. Точнее, два слова: «карашо» и «плёхо-плёхо». Причем у него получалось «плёх-плёх», похоже на кудахтанье. Девчонки, привыкшие к резкому тону Климовой, заслышав это кудахтанье нового тренера, невольно начинали улыбаться. И уж, конечно, его не боялись. Добрый дядечка, и, похоже, ему плевать, получат русские свою первую олимпийскую медаль по керлингу или нет. Это у них медальный план, а у него счет в банке. Который растет вне зависимости от результата.

Женя Свиридова так и сказала:

— Иностранцы в России деньги зарабатывают. Выиграем мы или проиграем, они в любом случае будут не внакладе. Они свою зарплату, причем не маленькую, регулярно получают. Что он может сделать, если ни черта не смыслит по-русски? Ни словечка?

Канадский тренер и в самом деле, оживленно жестикулируя, обсуждал что-то, стоя на трибуне, со своим коллегой и при этом смеялся. Он даже не понял, что на ледовой дорожке чуть было не случилась драка!

— Девочки, по местам! — скомандовала Климова.

Все отправились к бортику, где лежали приготовленные для тренировки камни. Все, кроме Лукашовой, которая картинно вышла на лед. На трибуне она заметила знакомого журналиста и решила попозировать. Она уже предвкушала завтрашние заголовки: «Сборная России на тренировке перед Зимней Олимпиадой. Скип Алина Лукашова готовится вывести свою команду на лед».

— Правильно, не царское это дело — готовить спортивные снаряды, — негромко сказал кто-то.

— Конечно! Она же у нас королева!

Девчонки переглянулись и хмыкнули.

— Тихо! — скомандовала Климова. — Вы и так почти сорвали тренировку! Поторопитесь, мы потеряли время!

Спортсменки кинулись к бортику, возникла заминка. Потом почти двадцатикилограммовые камни полетели по льду к центру поляны. И вдруг раздался отчаянный крик:

— Аа-а-а!!!

Кричали с трибуны. Девчонки обернулись, кто-то просто поднял голову, и все увидели лежащую на льду Алину.

Первой опомнилась Климова и кинулась к ней:

— Аля! Аля, что с тобой! Господи, кто видел, что случилось?!

С трибуны к ним поспешно спускался лохматый парень, на шее у которого болтался фотоаппарат. Вдруг он опомнился и торопливо сорвал его. Засверкали вспышки.

— Прекратите! — закричала Климова. — Немедленно прекратите снимать!

Спортивный журналист торопливо сфотографировал орущего тренера. Потом лежащую на льду Алину.

— Врача! — отчаянно закричала Калерия Константиновна. — Немедленно врача! Боже! Она еще дышит!

На лед торопливо выбежал полноватый мужчина с чемоданчиком в руке. Девять спортсменок столпились вокруг лежащей на льду Алины и стоящего перед ней на коленях тренера. Все молчали.

— Пропустите! — скомандовал врач. — Что с ней?

— Я видел! — разбрызгивая слюну, закричал лохматый парень. — Я все видел! Я ее снимал, она мне позировала! И вдруг камень! Он летел с такой силой, что сбил ее с ног! И она плашмя грохнулась на лед! Вот! Я все заснял! Смотрите! Вот она стоит, а вот уже лежит! — Он торопливо принялся нажимать на кнопку, прогоняя кадры фотосъемки назад.

— «Скорую»! Срочно! — крикнул врач, поднимаясь с коленей. — И носилки! Она, похоже, крепко ударилась головой о лед. Удар по ногам был неожиданный, девочка, падая, не сгруппировалась.

— Она хоть жива? — воскликнула Климова. — Ах да! О чем это я? Она ведь дышит!

— Возможен перелом основания черепа, — сказал врач. — Дело серьезное.

— Да уж, со льдом не шутят, — кивнула Климова. — Господи, да когда же приедет эта «Скорая»!

— Надо очень осторожно перенести девушку со льда на трибуны. Ей нельзя переохлаждаться. А ну-ка! Где там мои помощники! Носилки! Быстро!

На трибуне, не трогаясь с места, что-то лопотал растерявшийся канадец.

Алину бережно уложили на носилки и унесли со льда.

И тут только до Калерии Константиновны дошло:

— Кто бросил этот камень? — спросила она.

Все молчали.

— Круговая порука, да? Или… вы не знаете?

Спортсменки переглянулись:

— Мы не знаем, Калерия Константиновна. Мы ничего не видели.

— Девочки, я не желаю слушать ваш жалкий лепет! — сорвалась Климова. — А ну, отвечайте! Кто из вас бросил камень?!.

…Леонидову не спалось. С тех пор как он ушел от жены и переехал жить к маме, сон пропал. «Старею, что ли?» — подумал Алексей, со злостью отбрасывая одеяло. Он протопал на кухню, рванул пробку с бутылки с минеральной водой. Пить не хотелось, но лежать, бессмысленно глядя в окно, откуда виден только соседний дом с мертвыми черными окнами, не было сил. На дворе глубокая ночь. Всем хорошо, все спят, и только он места себе не находит.

— Не спится, Леша? — Мама стояла в дверях и смотрела на него с жалостью.

— Ты, как я вижу, тоже не спишь.

— Так ведь переживаю за тебя! Вернулся бы ты к Саше, а?

— Ну вот, началось!

— Леша, из-за ерунды же поссорились.

— Ты радоваться должна: я опять живу с тобой. Всегда готов подать стакан воды. Разве не об этом мечтают все матери?

— Матери мечтают о том, чтобы их дети были счастливы.

— А я счастлив!

— Кого ты обманываешь?

— Мама, иди спать. Со своей жизнью я сам как-нибудь разберусь.

Она вздохнула, но послушалась. Ушла. Он залпом выпил стакан минеральной воды и вслух сказал:

— Черт знает что!

Уснул он только под утро и во сне увидел огромного лохматого пса, сплошь облепленного репейником. Пес смотрел на Алексея грустно-грустно и вел себя тихо-тихо. Словно и не волкодав, а какая-нибудь болонка.

«А с чего я взял, что это волкодав?» — подумал он, открыв глаза.

— Мать, к чему собаки снятся? Ты у нас веришь во всякую чепуху, типа гороскопов, — спросил он за завтраком.

— Для тебя — к проблемам, — сердито ответила она.

— Это еще почему?

— Потому что, пока ты не вернешься к жене и детям, у тебя будут одни сплошные проблемы!

«Типун тебе на язык», — подумал он и еще до обеда был вызван к высокому начальству. Разноса Леонидов не боялся. Сам давно стал начальником и суть подковерных игр знал отлично. Если секретарша говорит таким медовым голоском, значит, все в порядке. Чуть ли не хвостиком виляет. Едва он вошел в приемную генерала, спросила:

— Алексей Алексеевич, вам чай или кофе?

— Кофе, — хмуро сказал он, чувствуя, что бессонница его доконала. Весь разбитый, голова болит, сердце колет. — Без сливок и сахара. Двойной.

— А, Леша, присаживайся! — сказал генерал.

Он сел.

— Ирочка, кофейку нам, — велел хозяин кабинета.

— Уже варю! — весело ответила секретарша.

«И чего лыбится? — со злостью подумал Леонидов. — Как же! Она-то выспалась!»

— У меня к тебе серьезный разговор, Алексей.

— Оно и понятно: не первое апреля, — туманно ответил он.

— Нравится мне твое чувство юмора, Леша! — рассмеялся генерал. — Вот потому я и обратился к тебе. Ты ведь у нас, кажется, спортсмен?

— Кто? Я? — Леонидов похлопал себя по животу, на котором, когда он сел, образовались складки. — Был когда-то, но теперь — сами видите.

— Но все равно. Хоккей, к примеру, смотришь?

— Кто ж его не смотрит? — насторожился Алексей.

— А фигурное катание?

— Вы к чему это клоните?

— Дело, Алексей, государственной важности. — Генерал вздохнул, надел очки и открыл лежащую на столе папку. В это время Ирочка принесла поднос и принялась расставлять чашки. Когда она ушла, генерал продолжил: — Тебе известно, что скоро начнется Олимпиада?

— По-моему, это всем известно, — осторожно сказал Алексей. — Даже тем, кто не любит спорт и никогда его не смотрит по телевизору.

— А ты знаешь, что мы должны занять в общекомандном зачете место не ниже второго?

— Это они должны. Чиновники от спорта. У них медальный план. И денег грохнули — мама дорогая! Сколько дворцов за границей накупили! Сколько яхт построили! Это же все надо отмедалить!

— Тихо-тихо, — остановил его генерал.

— А есть человек, который думает по-другому? — удивился Алексей.

— Я тебя не затем позвал. У нас обличителей хватает. Стоит только инет открыть.

— Где? — Алексей обвел глазами просторный кабинет.

— Не научился, грешен, — вздохнул генерал. — Поэтому по старинке все на бумажке записываю. — Он уткнулся в папку. — Значит, так. На спортивной базе произошло предположительно покушение на убийство. Капитан команды керлеров, железно попадающей в олимпийскую сборную, находится сейчас в больнице в тяжелом состоянии. В коме она, Леша. И на Олимпиаду, соответственно, не попадает. Произошедшее можно квалифицировать как несчастный случай на тренировке, что происходит сплошь и рядом.

— Я в курсе, — кивнул Алексей. — Спорт дело такое. Травмоопасное.

— Мы бы и списали все на несчастный случай. Если бы не напряженнейшая обстановка в команде. В общем, развалилась она, Леша, — грустно сказал генерал. — А медаль у нас в плане. Средства большие выделены. Понятно, всем хочется поехать на Олимпиаду. Тот, кто попытался убить Лукашову, на этом вряд ли остановится. Если он поймет, что не попадает в сборную, примется еще энергичнее расчищать себе место.

— Пошлите туда опергруппу, — пожал плечами Алексей. — Заведите уголовное дело. Задержите преступника, в конце концов. Я думаю, несложно установить, кто совершил покушение на, как вы сказали?.. Лукашову?

— Алина Лукашова — скип сборной. Иначе — капитан. Ключевой игрок. За ее место теперь и будет главная битва.

— Ну так разберитесь, наведите порядок. В рамках закона.

— В том-то и трудность, — генерал тяжело вздохнул и закрыл папку. — Разобраться можно. И наказать тоже. А Олимпиаду кто будет выигрывать, а? Керлинг — молодой вид спорта. Игроков мирового уровня немного, и каждый из них на вес золота. Потеря Лукашовой — уже трагедия для сборной. А если преступление совершил игрок, без которого команда на Олимпиаде провалится? А?

— Что ж, выходит, если ты надежда олимпийской сборной, то и убивать можно? — сердито спросил Леонидов.

— Есть такая пословица: победителей не судят. Поэтому решение принято такое…

— Кем принято?

— Эта Олимпиада — дело государственной важности. Все на контроле в самых верхах, и решение принято там же. Потому я с тобой разговариваю, а не твой непосредственный начальник. В общем, так… Дело возбуждать пока не будем. Ты поедешь туда один, под видом, ну, скажем, какого-нибудь помощника по чему-нибудь, неважно, и все разузнаешь. Ты гениальный сыщик, Леша, можно сказать, лучший, — польстил генерал. — Поэтому для тебя это пара пустяков. Ты все узнаешь, получишь признание убийцы, и мы подождем до Олимпиады. Если, конечно, это игрок сборной. Дадим ему выступить, а потом… Если он станет чемпионом или хотя бы призером, тема закрыта. Потому что победителей не судят. Сам понимаешь, ему Президент лично пожмет руку. И вся страна будет им гордиться. А если он проиграет, то мы его накажем по всей строгости закона, — сурово сказал генерал. — Ты все понял?

— Ловко, — Леонидов покачал головой. — Хорошие психологи со сборной работают. Ведь это мотивация, а? При Сталине недаром почти у всей верхушки родственники сидели. И атомную бомбу делали за страх, не за совесть. Потому что страх — сильнейшая мотивация. Если человек будет знать, что, проиграв, он сядет в тюрьму, а выиграв, получит славу, почет и уважение, плюс огромные деньги, он сделает все, чтобы победить. Ох, и роль же вы мне отвели!

— Приказы, майор Леонидов, не обсуждают. — Генерал встал, Алексей тоже поднялся.

— Я терпеть не могу керлинг, — попытался выкрутиться он. — Скучнейшая, бессмысленная игра.

— Ничего, полюбишь. Короче, на, — генерал сунул ему папку. — Обо всех, кто был в тот день на тренировке и мог попытаться убить Лукашову, прочитаешь в Интернете. Официально ты в отпуске.

— Я на август заявление написал, — уныло сказал Леонидов.

— Ты теперь человек холостой, поэтому тебе все равно, зимой отдыхать или летом.

— Откуда знаете?

— Здесь всё обо всех знают. Ты не в цирке работаешь, а в органах.

— А так иногда на цирк очень похоже, — попытался пошутить Алексей. — Может, другого кого-нибудь найдете, а?

— Ты иди, вещички собирай. Чего время тянуть?

— Хорошо хоть в Сочи прокачусь на халяву, — вздохнул Леонидов.

— Еще чего! В Сочи! Не дальше Химок, — ехидно сказал генерал. — Сборы будущих олимпийцев проходят на подмосковной спортивной базе. На сочинский лед их выпустят перед самыми играми. Там еще все подготовить надо. Ну, может, дадут недельку-другую форы, а может, и нет.

— Хоть какие-нибудь плюшки мне положены? — спросил Алексей.

— Положены. Тебя встретит старший тренер Калерия Константиновна Климова. Женщина в твоем вкусе. Кстати, не замужем. У тебя есть шанс устроить свою личную жизнь, Леонидов.

— Все понял, — понурился он. И грустно посмотрел на чашку остывшего кофе. — А мама-то была права. Большие собаки, да еще и в репьях, снятся к большим проблемам…

— Лешенька, ты чего так рано? — испугалась, увидев его в дверях, мама.

— Уволили меня, мать. За падение морального облика и несоответствие высокому званию полицейского. Сказали: или к жене возвращаешься, или — пиши рапорт об отставке!

— И ты написал?! — ахнула она. — Господи, Леша! У тебя такая замечательная жена! Уж мог бы и поступиться своими принципами! Я думала, ты взрослый мужчина, а ты еще ребенок!

— Взрослый мужчина, мама, — это тавтология. Если мужчина, то понятно, что взрослый. Ты от волнения утратила свои профессиональные навыки.

— Ты еще учить меня будешь! — Она замахнулась на него тряпкой. И вдруг расплакалась: — Неприкаянный, а теперь еще и безработный…

— Да пошутил я! Задание мне дали! Еду на спортивную базу, там будущие олимпийцы поцапались! Официально я в отпуске.

— Ты меня не обманываешь?

— Вот, — он вынул из кармана конверт. — Отпускные. Да клянусь тебе, что отпускные, а не выходное пособие!

— Поклянись своими детьми! — велела мать.

— Клянусь Ксюшей и Сергеем, что я по-прежнему работаю в органах!

— Что тебе с собой собрать? — деловито спросила она, смахнув слезы.

— Халат и тапочки. Желательно белые. Шучу. Ну, костюм спортивный, наверное. Кроссовки. Надеюсь, там хоть кормят нормально, — он вздохнул. — Я еду завтра утром. А сегодня весь день буду работать. Мне надо подготовиться, чтобы знать, с кем придется иметь дело.

— Я сейчас, Лешенька, — засуетилась мать. — Я мигом…

Конечно, он не удержался и первым делом набрал в поисковой строке «Климова Калерия Константиновна». Интересно, откуда в Управлении знают, какие вкусы у Алексея Алексеевича Леонидова? Почему вдруг генерал решил, что эта женщина должна ему понравиться?

Он минут пять смотрел на фотографию и вынужден был признать, что генерал оказался прав. Климова Алексею понравилась, по крайней мере, на фото. Стильная короткая стрижка, чуть вьющиеся волосы медового оттенка, чувственные полные губы, глаза серо-голубые, близко посаженые, но это ее не портило. И упрямый, выдвинутый вперед подбородок, что говорит о сильном характере.

«Господи! — ахнул он. — Да она на Сашу похожа!»

Внешнее сходство с женой было налицо. Даже завитки на лбу. У Саши тоже кудрявые волосы, правда, вьются они сильнее, чем у Климовой, и намного длиннее.

«Мужчина обречен всю свою жизнь поклоняться одному типу женщин», — грустно подумал Алексей и принялся изучать биографию Калерии Константиновны. Согласно данным на официальном сайте, ей сорок один год. В другой статье значилось сорок два, но, возможно, журналист ошибся. В конце концов, год — это не принципиально. Ей немного за сорок. Стояла у самых истоков отечественного керлинга, настоящая история которого началась в России лишь в девяностых. А ведь могло быть и по-другому, если бы большевики не признали этот вид спорта буржуазным и не высмеяли тех, кто пытался им заниматься. В Советском Союзе умели подвергать остракизму все чуждое простому народу и насквозь буржуазное.

А в начале девяностых, когда старый строй рухнул, появились энтузиасты, которые поставили на новый для россиян вид спорта, керлинг. Игроки пришли на ледовую поляну кто из баскетбола, кто из легкой атлетики, кто из фигурного катания. Климова до того, как заняться керлингом, бегала на средние дистанции. Алексей слегка напрягся, потому что и сам раньше бегал. И тоже, ты подумай! На средние! Ему никогда не давался спринт, не хватало взрывной стартовой скорости, и он не вытягивал марафон, не хватало выносливости.

Алексей посмотрел на Климову повнимательнее. Жаль, что нигде нет ее фотографии в полный рост, приходится только догадываться, какая у нее фигура. Он невольно втянул живот. Чтобы понравиться такой женщине, одного интеллекта мало.

«Да что это я? А вдруг она просто мегера! И голос у нее писклявый».

В керлинге Климова достигла определенных успехов. Возглавляемая ею команда (Калерия была скипом) вышла на международный уровень, и именно с подачи Климовой наши девушки стали наконец завоевывать призовые места. Потому что, покинув большой спорт, Калерия Константиновна подалась в тренеры. В одной из статей упоминалось, что она была замужем, но с мужем разошлась лет пять назад. И всю себя посвятила своим подопечным.

«Этакая мамочка от спорта, — отметил Алексей. — Мама для всех».

В общем, керлинг был для Климовой всем. Она без конца находилась в разъездах, то на соревнованиях, то на сборах, и почти не бывала дома. Типичная жизнь спортивного тренера, работающего со сборной: на чемоданах. «У нее даже собаки нет, — грустно подумал Алексей и почему-то вспомнил приснившегося этой ночью волкодава. — И наверняка никакой личной жизни. Легкая добыча… Уж не собираюсь ли я за ней приударить?» — одернул он себя. Впервые Алексей вдруг понял, что абсолютно свободен. Саша не искала примирения.

— Одумается — сам вернется, — сказала она свекрови, когда та попыталась помирить супругов.

Саша была уверена в своей силе и в слабости мужа. Уверена в том, что такое «добро» никому не нужно. Вечно занят, с дурацким, по ее мнению, чувством юмора, какой-то мент, пусть и майор. Взяток не берет, оно и понятно: не в ГИБДД работает. Все разговоры только о трупах и о том, какой он, Леонидов, умный, и какие все остальные дураки. Меж тем о семье этот умница необыкновенный позаботиться не может, вечно его надо обо всем просить, по десять раз напоминать. Даже о контрацепции он подумать не в состоянии, с удивлением недавно узнал, что жена принимает противозачаточные таблетки.

— А я думал, мы уже старые…

Сейчас и он наконец понял, что далеко еще не старый. Потому что регулярного секса, или, как говорят, половых отношений, у него теперь нет, а к случайным связям он пока не готов. Первый приснившийся ему эротический сон Леонидов воспринял с досадой. После второго задумался, а после третьего задумался крепко. От Саши он ушел в начале осени, а сейчас уже зима! Три месяца без жены, это вам… А тут еще и собака огромная приснилась! В репьях! И, скажите на милость, даже не лает!

«А Климова хороша…»

Он заставил себя переключиться с главного тренера на членов ее команды. И тут же наткнулся на фотографию Алины Лукашовой. У него челюсть упала: черт возьми! Вот это красотка! Даже обидно, что такая женщина лежит в коме и за ее жизнь всерьез опасаются врачи!

Он с энтузиазмом щелкал мышкой, открывая во весь экран все новые и новые фотографии Алины. А их было много. Алина на льду, Алина в тренажерном зале, Алина в бикини…

— Докатился! — раздался за спиной мамин голос. — Вот что значит жить без жены! Ты уже лазаешь по порносайтам!

— Мама, я работаю!

— Да вижу я, как ты работаешь. На, — сердито сказала она, грохнув на стол тарелку. — Я тебе поесть принесла. Хотя… иди-ка ты, Лешка, на кухню.

— Ма! Это спортсменка! На нее покушались!

— Ой, не ври! Какая же это спортсменка? Она вон, почти голая!

— Это делается в рамках продвижения малопопулярного пока в России вида спорта в массы.

— Сиськи голые показывают в рамках продвижения? — ехидно спросила мать.

— Мама! Ты же культурная женщина! А говоришь «сиськи»!

— Я-то культурная… А вот эта твоя девка… Небось ухажер ее и грохнул. С другим мужиком не поделил.

— На льду в тот день были одни только женщины, — вздохнул Алексей.

И, щелкнув мышкой, закрыл фото Алины. Остальные девчонки были далеко не красавицы. И сведения о них весьма скудные. Год рождения, спортивное звание, даты громких побед, если таковые имелись, место учебы и ничего о личной жизни. Ноль. Даже у Алины. А ведь были же у красотки громкие романы! Ей уже двадцать семь!

Мама постояла и ушла, увидев, что сын рассматривает одетых девушек. Он попытался было составить психологический портрет каждой, но сведений оказалось слишком мало. Керлинг был у журналистов не слишком популярен. Только Лукашова стала звездой. Но в интервью, которые она давала, говорилось в основном об отношениях в команде, перспективах на медали, об изнуряющих тренировках. Ничего интересного с точки зрения криминала.

Алексей просидел за компьютером весь день и почти ничего стоящего не нашел.

За исключением последней фотосессии Лукашовой. Он даже распечатал эти снимки, потому что на них Алина блистала в последний раз. Неизвестно, как теперь сложится ее судьба. Даже если она выйдет из комы, это будет уже совсем другой человек. Что она вспомнит из прошлого? Насколько необратимы будут последствия травмы для ее головного мозга? Ведь керлинг — интеллектуальный вид спорта. Тут думать надо. С керлингом, скорее всего, ей придется завязать. А кому она нужна вне спорта? Уж сколько их упало в эту бездну! Этих звездочек, у которых было все, пока сами они стояли на пьедестале. Некоторые пробились, сидят теперь в Думе или на других теплых местах, чиновничьих. Но это олимпийские чемпионы, в крайнем случае, медалисты. Лукашова таковой не стала. Не успела. Выходит, судьба ее незавидна.

Да, подложил кто-то девушке свинью…

Алексей внимательно рассматривал фото. Вот ведь лопух этот журналист! Все свое внимание уделил Лукашевой. Она все время была в прицеле фотокамеры. Вот Алина стоит на льду, приветственно подняв руку. Прищурившись, смотрит вдаль. Вот она взмахнула щеткой, словно готовясь мести лед. На губах улыбка, глаза затуманены. Они у нее с поволокой. Лишь на одной фотографии виден летящий в нее камень. Изображение смазано, потому что снаряд двигался. Да что там! Летел! Кто-то с силой запулил его в Лукашову. Алексей закрыл глаза и попытался смоделировать ситуацию.

Алина позирует фотографу. Тело ее расслаблено, она ведь почти профессиональная модель. Сколько их у нее уже было, этих фотосессий! Она прекрасно знает, что лучшие снимки получаются, когда модель стоит в непринужденной позе, а если двигается, то ее движения расслаблены. И в этот момент по льду летит с силой пущенный камень. А весит он, на минуточку, без малого двадцать килограммов! Этакая гранитная глыба. Алина стоит лицом к трибуне, откуда ее фотографируют, и спиной к нынешним и будущим подругам по команде, которые выкатывают на лед камни, чтобы продолжить тренировку. Камень направлен ей прямо в ноги. Удара она, разумеется, не ждет. Поэтому, не сгруппировавшись, с высоты своего роста падает на лед и ударяется о него головой. Со всего маху.

На следующем снимке она уже лежит. Как журналист, должно быть, пожалел, что не снимал тренировку на видео!

Алексей разложил перед собой снимки в той последовательности, в какой они были сделаны, и еще раз мысленно обругал фотографа. Непонятно, кто сделал бросок. Девчонки, судя по всему, стояли у бортика толпой. Фотограф их игнорировал, все внимание уделил Алине.

Зато теперь выложил эти снимки в инете с ликующей надписью: «Сенсация!» Последние мгновения красавицы Лукашовой на льду! Мамочки, сколько просмотров! Нынче люди делают себе имя на чужом горе. А народ смакует кровушку, благо вкус ее уже привычен, и он так сладок.

Алексей с досадой собрал снимки, сверху оказалась улыбающаяся Алина. Даст бог, обойдется. А того, кто это сделал, он обязательно найдет. Задачка для первоклассника. Все куклы в коробке, то есть все подозреваемые на месте, никуда со спортивной базы не делись. Да и некуда им деваться. Убийца сделал ход, то есть результативный бросок, и теперь ждет последствий.

Не ждет он только одного: что завтра на поляне появится куда более сильный противник. И главная его сила в том, что никто не будет знать, кто он такой и чем по-настоящему занимается.

«Ненавижу керлинг, — тосковал Леонидов, бредя от ворот спортбазы, к которым его подвезла служебная машина, к главному корпусу, где, как ему сказали, его ждет сама Калерия Константиновна. — Ну почему покушение совершили не на известного хоккеиста, скажем? Или на биатлониста? Да хотя бы на лыжника. С каким удовольствием я бы потусовался на трибуне, следя за летящей в ворота шайбой, а в биатлоне еще и пострелять бы дали! И жизнь моя на какое-то время стала бы насыщенной и интересной. А сейчас — тоска…»

Из всех телевизионных каналов Алексей предпочитал те, по которым непрерывно шли трансляции спортивных соревнований, но керлинг не смотрел никогда. Увидев на экране картинку из Ледового дворца, он было оживлялся, но уже через минуту понимал: э, что-то не то! Мужики почему-то не на коньках, а в тапочках. Да еще и со щетками в руках. И эти полотеры еще называют себя спортсменами! Интересно, кому удалось-таки пропихнуть керлинг в олимпийские виды спорта? Смотреть его — только время зря терять.

— Тут у вас заблудиться можно, — сказал он вахтеру, бросив на пол тяжелую сумку. Мамочка постаралась! Снарядила, как в поход по горам! Разве что котелок не положила, кашу варить!

— Спортивная база построена с таким расчетом, чтобы здесь могли разместиться пятьсот человек, — раздался грудной женский голос. — А вы, я так понимаю, и есть Алексей Алексеевич Леонидов?

Он повернул голову направо. С низенького удобного диванчика, спрятавшегося за листьями пальмы, навстречу ему поднялась стройная женщина с волосами медового цвета. На вид он дал бы ей не больше тридцати пяти. Или даже тридцати. Она оказалась невысокого роста, стройная, но не хилая, как анорексичные звезды подиума, напротив, у Климовой были довольно широкие для женщины развернутые плечи и сильные руки, Алексей был уверен, что под тонким свитером не просто мяско, а солидная мускулатура.

Леонидов, который и сам был невысокого роста, приободрился. Одним комплексом меньше. Даже если Климова наденет туфли на каблуках, она все равно не будет смотреть на него сверху вниз.

— Да, я Леонидов, — кивнул он. — А вы — Калерия Константиновна.

— Она самая, — Климова улыбнулась. — Ну, пойдемте, я размещу вас в жилом корпусе и представлю вашему непосредственному начальнику.

— Как — начальнику? — ужаснулся он.

— Вы же здесь работать собираетесь, — усмехнулась Климова. — Жить и работать.

— Да, но… У меня э-э-э… задание.

— Да? — она посмотрела на него в упор. Глаза у нее и в самом деле серо-голубые, как на фото, только стали в них больше, чем неба. Алексей сразу понял, что перед ним женщина властная, свободолюбивая и, скорее всего, феминистка. — Но вам ведь нужна легенда? И надо, чтобы люди в нее поверили, так?

— Да, — кивнул Алексей. — О том, что я сыщик, будем знать только мы с вами. И больше никто.

— Тогда вкалывать вы должны по-настоящему, — ехидно улыбнулась Калерия Константиновна. — Не филонить и все указания вашего непосредственного начальства выполнять. Вещички возьмите, — кивнула она на сумку, лежащую у ног Леонидова.

Он с тяжелым вздохом вновь навьючил на себя поклажу. Пока стояли в холле — вспотел. Калерия вывела его на улицу и повела по лабиринтам заснеженных дорожек куда-то в глубь территории. Она шла легко, каждый ее шаг пружинил, дыхание было ровным, Алексей же, напротив, еле переставлял ноги и задыхался.

— Проблемы со здоровьем? — сочувственно спросила Климова. — Как же вы в милиции работаете?

— В полиции.

— Тем более. Или вы занимаетесь исключительно интеллектуальным трудом? В таком случае, вам обязательно надо играть в керлинг. И мозги потренируете, и вес сбросите, а заодно избавитесь от одышки.

— Керлинг — это не спорт, — сердито сказал он.

— Ого! — Она так резко остановилась, что Алексей чуть не сбил ее с ног. — Это не вы случайно пишете на форумах, что керлинг — полный отстой, а играют в него только придурки?

— Я на форумах не пишу. У меня времени на это нет. Это ваше дело, кого тренировать, бегунов или шахматистов. Я хотел сказать, шахматистов на льду.

— Я вижу, вы навели обо мне справки, — усмехнулась Климова. — И что удалось узнать?

— Очень мало. Надеюсь, остальное вы мне расскажете. Ведь так?

Она стремительно зашагала вперед. Алексей рванулся следом, и у него опять сбилось дыхание. «Издевается, — подумал он. — А зачем ты сказал, что не любишь керлинг? Ты же хотел установить с ней контакт, а вместо этого настроил против себя. Идиот!»

Калерия шла, не отвечая на его вопрос и не оборачиваясь. «Она будет мне мстить», — уныло подумал Леонидов. В тот момент он даже не представлял, насколько ужасна будет эта месть!

Наконец впереди показался красавец Ледовый дворец. Он был похож на айсберг, величаво выплывающий навстречу восходящему солнцу из океана заснеженного леса. Точнее, заходящему, потому что в декабре темнеет рано. Сделанный почти сплошь из стекла, дворец весь светился и переливался, а на его огромных окнах плясали багровые сполохи. День стоял ясный, морозный, снег под ногами хрустел и ломался, как глазурь на торте, когда от него пытаешься отхватить кусок. В общем, картинка была весьма аппетитная. Денег во все это вбухали немало.

Алексей подумал, что его ведут на тренировку, и приободрился. Сейчас Калерия объявит, что он — новый психолог, который будет готовить команду к Олимпиаде. И он окажется в малиннике. С этого момента его будут окружать юные феи, которых он по очереди станет исповедовать. М-м-м… Ему стало еще вкуснее.

Калерия завела его в какую-то комнатушку, где слышались пыхтение и возня, да к тому же едко пахло потом и краской. Леонидов сразу сник. Никаких гурий он поблизости не наблюдал. Обливаясь потом, он буквально уронил на пол тяжеленную сумку.

— Устали? — ехидно улыбнулась Калерия.

Да, шансов закрутись с ней роман у Алексея был ноль. Он стоял, пытаясь определить, где он и чем отныне будет заниматься.

— Дядя Гриша! — крикнула Калерия Константиновна. — Я тебе помощника привела!

Откуда-то из-за захламленных полок выполз мужичок с ноготок, одетый в испачканную краской спецовку, и с любопытством уставился на них.

— Этот, что ли? — ткнул он пальцем в Алексея.

— Да. Это мой дальний родственник, дядя Гриша. Его жена из дома выгнала, да еще и с работы уволили. В общем, неудачник он. — Алексей уловил в голосе Климовой издевательские нотки. — Я его пристрою на время на базу, койку выделю в общежитии. Все на квартплате сэкономит, да плюс казенная еда. А ты научи его профессии. Авось и приживется здесь.

— Спортом когда-нибудь занимался? — строго спросил дядя Гриша.

— Да. Бегал.

— И чего бегал? В ларек за бутылкой? — прищурился мужичок. Леонидов решил терпеть.

— Средние дистанции. В основном восемьсот. Стайер я.

Калерия впервые посмотрел на него с интересом.

— Ладно, сойдет, — немного подобрел дядя Гриша. — А выиграл чего?

— В… институте. Чемпионат. — Он не стал уточнять в каком институте.

— А! Образование, значит, есть! Это хорошо. Тогда оставайся, мальчик.

Мальчик?! Калерия молчала. Алексею казалось, что она улыбается.

— Завтра прямо и начнем. В шесть утра ты должен быть на льду.

— В шесть утра?!

— Что, рано? — усмехнулся дядя Гриша. — Могу тебя еще больше обрадовать. Раньше полуночи уйти отсюда и не мечтай. Поэтому оденься потеплее, — буркнул он. — На льду температура плюс два. Так что куртку теплую надень, штаны спортивные, а под них кальсоны. Не джинсы в обтяжку. Неча перед девками выставляться. Да и куда тебе, — дядя Гриша скептическим взглядом окинул Леонидова. Унижения продолжались.

«Ну… товарищ генерал! Выходит, это и есть твои плюшки?! Да пошли вы все к черту!»

— Леша, идем, — неожиданно мягко сказала Калерия. — А то на обед опоздаешь. Он уже заканчивается. За день как раз осмотришься, а с завтрашнего утра начнешь работать.

Он выдохнул. Леша?!

— Мы же с тобой родственники, — шепнула на ухо Калерия.

— А чем я, собственно, буду заниматься? — спохватился он.

— Лейку за мной носить, — серьезно сказал дядя Гриша. — И если ты с этим справишься, то через годик-другой я дозволю тебе разок полить из нее лед.

— Это шутка? — обиделся Алексей.

— Нет. Идем, — Калерия легонько подтолкнула его в спину. — Вещички не забудь.

Когда они вышли на улицу, Алексей с обидой сказал:

— Мы так не договаривались.

— Вы в любой момент можете всем объяснить, кто вы есть на самом деле, — ровным тоном, без всяких эмоций, ответила ему Калерия. — И тогда ваш статус изменится. Все вас будут бояться, обходиться с вами предельно вежливо и говорить то, что вы расчитываете услышать. Вы этого хотите?

— По-моему, этого хотите вы.

— Я?

— А то я не понял! Вам это расследование нужно, как козе баян! Вы уже для себя решили, что на тренировке произошел несчастный случай. Какие-то свои проблемы уже разрулили. И новых вам не надо.

— А вы проницательны, — внимательно посмотрела на него Калерия, остановившись на секунду. — Неужели вы и в самом деле лучший сыщик в московской полиции? — на этот раз она сказала правильно: полиция.

— Это не я так говорю, люди.

— А по виду не скажешь.

— Внешность зачастую бывает обманчива, — разозлился он. — Вы думаете, я испугался вставать в шесть утра, а ложиться за полночь? Или обиделся, когда меня мальчиком назвали?

— Конечно, обиделись! — звонко рассмеялась Калерия. — Это было видно! Ох, как вы обиделись! Я думала, вы тут же развернетесь и уйдете! У вас сделалось такое лицо! Смешное. Как у пацана, которого не взяли в дворовую команду. Даже ворота защищать не доверили. Знаете, что у вас на лице было написано? Как же это Мое Величество будет при злом дядьке, росточком метр с кепкой в прыжке, мальчиком на побегушках! Да никогда! А он, может быть, еще более великий, чем вы, на рост-то не смотрите, — тихо сказала Калерия. — То есть ваше величие еще под вопросом, а вот его…

— А кто он?

— Он? О! Дядя Гриша лучший в стране айс-мейкер. А может, и во всем мире. Только никто этого не знает. У нас нынче в моде приглашать иностранных специалистов, — с неожиданной злостью сказала Калерия. — Нам, видите ли, есть чему у них поучиться. Им у нас тоже не мешало бы поучиться. У дяди Гриши уж точно.

— Что такое айс-мейкер?

— Это человек, который готовит лед для соревнований. Вы биатлон любите?

— Все любят.

— Кто в биатлоне главный? На кого спортсмены валят свои неудачи? Словом, что говорят, когда по дистанции серьезно проиграли?

— Лыжи не катили.

— Вот именно. А у нас говорят: лед был плохой. Не подготовили его должным образом, поэтому результат матча и стал непредсказуемым. Лед для керлинга должен быть особенным. А каким, это вам дядя Гриша расскажет. Я не буду торопить события. Тем более что мы пришли.

— Вы упомянули, что дадите мне койку, — с опаской сказал Алексей. — А кто будут мои соседи?

— Ну, не все так мрачно, — усмехнулась Калерия. — Я же понимаю, что у вас задание и вам надо работать. Анализировать полученную информацию, получать от начальства инструкции. Я имею в виду ваше настоящее начальство. Делать звонки, пользоваться инетом. И не нужно, чтобы кто-то знал, что именно вы там ищете. Поэтому у вас будет отдельная комната. Хоть и небольшая, но на одного. Я переселила вашего соседа в другой блок. Знаю, что пойдут сплетни, но пришлось это сделать, — она тяжело вздохнула.

— Вот спасибо! — обрадовался Алексей. — А то я, знаете, не привык быть мальчиком. Я имею в виду, совсем уж пацаном. Да, — спохватился он. — Мне надо вас допросить. Давайте мы поужинаем вместе.

— Этого я и боялась, — Калерия остановилась у двери и достала из кармана ключ.

— Не понял?

— А еще великий сыщик! — она вставила ключ в замок и повернула его два раза. Дверь открылась.

Алексей увидел небольшую, но светлую и очень уютную комнату, по стенам стояли две кровати, на столе красовался солидный плоский монитор, но особенно понравились Леонидову занавески на окнах. В цветочек.

— Все условия для работы, — прокомментировала Калерия и первой вошла в комнату. Прошлась, по-хозяйски поправила покрывало на одной из кроватей, одернула занавеску.

— Погодите… — Алексей наморщил лоб. — Возвращаясь к нашему разговору. Чего вы боитесь?

— Как вы думаете: я устраиваю вас на работу, переселяю вашего соседа, при том что все меня здесь знают как облупленную. Если бы у меня были родственники, они бы тут давно появились. То есть они и появлялись. У меня есть двоюродная сестра, у нее дети. Их всех здесь прекрасно знают. А что подумают о вас?

— Что? — эхом откликнулся он.

— Господи! Что вы — мой любовник!

— Вам это неприятно?

— Вы не в моем вкусе, — прищурилась Калерия.

— Вы мне тоже с первого взгляда не понравились, — соврал он.

— Значит, никаких отношений между нами быть не может!

— Не может!

— Но играть нам в это придется?

— Да, придется!

Они сердито посмотрели друг на друга. «Если сейчас зазвонит телефон, эта женщина вскоре станет моей», — загадал Алексей.

И тут у него в кармане завибрировал мобильник. Он вспыхнул и торопливо сунул за ним руку.

— Я за дверью подожду, — истолковала это по-своему Калерия.

— Леша, ты тапочки дома забыл! — услышал он в трубке взволнованный мамин голос. — Все положил, а самое главное забыл! Как же ты там без тапочек?

— Не беспокойся, мама, здесь ковровое покрытие, — с досадой сказал он. Тапочки он не забыл, а нарочно засунул их под диван, потому что они были позорные: стариковские, в клеточку. Не хватало еще, чтобы Калерия увидела его в этих тапочках!

— Нет, как же без тапочек? — не унималась мать. — Я тебе привезу, только скажи куда!

— Я не могу сейчас говорить, мама. У меня… работа. И вообще. Звони мне, пожалуйста, пореже.

— Но…

— И желательно вечером.

— Да что там у тебя происходит? — заволновалась она.

— Ничего пока не происходит! — слегка разозлился он. — Устраиваюсь на новом месте! А ты мне мешаешь.

— Хорошо, — обиделась мать. — Понадобятся тапочки — звони! — и дала отбой.

«И гроб, — мысленно добавил он и сердито засунул в карман мобильник. — Потому что подъем в шесть утра. Интересно, сколько я протяну?» Потом выглянул в коридор.

— Калерия Константиновна, так где мы встретимся и во сколько?

— Видимо, это мой крест, — вздохнула она. — Придется предъявить вас публике. — Она посмотрела на часы: — У меня после обеда тренировка. Девочки отдохнут, и мы продолжим. Ужин у нас начинается в семь. Подходите к главному корпусу, я вас встречу. Только не заблудитесь!

— Постараюсь.

— Если хотите пообедать…

— Нет, спасибо! Я сыт!

— Ну, как хотите, — сказала она и широко зашагала к лестнице, ведущей вниз на первый этаж.

Алексей с досадой захлопнул дверь в уже свою комнату.

«Надо осмотреться», — решил он, забросив сумку в шкаф. В номере на двоих был полностью оборудован санузел, даже ванна имелась, не только душ. Вся сантехника была новая, с иголочки, мебель тоже не знала раньше хозяев, ковровое покрытие на полу выглядело не истертым.

Пока они с Калерией шли по коридору, им навстречу не попалось ни одного человека. Значит, спортсмены обитают в другом корпусе, ведь у них сейчас свободное время, кто-нибудь да высунул бы нос из своих покоев, хотя бы из любопытства. Климова наверняка сказала, что сегодня приезжает ее родственник, которого она собирается устроить на работу. Но ее подопечные либо не проявили интереса, либо их в корпусе нет. Алексей склонен был принять вторую версию. Женщины по природе своей любопытны, тем более, когда живут в таком замкнутом мирке и давно уже знают всех в лицо. Каждый новый человек для них — событие. А Климова сказала в лоб, что все подумают, будто новый помощник дяди Гриши — ее любовник. Чтобы спортсменки не захотели взглянуть на любовника старшего тренера? Да никогда! Просто их здесь нет.

Если у них для обслуги такие комфортные условия проживания, то что же тогда у будущих олимпийцев? Алексей, насвистывая, прошелся по комнате, потом надел кроссовки, взял куртку и вышел в коридор. Сначала он обследовал корпус, в котором его поселили, потом вышел на улицу. Территория спортивной базы оказалась огромной. Как сказала Калерия, при желании здесь могло бы разместиться пятьсот человек. Да, денег на зимние виды спорта в преддверии Олимпиады не жалели. Но будет ли результат?

«Хоть бы схему дали», — тоскливо подумал Алексей, бредя по вымощенной шершавой плиткой дорожке среди огромных елей. Чтобы не опаздывать, ему надо проложить кратчайший маршрут до двух точек: до главного корпуса, где сегодня в семь его будет ждать Климова, и до нового места работы, где завтра в шесть утра забил стрелку дядя Гриша. Верхушку айсберга, то бишь Ледового дворца, где тренировались керлеры, Алексей видел и взял курс на нее.

Он приметил у самого леса двухэтажные бревенчатые коттеджи. Они смотрелись вполне органично: современный спортивный город из стекла и бетона, а на самой его окраине притулилась деревенька, где даже стоящие вдоль дорожек скамейки — и те были деревянные. На бревнах, срезы которых, казалось, еще сочились янтарной смолой, лежали простые доски цвета сосны, когда с нее только-только снимут кору. И в воздухе тоже пахло хвоей, запах был здоровый, сильный и такой же звонкий, как морозный воздух, почти неподвижный от сковавшего его лютого холода. В деревеньке, похоже, нет ни грамма пластика, и дизайн далек от стиля хай-тек, в котором выдержан дворец. Алексей увидел, как от одного из коттеджей по заснеженной дорожке летит в сторону Ледового дворца стайка девушек. Они и в самом деле были похожи на птиц, легкие, стремительные, и так же оживленно щебетали, спеша поскорее попасть в тепло. Впереди неслась рыжеволосая красавица, она даже шапку не надела, несмотря на холод. Ее огненные кудри пылали, как факел, особенно яркий на фоне белого снега, щеки алели, так быстро она шла, рука без перчатки сжимала ручку висящей на плече спортивной сумки. Пальцы длинные и сильные, без маникюра и каких бы то ни было украшений. Дальнозоркий Алексей отметил все интересующие его детали и мысленно сделал пометку: в команде скоро будет новая секс-бомба. Если пройдет жесткий отбор.

«Они», — сразу решил он и пошел на перехват. Алексей первым поднялся по ступенькам Ледового дворца и резко обернулся. Рыжеволосая чуть на него не налетела.

— Ой, извините!

— Это вы меня извините, — он широко улыбнулся и посторонился, пропуская девушек вперед. «Майорова, если верить фото в инете, — подумал он. — Похоже, огонь-девчонка!»

Шедшая за ней высокая блеклая шатенка с почти бесцветными глазами окинула Алексея внимательным взглядом. «А это Евгения Свиридова, первый кандидат в скипы после того, как выбыла Лукашова».

— Вы кого-то ищете? — спросила она.

— Дядю Гришу! — выпалил он.

— Дядя Гриша на льду. А вы кто?

— Пока никто. Просто присматриваюсь.

— Рита, не мерзни, быстро заходи в дом! — скомандовала Свиридова. Леонидов мысленно отметил две детали: слово «дом», употребленное по отношению к месту, где проходили ежедневные тренировки девушек, и командный тон.

— А ты мне не приказывай! — огрызнулась Майорова. — Тебя пока официально не сделали капитаном!

— Это вопрос времени!

«Да, команда развалилась. А до Игр всего ничего. Травма Лукашовой, из-за которой та выбыла из сборной, их, похоже, не примирила. Напротив, страсти накалились».

Они прошли мимо Алексея все пятеро. Краем глаза он приметил еще четырех девчонок. Эти шли отдельно, своей компанией. «Похоже, бывшая команда Лукашовой». Ее возглавляла коренастая деваха, больше похожая на парня. У нее было квадратное скуластое лицо, крошечные глазки и ультракороткая стрижка. Алексей невольно улыбнулся: «Дора-давай!»

Деваха чуть не снесла его мощным плечом, он намеренно встал так, чтобы оказаться у нее на пути. Хотел проверить силу ее толчка и невольно подумал: ого! Вот кто вполне мог запулить камень, который свалил Лукашову с ног!

Он знал, что первое впечатление зачастую бывает обманчиво, можно возненавидеть человека с первого взгляда и запросто влюбиться в него на втором свидании, это всего лишь эмоции, и эмоции мотивированные. Он симпатизирует Майоровой, потому что та — красавица. И начинает подозревать Дору лишь по той причине, что она больше похожа на парня и двинула его плечом. Даже не извинилась. А может, у нее на душе кошки скребут? Устала, не выспалась, переживает. Да мало ли?

Во всяком случае, при первой встрече он больше всего запомнил этих троих: Майорову, Свиридову и Давыдову. Тенью проскользнула очкастая темненькая девочка, ссутулившись, прошла невыразительная блондинка с длинным носом, последней шла стройняшка-брюнетка с восточными чертами лица. Что-то в ней было, Алексей невольно задержал на девушке взгляд. Раскосые глаза, влажные, испуганные, как у затравленной лани, аккуратный носик, ротик, похожий на сердечко. Губы темные, но не накрашенные, ощущение такое, что к ним прилила кровь, после того как девчонка их искусала. Она, безусловно, проигрывала яркой рыжеволосой Майоровой, но была по-своему хороша. Алексей узнал Гульнару Зарипову. И подумал: «Словно юная одалиска, тихая, покорная, услужливая, мечта любого тренера». Теперь он не удивлялся, почему Климова ее тащит. У Калерии характер властный, они с Лукашовой наверняка так искрили, что настал момент — и вспыхнул пожар. А Зарипова покорна воле тренера.

«А ведь Климова тоже была на льду…»

Она, видимо, уже находилась внутри, ждала своих подопечных. Туда Алексей не пошел. Во-первых, не по чину, во-вторых, к чему торопить события? Ему ведь обещан ужин…

…Он пришел ровно в семь. И тут же стеклянные двери раздвинулись, на крыльцо вышла Климова. Словно ждала его в предбаннике.

— Вы вовремя, — похвалила она.

— Если у нас роман, так, может, на «ты» перейдем? — предложил он.

— Хорошо, — сказала она ледяным тоном. — Но только на людях.

— И зови меня Лешей. Помягче, так, как при дяде Грише.

— А ты меня как будешь звать?

— Лерой. Наедине могу по отчеству: Калерией Константиновной.

— Обычно бывает наоборот! — рассмеялась она. — На людях люди делают вид, будто едва знакомы, а оставшись наедине, переходят на ты.

— У нас нестандартная ситуация. Знаешь, я уже пожалел, что отказался от обеда. У вас тут воздух такой вкусный, что аппетит пробуждается зверский. Так что веди!

Они оставили пуховики в гардеробе и по широкой мраморной лестнице поднялись на второй этаж. Алексей ожидал, что зал окажется полупустым, но в столовой был аншлаг. Видимо, это спортивный режим.

— Сервисмены обычно приходят позже, — подтвердила его слова Калерия. — А мы предпочитаем отужинать пораньше. Но тебя ведь спортсмены и интересуют, — насмешливо сказала она. — Точнее, спортсменки. Вон наш столик! Специально выбрала место так, чтобы нам всех было видно. Ты ведь будешь расспрашивать, кто есть кто?

— Угадала, — кивнул он.

Это была минута его триумфа. Там, у двери в Ледовый дворец, подопечные Климовой едва удостоили его взглядами, кроме Свиридовой. А сейчас уставились, как на музейный экспонат. Девчонки сидели за большим столом на десять человек. Одиннадцатый стул был приставлен сбоку. Алексей подумал, что это место для него, но Климова провела его за отдельный столик.

— Не понял, — наморщил он лоб. — Почему одиннадцать?

— Я тебе все объясню. Только давай сначала положим себе в тарелки еду.

У лотков с горячим он столкнулся с Женей Свиридовой.

— Ну, как? Нашли дядю Гришу? — насмешливо спросила она.

— Я нашел нечто большее, — отшутился Алексей, наваливая себе ароматный гуляш в тарелку, где уже лежала гора картофельного пюре.

— Бесплатную жрачку? Хорошо устроился, ничего не скажешь!

— А мы разве пили на брудершафт?

— Никогда бы не подумала, что Климова на такое польстится, — фыркнула Женя и, не обращая больше внимания на Алексея, прошла за свой столик.

Поставив тарелку перед собой, она оживленно начала обсуждать что-то с остальными девчонками. Алексей был уверен, что его.

— Познакомился? — с усмешкой спросила Климова, когда он вернулся.

— Девушка не представилась, но тем не менее нахамила.

— Это Свиридова. Самый опытный и возрастной игрок. Ей тридцать три.

— Она теперь станет капитаном?

— Не знаю. Решение еще не принято.

— Так откуда одиннадцать? — вернулся Леонидов к интересующей его теме.

— Я вызвала на сборы двух игроков из команды, занявшей на чемпионате России третье место, — невозмутимо ответила Калерия. — Ты их не знаешь. Они приехали пару дней назад, на следующий день после того, как произошло несчастье с Лукашовой. Вон ту, крупную, с веснушками на лице, зовут Тоня Колупаева. Она играет на позиции Доры. А вон та, темненькая… Интересная внешность, правда?

— Я еще не понял, — буркнул он.

— Это Василиса Чен, двадцать один год. Перспективная девушка. Очень.

— Василиса… как?

— Чен. У нее отец — китаец. Она родилась на Дальнем Востоке. Потом мать Васи разошлась с ее отцом и уехала к своему брату в Челябинск. С ним мы когда-то вместе поднимали российский керлинг. Это он тренировал девочку. Леонид Мухин. Сейчас он работает с мужской сборной. Да вон он! — Калерия кивнула на угрюмого мужика с пегими волосами, который рассматривал их в упор, стоя у лотка с оливье. Но салат его, похоже, не интересовал, а вот парочка за столиком явно напрягала.

— А чего он на нас так уставился? — насторожился Алексей.

— Увидел новое лицо, вот и заинтересовался, — пожала плечами Климова.

— А зачем ты вызвала на сборы еще двух девчонок?

— Во-первых, они отлично играют в керлинг. В провинции появилось много талантливых команд, которые вполне уже могут играть на международном уровне. И талантливых игроков. А во-вторых… С провинциалами проще работать, — откровенно сказала Климова.

— Что, москвичи зажрались? — усмехнулся Алексей.

— Мотивация меньше. Спорт — это, пожалуй, единственное место, где социальный лифт еще работает. Выиграй Олимпиаду — и о тебе узнают все. Ты станешь звездой, тебе дадут все мыслимые и немыслимые блага, а если ты будешь продолжать выигрывать, то, кто бы ни были твои родители, у тебя есть шанс закрепиться в элите. Лукашова — москвичка. Мало того, у нее родители очень обеспеченные. Она закончила престижный вуз, не получится со спортом — папа пристроит ее куда-нибудь в банк на теплое местечко. Квартира у нее уже есть, шикарная машина, дизайнерская одежда. У нее ВСЕ есть. И олимпийская медаль для нее не мотивация. Во всяком случае, не такая сильная, как для них, — она кивнула в сторону Колупаевой и Чен. — С Алиной сборная была обречена на поражение. И что? Она бы по-прежнему мелькала на обложках глянца! Ей бы дали еще один шанс, и еще! Керлинг — игра возрастная. Сколько она бы еще у нас выпила крови, а?

— Лера, она сейчас в коме, — напомнил он тихо.

— Оправится, никуда не денется! Девчонка здоровая, сильная. Никто не хотел ее убивать, пойми, — сгоряча проговорилась Калерия.

— Хотели просто устранить до Олимпиады? — тут же вцепился он — Ты ведь знаешь, кто бросил этот камень?

— Ничего я не знаю! — вспыхнула Климова.

Он мягко накрыл своей ладонью ее ледяную руку. За соседним столиком замерли. Алексей приблизил свое лицо к самому ее уху, вдохнул запах волос. И прошептал:

— Все может закончиться прямо сейчас. Ты мне все расскажешь, и…

— Нет! — Калерия отпрянула. Алексей почти услышал, как девчонки выдохнули. Климова и сама поняла, что сыграла не то. Она тут же сменила тон: — Я хотела сказать, что тебе надо отдохнуть перед завтрашним днем. И мне тоже, Леша. Я очень рада, что ты здесь. Что мы вместе, — она намеренно сказала это громко.

«Уводит от темы», — с досадой подумал он. Но вслух сказал:

— Я тоже. Я очень по тебе соскучился.

За соседним столиком переглянулись.

— Погуляем хотя бы в парке? — громко спросил он.

— На улице холодно.

— А я тебя согрею!

— Не перегибай, — шепнула Калерия.

— Все равно ведь будут говорить, — ответил он с досадой.

— Играть в любовь и крутить любовь, — это не одно и то же. Мы под прицелом не одной пары глаз. В керлинг не дураки играют. Хотя ты, кажется, считаешь иначе. Будешь говорить пошлости — тебя мигом раскусят. Впрочем, ты в любой момент можешь сказать, кто ты такой на самом деле, и тогда…

— …все будут относиться ко мне с должным уважением, говорить то, что я хочу услышать. Нет уж, лучше пусть хамят!

— Как знаешь, — пожала она плечами.

— Но, согласись, будет странно, если после долгой разлуки мы проведем вечер не вместе.

— Я живу с ними.

— Что?

— Я живу в одном из коттеджей. И в комнате я не одна. Мы не можем видеться у меня.

— Но можем у меня встречаться.

— И что мы будем делать?

— Ну, не знаю… Телевизор посмотрим, книжку почитаем.

— Хорошо, я приду.

— Что?

Он подумал, что ослышался.

— Я просто уверена, что в ближайшие два дня ты одумаешься. Завтра тебе вставать в шесть. Ты долго так не выдержишь.

— Ничего, я сильный, — он расправил плечи.

— Тогда до вечера? То есть до ночи, милый, — сказала она насмешливо.

В ожидании Климовой он немного волновался. Нет, на ночь любви Алексей не рассчитывал, Калерия из тех женщин, которых надо добиваться, а вовсе не из тех, что сами вешаются на шею. Властная, вполне самодостаточная, а главное, потрясающе красивая. Наверняка у нее и здесь есть поклонники. Осада, если таковая вообще возможна, будет длиться долго. Пока Калерия ничем не дала понять, что он ей нравится. Скорее, напротив.

«Вы не в моем вкусе».

А кто в ее? Кто был ее мужем? И почему об этом нет информации в инете? Коротко: развелась пять лет назад.

Он невольно вздрогнул, когда в дверь постучали.

— Да! Войдите!

Она была в джинсах и тонком свитере с рукавами три четверти. Это ей безумно шло: видны были красивые сильные руки, причем запястья их оказались тонкими, левое опоясывал широкий ремешок наручных часов. Часы были мужские, что лишь подчеркивало женственность их обладательницы. Да, несмотря на профессию, на волевой властный характер, Калерия была настоящей женщиной. Она мгновенно чувствовала, когда мужчина на нее западал, и спешила это использовать. Вот и сейчас принарядилась. Хотя кто бы ее в этом упрекнул? Рукава укоротила, чтобы тонкие запястья показать? Мужские часы нацепила, зная, как ей это идет? Не в вечернее же платье оделась. Нет, все сделано тонко, комар носа не подточит. Но Алексей был уверен: она хотела ему понравиться.

— Чай будете? — предложил он. — Или кофе?

— Надо же чем-то заняться, — насмешливо сказала она. — Так что ставьте чайник.

— Мы и в самом деле будем на «ты» лишь на людях?

— Пока не знаю. Я не решила.

Она явно кокетничала. Он невольно почесал рукой затылок: черт, как это делается-то? Не чайник, с чайником он справится. А вот за женщинами ухаживать разучился. А когда-то, еще до Саши, у него это лихо получалось. Но не набрасываться же на нее с поцелуями? На такую набросишься!

— Зеленый, без сахара, — сказала она, глядя, как Алексей возится с чайником.

В номере было все необходимое для чаепития.

— Скажи, у вас тут что, сухой закон? — вскользь поинтересовался он.

— Хочешь меня споить?

— И в мыслях не было! — притворно ужаснулся он.

— Врешь, — спокойно сказала она. — Ладно, оставим скользкую тему. Сначала ты должен полюбить керлинг.

— Другого пути нет?

— Нет, — все так же спокойно ответила Климова.

— Как интересно! Впервые вижу женщину, путь к сердцу которой проложен по льду.

— А ты, оказывается, остроумный! — удивилась она.

— О! Еще какой! Мне просто надо немного освоиться.

Он заварил чай, себе черный, ей зеленый. По крайней мере, на «ты» перешли. Теперь уже навсегда. Она и наедине перестала выкать, хороший знак.

— Девчонки видели, как ты уходила? — спросил он, присаживаясь в кресло у журнального столика. Калерия сидела напротив.

— Конечно.

— Комментарии были?

— Хочешь знать, что они о тебе думают? — она рассмеялась.

— Что я неудачник, который пытается жить за счет женщины. Удивляются, чем я тебя взял?

— Угадал. В тебе нет ни единого качества из тех, какие я ценю в мужчине. И у нас нет ничего общего.

— Неправда. Я тоже бегал на средние дистанции.

— Да, но я, в отличие от тебя, выигрывала.

— Почему ты думаешь, что я проигрывал?

— От тебя жена ушла.

— А от тебя муж. Постой… Откуда ты узнала?!

— Мужа бросила я.

— От жены тоже я сам ушел. Но ты не ответила.

— Когда я представляла тебя дяде Грише, ты спокойно отреагировал на мою характеристику: неудачник. А я внимательно следила за твоим лицом. Ты, Леша, холостяк. Но определенно был женат. И у тебя есть дети, — уверенно сказала она.

— Угадала. Мальчик и девочка. Я — счастливый отец.

— Ну а я пока еще не стала матерью. И не надо меня этим доставать.

— Я и не собираюсь.

«Ох, как же мне будет тяжело! — подумал он. — Особенно тяжело, если окажется, что именно она убийца. А такого варианта исключать нельзя…»

Они какое-то время молчали.

— Итак, ты не любишь керлинг, — сказала наконец Климова. — И даже не скрываешь этого.

— Ну а ты почему перешла туда из легкой атлетики? Перспектив пробиться не было? В беге на средние дистанции у нас солидная скамейка запасных, и конкуренция всегда была ого-го какая. Я знаю, потому что сам бегун.

— Угадал, — сказала она насмешливо.

— Восемьсотметровка — бег интеллектуальный. Больше позиционный, чем скоростной. Надо толкаться, не пропускать соперника к бровке, а главное, ее не прозевать. Ставить корпус, уметь бежать в толчее, испытывать мощный прессинг и справляться с ним. Можно ведь и упасть, и все будет по правилам. Поэтому надо держаться самому и пытаться свалить соперника посильнее. А потом выскочить из-за спин и вырвать у всех финиш.

— Можно лидировать с самого начала, — возразила Калерия.

— Но такая тактика чаще всего провальная. Первыми бегут неудачники.

— Первыми бегут неудачники, — эхом откликнулась она. — Но там, где начинается что-то новое, всегда есть возможность пробиться. Я многого добилась, когда ушла в керлинг. Кстати, это древнейший вид спорта. Чуть ли не один из самых старейших, в Европе уж точно. В шотландском районе Стирлинг неподалеку от озера был найден камень, на котором выбита дата: 1511 год. А сама игра получила свое имя от шотландского глагола curr, который означает низкое рычание, или рев. Гранитный камень, скользящий по льду, касался зазубринок, отчего происходил характерный звук. Поэтому керлинг можно назвать игрой в ревущие камни. Разве не красиво?

— Красиво, — согласился он.

Она взяла чашку и сделала пару глотков. Он ждал продолжения.

— Игра долгое время была непредсказуема из-за несовершенной формы снарядов и неподготовленности льда. Как говорится, на удачу, — поведала Калерия, прихлебывая чай. — В летописях шотландского города Дарвел написано, как ткачи после работы отдыхали, играя в керлинг каменными грузами, использующимися в гнетах при ткацких станках. А многие жены поддерживали авторитет мужа, полируя съемную ручку камня и доводя ее форму до совершенства.

— А я думал, ты феминистка.

— Ну, скажем, я женщина независимая. От мужчин.

— И ручку полировать не будешь.

— Лучше я буду полировать камнями для керлинга лед. Хотя женский керлинг заметно отличается от мужского.

— Интересно чем?

— Мужской — он больше силовой. А женский — тактический. Кстати, это самое распространенное заблуждение, в особенности благодаря журналистам, которые пишут, что главное в керлинге — бросать как можно сильнее и выбивать из дома камни противника.

— А на деле?

— На деле все очень сложно, Леша. — Она встала и прошлась по комнате. Остановилась у окна, спиной оперлась о подоконник. — Существует множество бросков, некоторые под силу выполнить немногим, даже если это профессиональные спортсмены. Простейший — дро, или установка камня на нужную позицию, без соприкосновения с другими камнями. Второй по распространению бросок — тейк-аут, на выбивание. Ударить в камень противника или в свой и выбить его, или же, что сложнее, оставить в игре, заработав очки. Именно с этим ударом якобы не справилась Лукашова в финале последнего чемпионата России, во что лично я не верю. И никто из профи не верит. Задача была простейшая: выбить камень противника из дома так, чтобы вылетел и свой. А она толкнула снаряд недостаточно сильно. И сделала это намеренно, чтобы мы проиграли.

— Но что ей это дало?

— А разве не понятно? — усмехнулась Климова. — Она не выбила свой камень из дома этим ударом, но зато выбила из главных тренеров меня. Красивый удар, не так ли? Как керлер, я его оценила по достоинству, но как тренер… — Она резко замолчала.

Он тоже молчал, боясь ее спугнуть.

— Особенно красиво смотрятся двойные или тройные тейк-ауты, — вновь заговорила Калерия. — Но это уже великое искусство. Представь: три снаряда разлетаются в разные стороны, при этом все камни одного цвета остаются неподвижными. Необходимо точно рассчитать траекторию разлетающихся камней, чем она выше, чем дальше друг от друга находятся камни, а для этого надо запустить снаряд с силой, но чтобы он при этом закрутился очень слабо. Это ювелирный бросок и необычайно красивый. Вообще в керлинге много красивого. К примеру, подъем. Своим камнем надо подтолкнуть свой же, чтобы поставить его на нужную точку. Или втолкнуть свой камень в дом, а камни соперника оттуда вытолкнуть. При этом борются два скипа, каждый со своей тактикой. Кто-то предпочитает ставить перед домом защитника — гарда, или даже защитников. Кто-то идет напролом. Иные это совмещают. Самые искусные.

— Как играла Лукашова? — спросил он.

— Разнообразно. Она неглупа. Но характер… — Калерия аж передернулась. — Почему-то она решила, что мой опыт ей не нужен, что сама со всем справится.

— И кто теперь ее заменит?

— Кто у нас будет скипидарить на олимпийской поляне? — усмехнулась Климова. — Еще не решили.

— Прости, что?

— Скипидарить — быть скипом. Капитаном. От которого на поляне, иначе, на поле для игры в керлинг, зависит все. Место вакантно.

— Разве не Свиридова?

— Свиридова Олимпиаду сольет, — твердо сказала Калерия.

— Почему ты так думаешь? Потому что она старая?

— У нее нет контакта с игроками даже ее команды. С ней что-то происходит в последнее время. А что — я сама пока не пойму.

— Может, это она устранила Лукашову? А теперь мучается угрызениями совести.

— Для нее это был единственный шанс попасть на Олимпиаду.

— Лера, кто сделал тот бросок?

— Я не видела. Слушай, по-моему, я свой номер отбыла, — резко сказала Калерия. И демонстративно посмотрела на часы. — Провела с тобой достаточно времени, дабы закрепить в сознании масс мысль, что я твоя любовница, и прочитала тебе краткий курс истории керлинга.

— Очень уж краткий, — пожаловался он.

— Вся эта информация есть в инете. И даже больше. Не ленись — почитай. А я пойду спать.

Он уже понял: уговаривать бесполезно. Как только речь заходит о покушении на Алину, Климова замыкается в себе. Она, безусловно, знает, кто сделал тот смертельный бросок. Но покрывает преступника. Либо сама является преступницей. А не скрывает свою вражду с Лукашовой лишь потому, что все об этом знают и обязательно расскажут.

«Могла или не могла?» — гадал он, глядя, как Климова идет к двери. На столе осталась недопитая чашка зеленого чая.

— До завтра, — бросила она перед тем, как закрыть дверь.

Он даже сказать ничего не успел.

«Зачем она приходила?» Он понял, что имеет дело с человеком, который привык рассчитывать все свои ходы, хорошим психологом, обладателем устойчивой нервной системы. Она ведь бегала восемьсотметровку, а там невротики не приживаются. Он и сам такой, устойчивый к стрессам. В этом принципиальное отличие Климовой от Саши, на которую она внешне так похоже. Саша — типичная истеричка. Чувств своих скрывать не умеет, интриговать тоже. Честная, прямая, открытая и чрезвычайно эмоциональная. А Климова — скала. Черт знает, что у нее на уме.

Он помыл чашки и лег, бессмысленно глядя в темное окно. Ему не впервой такое противостояние. Какими бы крепкими ни были нервы у убийцы, рано или поздно он ошибается. Проблема заключалась в том, что Климова Алексею нравилась. Она ему нравилась настолько, что он до сих пор чувствовал ее запах, потому что намеренно принюхивался. Он слышал ее голос, низкий, грудной, ее чарующий смех, необычайно звонкий для женщины с таким голосом. Он видел ее силуэт на фоне темного окна. Ее, а не луну, хотя луна в эту ночь была полной и необычайно яркой. Но небесное светило не могло затмить земную женщину. Теперь Алексей был в этом уверен: Климова вполне земная. И интересы у нее приземленные. Она хочет остаться главным тренером сборной. Кто знает, может, и ей снятся эротические сны?

Ведь если его безоговорочно признали ее любовником, это означает, что мужчины у Климовой сейчас нет. Осталось выяснить, насколько давно его уже нет…

Он далеко не сразу понял, что звонит будильник. А когда понял, подумал: «Черт! Почему так рано?!» Рука невольно потянулась: выключить и забыть об этом.

«А как же Лера?»

Именно о ней была первая мысль, а не об издевательствах дяди Гриши, которым он, Алексей, непременно подвергнется, если явится на лед часикам этак к десяти. У Леонидова есть вариант: признаться в том, что он работает в полиции и ведет расследование покушения на Алину Лукашову. И все мигом изменится. Но тогда он вряд ли узнает, кто это сделал. У них тут, похоже, круговая порука.

Алексей понял это по тому, как вела себя Климова, и по тем материалам, которые были в папке, что дал ему генерал перед тем, как заслать на спортбазу. Они не могли не видеть, кто бросил камень в Алину. Не слепые же. Единоличным было решение или коллегиальным, но суть его проста: не называть имя. Поэтому они заняли круговую оборону и всем официальным инстанциям отвечали, что ничего не видели и не знают. А этого просто не может быть. Алексей прекрасно знал главное спортивное правило: своих не бросаем. Поэтому он уперся в стену. Спортивное братство нерушимо. Он ничего не выяснит, если раскроет свое инкогнито. И только находясь денно и нощно в Ледовом дворце, став незаметным винтиком в механизме изнуряющих тренировок, когда на него перестанут обращать внимание, Алексей рано или поздно услышит это имя. Кто-нибудь да проговорится.

Поэтому он отбросил одеяло и вскочил. Без двадцати шесть. Он дал себе двадцать минут, чтобы наскоро умыться, одеться и добежать до Ледового дворца, куда еще вчера мысленно проложил кратчайший маршрут из корпуса, в котором жил сам.

На лед он вышел в пять минут седьмого.

— Куда прешься в грязных кроссовках! — заорал дядя Гриша вместо приветствия.

— Так ведь мы еще не начинали, — удивился он.

— Это ты не начинал, — проворчал мужичок с ноготок. — А я и не заканчивал. Я сразу понял, что ты ни с чем пирог. Чего только Калерия в тебе нашла? Старый, пузатый, да еще и лентяй.

— В смысле?

— Ты кому угодно лапшу на уши вешай, только не мне, — буркнул айс-мейкер. — Трахаль ты ейный, а никакой не родственник!

— Поаккуратнее в выражениях, дядя, — разозлился Леонидов.

— А вы не обжимайтесь по углам!

— Да мы ничего такого не делали!

— А то я не вижу, как вы друг на друга смотрите! Как коты на сметану!

«Значит, такой у меня вид, когда я смотрю на Леру?! — ужаснулся он. — Ладно, но она? Нет, дядька явно ошибся».

— Чего стоишь? Переобувайся! — рявкнул дядя Гриша.

— Во что?

— В тапочки, блин! Я тебе все подготовил. Разуй глаза: у выхода на лед твоя новая обувь стоит! Привыкай! И антислайдер надень, а то разобьешь башку — мне отвечать.

— Кого?!

— Господи, за что мне это? — простонал дядя Гриша. — Где ж я так нагрешил? Антислайдер — это калоша, лишающая слайдер его главного свойства, скользкости. Смотри словарь начинающего керлера. Разберешься, какой ботинок где? Или справочник почитаешь? инетом пользоваться умеешь?

— А то!

— Выходит, не совсем идиот. А я уж было подумал, что тебя мамка в детстве на пол уронила. И не сразу подняла.

Алексей еле сдержался. Может, дядя Гриша ревнует его к Лере? Да ну, ерунда. Просто характер такой: не подарок.

— Что мне делать? — спросил Алексей, выйдя на лед, надев на один из утепленных ботинок для керлинга антислайдер. Ботинки оказались поношенные и к тому же немного ему велики. Было не совсем удобно, но Алексей решил терпеть. — Я правильно надел? На левый?

— Угадал! Я тебе сказал вчера, кальсоны поддень? — продолжал издевательства мужичок с ноготок.

— Я не замерзну.

— А ну как хозяйство свое отморозишь? Как Лерка-то на это посмотрит, а? Похоже, главная твоя ценность находится в штанах. И единственная.

— Я сюда работать пришел! — не выдержал Алексей. — А не выслушивать ваши оскорбления! Хотите, выражаясь вашим языком, сделать из меня человека — так делайте! Начинайте уже!

— Ишь, обиделся, — удовлетворенно кивнул дядя Гриша. — А может, это подготовительный этап? Спесь с тебя сбить маленько. А то ты, по ходу, загордился, что Леркин трахаль. Мол, утер я всем вам нос.

— Кому это вам? — мгновенно сработал профессиональный рефлекс. Пошла информация.

— К ней кто только не подкатывался, — хмыкнул айс-мейкер. — Красивая баба и хваткая. А она, как Снежная королева, светит, но не греет. Окромя тебя, никому не дает.

— Вы тоже к ней подкатывались? — в упор спросил он.

— Куды мне? — Дядя Гриша продолжал играть в простачка. — Ростом не вышел. А вот Ленька Мухин тебе харю-то начистит. Так что готовься.

«Мухин, Мухин… Родной дядя Василисы Чен, по словам Леры, очень перспективной девочки. Он же ее тренер. Мухин с Лерой поднимали отечественный керлинг. Вот и Отелло нарисовался на горизонте. Становится весело!»

— Чего лыбишься? — мгновенно отреагировал дядя Гриша. — На-ко, бери ведерко с краской и шагай за мной.

— А что красить?

— Ты, чай, не слепой, — насмешливо сказал айс-мейкер. — Круги на льду видишь? Красненькие и синенькие?

— Ну?

— Не ну, а так точно, товарищ начальник!

— Есть видеть круги на льду, генерал!

— Чего-о? — открыл рот дядя Гриша.

— Что, не угадал? Генералиссимус? Или маршал Советского Союза? Вы какой титул предпочитаете?

— А у тебя, парень, чувство юмора есть, — удивленно протянул айс-мейкер.

— Ага. Я его на полу нашел, пока там валялся. Выходит, хорошо, что мамка меня уронила? А?

— Сработаемся, — хлопнул его по плечу дядя Гриша.

«Ох, Леха, Леха, будет тебе плохо», — мысленно вздохнул он. Так и хотелось спросить: а завтрак-то положен? Время к семи. Хотя бы кофейку глотнуть.

— Вот ты говоришь: зачем так рано приходить? — поучал его дядя Гриша. — А затем, что в нашей с тобой профессии, Алексей, важен системный подход…

«Это точно. Я должен систематизировать полученную информацию, которая, кажется, начала ко мне поступать. Поэтому слушай в оба уха, Леонидов!»

— …В отличие от хоккея, скажем, или того же фигурного катания, наш лед заливается вручную, — с гордостью сказал дядя Гриша. — Потому как от этого и только от этого зависит результат матча.

— А я думал, от спортсменов, — слегка подколол его Алексей.

— Зря насмехаешься. В Канаде, где керлинг чуть ли не главный вид спорта, или, скажем, в скандинавских странах, ледовар — второй человек после судьи. Причем главного судьи, заметь! — дядя Гриша поднял вверх указательный палец. — Чтобы сделать качественный лед, нужно не меньше недели. И нельзя оставлять его без присмотра даже на пару дней. Поэтому выходных у меня нет.

— Как нет? — ужаснул Леонидов.

— Отпуск есть. Не в сезон, разумеется. Вот ты, раз с образованием, будешь записывать показания приборов, измеряющих температуру и влажность воздуха. Лед ни в коем случае нельзя переморозить, иначе он будет трескаться и крошиться. Так что ты, Леха, записывай циферки, а я буду мараковать, что с этим делать.

— Сейчас записывать?

— Сейчас мы займемся главным своим делом: нарезкой льда. Эта машинка, — дядя Гриша любовно погладил отполированную до блеска ручку аппарата, который Алексей мысленно назвал «зениткой», только вместо дула у нее был нож, нацеленный на лед, — называется айс-мастер, или айс-кинг. Специальным лезвием надо выровнять лед до идеально ровной поверхности. Через три часа сюда придут спортсмены на тренировку. К этому времени надо убрать с поверхности мусор, вплоть до нитки. Я вижу, у тебя дальнозоркость?

— Она самая, — кивнул Алексей.

— Это хорошо. Я буду нарезать лед, а ты смотри внимательно. Песчинку какую углядишь — сигнализируй.

— Даже волос? — съехидничал он.

— Волос особенно, — серьезно сказал дядя Гриша. — Ну, поехали! — он взялся за ручку.

— А завтрак у нас будет?

— Через три часа будет перерыв, кофейку попьем. Потом пойдем готовить инвентарь.

— Какой инвентарь?

— Увидишь. Ты все увидишь, Леша. Эх!

Мужичок с ноготок вышел на лед, как на молитву, истово. Лицо его было серьезным и сосредоточенным. Алексей был уверен, что дядя Гриша занимается этим не один год, причем изо дня в день. Рутинная, нудная работа, до омерзения монотонная: счистить с дорожек снег, потом выровнять ледяную поверхность до идеала. Чтобы сверкала, как зеркало. Заодно поправить стершуюся краску, потому что от этого зачастую зависит, дать или не дать команде очко. Линия должна быть четкой, чтобы можно было с точностью до миллиметра отследить, зацепился за нее камень или же нет. В доме он либо вылетел из дома. Поэтому мелочей в работе айс-мейкера нет, это Алексей уже понял. Работа ювелирная. Только ювелир гранит камень, а айс-мейкер — лед. Делает из него полноценный бриллиант, сверкающий всеми своими гранями. И ценность этого бриллианта тоже измеряется в каратах. Именно на идеальном льду сильнейшие выигрывают медали высшей пробы. На льду, где исключены случайности.

Он невольно увлекся. Ходил, высматривая песчинки и волосы, метелочкой удалял с дорожки почти невидимый снег. Следил, как дядя Гриша, то и дело меняя уровень, опуская нож буквально по миллиметрику, снимает не слой за слоем, нет. Пленку, тончайшую пленку с почти идеального на вид сверкающего льда. Глаза айс-мейера светились вдохновением.

— А теперь самое главное, — сказал он через два часа. — Погоди чуток.

И он исчез на полчаса. За это время Алексей успел замерзнуть. Предмет, который дядя Гриша вынес на лед, был… обыкновенной лейкой!

«Выходит, не шутка?» — подумал Алексей, а вслух спросил:

— А это еще зачем?

— Лед для керлинга должен быть тонкий, около трех сантиметров, и идеально гладкий, но это не самое главное, — пояснил дядя Гриша. — По обычному ровному льду камень кататься не будет. Вот этой леечкой на него наносятся пэбблы, иначе капли.

— Зачем?

— Видал небось, как керлеры лед щетками трут изо всех сил?

— Ну.

— И подумал: а зачем?

— Не только я. Все думают: в чем смысл сего действия?

— Объясняю. При трении щетками на льду образуется водяная пленка. Именно она и позволяет камню скользить по определенной траектории. Можно его протащить подальше и даже завернуть. Ежели, к примеру, перед домом гард стоит, то есть защитный камень, как его обогнуть?

— Как?

— Щетками мести, вот как! Иначе, свиповать. Чтобы растопить верхний слой льда, сгладить эти самые бугорки, чуть-чуть изменить траекторию скольжения камня. А в керлинге от этого «чуть-чуть» и зависит исход игры. А копался я так долго, потому что насадку выбирал. Я их сам делаю, — айс-мейкер любовно погладил свой рабочий инструмент. — Вручную дырочки пробиваю. От их диаметра зависит величина ледяного бугорка, а это очень важно. Теперь все по науке делается. Снимаются показания с приборов, влажность воздуха, температура в помещении, атмосферное давление, анализируется освещенность, работа системы вентиляции, по совокупности данных я и выбираю насадку для своей леечки. А раньше где нюхнешь, а где и лизнешь, да обычный наоконный термометр вместо всех этих штучек. И такие времена были, — дядя Гриша тяжело вздохнул. — Понял теперь, для чего мне нужен помощник, да еще с образованием? — подмигнул он Алексею. — Пока я лед нарезаю, ты мне подготовишь информацию, и, ежели не будешь тупить, то научишься ее анализировать и выбирать насадку. Тогда процесс подготовки льда ускорится. Но для этого нужны мозги. В керлинге вообще без мозгов никак, — подвел он итог.

— Постойте… Вы ведь и сами играете! — догадался Алексей.

— А как же! Но свою трудовую биографию я тебе расскажу потом. А сейчас — работать.

Дядя Гриша вышел на лед и принялся методично разбрызгивать по дорожке воду из лейки.

«Столько суеты, и все из-за чего? — подумал Алексей. — Всего одна олимпийская медаль. И то, насколько я знаю, шансов мало. В керлинге всех дерут канадцы. Так Лера сказала. Он же фанатик! Сумасшедший! У него, похоже, ни жены, ни детей. Его любимая — это лейка, насадки для которой он делает вручную. И то он мне и половины всего не рассказал. Боже, куда я попал?!»

Первой на тренировку пришла Климова. На часах было без десяти десять.

— Все готово, дядя Гриша? — спросила она, кивнув издалека им обоим. Тот что-то буркнул.

«Могла бы и потеплее меня поприветствовать, — подумал Алексей. — Ведь все уверены, что мы любовники, а о том, что вчерашний вечер провели вместе, наверняка уже вся спортбаза знает. И время, должно быть, засекли, сколько мы с Климовой пробыли наедине. По секундомеру получается, на половой акт хватит. И где тогда: здравствуй, Леша?»

— Ну, как ты? Освоился? — Он уловил запах геля для душа. Точь-в-точь такой же флакон стоял и в его ванной комнате. И спросил:

— А ты как?

— Как обычно, — пожала она плечами. — Позавтракала, потом была тренировка. Разминка и силовые упражнения.

— А мне даже позавтракать не дали, — пожаловался он.

— По-моему, тебе это только на пользу.

— Намекаешь на мой лишний вес?

— Я уверена, ты и сам знаешь свои проблемы, — ехидно сказала Калерия.

— Хватит ворковать, голубки, — рявкнул на них дядя Гриша. — Вон, девчонки пришли!

На трибуне появились спортсменки и, перебрасываясь ехидными замечаниями, стали спускаться вниз, к выходу на лед.

— Ирка, не споткнись! Что, ноги не держат?

— Тебя побольше погоняли, ты и держись за поручень!

— Я-то устою. А вот Танечка наша еле плетется!

— Отстаньте от меня!

Самой яркой из девчонок была Майорова, ее огненную красоту трудно было кому-то затмить. Алексей невольно залюбовался: ах, хороша!

— Рита вряд ли попадет в олимпийскую сборную, — сухо сказала Калерия, определив направление его взгляда.

— Это еще почему?

— Она — второй. А вторых у нас много. Позиция не ключевая. Иванова меня вполне устраивает. Да и Колупаева с Чен великолепно справятся. Любую выбирай — не ошибешься.

— А может, ты ее просто ревнуешь? Майорову? — тихо спросил он.

— Господи, к кому?!

— Просто к ее красоте ревнуешь.

— Не говори ерунды, — резко сказала Климова. — Я спокойно отношусь к своей внешности. Есть женщины гораздо красивее меня, та же Майорова. Но я прекрасно знаю, как это отвлекает спортсменок. Мне Лукашовой хватило. Опять начнутся фотосессии, бесконечные интервью для глянца, любовные романы. Хороший спортсмен всего себя отдает спорту.

— Ты потому и не замужем?

— Забываетесь, Алексей Алексеевич! Девочки, на лед! — она хлопнула в ладоши. — Начинаем катать камни! Спортивные снаряды — на поляну!

«Вот так оно и тогда начиналось, — подумал он. — На той роковой тренировке. Только Лукашова вышла на лед без камня. Не царское это дело».

Он внимательно смотрел, как девчонки разбирают спортивные снаряды. С трибуны донеслась аглицкая речь, как из пулемета: тра-та-та-та-та… Это канадец проснулся.

— Мы все правильно делаем? — раздался голос Свиридовой.

— Карашо. — И снова: тра-та-та-та-та…

— Леха, ты где там? — Он вздрогнул: дядя Гриша. — Пойдем, я тебе кофейку налью. Небось проголодался?

— Лера сказала, что мне не мешало бы похудеть, — он похлопал себя по животу.

— Похудеешь, куда ты денешься? Нам еще после обеих тренировок лед в порядок приводить, а это долго. Сейчас мужики придут. А после этих лосей лед все равно что после хоккея. Пуляют так, будто в городки играют, — с досадой сказал дядя Гриша. — Так что подкрепиться надо.

— Мы без обеда работаем? — спросил Алексей.

— Почему без обеда? Часикам к двум погребем в столовую.

— А говорят, завтрак съешь сам, а обед подели с товарищем.

— Говорят, а ты не слушай. Делай так, как тебе нравится. Ну, идем.

Они пошли в ту самую комнатку, где едко пахло краской. Видимо, здесь дядя Гриша держал свой самодельный инструмент. Алексей еще вчера углядел на полках всякие брызгалки, лопатки, совочки, сверла…

Но в подсобке оказалась еще одна дверь, которую он вчера прозевал. За ней была крохотная, но очень уютная комнатка с низким удобным диванчиком. Электрической плитки не имелось, зато стоял холодильник, точнее, полхолодильника, настолько он был маленький. Здесь вообще все оказалось под стать хозяину: миниатюрное. Алексей, который сам был далеко не великаном, невольно пригнулся и даже вырос в собственных глазах. Дядя Гриша достал из холодильника бутерброды с ветчиной и сыром, а из большой спортивной сумки — термос с кофе.

— Готовить здесь не положено: противопожарная безопасность, — вздохнул он, раскладывая на столе нехитрую снедь.

— Но чайник-то включить можно?

— Можно, только я больше к термосу привык. И на льду иной раз глотнешь, согреешься. Если хочешь — завари себе чаю.

— Я ваш кофе хочу. Уверен — это нечто особенное, — слегка подольстился он.

Настал момент для доверительной беседы. Они оба подустали, замерзли, и сейчас, отогревшись и наевшись, дядя Гриша размякнет и, возможно, расскажет что-нибудь интересное. Алексей приготовился слушать.

— …вот ты говоришь, что на поляне не я главный. А кто? Щетками-то они, конечно, метут, другой вопрос, что мести?

— Да какая разница? — пожал плечами Алексей. — Лед, он и есть лед.

— Э, не скажи… Камень никогда не будет скользить по желаемой траектории, если в воде, которая пошла на заливку льда, есть, скажем, соль. Мети не мети — без толку. Водопроводная вода для такого дела не годится, — хитро подмигнул дядя Гриша.

— А какая? — удивился Алексей. До сих пор он думал, что поляну, как ее называет дядя Гриша, поливают из шланга, который надет на кран с водопроводной водой.

— Вода годится только мертвая. Чистейшая Н₂О. Иначе лед будет крошиться.

— И где ж ее взять?

— Сейчас с этим проблем нет, к Олимпиаде нам повсюду — зеленый свет. А вот в 2010 году в Твери, где проходил Кубок России, воду для площадки поставлял местный ликеро-водочный завод. Сечешь? — снова подмигнул ему дядя Гриша.

— Занятно.

— Только ты губки-то не раскатывай: у нас тут сухой закон.

— Это я уже понял. Выходит — вы лучший в мире специалист по подготовке льда для керлинга? Лера правильно сказала?

— Не я. Лучшим считается канадец, Ханс Вутрич. Он, как и я, все свои причиндалы возит с собой. Только у меня чемодан, а у него — ящик размером с маршрутку. Никому не доверяет. Я в случае чего все могу изготовить на месте из подручных материалов. А он, пока ящика своего не дождется — никуда не тронется. Одно слово: иностранец. Был случай — притормозили его на таможне дней на десять. Сам понимаешь, пока разобрались, что и как. Таможенникам же не объяснишь, что такое керлинг. Когда первые камни наши бабы в Россию ввозили, им пришлось сказать, что это прессы для квашения капусты.

— Серьезно?

— А то! Из-за этого треклятого ящика у нас чуть чемпионат не сорвался.

— И как выкрутились?

— А вот так. Я и выкручивался, — хмыкнул дядя Гриша. — Ничего, поладили мы с канадцем. И мою смекалку оценили.

— А чем вы раньше занимались? Ну, до керлинга.

— Как и все: бывший спортсмен.

— Серьезно?!

— Бегал я, Леша. Только с моим ростом, сам понимаешь, мне надо три шага сделать там, где всем остальным один. Частил я, с ритма сбивался. Ничего толком не выиграл. А без спорта я жить не могу. Вот и нашел себе занятие.

— Выходит, вы давно знаете Леру? — Алексей все пытался нащупать нить разговора и перевести его в нужное русло.

— Так точно. Мы все оттуда, с беговой дорожки: я, Лерка, Ленька Мухин. И ты, выходит, тоже. Постой… А ты-то с ней где познакомился?

— По Интернету, — ляпнул Леонидов. Они ведь с Калерией эту версию не прорабатывали.

И в самом деле, где он, неудачник, безденежный и безработный, мог познакомиться с тренером сборной по керлингу, постоянно находящейся в разъездах? Не в маршрутке же по дороге на оптовый рынок. Такие, как Калерия Константиновна, общественным транспортом не пользуются и в магазинах для малообеспеченных граждан не отовариваются.

— Да ну? — удивился дядя Гриша. — Чего ж, выходит, Лерка на сайтах знакомств себе жениха искала? Чем ей наши-то парни не угодили? Вон их сколько! Выбирай любого! Красавцы! Спортсмены! А она на стороне решила поискать, да еще и в инете! На кой ей это?

— Откуда я знаю?

— Видать, после развода она завязала крутить романы со спортсменами.

— А ее муж что, тоже был спортсменом?

— А она тебе разве не рассказывала? — откровенно удивился дядя Гриша.

— Она не любит об этом говорить, — попытался выкрутиться Алексей.

— Оно понятно. Климов с Леркой долго власть делили: кто у них в семье главный? Он Федерацией керлинга взялся рулить и вроде как стал рангом повыше нее. Лерка задурила, до себя его допускать перестала, а он взял да и молодую нашел. Прямо у себя в офисе, как люди говорят. С секретаршей роман закрутил и вовсе перестал дома появляться. Калерия побыла какое-то время соломенной вдовой, а потом подала на развод.

— Значит, соврала, — удовлетворенно ответил Алексей. — Мне она сказала, что сама бросила мужа. Оказывается, это он ушел к молодой любовнице.

— Запомни: она из тех, кто никогда не признает своего поражения.

— Да, но сейчас она очень переживает, — пожаловался Алексей. — После того случая с Алиной.

— А… Вот ты о чем…

— Вы видели, как это было?

— Откуда? Подготовил лед, как обычно, и ушел на перерыв. Чего мне на девок молодых глазеть? Тем более им на меня, сморчка. Вдруг слышу — шум, крики. Выскочил на поляну, а Лукашову уже уносят. Потом все ругаться стали.

— Ругаться?

— Так ведь сначала драка была.

— Какая драка?

— Алька Доре-давай засветила.

— Алина ударила Дору?!

— Пощечину ей отвесила. Сам я не видел, люди сказали.

— Так, может, это Дора ее… того? Ну, камень по ногам запулила.

— Не могло такого быть, — возразил дядя Гриша. — Керлинг — игра для благородных людей. Среди нас подлецов нет.

— Но ведь в сборной давно уже неладно.

— С чего ты взял? — уставился на него дядя Гриша.

— Лера все время об этом говорит. Переживает очень.

— Еще бы ей не переживать! У нее, можно сказать, жизнь рушится. Алька здорово ее подставила.

— То есть, если бы с Алиной не случилось несчастье, Климова вряд ли поехала бы на Олимпиаду?

— Само собой. Шли разговоры о том, чтобы отправить ее в Канаду на стажировку.

— Но это же вроде как повышение?

— Свято место пусто не бывает, запомни. Кого-то назначили бы вместо нее, пока она там стажируется. А вернулась: подождите, мест пока нет. Помощником к тренеру пойдете? А Лерка гордая. Она вторым номером никогда не играла. Только скипом. Потому у нее и с мужиком не заладилось. Тот тоже капитан. Два капитана, а судно одно. Вот оно и потонуло.

— Выходит, Лере теперь должно стать полегче. После того как Алина оказалась в больнице. Они, похоже, давно не ладили.

— Есть бабы умные, а есть красивые. Два этих качества редко сочетаются, но коли уж такое случилось, она, баба эта, способна горы свернуть. Такая Климова. Но такая же и Лукашова. Они друг друга стоили. Ни одна ведь не уступит! А каждая, понимаешь, со своим мнением, с амбициями. Не знаю, что теперь будет с Алькой, но, с другой стороны, сама виновата. Нарвалась. Климова еще на беговой дорожке спуску никому не давала. Так двинет иной раз плечом, что соперница с ног валится. Ты видал, Леха, какие у нее плечи?

— Да, я обратил внимание, — скромно сказал он.

— Ее попробуй свали! Честно сказать, таланта ей не хватило. В спорте одного здоровья мало, даже когда к нему такой характер прилагается, как у Лерки. Как и во всяком деле, чтобы быть первым, нужен еще и талант. Она на дорожке работала, да что там! Пахала! А вот подружке ее, Алене, бог, что называется, дал. Та на последних метрах не бежала — летела. Лерка раз ей проиграла, два, а потом сказала: я вечно второй быть не хочу. И ушла керлинг поднимать. А Аленке она потом подгадила. Та завязала с бегом как раз в девяносто восьмом, когда кризис был, просилась хоть куда-нибудь, так Климова ей везде красный свет зажгла. Иди куда хочешь, дорогая, только не на тренерскую работу. Ты меня с дорожки выжила, я тебя вообще теперь из спорта выкину.

— И что с этой Аленой стало?

— А кто знает? Исчезла куда-то. Мало у нас бывших чемпионов? О ком иной раз и услышишь, а большая часть уходит в никуда. И о них никто не вспоминает. Только когда богу душу отдадут. У нас человека любить начинают, когда он уже мертвый.

— Алена что, умерла?!

— Если бы умерла, я бы знал. Жива. Кто говорит, в провинцию уехала, физруком в школу устроилась, а по другой версии вроде как даже и запила. И все из-за Лерки. Климова ей жизнь-то сломала.

— Мне тоже показалось, что Лера мстительная.

— А ты поставь себя на ее место. Альке Лукашовой досталось то, что по праву заслужила Калерия. Кто поднимал сборную? Кто завоевывал первые титулы? Только времена тогда были другие. Шальных денег не было, страна только-только с колен поднималась после этой долбаной перестройки. Кому, скажи, был интересен спорт, тем более керлинг? Да у нас вообще не знали, с чем это едят! И в программе Зимней Олимпиады он не значился. Его включили только в 1998-м, соответственно в общекомандный медальный зачет. Но нам тогда олимпийский подиум и не светил. Сам посуди: в той же Канаде тренироваться начинают с шести-семи лет. А у нас играют те, кто пришел в керлинг лет в шестнадцать. Разница есть? Там этой игрой увлекаются миллионы, есть даже специальные каналы, транслирующие только керлинг, а у нас его почти не показывают. Потому что никому не интересно и мало кто понимает, что там вообще происходит, на поляне. Только-только пришли первые успехи. На Европе наша женская сборная аж золото выиграла. И тут вдруг Климовой пришлось бы уйти! Это же для нее катастрофа! И то верно: Алька ее серьезно обидела. Эх, скинуть бы Калерии лет десять! Она бы сама пошла скипидарить на Олимпиаде!

— Значит, она считает, что Алина украла ее славу.

— Их все равно надо было разводить. На одной поляне Калерии с Алькой давно стало тесно. Тут уж кто кого. Либо она вышибла бы из команды Лукашову, а скорее всего, Алька бы добилась, чтобы Климову сняли со сборной. Все к тому и шло.

— А что будет теперь?

— А кто его знает? — пожал плечами дядя Гриша. — Думать будут. Только не мы с тобой.

— Но вы же так здорово разбираетесь в керлинге! У кого есть шансы попасть в олимпийскую сборную?

— А у всех.

— Лера сказала, что Майорову не возьмет.

— Ты бы, Леха, поаккуратнее с этим. На рыжую не заглядывайся, ни-ни!

— Это еще почему?

— Лерка тебе этого никогда не простит. И себе плохо сделаешь, и девке нагадишь. Даже не думай. Ежели Калерия заметит, как ты на рыжую глазеешь, Ритке труба.

— Лера видит в Майоровой вторую Алину? Новую конкурентку себе?

— Скажешь тоже, — усмехнулся дядя Гриша. — Ритка — это номер два. И всегда так будет. Дурочкой ее, конечно, не назовешь, как-никак в керлинг играет, но красота для нее значит гораздо больше, чем ум. Все, чего она хочет — это привлечь к себе внимание, зацепить какого-нибудь олигарха и свить уютное гнездышко. Никаких спортивных амбиций у нее нет. Ей медаль нужна, как породистой собаке, для родословной. Потому что для красивой девки с родословной богатый мужик быстрее сыщется. Майоровой до зарезу надо в команду пристроиться, хоть запасной. Засветиться на фото с медалью на шее, попасть на экран хоть пару раз. Она не лидер. Скипом ей не быть ни при каком раскладе.

— То есть и у нее не было шанса, пока с Лукашовой не случилась беда?

— Заболтались мы с тобой, Леша. Был, не был, чего теперь гадать?

— Я просто пытаюсь понять.

— Тебе-то это зачем? — подозрительно посмотрел на него дядя Гриша.

— У нас с Лерой, похоже, серьезно, — нашелся он. — А вы сами сказали, что работа для нее все. Я тоже должен этим жить, чтобы мы могли быть вместе.

— Ты сначала в керлинг научись играть, — усмехнулся дядя Гриша. — И не мешай ей быть капитаном. Ляг под ее каблучок и зажмурься от удовольствия. А будешь выяснять, что и как, да еще пытаться советы ей давать — долго не продержишься. Ну, все. Пошли на лед!

…Он застал уже самый конец тренировки. Девчонки уходили со льда и переобувались. Дядя Гриша задержался в подсобке, а Алексей постарался какое-то время остаться незамеченным. Присел на трибуне якобы в ожидании, когда освободится поле для деятельности. И совершенно случайно выбрал самый темный уголок. Чтобы никому не мешать.

Девчонки переругивались, и Алексей весь превратился в слух.

— …Гулька молодец, — сказала огненная Майорова своему капитану. — Климова правильно именно ее скипом на завтрашнюю игру поставила.

— Я у нее выиграю! — огрызнулась Свиридова.

— Это вряд ли.

— А ты-то чего радуешься? Ты в моей команде играешь!

— А ты разве не в курсе? Завтра будет экспериментальный состав. Меня меняют с Ивановой. А еще с нами в одной команде будет играть новенькая, Чен. А вам ведущей поставят Тоню Колупаеву. Ты заметила, как она нервничает? С таким ведущим, да еще Гульке-скипу ты точно сольешь. По-моему, Климова это нарочно делает. Она не хочет, Женька, чтобы ты ехала на Олимпиаду. Сама понимаешь, тебя можно поставить только скипом. Климова очень тонко собирается убрать тебя из команды и взять Зарипову.

— Тогда зачем она поселила меня с собой, а? — Алексей замер. Выходит, Лера живет со Свиридовой?! Вот так так! — Мы все время вместе. Она меня расспрашивает о родителях, о том, как мои успехи в написании кандидатской, о личной жизни. Почему, мол, я еще не замужем. Даже сама рассказывает о том, отчего у них с мужем не сложилось. Советы дает. Мы с Калерией Константиновной как близкие подруги. По-моему, она свой выбор совершила.

— А по-моему, ты ошибаешься, — рассмеялась Майорова.

— Я столько для нее сделала!

— А это и есть ее благодарность, милая, — пропела Рита. — Ты, великий тактик, что, еще не поняла этого? Благодарность Климовой за твои подвиги — ее дружба. А на медаль даже не рассчитывай.

— Врешь!

— Девочки, вы опять ссоритесь? — попыталась помирить подруг по команде Танечка Лепесткова. — Может, хватит уже?

— Ты завтра тоже против меня играешь? — спросила у нее Свиридова.

— Нет, я вообще сижу на скамейке запасных, — уныло ответила Лепесткова. — Мне эти эксперименты, честно сказать, уже надоели. Ничего нет хуже неопределенности.

— Так ведь недолго ждать-то осталось, — тряхнула рыжей гривой Майорова. — Здесь мы пробудем до тридцатого декабря, потом сборная едет на Кубок мира уже в том составе, в каком отправится и на Олимпиаду. В конце января последние сборы на олимпийской поляне — и старт!

«Выходит, у меня на все про все две недели, — подумал Алексей. — Маловато. На Кубок с ними я не поеду. Меня никто не отпустит так надолго с работы. За две недели я должен выяснить, что происходит в команде, и доложить начальству, что же случилось на той роковой тренировке, когда серьезно пострадала Лукашова. Ведь она так и не вышла из комы».

— Девочки, после обеда продолжим, — услышал он голос Климовой. — Я не всем сказала состав команд на завтрашнюю игру.

— Да мы уже в курсе, — зло ответила Свиридова. — Вы меняете Риту с Юлей и добавляете в обе команды новых ведущих: мне Колупаеву, а Зариповой — Чен.

— Ты что-то имеешь против? — в голосе Климовой прозвучал металл.

— А вы у Доры спросили?

— Дора денек посидит в запасных.

— Чем я провинилась, Калерия Константиновна?! — вскинулась та.

— Это не мое решение, а главного тренера. Он хочет посмотреть в деле новых игроков.

— А вам не кажется, что уже поздно? На переправе коней не меняют, — тяжело дыша, сказала Женя Свиридова. — Да еще поставить ведущими Чен с Колупаевой!

— Каждый имеет право сыграть в команде, — пожала плечами Климова.

— Вы бы для начала определились со скипом: я или Зарипова. А там уж и у нас появится право голоса. В конце концов, капитан решает, с кем ему комфортнее будет играть.

— Это ты у Алины научилась? — спросила Климова.

— Я вас очень уважаю, Калерия Константиновна, но ставлю в известность, что отправлю запрос в Федерацию. Кто будет отвечать за провал сборной, если ключевые позиции в команде займут не обстрелянные на самом высоком международном уровне игроки?

— Вон как ты заговорила, Женя! — удивленно сказала Климова.

— Вы знаете, почему я так говорю!

— Шантажировать меня вздумала?!

— А почему вы одна все должны решать?

— Потому что это моя работа!

Почувствовав, что страсти чересчур накалились, обе вдруг резко замолчали.

«Ничего не закончилось с уходом из олимпийской сборной Лукашовой, — подумал Алексей. — Напротив, все только начинается».

— Перерыв на обед, — скомандовала Климова. — Поешьте как следует, отдохните…

— Хорошо, не указала, что именно нам надо есть, — проворчала Женя, первой направляясь в раздевалку принять душ.

— Вася! — Климова обернулась. — Тренировка окончена!

— Можно я останусь, Калерия Константиновна? — попросила Чен.

— Твое дело, конечно, но не устанешь ли ты так, что на вечерней тренировке будешь никакая?

— Да что вы! Я вообще не устаю! Никогда!

— Вот еще одна выискалась, — тихо сказала Роза Маркович. — Прямо подметки на ходу рвет.

— Замолчи! — резко одернула ее Калерия Константиновна. — Тебе бы ее упорство!

— В спорте далеко не все решает трудолюбие, нужен еще и талант, — отчетливо произнесла Маркович.

Алексей напрягся. Их мирок тесен, все спортсменки, похоже, знают, почему ушла из легкой атлетики Климова. Это прямой намек: командуешь нами, а самой таланта не хватило, чтобы побеждать. Ай да тихоня! Ай да неудачница! Поддела железную леди!

Видимо, все это поняли, потому что повисла неловкая пауза. Но Климова сдержалась. На Розу она не наорала, предпочла ее замечание проигнорировать.

— Ты чего тут прячешься, Леха?

Он вздрогнул: дядя Гриша! Вот кто главная помеха в работе! Имеется в виду, в работе сыщика. Алексей успел узнать много интересного, пока айс-мейкер ему не мешал.

— Я не прячусь, просто жду, когда они уйдут.

Он поднялся.

— Так ведь ушли уже! — удивился дядя Гриша.

— Да, но мужчины еще там.

— Они нам не помешают. Идем, глянем, как там девки лед перемесили, — подмигнул ему дядя Гриша. — Кое-где надо подправить, а пэбблы заново наносить.

Алексей покорно пошел переобуваться. Он уже стал привыкать к своей новой обуви. Дядя Гриша наверняка предложит поиграть. Хотя бы попробовать. Придется пойти ему навстречу, контакт только-только наладился, нельзя его терять.

Калерия его заметила, но сделала вид, что очень спешит. Алексей понял: ей сейчас не до нежностей. Маркович здорово ее поддела. Неужели Роза поняла, что ее шансы попасть в сборную нулевые? Маркович уже тридцать лет, понятно, что с большим спортом пора завязывать. Может, она винит в своих неудачах тренера? В том, что Калерия не дала ей шанса? Надо спросить у дяди Гриши. Тот знает всех, а Маркович с Климовой вместе уже давно. Айс-меркейр дал меткую характеристику Рите Майоровой, много рассказал о конфликте между Климовой и Лукашовой, даже поведал о некой Алене, которую Калерия выжила из спорта. Похоже, дядя Гриша знает все и всех. Алексею повезло, что его определили именно к нему в помощники.

— Эй, ты!

Он оглянулся: Мухин. Странная у мужика внешность. Волосы пегие, будто отдельные пряди выгорели на обжигающем солнце и из черных стали рыжими. Но каким образом, если человек вот уже двадцать лет зимним видом спорта занимается и со льда в сезон не уходит? А сейчас как раз зима. Может, седина такая? Всякое в жизни бывает. И радужная оболочка глаз у Мухина какая-то рваная, похожа на грозовые облака, сквозь которые просвечивает то же ослепляющее солнце. Черная с золотом. Интересное сочетание. Красавцем Леонида Мухина не назовешь, слишком уж крупный у него нос и кустистые, широченные брови, но внешность приметная. Женщинам такие мужики нравятся. Грубоватые, надежные, как скалы на безлюдных островах, хотя и такие же мрачные.

— Я сказал: эй, ты. Не ослышался. Иди-ка сюда, — позвал Мухин.

— Меня вообще-то Алексеем зовут.

Он не спеша подошел, и теперь они с Мухиным стояли друг против друга.

— Как-как? Не запомнил. Катни-ка ко мне во-он тот камешек! — Мухин повелительным жестом указал на противоположный бортик.

— А зачем? — поинтересовался Алексей.

— А кто ты такой, чтобы вопросы задавать? — ощерился Мухин. — Делай, что велят, и пошевеливайся!

— Вон мой начальник, — Леонидов кивнул на дядю Гришу.

— Для тебя здесь все начальники, понял?! — заорал Мухин. — А я — тем более! Ты знаешь, кто я?!

— Нет, — ответил Алексей. — Представьтесь, пожалуйста.

— Я те щас отрекомендуюсь! — Мухин сжал кулак.

— Леня, остынь, — миролюбиво сказал дядя Гриша. — Не по-спортивному себя ведешь.

— А ты цыц, говнюк! Это ты их свел! Где ты только откопал такое… такое… — Мухин захлебнулся злостью.

— Говнюк уже был, — напомнил ему Алексей. — У вас, похоже, небогатый словарный запас? Подсказать?

— Ах ты…

Алексей рефлекторно сжал кулаки. Как поступить? Ответить? Тренировки по рукопашному бою он никогда не пропускал, и хоть подрастерял былую форму, но навыки-то остались! Но если он сейчас ударит в нужную точку, Мухин поймет, что «любовник» Калерии Климовой не ведерко с краской всю жизнь носил. Мухин, конечно, здоровый, но на один удар Алексея хватит. Может получиться эффектно. Интересно, Лера уже ушла или задержалась, услышав, как они сцепились?

Ох, какое искушение! Есть возможность покрасоваться перед женщиной, которая ему безумно нравится! Надо хотя бы попытаться ее завоевать. Но тут дядя Гриша проявил невиданное проворство и встал между ними.

— Леня, Леня, что с тобой? Хватит нам уже на поляне драк. Что вы все как с цепи сорвались? — почти ласково попенял коротышка Мухину. — Вы же керлеры. Да прояви ты благородство. Выбирает всегда женщина, при чем здесь он-то?

— Пошел к черту! — Леонид смахнул дядю Гришу с дороги, как перышко. — Слушай сюда, как тебя там. Ты завтра же отсюда свалишь, понял?

— Нет. Я на работе, — спокойно ответил Алексей.

— Я тебе нарисую в трудовой все, что ты захочешь, — оскалился Мухин. — Причем задаром.

— У меня здесь не только работа, но и любимая женщина. — Леонидов нарочно пошел на провокацию. Краем глаза он увидел: Калерия задержалась.

— Да я тебе все кости переломаю! — двинулся на него Мухин. — Ты у меня в больнице будешь лежать до конца этих сборов! Раз не хочешь по-хорошему…

Все-таки он здоровый. Алексей отметил это, когда перехватил нацеленную ему в челюсть, сжатую в кулак огромную руку. Мухин всерьез решил приложить соперника головой о лед. Рядом, открыв рот, стояла племянница Леонида, Василиса Чен. И не трогалась с места. И тут дядя Гриша схватил щетку, которой керлеры метут лед, и изо всей силы огрел ею по спине Мухина. Раз, другой, третий…

— Ты что?! — обернулся тот. Алексей разжал кулаки.

— А ну, пошел! — дядя Гриша воинственно нацелился на Мухина щеткой. Это выглядело очень смешно: карлик пытался напугать великана, да еще предметом, который больше подходит женщине! — Пошел отселева, ханурик!

Леонидов чуть не расхохотался. Ну и словечко его защитник отыскал! И все тычет шваброй в разъяренного медведя. Но Мухину, видать, было не до смеха.

— Ах ты, сморчок! Ты чего вытворяешь?!

— А ну, прекратите цирк! — зазвенел вдруг голос Климовой. — Леонид Георгиевич, вы теряете свой авторитет в глазах спортсменов! Это мальчишество какое-то!

Мухин, тяжело дыша, опустил руки. Спортсмены и в самом деле пересмеивались. Сцена получилась не грозной, а комичной, и главным шутом в ней выглядел Мухин. Его отмолотили по хребту щеткой, да еще и на глазах у любимой женщины! И кто? Какой-то, по его же выражению, сморчок! Мухин понял это и побагровел.

— Калерия Константиновна, нам с вами нужно срочно провести совещание, — пробасил он.

— Совещание — пожалуйста! — ледяным тоном сказала Климова. — Хотя совещаться нам давно уже незачем. Если только о вашей племяннице… — она посмотрела на Чен.

— Я именно это и имел в виду.

— Оставьте человека в покое, — она кивнула на Алексея. — Он пришел сюда работать и будет работать. Если вы им недовольны — делайте замечания. А отдавать бессмысленные распоряжения и тем более угрожать расправой… Леня, да ты ли это? — не удержалась Климова. — А ну приди в себя!

— Извини… те. Все, — выдавил из себя Мухин. — Больше это не повторится.

— То-то, — удовлетворенно сказал дядя Гриша и опустил наконец щетку, Калерия с Мухиным ушли. Спортсмены, уже не сдерживаясь, стали ржать, как кони.

— А ты, дядь Гриш, молоток! — хлопнул айс-мейкера по плечу кучерявый парнишка. — На Мухина — с метелкой!

— И ведь напугал!

— Да еще как!

— Ха-ха!

— Да ну вас, — отмахнулся дядя Гриша. — Валите отсюда, не мешайте работать!

— Да тебе теперь срочно в телохранители надо переквалифицироваться!

— В вышибалы!

— У нас в спортбаре место вакантное! Я тебя порекомендую! Скажу, не мужик — зверь!

— А ты чего лыбишься? — накинулся айс-мейкер на своего помощника.

— Так… Смешно, — Алексей не удержался и хмыкнул.

— Смешно бы тебе было, если б Ленька по морде съездил! Сейчас бы уже в госпиталь везли!

— Живой же, — улыбнулся Алексей. — Вот уж не знал, что вы мной так дорожите.

— Тобой, как же! Я репутацией нашей дорожу! Совсем очумели! Цивилизованно надо такие вопросы решать! По-спортивному!

— Так ведь любовь! — переглянулись спортсмены и снова заржали.

— А ты, дядь Гриш, знаешь, что такое любовь? — подмигнул все тот же кучерявый остряк.

— Знаю, да тебе не скажу, — огрызнулся коротышка.

— О! Дядя Гриша дает сегодня вечером мастер-класс по любви! Надо афиши повсюду развесить!

— Ха-ха!

— А ну, пошли отсюда! — айс-мейкер вновь замахнулся щеткой.

— Парни, валим! Акела вышел на охоту! Так у нас на Олимпиаду некому будет ехать! Всех положит!

— Здоров!

Керлеры, смеясь, ушли. Когда они остались одни, дядя Гриша хмуро сказал Алексею:

— Только не думай, что Ленька тебе это спустит.

— А что он может сделать?

— Ты пойми: ведь он ее давно добивается. Из-за нее так и не женился. Лерка ему Климова предпочла. Это было, еще когда они все трое беговую дорожку топтали, лет двадцать назад. Когда Климовы разбежались, Ленька был уверен: настал его черед. Баба одинокая, разведенка, самое время ее приласкать. А она его послала. Даже слух пошел, что Климова, мол, лесбиянка.

— Серьезно? — уставился на него Алексей.

— А то! Вот Ленька и озверел. У него репутация бабника. Получается, он всех в койку может уложить — а ее нет.

— Так, может, она нарочно? — предположил Алексей. — Я, мол, за мужиком, какой бы он ни был, в очередь становиться не буду.

— Нарочно, не нарочно, чего теперь гадать? — вздохнул дядя Гриша. — Только ты поосторожнее.

— Неужели он будет мне пакостить?

— Кто? Ленька? — уставился на него дядя Гриша. — Скажешь тоже! Мухин — мужик. А ты — «пакостить». Если уж он выйдет, то в лоб, на таран. Ох, что-то будет! — покачал головой айс-мейкер. — Ну и каша у нас заваривается! И кой черт тебя только принес?

«Вы, — чуть не проговорился Алексей. — Точнее, ваши хваленые керлеры. Девушка-то до сих пор в коме. И это сделал кто-то из вас. И я не уйду отсюда, пока не узнаю кто».

Леру он перехватил в столовой. Едва не опоздал: спортсмены уже уходили, и старший тренер женской сборной тоже. Канадцы, главный со своим ассистентом, в столовую не торопились, может, вообще питались отдельно, по спецменю. А Леонидов с дядей Гришей подзадержались. Айс-мейкер все никак не мог успокоиться и явно тянул время, зная, что спортсмены обедают рано. Снова встречаться с Мухиным дяде Грише не хотелось.

— Вот чего я полез? — бурчал он, разбрызгивая по ледяной дорожке воду из лейки. — Ты мне кто? Может, родственник? Знакомы мы с тобой без году неделя, толку от тебя чуть, пока одни только проблемы. А Леньку Мухина я сто лет знаю. Я как раз из большого спорта уходил, когда он туда пришел. Пацан еще был зеленый, но уже с характером! Как же! Чемпион!

— А что он выиграл? — не удержавшись, спросил Алексей, когда его начальник присел на скамейку передохнуть.

— Окромя чемпионата мира, ничего, — усмехнулся дядя Гриша. — И то по юниорам.

— С ним-то что случилось? — удивился Леонидов.

— Так ведь Лерка ему отказала! Я ж тебе говорил.

— Ну и что? Подумаешь, трагедия!

— Это у тебя, видать, с бабами все просто, — бросил на него внимательный взгляд дядя Гриша. — Хотя по виду не скажешь. А для иных это трагедия, — он тяжело вздохнул. — Тогда и времена были другие. Это сейчас, куды ни глянь — одни трусы! Тьфу! — сплюнул он. — А тогда баб не клеили, не пикапили, не снимали, за ними ухаживали. Их добивались. Особенно таких, как Калерия.

— Да что в ней такого особенного?

— Как же? — удивился дядя Гриша. — Тогда ведь далеко не каждый за границу-то ездил, а она к своим двадцати годам полмира исколесила. Машина, квартира, одежда вся оттуда… И много ты среди спортсменок такого уровня видел красавиц? То-то. А теперь он Ваську к ней сует, Ленька-то.

— Зачем?

— Чтобы поближе быть. Слыхал? Калерия Константиновна, нам надо провести срочное совещание относительно моей племянницы, — передразнил дядя Гриша.

— Да, слышал, — кивнул он.

— А ты, я вижу, не ревнуешь, — удивленно протянул айс-мейкер.

«Идиот, — мысленно отругал себя Алексей. — Конечно, я должен ее ревновать!» И поспешил реабилитироваться:

— Ревную, конечно. Просто я Мухина испугался. Здоровый он.

— А вот врать нехорошо, мальчик, — печально сказал дядя Гриша. — Нет, ты не испугался. Это-то меня и удивило. Я думал, уши прижмешь и отползешь. А ты ему, похоже, врезать хотел. Это Мухину-то! Ленька сильный, как черт, и горячий, чуть что — сразу в дыню. Вот и все его переговоры: прав тот, кто сильнее. С ним никто связываться не хочет. А у тебя, я вижу, мышцаМЃ напряглась. Лицо аж одеревенело. Ну, думаю, будет дело! Ты кем раньше работал-то? — в лоб спросил айс-мейкер.

— Да везде, — заюлил Алексей. — Охранником одно время служил.

— А чего охранял?

«Мать твою! Мирное население от маньяков!» — чуть не сорвался он. Но, сдержавшись, сказал:

— Да какая теперь разница?!

— Ох, непростой ты парень, Леха, — покачал головой дядя Гриша. — Ох, и не простой. Не наш ты.

— Чего тогда со щеткой на Мухина полез? — Алексей незаметно перешел на «ты».

— Вот и я думаю: с чего это меня пробило? Ладно, идем обедать. Пора уже.

«Интересно, насколько быстро распространяются здесь слухи?» — гадал Алексей по пути в столовую. И, судя по смешкам, которыми их встретили, понял: очень быстро. Героем дня был, конечно, дядя Гриша, а лузером Мухин — это ему на глазах у всех настучали щеткой по хребту. В столовой его не было, тренер мужской сборной, видимо, решил пропустить обед.

Увидев дядю Гришу, керлеры вскочили и вытянулись в струнку:

— Салют, генерал! А боевая щетка где? Мы думали, ты теперь с ней не расстаешься!

— Ха-ха!

— Ничего, через пару деньков забудут, — пробурчал айс-мейкер, идя к столику на двоих.

Алексей увидел, как Климова вместе со своими подопечными направляется к выходу, и поспешил на перехват.

— Лера!

Она обернулась:

— Идите, девочки, я сейчас.

— Я тебя искал.

— Здесь много мест, где я могла бы от тебя спрятаться, — усмехнулась она. — Трудно догадаться, что я рано приду на обед? Однако ты не спешил.

— Это меня не спешили. Дядя Гриша не хотел встречаться с Мухиным.

— Видимо, желание это обоюдное. Как видишь, Лени здесь нет.

— Лера, я хотел поужинать вместе.

— Где? — в упор спросила она.

— Хотя бы здесь.

— Хорошо, — кивнула Климова. — Как обычно, в семь.

— Спасибо! — обрадовался он.

— Значит, нашел себе заступника, — сказала вдруг она.

— Я бы и сам справился.

— Сомневаюсь.

— Неужели ты думаешь, что я его испугался?

— Если бы испугался, я бы не стала вмешиваться.

— Тогда зачем вмешалась? Это же в твоих интересах: я бы полез в драку и выдал себя. И тебе стало бы проще.

— Вот я и боролась с искушением уйти и ни во что не лезть. Разбирайтесь сами, два глупца, — сказала она в сердцах. — Леша, тебе-то зачем это надо? Чтобы все поверили в легенду, будто ты безработный неудачник? И ради этого стоит разбить голову о лед и попасть в больницу?

— Я бы ему этого не позволил, — серьезно ответил Алексей.

— Леня не мальчик для битья, — покачала головой Калерия. — Я с ним, конечно, поговорю…

— Не надо, — тихо сказал он.

— Почему? Ведь на самом деле между нами ничего нет. Зачем рисковать?

— Затем, что есть, — упрямо ответил он.

— Не поняла?

— Я серьезно. Это больше не игра. То есть не легенда. Поэтому не надо ни с кем говорить. Если ему это не нравится — пусть попробует мне помешать. Ударит — я отвечу.

— Ты с ума сошел! — вспыхнула Климова.

— А ты? Как ты себя чувствуешь? — он взял ее за руку.

— Нормально! Пусти!

— А вот дядя Гриша говорит…

— Здесь не место для таких разговоров!

— Хорошо, я подожду до вечера, — он разжал руку.

Она ушла, нет, убежала.

— Поссорились или помирились? — подмигнул дядя Гриша, когда он вернулся за столик.

— Во всяком случае, свидание она мне обещала.

— Ох, Лешка, смотри, не упусти ее! Второй такой может больше и не встретиться.

— Я знаю.

Он чувствовал опьянение, хотя не брал в рот ни капли спиртного вот уже несколько дней. Но в голове стоял туман, сердце билось чаще, чем обычно, иногда он совершенно бессмысленно улыбался и походка становилась неровной. Он сам не понимал, куда идет, зачем? Состояние было подвешенное, такое бывает, когда человек не уверен в ответе: да или нет? То ему кажется, что та, о ком он все время думает, чувствует то же самое, а то вдруг прошибет холодный пот: нет, этого не может быть! Это было бы слишком большое счастье! Но от одной только возможности этого счастья делается так хорошо, что на лице и появляется бессмысленная улыбка. Вот такое у Алексея было сейчас состояние. Он даже забыл, зачем сюда приехал.

«Я не доживу до ужина», — думал он, понуро сидя над полной еды тарелкой.

— Ты бы пошел, вздремнул чуток, — посоветовал ему дядя Гриша.

— А как же работа?

— Работа от нас никуда не убежит. Тебе небось тяжело с непривычки-то. Поднялся в полшестого.

— А куда деваться? Надо привыкать. Постой… А мы и в самом деле раньше полуночи со льда не уйдем? — испугался Алексей.

— Ты разве потренироваться не хочешь?

— Потренироваться?

— Камни покатать. Попробовать на зуб, каково это.

— Хочу, но… Да, наверное, хочу, — с досадой сказал Алексей. Вряд ли Лера согласится прийти сегодня к нему в комнату. Или все же согласится?

— О ней думаешь? — догадался дядя Гриша. — Придет, не придет?

— Да, — не стал увиливать он.

— Что ж… Я у тебя после ужина еще разок спрошу: какие твои планы? У нас вообще-то любовные романы не приветствуются, — буркнул айс-мейкер. — Особенно между начальством и подчиненными.

— Выходит, Лера подставляется? — сообразил Леонид.

— Выходит, так.

— Я об этом не подумал.

— А надо.

«А надо». Надо думать, что можно делать, а чего нельзя. Пока они только играют в любовь, у Леры есть оправдание. Рано или поздно все откроется. И все узнают, что мужчина, с которым она якобы крутила роман, на самом деле сотрудник полиции. И он прибыл на базу с конкретным заданием: найти того, кто покушался на Алину.

Если же все будет по-настоящему…

Он знал, что надо остановиться, но не мог. Потом он понял, что именно с этого момента все и пошло наперекосяк. Когда он, вопреки своему огромному опыту и интуиции и наплевав на все, стал открыто добиваться женщины, о которой даже думать не имел права. Потому что мысли путались и все его расследование летело к чертям. Если бы он тогда остановился…

Придя в свою комнату, Алексей лег, потом встал, потом снова лег. Дядя Гриша дал ему два часа. Это казалось неслыханной щедростью. Но и толку от Алексея сейчас было чуть. Пока он только учился, переваривал полученную информацию и набирался сил, чтобы к вечеру обрести форму. Ему предстоял ужин с Лерой и первая тренировка с дядей Гришей. И Алексей решил пару часов вздремнуть.

«А как же Лера?»

Он вскочил, словно из матраса выбилась пружина и больно ударила в спину. Кинулся к шкафу и торопливо стал вынимать оттуда футболку, шорты, легкий спортивный костюм и кроссовки для зала. За обедом Алексей почти ничего не ел, поэтому не беспокоился, что будет тяжело. То есть он знал, что будет нелегко, но решение было принято.

Он пошел в тренажерный зал. Поскольку это спортивная база, возможностей для самосовершенствования здесь хоть отбавляй! Бассейн с двадцатипятиметровыми дорожками, Ледовый дворец, спортзал для тренировок: футбол, баскетбол, волейбол. Уличные площадки, где спортивные снаряды стояли прямо под открытым небом. Хочешь — солнышко крути на турнике или упражняйся на брусьях, а можешь проделать серию силовых упражнений, хотя зимой легко и дыхалку сорвать, на морозе-то. Тем не менее все спортивные площадки были заботливо расчищены от снега. Спорту здесь отдавали приоритет. И, конечно, в каждом корпусе, независимо от того, кто там жил, спортсмены или обслуга, имелась тренажерка.

Алексей решил начать с малого. С обычной беговой дорожки. Встал на нее, примерился, выбрал режим.

«Когда-то у меня это неплохо получалось… — думал он, перебирая ногами. — Это и многое другое. Например, я знал, как влюбить в себя женщину… Знал, почему люди не летают… И почему они летают… А теперь я знаю лишь два кодекса: Уголовный и Семейный. Зато назубок. Но с этим надо что-то делать! Черт возьми, видимо, это и называется кризисом среднего возраста…»

К себе в комнату он вернулся через сорок минут, весь в поту и совершенно без сил. И поплелся в душ. Лиха беда — начало. Главное, не останавливаться.

Если бы не Лера, он никогда бы на это не решился. Слишком уж тяжело. Но он очень хотел ей понравиться, потому что она тоже хотела понравиться ему. Этот свитерок с укороченными рукавчиками — далеко не случайный выбор. И на Мухина она накричала тоже не случайно. Испугалась, что Алексей грохнется на лед и выйдет из игры. А ей, похоже, этого не хочется.

…Дядя Гриша встретил его, как обычно, бурчанием:

— Отоспался?

— Да, подремал.

— Тогда давай за работу.

В общем, к вечеру он еле ноги передвигал. В таком виде и пришлось идти на свидание к любимой женщине. «Либо помру, либо превращусь в человека», — думал он, еле сдерживая зевоту. Весы показали, что за прошедшие два дня он потерял два килограмма. Правда, за ужином может легко это наверстать. Но он твердо решил держаться взятого курса. Все тело болело, особенно пресс с непривычки. Алексей не удержался-таки и как следует поработал на одном из тренажеров. Хорошо, что этого никто не видел, форма новоявленного бодибилдера была далека от идеала. А завтра Алексей решил начать с гантелей, постепенно увеличивая их вес. Бацилла спорта оказалась заразительной. Жить среди спортсменов и страдать одышкой — это унизительно. Тем более бывшему спортсмену. Хотя Алексей ничего толком не выиграл, но те ощущения он помнил до сих пор. Чувство, когда прибегаешь к финишу первым, не сравнимо ни с чем.

Лера встретила его с прохладцей. Но почувствовав, что все на них по-прежнему глазеют, изобразила на лице приветливую улыбку:

— У тебя усталый вид.

— Я в тренажерку заглянул, — небрежно сказал он.

Она удивленно вскинула брови:

— А я думала, ты после обеда спал… Это Мухин тебя подстегнул обрести хорошую физическую форму?

— Нет. Ты.

Она вспыхнула. Но поскольку он отошел к лоткам за едой, оставила его слова без комментариев. Когда Леонидов вернулся, она удивленно посмотрела в его тарелку и спросила:

— Алексей Алексеевич, что случилось? Зачем вы меня провоцируете?

— Я не провоцирую. И не надо на «вы», я тебя прошу.

— Ты опять похож на мальчишку, — рассердилась она. — На мальчишку, который увидел в витрине магазина красивую машинку и выклянчивает ее у мамочки.

— Я не выклянчиваю, — обиделся он. — И я против того, чтобы ты сравнивала себя с предметом неодушевленным.

— Понятно: препятствия к любви только усиливают ее, — усмехнулась она. — Особенно наличие соперника. Так вот: у меня с Мухиным ничего нет и не было.

— Я знаю, — спокойно сообщил он. — Могу только добавить: и не будет.

— Ого! А ты самоуверенный!

— Зарабатываю очки. Помнится, ты сказала, что во мне нет ни единого качества из тех, которые ты ценишь в мужчине.

— Ба! У тебя прекрасная память!

— Вот видишь: ты открываешь во мне все новые и новые достоинства. То ли еще будет!

— Итак, ты упрямый, злопамятный, себялюбивый, — принялась перечислять она. — Еще и драчун. Не налети на Леньку дядя Гриша — была бы драка.

— Я еще и умный, — гордо сказал он и вонзил вилку в цыплячью грудку.

— И обжора, — ласково попеняла Лера.

— А то!

— Что голубки, воркуете? — раздался над ними грозный голос.

Алексей поднял голову: дядя Гриша.

— Постыдились бы! На вас вся столовая пялится! У нас тут, между прочим, спортивный режим, а не бордель!

— Тихо ты, — вздрогнул Алексей. — Мы просто разговариваем.

— Видел я, о чем вы разговариваете. Да и все видели. Хватит ее глазами облизывать, — рассердился айс-мейкер. — Да и ты, девка, в тарелку смотри, а не мужику в штаны!

— Вы забываете, с кем говорите! — отчеканила Климова. — Я старший тренер, а не девка!

— Тьфу! — сплюнул дядя Гриша. — Хоть бы заради приличия за разные столы сели! Я, Лешка, спросить подошел, как договаривались: ты сегодня в койку али на поляну?

— Что за намеки! — разозлился Леонидов.

— Спать ты собираешься или играть? Какие такие намеки? Это у тебя в мыслях сам знаешь что. А все другие нормальные.

— Лера, какие у нас планы на вечер? — посмотрел он на Климову.

— Я не знаю, какие планы у вас, Алексей Алексеевич, лично я собираюсь выспаться перед завтрашней игрой. Мы экспериментируем с составами команд, и это очень ответственная работа. И она прежде всего остального, — с намеком сказала она.

— Понял. Я могу тебя хотя бы проводить до дома?

— На улице холодно.

— А мне показалось, потеплело.

— Хотя прогулка на свежем воздухе и в самом деле может оказаться полезной, — пропела Климова. — Я подумаю.

— Слушай, парень, отведи ее домой и топай в Ледовый дворец, — разозлился дядя Гриша. — Я тебя там жду. Она еще выпендриваться будет! Хочу — не хочу, надо — не надо. То Лешенька, то Алексеевич. Ишь ты! Старший тренер! Ты, Лерка, доиграешься.

— Сегодня у нас в роли третейского судьи дядя Гриша, — насмешливо сказала Калерия. — А еще говорят, вы мастер-класс по любви собирались дать. С картинками или как?

— С натурой, — брякнул айс-мейкер. — Вот вас и выставлю как наглядное пособие. Сами покажете, что и где.

— Хорошая мысль, — похвалил Алексей. — Я готов!

— Я пойду за десертом, — Калерия поднялась, чтобы скрыть смущение.

— Я приду, — сказал он дяде Грише, глядя, как она идет к лоткам с мороженым. — Похоже, свидание срывается.

— Извини, что помешал, — насмешливо бросил тот.

— Она просто сегодня не в духе. А я решил заняться спортом.

— Я тебя жду, Леша, — просто сказал дядя Гриша и направился к выходу.

«Так он «за» или «против»? — напрягся Алексей. — Ничего не понимаю! Я, кажется, вообще ничего не понимаю…»

…На улице и в самом деле потеплело. Было уже не так студено, да и ветер стих. Самое время для романтических прогулок, когда под ногами мерно поскрипывает снег, а щеки щекочет легкий морозец. Когда редкие снежинки ласкают лицо, трогая лоб и губы, а в особенности кончик носа, и приятно их холодят. Когда деревья похожи на огромные медовые леденцы в звенящем инее, подсвеченном красными и желтыми фонарями. Этакие петушки на палочке, заманчиво выглядывающие из темной коробки, в которую превратила спортбазу стремительная декабрьская ночь. И — ни ветерка.

— До чего же красиво! — не удержался он.

— Да, красиво, — согласилась Лера.

— Знаешь, я давно уже перестал реагировать на смену времен года, — пожаловался Алексей. — Раньше томился, словно жаркое в русской печи, истекая тоской: весной — по звонкой капели, глубокой осенью — по снегу. Едва он выпадет, радовался, как ребенок.

— А ребенком не радовался? — подколола она.

— Я тебе о романтике, а ты… — слегка обиделся он.

— Тогда при чем тут жаркое?

— Я на диете. Поэтому все время невольно думаю о еде.

— Я заметила, — лукаво сказала Лера. — Что на диете.

— Я даже не понял, когда это началось. Мне уже ничего не интересно, ничто не волнует. «А, снег выпал… Резину, дурак, так и не поменял. Весна пришла? Ну, жди обострения у всяких там маньяков!» Вот и все мои мысли. А радости нет. Когда-то я сказал сгоряча: жизнь состоит из сна, еды и проблем…

— Как-как? — рассмеялась она. — А ведь верно!

— Нет, Лера, есть еще и красота, которая, как говорят, спасет мир. И сегодня я ее наконец заметил. Хотя устал как собака, намерзся, перенервничал.

— Я тоже… перенервничала.

— Да слышал я! — с досадой сказал он.

— Что слышал? — сразу насторожилась Климова.

— Как Маркович тебя подколола.

— Так ты еще и подслушиваешь?!

— Это моя работа.

— Ну и что? Ты уже понял, кто бросил камень в Лукашову?

— Прямо по Библии получается, — поморщился он. — Бросил камень…

— Потому что Алине пришло время собирать их, эти камни, — спокойно сказала Климова. — Она последнее время вела себя безобразно.

— А ты? Ты, что ли, без греха?

— Тебе дядя Гриша что-то рассказал? — настороженно спросила Климова.

— Он все время что-то рассказывает. А я слушаю. А слушать, Лера, я умею.

— И какие будут выводы из всего услышанного тобой сегодня?

— Выводы такие, — он нагнулся и взял горсть снега, чтобы слепить из него комок. — Ты знаешь, кто будет играть в олимпийской пятерке. Мысленно ты ее уже составила. На доске пять фигур: белый король, иначе скип, черный король, он же вице-скип, белая ладья — ведущий, второй номер — черный слон, и маленькая черная пешка, запасная, которая вполне может оказаться проходной. И каждой из этих фигур ты уже дала имя. Твоя задача — очень тонко донести свою мысль до мистера канадца. Потому что ему, по сути, наплевать. Он никого из этих девочек не знает, для него все они — на одно русское лицо. К которому в глубине души он испытывает хорошо если просто безразличие, а не отвращение. Они для него — куклы в коробке. Поиграет и бросит, слава богу, если ни одну не сломает. И если ты грамотно поведешь свою игру, ты выиграешь партию. Потому что ты умная. У тебя уже есть план, я в этом уверен, — он с досадой отшвырнул снег, который оказался слишком перемороженным. Калерия слушала очень внимательно.

— Ну, продолжай, — предложила она, едва он замолчал.

— Ты решила стать серым кардиналом. Роль не твоя, но все когда-то меняется. Реальная власть у тех, кто стоит в тени. Мистер канадец пришел и ушел, а керлинг в России останется. Так что ты задумала, Лера?

— Ты такой умный, — насмешливо сказала она. — Все знаешь.

— А я тебе говорил, что я умный.

— И хороший психолог, — похвалила она.

— Да, неплохой. Я понимаю, что все тонко, как… Как лед в вашем керлинге! И по этому тонкому льду ты идешь к своей славе. Но ведь это же люди, не куклы. Живые люди.

— А ты, Леша, любишь людей? — вкрадчиво спросила Калерия.

— Да, наверное. Не знаю, — разоткровенничался вдруг он. — Иногда я их ненавижу. Особенно когда сосед сверху врубает телевизор в пять утра. А внизу в семь часов будят двоих детей, одного в школу, другого в садик. И эти дети начинают реветь, а отец на них орать: «Живо собирайтесь! Я на работу опаздываю!» Вот тогда я мечтаю о необитаемом острове, — вздохнул он. — Хотя это просто дети.

— А это просто спортсмены. Которые не понимают, что я делаю все для их же блага. Они думают, что я над ними издеваюсь. Намеренно им врежу. Веду какую-то свою игру. Люди не понимают, Леша, когда им делаешь хорошо, все время ищут некий скрытый смысл, подтекст. Потому что вокруг давно уже одно сплошное вранье. Непонятно, кто хороший, а кто плохой. Воровать — хорошо или плохо?

— Убивать — хорошо или плохо? — подхватил он. — Ведь уголовное дело не завели на того, кто отправил в больницу Лукашову. Потому что победителей не судят. Все ждут до Олимпиады. Если вы выиграете, вам все сойдет с рук. И вы это прекрасно понимаете. Особенно ты.

— Я устала от этой философской беседы, — оборвала его Климова.

— Ты сама выбрала тему, — огрызнулся он. — Я бы предпочел, чтобы мы пошли ко мне.

— И легли бы в постель? — усмехнулась она.

— Лера, мы не дети. Время дорого, потому что мы неумолимо стареем. Я могу, конечно, за тобой поухаживать. Но здесь нет ни винного бутика, ни цветочного киоска. И вообще спортивный режим. Я могу тебе предложить только чашку чая и… себя, — он невольно покраснел. Хорошо, что было темно! — И то ты подумаешь: не велико сокровище.

— А если нет?

— Но ты же сама сказала…

— Да мало ли что я сказала? Если я скажу тебе правду, твое самомнение, и без того непомерное, раздуется до величины совсем уж угрожающей. Поэтому тебя постоянно надо осаживать.

— Что ты и делаешь. Значит, да?

— Я этого не сказала, — лукаво улыбнулась она.

— А мне два раза объяснять не надо.

Он схватил ее за руку и оттащил в тень, где стояла огромная заснеженная ель. Лера не сопротивлялась. Он обнял ее, привлек к себе и приник к губам, оказавшимся на вкус холодно-солеными и влажными. Это потом он понял, что на ее лице все это время таяли снежинки, а губу она прикусила во время одного из его неосторожных высказываний, чтобы не ответить резкостью. И своим языком он попробовал на вкус ее кровь, чуть-чуть, самую капельку, но этого хватило, чтобы рухнуть в бездну. Он стал чувствовать то же, что и она, думать так же, как и она, желать того же, чего она хочет. Отныне он уже не соображал, что делает. Его просто не стало, была одна ОНА, с глазами такими огромными, что в них отражался весь его мир.

Он не помнил, сколько прошло времени. Сколько они с Лерой стояли под огромной елью и целовались. Голова была пьяной, сердце бешено стучало, ноги подрагивали. Хотелось схватить ее в охапку и утащить к себе, он уже предвкушал, насколько эта добыча окажется сладкой. И даже сказал хрипло:

— Идем ко мне.

— По-моему, ты слишком торопишься, — она резко отстранилась.

— Понятно. Это означает нет?

— О господи! Какой же ты все-таки дурак!

Она оттолкнула его и выскочила на тропинку. Он ударился спиной о ствол ели, и с веток ему за шиворот посыпался холодный колючий иней. Он рассмеялся.

Лера обернулась и сердито погрозила ему кулаком.

«Сама еще девчонка», — подумал он со счастливой улыбкой. Мир снова был прекрасен. Алексей с наслаждением вспомнил, что скоро Новый год. И словно почувствовал запах мандаринов и оливье. И маминых пирожков. И сердце сладко замерло в предвкушении праздника, совсем как в детстве.

— Хорошо-то как!

Ему в ответ кто-то рассмеялся. По дорожке шли люди. Он тут же отпрянул обратно в тень и спрятался за огромный ствол.

— А говорят, сухой закон! — насмешливо сказал кто-то.

— Вон, Климова к себе побежала!

— За презервативами небось.

«Вот люди! — поморщился Алексей. — Вечно вам надо все опошлить! Нет — чтобы порадоваться чужому счастью! Словосочетание-то какое! Счастье — и чужое. Неприемлемое. Посему и радоваться этому чужому богатству невозможно».

Он стряхнул снег и вышел на свет. И, насвистывая, зашагал к Ледовому дворцу, где его ждал дядя Гриша.

— Пришел все-таки? — удивился тот.

— Я же сказал, что приду.

— А вдруг передумал? Или она передумала.

— Нет, она пошла к себе. Ну что, я переобуваюсь?

— Смотри только не усни, — насмешливо сказал айс-мейкер.

— А почему мы одни? — спросил Алексей, выйдя на лед в ботинках для керлинга.

— Рано тебя еще в игру выпускать. Сначала ты должен понять, как и что.

— Я готов!

— Точно?

— Подумаешь, наука! Я вообще не понимаю, что это за спорт. Какая от него польза?

— Ты не рассуждай, а бери камень и становись на исходную, — сердито сказал дядя Гриша.

«Зачем ему это нужно?» — с досадой подумал Алексей, подхватывая спортивный снаряд и толкая его на исходную позицию к колодке. Камень оказался тяжелым. «Без малого двадцать килограммов», — вспомнил Алексей и тут только почувствовал, насколько же ноет каждая мышца. Он ощущал их все, в особенности на ногах. То ли еще будет завтра! Самый пик боли приходится на следующий день после того, как организм заставили хорошенько поработать. Это называется мышечная крепатура, когда они забиваются молочной кислотой после непривычной физической нагрузки. Потом, если не бросить занятия, это проходит. Но несколько дней придется потерпеть, а главное, заниматься, превозмогая боль.

Он, сморщившись, взял в руки щетку:

— Командуй, генерал!

— Вот эта линия называется хог-лайн, — указал концом щетки дядя Гриша на красную черту. — До нее ты должен отпустить камень.

— Понял!

— Правую ногу на колодку, — командовал учитель, — в левую руку берешь щетку. Ты, часом, не левша?

— Нет.

— Тогда все правильно. Правой рукой держи за ручку камень. Корпус постепенно сгибается… Рука с камнем вытягивается вперед… Снаряд направляется в сторону дома… Левую ногу отводишь как можно дальше… Скользишь за камнем, контролируя его…

— Я так упаду!

— Для новичка, Леша, самое трудное — удержать равновесие во время броска.

— Я уже понял!

— Ну, давай! Скользи вперед! Толкай!

«Подумаешь, премудрость!» — Он попытался выполнить все, что сказал ему «тренер», но тут же запутался и чуть не грохнулся на лед. Камень полетел не в дом, а по какой-то кривой траектории, по самому краю дорожки, и в конце концов остановился, так и не добравшись до первого круга.

— Типа того, — сказал он, распрямляясь.

— Эх ты! Давай еще!

Второй бросок был немногим лучше. Это напомнило Алексею боулинг. Вроде бы все просто: надо запустить шар так, чтобы он попал в центр и сбил кегли, как можно больше. А желательно все. На деле этот треклятый шар летит куда угодно, только не в цель, особенно если игрок неопытный. А Калерия говорила, что камень при броске еще надо подкручивать и одновременно рассчитывать силу броска в соответствии с поставленной задачей. Алексей же к концу первого часа еле-еле добросил камень до дома, поставив его близко к центру, или, как его называют керлеры, к ти. Если Алексей толкал снаряд слишком сильно, тот летел мимо дома к бортику, если же слишком слабо, то он вообще не долетал до нарисованного на льду круга. И все время норовил вильнуть, сбиться с пути. А ведь это самый простой бросок! Постановочный, дро. При этом Алексей так устал, что готов был растянуться прямо на льду и тут же уснуть.

— Это с непривычки, — сказал он дяде Грише. — Я потренируюсь и научусь.

— Это вряд ли, — вздохнул тот. — Глазомер у тебя хромает. Ты в бильярд играешь?

— Нет, а что?

— Керлинг еще называют ледовым бильярдом.

— Да понял я уже, что керлинг — это все! Но мне-то зачем он нужен?

— А затем. Вес сгонять, глазомер упражнять. Мышцами обрастать, а то на сосиску похож. Ты представляешь, каково это, сохранять баланс в течение двух часов, пока длится игра? А щеткой мести? Иначе свиповать. Нагрузки те еще! А ты говоришь — не спорт!

Дядя Гриша нежно, словно девушку за талию, взял камень за красную ручку. Поставил ногу в колодку, легко оттолкнулся и заскользил, как парусник по воде, подгоняемый попутным ветром. У самой линии он отпустил камень, и тот полетел точнехонько в дом, тюкнул поставленный Алексеем синий, выпихнул его из дома, а сам встал почти в самый центр.

— Вот так-то, — удовлетворенно сказал дядя Гриша. И вздохнул: — Нет, Лешка, не быть тебе человеком.

— Много вы про меня знаете!

— А ты расскажи. Я посижу послушаю. Ты меня сегодня внимательно слушал, уважительно. Вот и я тебе уважение окажу.

Дядя Гриша распрямился и, опершись на щетку, изобразил готовность внимательно слушать.

«Попал, как кур в ощип! — слегка запаниковал Алексей. — Заманил, усыпил бдительность, измотал вконец. А теперь, значит, допрос с пристрастием. Ну, хитрец! Сам, или кто заслал?»

— В моей биографии нет ничего интересного, — начал отнекиваться он.

— Как так? На тебя же Калерия запала! На Мухина не запала, а тебе при всех на шею вешается! Что ты ей такого сказал, да еще по инету? — насмешливо спросил дядя Гриша.

— Что красота спасет мир.

— Так это не ты сказал. Не примазывайся, Лешка, к классику.

— Скажите пожалуйста! Мы знаем, кто такой Достоевский!

— Я-то знаю. А вот ты откуда знаешь? — спросил дядя Гриша с ударением на местоимение.

— Я, когда охранником работал, много книжек прочитал. Делать все равно было нечего.

— Охранники обычно телик смотрят, — прищурился айс-мейкер.

— Ну, а я книжки люблю читать. Что тут странного?

— Странностей в тебе, парень, хватает. У тебя на лбу высшее образование крупными буквами написано.

— А я и не скрываю.

— Тогда почему в охрану пошел?

— Так надо было куда-то приткнуться.

— После отставки, что ли? — прищурился дядя Гриша. — Так ты — бывший военный?

— Типа того.

— И стрелять умеешь?

— Ну, допустим, — напрягся он.

— И хорошо?

— Неплохо. А ты что, решил меня киллером нанять?

— Я решил узнать, что тебе здесь, у нас, надо?

— Работа нужна, — пожал он плечами.

— Ох, Лешка! — погрозил ему пальцем дядя Гриша. — Не ври мне!

— Ну, хорошо. Я здесь только ради Леры. Согласился на все, лишь бы быть рядом с ней.

— Это другое дело. Любовь, значит. Ну, давай, становись на исходную.

— Может, хватит на сегодня? — взмолился он.

— А человеком стать?

— Это надо делать дозированно, — вздохнул Алексей. — Нам тут еще две недели мариноваться, так что ты, генерал, не лишай себя удовольствия. Снимай с меня, полена, стружку за стружкой, пока я не превращусь в Буратино.

— А что? Похож! Особенно носом. Слишком уж он у тебя длинный.

«Сам нарвался», — подумал он.

— Что молчишь? — нажал дядя Гриша.

— Устал я, — сказал Леонидов чистую правду. — Сейчас бы в постельку лечь.

— Ладно, иди, — смилостивился учитель. — В самом деле, хватит на сегодня.

— А ты? Тоже спать?

— У меня еще работа. Время детское: половина десятого.

— Может, и мне остаться? — спросил Алексей, замирая. Сил не было совсем.

— Толку-то от тебя? Еле на ногах стоишь. Убирайся уже с глаз моих! — рявкнул дядя Гриша.

Алексей не заставил просить себя дважды. Сегодня было столько событий, что неплохо бы сначала переварить эту густую похлебку, прежде чем добавлять туда новые ингредиенты.

Он не помнил, как доплелся до своего корпуса, как поднялся на второй этаж. Не помнил, как умылся и разобрал постель. В десять он уже спал мертвецким сном, не забыв, впрочем, поставить будильник на полшестого.

Боль во всем теле не стала для него неожиданностью. Он был к этому готов. Знал, что, если не остановится, завтра-послезавтра все пройдет. Но все равно было тяжело. Зато на этот раз он не опоздал.

— Молодец, — похвалил дядя Гриша. — Сила воли есть — уже хорошо.

И все пошло по накатанной: нарезка льда, подбор насадки, разбрызгивание капель по дорожкам. Потом учитель указал Алексею приборы, показания которых помощник айс-мейкера отныне должен был записывать сам.

— Полученную информацию изучай, — внушал ему дядя Гриша. — Анализируй.

— Я так и делаю, — пробормотал он. Сегодня был интереснейший день. Команды должны были выйти на поляну в экспериментальных составах. — А мы будем смотреть игру? — замирая, спросил он у дяди Гриши.

— Смотри, коли охота, — буркнул тот. — Лед все одно будет занят, так что делать нам нечего. Наша с тобой работа начнется после. Инвентарь я подготовил, осталась мелкая работа. Она, конечно, всегда найдется, но в то же время надо приобщать тебя к керлингу. Ты должен смотреть и удовольствие получать. Иначе вы с Леркой общего языка не найдете.

— А чего это ты о нас так печешься? — прищурился Алексей.

— Мне не довелось, так я чужому счастью хочу порадоваться. Вы с Климовой неплохо вместе смотритесь. Тебе надо только вес сбросить и мышцы подкачать. Ну да я тебе уже говорил. Недельки через две ты у нас будешь ого-го! Орел! Любая баба на тебя посмотрит и облизнется.

— Вот спасибо! Для нее, значит, стараешься, — ехидно сказал он.

— А для кого? На-ко вот, кофейку глотни. — И дядя Гриша протянул ему термос.

Алексей с наслаждением выпил стаканчик горячего кофе с молоком. И сразу полегчало. Несмотря на мышечную крепатуру, настроение у Алексея было прекрасное. Лера не сказала «да», но не сказала и «нет». По сути, она вообще ничего ему не ответила. Зато позволила себя целовать. При воспоминании об этом его в жар бросало, он чувствовал себя помолодевшим лет на двадцать и словно вернулся в тот возраст, когда постоянно думал о сексе и готов был заниматься им когда угодно и где угодно. Да еще, стыдно сказать, с кем угодно! Но это было еще до Саши. Между первой женой, с которой он сбегал в загс по глупости и быстренько развелся, и второй, которая решила, что Алексей Леонидов вполне созрел для брачных отношений, и попыталась слепить из него образцового супруга. Такого, какого она хотела. Чего при этом хотел он, Сашу совершенно не волновало. На ней он женился по большой любви, надеясь прожить долго и счастливо, пока смерть не разлучит и так далее. Впрочем, в первый раз он тоже женился по большой любви. А лучше сказать, по огромной. Потому что она оглушительно лопнула, как воздушный шар, наскочивший на шпиль Останкинской башни, при первом же столкновении с жестокой реальностью. С отсутствием жилья и денег, а также перспектив их заработать, с появлением горы грязных тарелок в раковине и с исчезновением из шкафа чистых носков.

Тогда и выяснилось, что их объединяет только секс, секс и секс. А разъединяет все остальное. Саша же, надо отдать ей должное, была образцовой хозяйкой и замечательной матерью. А еще красивой женщиной. В ней все было идеально. Настолько идеально, что он, живя с ней, постоянно чувствовал себя виноватым. И вот теперь он встретил Леру…

Это были совершенно новые ощущения. Алексей так увлекся ими, что забыл, с чего все началось. Зачем он здесь, какова его цель и что надо делать, чтобы ее достичь. Алексею казалось, что он и в самом деле в отпуске. Это и стало его главной ошибкой.

После обеда он, сжав волю в кулак, отправился в тренажерку. Это был самый трудный для него момент за весь его «отпуск», как он тогда думал. Боль оказалась невыносимой, особенно в ногах, когда Алексей встал на беговую дорожку, а ведь надо было еще и постепенно увеличивать нагрузку! Ради Леры он решил терпеть. И ради керлинга.

«В конце концов, я мужик, — думал он, обливаясь потом. — Я мужик, а не сосиска, как сказал дядя Гриша. Я должен вытерпеть…»

И он вытерпел. Он знал, что завтра будет легче. И с каждым днем, если он не остановится, эта легкость во всем теле будет накапливаться, пока оно не станет полностью управляемым. И уже никакая физическая нагрузка не будет его пугать. На десятый этаж пешком? Пожалуйста! Тридцать приседаний? Легко! Тридцать отжиманий? Запросто! Да хоть сорок! И после всего этого, после подъема на десятый этаж пешком, приседаний и отжиманий, не одышка и не боль, а лишь приятная усталость и эйфория, когда в висках постукивают серебряные молоточки: я это могу!

Составы команд, выставленных на сегодняшнюю игру, и в самом деле были интересными. В первой играли Зарипова на позиции скипа, Чен ведущей, Майорова второй и, как ни странно, Маркович, причем на позиции вице-скипа. И это после того, как она почти весь сезон просидела в запасных! Алексей был уверен, что после вчерашней стычки Климова навсегда отправит Розу на скамейку. Но в запасе сегодня сидела понурая Дора Давыдова.

Скипом второй команды была, разумеется, Свиридова. Ведущей у нее Тоня Колупаева, новенькая, совсем еще не обстрелянная спортсменка, второй — Юля Иванова, а вице-скипом Настя Болотникова, которую Алексей мысленно называл по первому впечатлению: «унылая блондинка с длинным носом». В запасных числилась Ира Пятова, а совсем уж не у дел оказалась почему-то Танечка Лепесткова. Она была одиннадцатой и на все сто процентов здесь, на базе, лишней. Но Климова из каких-то своих соображений держала при себе одиннадцать игроков и даже поселилась в одной комнате со Свиридовой.

Из всего этого пасьянса должно было в итоге остаться пять игральных карт: олимпийская команда. И то, что Давыдова, Лепесткова и Пятова сегодня не играют, еще ничего не значит. Потому что будет завтра и послезавтра. И послепослезавтра. И новые игры почти каждый день. После несчастья с Лукашовой надо подбирать команду заново, выяснять, кто с кем контактирует, а у кого полная несовместимость. Потому что поначалу сборная подбиралась исключительно под Алину.

Сегодняшняя игра многое должна прояснить.

Такое зрелище Алексей пропустить не мог. Он мало что смыслил в керлинге, но его очень интересовали отношения в обеих командах. Кто с кем и кто против кого? Потому что, как выяснилось, можно намеренно слить матч и выиграть позицию в непростых отношениях с тренером. А можно выиграть матч и проиграть свое будущее в спорте. Все было так сложно и запутанно, что развязка могла получиться самой неожиданной. Все зависело от планов Климовой и ее мастерства.

«Почему вдруг Майорова? — гадал он. — Ведь Климова совершенно точно сказала, что Рита на Олимпиаду не едет. И Лера очень хочет повезти туда Зарипову, причем на ключевой позиции: скипа. Но шансов больше у Свиридовой, ее, скорее всего, предпочтет мистер канадец. Свиридова выиграла чемпионат России, плевать, что его Лукашова нарочно слила. Факт остается фактом. Лере надо очень тонко донести до мистера канадца мысль, что на Олимпиаду надо везти девятнадцатилетнюю Гулю Зарипову. Самый молодой игрок в команде — скип! Это ва-банк. Черт возьми, Лера! А ты азартная! И какая рисковая! Интересная комбинация… — думал он, глядя на поляну, где выстроились игроки обеих команд. — А будет горячо…»

Постепенно игра его захватила. Он уже знал правила, сам попробовал освоить хотя бы простейший бросок и понимал, какие страсти кипят вне поляны. Это не просто игра, это битва за будущее. За шанс оказаться на олимпийском пьедестале.

Сначала уверенно вела Свиридова. В команде с Чен, а в особенности, с Майоровой, Гуля почему-то подрастерялась. Хотя Рита играла вполне достойно. «Идеальный номер два, — думал, глядя на нее, Алексей. — Красавица, но без амбиций. Без спортивных амбиций, имеется в виду. Четко выполняет указания капитана, профессионально владеет всеми бросками, в том числе и самыми сложными. Но никуда не лезет. Зарипова напрасно ее боится».

Видимо, и Гуля это поняла. Постепенно игра стала выравниваться. И тут блеснула Чен. Вот кто был сегодня неумолимо точен! В одном из эндов она выполнила блестящую комбинацию. Поставила два камня, один почти в центр, другой, фриз, прямо перед ним. Такую комбинацию трудно разбить, у Свиридовой и не получилось.

«Ай, молодец, Василиса! — восхитился Алексей. — Вот кто старается показать все, на что способна! Понятно, быть может, это ее единственный шанс! А ее ведь Мухин тренировал, она — его племянница. Чен может играть и вице-скипом. Я мало что смыслю в керлинге, но, насколько я понимаю, чем ближе к концу энда, тем ценнее каждый бросок. Впрочем, сегодня команду Зариповой спасает опыт Маркович».

Он оценил наконец ход Калерии. Маркович чуть ли не дольше всех играет в керлинг. Если ведущая со второй смажут броски, Роза это подправит. Она засиделась в запасных, а потому старается. А у Чен есть возможность себя показать. Майорова — это машина. Робот-исполнитель. Это вне поляны она — секс-бомба. А тут идеальный номер два. Задача ее — не испортить то, что уже сделал ведущий, который задает игре тон, и не создать проблем вице-скипу и скипу. Чтобы им меньше пришлось расхлебывать.

А вот Свиридова к экватору игры сдулась. Это было видно. Тоня Колупаева вовсе не была так же точна, как Чен. Как ни странно это может показаться, есть капитаны, которые не умеют выигрывать. Если он поначалу проигрывает, и проигрывает серьезно, включается некий особый механизм, который запускает в нем победителя. Обычно это упертый человек, который тем упертее, чем неодолимое препятствие между ним и победой. Наверстаю, догоню и перегоню, потому что я не могу не победить! Счет меня не волнует! Я сдамся только с последним очком, на последней секунде, но не раньше! Но если команда, ведомая таким капитаном, поначалу серьезно выигрывает, запускается другой механизм, спусковым крючком в котором служит комплекс неудачника.

Особенно это характерно для женского спорта, там очень многое решают эмоции. Недаром знатоки говорят с иронией: когда на старт выходит слабый пол, результат предсказать практически невозможно. Особенно на крупных соревнованиях. А тем более на Олимпиаде. История знает немало спортсменок, которые легко выигрывали и Кубок мира, и чемпионат мира. Но ни разу — Олимпиаду. Мало того, вообще так и не поднялись на олимпийский пьедестал, даже на нижнюю его ступеньку. Эмоции помешали.

Сейчас они очень мешают Свиридовой. Алексей представил себе ход ее мыслей: слишком уж все легко. Это неспроста. Я играю с такой же сильной командой, они сдадутся только с последним камнем, на последней секунде. Значит, они будут прибавлять и прибавлять. Я-то уже показала все, на что способна! Я-то веду в счете! Но больше не могу!

Стоит только так подумать, наступает переломный момент в матче. «Я не могу прибавить. Я вообще ничего не могу. Я все равно проиграю».

Что-то подобное и видел сейчас Алексей. После трех выигранных почти всухую эндов у Свиридовой натурально началась паника. Похоже, это и было ее слабое место.

«Она же не умеет выигрывать!» Он начинал понимать Климову. Да, тут только ва-банк. Иначе кранты. Но понял ли это мистер канадец? Может, именно эту мысль и хотела донести до него Климова? Посмотри, кого ты хочешь везти на Олимпиаду!

— Уф! — Леонидов перевел дух.

Полтора часа пролетели как одно мгновение! Что-то будет после игры! Хотелось бы Алексею послушать разбор полетов!

Он уже понял, что выиграет Зарипова. С минимальным преимуществом, но выиграет.

«Все, можно уходить», — подумал он и вдруг увидел, как к Лере направляется Мухин. Это Алексею не понравилось. Соперник решил проявить активность. Вчера весь день прятался, и нате вам! Объявился. Видимо, пришел в себя и решил нанести ответный удар. Что ж, на войне как на войне. Алексей стал торопливо спускаться со своей трибуны к выходу на лед.

Самое начало разговора он пропустил, но все равно услышал немало интересного:

— …А как тебе моя девочка? — Мухин, само собой, имел в виду племянницу.

— Хорошая девочка, — сдержанно похвалила Климова.

— То-то, — удовлетворенно кивнул Леонид. — Специально для тебя готовил! Принимай подарок!

— Василиса на Олимпиаду вряд ли поедет, — спокойно заявила Климова.

— Ты с ума сошла?! — взвился Мухин. — Ты что, не видишь, какой у нее талант?! Это она сегодня выиграла!

— Сегодня, как всегда, выиграла Зарипова, — не повышая голоса, ответила Калерия. — Один удачный бросок еще ничего не значит.

— Ты назло мне, что ли, так говоришь? — разозлился Леонид.

— Я никогда не мешаю работу и личную жизнь. То, что происходит между нами, к Василисе никакого отношения не имеет. Да, она хороша. Но на Олимпиаде у нее начнется мандраж.

— Да откуда ты знаешь?!

— Поверь, я в этом разбираюсь. Девочка необстрелянная, еще совсем молоденькая, слишком уж хочет понравиться, и у нее все получается только в отсутствие зрителей. При пустых трибунах. С ней надо психологу поработать. Ты, Леня, молодец, хорошо ее подготовил. Я уверена: она свои медали обязательно выиграет. Но не на этой Олимпиаде.

— Это мы еще посмотрим!

— Да и Свиридова ее в свою команду не возьмет, — насмешливо сказала Калерия. — У них с Василисой психологическая несовместимость.

— По-моему, всем уже понятно, что поедет Зарипова. Она прекрасно играет на позиции скипа.

— Не факт. Женя будет бороться за свое место в команде. Я все это устроила, чтобы слегка ее осадить. Но где мне тягаться с Федерацией? Не я отвечаю за подготовку сборной. И за провал не мне отвечать. Те люди, от которых все зависит, живут по принципу «старый конь борозды не портит», да ты и сам это знаешь. Не первый год в большом спорте. А Женя знает, на какие кнопки надо надавить. У нее огромный опыт, связи. Она сама почти уже тренер.

— Да откуда ты все знаешь? — ощерился Мухин.

— Я понимаю, что тебе очень хочется иметь в семье олимпийскую медаль. У тебя-то их нет.

— У тебя тоже нет.

— У меня еще есть шанс. А вот мужская сборная — мимо кассы. Шансов нет даже на бронзу. И еще, Леня, запомни: от тебя я подарков не приму. Никогда и никаких. Можешь даже не напрягаться. Я устала тебе говорить, что мое решение остается неизменным. Мой ответ: нет.

Алексей стоял, затаив дыхание. Вот это обмен ударами! Это уже не керлинг, а бокс! И Мухин, похоже, проиграл, он в нокауте. Второй день подряд мужику достается! Беда прямо!

Тут Лера оглянулась и заметила его:

— Леша? Как тебе игра?

— Я под впечатлением. Очень красиво.

Хвалил он на самом деле ее тактику. Потому что до сих пор не знал, что именно она задумала. Многоходовая комбинация, но цель? Нет, цель понятна: забраться на олимпийский пьедестал. Но с кем?

— Очень красиво, — передразнил его Мухин. — Лера, да это разве мужик? Почему он? Можешь мне объяснить?

— Я могу объяснить, почему не ты.

— Выходит, кто угодно, только не я?

— Нет, не так. Не кто угодно. Леня, ты мешаешь мне работать.

— Ладно. Я не прощаюсь, — Мухин бросил на Алексея многообещающий взгляд.

— А в самом деле завидный жених, — сказал Леонидов, глядя ему в спину.

— А ты меня никак сватать пришел? — прищурилась Лера.

— Нет, просто спросить: когда мы увидимся?

— За ужином, как обычно. Все, и ты уходи. Мешаете мне работать, — она хлопнула в ладоши: — Девочки, сюда! Сейчас мы будем во всем разбираться! Уходим со льда!

— А у нас, Леха, теперь самая работа, — вздохнул дядя Гриша. — Сегодня точно до полуночи придется здесь торчать. Поможешь?

— Само собой.

«Я не буду ее торопить. Захочет — придет. Да и я еще не в форме. Так что сегодня ночью у меня рандеву с дядей Гришей. Пока игра идет в его пользу…»

…И вновь они с Лерой шли по заснеженной тропинке к ее коттеджу. Погода немного испортилась, подул ветерок, снег начал набухать, словно губка, пропитанная влагой, видимо, к оттепели.

— Как твои девочки после сегодняшней игры? — спросил он.

— Еще не отошли, — улыбнулась Лера.

— Нравится тебе над ними экспериментировать?

— Я не экспериментирую, а готовлю команду к Олимпиаде. Мистер канадец, как ты его называешь, слабо разбирается в психологии русских. У них там все другое. Другое качество жизни, другие установки. Это вообще другой мир. Там все правильно и… скучно. Предсказуемо. Им многое у нас непонятно. Потому что у них законы работают, а у нас нет. Причем никакие. Извини, что я это тебе говорю. Ты же в полиции работаешь.

— Ничего, продолжай. В принципе, я с тобой согласен. Русский может рвануть — и выиграть. У всех. Вопреки законам логики. Даже если он до этого был никто. Но ему нужна серьезная мотивация. А может и слить, имея все шансы на победу, выходя на старт в ранге чемпиона.

— Если все время давить на спортсмена «ты должен, давай, давай», то да.

— Давить нельзя, поощрять нельзя, это расслабляет, а что тогда можно?

— К каждому должен быть индивидуальный подход, не надо стричь всех под одну гребенку. Проще всего с молодежью. С теми, кому нечего терять и от кого, в принципе, никто ничего не ждет.

— Именно потому Зарипова?

— Леша, ты меня допрашиваешь? — мягко спросила она.

— Извини.

— Ничего, это твоя работа.

— А ну ее к черту! Можно, я тебя поцелую?

— Вчера ты разрешения не спрашивал.

— Да, вчера я набрался наглости.

— Мне это нравится.

— Тогда почему Мухину его наглость не помогает?

— Ты же у нас знаток человеческой психологии! — звонко рассмеялась она. — Вот и объясни мне, почему я ему все время отказываю.

— Любовь нельзя объяснить, — серьезно сказал он. — Так же как и нелюбовь.

— Все правильно.

Она крепко обняла его за шею. Сама. Сегодня они целовались совсем уже по-другому. Многообещающе. Он почувствовал во рту ее горячий язык и сам осмелел.

— Почему ты не зовешь меня к себе? — отстранившись, спросила Лера.

— А ты пойдешь?

Она опять рассмеялась:

— Сегодня — нет. У меня много работы, Леша. Но завтра после обеда у нас выходной. Так что…

— А меня ты отпросишь? — жадно спросил он.

— Мальчишка, — она ласково провела рукой по его волосам. Шапку он не надел, честно сказать, выпендривался с риском простудиться. Но недаром ведь говорят: любовь греет. Сейчас Алексею было так жарко, что он готов был скинуть еще и куртку.

Они снова принялись целоваться.

— Все, Леша, хватит, — она мягко его оттолкнула.

— Ты мне вчера снегу насыпала за шиворот, — пожаловался он.

— Надо же было тебя слегка остудить. Все, я побежала! Не ходи дальше, а то девочки тебя увидят!

— Да и так уже все знают!

— Все равно: не ходи.

Она убежала.

Он какое-то время стоял, оглушенный и ослепленный. Потом подумал: «Черт возьми! Еще и работать!»

Работать ему совсем не хотелось. Но любовное свидание закончилось, он получил положенную дозу ласк и поцелуев, и сегодня они были значительно горячей, чем вчера. Он бы даже сказал, что градус их отношений с Лерой приближается к той точке, когда пора уже переходить к чему-то более существенному. При мысли об этом ему опять стало жарко.

«Завтра? Она сказала: выходной. Или послезавтра?» — гадал он.

Но в том, что это случится, он уже не сомневался.

И наступил этот день.

Проснуться Алексею удалось с великим трудом. Последнее время он явно недосыпал, да еще и постоянно находился в движении. Территория спортивной базы была огромной, пока до столовой пробежишься, потом на работу, в Ледовый дворец, через несколько часов марш-бросок в обратном направлении, и только под вечер — в койку, отдыхать. «А когда-то я был совой…» — думал он, засыпая, уронив голову на клавиатуру и не дочитав последние новости, которыми пестрел инет.

Зато боль в мышцах почти прошла. Он чувствовал себя как никогда хорошо, особенно после того, как наскоро выпил чашку крепчайшего кофе. Алексей уже стал приспосабливаться к беспощадному графику работы. На лед он пришел вовремя, и дядя Гриша что-то буркнул, по тону одобрительное.

— Чем сегодня займемся? — бодро спросил Алексей.

— Танец вальс будем разучивать, — хмыкнул начальник. — Бери метелку — и вперед!

— Так мы вроде вчера все сделали!

— Вчера было вчера, а сегодня — сегодня, — наставительно сказал дядя Гриша. — На улице потеплело, значит, и у нас градус повысился. Насадку надо менять. И верхний слой со льда снять. Ни к черту уже не годится. А в десять, как обычно, спортсмены придут.

— Я слышал, сегодня после обеда тренировки не будет, — безразлично сказал Алексей.

— А ты куда лыжи-то навострил?

— Я? Никуда. Но ведь положен же и нам отдых.

— Ага. Свидание, значит. Ты, голубь, не темни.

— А ты что, против? Мне показалось, за, — улыбнулся он.

— Ничем хорошим это не кончится, Лешка.

— Почему?

— Слух пошел. Климова, мол, служебные полномочия превысила. Любовника в штат зачислила и теперь будет его повсюду таскать за собой. За государственный счет. Чуешь, чем это пахнет?

— Но ведь это же неправда! — не удержался он.

— Что неправда? — пристально посмотрел на него дядя Гриша.

— Я вовсе не собираюсь злоупотреблять, — пробормотал Алексей.

— А сегодня как это называется?

— Я просто прошу отменить ночную смену.

— Ага. Этой ночью у тебя другая работа, постельная. Я все понял. Что ж, Климова по положению выше меня, ее слово первое, — усмехнулся айс-мейкер. — Не смею вас задерживать, Алексей Алексеевич, — ехидно добавил он.

— Дядь Гриш, не пережимай. Ну, когда нам с Лерой удастся еще побыть вместе?

— Это верно. До Олимпиады осталось всего ничего. А дальше — сплошные нервы. Ежели в финал пробьемся, песня будет долгой. Тут уже не до любви, а до валерьянки. Ну, ладно. Сегодня вечером тебя отпущу. А сейчас давай, Лешка, работать…

В десять на льду появилась Климова. Алексей удивился произошедшим в ней переменам. Когда они встретились, это была волевая женщина, вся в себе, застегнутая на все пуговицы, язвительная и неумолимая. Он бы еще сравнил ее с боевой гранатой, выдерни чеку — и после оглушительного взрыва вокруг полетят осколки: берегись! Даже подойти к Калерии Константиновне было страшно!

Алексей прекрасно помнил их первую встречу и то, что он тогда подумал: шансов у меня ноль.

А теперь он запросто мог взять ее за руку, обнять и даже поцеловать. Черты ее лица словно бы стали мягче, глаза посветлели, будто сталь в них расплавилась и вся растворилась в сияющей голубизне. Завитки волос на лбу и за ушами пушились, а раньше были похожи на медную проволоку. На шее появилась сверкающая цепочка, а на пальце колечко. В ушах тоже сияли небольшие, но очень яркие серьги с голубыми камешками, что безумно ей шло. И лицо словно светилось. Это сияние, исходящее от Климовой, заметили все, потому и невольно улыбались ей в ответ. Алексей бы не посмел приписать все эти перемены себе. Но факт был налицо: перед ним сегодня стояла женщина, а не старший тренер олимпийской сборной. И женщина очень красивая.

— Привет, — прошептал он, оглядываясь.

Она промолчала, но улыбнулась.

— Как спала? — тихо спросил он.

— Почти не спала.

— Почему?

— Думала.

— О нас?

Она рассмеялась. Потом покачала головой: нет, мол. Сказала насмешливо:

— Мало у меня забот?

— Ты придешь сегодня? — спросил он.

Теперь уже она оглянулась и прошептала:

— Приду. Но после ужина, не раньше. У нас совещание.

— А у меня работа, — радостно улыбнулся он. Будто не о работе говорил, а о зажигательном корпоративе.

— Все, девочки идут, — Климова махнула рукой. — Начинаем!

Он поспешил уйти. В подсобке дядя Гриша уже раскладывал бутерброды. Алексей почти привык обходиться без завтрака. За прошедший день, согласно весам в тренажерке, ушел еще один килограмм. Алексею просто некогда было набирать вес. После каждого приема пищи следовала физическая нагрузка: либо работа, либо тренировка.

— Какие слухи? — спросил он, присаживаясь на низкий удобный диванчик.

— Так ты теперь больше меня знаешь, — усмехнулся дядя Гриша, разливая по чашкам кофе с молоком. — Ты же у нас со старшим тренером спишь.

— Мы стараемся не говорить о делах.

— Что так? — вскинул почти невидимые белесые брови айс-мейкер. — Некогда, что ли?

— Как только мы начинаем об этом говорить, Лера замыкается, — с досадой сказал он. — Ей эта тема неприятна.

— Да уж, приятного мало, — покачал головой дядя Гриша. — Там такие бои идут! По слухам. А слухами, Леша, вся спортбаза полнится.

— И о чем говорят? Ну, кроме нас с Лерой.

— Женька Свиридова телегу на Климову накатала.

— Я видел вчерашнюю игру, — кивнул Алексей. — Ну, проиграла, и что?

— Да разве ж она смирится? Свиридова?! После того, как Алька в больницу загремела, Евгения себе, считай, путь в сборную расчистила.

Алексей напрягся: неужели все-таки Свиридова?

— И канадец за нее, — вздохнул дядя Гриша. — За Женьку. Боятся Гульку на Олимпиаду везти. Молодая еще, неопытная. А везти команду Свиридовой — понятное дело, сольем. Надо укомплектовывать ее другими игроками. В этом-то и штука, — он вновь тяжело вздохнул. — Кого хочет Климова, Женька не хочет. Кто Свиридовой мил — Климовой не угодил. Вот и получается, что больной зуб вырвали, да новый гниет.

— Новый больной зуб — это Свиридова? — напряженно спросил Алексей.

— Типа того.

— Значит, все-таки едет она?

— Скорее всего, что так. В Федерации ее рапорт приняли к сведению.

— У вас тут прямо как на войне, — усмехнулся Алексей. — Рапорт!

— А ты как хотел? За одним спортсменом — человек десять обслуги. А сколько чиновников от спорта за всем этим стоит? И корешки достаются им. Я о деньгах говорю. Они вон целыми семьями на Олимпиаду едут. И все за государственный счет. Им рисковать не хочется. Женька в большом спорте уже лет двадцать. Сначала фигурным катанием занималась. Перспективная была девочка.

— Свиридова? Фигурным катанием?

— А что тебя удивляет? Она лет в шестнадцать в керлинг ушла. Почти сразу стала скипидарить. У нее связи ого-го! Квартиру ей дал Спорткомитет. Стипендию хорошую положили. Теперь вот она кандидатскую пишет. Вернее, ей пишут. Она, конечно, не Лукашова. Не звезда. Но крепкая, надежная спортсменка. Проверенная.

— Почему она не замужем?

— Почему люди не летают? — усмехнулся дядя Гриша. — Откуда ж я знаю?

— Здесь вообще появляются эти… ну, женихи?

— Окромя тебя нет.

— Неужели все эти девочки не интересуются любовью?

— А когда? Они все время в разъездах. Спортсмены, как правило, женятся на своих и замуж выходят за своих же. За спортсменов. На Женьку никто глаз пока не положил. Ходили слухи…

— Какие слухи? — жадно спросил Алексей.

— А чего это ты, парень, интересуешься? — прищурился дядя Гриша.

— Да так. Может, кто из девчонок парня с Алиной не поделил?

— Славу они не поделили, — сердито сказал айс-мейкер. — А насчет парня… Сплетничать, Лешка, нехорошо. Некрасиво.

«Я не сплетничаю, я работаю». — Он вздохнул. Потом поменял тему, точнее, объект:

— А вот, скажем, Ира Пятова. Тихушница. Все время в запасных сидит. Зачем она здесь, на сборах?

— Ирка-то? Она упертая. Не высовывается, это правда. Но Климова ей цену знает. Она к Ирке уже долго приглядывается.

— А ты что скажешь о Пятовой?

— Она неразговорчивая. Известно только, что тетка ее повсюду возит. В детстве на тренировки, теперь на игры. Если Ирка звонит, то не маме, а тете. Освободилась, мол, сейчас подойду. Хотя тетя эта такая же, как Ирка, скрытница. Никто ее не видел, только слышали. Прямо не тетка, а невидимка!

— А почему так?

— Кто знает? — пожал плечами дядя Гриша. — Видать, семейное это у них: не высовываться. Сидит себе девочка, помалкивает, ждет своего часа. Вот уже и на предолимпийские сборы пробилась. Осталось всего один шажок сделать. Точнее, два. Сначала на скамейку запасных, но уже на Олимпиаде. А потом и на поляну. В составе сборной. Ей лет-то всего… Постой! А сколько Ирке лет? — он всерьез задумался. — Вот видишь, даже этого никто не знает… Так мы всех девчонок, Лешка, переберем. Невесту, что ли, себе выбираешь?

— Просто приглядываюсь.

— Ой, смотри! — погрозил ему пальцем дядя Гриша. — Лерка узнает — не сносить тебе головы!

— Она что, ревнивая?

— Еще какая!

— Ладно, я учту.

Алексей и так узнал сегодня много полезного, поэтому решил не пережимать. На роль убийцы очень подходила Свиридова. И мотив есть: расчищала себе место на олимпийской поляне. У Доры-давай тоже веский мотив: Алина ей при всех пощечину влепила. Осталось откатать любовную версию. Может быть, красавица Алина увела у кого-то из девчонок парня? Надо поспрашивать еще, понаблюдать. Если и есть парень, из-за которого разгорелся весь этот сыр-бор, то он тоже здесь, на базе. Спортсмены крутят романы только со своими. С теми, кто под боком. И еще одного человека нельзя сбрасывать со счетов: Климову. Но об этом Алексей даже думать боялся.

«Это не она… Не она… Не она…» — повторял он, как мантру. Тренировка заканчивалась, и он поспешил на трибуну в надежде услышать что-нибудь интересное. Или увидеть.

Но девчонки сегодня были неразговорчивыми. Видать, вчера был жесткий разбор полетов, возможно, даже ссора. А потом Свиридова накатала на Калерию телегу. Или раньше? Евгения грозилась сделать это еще в обед, после утренней тренировки, когда узнала состав команд на предстоящий матч.

Алексей сидел на лавочке, как всегда, в самом темном уголке и невольно думал словами из песни Высоцкого. В юности, выходя на старт, он почему-то всегда ее вспоминал:

«Вот именно: судья не зафиксирует ничьей», — Алексей тяжело вздохнул. Спорт — вещь жестокая. В команду попадет только половина из девчонок, и они это прекрасно знают. Можно сколько угодно прикидываться равнодушной, но на душе-то все равно кошки скребут: а почему не я? Каждый может взлететь на вершину успеха, если ему предоставят шанс. В спорте все просто, шанс — это путевка на Олимпиаду, которая бывает раз в четыре года. А за четыре года многое может измениться: потеря формы, спортивные травмы, появление новых ярких звезд, следовательно, второго шанса может и не случиться. Вот и идет битва за путевки в олимпийскую команду не на жизнь, а на смерть. У кого-то из девчонок нервы должны не выдержать. Стоит ждать истерики.

Свиридова пошла ва-банк. И Климова пошла ва-банк. Зачем Лера поселила ее вместе с собой? Решила держать под постоянным контролем? Чтобы Женя за ее спиной не сговорилась с девчонками? Ох как накалились страсти после вчерашней игры!

Алексей внимательно следил за Свиридовой. А ведь раньше Евгения считала, что главная ее соперница — Лукашова. Как сказал Высоцкий про таких, как Алина:

Вот и докрасовалась девочка. Как раз во время очередной фотосессии в Алину и прилетел роковой камень. Возможно, последний в ее жизни…

Алексей видел, как Лера уходит со льда. Смотрел на нее не отрываясь, все еще не веря, что может ее обнимать, целовать. Невероятное что-то! Какая красавица — и его! Или почти уже его. Он увидел, как Лера взяла в руки мобильный телефон. И как расцвело ее лицо на первой же минуте разговора. Он даже заревновал: не соперник ли? Она просто тает и широко улыбается.

— Девочки! — Он напрягся. Лера убрала телефон обратно в карман. — Хорошая новость! Алина вышла из комы! Мне только что звонили из больницы! Завтра мы можем ее навестить!

Спортсменки переглянулись, потом бурно стали радоваться. Или Алексею показалось, или было в этом веселье несколько фальшивых нот. А то и добрая половина!

— Ой, здорово!

— Алька молодец!

— Я так рада!

— А когда она сможет выйти на лед?

Повисла напряженная пауза. Алексей словно почувствовал ее вес: пауза была свинцовой. Она висела в воздухе, как тяжеленная плита, и все словно пригнулись после этих слов, Алексей даже не сразу понял, кто задал роковой вопрос. Кажется, «наша добрая девочка», Танечка Лепесткова.

— Об этом говорить еще рано, — хмуро сказала Климова, почувствовав напряжение. — У Алины серьезная травма, из комы она вышла, но по-прежнему остается в реанимации. Даже при самом благоприятном раскладе Алина не меньше месяца проведет в больнице.

Алексею показалось, что у спортсменок вырвался вздох облегчения. И то: столько усилий, и все могло сорваться!

— Все равно это очень хорошая новость! — зазвенел голос Климовой. В нем опять был металл.

— А кто говорит, что плохая? — усмехнулась Женя Свиридова.

Леонидов невольно вспомнил все того же Высоцкого:

Все правильно: первым лучшие куски. Женька все выверила. Ей не нужны кости с ливером, возраст не тот. Тридцать три — другого шанса для нее-то уж точно не будет. Зря она, что ли, столько лет тренировалась? Можно сказать, жизнь положила на этот керлинг, из фигурного катания ушла, будучи перспективной спортсменкой. И что ж, уходить из спорта без олимпийской медали?

«Это Свиридова метнула камень в Лукашову, — убежденно подумал он. — Больше некому».

— Надо составить график посещения Алины в больнице, — твердо сказала Климова.

— Вы думаете, ей приятно будет нас видеть? — спросила Роза Маркович.

— Во всяком случае, мы должны перед ней извиниться.

Девчонки переглянулись.

— А она что-нибудь помнит? — спросила Дора.

— Мне ничего об этом не известно, — пожала плечами Климова. — Знаю только, что она очнулась.

— Как вы скажете, Калерия Константиновна, так мы и сделаем, — сказала за всех Василиса Чен. — Составьте график и вывесите его в холле в нашем коттедже.

— Вас-то с Тоней вообще в тот день на льду не было, — напомнила Свиридова. — И вообще: Алина вас и не вспомнит. Даже если память к ней вернулась. Так что и ехать вам с Колупаевой в больницу незачем.

— А ты что, вместо Калерии Константиновны? — подколола ее Чен. — С каких это пор ты здесь распоряжаешься?

— Все девочки, хватит! — тут же погасила вспыхнувшую было ссору Лера. И первой пошла в раздевалку.

— Климову не сегодня-завтра со сборной снимут, — сказал Свиридова так, чтобы Калерия услышала. — За подготовку олимпийской команды уже не она отвечает, а теперь ставится вопрос, чтобы ее вообще в Канаду отправить на стажировку.

— Зачем ты это делаешь, Женька? — всплеснула руками Настя Болотникова.

— А затем! Почему я должна уступать свою медаль девчонке, у которой вся жизнь впереди? А у меня это последний шанс! — У Свиридовой чуть голос не сорвался, когда она это выкрикнула.

Климова вздрогнула и обернулась. Но ничего не сказала. Какое-то время они с Евгенией смотрели друг на друга, словно мерялись силой взглядов. Потом Калерия Константиновна покачала головой:

— Женя, Женя…

И ушла. Алексей так и не понял, за кем остался этот раунд.

После обеда, во время которого он почти ничего не ел, Алексей снова отправился в тренажерку. Он уже начал получать удовольствие от этих изнуряющих тренировок, хотя обычно вкус к такому нелегкому делу, как спорт, приходит где-то через недельку. А то и через две. Но когда-то Алексей Леонидов был неплохим спортсменом, не совсем с нуля он сейчас начинал, и ему было полегче.

Приняв душ, он лег на кровать и включил телевизор. Дядя Гриша велел подойти к четырем, кое-что доделать. Потом ужин, а потом…

Он взял пульт и с досадой выключил звук. Люди на экране говорили какие-то пустые слова, кажется, даже про любовь, но лица их были при этом равнодушными, а глаза пустыми. Нет, это кино не по нему. «А я что скажу сегодня Лере?»

Ответа не было. «Я тебя люблю?» Смешно. То есть не смешно, конечно, но как-то плоско. Не в сорок же с лишним лет, после двух неудачных браков и постоянного общения с трупами… Он стал настолько циничным и равнодушным, что выражение простых человеческих чувств такими же простыми словами воспринимал как банальность. А банальностей Алексей терпеть не мог. То, что он чувствовал к Лере, тремя словами не выразишь. Даже десяти мало. Да что там! Сотни! Поэтому он боялся запутаться и сказать не то. Молчать, что ли? Женщина это не поймет.

Он вскочил и стал одеваться.

Пронзительный ветер его слегка отрезвил. «Ишь, как задуло-то!» — подумал Леонидов, несясь к Ледовому дворцу.

— Не спится? — язвительно спросил дядя Гриша.

— Да, нервничаю немного, — признался Алексей.

— А что такое? — невинно спросил учитель.

— Долго объяснять… Черт, холодно сегодня! — он поежился. — Задуло-то как, а? Похоже, к ночи метель начнется.

— Это нам холодно, а где-то сейчас жарко.

— Не понял?

— Тебе русским языком сказали: совещание у них важное.

— А-а-а…

Леонидов совсем забыл о работе. О том, что, быть может, сегодня и решается судьба сборной. Лера вполне может отменить свидание, если решение высшего руководства будет для нее неблагоприятным. Какая уж тут любовь, когда карьера под угрозой? Дело всей жизни.

«А тут еще я со своими чувствами…»

Алексей всерьез разволновался. Чтобы как-то успокоиться, он с остервенением взялся за работу. Дядя Гриша следил за ним очень внимательно, но действия своего помощника никак не комментировал. Видимо, для многих на спортивной базе этот день был решающим.

До ужина Алексей еле-еле дотерпел. Все боялся, что Лера в столовую не придет. Идти к ней? Звонить? Черт! Он даже номера ее не знает! Зачем, если они видятся каждый день и по нескольку раз?

Она пришла. Выглядела слегка осунувшейся, лицо словно потускнело. Алексей понял, что на совещании ей наговорили немало неприятных слов. И там было действительно жарко.

— Как ты? — заботливо спросил он, подходя к столику на двоих. Теперь уже их столику. Его почему-то никто не занимал.

— Все в порядке, — она попыталась улыбнуться.

— Если ты не в настроении…

Она вспыхнула:

— Нет, я приду! Часов в… девять.

— В девять?! — Он почувствовал отчаяние. До девяти он с ума сойдет.

— Раньше не могу, — твердо сказала она.

Уже потом, когда все случилось, он, анализируя события этого вечера, пытался понять, где она врала, а где говорила правду? И что на самом деле было у нее на уме? Слава богу, он помнил каждое слово, ею сказанное, каждый ее жест, каждую улыбку или полуулыбку. Потому что тогда он похож был на губку, которая впитывала Леру, словно живительную влагу, стараясь не пропустить ни капли. Чтобы потом обрушить на нее же этот ливень: ее саму. Вот потому-то ему и было потом так трудно, но вместе с тем и легко…

Но все это было потом…

После того, как он целый час в нетерпении ходил по комнате. После того, как пытался смотреть телевизор все так же — без звука. После того, как позвонил маме и сказал, что у него все в порядке. После того, как…

После того, как раздался стук в дверь, время остановилось.

Она была в платье. Первая неожиданность. Он никогда раньше не видел Леру в платье. Теперь можно твердо сказать, что она принарядилась. Платье короткое, а на ногах — высокие сапоги. В общем, выглядела Лера сногсшибательно. И в довершение ко всему она накрасилась и уложила волосы. Алексей в своем спортивном костюме почувствовал себя дураком.

— Откуда у тебя платье? — глупо спросил он.

— По-твоему, весь мой гардероб составляют спортивные костюмы? — улыбнулась она.

— Но здесь?

— У меня есть платье, и у меня есть вино.

Она достала из спортивной сумки бутылку шампанского и водрузила ее в центре стола.

— А как же спортивный режим? — он продолжал задавать глупые вопросы.

— А к черту его! Пошло бы оно все к черту, Леша!

Вот тут он понял, что ей действительно плохо. Но она пришла. Пришла к нему. Значит, все, что он сейчас скажет, ей действительно нужно. И его поцелуи нужны. И все, что делают его руки.

«Я ей потом все скажу», — подумал он, торопливо расстегивая молнию на платье. Она была во всю спину, и ему пришлось повозиться. «Какая длинная молния», — думал он, ведя замочек по Лериной спине и ощущая пальцами каждую мышцу на крепком и сильном женском теле. Молния закончилась почти в самой ямочке меж ягодицами, и он с удовольствием принялся их ласкать.

Она застонала и стащила с него олимпийку, а потом и футболку. Он почувствовал Лерино нетерпение. Наверно, ей тоже снились эротические сны. По тому, как Лера на него набросилась, Алексей понял, что у нее тоже давно не было секса. Возможно, даже дольше, чем у него, поэтому в первом раунде они оба почти не контролировали себя. Так измученный жаждой путник первые секунды не осознает, что именно он пьет и откуда, главное — утолить жажду. Но с каждым глотком к нему возвращается разборчивость в ощущениях.

Алексей не помнил, как они оказались в постели и что именно он говорил. Кажется, восхищался тем, какая она красивая. У нее и в самом деле было великолепное тело. С трудом верилось, что этой женщине больше сорока. Она ведь каждый день тренировалась в спортзале вместе со своими девочками, и не рядом стояла, а выполняла весь комплекс упражнений. И теперь Алексей наслаждался, проводя руками по высокой упругой груди, оглаживая тонкую талию, лаская литые бедра. Она постанывала от удовольствия, соскучившись по ласке, и все больше становилась похожей на обычную женщину. И вот она совсем перестала стесняться своих желаний, крепко обхватила его руками, потянула на себя, и они слились в одно целое, ритмично двигаясь, словно раскачивая скользящую по воде лодку. В конце концов эта лодка опрокинулась, и их обоих накрыло волной. Оба закричали, но Лера словно захлебнулась и испугалась. Он принялся, еле касаясь, целовать ее губы, успокаивая.

Она открыла глаза и испуганно спросила:

— А мы дверь закрыли?

— Я не помню, — хрипло ответил он и вскочил.

Дверь оказалась открытой.

— А если бы кто-нибудь вошел? — рассмеялась Лера.

— И очень хорошо! Тогда никто бы не усомнился, что у нас с тобой роман!

— Черт, совсем голову потеряла! — Она тоже встала. — Пойду в душ.

— Я говорил тебе, какая ты красивая? — Он с удовольствием смотрел на ее стройное тело, на широкие, почти мужские плечи, на сильные руки.

— Да, что-то говорил, но я не расслышала, — насмешливо сказала она и скрылась в ванной комнате.

Он услышал, как в душе полилась вода.

«Вот узнает Сашка, что у меня любовница…» Он вздрогнул. Нашел момент, чтобы вспомнить о жене! И, обмотав вокруг бедер полотенце, Алексей торопливо стал искать, во что бы налить шампанское.

Когда Лера вернулась из душа, он уже снял с горлышка фольгу и проволоку, приготовил посуду, оставалось только вынуть пробку.

— Давай! — кивнула она. — Только тихо.

— Дверь теперь закрыта, — рассмеялся Алексей. — Осталось выяснить, кто утром будет тару тайком выносить?

— Я все сделаю, а ты наливай! — лукаво улыбнулась она.

Раздался хлопок, впрочем, приглушенный. Над пузатой бутылкой появился дымок и немного пены, Алексей ловко опрокинул ее в свою чашку. Бокалов в номере не нашлось. Лере досталось вино с веселыми пузырьками и почти не досталось пены. Шампанское было холодное, оно еще не успело нагреться после того, как побывало на морозе.

С чашками в руках они рухнули обратно в постель.

— Как это ты решился? — улыбнулась Лера, отхлебнув шампанского.

— Я решился?! Да я влюбился в тебя с первого взгляда!

— Не помню, чтобы ты это говорил. Напротив. Сказал, что я тебе сразу не понравилась.

— Я сказал: тоже. Тоже не понравилась. Потому что ты меня сразу отшила. Мол, в вас, Алексей Алексеевич, нет ни единого качества, которое я бы ценила в мужчине!

— У тебя и в самом деле отличная память.

— Еще бы! Скажи честно: почему я, а не Мухин? — Он одним глотком выпил с полчашки.

— Мне тебя очень красиво представили. Лучший сыщик, талант необыкновенный, чуть ли не гений. А у женщины вперед любви бежит воображение. Вот я и вообразила себе… — она тихонько вздохнула. Алексей молчал в ожидании продолжения. Приятно, черт возьми, когда тебя хвалят! — У меня, Леша, есть пунктик: люблю умных мужчин. Ну не о чем мне говорить с дураками. Удовольствие длится пять минут…

— Пять?! — удивился он.

— Ну, десять. А дальше что? Леня — примитив. У него все мысли ниже пояса. Мне с ним откровенно скучно. К тому же для него разбитые женские сердца — как для индейца военные трофеи. Те же скальпы. Он их носит на поясе и перед всеми похваляется: вот я какой! Ни одна баба передо мной не может устоять! Противно, в конце концов. Ему только моего скальпа не хватает для полноты ощущений.

— Уразумел. — Он поднял чашку: — За молчание!

— Ты не так понял…

— Я понятливый, — он допил свое шампанское и поставил пустую чашку на тумбочку. — Иди ко мне…

Теперь они были гораздо спокойнее. Лодка плыла медленнее, волна была уже не такой высокой, а иногда ласковый штиль просто толкал их вниз по течению. Алексей изо всех сил старался, чтобы хорошо было ей, и не сразу понял, что Лера больше всего хочет именно ему доставить удовольствие.

— Э, нет, так не получится! — Он рывком перевернул ее на живот. Он все еще боялся, когда она открывала глаза. А вдруг неба в них больше нет, а есть только безжалостная сталь?

Только не видя ее лица, он мог дать себе волю. Таковы уж были правила игры. И она их приняла. Он целовал ее влажную спину, подолгу задерживаясь губами в ямочке меж ягодицами. Это было очень возбуждающе. «А с Сашей у меня никогда такого не было…»

И опять эта мысль! О жене! Неужели все любовники обречены в самые неподходящие моменты вспоминать прежних своих партнеров?

Но, с другой стороны, он знал, что при любом раскладе, независимо от того, чем у них с Лерой все закончится, в такие моменты он отныне всегда будет думать о ней. И невольно сравнивать всех остальных женщин с ней. Потому что так хорошо ему еще никогда не было…

— Мне так хорошо! — Она счастливо вздохнула и перевернулась на спину.

— У меня еще никогда подобного не было, — вслух сказал он то, о чем думал.

— Все мужчины так говорят.

— А у тебя их много было, мужчин?

— Не очень много, но достаточно, чтобы прекрасно их узнать.

— И все говорили, что у них никогда еще подобного не было?

— Ну… почти.

— Значит, ты — лучшая в мире любовница! — он попытался поцеловать ее в губы.

— Значит, ты льстец! — она ловко увернулась. — Сначала разлей остатки шампанского. Хочу выпить.

Они какое-то время отдыхали, попивая шампанское. Наконец он спросил:

— Девочки знают, куда ты пошла?

— Догадываются. Я сказала, чтобы они ложились спать. Мол, я вернусь поздно. И заперла на ключ входную дверь.

— А ты что, к себе пойдешь?

— Леша, я не могу остаться. Завтра утром тренировка. Да и тебе надо отдохнуть. Тебе вставать в полшестого.

— Ах да, — с досадой вспомнил он. — Нет, позже. Поскольку вечером не было ни игры, ни тренировки, мы с дядей Гришей придем часикам к девяти. Так что я отлично высплюсь.

— Это ты к девяти придешь. Но не он.

— Он что, там живет, в Ледовом дворце?

— У него ни жены, ни детей, — вздохнула Лера. — Работа — его все.

— Как и у тебя?

— У меня теперь есть еще и ты. Знаешь, мне кажется, я всю жизнь тебя ждала.

— А ты не слишком торопишься? Мне, конечно, приятно, но…

— Ты все еще женат? — в упор спросила она.

— Не в этом дело, Лера. Как-то все… стремительно. Что ты обо мне вообще знаешь?

— Мне кое-что рассказали. О твоих громких делах. Ты уже расследовал дело фехтовальщиков. Психологию спортсменов приблизительно знаешь.

— А… Евгений Рощин… Как же, помню. Я тогда был начальником службы безопасности у… Впрочем, неважно. Что еще обо мне говорят?

— Много хочешь знать, — рассмеялась она. — Главное, ты так же, как и я, занимался легкой атлетикой. И тоже бегал восемьсот. Как видишь, у нас много общего.

— Да что там, бегал! — отмахнулся он. — Помню, как в школе я своего тренера чуть ли не до инфаркта доводил. Как он меня песочил! — Он тихо рассмеялся. — «Что ж ты, Лешка, делаешь? Ты по секундомеру на кругу на голову сильнее всех! Но только когда один бежишь! А на соревнованиях тебя как подменяют! Зачем ты всю дистанцию за ними плетешься? И только на последних пятидесяти метрах Леша у нас просыпается! И вспоминает, что он — чемпион, когда я уже в предынфарктном состоянии!»

— А ты что? — Лера приподнялась на локте.

— Я ему: так добегаю же! И первым, ни разу еще не проиграл! Знаешь, что он мне на это сказал?

— Что?

— Добегаешь ты, Лешка, пока с тобой дрова всякие бегут. А с равными проиграешь. Тебе этих пятидесяти метров не хватит, учти. Если ты знаешь, что на голову сильней всех, надо лидировать с самого начала. Встал на дистанцию — и пошел. Ты — победитель. Так и надо себя вести. А я ему: мне, мол, их жалко. Я даю им шанс.

— А он?

— Он мне сказал, что такая жалость жестока. Поскольку я знаю, что все равно приду первым, это не жалость, а издевательство. И что меня за это когда-нибудь больно побьют. Не побили, но однажды подножку подставили, и я довольно сильно разбился.

— И после этого стал четко выполнять установку тренера? — рассмеялась Лера.

— Ни хрена! Ну не могу я с самого начала лидировать! Психология не та! Вот после этого меня и поставили на восемьсотметровку. На тактический бег, где не обязательно сразу показывать всю свою силу. Раньше я бегал полторашку, даже пять километров пытался бегать. Но потом понял, что это не мое. Спорт — не мое. А вообще, спасибо тебе, что ты вернула меня на дорожку!

— Куда? — удивилась она.

— Я опять тренируюсь. Похудел, как видишь, — он похлопал себя по животу.

— Жена тебя не узнает, — насмешливо сказала Лера.

— Там все кончено, — он с досадой допил шампанское.

— Уверен? Потому что у меня на тебя виды. — В ней опять появилось что-то от старшего тренера. Алексей слегка напрягся:

— Что ты со мной собираешься делать?

— Любить…

Ее губы были сладкие от шампанского и немного хмельные. Ему все это казалось сном. Слишком уж неправдоподобно. Саша говорила, что такое добро, как он, никому не…

Да что ж такое! Видимо, срок еще не вышел. Догорело, но не остыло, дотронешься — жжется. Лера, видимо, почувствовала: посмотрела на часы.

— Ого! Двенадцатый час! Мне пора.

А он и не заметил, как время пролетело! Но все равно попросил:

— Не уходи.

Она молча стала одеваться. Он встал и подошел к окну. Взволнованно сказал, вглядываясь в темноту:

— На улице поднялась метель. Я тебя провожу.

— Вот глупость! — слегка рассердилась она. — Что со мной может случиться на территории спортивной базы? Здесь концентрация сильных мужчин на один квадратный метр просто зашкаливает!

— Это-то и опасно! А вдруг Мухин узнал, что ты ко мне пошла? Вдруг ему Васька настучала?

— И что мне Леня сделает? — насмешливо спросила она. — Убьет?

— Да кто его знает?

— Если бы он хотел меня убить за то, что я ему отказала, он сделал бы это раньше. Потому что я говорю ему «нет» вот уже двадцать лет. И потом: я в силах за себя постоять.

— Лера, ты меня обижаешь. А я что, не могу тебя защитить?

— Я не хочу, чтобы ты со мной пошел, Леша. Не сегодня, — твердо сказала она. И опять старший тренер!

Вот что ему все время мешает! Одна завуч, другая — тренер. Короче, обе начальницы. Везет ему на таких женщин! Но по опыту Алексей знал, что спорить бесполезно.

— Хорошо, я останусь тут. Но как я узнаю, что с тобой все в порядке?

— Завтра. Я, как обычно, приду на тренировку.

— А до завтра я буду волноваться. Не усну.

— Леша, прекрати. Ты отрубишься через десять минут после того, как за мной закроется дверь. Я и в самом деле хочу, чтобы ты отдохнул. Без обид. Ну, все, пока.

Она застегнула молнию на куртке и поцеловала его в нос.

— Я побежала…

— А…

— Тс-с-с! Не поднимай шума, все уже спят!

Дверь закрылась. Тут только он заметил, что и пустая бутылка со стола исчезла. Ну что за женщина? Все проблемы берет на себя! Оставила бы ему хоть одну, чтобы он мог почувствовать себя мужчиной!

Впрочем, спорить бесполезно.

Он зевнул и вдруг вспомнил, что в половине девятого, сразу после звонка матери, отключил свой мобильный телефон по понятной причине: не хотел, чтобы им с Лерой помешали. Ничто так не бесит, как телефонный звонок, раздавшийся в тот момент, когда у тебя одно только тело и полное отсутствие головы. Разве что рот, и тот слишком занят, чтобы сказать пару слов в телефонную трубку. Леонидов вспомнил об отключенном мобильнике сразу после того, как за Лерой закрылась дверь. Потому что твердо решил позвонить через десять минут, проверить, дошла ли она до дома? Все ли с ней в порядке? Десяти минут ей вполне хватит. Он схватился за мобильник.

«Но ведь я по-прежнему не знаю ее номера! — с досадой подумал он. — В конце концов, это элементарно, тупица! Здесь стоит телефонный аппарат, у нее в коттедже такой же. Надо только вычислить комбинацию цифр. Это, скорее всего, номер коттеджа».

Он мучительно принялся вспоминать, в каком же коттедже живет Лера? Телефонный аппарат наверняка стоит на первом этаже…

«А если я перебужу спортсменок? Да и черт с ними! К тому же внизу живет одна только Свиридова. После таких нагрузок она наверняка спит как убитая. Итак, вычисляем номер…»

И в этот момент зазвонил его мобильный телефон, который Леонидов включил, как только подумал, что Лера одна в темноте бредет к заметенному снегом коттеджу.

— Лера! — обрадовался он. — Вот молодец! Решила позвонить, чтобы я не волновался!

На дисплее высветилось: «Саша». Но он уже нажал на кнопку: ответить.

— Извини, что так поздно, — вместо «здравствуй» сказала жена. — Но я весь вечер не могу до тебя дозвониться! Абонент почему-то недоступен. Чем ты там занят?

— Ничем, — пробормотал он. У Алексея возникло чувство, будто его поймали с поличным. Вот что значит условный рефлекс! Почти десять лет он был примерным семьянином и верным мужем! Ну, почти…

— Леонидов, у тебя совесть есть?

— А что такое? — Он еле удержался, чтобы не извиниться. Я, мол, теперь свободный человек, и вообще ты сказала, что такое добро тебе не нужно.

— Я понимаю, что ты ушел от меня, но при чем тут дети? — сердито сказала Саша. — Между прочим, твоя дочь все время спрашивает: где папа? Сегодня, кстати, суббота!

— Извини, забыл, — пробормотал он.

— Чем ты там вообще занимаешься?

— Я? Работаю.

— Леонидов, ты очумел? Так заработался, что забыл о своих детях? Я звонила свекрови, она понятия не имеет, где ты!

— Я на задании.

— На каком задании?

— Меня в городе нет. Я в… командировке.

— Вот как? Тогда ладно, — сразу успокоилась Саша. «А если бы в меня стреляли? Если бы я в засаде сидел?» — грустно подумал он, лишний раз убеждаясь, что все сделал правильно: их с Сашей любовь давно прошла. — Леонидов? Эй?

Он, кажется, задумался.

— Извини. Я тебя внимательно слушаю.

— Я скажу Ксюше, что папа уехал в командировку. А когда вернешься?

— Не знаю, — честно ответил он.

Саша что-то почувствовала.

— Леша, что с тобой происходит? — подозрительно спросила она. — Что у тебя с голосом?

— Да все в порядке. Ничего не происходит, — фальшиво ответил он.

— С кем ты там?

— Сейчас один. — Он поздно сообразил, что сболтнул лишнее.

— Сейчас? А до того?

«В конце концов, мне придется сказать ей правду. С Лерой у нас серьезно».

— Саша, мы с тобой расстались. Каждый имеет право на личную жизнь. Если ты с кем-то встречаешься, я не возражаю.

— Леша… — ее голос задрожал. — У тебя другая женщина?

— Да, — честно ответил он.

— Значит, ты не просто от меня ушел? Ты ушел к любовнице?!

— Нет.

— Ты мне врешь!

— Когда я уходил, у меня никого не было. А теперь есть. И это серьезно. Саша, я не хочу тебе врать. Повторяю: ты тоже свободна.

— После того, как я молодость тебе отдала, это, конечно, широкий жест.

— Не говори банальностей, — поморщился он. — Знаешь же, как я этого не люблю.

— Да мне наплевать, что ты не любишь!

— Саша…

— Кто хоть она?

— А тебе не все равно?

— Знаешь, нет. Я удивлена, но мне не все равно!

— Уже поздно. Скоро полночь. Мне надо выспаться.

— Любовь тебя утомила, понимаю, — усмехнулась она. — И сколько раз?

— Саша!

— Два? Больше? Вырвался на свободу и отрываешься? Я помню, каким ты был до меня! По бабам ходил, по проституткам!

— Какие проститутки? Она — порядочная женщина!

— Непорядочная, раз спит с чужим мужем!

— Мы с тобой расстались, — холодно сказал он. — Что, обидно? Собственность из рук уплывает?

— Я тебя ненавижу! — она швырнула трубку.

Он тоже с досадой отбросил мобильник, тот приземлился куда-то на кровать, а Алексей отправился в душ. Сон как рукой сняло.

Он лег после душа и какое-то время беспокойно ворочался. Умеет же бывшая жена испортить настроение! Маме она позвонила! Еще кому? Начальству? Верните детям отца?! Сергей, между прочим, уже студент! И вообще, это не его ребенок. Это ее сын от первого брака.

Черт! Алексей натянул на голову одеяло. Надо успокоиться и уснуть, иначе завтра он будет никакой.

И тут опять зазвонил телефон. Он подумал было, что это Саша. Жаждет продолжить выяснение отношений. Он хорошо знал жену: истеричка. Пока не выплеснет все, что у нее на душе накопилось, не успокоится.

«Ни за что не возьму трубку», — твердо решил он. Но телефон не умолкал.

И вдруг Алексей сообразил, что звонит-то не мобильник! И звонок какой-то странный. Словно из прошлого. Он отбросил одеяло и уставился на телефонный аппарат, стоящий рядом с кроватью на тумбочке.

Перед глазами сверкнула вспышка: Лера! Он тут же схватил трубку:

— Да!

Это действительно была она.

— Я тебя разбудила?

— Нет.

— Леша, случилось ужасное, — она расплакалась. — Срочно приходи.

— Что такое?

— Женю убили.

— Что?!

— Женя Свиридова мертва, Леша.

Так быстро он еще никогда не бегал. Даже, кажется, на соревнованиях.

«Слава богу, с ней все в порядке, — думал он, задыхаясь. — Она жива, она там, дома. В безопасности. Но почему так поздно позвонила?!»

Тут только до него дошло. Он даже остановился от неожиданности, словно споткнулся об эту ужасную мысль, как о бревно, лежащее посреди дороги. Лера ушла в начале двенадцатого. А позвонила ему в начале первого. От порога до порога, от его коттеджа до ее — идти десять минут. Лера ходит быстро, она в отличной форме, когда-то занималась легкой атлетикой, в общем, не ходит, а почти бежит. Даже десяти минут для нее — и то много. Ну, хорошо. Ночь, метель, плохая дорога. Пусть будет десять. А что она делала еще пятьдесят минут?!

В общем, когда Алексей дошел до деревни, где жили спортсмены, он был готов ко всему. Машинально он взглянул на заснеженное крыльцо: следов там не было. То есть видны женские следы, полузаметенные, принадлежащие, скорее всего, Лере. И все.

Он всерьез задумался: что делать? По-хорошему, надо вызывать опергруппу. Но он ведь не знает, что случилось? Он еще ничего не видел. А вдруг Лера ошиблась? Много она в своей жизни видела криминальных трупов?

Алексей решительно взбежал на крыльцо и рванул на себя дверь.

Лера тут же кинулась ему на шею:

— Леша! Наконец-то!

И разрыдалась. Он растерялся, потому что никогда не видел ее плачущей. Смеющейся видел. А сегодня видел счастливой. Сегодня? Нет, уже вчера.

— Как долго… Я чуть с ума не сошла, — плакала она. — Женя… Она…

Он только что поставил рекорд скорости. Донесся за три минуты. А она: наконец-то!

— Что случилось? Показывай.

Он говорил отрывисто, видя ее испуг и растерянность. Никаких соплей. Все по-деловому.

— Женя… Ее, кажется, задушили, — прошептала Лера.

— Где все?

— Спят. Я никого не будила.

— Почему? — сердито спросил он.

— Я хотела спросить у тебя: что делать?

— Показывай!

Вслед за Лерой он прошел в единственную спальню на нижнем этаже. Коттедж был огромен и изнутри казался еще больше, чем снаружи. Потолки были высоченные, просторный холл, где висела доска объявлений, множество дверей, за которыми могло оказаться все что угодно. Алексей решил изучить все потом. И объявление на доске, и содержимое всех без исключения комнат. Сейчас ему срочно надо узнать, что случилось со Свиридовой?

Лера открыла дверь в свою спальню и хотела войти, но он жестом остановил ее:

— Стой! Я первый.

Она покорно посторонилась. В комнате горел яркий свет. Посредине на расстоянии полутора метров друг от друга стояли две кровати. Одна была пустой, со смятыми простынями, рядом на полу валялось одеяло. На другой лежала женщина. Алексей не сразу узнал Женю Свиридову. Лицо ее посинело, черты его исказились, а глаза вылезли из орбит.

«Мертва, — мгновенно определил он. — Судя по всему, задушена. Видимых повреждений нет, но синюшное лицо говорит об асфиксии, то бишь об удушении».

Он осторожно приблизился к кровати, где лежал труп. Здесь царил удивительный порядок, в отличие от соседней койки, чего в принципе быть не должно. Женя была сильной девушкой, спортсменкой. Поскольку никаких следов у нее на шее не осталось, душили ее, скорее всего, подушкой. Даже если убийца застал ее спящей, Женя сопротивлялась. Била ногами, пыталась оторвать от лица подушку. А руки у нее были сильные. Но у той, кто ее душил, тоже сильные руки. Алексей невольно посмотрел на Климову. Лера была в футболке, в коттедже топили хорошо.

Он поспешно отвел от нее взгляд. Спокойно.

Итак, первая странность. После того, как он задушил Свиридову, убийца навел в комнате порядок. «Почему он? — спохватился Алексей. — Она! В коттедже одни только женщины!»

Вторая странность: Лера позвонила в начале первого. Выходит, душили при ней?

— Лера… Ты почему так поздно позвонила? — спросил он тихо. — Ты что, находилась в комнате, когда ее душили? Спала, да? Выходит, убийца перепутал? Это твоя кровать, — он кивнул на ту, где лежал труп, — или все-таки ее?

— Ее. Видишь ли, Леша, я не сразу поняла, что она мертва. Я пришла, приняла душ, легла… Не смогла сразу уснуть, все думала, думала… И вдруг поняла, что Женя как-то странно себя ведет. Обычно она ворочается во сне и посапывает. А тут лежит бесшумно. Совсем бесшумно, понимаешь? Сначала я ее окликнула. Потом подошла, толкнула в плечо. Позвала тихонько: Женя, Женя. Она не отвечала. Тогда я включила ночник. И только потом уже верхний свет. И тут же позвонила тебе.

— Ты хочешь сказать, что почти час провела в одной комнате с трупом? — холодея, спросил он.

— Да, — еле слышно ответила Лера.

— Ты понимаешь, что ты — первая подозреваемая?! Или… Это и в самом деле ты? Ты ее убила?

— Леша! — она кинулась ему на шею. — Я ее не убивала!

— Все. Тихо. — Он буквально оторвал от себя ее руки. — Не будем больше терять времени. Буди девчонок. Я звоню в полицию.

— Но разве ты сам не полиция?

— В данном случае я свидетель, — усмехнулся он. — И твое алиби. Я думаю, ты это прекрасно понимаешь.

— Леша!

Он вынул из кармана мобильный телефон и, не обращая на нее внимания, набрал номер.

— У нас труп. Спортбаза… — Он назвал адрес. — Хорошо, никто ничего трогать не будет до вашего приезда.

Какое-то время он молчал. Потрясение было слишком сильным. Это называется — с небес на землю. Какой-то час назад он был безумно, по-сумасшедшему счастлив. А сейчас тоже, похоже, сошел с ума. Но уже от горя. Он посмотрел на Леру.

«Выходит, она меня использовала?»

Вот тогда-то он и задумался всерьез: где она была искренней, а где врала? И начал вспоминать. Она напряженно молчала. Он тоже молчал. Лера не выдержала первой:

— Что теперь делать, Леша?

— Ждать. Хотя можно уже поднимать девчонок. Сказать, чтобы из своих комнат не выходили. Но им надо одеться. Потому что их будут допрашивать. Всех.

— Выходит, завтрашняя тренировка отменяется?

— И ты в такой момент можешь думать о работе?! — сорвался он.

— А о чем? — растерялась она.

— Я уже понял: работа для тебя все, — в его голосе звучала горечь. — Только это имеет для тебя значение. Всем остальным ты готова пожертвовать.

— Это неправда! То, что было у нас с тобой…

— Замолчи! Ты меня подставила! Ты даже вообразить себе не можешь, как ты меня подставила!

— Но это не я!

— А кто?

— Я не знаю. Даже подумать ни на кого не могу.

— А вот теперь не мешай мне, — он отодвинул ее с пути, причем жест получился слишком резким, Лера пошатнулась и чуть не упала. Но он был зол. Так зол, что словами передать это невозможно.

Полиция могла приехать быстро, а могла и задержаться. На дворе стоит глубокая ночь, значит, пробки на подмосковных магистралях рассосались. Но началась метель, и кто знает, в каком они сейчас состоянии, эти магистрали? Надо настроиться на долгое ожидание. А пока сдерживать и свои эмоции, и девчонок. Чтобы они не посыпались сюда, как горох, и не начали визжать. Бабы все-таки.

Время у него еще есть, возможно, много времени. Он должен посмотреть девчонкам в глаза. Если у убийцы нервишки пошаливают, она обязательно себя выдаст. Шутка ли! Задушить подругу по команде! Расчетливо, хладнокровно, во сне. Алексей был уверен, что Женя крепко спала, когда ей на лицо положили подушку. Нет, она себя вряд ли выдаст. Он опять покосился на Леру.

— Пойдешь со мной, — велел он. — Я буду останавливаться у двери в комнату, а ты мне говорить, кто там живет. Поняла?

— Да, — сдавленно сказала она и кивнула.

Они поднялись по лестнице на второй этаж, он первым, Лера следом. Здесь было пять дверей. Все правильно: на втором этаже пять спален. А спортсменок одиннадцать. Одна переехала на первый этаж в тренерскую. Интересно, Лера сама выбирала, с кем ей жить, или они жребий тянули?

— Чья это комната? — он остановился у первой двери.

— Колупаевой и Чен.

— Это подождет. Их не было на базе, когда покушались на Алину. А убил, скорее всего, тот же самый человек. Он почувствовал свою безнаказанность и решился на второе убийство. — Алексей подошел к следующей двери: — А здесь кто?

— Дора Давыдова и Юля Иванова.

— Вот с них и начнем.

— Мне сказать им, кто ты?

— Нет! Не вздумай!

— Но как ты им объяснишь?..

— Им ты объяснишь. Постарайся быть убедительной. Скажи, что испугалась и позвонила своему любовнику. Это естественно, — усмехнулся он и толкнул дверь. — Вы что, не запираетесь на ночь?

— Только наружную дверь запираем. А зачем?

— Логично. Значит, все знали, что дверь в вашу с Женей комнату открыта?

— Разумеется. К тому же девочки знали, что я ушла. У меня есть ключ от входной двери. Я ее заперла, когда уходила.

— А у кого еще есть ключ от вашего коттеджа?

— У девчонок. На вахте в главном корпусе. И больше, собственно, ни у кого. А зачем?

— В самом деле. Можно взять ключ на вахте. Это легко проверить. Когда ты пришла, на крыльце видела следы? Отвечай, только честно!

— Зачем мне врать? Не было следов.

— Тогда убийца здесь, в коттедже, — уверенно сказал Алексей.

— Ты думаешь, что…

— Тихо!

Дора и Юля, услышав громкие голоса в коридоре, заворочались.

— Девочки, вставайте! — Алексей постучал по двери. Ему до смерти хотелось включить свет, чтобы увидеть их лица.

— Что случилось? — раздался сонный голос. Кажется, Юли.

— У нас ЧП! На счет «три» я включаю свет! Натяните на носы одеяла! Прикройтесь! Раз, два…

На счет «три» он щелкнул выключателем. Теперь спокойно. Не играй мента. Изображай свидетеля.

Эта комната была таких же размеров, как и та, в которой жили Лера с Женей. Никакой дискриминации. Те же две кровати, стоящие друг от друга в полутора метрах. С одной на него испуганно смотрела Дора, с другой Юля. Лица у обеих были одинаково сонные и недоумевающие. Разве что Дора казалась чуть более напуганной. Он машинально это отметил и поставил галочку в графе против фамилии «Давыдова».

— Женя Свиридова умерла, — сказал Алексей. Юля громко ахнула. — Тихо, не кричите! Мы с Лерой… с Калерией Константиновной вызвали полицию. До ее приезда вы остаетесь в своей комнате. Оденьтесь, приведите себя в порядок. Вас будут допрашивать. Все поняли?

Девчонки молча кивнули. Он осмотрелся. Здесь царил идеальный порядок. Все вещи на своих местах, грязной посуды на столе нет, нижнего белья по стульям не валяется. Он мысленно поставил еще одну галочку: убийца наверняка тоже навел в комнате порядок. Интересно, кто у нас такая чистюля? Обязательно надо это выяснить.

Но времени тщательно обследовать комнату Давыдовой и Ивановой у Алексея не было. Нужно разбудить остальных девчонок и поставить их в известность о том, что случилось.

«А ведь убийца не спит, — подумал Алексей. — Разве уснешь после такого? Он просто притворяется спящим. Эх, если бы можно было включить свет без предупреждения! Но, с другой стороны, девчонкам еще Олимпиаду выигрывать. Они и без того на нервах. Если я сейчас ошибусь, это конец и моей карьеры тоже».

Вот о чем он думал, когда подошел к соседней двери.

— Лера, кто здесь живет?

— Майорова и Болотникова.

— Девчонки, проснитесь, — он постучал в дверь.

— Открывай, — велела Лера. — Нечего церемониться.

Она, кажется, начала приходить в себя. Шок прошел. Или это такая игра? Для достоверности поплакала у него на шее. Ха-ха! С чего он взял, что Климова умеет плакать?

Алексей теперь сомневался во всем, даже в себе. Услышав возню на кроватях, он не удержался и без предупреждения включил свет.

— Ой! — раздался испуганный женский голос.

На кровати сидела рыжая женщина ослепительной красоты. Ночная рубашка чудом держалась на одном плече, из глубокого выреза выглядывала упругая грудь, открытая почти до самых сосков. В первый момент Алексей видел только ее. Он даже зажмурился, настолько это оказалось потрясающее зрелище! Даже полусонная, Рита была сказочно хороша. Огненные волосы пенились на точеных плечах, оттеняя белоснежную кожу, огромные зеленые глаза, чуть припухшие от сна, таили негу и обещали… Ох! Он встряхнулся. Мысленно приказал себе: «Не смотри на нее!»

— Ты хотя бы прикрылась, — с ненавистью сказала Климова. — В комнате мужчина.

— Ой, извините! — Майорова вскочила, сверкнув молочными бедрами, и метнулась к стулу, со спинки которого свисал кружевной бюстгальтер.

Алексей тут же заподозрил, что Рита сделала это нарочно. Она, похоже, решила, что он видел недостаточно, и она решила показать всю себя. «Да кто тут может устоять?» — с тоской подумал он.

Лера проворно схватила лежащий на диване халат и швырнула им в Риту:

— Оденься! Живо!

Тут только Алексей заметил, что, в отличие от предыдущей комнаты, здесь царит бардак. Кружевной бюстгальтер был не единственной деталью женского туалета, валявшейся где попало. На тумбочках в беспорядке навалена косметика, хотя для чего и для кого тут, на спортбазе, краситься? На журнальном столике остались грязные чашки и чайные блюдца с крошками. Шкаф приоткрыт, из него торчит рукав женской куртки.

— Что случилось, Калерия Константиновна? — спросила Настя Болотникова.

Алексей наконец заметил и ее. «Унылая блондинка с длинным носом» в ночной рубашке выглядела еще хуже, чем в спортивном костюме. И она была удивительно спокойна.

— Женя умерла, — сказал он вместо Климовой.

— Как так: умерла? — ахнула Рита. Она накинула халат, но вовсе не спешила его застегивать.

Майрова не могла не знать, как она хороша. Насколько на поляне для керлинга она была роботом и четко выполняла все установки тренера и указания своего капитана, настолько же вне игры пыталась доминировать над всеми. Имеются в виду, конечно, женщины. Едва увидев стоМЃящего мужчину (а Алексей нескромно посчитал себя таковым), Рита тут же кидалась в бой. И арсенал у нее был впечатляющий!

Алексей все еще не мог прийти в себя.

— Одевайтесь обе, — выдохнув, сказал он. — Но из комнаты не выходите. Вас позовут.

— Кто? — кокетливо спросила Рита.

— Ты, быть может, еще не поняла, — ледяным голосом заявила Климова. — Твою подругу по команде убили.

— Убили?! Вы сказали: умерла!

— Мы сейчас будем готовы, — заверила их Настя Болотникова. К «унылой блондинке» Алексей мысленно прибавил: «флегма».

Они с Лерой вышли в холл.

— Какая же дрянь! — не удержалась она.

— Сейчас не время ревновать, — напомнил Алексей и подошел к следующей двери: — Кто здесь?

— Лепесткова и Пятова.

«Обе запасные, — машинально отметил Алексей. — Интересно, по какому принципу Лера их селила? Или они сами выбирали, с кем жить? Выходит, Майорова с Болотниковой обе неряхи, потому и поселились вместе?»

Голоса в холле, а потом в соседних комнатах, разбудили всех остальных.

— Мы не спим! — крикнули из-за двери, едва Алексей в нее постучал.

— Входите!

Они с Лерой вошли. Танечка Лепесткова и Ира Пятова уже были одеты. Они сидели на кроватях, почти одинаковые, похожие на оловянных солдатиков из картонной коробки, и вопросительно смотрели на вошедших. Алексей отметил, что Ира без очков, потому они с Танечкой так похожи. Обе темноволосые, невысокого росточка, молчаливо-сосредоточенные. Они не забрасывали тренера вопросами, молча ждали, когда им скажут что делать.

«А убийца и не станет проявлять инициативу. Он будет выжидать», — отметил Алексей.

Заговорила Климова:

— Таня, Ира, вам надо одеться… ах, да! Вы уже одеты! Тогда просто ждите. Приедет полиция, и вас позовут.

— Калерия Константиновна, а тренировка завтра состоится? — спросила Ира. — А то мы не выспимся.

— На лед мы завтра выйдем вряд ли. Во всяком случае, до обеда. Разумеется, я дам вам выспаться.

Девчонки переглянулись и сказали хором:

— Мы все поняли.

«Как они по-разному себя ведут, — задумался Алексей. — Экспрессия Майоровой, испуг Доры Давыдовой, полнейшее равнодушие Пятовой и Лепестковой. Как будто они знают. А может, и в самом деле знают?»

Когда они с Лерой вышли в холл, то увидели, что соседняя дверь приоткрыта и из нее выглядывает Маркович:

— Калерия Константиновна, что случилось? Пожар, что ли? Почему всех будят?

— У нас ЧП, — сухо сказала Климова. — Женя умерла.

— Умерла?! — откровенно удивилась Маркович. — Вот так так! И что теперь будет?

— Мы полицию вызвали. Ждем. И вы ждите.

— А почему полицию?

— Потому. В случае преждевременной смерти всегда вызывают полицию.

— Ах да! — хлопнула себя по лбу Роза. — У меня же соседка во сне умерла! То есть не у меня, а у моих родителей. Я в тот день дома была. В самом деле полиция приезжала. Причем они раньше «Скорой» приехали. Смешно!

— Сегодня нам не смешно, — холодно сказала Климова. — Гуля проснулась?

— Конечно! Проснешься тут!

— Хорошо, готовьтесь.

— А что будет? — с любопытством спросила Роза.

— Откуда я знаю? У меня соседка не умирала.

Климова тут же сообразила, что сказала не то, и испуганно посмотрела на Алексея.

— Осталось разбудить Колупаеву и Чен, — произнес он. — Хотя я уверен, что они тоже не спят.

— Тогда почему дверь в их комнату закрыта? — Лера кивнула на крайнюю в ряду дверь. Ту, мимо которой они прошли, поднявшись на второй этаж и начав обход со спальни Ивановой и Давыдовой.

— Потому что они новенькие, — объяснил Алексей. — Они еще не знают правил и очень тебя боятся. Они, само собой, уже не спят, просто ждут твоих распоряжений.

— Я думаю, ты прав.

Лера подошла к комнате Чен и Колупаевой и легонько стукнула в дверь:

— Девочки, откройте!

Дверь тут же открылась. Тоня словно стояла под ней и ждала. Рядом с ней замерла Василиса. Они испуганно смотрели на своего тренера и ждали.

— Вы оделись? — Они молча кивнули. — Сейчас приедет полиция. Женя лежит на своей кровати без признаков жизни. — Они опять кивнули. Чен была Тоне по плечо и неуверенно жалась к своей могучей соседке. Впрочем, и макушка Леонидова упиралась Тоне в подбородок.

«Здоровая девица, — отметил он. — Высокая, как гренадер, и сильная, как Геракл! Но у нее нет мотива. Ее вообще здесь не было, когда пытались убить Алину. Ни она, ни Чен не знали, что у них есть шанс попасть на Олимпиаду. Слава богу, хоть этих двоих можно из списка вычеркнуть. Остаются восемь… Нет, с Климовой девять. Девять подозреваемых в убийстве. Не так уж мало, но и не много. Бывало хуже».

— Мы всех разбудили, всех поставили в известность, — сказала Лера, когда молчание слишком затянулось. — Что дальше?

— Дальше — ждать. А что мы еще можем сделать? — с намеком ответил он.

Подтекст был такой: меня не выдавай. Никто не должен знать, что я работаю в полиции.

— А где мы будем их ждать? — мгновенно поймала мяч Лера.

— В холле. Где же еще? У входной двери.

— Да. Спать мы, скорее всего, уже не ляжем, — вздохнула она.

Она не ошиблась. Опергруппа приехала через час. Все это время Алексей с Лерой почти не разговаривали. По идее, он должен бы все здесь как следует обыскать, обшарить каждый сантиметр Лериной спальни, но это значило выдать себя. Девчонки наверняка напряженно прислушиваются к тому, что происходит внизу.

И потом, он видел достаточно. Остальное скажет экспертиза. Точное время смерти, орудие убийства, надо брать соскоб с подушек и обязательно из-под Жениных ногтей, искать почти невидимые волосы, быть может, еще какие-то следы, оставленные убийцей. Все это не его работа, не Алексея Леонидова. Его работа думать.

Алексей решил вообще не говорить, что он служит в полиции. Завтра. Он позвонит и предупредит, чтобы ему на электронную почту переслали все материалы по этому делу. И начнет с ними работать. А сегодня…

Сегодня он будет играть дурачка. Помощника айс-мейкера с копеечной зарплатой. Ночь на дворе, и высокое начальство будить не хочется. С такими новостями не спешат. Алексею на сегодня хватило неприятностей, поэтому он решил, что нагоняй получит завтра. Заодно узнает, как работают коллеги из области. Вдруг у них есть чему поучиться?

Молодость следователя его слегка удивила. А еще его апломб.

— Ну, все понятно, — заявили Леонидову с порога.

Что именно им понятно, было совершенно непонятно ему. Потому что именно его допрашивали первым. От этого допроса Алексей получил массу незабываемых впечатлений. Вместо того чтобы грамотно распределить силы, как-никак ночь на дворе, и попытаться получить ценную информацию у девчонок, находившихся в коттедже во время убийства, они втроем навалились на Леонидова.

— Мужики, я всего лишь свидетель, — он попытался направить следствие по правильному пути.

Но дознаватели уперлись. Они напрочь проигнорировали отсутствие следов постороннего на крыльце и интриги в команде.

— Итак, Леонидов Алексей Алексеевич.

Лохматый мальчишка с каким-то щенячьим взглядом уселся на стул, напротив Леонидова и сразу попытался его напугать:

— Может, напишем явку с повинной? Скажем всю правду?

— Чего? — уставился Алексей на наглеца. — А анализы тебе сразу не сдать?

— Что?! Хамить?! Да я тебя…

Мальчишка вскочил и крикнул в холл:

— Мужики! Он мне хамит!

Вот тут-то они и навалились на Алексея втроем:

— Как ты оказался в коттедже? Ты же здесь не живешь!

— Почему она позвонила тебе? Не кому-нибудь, а тебе?!

— Почему ты, здоровый мужик, работаешь каким-то помощником младшего дворника? Что у тебя на спортбазе за интерес? Отвечай!

— Мужики, — попытался урезонить он ретивых мальчиков. — Я к убийству отношения не имею. То есть имею, но… Черт!

— Ага! — возликовали они. — Проговорился!

— У тебя сговор с Климовой. Это она тебя впустила.

— Она тебе позвонила и сказала, что ее соседка по комнате уснула.

— Ты пришел и задушил ее. Пиши явку с повинной!

— В конце концов существует презумпция невиновности… — попытался привести их в чувство Алексей.

— Ого! Да он уголовный кодекс знает! Отвечай прямо: сидел?

— Где срок мотал?

— Одна ходка, две? А может, ты матерый рецидивист?!

— Мужики, у него 105 статья на лбу крупными буквами написана!

«Пару дней назад мне говорили, что у меня на лбу высшее образование написано крупными буквами, — уныло подумал он. — Как все, однако, относительно».

— Что молчишь? Отвечай!

— Я думаю.

— Думает он!

— Вы бы хоть осмотр места преступления завершили. Вдруг найдете что-нибудь интересное?

Они действительно нашли. Бутылку из-под шампанского.

«Твою мать… — мысленно выругался он. — Лера, Лера. Нельзя быть такой неосторожной».

— Что это такое? — рукой, обернутой в салфетку, один из оперов поставил бутылку на стол, прямо перед носом у Леонидова.

— Бутылка.

— Твоя?

— Я из нее пил, признаю. И наливал. На ней есть мои отпечатки пальцев.

— Ну вот, — кивнул самоуверенный мальчишка со щенячьими глазами. — Это уже ближе к делу. Значит, вы с Климовой сначала выпили. Для храбрости.

— Мы пили у меня в комнате. Это в другом корпусе.

— Я и говорю: для храбрости. А потом твоя подельница пошла узнать, уснула ли жертва. И увидев, что Свиридова крепко спит, позвонила тебе. Преступление было спланировано заранее. Но ты учти: чистосердечное признание облегчает участь. Ну как? — деловито спросил следователь. — Пишем?

— Не пишем, — Алексей решил быть терпеливым.

— Надо же, какой упрямый!

— Если вы помните, полицию вызвал я.

— Известный ход. Ситуация типичная. Убийца, чтобы отвести от себя подозрения, сам вызывает полицию. Что лишний раз доказывает твою вину.

— Это как раз ничего не доказывает. Только то, что я законопослушный гражданин. И далеко не все преступники ведут себя именно так. В большинстве случаев они скрываются с места преступления и ложатся на дно. А я пришел. Потому что меня Лера… Климова позвала.

— А почему она позвала именно тебя?

— Потому что… Я ее мужчина.

— Она тебя специально устроила сюда на работу.

— Я этого и не скрываю. Мы хотели быть как можно ближе друг к другу. Но если бы она решила кого-то убить, вряд ли стала бы светить исполнителя.

— Все-то ты знаешь!

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

— А чего это ты мне тыкаешь?

«Да потому что я старше тебя по званию, м…к!» Алексей еле держался. Да будут они работать или нет?!

«Все впустую», — тоскливо думал он, напряженно прислушиваясь к тому, что происходит в соседней комнате. Там работал эксперт. В холле на ковре лежала безразличная ко всему собака. Она покрутилась у двери в спальню на первом этаже, сунулась к лестнице, поднялась на второй этаж и завыла, перепугав девчонок. Потом спустилась вниз, легла на ковер и закрыла глаза, дав таким образом понять, что ее миссия окончена.

— И что сие значит? — спросил один из оперов.

— А черт его знает, — пожал плечами молоденький паренек в камуфляже, пришедший вместе с собакой.

«У них что, недавно был набор? — напрягся Леонидов. — Чистка рядов, связанная с очередной сменой губернатора, после которой в органы решили влить свежую кровь. И все они здесь, эти стажеры. Включая собаку».

— В коттедже не было посторонних, — сообщил он. — Когда я пришел, на крыльце не заметил ничьих следов. Только Леры Климовой.

— Убийство произошло с одиннадцати до полуночи. Плюс-минус полчаса.

— Это вряд ли. Когда я вошел в комнату, Женя была мертва и тело ее почти остыло.

— Ты вполне в эту схему укладываешься, — гнул свое мальчишка.

Собака подняла голову и вдруг снова завыла.

— О! Даже она со мной согласна! — обрадовался следователь.

— Это значит, что ты не умнее собаки, — разозлился Алексей.

— Опять хамишь?! Собирайся, поехали!

— Куда?

— Я тебя в камеру упрячу! Там таких остряков очень любят!

— Никуда я не поеду. Вы сначала санкцию у прокурора получите на мой арест.

— Я тебя и без санкции могу задержать. На сорок восемь часов. А там разберемся.

— Не надо этого делать, — раздался вдруг из холла голос Климовой. Они так кричали, что там все было слышно.

— Это еще почему? — удивился мальчишка.

— Я могу с вами поговорить? Не из-за двери же мне кричать.

— Хорошо. Войдите.

Она вошла.

— Можно мне сесть?

— Садитесь.

Лера опустилась на стул и застыла с прямой спиной.

— Вы находитесь в расположении олимпийской сборной, — отчеканила она. — Вы в курсе, что эта Олимпиада — дело государственной важности?

— А мы и не трогаем спортсменов!

— Вы сначала доложите своему руководству обо всем, что здесь произошло. А не занимайтесь самодеятельностью. А я доложу своему начальству.

— А…

— Здесь никто не имеет права распоряжаться без одобрения свыше. Ваша задача зафиксировать смерть спортсменки, составить протокол и уехать. А решать, что с этим делать, будут другие.

— Но…

— Мне сейчас позвонить? Поднять всех на ноги в два часа ночи? Или вы до завтра подождете?

— Я думаю, подождем, — выдавил из себя следователь.

— Я рада, что мы друг друга поняли.

— А бутылочку мы заберем.

Алексей видел, что мальчишке очень не понравилась самоуверенность Климовой. Нарушение спортивного режима — это компромат. Хрен они такую улику выпустят из рук!

— Спортсменок будете допрашивать? — спросил он. — Пора уже.

— Что касается тебя, ты можешь быть свободен. До завтра.

Алексей оторопел. Хотелось бы послушать, что скажет та же Давыдова.

— Я могу остаться с любимой женщиной и как-то поддержать ее?

Лера вспыхнула.

— Она тебе не жена, — хмыкнул следователь. — На каких, спрашивается, основаниях? Вообще хорошо вы тут устроились, ребята! И зарплату получаете, и любовь крутите. Посмотрим, что скажет на это ваше руководство, — он многозначительно посмотрел на Климову.

Молодость самоуверенна. Тут уж ничего не поделаешь. Мальчишке дали власть, и у него, как говорил когда-то Достоевский, приступ административного восторга. Профессионализмом здесь и не пахнет. Как только Алексей это понял, он тут же успокоился. Допрашивать девчонок они будут спустя рукава, потому что уже выбрали подозреваемого. Это помощник айс-мейкера А.А. Леонидов, иначе говоря, шестерка. Сообщать, кто он на самом деле и какой вес имеет в этой колоде карт, бессмысленно. Он из предосторожности не взял с собой удостоверение. Все равно не поверят. Звонить начальству слишком поздно, точнее, слишком рано.

— Иди, Леша, — мягко сказала Лера, словно подслушав его мысли.

— А вас мы попросим ответить на несколько вопросов. Наедине, если не возражаете, — обратился к ней следователь.

И Леонидов ушел, потому что в ней он был уверен. Лера — это скала. Если она не убивала, она мигом поставит щенка на место. А если убила именно она, то спокойно выдержит давление. Потому что это Климова. Она и не такое выдерживала. Когда выходишь на старт под гул переполненных трибун на крупных международных соревнованиях, мандраж еще тот! Не справишься с ним — не победишь. Судя по ее регалиям, с мандражом Климова прекрасно умеет справляться.

Он шел по заснеженной тропинке, чувствуя, что смертельно устал. Вокруг было удивительно тихо. Что-то будет завтра!

Придя к себе, он какое-то время ходил взад-вперед по комнате, пытаясь успокоиться. Потом все-таки разделся и лег.

Вот так и закончился для Алексея этот день.

Ему с трудом удалось заснуть. Разбудил его телефонный звонок. Алексей машинально потянулся к стоящему на тумбочке телефонному аппарату, но потом сообразил: это уже звонок из настоящего. Вернее, из будущего. Ему звонило высокое начальство. На часах было пятнадцать минут десятого.

— Леонидов, ты спятил, туды тебя растуды! — загремел генерал, едва Алексей нажал на кнопку: ответить. — Ты чем там занимаешься?!

— Работаю, — пробормотал он.

— Я в курсе, как ты работаешь! Совсем голову потерял, Лешка?

— Нет. Веду расследование, как и положено, — промямлил он.

— А спать с подозреваемыми — это что, фишка такая? — ехидно спросил генерал. — Фирменный прием Алексея Леонидова? Ты теперь в постели признание добываешь? Может, тебе пора уже опытом делиться? Так я соберу мужиков. С картинками лекцию будешь читать, или как?

— Я не… Виноват, облажался.

— Ты не просто облажался! Ты всех подставил! И меня! Почему я обо всем узнаю от посторонних людей?!

— Вам кто-то позвонил?

— Кто-то! А почему не ты?!

— Виноват, — повторил он. — Проспал.

— Проспал ты убийство, Леша, — грустно сказал генерал. И уже нормальным тоном, от чего Алексею стало еще хуже. — Или тебя баба вокруг пальца обвела. Что с тобой случилось, а?

— Сам не знаю, — вздохнул он. — Она не убивала.

— Ты можешь мне в этом поклясться? Честь офицера готов на кон поставить?

Он молчал.

— В общем, так. Собирай вещички, и завтра на службу. К себе на службу. Там ты не справился. Другие доделывать будут.

— Позвольте остаться, — попросил он. — Я виноват, я все и исправлю.

— Каким образом?! У нас уже вторая потеря в сборной! А дальше что? Или кто?

— Больше убийств не будет, — твердо сказал Алексей.

— Уверен?

— Да. Убийца своей цели достиг. Он двух скипов убрал.

— Дай подумать… У тебя осталось десять дней. Даже меньше. Срок — до тридцатого декабря.

— Я знаю.

— Если ты до конца сборов не управишься, я, Лешка, не знаю, что с тобой сделаю! Выговором не обойдется, учти.

— Я все понимаю.

— Вылетишь с треском и с волчьим билетом. Охранником в супермаркет пойдешь.

— Я в курсе.

— А работать мне с кем?

— С теми, кто лучше меня.

— А есть такие? Подумай, Леша. По-человечески я тебя понимаю. Баба красивая, кто угодно голову потеряет. А ты от жены ушел. Купила она тебя, приласкала кота бездомного. Не один ты в психологии разбираешься. Евины дочки, они хитрые. Пошлем кого-нибудь покрепче. Если ты уедешь сейчас, Леша, я еще могу тебя прикрыть. Уйдешь на самом деле в отпуск, а через месяц все утихнет. Вернешься на работу, какое-то время не будешь высовываться. И все про тебя забудут. Но если ты решишь остаться, выбора у тебя нет. Ты должен будешь сказать через десять дней, кто это сделал. Или положить удостоверение на стол.

— Да.

— Что да?

— Я остаюсь.

— Ну, как знаешь. Желаю тебе удачи, Алексей.

— Спасибо!

В трубке повисло молчание, и он перевел дух. И только потом осознал, во что вляпался.

Итак, Лера сегодня спала еще меньше, чем он. В девять утра она села на телефон. И понеслось! Через пятнадцать минут цепочка дошла до Алексея Леонидова. Он — самое нижнее звено, крайнее. Ему и настучали по башке. Но ведь виноват!

«Или тебя баба вокруг пальца обвела».

Ему придется подозревать Леру. Он и раньше ее подозревал, но сам не заметил, как влюбился и перестал думать о ней как о преступнице. Повторяя мысленно, как мантру: не она, не она, не она. Это всего лишь самовнушение.

А по факту имеем:

Лера поселила к себе в комнату Свиридову.

Лера с ней последние два дня вошла в клинч.

Свиридова накатала на нее телегу, требуя отстранить от сборной.

Лера обеспечила себе алиби, по крайней мере, попыталась.

Затащила в постель сотрудника полиции, в задачу которого входило узнать имя покушавшегося на Лукашова человека.

И, надо признать, ловко это сделала! Даже шампанское принесла!

Все сходится. Алексей приуныл. Она позвонила ему через час после того, как ушла от него. Не сразу, а только через час! Этого времени достаточно, чтобы убить хоть десять человек, да еще и подчистить за собой! А потом разыграть спектакль: ах, я ни в чем не виновата!

«И что мне делать?» — подумал Алексей с тоской. Он должен был ее возненавидеть, но — не мог. Была вспышка злости ночью, когда он увидел труп Жени. Но потом прошла.

Он стал торопливо одеваться.

…Дядя Гриша встретил его молча. Вообще ничего не сказал, хотя было без двадцати десять.

— Тренировка сегодня будет? — спросил Алексей, не выдержав молчания.

— А то ты не знаешь. Нет.

— Все уже в курсе?

— А то!

— И… что говорят?

— Нагрузили спортсменов, совсем отдыхать не дают. Умом все тронулись на этой Олимпиаде. Вот у них сердце и не выдерживает.

«Ага! — сообразил Алексей. — Официальная версия: Свиридова умерла от сердечной недостаточности. Перетренировалась. Надо залезть в инет. Интересно, что пишут там?»

— Прямо проклятие какое-то на керлинге, — проворчал дядя Гриша. — Кто ж теперь на Олимпиаду поедет?

— Кто-нибудь поедет. Сам говорил: свято место пусто не бывает. Значит, тренировка сегодня отменяется… Х-м-м… А работать мы будем?

— Работать мы будем всегда! Давай, хватит расслабляться! Иди, снимай показания с приборов! Живо! — рявкнул дядя Гриша.

«И как я узнаю, кто убийца? — уныло подумал он. — Дяде Грише, что ли, во всем признаться?» — Алексей покосился на айс-мейкера. Но потом решил: рано. Десять дней — это много. Он обязательно что-нибудь придумает…

Когда мальчишка-следователь вновь появился на спортивной базе, Алексей его едва узнал. Где растрепанные волосы и апломб? Только взгляд остался прежним, щенячьим.

Э, нет! Взгляд у него теперь был как у волчонка, это Леонидов ясно понял, когда они со следователем остались тет-а-тет. Официальная версия: у важного свидетеля берут показания, от которых зависит дальнейшая судьба Калерии Константиновны Климовой, персоны известной. За ней многие пытались ухаживать, но не прокатило. По базе уже прошел слушок, что Свиридова не просто так умерла. Возможен, мол, криминал. Потому что до этого в больницу загремела Лукашова. О конфликте обеих со старшим тренером женской сборной знали все. И о том, что Климова откровенно тащит на Олимпиаду девятнадцатилетнюю Гулю Зарипову. Известен был и тот факт, что Калерия попросила приехать на сборы своего любовника, пристроив его к дяде Грише помощником. Поэтому слухи росли как снежный ком.

Понятно теперь, каким помощником! То-то в него полиция вцепилась! Климова-то чуть не слетела с должности! Вот сладкая парочка и подсуетилась. Алексей то и дело ловил на себе внимательные взгляды, одни осуждающие, другие сочувствующие. Впрочем, осуждающих было больше.

Встретились они со следователем в главном корпусе, в одном из просторных чиновничьих кабинетов, милостиво предоставленных в распоряжение полиции. Мальчишка хмуро разложил на столе бумаги и поправил галстук. Да-да! Сегодня он был в костюме и в белоснежной рубашке с галстуком!

«Плохо дело, — уныло подумал Алексей. — По десятибалльной шкале ненависти его чувство ко мне тянет баллов на девять. Не меньше. Еще один балл я вполне могу заработать сейчас».

Он постарался быть сдержанным.

— Мне сказали, что я поступаю в ваше распоряжение, — хмуро сообщил волчонок.

— Зачем же так официально? — усмехнулся Алексей.

— А зачем было Ваньку валять? — Во взгляде у мальчишки сквозила откровенная злость. — Вы ночью надо мной издевались, да?

— Слушай, юноша, я тебе всю ночь намекал, что ты не там ищешь. Пытался подсказать, но ты меня не слушал.

— Я вам не юноша! — ощерился тот.

— Хорошо. Давай будем держать дистанцию. Ты взял показания у спортсменок?

— Да.

— Что они говорят?

— Никто не выходил из своих комнат.

— Как так: никто?

— Все спали.

— Десять человек на втором этаже спали мертвецким сном? Да не может такого быть!

— Мне усомниться в их показаниях?

— Сомневаться надо во всем и всегда. Если ты решаешь судьбы людей.

— Вы спали с Климовой, — во взгляде у мальчишки было упрямство.

— Я тоже человек.

— Значит, это правда?

— Ого! Ты уже стал сомневаться в очевидном! Молодец! Налицо явный прогресс!

— Вы… — парень дернул за узел галстук.

— Дыши ровнее, — посоветовал Алексей. — А что говорит экспертиза?

— Повсюду отпечатки пальцев Климовой, — волчонок сглотнул. — И ваши.

— Версию о том, что Свиридову убил я, мы уже отработали. Результат отрицательный.

— Ну, тогда она.

— Эту версию я отработаю сам.

— Понятно… — усмехнулся мальчишка.

— Меня интересуют спортсменки, — еле сдержался Алексей. — Конкретно: Давыдова, Майорова и, пожалуй, Зарипова.

— Почему?

— Потому что расстановка сил теперь меняется. Состав олимпийской команды вновь не определен. Впрочем, тебе это не объяснишь, — вздохнул Алексей.

— Лично я не сомневаюсь в том, что все девушки говорят правду, — гнул свое следователь.

— Но кто-то из них дважды попытался убить. Первая попытка оказалась неудачной, но все равно: цель достигнута. Поляна расчищена. Хотя я не исключаю и убийство из ревности.

— Из ревности?

— Парня не поделили. Узнай мне вот что: ключ от коттеджа, где живет будущая олимпийская сборная по керлингу, кто-нибудь спрашивал? Тряси вахтера в главном корпусе, пугай, угрожай, как мне, что упрячешь его на сорок восемь часов в обезьянник. Но добейся правды. Хотя я не видел следов мужчины на крыльце. Только Лерины. Но, как я тебе уже сказал, сомневаться надо во всем.

— Я понял. Сделаю. Это все?

Алексей тяжело вздохнул. Он уже понял, что сотрудничать не удастся. И сдался:

— Ладно, иди.

— Я?

— Ах да! Официально, это меня допрашивают. Ну, извини. Те. Это, юноша, позиционный бег. Тактический. Все, что здесь происходит, из области высшей математики. Ну, почти. Главное, не сила мускулов, а выдержка и сообразительность. Ты спортом занимаешься?

— Нормативы сдал. А что?

— А на чем специализируешься? Бегаешь, прыгаешь, гранату на скорость метаешь?

— Опять издеваетесь, да?

— Нет, я вполне серьезен. Какой из видов спорта является твоим? Ты игрок команды или индивидуалист?

— Вообще-то меня это мало интересует, — нахмурился волчонок. — Моя задача — головой работать.

Алексей чуть не расхохотался. Парень всерьез думает, что у него есть голова! Когда десять девчонок обвели его вокруг пальца! Спали они, как же!

— Я пойду работать, — вздохнул он и встал. — У меня всего десять дней. Уже, кажется, меньше.

— Если вы мне докажете через десять дней, что убил кто-то из спортсменок, я… Абонемент в фитнес-клуб куплю, вот! — выпалил волчонок.

— Что? — Алексей, уже направившийся было к двери, резко обернулся. — Ты хочешь заключить со мной пари?!

— Вы старше меня по званию, — мальчишка смотрел куда-то в стену.

— А без чинов?

— Много вы о себе понимаете!

— Идет. Если ошибаюсь, я публично перед тобой извинюсь. — Волчонок молчал. — Что? Мало? Ну, прокукарекаю в столовой трижды.

— Идет! — обрадовался тот.

«Все-таки пацан», — Алексей вздохнул. У него есть, по крайней мере, час. Еще час до того, как дядя Гриша опять нагрузит его работой. И, подумав пару секунд, Леонидов направился в тренажерный зал.

Самым трудным делом была для него встреча с Лерой. Как-то они посмотрят друг другу в глаза? Или как она сможет теперь смотреть ему в глаза?

На обед он пошел к часу, рассчитывая встретить ее в столовой.

— Привет, — она безоблачно улыбалась. Или ему показалось? В ее глазах опять было больше стали, чем неба. — У тебя волосы влажные.

— Я был в душе, — сердито сказал он, как будто признался в том, что его запрягли в телегу вместо битюга и пришлось тащить ее в гору, эту телегу, причем нагруженную бетонными плитами.

— Им сообщили, кто ты такой на самом деле?

— Да. Иначе следствие пошло бы по ложному пути. Лера, мне надо с тобой серьезно поговорить.

— Я внимательно слушаю.

Он огляделся. Столовая была полна народу. Пришли хоккеисты, и сразу же стало шумно. Потом подтянулись тренеры. Они с Лерой оказались в центре внимания. Причем Алексей опять отметил, что большинство взглядов — осуждающие.

— Не здесь, — с досадой сказал он. — Я хочу знать, о чем говорили на вчерашнем совещании. В деталях.

— Хорошо, я приду к тебе вечером. Часов в девять?

— Только без шампанского! — предупредил он.

— Ты испугался? — она смотрела на него насмешливо.

— Зачем все усложнять? — он отвел глаза.

— Леша, я могу подумать, что ты трус.

— А ты? Ты ничего не боишься, да?

— Не боюсь, что именно меня подозревают в убийстве? — уточнила она.

Он обернулся:

— Говори, пожалуйста, тише. Официальная версия: смерть от сердечной недостаточности.

— Я в курсе. Так мне прийти к тебе? Или мы отныне будем в официальной обстановке встречаться?

— Хорошо, — кивнул он. — В девять у меня.

И они разошлись в разные стороны. Она направилась к своим подопечным, а он — к дяде Грише.

— Конспирация, — усмехнулся тот.

Алексей не ответил, уткнулся в тарелку.

«Как мне узнать, кто из девчонок врет? — напряженно думал он, приглядываясь к спортсменкам. — Одна из них спустилась вниз, воспользовавшись тем, что все остальные крепко спят, и хладнокровно убила свою подругу по команде. Фишка в том, что в комнате их находилось двое. Вторая запросто могла в это время проснуться. А не пригласить ли мне на свидание Риту Майорову? — прикинул он. — Она, кажется, напрашивается».

Рита и в самом деле поглядывала на него с ожиданием. Этой ночью он видел достаточно. Такие красавицы уверены в своих чарах. Они даже не думают, что совершенная красота чаще может отталкивать, чем притягивать. Потому что такой женщине надо соответствовать, а не у всякого на это хватит сил и средств. Поэтому мужчины выбирают что-нибудь попроще.

«Зачем я ей? — прикидывал он, переглядываясь с Майоровой. — Положение у меня здесь незавидное, плюс я намного старше. Вся моя ценность состоит в том, что я любовник Климовой. Рита полностью подчиняется своей наставнице на поляне, вот она и решила самоутвердиться вне Ледового дворца. Увести у тренера любовника. Или я ошибаюсь».

Он намеренно затянул обед.

— Никак не наешься? — подначил дядя Гриша. — У нас сегодня много работы, так что дрыхнуть ты после обеда не будешь, и не надейся.

— Хорошо, я приду к трем, — кивнул Алексей.

— А не жирно тебе? — дядя Гриша с намеком посмотрел в его тарелку. — К половине третьего.

— Как скажешь, начальник!

— То-то!

«Когда же он меня раскусит? По-моему, я уже хочу, чтобы это случилось. Чтобы он дал мне заняться своим делом».

Алексей встал и направился за десертом. Есть сладкое он и не собирался, просто тянул время. Он ждал. Рита в столовой тоже задержалась, хотя ее подруги по команде уже ушли. И Лера ушла.

У лотков с мороженым они с рыжей красоткой и встретились. Прием был затасканный: она протянула руку к той же ложке и словно бы ненароком его коснулась:

— Ой! Извини!

— Тоже любишь клубничное? — усмехнулся он.

— Еще как! — Она облизнула яркие губы.

«Стерва!» — мысленно восхитился он и спросил:

— А не боишься, что Климова вернется?

— Нет, не боюсь.

— Она ведь увидит, как ты меня клеишь.

— Я? Клею? — Рита моргнула огромными мохнатыми ресницами. Он машинально отметил, что ресницы накрашены. Женщина обычно красится перед выходом в свет или когда рассчитывает на встречу с мужчиной, которому хочет понравиться.

— Да, девочка, именно так это и называется. Ты мне сейчас авансы раздаешь.

— А ты меня отшей! — тряхнула она огненной гривой.

— Тебе что, суслики надоели? — Алексей кивнул на замерших за своими столиками хоккеистов, которые и в самом деле были похожи сейчас на сусликов. Застыли, как столбики, уставившись на Майорову, держащую в руке вазочку с клубничным мороженым. — Решила поохотиться на крупную дичь?

— Тоже мне, крупняк! — рассмеялась она, показав ровные, похожие на жемчужины зубы. Хоккеисты все, как один, судорожно сглотнули.

— Пойдем за столик, — он жестко взял ее за локоть. Так жестко, чтобы ей стало больно.

Рита Майорова всегда подчинялась силе. Дядя Гриша дал ей верную характеристику: идеальный номер два. Вот и сейчас она даже не пискнула, шла за Алексеем, как собачка на поводке. Им вслед с тоской смотрела олимпийская сборная по хоккею.

Как отметил Алексей, баба есть баба. Главное для нее — это уесть другую бабу. Отнять то, что принадлежит сопернице, даже если в свободном доступе есть самцы гораздо перспективнее. Месть слаще денег. Потому люди и готовы потратить состояние, лишь бы почувствовать себя отомщенными. А Майорова вся состояла из первобытных инстинктов.

«Господи, как она в керлинг-то играет?» — удивился Алексей.

— Принести тебе что-нибудь еще? — с притворной заботой спросил он, усадив Риту за стол. — Пирожное с кремом? Кусок бисквитного торта?

— Нет, спасибо, я на диете.

— Так что ты от меня хочешь?

— По-моему, это ты от меня хочешь, — с намеком сказала она.

— А ты знаешь, что я встречаюсь с Калерией Константиновной?

— Ну так что?

— А как же дружба? Уважение? Субординация?

— Она мне не подруга! Что касается субординации… Она же ее нарушает.

— Ты это о чем?

— Отношения между начальником и подчиненным не приветствуются. А она любовника сюда притащила. Почему ей можно, а мне нельзя?

— Ты бы тоже хотела, чтобы тебя навещал твой парень?

— Парень? — она удивленно моргнула. — У меня не парень, а спонсор. Папик.

— Он здесь? — в упор спросил Алексей. — Кто-то из Федерации? Чиновник от спорта? Тренер?

— Ревнуешь?

— Она тебе мешает. Лера тебе мешает. Ты хочешь отомстить ей ее же оружием.

— Каждый имеет право! — сверкнула глазами Рита. — Я хорошо играю в керлинг! У нее ко мне предвзятое отношение! Она меня ненавидит за то, что я красивее и на двадцать лет моложе!

— Почему бы тебе просто не выйти замуж? — Алексей кивнул через плечо на хоккеистов. — Знаешь, какие у них гонорары?

— В курсе. А дальше что? Кто из них попадет в большие начальники и останется у кормушки? И как угадать, кто именно это будет? На них же не написано. Я не хочу ошибиться. У меня одна молодость, и я не хочу потратить ее, как… как Климова! — выпалила она. — Я хочу мужа, семью и чтобы у моих детей все было. Мне нужна эта медаль. Тогда у меня появится возможность засветиться перед большими людьми. Я тоже хочу в телевизор, как Лукашова.

— Понятно.

— Климову все равно скоро уберут, — убежденно сказала Рита.

— Почему ты в этом так уверена?

— Она убила Женю. В лучшем случае просто замнут дело. А в худшем… Климова сядет.

— Ты видела, как она это делала?

— Нет, но…

— Ты видела?! — настаивал он.

Она потерла левый локоть, на котором, наверное, остался синяк от его «тисков».

— Я спала. Проснулась, когда вы постучали. Я, конечно, могу соврать, но думаю, там и без меня найдется, кому ее слить. Не хочу подставляться. Так что? Проводишь меня? — с вызовом спросила она.

— Ты ведь не собираешься выполнять свои обещания, — усмехнулся он.

— Какие обещания?

Он выразительно посмотрел на ее грудь.

— Слушай, кто ты такой? — разозлилась она. Щеки раскраснелись, глаза стали злые-презлые. — Что ты о себе возомнил?

— По-твоему, Климова могла запасть на неудачника?

Она удивленно приоткрыла рот:

— А ведь и верно… Я об этом не подумала…

— Вот иди и думай. А меня работа ждет. Мне еще лед готовить для вашей вечерней тренировки.

Он встал и направился к двери. Когда Алексей обернулся, перед тем как выйти из столовой, он увидел, что к Рите за столик подсел один из хоккеистов.

Вечера он ждал с нетерпением. У него накопилось много вопросов к Лере. Вариант, что ее просто подставили, тоже не исключается. В самом деле: все против нее. Она конфликтовала сначала с Лукашовой, потом сцепилась со Свиридовой. Этому есть свидетели. Да Алексей и сам это видел. Накануне убийства Жени страсти накалились. Кому выгодна ее смерть? Климовой, конечно! Она не сказала девчонкам, куда уходит, но все и так знали. И что вернется поздно.

Убийца навел в комнате идеальный порядок, чтобы Климова ничего не заметила. Она ведь не включала свет, думая, что Женя спит. Приняла душ, тихонько прокралась в спальню и легла. Если все это правда, то какой хладнокровный расчет!

Майорова? Вряд ли. Хотя Риту нельзя сбрасывать со счетов. Уж очень вызывающе она себя ведет, словно чувствует за собой силу. Этот момент надо прояснить.

А кто еще? Да, в принципе, все могли это сделать.

Вот почему он с таким нетерпением ждал Леру.

На вечерней тренировке девчонки вели себя как обычно. Разве что Зарипова заметно нервничала. Алексей вспомнил, что видел вчера всех, кроме нее. Она ведь даже не показалась им с Лерой на глаза! Он вспомнил, как из-за двери выглянула Роза Маркович. Спросила, что случилось? Почему шум? А Зарипова вела себя тихо как мышка. Похоже, пряталась. Плохо, что она живет именно с Маркович. У Розы на Калерию зуб. Даже если Гуля выходила ночью из комнаты, соседка ее не выдаст. Все хотят, чтобы Климову сняли со сборной.

— Гуля, в чем дело? — раздраженно спросила Лера у спортсменки. — Ты сегодня никакая.

— Извините, Калерия Константиновна.

— Ты прекрасно знаешь, что теперь тебя некем заменить! Потому и расслабилась?

Зарипова молчала.

— Сегодня мы должны поехать в больницу к Алине, — напомнила Танечка Лепесткова. — По графику это Юля и Дора.

Алексей отметил, что Давыдова сразу поскучнела. Нет, не забыла Дора-давай ту пощечину!

— Да, ты права, Таня, — кивнула Лера. И посмотрела на часы. — До ужина час. Дора, Юля, собирайтесь. Я вас отвезу.

— Но мы не успеем вернуться к семи! — отчаянно сказала Дора.

— Ты так голодна?

— Нет, но…

— Поужинаем в восемь!

«Значит, за ужином я ее не увижу. Разве что самому опоздать. Нет, я приду вовремя».

Отныне он не будет играть по чьим-либо правилам. Только по своим.

«А ведь и высокому начальству выгодно списать все на нее, — вдруг пробило Алексея, когда он смотрел вслед уходящей в раздевалку Лере. Спортсменок трогать нельзя. Их ряды и так редеют. А Климову все равно хотели снять со сборной. Я должен ее защитить. Если это, конечно, не она».

Его вдруг пронзила жалость. Ну не могло все это быть игрой! Вчерашняя ночь, Лерины слова, когда она сказала, что, возможно, всю жизнь ждала именно его. А теперь она просит у него защиты. И он опять поддался. Он ей поверил!

Целый час Алексей чертил схемы. Ему на «мыло» скинули подробный план коттеджа, где жили спортсменки, и Леонидов рисовал на нем кружки и стрелки, прикидывая все возможные перемещения его обитательниц. Алексею хотелось понять, кто что слышал. И кто что видел. Такое тоже не исключалось. У убийства был свидетель, который почему-то молчит.

И опять осторожный стук в дверь застал его врасплох. Он понял, что это Лера, и поспешил открыть. Конечно, он предполагал, что она будет в джинсах, не в платье, но все равно был разочарован.

— Проходи, — он посторонился.

— Леша! — Она кинулась ему на шею. От неожиданности он поддался Лериному напору и сам стал ее целовать. — Ты мне веришь? — Она отстранилась.

— Я пытаюсь.

— Это не я, клянусь! Если бы ты знал, как мне сейчас плохо!

— А держишься хорошо.

— Да, но чего мне это стоит!

— Чай будешь? Или кофе?

— Лучше чай. А то я опять не засну.

Он молча отправился ставить чайник. Она какое-то время, явно нервничая, ходила по комнате.

— Как Алина? — спросил он, доставая чашки.

— Она очнулась, но пока никого не узнает. Врачи говорят, что от полученной травмы у нее будут серьезные последствия, возможно, необратимые, — нахмурилась Лера.

— Теперь ты мне скажешь, кто бросил тот камень?

— Леша!

— Ведь это тот же человек, что убил Женю! Если это, конечно, не ты.

— Это невозможно!

— Почему?

— Потому.

— Так. Не хочешь, значит, мне помогать.

— Да я не знаю ничего! То есть не уверена. Как я могу обвинять человека, не будучи уверенной на сто процентов?

— Тебя-то обвиняют, — усмехнулся он.

— Кто? В чем?

— Майорова.

— Вот сучка! — не удержалась она. — Так и знала! Как же девчонке на Олимпиаду-то хочется! Леша…

Она подошла и крепко к нему прижалась. Он почувствовал запах геля для душа, ее волос и немножко духов, терпких, с нотками полыни, и голова у него закружилась. Усилием воли он заставил себя оторвать ее руки от своей шеи:

— Лера, давай поработаем.

Он старался, чтобы голос звучал как можно мягче. Она подошла к столу, на котором лежала схема, вся исчерченная красным, и взяла ее в руки.

— Что это, Леша?

— Так. Мысли. Я тебя прошу: сядь.

Она послушалась. Он уселся напротив в кресло. Между ними на журнальном столике лежала схема коттеджа.

— Я хочу, чтобы ты отвечала честно.

— Я и так честна с тобой! — вспыхнула она.

— Хорошо. Начнем по порядку. Если учесть, что я тебе верю, у нас остается восемь подозреваемых. Чен и Колупаеву я исключаю сразу. Их не было на льду во время покушения на Алину.

— Согласна, — кивнула Лера.

— Из этих восьми мы должны убрать тех, кто железно вне подозрений. Итак, скажи мне: что изменилось после смерти Жени?

— Все. Или почти все.

— Скипом теперь едет Зарипова?

— Без вариантов.

— А если бы Женя не умерла?

— Гуля бы все равно поехала. Запасной. Это вопрос решенный.

— Так. Надо отдать тебе должное: ты добилась, чтобы Зарипову на Олимпиаду взяли. Запасной. Подстраховали скипа, потому что ты не уверена в Свиридовой. Как выглядела бы в таком случае олимпийская сборная? Вы ведь именно это обсуждали на совете?

— Да, — кивнула Лера. — Мы утвердили состав. Скип — Свиридова. Вторая — Иванова. Эту кандидатуру мне с трудом удалось отстоять.

— Почему? Ах да! Рита!

— Ты все знаешь? — удивленно посмотрела на него Лера.

— Она задержалась сегодня на обеде. Я тоже.

— И что она тебе сказала? — напряженно спросила Климова.

— Что лишь из-за тебя она не попадает в команду.

— Это правда. Видишь ли, у нее есть покровитель. Честно скажу: мне пришлось выдержать битву. Они согласились только в обмен на Зарипову — что я не буду ее лоббировать и соглашусь на более опытную Свиридову.

— Ага. Размен, значит. Королеву на королеву. А еще двое? Кто они?

— Маркович и Болотникова.

— Ты шутишь?! На Олимпиаду решили везти самых возрастных спортсменок?! Болотниковой двадцать пять! Маркович тридцать! Свиридовой тридцать три! Я не верю, что такой состав могли утвердить, — сердито сказал он.

— Тем не менее, — пожала плечами Лера. — Команда подбиралась под Женю. Спортсменки одного возраста лучше понимают друг друга. В других сборных тоже далеко не девочки играют. Керлинг — игра возрастная. Наша команда, между прочим, всегда была одной из самых молодых. На этот раз мы решили пойти по тому же принципу, что и все, задействовать прежде всего опыт. Для того, чтобы исключить все возможные риски.

— Тогда почему Лепесткову заменили? Она ведь тоже не девочка!

— У нее нет спортивной злости. И никаких амбиций. Недаром же спортсмены зовут ее меж собой «наша добрая девочка».

— Все равно это бред. Впрочем… — Он сделал на схеме какие-то пометки. — Поехали дальше. Кто железно не попадает на Олимпиаду? При любом раскладе?

— Танечка Лепесткова, — подумав, сказала Климова.

— Ага. Вычеркиваю, — он черкнул ручкой. — Остается семь. Работаем дальше. Как команда будет выглядеть теперь?

— Зарипова — скип. Теперь уже Майорова вторая. Потому что они отлично сыгрались, а я провожу в команду своего капитана. Следовательно, мне придется согласиться на Риту. Опять-таки Болотникова и… Чен.

— Чен?!

— Ну да. Они отлично играли вместе. Помнишь? И возраст подходящий. Гуле девятнадцать, Василисе двадцать один, Рите двадцать. У них полная психологическая совместимость, что немаловажно. Таким образом, у нас подбирается молодая команда.

— Ну, а в запасе?

Лера надолго задумалась. Потом сказала:

— Как ни странно, Дора. Чен, не имеющую опыта международных соревнований, надо подстраховать.

Алексей опять сделал пометки на схеме. Потом подвинул ее к себе и сказал:

— А теперь смотри. Из первой команды остаются двое: Зарипова и Болотникова. Вроде бы они ничего не теряют и не приобретают. Но это только на первый взгляд. Для Зариповой принципиально: просидеть в запасных или выйти на поляну скипом. Болотникова… Да, ее, пожалуй, можно вычеркивать. А вот Чен… Девочка, похоже, попала под раздачу. Я бы на твоем месте приставил к ней охрану.

— К Васе?!

— Сказала бы ты ее дяде. Я понимаю, что тебе неприятно с ним общаться, но ты же не хочешь потерять их всех?

— Нет, я не верю! — она резко встала.

— Лера, позвони ему. Предупреди.

— Леша!

— Что — Леша? — он тоже встал.

— Получается, что либо Гуля, либо Рита убийца?!

— Почему? Давыдову я бы тоже не исключал. Во-первых, у нее зуб на Алину. Кстати, как сегодня Дора вела себя в больнице?

— Достойно.

— Это потому что Алина ее не узнала. Как она выглядит?

— Лукашова?

— Да.

— Как может выглядеть человек, который неделю пробыл в коме? — пожала плечами Лера. — Плохо она выглядит, Леша.

— Потому и Дора вела себя достойно. Ничто так не поднимает настроение, как вид поверженной соперницы. К тому же у Доры были опасения, что Алина оправится от полученной травмы до Олимпиады. Лично я бы поставил на Давыдову.

— Нет! — вздрогнула Лера.

— Она метнула снаряд в Лукашову?

— Нет, но… Я не уверена.

— А кто-то может знать это наверняка?

— Конечно!

— Значит, надо их подзадорить. Интриговать. Постой… А откуда спортсменки узнали о решении тренерского совета? Ты им сказала?

— Я? Нет. Слишком рано. Скорее всего, об этом узнала Рита и сказала остальным.

— Рита? Ах да! Ее спонсор, или как она говорит, папик был на совете?

— Конечно! И так рьяно отстаивал ее кандидатуру, что всем за него стало стыдно. Если бы все решали деньги… — Лера тяжело вздохнула.

— Слушай, как все меняется! — он едва не рассмеялся. — Просто кардинально! Еще вчера на Олимпиаду должны были делегировать «дедов», а сегодня туда планируют послать молодую поросль! И ты остаешься тренером сборной!

— Да, я остаюсь, — кивнула Лера. — У меня с Гулей прекрасные отношения. Мы понимаем друг друга с полуслова. Она послушная девочка.

— Я видел, — он кивнул. — Ты на нее сегодня накричала, а она ни слова в ответ. Сама покорность.

— Я? Накричала? — вспыхнула Лера. — Но она действительно была никакая! Я просто уверена, что после того, как я в день убийства Жени ушла, она не спала, а вместо этого… Ой, — она испуганно закрыла ладонью рот.

— Что вместо этого? Лера!

— Ничего.

— Что ты скрываешь?

— Я? Ничего.

— За что ты ее ругала?

— Леша… Гульнара славная, хорошая девочка. Ей всего девятнадцать. Это не она.

Он уже понял: Гуля для Климовой как дочь. Мать будет защищать свое дитя, даже если это кровавый маньяк, который на всех наводит ужас. Мать есть мать. Ее ребенок не может быть убийцей. Алексей понял, что он ничего от Леры не добьется. Надо трясти Маркович. Вот уж кому не повезло! Последний шанс уплыл, можно сказать, из рук.

— У меня остался один вопрос, — хмуро сказал он.

— Какой? — насторожилась Лера.

— Если с Чен случится несчастье…

— Леша!

— Я сказал «если»! — он тоже повысил голос. — Мы ведь должны рассматривать все варианты. Кто ее заменит? Дора?

— Ну да.

— А запасной поедет Маркович?

— Как всегда.

— Вот теперь я понял. Эти ваши шахматы…

Как он раньше говорил? Жизнь состоит из сна, еды и проблем? Нет, жизнь состоит из сна, еды и интриг. Везде, где сыплют корм, собираются огромные стаи рыб. Есть среди них довольно экзотические. А есть акулы, которые пожирают других рыб, чтобы весь корм достался им. Иногда акулы маскируются так, что не сразу поймешь, кто перед тобой. Хищница или безобидная рыбешка? Именно их и надо бояться больше всего. Они нападают неожиданно, застают врасплох и не знают пощады. Победа любой ценой.

«Победителей не судят», — вспомнил он. Похоже, именно это и есть ключевая фраза. Убийца решил, что раз он поедет на Олимпиаду, то ему все дозволено. Лишь бы получить шанс.

— Леша? — тихонько позвала Лера. — О чем ты думаешь?

— О людях. В частности, о твоих девочках. Я всегда считал, что неплохо разбираюсь в людях, но сейчас личность убийцы для меня загадка. Я его не вижу.

Он вдруг представил сомика, который лежит в аквариуме на самом дне. Раскраска у него такая, что не отличить его от камешков, среди которых он замаскировался. Он лежит и ждет, когда будут сыпать корм. А потом как сиганет! Всех растолкает и урвет самый жирный кусок.

— Я его не вижу, — повторил Алексей.

— Иди сюда, — позвала Лера.

Он просто не мог ей отказать. Она выглядела такой несчастной, а вчера ночью, когда убили Женю, даже плакала. Ну, невозможно это сыграть!

Он подошел и крепко ее обнял. Лера словно обрадовалась, ожила, ее глаза засияли и опять стали голубыми, как небо. Пока он не выключил свет.

И они опять оказались в постели. На какое-то время все было забыто. Он с наслаждением целовал ее губы, открывшиеся ему навстречу. Потом она вся потянулась к нему и застонала.

— Я тебя хочу, — услышал он жаркий шепот.

А потом в темноте прозвучал ее тихий смех:

— Леша, мы опять забыли закрыть дверь…

Алексей не видел Мухина с того самого момента, как состоялся серьезный разговор на тренировке между ним и Климовой, когда речь шла о Василисе. После этого Леонид как испарился. Но события последних дней затмили подвиг дяди Гриши, который отметелил Мухина щеткой для керлинга. Теперь все говорили о смерти Жени Свиридовой. В холле главного корпуса висел ее огромный портрет с черной траурной лентой. Возле него стояли венки и лежали живые цветы. Спортсмены проходили мимо, опустив глаза.

С Мухиным, как и просил Алексей, поговорила Лера. Чтобы он присматривал за своей племянницей. Тот заверил, что не отпустит Васю от себя ни на шаг.

— Но ведь ночью она будет одна, — заволновался Алексей. — Она же не может жить в одном коттедже со своим дядей! Там живет мужская сборная. Надо сказать девочкам, чтобы запирали на ночь двери в свои спальни.

— Господи, до чего мы дожили! — покачала головой Лера. — Да никогда у нас такого не было! Мы никогда никого не боялись! И вдруг среди нас убийца! Это же ни в какие ворота!

— Скоро все закончится, — попытался утешить ее Алексей.

— Но надо же что-то делать!

— Я делаю.

Время неумолимо таяло. Результата не было. Ключ от коттеджа, где жила женская сборная по керлингу, никто не просил. Он спокойно висел на своем месте. Алексей не очень-то рассчитывал на результат. Убийца оказался человеком аккуратным и не просто навел порядок в комнате, но и дверные ручки протер, похоже, что и пол тоже. Никаких следов! Времени у него, видимо, было достаточно. Заключение патологоанатома гласило: обтурационная асфиксия. Внешние повреждения полностью отсутствуют. Ни синяков, ни ссадин, ни следов чьих-то пальцев. Зато в области сердца темная жидкая кровь, и многочисленные кровоизлияния слизистых дыхательных путей. Что ясно говорит об удушении. Плюс уплощение носа, пушинки во рту. Женя спала на животе, когда ей на затылок положили подушку. И спала очень крепко. Нападение было внезапным. Потом, уже после смерти, ее развернули и положили на спину, а подушку убрали.

Чужих — ни волоска! Хотя в комнате в большом количестве имелись выпавшие волосы Климовой, как прочитал Алексей в заключении эксперта. И на Жениной кровати они были тоже. Но они могли попасть туда в любое время. Не обязательно в ночь убийства.

В общем, тупик. Какое-то время Алексей был в отчаянии. Ни единой зацепки! Разве что Майорова. Рита в последнее время вела себя вызывающе. До нее, видимо, дошла новость, что вопрос о ее включении в сборную решен положительно. Майорова просто летала, победно посматривая на Калерию Константиновну. Зато Маркович приуныла.

Вот кому не повезло! Убийца Свиридовой лишил Розу последнего шанса. А ведь она могла бы играть в олимпийской сборной! Вот что значит по жизни быть неудачницей! Есть люди от природы одаренные, с характером, с массой других положительных достоинств, но с фатальным невезением. В советское время, когда за экзотическими фруктами выстраивались огромные очереди, именно на них, на этих неудачниках, заканчивались бананы. Алексей почему-то все время представлял унылую Розу с пустой авоськой в руке. Она смотрела вслед счастливцам, уносящим заветные два кило витаминов, и глотала слезы.

А Пятова с Лепестковой очень сдружились. Танечка вообще никогда не унывала. К тому же для нее ничего не изменилось. Она и раньше в сборную не попадала. Что касается Иры, та и в команде Свиридовой была запасной. Шансов у нее имелось немного, она и не удивилась, когда ее не взяли. Алексей всерьез рассматривал вариант: исключить и ее из списка подозреваемых. Пока не услышал случайно:

— Да, тетя Лена. Я тоже соскучилась. Все сделала, как ты говорила…

За эти несколько дней Алексею удалось главное: он стал для девчонок чем-то вроде спортивного инвентаря. Все уже привыкли к его неизменному присутствию на тренировках, хотя он появлялся там перед самым их окончанием. Разговоры после игры интересовали его гораздо больше, чем сама игра. Но все были уверены, что он увлекся керлингом и смотрит именно соревнования, причем с самого начала. Знали даже его любимую скамейку на трибуне. Он ведь всегда садился на одно и то же место.

Дядя Гриша его даже похвалил:

— Молодец! Не высовываешься!

Алексей сразу вычислил это «слепое пятно» на трибунах. Есть такой феномен человеческого зрения, мертвая зона, нечувствительная к свету. Человеку только кажется, что он видит все. На самом деле даже у людей с орлиным зрением в каждом глазу есть так называемая мертвая зона. Это обусловлено самим строением глаза. В какой-то точке зрительный нерв проходит сквозь сетчатку на другую ее сторону, и поэтому в этом месте отсутствуют световые рецепторы.

Алексей так и назвал свое теперешнее убежище: «слепое пятно». Оно давало ему массу преимуществ. Спортсменки могли себя чувствовать совершенно свободно, зная, что помощник айс-мейкера все время сидит там, в крайней точке одной из зрительских трибун. Даже если на самом деле его там нет. Алексей всегда мог пробраться туда незаметно и сделать вид, что никуда не уходил. Так он ловил свою рыбку в мутной воде. И сегодня поймал кое-что интересное.

Ира Пятова его не видела. Рядом никого из девочек не было, и у Алексея создалось ощущение, что Ира не хочет, чтобы подруги ее слышали. Даже Танечка. Пятова говорила очень тихо, Алексею показалось, что она перед кем-то отчитывается.

— Как Климова? — Он изо всех сил напряг слух. — Пока держится. Но ей немного осталось. Не переживай: она свое получит. Хорошо. Когда смогу? — Ира на секунду задумалась. — К Лукашовой в больницу мы едем послезавтра. Да, последние. С Таней. Завтра едут Рита и Настя. Да, Климова поедет с ними. Наверное, смогу. Скажу, что поужинаю позже, вместе со старшим тренером. Нет, она ничего не подозревает. Не переживай, теть Лен, я бутербродов наделаю и чаю попью! Да не надо ничего привозить! Я знаю, как ты классно готовишь! Соскучилась по твоим пирожкам! Просто не хочу, чтобы ты тратила свое время. Хорошо. Я тебя тоже люблю. Встретимся завтра в шесть. Целую.

Ира дала отбой и оглянулась: не слышал ли кто? Алексей пулей метнулся в свое убежище на трибунах. Какое-то время он переваривал услышанное. Итак, Пятова. Тихоня. Никогда не высовывается, перед тренером не лебезит, но и не спорит. Климова ей благоволит и, как говорят, приглядывается. Оказывается, Ира ее ненавидит!

«Она свое получит…»

Вот так так! Да тут целый заговор! Алексей сразу же взял след. Он решил проследить за Ирой Пятовой завтра, когда она пойдет на встречу с загадочной тетей Леной.

Он всерьез задумался. Сказать Лере? Предупредить? Черт! Надо еще от работы отмазаться! Хотя Ира сказала — в шесть. К шести он управится, а потом поработает в ночную смену.

— Приветик! Так и знала, что ты здесь!

Он вздрогнул: рядом на скамейку села Рита! Алексей машинально отодвинулся, но она тут же придвинулась. Навалилась упругой грудью, так что он почувствовал косточки ее бюстгальтера, зашептала:

— Я догадалась, кто ты на самом деле…

Алексей вздрогнул: только этого не хватало! Нельзя так ошибаться в людях! А он уж было подумал, что Рита дурочка!

— Не обязательно всем об этом говорить, — он опять попытался от нее отодвинуться.

— Ты работаешь здесь только для вида.

— Угадала, — пробормотал он.

— Я же умная, — она хихикнула. — На самом деле никакой ты не неудачник.

— Как ты это поняла?

— Ты совсем не похож на неудачника, — она опять придвинулась. — Очень уверенно держишься. У тебя взгляд, как у человека состоявшегося. Мужчину всегда выдает взгляд. На самом деле ты миллионер.

— Кто? — уставился он на огненноволосую красотку.

— Сейчас мужчины совсем перестали доверять красивым девушкам, — деловито сказала Майорова. — Думают, что все они хищницы. Что им только деньги нужны.

— Доля истины в этом есть, — пробормотал он.

— Некоторые миллионеры даже специально пересаживаются на дешевые машины. Это проверка такая. Водят своих девушек в «Макдоналдс», хотя в кармане есть деньги на самый шикарный ресторан. Моя одноклассница так замуж вышла. Думала, что ее парень простой менеджер, а он оказался владельцем крупной фирмы! Теперь она вся в шоколаде! Он ее целый год проверял.

— Ну, а мне-то это зачем?

— Ты тоже присматриваешь себе невесту.

— И одновременно сплю с Климовой, — хмыкнул он.

— Одно другому не мешает, — загадочно сказала Рита.

«У девчонки, похоже, вообще нет тормозов. И никаких принципов», — подумал он.

— Ты хотя бы похвали меня за сообразительность, — намекнула она.

— Молодец, — пробормотал Леонидов. — Но твои предположения ошибочны. Я не миллионер.

— Не впаривай мне! Я случайно видела, на какой машине ты сюда приехал! Если бы ты был безработным неудачником, ты приехал бы на рейсовом автобусе. А тебя привез личный шофер. И машина была новенькая. Иномарка.

«Служебная. Но спорить бесполезно: факт есть факт».

— Ты-то что там делала, у ворот? И почему я тебя не видел?

— Потому что я спряталась. У меня было свидание, и я не хотела, чтобы нас кто-то увидел. Здесь это запрещено. Руководство сказало: во время сборов никаких романов! А тут такая тачка! Я и подумала, что кто-то из начальства приехал. Но потом поняла, что ошиблась.

— Это был частник. Я его у метро поймал.

— Да? Почему же он тебе сказал: «Удачи, Алексей Алексеевич?»

— Мы по пути познакомились.

— Не держи меня за дуру, — надула губки Рита. — Я бы не придала этому значения, если бы не твой намек. Помнишь, что ты мне сказал?

— Что? — эхом откликнулся он.

— Ты сказал: подумай, разве Климова могла запасть на неудачника? Я и подумала. А еще подумала: может, я и есть твоя судьба?

— Боюсь тебя разочаровать, но я уже сделал выбор.

— Да? И какой?

— Лера меня полностью устраивает.

— Да что в ней хорошего? — взвилась Рита. — То ли дело я!

— Послушай, ты ведь уже добилась места в сборной. У тебя есть возможность заработать олимпийскую медаль. Я-то тебе зачем?

— А может, ты мне нравишься? — горячо зашептала Рита.

«Начитаются глянцевых журналов, — с неприязнью подумал Алексей. — Зомбируют девчат, пока у них вместо головы не окажется косметичка, набитая всяким барахлом. С другой стороны, чего я от нее хочу? Двадцать лет, полжизни в спорте. Ничего другого она не видела. Рита с большим трудом представляет, что такое реальная жизнь. По сути, она еще ребенок».

— Хочешь, я приду к тебе этой ночью? — многообещающе провел рукой по его спине «ребенок».

— У меня сегодня занято, — он резко встал.

— Ах так! — она тоже вскочила. — Учти: так просто ты от меня не отделаешься!

«Бред какой-то». Он уже всерьез задумался над тем, а не вычеркнуть ли из списка подозреваемых еще и Риту Майорову? С такой откровенной глупостью он давно не сталкивался. С другой стороны, у девочки богатая фантазия. Нет, рано ее списывать.

— Леша! — к ним на трибуну поднималась Климова. — Вот ты где! Точнее, вот вы где. Рита, ты разве не хочешь принять душ после тренировки и переодеться?

— До обеда еще есть время, — насмешливо сказала Майорова.

— И ты решила потратить его на то, чтобы увести чужого мужчину?

— Все мужчины в свободном доступе! Это они решают, кто им больше нравится!

— Знаешь поговорку? За двумя зайцами погонишься…

— Не учите меня жить! — выпалила Рита.

— Убирайся вон, — сквозь зубы процедила Климова. — Знай свое место. До Олимпиады еще больше месяца. Всякое может случиться, — намекнула она.

— Я в курсе, как вы расправляетесь с неугодными спортсменками! — сверкнула глазами Майорова. — Только на этот раз у вас ничего не выйдет!

— Посмотрим, — угрожающе сказала Лера. — Если ты немедленно не уйдешь, на следующем тренерском совете я расскажу, как безобразно ты себя ведешь. Предметом обсуждения будет твое аморальное поведение. И ты вылетишь из команды с треском!

Рита вынуждена была покинуть поле боя. Алексей перевел дух. Горячая штучка! Прямо динамит! Лера села на скамейку и указала ему рукой на место рядом с собой. Он тоже сел.

— Не хочу встречаться с ней в раздевалке, — поморщилась Климова. — Пусть примет холодный душ, успокоится. Что ей от тебя нужно?

— Представляешь, — он фальшиво рассмеялся, — она решила, что я — подпольный миллионер!

— Что? — уставилась на него Лера.

— Миллионер. То есть не подпольный, а маскируюсь. Невесту себе ищу.

Лера удивленно вскинула брови:

— Да с чего она это взяла?

— Она пряталась у ворот, когда я приехал. Точнее, меня привезли. Черт! Надо было подстраховаться и ехать на рейсовом автобусе! Но откуда я знал, что у вас тут такие шекспировские страсти кипят?

— Вот дрянь! — покачала головой Лера. — Так и напрашивается на неприятности!

— Ты что, серьезно собираешься ей мстить? — испугался он.

— А по-твоему, я должна это терпеть?

— Да, но осталось совсем немного. Меньше десяти дней.

— Я не собираюсь тебя ни с кем делить, — и она обняла его за шею.

— Лера!

— Нас не видно. Я оценила твой трюк, — она уверенно поцеловала его в губы.

Он отстранился:

— Да, нас не видят, но могут услышать. Успокойся: я на Риту не запал. Ей нужен не я, а мои миллионы, — шутливо добавил он.

— А если она всем об этом раззвонит?

— Не думаю. Ей конкуренция не нужна. Тебя хватает.

— Господи, какой бред! — Лера вздохнула и встала. — Да, хотела тебя спросить: как продвигается расследование?

— Продвигается. Сегодня узнал кое-что интересное.

— Что именно?

— Завтра проверю и расскажу.

— А как насчет сегодня?

— Жду тебя в девять, как всегда.

— Хорошо, — она улыбнулась. — Одно другому не мешает, ведь правда?

«О чем это она?» — гадал Алексей, глядя ей вслед.

— Бабник ты, — раздался рядом угрюмый голос. Он вздрогнул: дядя Гриша! — Я думал, ты специально это местечко выбрал, чтобы не высовываться, а ты с бабами лижешься. Причем с двумя!

— Знаешь, я их сюда не звал! — Леонидов поднялся и посмотрел на дядю Гришу сверху вниз.

— Я, Лешка, в толк не возьму, что они в тебе находят-то?

— Я тоже.

— Ох, что-то тут не то, — покачал головой дядя Гриша. — Я уже начинаю думать, что ты агент иностранной разведки.

— И в чью пользу я шпионю? — улыбнулся он.

— В пользу наших конкурентов, в чью же еще?

— Ага! Меня канадцы заслали! Или Швеция. У нее тоже неплохие шансы на Олимпиаде. А лучше Китай. Похож я на китайца? — Алексей растянул пальцами веки так, что глаза превратились в щелочки.

— Ты русский, но тебя завербовали, — уверенно сказал дядя Гриша. — Ты, Лешка, родину продал. Колись, кто тебя сюда послал?

— О господи! — взвыл он. — Ну и день! Бред на бреде! А Климова, по-твоему, кто? Резидент?

— Это-то меня и смущает, — вздохнул айс-мейкер. — Лерка родину предать не могла, она жизнь положила, чтобы наш флаг был выше всех.

— И я о том же. Ну? Какие будут указания, генерал?

— Почему я до сих пор не видел твою трудовую? — пожевал губами дядя Гриша.

— Если бы я был иностранным агентом, мне давно бы уже сляпали подделку, причем такую, что ты бы ее не отличил от настоящей, — вздохнул Леонидов. — Я пока прохожу испытательный срок. Если закреплюсь в штате, будет тебе и трудовая. А сейчас она дома.

— Я хочу ее видеть, — уперся дядя Гриша.

— Увидишь, — пообещал Алексей. — Как только дашь мне выходной. Учти: я живу далеко.

— Ладно, недельку подожду, — согласился айс-мейкер. — Но учти, Лешка: отныне я буду за тобой приглядывать.

«Я влип, — с тоской подумал Алексей. — Побочный эффект моей легенды оказался неожиданным. Мала кольчужка-то оказалась. Не тяну я на безработного неудачника. Самое интересное: люди предполагают все что угодно, только не правду. Вот что значит извращенные СМИ! Они формируют такое же извращенное массовое сознание. А ведь это очень просто: я сыщик. Так нет! Джеймс Бонд, агент иностранной разведки! Или Роман Абрамович, инкогнито. Ах, да! Некоторые думают, что я убийца Свиридовой! Полный звездец!»

Весь следующий день Алексей гадал: как подступиться к Розе Маркович? И даже заслал к ней мальчишку-следователя. Сам спрятался в душевой. Да-да, в этих просторных чиновничьих кабинетах все оборудовано по самому высшему разряду! Благо деньги в олимпийские виды спорта текут полноводной рекой. Имелись в кабинете и кулер, и кофемашина, и туалетная комната, где можно было принять душ. Подразумевалось, что спортом на базе занимаются все, включая руководство. На самом деле, глядя на этих толстопузов, Алексей не мог взять в толк: кто доверил им рулить отечественным спортом?

Впрочем, и его собственное высокое начальство с трудом могло поднять руки, куда уж дотянуться до перекладины! А насчет подтянуться — когда это было в последний раз? У некоторых еще в военном училище, где сдача спортивных нормативов являлась обязательной.

Беда заключается в том, что здоровый образ жизни пытаются ввести в моду люди, которые сами предпочитают вредный. И так везде. С коррупцией борются отъявленные взяточники, чтение пропагандируют невежды, давно уже забывшие, как выглядит книга, сельское хозяйство поднимают белоручки, свято уверенные, что боров и хряк — это одно и то же, а в учителя теперь идут исключительно бывшие троечники, потому что профессия давно перестала быть престижной.

Спортом же пытаются рулить лентяи, больше всего на свете обожающие удобные диваны и пиво. «Хоть душевая пригодилась», — думал Алексей, прилаживая дверь так, чтобы слышать каждое слово.

После обеда ему был положен перерыв, который он использовал по назначению. Сходил, как обычно, в тренажерный зал и велел «помощнику» с пристрастием допросить Розу Маркович.

Алексей уже привык спать по пять часов в сутки, не больше. И к физическим нагрузкам. И к легкому чувству голода. Вес уходил стремительно, причем кожа не провисала, потому что упругие мышцы замещали жир. Он никогда еще не чувствовал себя так хорошо. И все благодаря Лере!

— Проходи, садись, — услышал он и замер за дверью.

Значит, волчонок решил выбрать тон панибратский. Вроде как с подружкой поболтать. Идиот! Дружбы между молодым мужчиной и незамужней женщиной такого же возраста не бывает! Лучше бы он с ней заигрывал!

Леонидов услышал, как заскрипел стул: Роза на диван не села.

— Я хотел поговорить о той ночи, когда убили твою подругу.

— Да? Я слушаю.

— Это я тебя слушаю.

— А я все уже сказала.

— Уверена?

— Мы с Гулей спали и ничего не слышали.

— Ты зря покрываешь свою соседку по комнате, — угрожающе заявил мальчишка-следователь. Алексей напрягся: с места в карьер. А он умеет что-нибудь еще, кроме как пугать до смерти?

— Я никого не покрываю!

— А я уверен, что покрываешь. Кому больше всего была выгодна смерть Свиридовой? А?

— Ка… лерии Константиновне. Климовой.

— Верно. — «Убью гада! Это он мне назло!» — А еще кому?

— Больше никому.

— Э, нет. Говорят, за места в олимпийской команде идет драка?

— Мы с девочками очень дружно живем.

— Зарипова ведь очень хочет поехать на Олимпиаду?

«Говори о самой Розе. Она хочет поехать?»

— Так все хотят.

— Но главный, как я понял, в команде капитан?

— На медали это не написано, — насмешливо сказала Роза. Алексей мысленно похвалил ее за чувство юмора.

— Ты еще шутить тут будешь!

— Гуля все равно поехала бы на Олимпиаду. Это вопрос решенный. Даже если бы она все игры просидела в запасных, у нее была бы такая же медаль, как и у всех. Вот что я хотела сказать.

— Значит, смерть Свиридовой ей не выгодна?

— Не в такой степени, как вы хотите это представить.

— Так. И что мы будем делать? — озадаченно спросил мальчишка. Алексей понял, что у него кончились вопросы. Надо было запастись шпаргалкой!

— Ну, я не знаю.

— А кто это мог сделать, как ты думаешь? Убить Свиридову?

— Я знаю, что не я, — насмешливо ответила Роза.

— Слушай, ты не говори со мной таким тоном! А то ведь я и по-другому могу!

— Но я ни в чем не виновата! Зачем вы на меня кричите?

— Потому что ты знаешь, кто убил, но не хочешь сказать!

— Ничего я не знаю!

— Ну а с этой, как ее…

— ?

— О! Лукашовой! Ее кто завалил?

— Завалил?

— Камень по ногам бросил.

— Вы хотите спросить, кто из нас так неудачно толкнул спортивный снаряд? Я не видела, — спокойно ответила Роза.

— Как это ты ничего не видела? У тебя что, глаз нет?

— Но я и в самом деле не видела! И потом: почему я? Что вы ко мне-то прицепились? Никого по второму разу не вызывали, а меня вызвали!

— Значит, есть причина, — мальчишка постарался быть загадочным. — Ты пойми: мы просто так никого не подозреваем.

— А вот в инете пишут совсем другое. Про оборотней в погонах. Откуда я знаю, может, вы оборотень?

— Ты чего несешь, а? Какой я тебе оборотень?! Я, между прочим, на одну зарплату живу!

— Это видно.

— Хамишь мне, да? Я сейчас тебя в СИЗО заберу, припаяю тебе э-э-э… неуважение к сотруднику полиции!

— Я не могу, у меня вечером тренировка! — испугалась Роза.

— А ты все равно на Олимпиаду не едешь, — ехидно сказал волчонок.

— Вы не имеете права! — В щелочку Алексей увидел, как Роза вскочила.

— Говори правду, быстро! Колись давай!

— Я ничего не видела!

— Даю тебе сроку — день. Завтра утром ты мне позвонишь и расколешься. Все, иди.

Хлопнула дверь. Алексей вышел из своего убежища.

— Вот упрямая! А? — с досадой посмотрел на него «помощник». — А может, она и в самом деле ничего не знает?

— Может быть, — сквозь зубы процедил Леонидов.

— Ну и как я вам?

— Ты… — он мучительно подбирал слова. — Слишком уж прямолинеен.

— Прямая дорога — самая короткая!

— Это лишь на первый взгляд. Если оценивать потери — то нет.

— Я не понял?

— Ты можешь идти. Ах да! Все время забываю, что я не майор полиции, а помощник айс-мейкера! Оставайся здесь и надувай щеки. Можешь еще кого-нибудь напугать. То есть, я хотел сказать, допросить. Я тебе позвоню.

Он торопливо вышел из кабинета.

Роза Маркович была в буфете, покупала минеральную воду. Леонидов заметил, что девушка сильно расстроена. Алексей подошел к стойке и достал из кармана портмоне:

— Дайте мне два эклера.

— Вы? — Роза откровенно удивилась.

— Что-то сладкого захотелось. Мне сказали, здесь эклеры исключительные!

— Да? Никогда не пробовала.

— Что так? — искренне огорчился он.

— Так я же на диете!

Он намеренно взял два эклера. Причем оба собирался скормить Розе.

— Давай я тебя угощу. Кстати, а ты-то что здесь делаешь? У вас же по графику послеобеденный отдых.

— Да вот, следователь вызвал, — с досадой сказала Маркович. — До слез довел, гад.

— То-то я смотрю, ты не в себе! Идем, — он взял Розу под локоток. Мягко, не как давеча Риту. И вел Маркович к столику так, словно это была не девушка, а китайская ваза династии Мин. А столик выбрал самый укромный. В тихом уютном уголке. — Если хочешь, поплачь, — предложил он, усаживая Розу на стул.

— Я такая несчастная… — она и в самом деле всхлипнула.

Алексей торопливо стал открывать бутылку с минеральной водой.

— Вот, — он пододвинул к ней стакан. — Попей водички. И съешь эклер.

— А, чего уж теперь! — она махнула рукой и потянулась к пирожному. — Мм-м-м… Я уже забыла их вкус! А ведь и в самом деле божественно!

— Ешь оба.

— А вы?

— Я? Я еще куплю. Не выношу, когда женщина плачет. Неприятности надо заедать сладким.

— Неприятности! — всплеснула руками Роза. — Если бы это были неприятности! Это просто конец! Полный крах! На что я потратила свою жизнь? — горько сказала она.

— Да сколько тебе там? Двадцать пять?

— Тридцать!

— Ха! Тридцать! Ты посмотри на меня!

— А вам сколько?

— Ох, много.

— Сорок?

— Еще больше.

— Да, и в самом деле это ужасно.

— Так что у тебя еще есть время. А вот я… — он горько вздохнул. — Жена бросила, к маме пришлось переехать. Представляешь? В моем-то возрасте!

— А как же Калерия Константиновна?

— Она — птица высокого полета. Поиграет и бросит.

— А мне показалось, у вас серьезно, — удивленно протянула Роза.

— Ну, кто я для нее? За ней сам Мухин ухаживал!

— Мухин за всеми ухаживает, — фыркнула Маркович.

— Что, и к тебе клинья подбивал?

— Было дело. — Она вздохнула и откусила от эклера. — Самое обидное, что у меня даже парня нет. Спортсмены ко мне как-то не очень. Не понимаю, что со мной не так? Как прокаженная! Такое ощущение, что меня сглазили!

— Не переживай. Кому-то везет в первой половине жизни, а кому-то во второй. А в принципе везение распределяется поровну. Так что у тебя все еще впереди.

— Спасибо за утешение, — уныло протянула Роза. — Только я уже не верю в справедливость.

— Ты в семье одна?

— Нет, у меня есть сестра. Она на пять лет младше. Слава богу, не со спортом свою жизнь связала. Может, потому и замужем, — на глазах у Маркович опять появились слезы. — Климова не терпит, когда ее спортсменки распыляются. Любовь, по ее мнению, только мешает победам. Потому она и Алину ненавидит.

«Это уже ближе к теме», — подумал Алексей. Но события торопить не стал. Решил сначала разговорить девушку:

— А родители у тебя кто?

— Родители? А… — она махнула рукой. — Не то что у Алины. Простые люди. Мать редактор, отец инженер-конструктор. Они так радовались, когда я нашла себя в спорте. Но, оказалось, рано радовались!

тут же вспомнил он Высоцкого.

— Ты как в керлинг-то попала?

— Как и Женя: фигурным катанием занималась. Только я была неперспективная, не то что она. Меня Климова нашла. Но сразу поставила условие: или спорт, или все остальное. Я согласилась, и… Ничего из этого не вышло!

— Я тоже когда-то бегал.

— Да ну?!

— И тоже ничего не добился. Прости… Я совсем не то хотел сказать.

— Да ничего, — усмехнулась Роза. — Вы не открыли мне Америку. Меня за глаза так и называют: неудачница. Мне, можно сказать, первый раз повезло. Я уж было подумала, что с меня это проклятие снято.

— Ты это о чем?

— На совете меня решили включить в олимпийскую сборную. Причем не запасной, а аж вице-скипом! Мне Ритка вечером сказала: везет, мол, ты-то поедешь, а я нет. Я от радости расплакалась! Такой шанс!

— Последний шанс, — эхом откликнулся он.

— Вот именно, — уныло подтвердила Роза. — Другого уже не будет. Это злой рок какой-то! Он всю жизнь меня преследует! Теперь я на Олимпиаду не попаду. И самое обидное, что Гулька-то в ту ночь из комнаты выходила! А я должна ее покрывать!

— Как уходила?

— А так. Нет, я должна и об этом молчать! Она теперь скипидарить поедет, а я вообще не у дел! Между прочим, из-за нее!

— Тебя кто-то об этом попросил? — хрипло спросил Алексей.

— О чем?

— Молчать?

— Да. Климова. А меня, между прочим, следователь грозился в тюрьму упрятать! — Роза расплакалась уже по-настоящему.

«Она говорит правду. Вот сейчас она говорит правду…»

— Роза, успокойся, — попросил Алексей. — Пожалуйста. Ну, попей водички. Еще пирожное съешь.

— Я такая несчастная, — рыдала Роза. — Почему Калерия Константиновна Гулю защищает, а меня сливает? За что она меня ненавидит? Подумаешь, сказала ей один только раз правду! Что она неудачница, как и я! Ничего не выиграла, потому что таланта не хватило! И Климова тут же на меня окрысилась! О! Она такая злопамятная! Ой, прости, — испугалась Роза.

— Ничего. Тебе надо выговориться.

— Только без передачи, ладно?

— Клянусь!

— Иначе она меня со свету сживет!

— Ты ее так боишься?

— Ее все боятся!

— Ну, а если ты скажешь в полиции правду? — предложил Алексей.

— Да ты представляешь, что тогда начнется?! — от волнения Роза перешла на «ты». — Так у меня хоть есть шанс пристроиться после того, как я уйду из большого спорта! Климова мне пообещала.

— Что?

— Если буду молчать, она меня пошлет на стажировку в Канаду. А когда вернусь, куда-нибудь пристроит на тренерскую работу. Она все может.

— А ты точно знаешь, что Гуля выходила?

— Мне в ту ночь не спалось. Я переволновалась. От радости. Я доем эклер?

— Да, конечно, — кивнул Алексей.

— Я все думала, думала… Представляла, как выйду на игру и обязательно себя покажу. Вырву эту медаль! Зубами выгрызу у судьбы! Так и лежала с закрытыми глазами. Вдруг слышу — кровать заскрипела. Только ты никому, слышишь?

— Могила, — пообещал он.

— Ну вот. Смотрю — Гулька к двери крадется. Я сделала вид, что сплю.

— И долго ее не было? — небрежно спросил Алексей.

— Минут двадцать точно. А может, и все полчаса.

— А во сколько это было?

— Около одиннадцати. Если честно, я на часы-то не смотрела. Потом она вернулась и потихоньку легла. Я уснула. Меня разбудили голоса в коридоре. Смотрю — Гулька на кровати сидит. И говорит мне: что-то там случилось. А потом: ты меня не выдавай.

— Она тебе так сказала?

— Ну да. Она, а потом Климова. Честно сказать, я Женьку никогда не любила. Мы ни разу в одной команде не играли. Все время друг против друга. Может, это на уровне инстинкта?

— Может быть, — рассеянно кивнул Алексей.

— Мне ее, конечно, жалко…

— Но тоже на уровне инстинкта.

— Во! Как-то так. Обидно, что моя карьера псу под хвост, — Роза горестно вздохнула. — Буду теперь толстеть, есть эклеры. Совсем я что-то расклеилась, — она вновь вздохнула. — А тебе спасибо, что выслушал.

— Если что, всегда обращайся, — подмигнул он.

— Ты хороший, — Маркович вытерла слезы. — Прикольный. Вот девчонки в толк не возьмут, почему это Климова с тобой любовь крутит? А ты… ты добрый.

Ему стало стыдно. Развел девчонку на признание. Купил за два эклера. Узнает Лера — Розе конец. Климова поступит с ней так же, как в свое время с Аленой, своей вечной соперницей на дорожке. Закроет дорогу в спорт. А где еще может устроиться человек, всю свою жизнь отдавший этому самому спорту? Что он умеет делать?

«Я буду молчать до последнего, — решил Алексей. — Не хочется ее подставлять».

— Давай порознь уйдем, — попросила Роза. — Не дай бог, нас кто-нибудь увидит и настучит Климовой. Она ревнивая и мстительная.

— Да, так будет лучше, — кивнул он.

— Спасибо за эклеры! — Ее слезы окончательно просохли. — Еще увидимся! Только тс-с-с! Ни слова никому, понял?

— Я же обещал!

Когда Роза ушла, Алексей достал из кармана мобильный телефон. И позвонил своему «помощнику».

— Отбой, — сказал Леонидов в трубку.

— В смысле? — свинцово напрягся эфир. У Алексея даже ухо заболело.

— Маркович призналась, что ее соседка выходила в ночь убийства из комнаты.

— Кому призналась?

— Мне.

— Каким это образом?

— Я ее пытал.

— То есть с ней тоже переспали, что ли? Ну, вы даете!

— А у тебя в арсенале есть другие методы дознания, кроме пыток и траханья? — не удержался Алексей. — К примеру, разговор по душам?

— За дурака меня держите, да?

— Ты мне очень помог, ты ее как следует разогрел своими у… Уговорами. — Леонид чуть было не сказал угрозами. И так отношения хуже некуда.

— Это я могу, — самодовольно заявил мальчишка. — Мы же профессионалы!

— Что ты мне скажешь теперь? Ведь ты утверждал, что все девчонки спали мертвецким сном?

— Они же спортсмены! Как они могут врать?

— Все врут, хотя тебя, быть может, это удивит. Чем выше человек по положению, тем больше он врет. А те, кто на самом верху социальной лестницы, правды не говорят вообще. Что касается спортсменов, то у них принцип: своих не бросаем. Поэтому тебе они никогда не признаются. А я свой, я лед для тренировок готовлю. Поэтому мне оказано доверие, со мной откровенничают. Я бы тебе посоветовал сходить в фитнес-клуб. Узнай, почем у них абонементы. И копи деньги. Ты ведь на одну зарплату живешь, — ехидно сказал Алексей. — А Маркович больше не трогай.

— Понял! Теперь надо всерьез заняться Зариповой!

— Нет, не надо. Ее некем заменить. Она едет скипом на Олимпиаду.

— Кем-кем?

— Как бы тебе это объяснить? — Леонидов тяжело вздохнул. — Психология женщины вещь тонкая. И психология спортсмена тоже. Теперь представь, насколько тонка психология женщины-спортсменки. Если Зарипова не виновна, а ты ее будешь дожимать, за провал нашей сборной по керлингу на Олимпиаде ответишь ты лично, понял? А это дело государственной важности. Усек?

— Так точно, — пискнул щенок. — Я не буду ее пугать. А что мне делать?

— Родственники Ирен Пятовой. Меня интересует ее тетя. Елена. Узнай все, что сможешь.

— Есть.

— Все. Отбой.

Алексей, словно почувствовав что-то, поднял голову: на него грустно смотрел дядя Гриша.

— Это не то, что ты думаешь, — сказал Леонидов банальность, которая единственная соответствовала поставленному ему диагнозу.

— Кого это ты строил?

— Младшего брата! — врать так врать.

— А что он должен узнать?

— Ковер надо сдать в химчистку.

— Чей? Тетин?

— Ее. Тети Лены. А ты что за мной по пятам-то ходишь? — прищурился Алексей.

— Я же сказал: буду приглядывать.

— Да я просто пирожных захотел!

— И где они?

— Уже съел!

— Вкусные? — ехидно спросил дядя Гриша.

— Очень! Купить тебе?

— Нет уж, спасибо.

— Тогда идем работать?

— Уж лучше ты будешь у меня на глазах — проворчал айс-мейкер. — Независимо, есть от тебя польза или нет. Давай! Топай за мной!

«А как эклеров хочется», — Алексей с тоской посмотрел на буфетчицу, такую же аппетитную, как лежащие перед ней сдобные булочки. Ценная информация стоила ему сегодня сладкого.

Леонидов решил пока никого не сбрасывать со счетов. В шесть у Пятовой встреча с тетей. Надо за Ирочкой проследить.

— Каждый имеет право на отдых, — намекнул он дяде Грише в половине шестого.

Поскольку лед был занят спортсменами, они возились в подсобке с инвентарем. Дядя Гриша придумал какую-то новую насадку для своей драгоценной лейки и собирался вечером ее опробовать.

— Хорошо. Я тебя жду после ужина, — сказал айс-мейкер, любовно оглаживая ладонями свою ненаглядную.

— Я сегодня вечером не могу! — запротестовал Алексей. — У меня свидание!

— Ты как со мной разговариваешь?! — рявкнул дядя Гриша. — Я пока твое начальство!

— Да мы весь лед сегодня с утра вылизали! Осталось маленько подправить! Ты и без меня справишься! А я приду завтра с утра.

— Я тебя премии лишу, Лешка.

— Я согласен!

— Скажу, что ты не прошел испытательный срок, и тебя отсюда попрут.

— Умеешь ты уговаривать. Хорошо, я не пойду на ужин, а приду сюда. Но мне сегодня надо освободиться до десяти вечера.

— Это как хочешь. Но свое отработай.

«Перехвачу что-нибудь в буфете, — решил Алексей. — Все равно Лера придет на ужин после восьми. Она с девчонками уедет в больницу в Алине».

Он глянул на часы: черт! Опаздываю!

— Я приду сюда через час, — пообещал он дяде Грише.

Тот посмотрел на Алексея подозрительно. Он тоже знал, что Климова сейчас уезжает.

— На свидание с Майоровой, что ли, намылился? Ох, Лешка! Доиграешься!

— А ты бы устоял? — подмигнул Алексей. Пусть уж лучше считают его бабником, чем агентом иностранной разведки. — К тому же ты ошибаешься: Рита тоже едет в больницу. Я просто хотел их проводить до ворот.

— Не мое это дело, — вздохнул учитель. — А было бы мое — я бы тебя выпорол. Женщину нельзя обманывать.

— А если она хочет быть обманутой?

— Ладно, иди. Я тебе все сказал.

— Увидимся!

Алексей махнул дяде Грише рукой и исчез.

— Лера! — он еле догнал Климову, которая шла к себе в коттедж переодеваться.

Она обернулась:

— Что-то случилось?

— Нет, просто соскучился, — Алексей поцеловал ее, не стесняясь девчонок. — Можно, я тебя провожу до ворот?

— Ну, если ты хочешь… — она улыбнулась.

«Да, женщину обманывать нехорошо. Но ей ведь чертовски это приятно. А мне ничего не стоит. Заодно совмещу приятное с полезным».

Алексей уже убедился, что его решение сохранить инкогнито правильное. Если бы он сказал, что является сотрудником полиции и выполняет на спортбазе задание, Роза ему никогда бы не призналась, что Гульнара Зарипова выходила и может иметь отношение к убийству Жени.

— Подожди меня в холле, — попросила Лера и ушла к себе в спальню.

Он сел в кресло и закрыл глаза. Неплохо передохнуть минуток пять. Можно быть уверенным: пока Климова не уехала, Ира к воротам не выйдет.

— Идем? Девочки, спускайтесь! — крикнула Лера.

На ступеньках тут же появилась Болотникова. Как всегда, без косметики, в унылом свитере и мешковатом пуховике. Зато Майорова спускалась в холл, словно королева в бальную залу. И хотя Рита оделась не в вечернее платье, а тоже в джинсы, но она в любом наряде была хороша. Девчонки почти наверняка покупали одежду в одном магазине, но то, что на Насте смотрелось дешевкой, Рита носила так, будто это был эксклюзив от всемирно известного дизайнера. Красота в любой оправе остается красотой. Рита себе цену знала.

Она обожгла Алексея страстным взглядом и ослепительно улыбнулась:

— Ты тоже с нами едешь?

— Нет, мне на работу, — с досадой сказал он. И, поймав удивленный взгляд Леры, пояснил: — Дядя Гриша совсем замучил. Я сегодня без ужина, зато к десяти освобожусь. Увидимся?

— Конечно!

Ему до зарезу надо было с ней поговорить. Время, отпущенное ему, стремительно таяло. Зато он, кажется, начал понимать, почему Лера позвонила ему только через час после того, как в ту роковую ночь вернулась к себе. Но в этом Климова ни за что не признается. А вот как ее заставить? Вопрос!

К воротам они шли втроем: он, а по бокам две ослепительно красивые женщины. Настя Болотникова ушла немного вперед. Алексей просто таял, ловя на себе завистливые взгляды: спортсмены как раз возвращались с тренировки. Никогда еще он не получал от своей работы такого удовольствия.

«А неплохо быть Абрамовичем, — думал он, косясь на Риту. — И сыщиком тоже неплохо», — млел, поглядывая на Леру. Потом Алексей вспомнил, что он еще и агент иностранной разведки, и приуныл: этот имидж придется отрабатывать в поте лица. Дядя Гриша совсем озверел и нарочно загружает его по полной.

— Все, пришли! — Лера остановилась и полезла в сумочку за ключами от машины.

— Я к тебе приду, — шепнула ему Рита.

— Куда? — испугался он.

— На работу, — она нырнула в салон на переднее сиденье рядом с водительским местом.

— До встречи, — Лера коснулась губами его щеки и тоже полезла в машину, но за руль. Сзади села Настя.

Алексей постоял у ворот, пока они не уехали. И не спеша направился обратно. Как он и ожидал, метров через пятьдесят он нос к носу столкнулся с Ирой Пятовой.

— Ой! — она явно испугалась. — Вы откуда?

— Леру… Климову с девочками провожал. А ты здесь какими судьбами? — Он сделал вид, что удивился.

— Я? — Она стала озираться по сторонам. — Вы только никому не говорите!

— Могила! — Он становился хранителем девичьих секретов.

— Я тут с тетей встречаюсь, — призналась Ира.

— Ну, а в чем криминал? Не с дядей же, — пошутил он.

— Она… — Ира замялась. — В общем, не хочется, чтобы нас видели вместе.

— Да что же это за тетя такая? Почему ей надо от всех прятаться? Толстая и страшная, что ли?

— Нет. Все совсем не так. Тетя Лена! — Ира махнула кому-то рукой.

Алексей пригляделся. И порадовался тому, что у него дальнозоркость. Благодаря этому он смог хорошо разглядеть «тетю Лену». Ирочка Пятова была близорука и носила очки, что, впрочем, не мешало ей блестяще играть в керлинг. Ее тетя очков не носила. Алексей сразу же отметил: бывшая спортсменка. И сейчас не бросила тренировки. Это видно по тому, как она держится. Спина прямая, плечи развернуты, и себя несет легко, не ощущая собственного веса. Хотя сложение у нее плотное, талии почти нет, а вот ноги…

«Нога легкая», — мысленно поставил он галочку.

Женщина стояла у ворот и к ним явно не спешила. Ждала, пока Алексей уйдет. В руке держала объемную сумку. Леонидов сделал вид, что тоже никуда не торопится, и приветливо улыбнулся. Он успел рассмотреть и лицо «тети Лены». На Иру совсем не похожа. Блондинка. Хотя, возможно, крашеная.

— Познакомила бы нас, что ли, — попытался напроситься он.

— Вы же встречаетесь с Климовой! — удивилась Ира.

«Не сработало», — вздохнул он. Пришлось уйти, хотя он видел достаточно. Но подслушать, о чем они будут говорить, удастся вряд ли. У ворот никого больше нет, место открытое, и идти за ними, прячась за высокими елями, не получится. В сугроб зарыться тоже: все расчищено чуть ли не до голой земли. В кафе они не пойдут: зачем, если у тети Лены в сумке есть пирожки?

Пройдя метров тридцать, он сделал вид, что шнурок развязался, присел и оглянулся: они садились в машину. Правильно: не пешком же она пришла, эта тетя Лена? Приехала из Москвы. Значит, это ее машина. Самая дешевая иномарка, какие только есть в московских салонах, торгующих автомобилями. Дамы не пойдут в кафе, но и мерзнуть не будут, гуляя в парке. Поговорят в машине. Там их никто не услышит.

«Счастье, что я вообще узнал об этой встрече. И о существовании тети Лены, — подумал он, распрямляясь. — Надо забежать в буфет, купить что-нибудь и себе на ужин. Дядя Гриша спуску не даст».

— Ну что, шпион, явился? — ехидно спросил тот.

— Я же обещал!

— Но ты ведь не за зарплату стараешься? У вас и так денег завались!

— У кого это у нас?

— У шпионов! Я тебе пригрозил, что премии лишу, а ты даже бровью не повел!

— Я же не знаю, какая у нас премия, — пожал он плечами.

— Берись-ка за метелку, — сердито сказал дядя Гриша.

— Может, из леечки доверишь побрызгать, генерал?

— Секреты выведываешь? — нахмурился тот.

— Чего их выведывать? Они все в свободном доступе, в инете. В век высоких технологий трудно быть шпионом.

— Поговори у меня!

Алексей тяжело вздохнул. Суровые трудовые будни продолжались. Только потом он заметил, что дядя Гриша тоже не пошел ужинать.

Два с половиной часа пролетели незаметно. Их уединение нарушила Рита. Алексей не сразу заметил, что она сидит на трибуне.

— Опять эта девка пришла, — буркнул учитель.

— Какая? — Леонидов обернулся. — А! Рита!

— Ты уже здесь стал свидания назначать? — сердито спросил дядя Гриша.

— Я ее не звал.

— Я сама пришла, — Рита поняла, что ее заметили, и встала. — Хочу посмотреть, как готовят лед для нашей тренировки.

— С каких пор ты стала такой любознательной? — прищурился дядя Гриша.

— А с тех самых, как у вас новый помощник появился!

— Я вижу, моим помощником все интересуются. Мною никто никогда не интересовался, а он тут без году неделя, и уже все красивые девки его!

— А кто еще приходил? — тут же отреагировала Рита.

— Да, похоже, все скоро сбегутся на этого Джеймса Бонда глянуть!

Айс-мейкер не так уж и промахнулся в своей оценке Алексея Леонидова. Беда была только в том, что каждый из троих вкладывал в это имя нарицательное свой смысл. Версия Риты о том, что Леонидов на самом деле миллионер, только подтвердилась.

— Чеши отсюда! — шуганул ее дядя Гриша. — Нам еще инвентарь готовить!

— Давайте я вам помогу, — тут же вызвалась Рита. — Я на самом деле не белоручка. Готовить очень люблю.

— А я думал, ты только волосы на бигуди умеешь накручивать, — удивился айс-мейкер.

— У меня свои локоны! — обиделась Рита. — Никакая не химия! У меня вообще все свое! И зубы, и цвет глаз натуральный!

— Ты что, на рынок пришла? — накинулся на нее дядя Гриша. — Стоишь, как кобыла на ярмарке, цену себе набиваешь! У меня то да у меня се! Гляди, Климова тебя ополовинит! И по зубам твоим пройдется, и по рыжим завитушкам!

— А я не боюсь! — тряхнула огненными кудрями Рита.

— Все хотят стать девушкой Джеймса Бонда, — пробормотал Алексей. — Придется провести кастинг.

— Ты чего там бормочешь? — переключился на него дядя Гриша. — Марш в подсобку!

— Рита, иди в столовую, — посоветовал Алексей. — А то ужин пропустишь.

— Мне это только на пользу. Я слежу за весом. Я вообще за собой слежу! Не то что некоторые.

От девчонки еле удалось избавиться. Она мешала Алексею. Он все больше убеждался, что к убийствам Рита отношения не имеет, хотя она и враждовала со Свиридовой. Но у Майровой, похоже, только романы на уме. Замуж она хочет гораздо больше, чем на Олимпиаду, но боится продешевить.

В подсобке Алексей немного перевел дух.

— Кофейку нальешь? — подмигнул он дяде Грише. — Ведь это из-за тебя я сегодня остался без ужина.

— Чего ж с рыжей не пошел? Климовой боишься? — ехидно спросил тот.

— Нет. Я тоже слежу за весом. Но от бутерброда не откажусь.

— А тебе никто и не предлагает, — буркнул учитель.

Но Алексей уже знал, что дядя Гриша отходчивый. После пары глотков огненного кофе Леонидов перешел к делу, ради которого он, собственно, и отказался от ужина.

— Дядя Гриша, а у тебя есть старые фотографии?

— Задобрить меня хочешь?

— Зачем ты так? Мне и в самом деле интересно!

— А что тебя конкретно интересует-то? Ежели любовь, так не с кем мне было ее крутить. Я-то хотел, а меня нет.

— Уж не в Леру ли ты был влюблен? — подмигнул Алексей.

— Не твое дело, — окрысился дядя Гриша.

— А меня именно ее фотографии интересуют. Какая она была в молодости?

— Она и сейчас не старая.

— Ну, в юности. Когда бегала.

— Ладно, я тебе покажу, — смилостивился учитель.

Похоже, он и в самом деле был неравнодушен к Климовой, и чувство это, как говорят, пронес через всю жизнь. Но прекрасно знал, что шансы у него нулевые. Мухину, и то отказали! А как увидел Алексей на фото, в молодости Леня был завидным парнем. Тогда еще просто брюнет, а не пегий, рослый, с телом атлета, со жгучими глазами. Но на Климову это не подействовало.

Дядя Гриша к Лере относился не как охотник к добыче. А именно так относился к ней Мухин. Выслеживал, выцеливал, в надежде, как говорится, «завалить в койку». Повесить на пояс еще один скальп, иначе, разбитое женское сердце. Нет, дядя Гриша Лере Климовой поклонялся. Она была для него даже не королевой. Богиней! Где-то там, на Олимпе, куда и посмотреть-то страшно. Все, что с ней связано, было священно.

Ее фотографии дядя Гриша любовно хранил. Все они были сделаны на спортивных соревнованиях, и Алексей очень быстро увидел интересующее его лицо.

— А это кто? — указал он пальцем на блондинку, рвущую грудью финишную ленточку. Она не сильно изменилась, разве что немного располнела.

— Это? Алена. А вот это Лера, — айс-мейкер поднес палец к черно-белой фотографии, но не коснулся ее. Даже не живое Лерино лицо, а всего лишь фото, и то для него священно. — Они были соперницами, я тебе рассказывал. Алена выиграла дорожку, а Лера — жизнь. Потому что по жизни она успешная, а Аленка неудачница. По очкам Климова оказалась сильнее.

— Я так и думал, — кивнул Алексей. И не стал говорить, что поединок между двумя женщинами еще не окончен.

Вот и еще один подозреваемый. «И с чего это я взял, что мотив для убийства — освободившееся место в команде? Это ведь только прикрытие. Идеальное. Кто подумает на тихую незаметную Ирочку? Да никто! Ей-то вообще нет резона убивать будущих олимпийцев. Она в команду железно не попадает, даже запасной».

Перебирая фотографии, Алексей задумался. Лера не любит проигрывать, характер у нее чемпионский. Но выше головы не прыгнешь. Мать-природа к одним щедра, к другим не очень. Если у соперника, к примеру, объем легких больше или способность к восстановлению, тот же гемоглобин в крови выше, что ты этому можешь противопоставить? Свои среднестатистические данные? Тогда Калерия у Алены не смогла вырвать победу. Но с удачливой соперницей рассчиталась по-своему.

Насколько человек может быть мстителен? А женщина? Чем сейчас занимается Алена? Судя по машине, она не преуспевает. Хотя и не бедствует. Не спилась, как многие предполагали. Не уехала в провинцию преподавать физкультуру. Она сделала ставку на племянницу, определив Ирочку в керлинг, и терпеливо ждала, пока ее заметит и приблизит к себе Климова. И дождалась.

— Что у нее за характер? — Алексей кивнул на фото.

— У Леры? Да ты лучше меня знаешь.

— Нет. У Алены.

— Ну, ты и бабник! — Дядя Гриша сердито принялся собирать фотографии.

— Постой, — остановил его Алексей. — Дай хоть одну.

— Зачем это?

— Отсканирую и верну. Ладно, не жмись.

— Не пойму я тебя, Лешка, — вздохнул дядя Гриша. — Я людей-то чувствую. Нутро у тебя не гнилое, не могу я сказать, что ты плохой человек. А куда ни кинь — одни странности. Ведь ты ее любишь, — он явно имел в виду Климову.

— Люблю, — признался Алексей.

— Тогда почему рыжая здесь крутится?

— Рита считает, что на этой поляне она сильнее, — пожал плечами Леонидов. — Что на ее стороне молодость и красота. Она не хочет признать тот факт, что может быть отвергнута ради женщины, которую она считает пожилой. Девчонке не понять, что такое похожие взгляды на жизнь, общие интересы. Она свято верит, что главное — это секс. Нет, секс, конечно, хорошо, но любовь — это не только секс. Хотя без него любовь тоже не любовь. В общем, важно все. Весь комплекс интересов.

— Философ, — усмехнулся дядя Гриша. — Ладно, возьми, — он милостиво протянул Алексею одну из фотографий. И ведь самую удачную выбрал!

— Спасибо.

— Иди уже. Она небось ждет.

От этого свидания Алексей ожидал многого. Он все никак не мог решить, спросить у Леры в лоб, заодно она была с Гульнарой или же ничего не знала о планах своей любимицы? И просто помогла ей скрыть следы преступления. Нельзя также сбрасывать со счетов и Пятову.

Лера пришла со свойственной ей пунктуальностью ровно в десять. И принесла бутылку вина.

— У нас при больнице открыли винный бутик? — усмехнулся он, разглядывая этикетку. — Ого! Бардолино! Санти!

— Ты разбираешься в винах? — удивилась она.

— Просто я был в Италии. Как раз под Венецией. А это вино производят в регионе Венетто. Помню я те места… — он вздохнул. Там-то они с Сашей и разругались. Как раз под Бардолино. Или нет? Это было Кьянти?

— В тебе таится немало сюрпризов.

— Вот только не начинай, прошу тебя! — взмолился он. — Давай больше не приписывать мне тех качеств, которых у меня нет.

— Леша, ты чем-то раздражен. Я же вижу.

— Так. Пустяки, — он прошелся по комнате. Потом сел в кресло. — Хорошо, давай выпьем.

Лера стояла у окна и смотрела на него вопросительно.

— Ах да! Я должен открыть вино, раз я мужчина! — он встал.

— Хочешь, я открою? К чему эти условности?

— К тому же ты больше тренер, чем женщина. Привыкла выполнять мужскую работу.

— Господи, да что случилось?!

Он рывком вытащил пробку. Пробормотал:

— Все нормально.

Она улыбнулась и поставила на стол чашки:

— Красное вино в умеренных дозах еще никому не вредило. Ты ужинал?

— Да, купил себе чипсов и печенья.

— Это же вредно!

— Зато вино полезно. Сейчас я свой вредный ужин компенсирую. — Он налил рубиновую жидкость в обе чашки и поднял свою: — Ну? За что пьем?

— За здоровье. — Лера высоко подняла свою.

— Сразу видно, что ты побывала в больнице.

— Знаешь, да. Вид человеческих страданий напоминает о том, что жизнь скоротечна. И важнее здоровья ничего нет.

— Хорошо. Давай за него!

Какое-то время они молча пили вино. Алексей собирался с духом. Но начать он решил издалека.

— Лера, расскажи мне о Доре Давыдовой.

— О Доре?!

— Ее ведь тоже нельзя сбрасывать со счетов?

Алексей ждал ее реакции. Если она знает, кто убийца, сейчас начнет бурно протестовать.

— Что ж… — Лера откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. — Дора… — она медленно подняла веки. — Я нашла ее лет семь назад. В женской сборной по хоккею.

— Есть женский хоккей?! Ты шутишь!

— Представь себе, есть.

— И на что это похоже? На женский футбол?

— Ты шовинист, как все мужчины, — сердито сказала Лера.

— Я просто стараюсь быть объективным. Мужчины же не пытаются заниматься художественной гимнастикой или синхронным плаванием.

— Уже пытаются!

— Куда мир катится? — притворно вздохнул Алексей и вернулся к интересующей его теме. — Так что Давыдова?

— Она стояла на воротах. Я обратила внимание на ее отменную реакцию. О! У Доры была непростая жизнь с самого раннего детства! Она ведь из многодетной семьи…

— Вот как? — удивился Алексей.

— Да. Кроме Доры есть еще шестеро детей. Кажется, у нее четыре брата и две сестры. Дора — старшая. Представляешь? Братья уже выросли, но именно Дора оплачивала и до сих пор оплачивает их учебу в институте. А ее сестры еще школьницы.

— Несладко ей пришлось.

— Не то слово! Сейчас появилось много родителей, которые видят в ребенке средство. У них самих жизнь не сложилась, как они говорят, не мы виноваты, время такое было. В чем-то они правы. Я тоже часто думаю, что было бы, если бы пик моей формы пришелся на лучшие годы? Могла бы в Думе уже сидеть, — она усмехнулась. — И вот эти родители начинают вкладывать в дитя, постоянно напоминая ему о том, что придет время — и он должен будет вернуть долг. Особенно мамочки стараются. «Я ведь в тебя столько вложила». Ты когда-нибудь бывал в пункте заточки коньков? Или в магазине, где продают хоккейные клюшки?

— Нет. Я на коньках едва стою.

— Там очередь почти из одних женщин. Это мамочки. Каждая уверена, что ее сын — новая олимпийская надежда. И попробуй докажи обратное! У хоккеистов сумасшедшие гонорары, все это знают.

— Еще в теннисе много призовых платят.

— Я говорю о зимних видах спорта, потому что мне это ближе. Уж поверь: насмотрелась, — Лера грустно вздохнула. — Иду как-то по улице, лето, жара, мамочка тащит за руку клопа лет семи. «Егор, у тебя сегодня еще английский. Позанимаешься — пойдешь гулять!»

— И что в этом плохого? — осторожно спросил Алексей, потому что так же вела себя и Саша.

— Я же тренер. Ко мне приводят много детей, я их отсматриваю. Керлинг, конечно, не хоккей, деньги не те, но мы часто выезжаем за рубеж, существуют спортивные интернаты для талантливых детей, им назначают стипендии. Летом у ребят есть возможность поехать в спортивные лагеря, в том числе за границу. Для бедных семей — это прекрасный шанс! У керлинга есть одно существенное преимущество, Леша: не надо иметь выдающиеся физические данные, чтобы им заниматься. Сгодится любой, даже если у него проблемы со зрением или лишний вес.

— Как у Доры?

— Дора не всегда была такой. И потом, она старается. Много тренируется, придерживается диеты. У нее просто сложение такое. Так вот: по моим наблюдениям, больше всего на свете ребенку нужна любовь. А его просто порой ломают. Вот выучишься, найдешь престижную работу и уедешь за границу. И я с тобой. Поэтому зубри английский! А ребенок тонко чувствует, когда он всего лишь средство, и у него складывается довольно непростой характер. Он делается льстивым, лицемерным и втайне жестоким. Потому что мечтает когда-нибудь своим мучителям отомстить. Слабые ломаются, в случае неудачи превращаются в алкоголиков, в наркоманов, а то и кончают с собой. Тут надо действовать очень тонко. Почему и говорят: вырастить чемпиона. Стать ему нянькой, знать, что у него в семье происходит, если есть проблемы — помогать. И помнить, что это всего лишь ребенок, и, конечно, любить его. На Дору родители тоже сделали ставку. Она должна была стать звездой и тащить всю семью. Дора с детства была на мальчика похожа. Некрасивая, из многодетной семьи, у родителей ни денег, ни квартиры в приданое, понятно, что с замужеством будут проблемы. Вот ее и определили в хоккей. Там-то я ее и выцепила. — Лера одним глотком допила вино.

— Пожалела, да?

— В какой-то мере да. Женский хоккей еще менее популярен, чем керлинг. Много ты его видел по телевизору? А слышал имена игроков? — Алексей отрицательно покачал головой: вообще не слышал. — Бедная Дора и ела-то порой не досыта. А ее еще и упрекали постоянно: мы столько на тебя потратили! На твои тренировки, на амуницию. Давай, оправдывай! Она пахала как проклятая.

«Голодал он в этом детстве, не дерзал, — вспомнил Алексей Высоцкого. — Успевал переодеться — и в спортзал».

А вслух сказал:

— Дора — давай!

— Она ведь ведущая, — улыбнулась Лера. — Выезжает первой. Я ее намеренно поставила на эту позицию. Вот у кого амбиции! Она задает тон.

— Представляю, как она должна была ненавидеть Лукашову! У той не жизнь, а сахарная сказка с самого раннего детства!

— Дора умеет терпеть, — жестко сказала Климова. — Я ей дала все, о чем она мечтала.

— Но не взяла на Олимпиаду, — напомнил Алексей.

— Не я. Кстати, теперь она едет. Да, запасной. Но будь уверен: Дора своего шанса не упустит.

— Вот потому я и не сбрасываю ее со счетов. Для нее, как я понял, это вопрос жизни и смерти. Ей отступать некуда.

— Нам всем отступать некуда, — с досадой сказала Лера и потянулась к бутылке.

Он торопливо перехватил ее руку:

— Я сам. — Он долил в свою чашку и плеснул вина Лере. Разговор получался доверительный. — А из кого, по-твоему, получаются чемпионы?

— Из кого? — Лера задумалась. Потом сказала: — Помнишь, у Высоцкого? Выигрывает тот, кто сам по себе бежит, ни для чего, ни для кого. То приблизится — мол, пятки оттопчу, то отстанет, постоит — мол, так хочу.

Алексей вздрогнул. Она словно мысли его читает! Ту же песню вспомнила!

— Чемпион — это факел, — продолжала меж тем Лера. — Человек все время рискует, но у него есть запас взрывной энергии. В общем, в нужный момент он может собраться. А главное, чемпион — это человек, внутренне совершенно свободный. Почему у нас сейчас такое резкое падение результатов почти во всех видах спорта? Сказывается страх, давление. А личностей нет. Хотя в последнее время ситуация выравнивается. Подрастает новое поколение, свободолюбивое, с большими амбициями.

— А если у человека нет таланта, а его заставляют?

— Тогда в ход идет все, кроме таланта. Булавки в коньки, серная кислота в лицо, интриги родителей, подкуп судей. Посредственность уверена, что, устранив талантливого конкурента, она получит заветный приз. Зачастую так оно и бывает.

— Дора талантлива? — в упор спросил Алексей.

— Скорее нет. Но она упертая, выносливая, у нее крепкие нервы.

— И сильные руки, — машинально подхватил он.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Она ведь могла убить Женю? Я уж не говорю об Алине! Я знаю о пощечине.

— Давай не будем об этом, — поморщилась Климова.

— Лера, как не будем? — он встал. — Это уже невозможно замять. Я понимаю: ты своих девочек бережешь, — он взволнованно прошелся по комнате.

— Говори, не тяни, — жестко сказала она. — Я же вижу: у тебя камень за пазухой. Давай, бросай!

— Ну хорошо.

Вино его подогрело. И он решился:

— Я знаю, почему ты не сразу мне позвонила. Точнее, догадываюсь.

— И? — напряглась она. Климова прекрасно поняла, о чем он.

— Я хочу, чтобы ты мне это сказала.

Она молчала.

— Лера? Я понимаю, что ты чувствуешь к Гуле. Неудовлетворенный материнский инстинкт, да?

— Леша, это жестоко.

— Мы наконец затронули щекотливую тему. А давно пора. Почему у тебя нет детей?

— Я все время думала, что рано, — усмехнулась она. — А потом стало поздно.

— Сколько тебе лет? Сорок один? Сорок два? По-моему, еще не поздно. Ты в прекрасной форме, со здоровьем полный порядок.

— Морально поздно, не физически. Рожать не от кого, — она вздохнула. — Даже если для себя. Да, я перенесла эту неудовлетворенную материнскую любовь на девочек. В частности, на Гулю. Она жила в интернате, одинокий несчастный ребенок, до которого родителям нет дела. Мать приезжала редко, отец вообще не показывался. Она звала меня мама Лера. — Климова невесело рассмеялась. — Я к ней прикипела, Леша. Мне иногда кажется, что Гуля — моя дочь. Я все для нее сделаю.

— Потому-то ты ее и покрываешь, — мягко сказал он. Потом подошел к креслу, в котором она сидела, присел на корточки и заглянул ей в глаза. — Лера, а как же мы? Наше будущее ты не видишь? Считаешь, что можешь меня обманывать? Тебе придется выбирать… — он резко распрямился.

— Нет!

— Придется. Потому что мне поставили жесткое условие: либо я к окончанию сборов раскрываю это преступление, либо иду охранником в супермаркет.

— Не на плаху же! И не в тюрьму!

— Но я тебе этого не смогу простить. Ты требуешь от меня слишком много.

— Значит, ты меня не любишь!

— Значит, ты меня не любишь. Просто используешь.

— Леша!

— Говори или… уходи. Я буду работать один.

Она посмотрела на него с отчаянием. Потом решилась:

— Ну, хорошо. В ту ночь… Там еще осталось вино? Налей мне!

Алексей взял со стола бутылку и наполнил ее чашку. Он ждал.

— Когда я подошла к крыльцу, то увидела следы. — Лера замолчала и глотнула вина. — Следы были мужские.

— Мужские?!

— И… женские. Их было двое. Я знала, что Гуля встречается с мальчиком. Он тоже керлер, говорят, очень перспективный, хотя еще и молодой. Ему, кажется, двадцать один год. И вот у них с Гулей роман. Она тайком бегает к нему на свидания. Хотя сейчас это категорически запрещено. Я сразу поняла, что, воспользовавшись моим отсутствием, Гуля вызвонила своего жениха. Я слегка разозлилась, но самое ужасное ждало меня внутри. Я действительно не сразу поняла, что Женя мертва. Но когда поняла…

— То решила, что это дело рук Зариповой и ее жениха?

Лера молча кивнула.

— И ты принялась в прямом смысле слова заметать следы.

— Да. Сначала я привела в порядок крыльцо. Потом снова взошла по ступенькам, припорошила свои следы снегом. После тщательно проверила комнату.

— Это ты развернула Женю на спину?

— Нет. И подушку не я положила на место. Но у меня ушло какое-то время. Затем я собиралась с силами. А потом позвонила.

— С Зариповой ты на эту тему беседовала?

— Конечно! Она плакала, говорила, что это не они. Но Роза призналась, что Гуля из комнаты выходила. Я прижала Гулю к стенке, сославшись на Маркович. Сказала: девочка моя, какой смысл отпираться, надо подумать, как все скрыть.

— И что Гульнара?

— Опять плакала. Говорила, что ее парень здесь ни при чем. Да, она выходила, чтобы ему позвонить. Сидела на кухне, плотно закрыв дверь, они просто разговаривали по телефону.

— Полчаса?

— И я так сказала: Гуля, не ври.

— Она фактически призналась?

— Да. Теперь ты понимаешь мои чувства.

— А может, она правду говорит?

— Тогда кто?

— Надо побеседовать с парнем. Если и он в ту ночь выходил из своего коттеджа…

Лера взглянула на часы и ахнула:

— Господи! Почти полночь!

— А у меня еще не кончились темы для разговора, — с досадой произнес он. — Вообще ты сделала большую глупость.

— Я уже потом это поняла. Как теперь узнаешь, кто на самом деле стоял на крыльце?

— Еще кто-нибудь из твоих девочек крутит роман?

— А ты не догадываешься?

— Рита?

— Это само собой. Майорова — сама роман, — усмехнулась Лера. — Все девчонки молодые, горячие. Кроме спорта, на уме у них, само собой, любовь. Что им запреты? К тому же я не считаю, что любовь отвлекает от дела. Мне кажется, наоборот. Стимулирует.

— Пример, значит, подаешь? — рассмеялся он.

— Я почувствовала себя наконец женщиной! А ты мне условия ставишь!

— Я просто хочу, чтобы между нами все было честно. Ты молодец, что рассказала все. Не переживай, я выясню всю правду.

— Леша, ты обещаешь?

— Конечно!

— Я пойду?

— Как? Это все?

— Мы слишком увлеклись делом.

Она встала. Алексей и сам понял, что любовного свидания не получилось. На этот раз ценная информация стоила ему классного секса.

«Этак я и вовсе останусь без сладкого», — грустно подумал он, закрыв за Лерой дверь.

Итак, у него теперь есть четыре крепких подозреваемых. Во-первых, Зарипова. Во-вторых, конечно, Ира Пятова. В-третьих, Дора. Да и Майорову пока нельзя сбрасывать со счетов. Раз на крыльце остались мужские следы. Алексей прекрасно помнил, как к ней за столик подсел один из хоккеистов. Рита из тех женщин, которые никогда не ограничиваются одним мужчиной. Они привыкли, что за них, как за ценный приз, всегда идет битва. И кто знает, какую жертву попросила принести Рита претендентов на свою руку и сердце? Один отстаивает ее интересы в коридорах власти, другой… Но тогда убийца точно не Лера. Алексей уже готов был в это поверить.

Он, как всегда, пришел на трибуну к концу утренней тренировки. На первый взгляд ничего необычного не происходило. Но это только на первый взгляд. Он увидел, как Лера разговаривает с Мухиным. Лицо у Леонида было взволнованное. Алексею даже показалось, что он испугался. А потом энергично закивал: мол, хорошо, хорошо.

Потом Лера собрала своих девочек в кружок и что-то им сказала. Информация, судя по всему, была очень важная. Все ждали, когда объявят новый состав олимпийской команды. Скипом теперь поедет Зарипова, это понятно. А кто остальные четверо?

Только Майорова победно улыбалась. К ней информация поступала из первых рук. Алексей перехватил Леру по пути в раздевалку:

— Что ты им сказала?

— Что сегодня будет тренерский совет, на котором утвердят состав сборной. И они узнают о его решении сразу по окончании. Еще до вечерней тренировки. У меня очень насыщенный день, — она взглянула на часы.

— И минутки для меня не найдется? — жалобно спросил он.

— Разве только вечером, — улыбнулась Лера.

— Хорошо! — обрадовался Леонидов. — Я буду тебя ждать! А о чем ты с Мухиным беседовала?

— Спрашивала, не выходил ли тот парень, ну ты помнишь, о ком мы вчера говорили, из коттеджа в ночь убийства.

— И что Мухин тебе ответил?

— Что он спал и не может с уверенностью об этом сказать. Но поспрашивает своих парней. И с Василисы глаз отныне не спустит.

— А как у вас в плане личных отношений? Он к тебе больше не подкатывается?

— Хочешь подраться?

— А что? — он расправил плечи. — Надо же проверить свою форму!

— Мальчишка, — нежно сказала она и быстро, едва касаясь, провела прохладной ладонью по его руке. — Ну, все, я побежала! До вечера!

— До вечера, — эхом откликнулся он.

Алексею тоже было интересно узнать решение тренерского совета. Подтвердятся ли предположения Леры? Не она ведь все решает, она только рекомендует. Но есть еще мистер канадец. У того в последнее время вид унылый. Еще бы! Лучшие спортсменки мрут как мухи! То есть Алина, слава богу, жива, но на Игры не едет.

«Ах, эти загадочные русские», — наверное, думает канадец. И начинает их бояться, и уже подумывает, как бы слинять обратно в свою Канаду. Или в Европу. Где денег столько не платят, зато спокойно и все по правилам. По закону.

Алексей внимательно следил, как спортсменки уходят со льда. Кто из них больше нервничает? Пожалуй, Дора. Он удивился. Лера говорила, что у Давыдовой крепкие нервы. Что же с ней такое случилось?

— Ты точно знаешь? — спросила Дора у Риты.

— У меня есть информация. Ты едешь.

— Слава богу!

— Но — запасной.

— Хоть так, — вздохнула Дора. — Я уже на все согласна. Мне деньги до зарезу нужны. И говорят, что спортсмены поедут с семьями.

— Да на тебе Федерация разорится! — звонко рассмеялась Майорова. — Если весь ваш выводок в гостинице расселить, так вы целый этаж займете! А сколько слопаете?

— Мы на твои, что ли, поедем? — разозлилась Дора. — Хочу устроить семье праздник, что тут такого?

— Нищета не должна плодиться, — поморщилась Рита. — Вот зачем твоя мать вас столько нарожала?

— А ты мою мать не трогай! — сжала кулаки Давыдова. — Она честная женщина! Не то что ты…

— Что я? Шлюха, да?

— А кто? Вешаешься на всех мужиков.

— А ты хоть вешайся, хоть нет, все равно никому не нужна. Завидно — завидуй молча! Поняла?

Алексей подумал, что Давыдова сейчас накинется на Риту, но ошибся. Дора сдержалась. Ну что за язык у рыжей? У Давыдовой мать, можно сказать, героическая женщина. Везде многодетность только поощряется, и только в нашей стране дети — обуза, если их много. Большинство думает как Рита: нечего плодить нищету! Но ведь вырастили, выучили, Дора вон в керлинг играет! Старалась бы она так, если бы была в семье одна? А так она братьев тащит, сестрам помогает. Чувствует за них ответственность, вот и упирается.

Он все приглядывался к плечистой, похожей на мужичка девице. Представил, как Дора стоит на воротах с клюшкой в руке, во вратарской амуниции, и невольно улыбнулся. Ее и мужики за своего парня примут. Никто и не догадается, что в воротах девушка.

«Мужские следы на крыльце…» А как ты их отличишь? По размеру? По обуви? Дора носит кроссовки. Размер этак сорок третий. Вообще унисекс среди спортсменов распространен. Все носят одинаковые спортивные костюмы, одинаковую обувь. Мужские следы? А не факт! У тети Лены нога тоже не маленькая, обратил внимание Алексей. Легкая, да. Но не маленькая. И тоже унисекс. Зимние ботинки на плоской подошве.

Он опять запутался. Не выходила из головы Пятова. Вызвать бы ее на откровенный разговор. Но под каким предлогом?

И в этот момент зазвонил его мобильник. На дисплее высветилось: «Помощник». Так Алексей деликатно именовал волчонка-следователя.

— Знаю, — сказал он в трубку. — Тетя Лена раньше занималась легкой атлетикой. Чемпионка мира, минимум Европы. Бегала в одно время с Климовой. А чем она занимается сейчас?

— Физкультуру в университете преподает, — пораженно ответил помощник. — Вы что, ясновидящий?

— Да. Ты купил абонемент в фитнес-клуб?

— Еще чего! — фыркнул мальчишка. — Я вам сказал, что убила не спортсменка!

— В каком университете преподает тетя Лена?

— В гуманитарном.

— Будущих педагогов, что ли, по стадиону гоняет? Или филологов?

— Ага.

— А живет где?

— В своей квартире.

— В Москве?

— Ага.

— Что интересного по ней есть?

— А ничего. Не замужем, детей нет.

— Мужчина?

— И мужчины нет.

— То есть жизнь не сложилась?

— У меня тоже девушки нет, так что ж, теперь я неудачник? — обиделся мальчишка.

— У тебя еще все впереди. Я хотел сказать, что ты всему научишься. Но женщина за сорок, со скромной зарплатой, с неустроенной личной жизнью, бездетная — это все равно что динамит, под который заложен бикфордов шнур. В любой момент может рвануть. Тем более, она знает, кто ей все это устроил.

— Климова, да? Говорят, у Алены Малининой с Эдиком Климовым был бурный роман.

— Шутишь? Так Лера мало того, что из спорта ее выжила! Еще и жениха увела!

— Ага.

— Откуда информация?

— Так я это… С мамой говорил.

— С какой мамой?

— Ну, с Пятовой. С матерью Иры. То есть Ирен.

— О как!

— Она по отцу Малинина, а Пятова по мужу. Родная сестра подозреваемой.

— Ну и как ты объяснил Пятовой-старшей свой интерес к Алене?

— Так и сказал, что ее подозреваю.

— В чем?

— В чем надо.

— И Пятова тебе тут же все выложила?

— Ну, не тут же. Пришлось надавить.

— Молодец, — сквозь зубы процедил Алексей.

— А как же! Только вы, что ли, способны важного свидетеля на признание расколоть?

— А где ее сестра была в ночь убийства, мать Пятовой тебе рассказала?

— Так они не вместе живут! Она-то откуда знает?

— Тогда иди по соседям. Расспрашивай. Копай. На крыльце были следы, похожие на мужские.

— Куда ж они делись?

— Их снегом замело, — нашелся Алексей.

— Тогда откуда вы про них знаете?

— Не твоего ума дело! Тебе дали задание? Работай!

— Есть.

Алексей вздохнул и дал отбой.

— Опять командуешь? — раздался над ухом ехидный голос.

Дядя Гриша стоял на трибуне, ступенькой выше, так что они были теперь почти одного роста.

— Да братец попался непонятливый, — пожаловался Алексей. — Тупит.

— Что, ковер до химчистки никак не довезет?

— Довезти-то довез. Но его оттуда забрать надо!

— Адрес, что ли, забыл?

— Во-во. Квитанцию потерял. Я и говорю ему: дали задание — работай.

— Так искать теперь нужно! Квитанцию или химчистку.

— Найдем, — заверил Алексей. — Кому он нужен, наш ковер? Старье! Дорог как память, — пояснил он.

— Джеймс Бонд хренов, — прокомментировал дядя Гриша.

Проснувшись сегодня утром, Алексей решил опять покопаться в старых фотографиях, но пришлось повременить. Начальник явно не в настроении. Да и так понятно, что в юности Лера была неотразима. И легко увела Эдуарда Климова у своей вечной соперницы по беговой дорожке. Может быть, в отместку. Занятная получается ситуация.

Лере, возможно, нравился Леня Мухин. Красивый парень, перспективный. И он к ней неровно дышал. А у менее привлекательной внешне, но зато более талантливой Алены завязался роман с Эдиком Климовым. О котором известно, что он теперь большой чиновник от спорта. Это говорит о его умении налаживать связи, выстраивать отношения с нужными людьми, заниматься рутиной. Что талантливому человеку не свойственно. Талант — это факел. Его цель — победа во имя победы, а не ради очков, которые надо положить в копилку, чтобы обеспечить себе теплое местечко при выходе на пенсию. Климов нашел себя в другой области, но тоже в спорте. Он и на дорожке, видимо, был середнячком. Потому и тянулся к талантливой Алене. И тут — Лера!

Нет, она не Алене жизнь сломала. Себе. Потому что с Климовым у нее не сложилось. Тот вырос в руководителя, в большого начальника, а она — в тренера. Тоже большого. Два капитана, а судно одно. Вот оно и потонуло, как сказал дядя Гриша.

И мстила Лера не Алене, а себе. Климова вышла замуж не по любви, а из какого-то своего расчета. Расчет оправдался, а счастье так и осталось синей птицей неуловимой, где-то вдалеке. И для Эдуарда Климова материализовалось в виде длинноногой секретарши, девушки без амбиций и без блестящего спортивного прошлого, зато покладистой и готовой его принять таким, какой он есть. А для Калерии… На спортивной базе материализовался Алексей Леонидов, которого ей красиво, как она сказала, представили. И он не стал сопротивляться ее чарам.

«К ней все боялись подступиться, — догадался он. — Нравилась, да. Намекали. Но она вызывает у мужчин страх. А я не испугался и получил заветный приз! Хотя и рискнул карьерой. Она это оценила. Все, Леонидов, хватит себя нахваливать. О деле надо думать».

…Он шел из тренажерки, как всегда, уставший, но усталость была приятная. Он похудел еще на килограмм, как показали весы. И на столько же увеличил вес гантелей, с которыми занимался. Единственным его желанием сейчас было принять душ и переодеться в сухие футболку и трусы.

Когда Алексей понял, что дверь в комнату открыта, не удивился. Только подумал: что у меня красть?

Едва он вошел, к нему кинулась Лера:

— Леша! Где ты был?! Я тебя уже полчаса жду!

— Я потный, — отстранился он. — Мне надо в душ.

— Вася в лазарете!

— Какой Вася?

— Чен! Василиса!

— Как?!

— Ей только что сделали промывание желудка! Слава богу, успели! Идем скорее туда!

— Погоди… — он стянул с себя мокрую футболку и швырнул ее на пол. — Вкратце: что случилось-то?

— Сама ничего толком не знаю! Мне позвонил насмерть перепуганный Леня. Сказал, что Василиса была у него, они пили чай и обсуждали решение тренерского совета. Утвердили состав обеих сборных, и женской и мужской. И вдруг ее вырвало! Она еле до туалета добежала!

— Я же говорил! — разозлился Алексей. — Чтобы глаз с нее не спускали! Потому что она — следующая!

— Но она же была с дядей!

— Как она себя чувствует?

— Жива, но… Ее хотели увезти в районку, но потом решили сначала сделать промывание желудка. Идем скорее к ней!

— Погоди… Ты видишь, я весь потный? Пять минут ничего не решают. Тем более, с ней там врачи и дядя. Мухин ведь там?

— Конечно!

— Пять минут — и я готов!

Он кинулся в ванную и, торопливо включив воду, встал под душ. Началось! Точнее, продолжается. А ведь он Леру предупреждал! Опять тренерский совет, и новая попытка убийства! Да когда же это кончится?!

Потом они с Лерой наперегонки неслись в медпункт.

— Как она? — с порога крикнула Климова бледному как смерть Мухину.

— Да все вроде в порядке, — пробормотал тот. — Лежит.

— А что говорит?

— Да пока ничего. А что она может сказать? Пронесло ее пару раз.

— Ты говорил, вырвало!

— Ну и вырвало. Испугалась очень.

— А ты не допускаешь возможности пищевого отравления?

— А что, кому-то еще стало плохо? — криво усмехнулся Мухин. — Если бы это было так, сюда бы уже привезли полно народа. Как видишь, кроме моей Васи — никого.

— Я пойду к ней! — Мухин посторонился, пропуская Леру, и преградил путь Алексею: — Э-э-э… А ты куда?

— Хотел посмотреть, все ли в порядке? — пробормотал он.

— Она там почти голая лежит, а ты хочешь свой нос засунуть?! — горой надвинулся на него Леонид.

— Да прекратите вы! — резко обернулась Лера. — Нашли место!

«Ладно, я подожду здесь», — решил Алексей и присел на стульчик у стены. Мухин нервно ходил взад-вперед в ожидании Климовой.

— А может, у вас в холодильнике продукты испортились? — дал наводку Алексей.

— Какие еще продукты?! — взвился Мухин.

— Ну, колбаса там. Или конфеты шоколадные.

— Мы только чай пьем. А едим в столовой, — раздраженно сказал его соперник по борьбе за сердце Климовой.

— Я и говорю: конфеты.

— Остроумный, да?

— Я просто пытаюсь понять…

— А я уже понял, что ты из тех тупых придурков, которым надо объяснять дважды. — Мухин подошел и навис над ним горой. — Я тебе сказал: убирайся по-хорошему? С любой записью в трудовой, какую только пожелаешь. А теперь…

— Что теперь? — выдохнул Алексей. Его голова почти упиралась Мухину в живот.

— Ты мало того что на работу нигде больше не устроишься, так я тебе на память еще все кости переломаю! Какие срастутся, а какие нет!

— Меня это устраивает: я получу инвалидность и кучу льгот, — насмешливо ответил он. — Все не с голоду помирать.

— Ах ты…

Алексей не стал дожидаться, когда на него обрушится огромный кулак, и боднул Мухина головой в живот. Тот охнул и попятился, согнувшись пополам. Алексей резко встал и поддел его сжатым кулаком под нижнюю челюсть, потом резко толкнул. Леонид потерял равновесие и сел на пол. И тут из палаты вышла Лера.

Мухин уже во второй раз за неделю у нее на глазах попал в дурацкое положение, он стал багровым, как вареная свекла.

— Леша! — закричала Лера. — Что ты делаешь?!

— Я? Ничего. Он поскользнулся

Мухин, сжимая кулаки, стал подниматься с пола.

— Тебе мало досталось? — встала у него на пути Климова.

— Да ничего он мне не сделал! Это от неожиданности! — заорал Мухин. — А ну, пусти! — рванулся он.

— Что вы здесь орете? — выглянул из палаты врач. — Леонид Георгиевич, вас зовет племянница! Зайдите!

Все еще багровый от стыда, Мухин торопливо скрылся в палате.

— Ну, что там? — кивнул на закрывшуюся за ним дверь Алексей.

— Она, слава богу, жива, хотя и бледна очень. Напугана, как мне показалось. Бедная девочка! Но обещала, что завтра утром выйдет на тренировку.

— Вот это сила воли! — восхитился Алексей.

— Хорошо, что Леня был рядом.

— Не только он.

— Я не поняла?

— Как я выяснил, они пили чай. И обсуждали решение тренерского совета.

— Да, так оно и было, — кивнула Лера.

— Значит, кроме Мухина и его племянницы, присутствовала еще и мужская сборная по керлингу?

— Да, все спортсмены. Или почти все. Я, если честно, не уточняла.

— И жених Гули Зариповой?

— Леша! Ты на что намекаешь?!

— Удалось выяснить, выходил этот парень в ночь убийства Свиридовой из своей комнаты или нет?

— Когда? Я только в обед поговорила с Леней, сказала ему о своих подозрениях. И попросила все выяснить. А после обеда случилось это. С Василисой.

— Все правильно, — кивнул Алексей. — Они еще не знают, что попали под подозрение. То есть не знают, что ты решила дать делу ход и рассказала все мне.

— Какой ход? Ты о чем? — попятилась Лера.

— Но ты же видишь: они не остановились. Если бы Мухин начал опрашивать своих парней, кто что видел и слышал в ночь убийства, тут же пошел бы слух. И Василису они бы не тронули. Пока. Стали бы дожидаться, когда все утихнет.

— Ты говоришь прямо о каких-то злодеях!

— А кто они, по-твоему? Невинные мальчик и девочка?

— Гуле всего девятнадцать! А ему двадцать один!

— Значит, они рано повзрослели, — уверенно заявил Алексей. — Ты сама мне рассказывала о суровом детстве Зариповой в интернате.

— В спортивном интернате!

— А какая разница?

— Да большая! Там для детей созданы все условия! У каждого личный массажист!

— Но они растут в условиях жесткой конкуренции. Естественный отбор, прав тот, кто сильнее. Потому что спорт — жестокая вещь. Ты или выигрываешь, или вылетаешь. И ни за что не наверстаешь эти годы. Ведь в спортивном интернате главное — это секунды и очки. А не оценки по математике и литературе. Они хотят поехать на Олимпиаду вместе. Неужели непонятно? Он вряд ли выиграет титул. А вот у нее прекрасные шансы. Ты бы сделала это для любимого человека?

— Убить? Ради любимого человека?

— Расчистить ему, то есть ей, путь к славе. Это не одно и то же.

— Я все равно не верю, — покачала головой Лера.

В этот момент из палаты вышел хмурый Мухин.

— Калерия Константиновна, племянница сказала, что чувствует себя гораздо лучше и собирается завтра приступить к тренировкам, — официально заявил он.

— Я бы не спешила.

— Я тоже сказал Васе, что против. Надеюсь, в больнице она в безопасности?

— Надеюсь тоже, — Лера посмотрела на Леонидова.

— Даже если ей лучше, я бы посоветовал вам распустить слух о том, что Василиса в тяжелом состоянии, — сказал Алексей.

— Это еще зачем? — уставился на него Мухин.

— Так. На всякий случай.

— А ведь и верно, — подхватила Лера. — Лучший способ ее защитить — сказать, что она при смерти! Может, вообще в районку ее отправить?

— А как же тренировки? — с опаской спросил Мухин. — Ее ведь могут исключить из сборной.

— Думаю, пара дней ничего не решает, — пожала плечами Лера.

— Василиса столько этого добивалась! — разгорячился вдруг Леонид. — Она готова больная выйти на лед!

— Да никто не требует от нее таких жертв!

— Это вопрос жизни и смерти! Для нас с ней!

— А ты понимаешь, что можешь ее потерять?!

Мухин перевел дух и сказал сквозь зубы:

— Мы готовы рискнуть.

— Леня! Не ожидала от тебя… — Лера резко замолчала.

— Чего?

— Такой жестокости! — не удержалась она.

— Да на кону олимпийская медаль!

— Она тебе не дочь! Только средство! Ты хочешь реализовать свои амбиции!

— Да она мне больше чем дочь!

— Вы опять кричите? — Из палаты, где лежала Василиса, вышел врач и плотно прикрыл за собой дверь. — Девочке нужен покой. Она сильно перенервничала.

— А чем ее… Чем она отравилась-то? — вовремя спохватился Алексей.

— По симптомам похоже на пищевое отравление. Мы взяли кровь на анализ. На всякий случай.

— Токсикологическая экспертиза, да? — подсказал он.

— А зачем?

— Вдруг яд, — ляпнул Алексей.

— Ну и шутки у вас, — покачал головой врач. — У нас тут спортивная база, а не… Уж и не знаю, как сказать.

«Сколько здесь может быть всякой химии? — уныло подумал Алексей. — Я вовсе не подозреваю, что наши спортсмены сидят на допинге, но как-то же они восстанавливают свои силы после изнурительных тренировок? Причем это «как-то» в обычной лаборатории хрен определишь. Василисе в чай могли подсыпать что угодно».

— Ба! — вдруг вспомнил он. — Мне же на работу! Дядя Гриша меня убьет!

— Вот-вот, — кивнул Мухин. — Займись-ка своими непосредственными обязанностями, иди за метлой. А мы уж тут сами…

Алексею пришлось их оставить. Он несся к Ледовому дворцу, гадая, сколько же килограммов потеряет к завтрашнему дню? Сплошные потрясения и переживания, плюс перемещения на скорость по территории спортбазы, которую маленькой не назовешь. А нормально поесть Алексей в последнее время успевал редко.

На бегу он выхватил из кармана мобильный телефон и набрал «помощника».

— Надо отдать кровь, которую взяли у Василисы Чен, на токсикологическую экспертизу, — бросил он в трубку.

— Какую чен?

— Не какую Чен, а кровь! Спортсменка попала в лазарет! Василиса Чен! По ходу, ее отравили!

— Сейчас выезжаю!

Он дал отбой и взлетел по ступенькам.

— Где тебя носит? — сердито спросил дядя Гриша. — Опять по бабам ходил?

— Василиса в больницу попала! — выпалил он, стаскивая куртку. — Мы с Лерой были там! Извини!

— В какую больницу? — охнул дядя Гриша. — Жива?!

— Да. В лазарете она. Похоже, что-то съела, — он уже сообразил, что сказал лишнее.

— Да быть этого не может! Чтобы у нас в столовой…

— Ну, показывай! Что я должен делать? — Алексей торопливо стал зашнуровывать ботинки.

— Да кто же этот пакостник?! — зло спросил дядя Гриша. — Не одно, так другое! Уж не ты ли, парень, руку приложил?

— Я могу тебя успокоить, — устало сказал Леонидов. — Моя причастность к этому тщательно проверялась.

— Кем?

— Следствием. Результат отрицательный. Во время несчастного случая с Алиной меня здесь вообще не было. И в коттедже, когда Василису… Черт! И вообще: хватит уже за мной шпионить!

— Вишь, ты какой, — проворчал учитель. — Обидчивый. Ладно, берись за лейку.

— Я?!

— А кто?

— Ты мне так доверяешь?

— Если ты, Лешка, напортачишь, я тебе уши оторву.

— Вот это мотивация! — присвистнул он. — Ладно, я все понял…

Как Алексей и ожидал, вечером Лера пришла к нему за утешением. Девочки, узнав, что Василиса попала в лазарет, разволновались. Опять поползли слухи — это Алексей понял за ужином, когда постоянно ловил на себе враждебные взгляды. Он старался не обращать на них внимания, хотя аппетит все равно потерял. А вернувшись к себе, в ожидании Леры целый час чертил схемы. Ситуация менялась каждый день. Не поедет Чен — кто ее заменит?

— Лера, а Дора хорошо играет в керлинг? — спросил Алексей, едва она переступила порог его комнаты. — Я хотел сказать, умная она или глупая?

— Почему тебя это интересует? — она сняла куртку и бросила ее в кресло. — На улице метель.

— Потому что больше всего ей сейчас мешает именно Чен. Дора ведь ее должна страховать. А теперь она едет ведущей! Чтобы просчитать такой расклад, надо быть очень даже неглупой. Сначала Алина, потом Женя… А вот молодое дарование попало в лазарет. Я и спрашиваю: Дора могла сочинить такую хитрую шахматную задачку?

— Василиса завтра появится на тренировке. Ничего не изменилось.

— Это из-за счастливой случайности… Э, нет! Иди, сядь ко мне на колени! Я соскучился. А то мы весь вечер опять проговорим о нелегкой работе тренера. Я этого не хочу.

Она улыбнулась, подошла и обняла его за шею. Алексей рывком перетянул ее на колени.

— Ого! Какой ты сильный! — удивилась Лера.

— Расту в своих глазах, а заодно и в твоих, — отшутился он. — Ты дверь закрыла?

— Да, — она тихо рассмеялась. — Теперь это первое, что я делаю, войдя к тебе в комнату.

Алексей тоже рассмеялся. Как только Лера переступает порог, с ним что-то происходит. Он вообще перестает соображать. Хотя бесшабашное опьянение, как после бокала шампанского, уже прошло, и они словно смакуют выдержанное вино, наслаждаясь друг другом, но в голове все равно туман оттого, что она рядом. За эту неделю он так изменился, что сам себя не узнавал. Его жизнь разделилась на две части: до нее и с ней. И было такое ощущение, что вторая часть жизни намного длиннее первой. Не на несколько дней, а несколько десятилетий.

Некоторое время они целовались. Потом Лера, тяжело дыша, сказала:

— Как-то это неправильно… Знаешь, мне за себя стыдно. Алина в больнице, Василиса в лазарете, Женя вообще в морге… А я… Кстати, не знаешь, когда выдадут ее тело? Иными словами: когда похороны?

— Пока идет следствие. Не так сразу. Лера, послушай… Ты переживаешь, я знаю. Но жизнь-то продолжается, а? Ну, давай устроим по ним по всем траур! Принесем в жертву спортивной чести нашу личную жизнь. Ведь совсем скоро ты уезжаешь…

— Леша!

— Ты уезжаешь за границу, а я остаюсь. И бог знает, когда я тебя еще увижу…

Он попробовал ее губы, а потом язык долгим, исследующим поцелуем, засунув свой язык так глубоко, что она застонала и вся открылась ему навстречу. Они попытались обо всем забыть, обнимая и лаская друг друга, и какое-то время им это удавалось. За окном выла метель, то и дело швыряя в окно комья снега, но они ничего не замечали. Потом Алексей понял: он ни разу за все то время, что они с Лерой занимались любовью, не вспомнил Сашу. Его, кажется, начало отпускать.

Уйти от женщины — это еще не значит ее забыть. И только когда она перестанет сниться, когда уже не будет чудиться в толпе ее лицо и при звуке голоса, похожего на ее голос, перестанет замирать сердце, — вот тогда можно сказать, что отпустило. А еще когда в постели с другой женщиной не надо будет постоянно себя контролировать. Не дай бог с губ сорвется не то имя. Не той, что лежит рядом…

— Эй! — легонько окликнула Лера. — Ты задумался.

— Я не хочу тебя отпускать, — он повернулся и обнял ее. Крепко-крепко. — Ну, зачем тебе уходить? Там холодно, метель. Вдруг опять кого-нибудь убьют?

— Не шути так! — она отстранилась.

— Хочешь чаю? Вина сегодня нет.

— Хорошо. Поставь чайник, а я — в душ.

«Уйдет, — понял он. — Она всегда поступает по-своему».

— Ну, что ты сегодня еще узнал? — спросила она, вытирая шею и грудь белоснежным махровым полотенцем. Потом завернулась в него и села в кресло.

— Выпей чаю, замерзнешь, — он подвинул к ней чашку, над которой вился парок.

— Спасибо, — она послушно отхлебнула обжигающий мятный чай. Алексей уже знал, что Лера любит именно такой.

— Ничего нового. Меж тем осталась всего неделя. А вообще я не хочу сегодня говорить о деле.

— А о чем?

— О любви.

Он уселся в другое кресло.

— О любви-и… — лукаво улыбнулась она. — Ну, говори. Я слушаю.

— А ты? Ничего не хочешь мне рассказать?

— Леша, это похоже на допрос, — нахмурилась Лера.

— Отчего же? Обычно женщины любят вспоминать о том, как и кто их любил. Особенно красивые женщины. А ты очень, очень, очень красивая.

— Но вспоминать своих бывших не люблю.

— А это уже больше похоже на мужчину. Работа наложила отпечаток на твой характер, да?

— Чего ты добиваешься?

— Я ревную, — мягко сказал он. — Вот, к примеру, твой муж. Говорят, ты увела его у одной девушки. Тоже спортсменки.

— А ты что, справки наводил? — сразу насторожилась Лера.

— Нет, но дядя Гриша… Ты никогда не думала о том, что он в тебя влюблен?

— Дядя Гриша?!

— Он хранит твои старые фотографии. И постоянно о тебе говорит.

— Черт! Вообще об этом не думала! Он же…

— Старый, да? И некрасивый. Неперспективный.

— Нет, он очень талантливый. Можно даже сказать, великий. Но разве можно думать о нем как о мужчине? Это несерьезно.

— Меж тем он мужчина. Хотя ты права: он любит тебя издалека. И никогда не осмелится приблизиться. Это он рассказал мне об Алене. О том, что вы соперничали на дорожке, она пару раз у тебя выиграла крупные соревнования, а ты в отместку увела у нее жениха.

— Ну! Это дела давно минувших дней!

— А ты, кстати, не знаешь, что с ней стало?

— С Аленой?

— Да.

— Понятия не имею.

— Поверженные соперницы тебя, значит, не интересуют.

— Но это и в самом деле было давно! С тех пор я развелась с Климовым, а у нее, должно быть, уже взрослые дети.

«У нее нет детей. У нее только племянница, которая живет у тебя под боком, а ты этого даже не подозреваешь», — чуть не сорвалось у него с языка.

— Ты же сама недавно упоминала Библию: время собирать камни. Сорок лет — это кризис среднего возраста. Человек подводит некие итоги. Сложилась ли карьера? Была ли счастливой семейная жизнь? Удачные ли получились дети? В какой-то графе галочка, в какой-то ноль. Если баланс получается положительный, человек спокойно живет дальше. Но ведь бывает, когда одни сплошные нули. Хорошо, если человек обвиняет в этом себя. А если кого-то другого?

— Леша, я не понимаю, о чем ты, — нахмурилась Лера.

— У нас у всех есть враги. Даже у тех, кто говорит: «Я никому ничего плохого не сделал, поэтому мне никто не может желать зла». Представляешь? Живет этакий счастливец, судьбою обласканный, и даже не подозревает, что у него-то как раз врагов больше всего!

— Мне не надо искать тайных врагов, у меня полно явных.

— Слишком много явных. Ведь тебя пытались подставить. Если ты, конечно, не убивала и не в сговоре с Гульнарой Зариповой.

— Леша, сколько можно! — Она резко встала и сбросила полотенце.

Он увидел Леру во всей красе, абсолютно нагую. И еле удержался от восхищенного возгласа: ух ты! Перед ним стояла не женщина, а богиня! Просто мраморное изваяние! Ни грамма жира, сплошные мышцы, и ко всему прекрасные формы! Она поймала его взгляд и тут же начала одеваться.

— Лера… Лерочка…

— Я думала, этот вопрос уже снят! — сказала она резко и рывком застегнула молнию на джинсах.

— Ну, подожди…

— Ты определись наконец, кто ты, мой мужчина или сыщик? А то это похоже на раздвоение личности: в постели ты меня любишь, но едва мы из нее вылезаем, ты учиняешь мне допрос! — она взялась за свитер.

— Ты со мной тоже не всем делишься!

— Я тебе говорю все! Ты мне совсем голову задурил! — выпалила Лера.

— Какая ты красивая, когда злишься! — он попытался ее поцеловать.

— Все, Леша, хватит! Тебе когда-нибудь будет очень стыдно!

— Лера, не уходи, — взмолился он.

— Остаться? Зачем? Поговорить о моих любовниках? Скажи прямо, кто именно тебя интересует? Ты ничего не спрашиваешь просто так! Ни единого вопроса не задаешь без умысла! Скажи, а своей будущей жене ты верил, когда расследовал убийство ее родителей? Или тоже мучил ее вопросами? Подозревал?

— Я был уверен, что Саша не виновна.

— Ах вот как! А я-то чем похожа на злодейку? Тем, что у меня было много любовников? Так вот, чтобы ты знал. Немного. А пока была замужем — ни одного. Понял? — она сверкнула глазами. — И не задавай мне больше вопросов!

— Юпитер, ты сердишься, — пробормотал он.

— Но не прав ты! Спокойной ночи! — язвительно сказала Лера и с грохотом захлопнула дверь.

«Нет, ну невозможно так врать! — пришел он в отчаяние. — Почему я не сказал ей про Пятову? Да она же мне ни слова не дает вставить! А если девчонка ни при чем? Я просто хотел узнать, какой характер у Алены? Мстительная ли она? Что было тогда в этом любовном четырехугольнике? Насколько сильно кипели страсти?»

Он взволнованно прошелся по комнате. Вот и первая ссора. Любовь, как горная река, ею можно безмятежно наслаждаться до первого водопада. А потом вдруг выясняется, что вода ледяная. Нет, удовольствий, конечно, масса, но и проблем хватает. Так и живешь, преодолевая пороги, хватая каждый раз ледяной воды за шиворот, а то и окунаясь в нее с головой. Хорошо бы не потонуть!

Утром Василиса, как и обещала, пришла на тренировку. Она была немного бледна, но держалась уверенно. И броски ее были точны. В глазах — никакого страха! «Какая мужественная девочка!» — восхитился ею Алексей. Хотя сегодня его интересовали не Лерины подопечные. Он внимательно приглядывался к мужской сборной по керлингу. Где-то среди этих парней находится поклонник Гульнары Зариповой. А возможно, сообщник.

Мухину Алексей старался не попадаться на глаза. После каждой их стычки Леонид Георгиевич оказывается в дурацком положении. Это уже становится закономерностью. А ему еще на Олимпиаду ехать. Тренер без авторитета — все равно что автогонщик на старых «Жигулях». Опыта навалом, а мощи не хватает. И далеко ты уедешь? Алексей прекрасно понимал, что через несколько дней он уйдет из жизни этих людей навсегда, а Мухину с таким багажом предстоит жить.

«Должно быть, этот, — думал он, глядя на кудрявого остряка. — Двадцать один год, по слухам, очень перспективный парнишка». Алексей уже стал разбираться в керлинге. Более того, игра его затягивала, да и собственные броски становились все точнее и точнее. Он уже научился держать равновесие и рассчитывать силу, с какой надо толкать камень. И понял, что, покинув спортбазу, первым делом найдет в инете адреса керлинг-клубов. Форму надо поддерживать. Хорошо бы еще компанию найти!

Подумав об этом, он тяжело вздохнул: проще найти друзей, играющих в боулинг, чем любителей ледового бильярда. Хотя этот вид спорта набирает популярность. Ведь играть в него можно в любом возрасте и к тому же не обладая выдающимися физическими данными, как сказала Лера. Это замечательный способ провести выходные. Не на диване пролежать, отращивая живот, а если и выпить пива, то в баре с друзьями своего рода мировую. Как это принято у керлеров. Жаль, что большевики обозвали керлинг буржуйским досугом и поставили на нем крест. Вон в Швеции полно керлинг-клубов, и неплохо народ живет. Потому что спортом занимается. Здоровое общество там, где люди предпочитают здоровый досуг.

Алексей смотрел на лед и гадал, почему женская сборная добивается серьезных успехов на мировом уровне, а мужская нет? От тренера, что ли, это зависит? Или женщины терпеливее мужчин и более работоспособны? Взять Дору. Упирается девушка изо всех сил, вон, похудела даже! Или это она от переживаний вес сбросила?

«Мне нужно поговорить с Гульнарой. Сказать, что я из полиции? Об этом тут же узнают и остальные девчонки. С другой стороны: я нашел убийцу. Пора и карты выложить на стол. А вдруг я ошибаюсь?»

— Я знала, что ты здесь прячешься!

Он так увлекся, что прозевал Риту! А вот это интересно: о решениях тренерского совета убийце становится известно тут же. У кого еще есть такие возможности, кроме Майоровой? И мужские следы на крыльце… Если предположить, что их и в самом деле оставил мужик, а не женщина в мужских ботинках размера этак сорок третьего.

Он подвинулся:

— Садись.

Рита с радостью воспользовалась приглашением и сказала:

— А я думала, прогонишь. Прячешься от меня?

— Да с чего ты взяла?

— Я теперь точно на Олимпиаду поеду, — деловито сказала она. — Ты будешь гордиться своей женой!

— Если приму твое предложение? — он рассмеялся. — Рита, я не хочу тебя обманывать: я не миллионер.

— Тогда кто?

— Об этом еще рано, — серьезно ответил он.

— Ага! Я так и знала, что здесь кроется какая-то тайна!

— У тебя, наверное, полно поклонников, — подначил он.

— А ты что, ревнуешь?

— К примеру, керлеры… — он кивнул на лед. Спортсмены еще не закончили тренировку.

— Да кому они нужны? — фыркнула Рита.

— Да? А я слышал, у Зариповой роман именно с керлером.

— Я ей говорила: хоккеист гораздо перспективнее.

— Значит, у тебя роман с хоккеистом?

— Ко мне все клеятся, — пожала плечами Рита. — Так что ж теперь?

— Я слышал, вечером игра. На поляну выйдет будущая олимпийская сборная против неудачников. Ну как? Выиграете в одну калитку?

— Само собой!

— А если проиграете?

— Кому? Маркович? — Рита звонко рассмеялась.

— Значит, против вас будут играть Маркович, Иванова, Пятова и Лепесткова?

— Ага. Скажи: разве они нам соперницы? — Рита тряхнула огненными кудрями. — Придешь посмотреть, как мы будем их раздевать?

— Конечно!

— Тогда до вечера?

— До вечера, — машинально ответил он.

— Вон, твоя старуха в раздевалку пошла! — Рита кивнула на скрывшуюся в дверях Климову. — А вы, по ходу, поцапались! Даже не поздоровались.

— И ты воспользовалась моментом?

— Я же сказала, что своего не упущу. Она тебя прогнала — так я приласкаю. Хочешь, приду к тебе сегодня вечером?

— Я подумаю, — он встал.

Что-то будет, когда Рита узнает правду? Не хочется понапрасну тратить время охотницы за олигархами. Надо сказать Климовой, чтобы получше присматривала за своими подопечными.

— Интересная сегодня вечером будет игра, — сказал он дяде Грише перед тем, как пойти на обед.

— А ты уже знаешь составы команд? — прищурился тот.

— Конечно!

— А мне показалось, меж вами черная кошка пробежала.

— Милые бранятся — только тешатся, — отшутился Алексей. — И что ты скажешь? Есть у Маркович шанс?

— У всех есть, — пожал плечами дядя Гриша. — Только не станут они Климовой карты путать.

— Она что, велела им проиграть?!

— Я тебе этого не говорил.

«Если это Лера — то она добилась своей цели. Кроме Майоровой, ее все игроки устраивают. А Риту она найдет способ выжить из команды. Как только девчонка рассорится со своим высоким покровителем, ей тут же все и припомнят. Не потому ли Лера не мешает ей меня добиваться? Еще и подстроит так, чтобы нас с Ритой застали в моей комнате. Нет, не пойдет!»

К вечерней тренировке Алексей уже все придумал. Раз нет другого выхода, он устроит Зариповой и ее парню допрос по всем правилам. Если доверить это мальчишке-следователю, будет только хуже. И Алексей решил открыть карты. Он мягко объяснит Гульнаре, что лучше во всем признаться. Как ехать на Игры с таким-то камнем на душе? Будет тянуть на дно не только ее, но и всю команду. Ведь Гуля теперь капитан! То есть надо мягко дать понять Зариповой, что она все равно поедет. А вот он… Ее парень…

С ним надо поаккуратнее. Тоже, мать его, олимпийская надежда!

Алексей набрал номер «помощника» и велел ему:

— Устрой мне вечером кабинет в главном корпусе. И чтобы никто нам не мешал, понял?

— Нам?

— Я буду допрашивать Зарипову и ее парня, тоже керлера. А вы с Маркович будете ждать в соседней комнате. На случай, если понадобится очная ставка. Розу я предупрежу. А ты обеспечь Зарипову и ее сообщника. У нее вечером важная игра, мешать ей нельзя. И настроение перед игрой портить тоже нельзя. Вот когда она выиграет, тогда и подойдешь.

— А если проиграет?

— Она выиграет.

— Почему вы в этом уверены?

— Потому что я ясновидящий. Хочешь пари?

— Да ну вас… Еще отжиматься заставите!

— Лентяй!

— Как скажете. Вы — начальство.

— Ладно. Отбой.

…Матч он смотрел со странным чувством, потому что заранее знал результат. Поэтому Алексей следил за событиями на ледовой дорожке без азарта. Но было интересно: как они справятся? Чен с нервами, а Роза Маркович с собой. Ей ведь надо выполнить установку тренера: проиграть так, чтобы никто ничего не понял. Климова не случайно поставила скипом именно ее. Ставка на опыт.

Если честно, Леонидов ожидал бунта на корабле. Лично он сам так бы и поступил. Взял бы да и выиграл. Назло. Вот вам! Это вы неудачники, а мы — чемпионы! И спутал бы Климовой все карты.

Но, глядя на игру, он понял, что дисциплина в команде Калерии Константиновны железная. Ибо все они были ее командой, единым целым. Монолитом. Роза Маркович знала, за что старалась. Если Климова пообещала, что ее пристроит, значит, так и будет. Всем известно, что Федерацией рулит ее бывший муж. Хоть они и в разводе, но все также в курсе, что всесильный Эдуард Евгеньевич свою бывшую жену побаивается. Потому что уходил от нее тихо, без скандала, и не стал судиться из-за имущества. Климова получила все, что хотела. И всегда будет получать от Эдуарда Евгеньевича все, что ей нужно. Умеет она это.

А то, что ее в Канаду чуть не сослали… Алина попробовала — и надорвалась. И Свиридова тоже надорвалась. Поэтому все остальные ходят теперь по струнке.

Команда Зариповой выиграла достойно, но не всухую. Вообще этот матч похож был на спектакль, поставленный талантливым режиссером. Да и актеры играли правдоподобно. Никто бы не посмел им крикнуть:

— Не верю!

Мистер канадец довольно улыбался. Все сомнения в том, кого везти на Игры, отпали.

«И только я могу всему помешать», — подумал Алексей. Он сидел и ждал, когда спортсменки переоденутся. Надо было дождаться Розу Маркович и взять ее с собой на допрос в главный корпус.

— Ты этого не сделаешь, — раздался голос Леры.

Опять она читает его мысли!

— Что именно?

— Не откроешь ей дверь, когда она придет.

Алексей сообразил, что она о Рите. И с удивлением спросил:

— Откуда ты знаешь?

— Рита очень похожа на Мухина. Она сейчас в раздевалке бахвалилась, будто ты назначил ей свидание.

— Ничего подобного не было!

— Значит, она врет?

Он отвел глаза:

— Нет, она действительно напрашивалась, но я…

— Ты сказал нет?

— Да.

— Видимо, она не так тебя поняла, — насмешливо сказала Климова. — Хорошо, я ей объясню. Увидимся за ужином.

— Э-э-э… Постой. Я не приду на ужин. То есть я хотел сказать, что задержусь. У меня есть работа.

— Опять дядя Гриша напряг? Хочешь, я с ним поговорю?

— Нет. Это другая работа.

— Алексей Алексеевич, что вы задумали?

— Лера, не надо так официально, — взмолился он.

— Да, но что ты задумал?

— Меня в главном корпусе ждет следователь, — промямлил он. — Так что извини…

— Хорошо. Тогда до завтра.

— Ты ко мне сегодня не придешь?

Она не ответила. Значит, не простила. Они по-прежнему в ссоре. Алексей тяжело вздохнул. Искать пути примирения нелегко, Лера не идет на компромисс, она признает только безоговорочную капитуляцию. Но такому противнику не грех и сдаться.

Когда Лера ушла, он отправился искать Розу Маркович. И застал ее у окна вместе с Танечкой Лепестковой. Они что-то бурно обсуждали.

— Значит, это правда? — спросила его Роза.

— Что именно? — слегка напрягся Алексей.

— Что вы с Климовой поцапались! Теперь с Риткой любовь крутите! Калерия Константиновна одна ушла после тренировки!

— Ну, эти слухи сильно преувеличены, — улыбнулся Алексей. И вдруг заметил заплаканные Танечкины глаза: — А что случилось? Почему такая красивая девушка плачет?

— Так… — Танечка вытерла слезы и, достав платок, высморкалась. — Извините.

— Да вот, Гульку на допрос потащили, — пожаловалась Роза. — Все будут говорить, что из-за меня. Это я, мол, ее слила. А я никому ни полслова!

— К тому же Гуля ни в чем не виновата, — всхлипнула Танечка.

— А ты откуда знаешь? — уставился на нее Алексей.

— Говорят, что Женю убил тот, кто кинул камень в Алину.

— Да, я слышал. — «Как бы не спугнуть», — подумал он.

— Тогда это точно не Гуля.

— А ты видела, кто это сделал?

— Да. Только она говорит, что не нарочно.

— А ты ей больше верь! — возмутилась Роза. — Она скрытная.

— Но мы же с ней подруги!

Алексей уже стал догадываться, что речь идет о Пятовой.

— Таня, а ты точно это знаешь?

— Да я своими глазами видела! И Ира знает, что я видела! Думаете, она случайно вместе со мной поселилась? Всячески старается меня задобрить. Даже противно. Пирожки мне приносит от какой-то тети. Кстати, очень вкусные.

— Но почему ты молчала? — спросил Алексей. — Молчала и… молчишь.

— А кому я скажу? Климовой? Так она знает.

— Что?!

— Господи, да никто из нас не слепой! Кто-то, может, и не видел, как камень летел в Алину. Но чтобы не видели ВСЕ? Да это просто смешно!

— Я так и думал, — пробормотал он. — Девочки, вы сейчас куда?

— Я ей предлагаю пойти и наесться эклеров, — хихикнула Роза. — Как ты меня научил. Таня, я же тебе говорила, что он добрый! Алексей, хочешь с нами? Не связывайся ты с этой Риткой! У нее мужиков — как блох. Она этим так чванится, что противно. Я, мол, красавица-раскрасавица! Да еще неизвестно, кто из нас первой замуж выйдет!

— А что, кто-то из вас, девочки, помолвлен? Вы скажите, чтобы я понапрасну время не терял, — пошутил Алексей.

— Да так. От любви до свадьбы один шаг, — улыбнулась Роза. — Вон, даже у Доры поклонник есть! Хотя кто бы мог подумать?

— А чем Дора хуже других? — тут же заступилась за Давыдову «наша добрая девочка». — Это Ритка ее постоянно достает. Ты, мол, никому не нужна, потому что некрасивая. Дора сказала, что время придет — и она утрет ей нос.

— Очень интересно, — пробормотал Алексей. — Извините, девочки, но компанию я вам сегодня не составлю. Эклеров что-то не хочется.

На самом деле он как раз собирался в главный корпус. И как раз с Маркович. Но в свете последних событий это стало не актуально. Не ту девушку он вызвал на допрос. А что делать с той, надо еще подумать.

Выйдя из Ледового дворца, он достал из кармана мобильник. И, набрав волчонка, ставшего уже почти ручным, сказал в трубку:

— Отпускай их.

— Не понял?

— Зарипову и ее жениха отпускай. Это не они.

— Но…

— Я знаю, кто убийца.

— Так, может…

— Погоди немного, я тебе позвоню.

Он шел переодеться, перед тем как пойти в столовую. Значит, все-таки Пятова. Но почему Лера ее не сдала? Вот где странность! Теперь главное — это алиби тети Лены. Не ее ли следы были на крыльце?

Увидев его, Лера очень удивилась:

— Ты же сказал, что не придешь на ужин!

— Планы изменились.

— У тебя такое странное лицо… Леша, что-то случилось?

— Случилось.

Он, не отрываясь, смотрел на стол, за которым ужинала женская сборная по керлингу. Сегодня в больницу к Алине никто не поехал, и все девочки были в столовой. Исчез только одиннадцатый стул, приставленный сбоку. Ровно десять человек сидели за столом. Алексей усмехнулся: сколько приехало, столько и уедет, свято место пусто не бывает. Сегодняшняя игра всех примирила, потому что ее результат определили заранее. Ира Пятова была, как обычно, сосредоточенна, немного задумчива и неразговорчива. «Вот это нервы!» — восхитился Алексей.

— Я должен тебе что-то сказать, — он уселся напротив Леры и посмотрел ей в глаза.

— Леша, ты сидишь за пустой тарелкой, — напомнила она. — Иди, положи себе что-нибудь. Сегодня очень вкусные медальоны из индейки. Просто тают во рту.

— Да не хочу я есть! — отмахнулся он. — Послушай… Ира Пятова… Она… Словом, это племянница Алены Малининой. Той самой Алены, у которой ты когда-то увела парня.

— Я знаю, — спокойно сказала Лера.

— Знаешь?!

— Неужели ты думаешь, я не проверяю биографии спортсменок, с которыми собираюсь работать? Проверяю, и тщательно. К тому же я их видела вместе. Алену и Иру. А они меня нет.

— Постой… Но тогда ты знаешь, что у тебя под боком живет человек, который тебя ненавидит и в любую минуту может предать!

— И что? — пожала она плечами. — Предупрежден — значит, вооружен. Мне проще держать Иру здесь и контролировать каждый ее шаг, чем сказать, что я все знаю, и выгнать ее из команды. К тому же она играла раньше не у меня, а у Свиридовой. Я ее намеренно взяла на сборы. Была бы моя воля — на Олимпиаду повезла бы. Но Ира явно недотягивает. Она не может раскрепоститься и полностью отдать себя игре. Причину ты знаешь. Я ей мешаю. Хотя я уверена, что у нее все впереди. Ей только двадцать один год. Очень перспективная девочка.

— Но она чуть не убила Алину!

— Откуда ты это знаешь?! — уставилась на него Лера.

— Откуда ты знаешь? — вопросом на вопрос ответил он.

— А разве можно это скрыть, — пожала плечами Климова. — Мы все — одна большая семья. Не сказать, дружная, но секрет, какой бы он ни был, хранится недолго. Конечно, я знаю, что камень, попавший в Алину, бросила Ира Пятова.

— И ты ее покрываешь?!

— Да.

— Но почему, Лера?!

— Видишь ли… — она вздохнула. — За мной должок. Я жалею, что так поступила с Аленой. Это было глупо. Сама не знаю, что на меня нашло… Послушай, иди, положи себе в тарелку хоть что-нибудь. На нас все смотрят. Бог знает, что они думают!

Ему было наплевать, что все думают. Он был в бешенстве. Выходит, Лера все знала! И позволила сделать это с Женей. Женя ей мешала. А Климова еще возмущалась, почему он так себя ведет! Мол, чем я похожа на злодейку? О! Он прекрасно помнил вчерашнюю ссору! Каждое слово!

— Хорошо, я сейчас, — сказал он сквозь зубы и направился к лоткам с горячим. Медальоны, говорите?

Алексей не глядя положил себе какой-то еды и вернулся к Климовой. Она выглядела спокойной.

— Продолжай! — велел он.

— А ты ешь. И смотри, пожалуйста, в тарелку. Я не могу говорить, когда у тебя такие глаза.

Он со злостью воткнул вилку в мясо. Аппетита как не бывало!

— О чем это я? — она потерла пальцами виски. — Ах да! Об Алене. Выходить замуж из мести — глупо. Природа, она справедлива. Я материалистка, потому говорю природа, а не Бог. Одним достается одно, другим другое, но, в общем, всем поровну. Алена была талантлива, я красива. Она меня постоянно обыгрывала, и я решила использовать свои активы. Хотя в Эдика я влюблена не была.

— А в кого? В Мухина?

— Понимаешь, я была очень молода, — поморщилась Лера. — Подумала: поживу немного и разведусь. Я решила развестись с Климовым уже тогда, когда стояла в загсе, в белой фате, и ставила свою подпись в книге регистраций. Мы прожили вместе пятнадцать лет… — она грустно улыбнулась. — Я не знаю, был бы он счастлив с Аленой или нет. Может, и они бы развелись. Но тогда все решила я одна. О чем теперь жалею.

— И взамен ты не сдала полиции Иру?

— Да. Я ведь знаю, что у Алены никого нет. Ни мужа, ни детей. Она преподает физкультуру в гуманитарном вузе, у нее маленькая зарплата, крохотная квартирка в хрущобе, самая дешевая машина, и ту она взяла в кредит. Я все это знаю. Я навела справки. Все, что у нее есть, — это жгучее желание мне когда-нибудь отомстить. И еще Ира. Так почему я должна лишать Малинину этого удовольствия? Тем более, я ее не боюсь.

— Но Свиридова чуть не добилась своего! Тебя запросто могли снять со сборной!

— Вот потому я и не верю, что ее убила Ира. Зачем ей это нужно?

— Они пытались тебя подставить, — сердито сказал Алексей. — Потому и навели в комнате порядок.

— Но ведь не получилось?

— Не факт. Теперь они Зарипову подставляют, зная, как ты к ней относишься. Интересно, кого они уговорили подсыпать отраву в чай Василисе? Неужели Ира сумела соблазнить кого-то из керлеров? Она далеко не красавица. Вот если бы это была Майорова, я бы поверил.

— Значит, это не Гуля? — обрадовалась Лера. — Выходит, она сказала мне правду? Что сидела на кухне за закрытой дверью и говорила со своим парнем по телефону? Черт! Я чуть было не поверила, что она убийца!

— Хорошо же ты разбираешься в людях, — ехидно заметил Алексей.

— Но чьи же тогда следы остались на крыльце?

— А большие следы-то? Почему ты подумала, что они — мужские?

— Не знаю, — Лера потерла переносицу, — мне показалось, что большие. Просто огромные!

— Потому что ты сразу подумала на Зарипову.

— Возможно. Да, я сразу подумала о Гуле. О том, что она нарушила мой запрет. И дальше уже сработала цепная реакция.

— А теперь? Что ты думаешь?

— Даже не знаю… Ира? Вряд ли.

— Но кто-то же задушил Женю!

— Леша, я не знаю, кто это сделал, — жалобно сказала она. — Теперь точно не знаю.

— Хорошо, я разберусь.

— У тебя осталось очень мало времени, — напомнила она.

— И это я знаю. Так получилось, что моя карьера теперь тесно связана с твоей. Будет хорошо тебе — пострадаю я. Выиграю я — возможно, это отразится на тебе. И что я, по-твоему, должен выбрать?

— Это тебе решать, — пожала она плечами.

— А раньше решения принимала ты, — напомнил он.

— С тех пор я поумнела. На льду — да. Но нельзя быть начальником и дома — и на работе. Я один раз уже обожглась. Поэтому давай пока заморозим на время наши отношения?

— А не означает ли это, что ты добилась своего и я тебе больше не нужен?

— Думай, как хочешь. — Она встала. — Пойду к девочкам.

У Алексея возникло ощущение, что он очутился в ледяной воде. Это был водопад с глубоким омутом внизу. Он рухнул туда с высоты и теперь почти захлебывался. Ощущение оказалось не из приятных. Он все же надеялся, что Лера одумается. Прождал ее до полуночи, но она не пришла…

А время, отпущенное ему, таяло с такой же скоростью, как снег за окном. Метель потянула за собой оттепель, морозный антициклон ушел, взамен ему пришло то, к чему в Москве давно уже привыкли, «не-зима-не-осень-не-весна-не-лето». Погода, которая могла установиться в любое время года: моросящий дождь при небольшой плюсовой температуре, хмурое небо и промозглый ветер.

Настроение было соответствующее: никакое.

Первым Леонидова огорошил волчонок:

— В ночь убийства Свиридовой Алена Малинина была дома.

— Ты в этом уверен?

— Я опросил соседей. Ее машина всю ночь простояла во дворе. Во-первых, это подтверждает консьержка. Во-вторых, мужик, рядом с которым Алена паркуется. Малинина — старожил. Поэтому за ней закреплено машиноместо. Неофициально. Туда пытались ставить свои тачки и другие, но им то шину проколют, то гвоздем проведут по капоту. Всем известны такие методы борьбы с захватчиками. В полицию обращаться бесполезно, никто с этим связываться не будет. Ситуация нормальная, штатная.

— Не рассказывай мне в подробностях то, что я и так знаю.

— По поводу свидетеля, — деловито заговорил волчонок. — Мужик вышел утром, чтобы на рынок поехать. Помнится, был выходной. Машина соседки вся была в снегу. И рядом сугроб. Значит, никуда Малинина ночью не выезжала.

— Может, она на автобусе решила поехать?

— А обратно?

— Поймала левака, — предположил Алексей. И передразнил: — Ситуация нормальная, штатная.

— Ночью? — огрызнулся волчонок. — Одинокая женщина голосует на шоссе? Да сейчас всех маньяками запугали! Они даже в лифт не заходят, если мужик едет, эти бабы! А то я не знаю!

— Малинина спортсменка.

— Но она все равно женщина!

— Хорошо, я все понял. Попробуй еще поспрашивать. Для алиби этого мало.

— Да как хотите. Только сдается мне, она не убивала.

— Выводы делать не твоя работа, а моя. Твоя — землю рыть там, где я велю, понял? И так глубоко, как я скажу, усек?

— Есть, — неохотно ответил волчонок.

«А тогда кто убил? — подумал Леонидов и дал отбой. — Неужто Ирочка справилась в одиночку? Тогда откуда мужские следы на крыльце?»

Алексей начал психовать. Этак он вообще останется без подозреваемых. Вчера звонило высокое начальство, интересовалось, как идут дела?

— Все в порядке, я уже знаю, кто это, — отрапортовал он.

— Доказательства есть?

— А то!

— Молодец!

Оказалось, что похвала была незаслуженной.

Следующие несколько дней он носился как угорелый. Метался от одного к другому, пытаясь собрать хоть какие-нибудь доказательства. Одно радовало: они с Лерой помирились. Отношения были разморожены после того, как Алексей взмолился:

— Лерочка, помоги мне! Хочешь, я встану на колени?

Они были в столовой и, как всегда, в центре внимания, поэтому Климова смилостивилась:

— Хорошо. В чем заключается моя помощь?

— У Алены железное алиби.

— Вот как? — с иронией сказала Лера. — Следовательно, и Ира невиновна?

— Не факт.

— Хорошо, я ей позвоню.

— Кому?

— Алене. Скажу: хватит прятаться. Она приедет сюда, и мы поговорим. Такой вариант тебя устроит?

— Почему ты думаешь, что она скажет правду?

— Потому что когда-то мы с ней были подругами. До того, как она начала у меня выигрывать. И если я признаю свое поражение, она тоже не станет от меня ничего скрывать.

— Как интересно, — пробормотал он, но вынужден был согласиться.

…За столиком они сидели вчетвером: он с Лерой и Ира с тетей Леной. Малинина выглядела смущенной.

— Это мой друг, — представила Алексея Климова.

— Наслышана, — усмехнулась Алена, она же тетя Лена.

Встреча проходила на нейтральной территории: в кафе у ворот спортбазы. Добротный бревенчатый дом с затейливой вывеской «Харчевня» красовался прямо напротив автобусной остановки. На территории самой спортбазы невозможно было достать ни алкогольных напитков, ни сигарет, ходили слухи, что в это кафе тайком забегает руководство или посылает своих шестерок. Для того и разрешили здесь открыть питейное заведение со всеми положенными лицензиями. Кухня была так себе, да и цены кусались. Зато в огромном аквариуме плавала небольших размеров акула. А в другом сидел варан. Алексей даже заподозрил, что кафе через подставное лицо открыл один из больших чиновников от спорта. Иначе откуда такие деньги? Вараны нынче недешевы, их может себе позволить лишь тот, кому откатывают со «строек века».

— Я еще хотела Григория позвать. Устроить вечер воспоминаний, — улыбнулась Лера.

— Это какого? Коротышку с рыжей шевелюрой? — спросила Лена.

— Сейчас он почти лысый. Айс-мейкером у нас работает. И, между прочим, нашел себя. Бегал-то он не очень.

— Я помню, — коротко сказала Алена.

— Дамы, налить вам чаю? — предложил Алексей. — Мировую бы выпить, да нельзя. Сухой закон. Хоть мы и за воротами большого спорта, но все равно некрасиво.

— Ничего, чайком обойдемся, — пожала плечами Малинина. Ира, как всегда, молчала.

— Ты прости меня за все, Алена, — тихо произнесла Климова. — Я нарочно при Ире это говорю. Потому что нам с ней работать. Она очень перспективная девочка, и, будь моя воля — я бы взяла ее в олимпийскую команду. Но я обязательно сделаю это в следующий раз. Если Ира согласится со мной работать. И если я, конечно, останусь на сборной.

— В общем-то, я зла на тебя не держу, — сказала наконец Алена. — Как вышло, так вышло. Эдик тоже виноват. Не захотел бы — ничего бы и не было. Леньку только жалко. Вы с ним были красивой парой. Я слышала, у него ничего не получилось. Ни со спортом не сложилось, ни в личной жизни. То есть он всю жизнь при тебе, но не с тобой. Так и таскается следом по всему свету. Тоже в керлинг ушел. А какой был талант!

— Я его давно отпустила, — нахмурилась Лера. — Ну, нельзя в одну реку войти дважды, пойми. Тем более, ты сама знаешь, какой у него характер. Он бы меня бросил, даже если бы не хотел этого. Просто для того, чтобы рассчитаться за ту юношескую обиду. Тут надо ставить точку, а не запятую, и уж никак не многоточие. Продолжения не будет, — жестко сказала она.

— Ладно, прощаю, — вздохнула Алена. — Самой уже надоело тебя ненавидеть.

— Что я могу для тебя сделать?

— Не для меня, для нее, — Малинина кивнула на свою племянницу. — Поможешь ей пробиться — и мы в расчете. В конце концов, у тебя тоже детей нет. Можно сказать, несчастная ты баба, Лерка. С мужем развелась, всю жизнь карьеру делала, а потому осталась в гордом одиночестве. У меня хоть Ира есть. Она — моя семья. А у тебя что? Сборная? Так ведь это ненадолго.

Климова вспыхнула. Алексей подумал, что она сейчас сорвется, и мягко сжал под столом ее руку: спокойнее.

— Я не хотела этого делать, — сказала вдруг Ира.

— Что? — спросили они с Лерой, переглянувшись.

— Ну, Алину с ног сбивать. Это случайно получилось. Она сама виновата: вышла на лед в то время, как мы снаряды готовили. Покрасоваться.

— А насчет Жени ты ничего не знаешь? — спросил Алексей.

— Нет. Мы с Танечкой действительно спали. Все говорят, что ее убили Гуля и ее парень.

Алексей вздрогнул: опять! Информация была известна очень узкому кругу людей, по пальцам можно пересчитать, а оказывается, все спортсменки в курсе!

— Ира, кто тебе об этом сказал? — спросил он.

— Как кто? — удивилась Пятова. — Чен.

— Ага!

— Ее ведь тоже пытались отравить.

— Ага, — повторил Алексей.

— Что с нами жизнь-то сделала? — вздохнула Алена. — Поверить не могу, что спортсмен мог решиться на убийство! Раньше мы о таком и помыслить не могли! Да, были интриги, но мы все решали честно, на дорожке, кто победил, тот и чемпион!

Алексею показалось, что Лера опять напряглась, и он вновь взял ее руку в свою: спокойно.

— Раньше наше руководство и виллы за границей не покупало, — сказала Климова, сдержав обиду. — Когда это чиновник получал больше спортсмена?

— Не получает, а ворует, — поправила Алена.

— Мне иногда даже кажется, что они, наши спортсмены, из мести проигрывают. Все знают, сколько за медали отваливают. Не говоря уже о должностях. Твой спортсмен выиграл — и ты удержался. А должность — это все. Сытая жизнь до новых крупных соревнований. Это же сколько можно нахапать! — поддержала ее Климова.

— Ладно, дамы, не будем о грустном, — вздохнул Алексей. — Я рад, что вы помирились. Ну что, по чаю за мировую?

— Будет время — приезжай в гости, — предложила Климовой Алена. — Посмотришь, как я живу, Завидовать, конечно, нечему, зато какая коллекция медалей! — не удержалась она.

— Спасибо за приглашение, — спокойно ответила Лера. — У меня коллекция тоже неплохая. Как тренер я многого добилась. И очень рада, что мы с тобой помирились.

«А уж как я рад! — подумал Алексей. — И что Ира к смерти Жени Свиридовой непричастна». Почему-то он был уверен, что девушка говорит правду. Тему мести можно закрывать.

…Этим вечером Лера опять пришла к нему. Им было что обсудить. Так они заключили мировую.

Расследование меж тем застопорилось.

Следующим для Алексея стало разочарование в любви. Настя Болотникова уверенно заявила, что Рита в ту ночь из комнаты не выходила.

— Ой, да она наговорит! — усмехнулась «унылая блондинка с длинным носом». — Майорову послушать — так по ней вся спортбаза сохнет! От дворника до министра! Прямо проходу не дают! А все на уровне разговоров. Она, похоже, вообще еще ни с кем не спала. Что вы на меня так смотрите? Девственница она! Чтобы для вас это не стало неожиданностью. Говорят, у вас с Ритой роман. Вот я и предупреждаю. Потом-то поздно будет. Она решила сразу залететь, чтоб уж счастье из рук не уплыло.

— А как же ее высокий покровитель? — удивился Алексей.

— Да он ее дядя! Просто у них фамилии разные. Как говорится, деньги в семью. Поедет Рита на Олимпиаду, так он свою жену с детишками тоже потащит. На законных основаниях. Она нарочно всем говорит, что это ее папик. Чтобы завидовали. Спала она, как убитая, богом клянусь, когда Женьку задушили! И нет у Риты никакого любовника. Одни только слова.

Алексей чуть не расхохотался. Вот тебе и секс-бомба!

Значит, Давыдова? Ему понадобилась пара дней, чтобы выяснить, что у Доры завязались отношения с одним из хоккеистов. Парень стоял на воротах, и они с Давыдовой быстро нашли общий язык. Но вот незадача! Хоккеист в ту ночь спал мертвецким сном в своей комнате, умаявшись на тренировке. Его алиби подтвердила чуть ли не вся сборная по хоккею.

— Колька у нас каждую ночь на пожарника сдает! В десять заваливается — и до утра. Его пушкой не разбудишь.

Парни в тот вечер смотрели телевизор в холле своего коттеджа, был интересный футбольный матч, который закончился к полуночи. Хоккеисты клялись, что Коля вниз не спускался. Конечно, Дора могла и в одиночку управиться, но чьи же тогда следы остались на крыльце?

Все-таки Зарипова? У Алексея не было никаких доказательств ее вины и вообще веских аргументов против кого-либо из спортсменок. Хотя он отработал все версии.

«Неужели все-таки Лера? Но тогда я снимаю перед ней шляпу. Она — гениальная актриса!»

…И вот наступил его последний день.

— Завтра сборы заканчиваются, и после короткого перерыва мы уезжаем на соревнования, — напомнила ему Лера. — Спортсмены разъедутся по домам. Гуля полетит к себе в Челябинск. Туда же отправятся Чен с Колупаевой. Остальные девочки останутся в Москве, и ты можешь…

— Спасибо, я понял, — сердито сказал он.

— Дать тебе их адреса? — предложила Лера.

— Они мне вряд ли понадобятся. Мое время вышло, милая, — он вздохнул.

— Безвыходных положений не бывает, — осторожно сказала Лера. — Я как раз хотела с тобой поговорить.

— Ну, говори.

— Я тоже думала о том, что нам с тобой делать? Мне показалось, у нас все серьезно. Я не права?

— Мне тоже так показалось.

— И?..

— Что и?..

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Погоди… Ты ждешь от меня предложения руки и сердца, да? Но, видишь ли, я еще женат. И пока не говорил с женой о разводе.

— О господи! Я этого и не требую! По крайней мере я могу подождать. Я просто хочу, чтобы ты был со мной.

— В качестве кого? — насторожился он.

— Леша, мне показалось, ты здесь прижился, — горячо заговорила Лера. — И дядя Гриша тебя очень хвалит. Мы могли бы зачислить тебя в штат. Работа интересная. Да, она не высокооплачиваемая, но, во-первых, я достаточно зарабатываю, во-вторых, у керлинга неплохие перспективы, в особенности, если мы выиграем медаль. А я все для этого сделаю. В-третьих, у вас будут премии после Олимпийских Игр. И премии немаленькие. В-четвертых, ты будешь часто ездить за границу. Вместе со мной.

— То есть ты предлагаешь мне должность штатного любовника?

— Ты опять все передергиваешь, — с досадой сказала Лера. — Ну что в этом плохого?

— Я не альфонс, — рассердился он. — Да я даже подумать не мог, что получу такое лестное, в кавычках, предложение! Ты за кого меня принимаешь?!

— Лучше охранником в супермаркет, да? Или ты решил к жене вернуться?

— Какая жена?! Я тебя люблю! Тебя!!!

— Наконец-то я услышала, что это была любовь, а не… Не знаю, даже как назвать.

— Это любовь, — устало вздохнул он. — Потому прошу тебя: не надо все портить.

— А ты обещай мне подумать.

— Хорошо. Я подумаю.

— Ты мне очень дорог, — тихо сказала Лера. — Да, я не хочу тебя терять. Может, я потому и не говорила всей правды. Намеренно вводила тебя в заблуждение.

— Ты хотела, чтобы я провалил задание и потерял работу?! — уставился на нее Алексей.

Лера молчала.

«Так вот что означали ее недомолвки! Ее молчаливое сопротивление! Она боролась за меня! Как по-своему и… как по-женски!»

Он был в бешенстве и в то же время в смятении. С одной стороны, чертовски приятно, а с другой… Как-то он справится с ролью домашнего животного Климовой?

В общем, когда он в очередной раз столкнулся с Мухиным, Леониду Георгиевичу явно не повезло. Раньше Алексей не давал себе воли, играл простачка, младшего помощника старшего дворника. Подкаблучника властной Климовой и безропотного раба ворчливого дяди Гриши. Сегодня всему этому пришел конец. Завтра утром — он с вещами на выход. Алексей собирался попрощаться со всеми как положено. А с Леонидом Георгиевичем особенно. Но Мухин этого не понял и сразу полез на рожон.

— Наконец-то нам никто не мешает, — ощерился он.

Алексей оглянулся: место для выяснения отношений подходящее. С одной стороны лес, с другой — глухая стена. Дорога только назад — в Ледовый дворец, и вперед — убежать. Но путь к бегству отрезал огромный, как скала, Мухин. Сзади осталась Лера, она сказала, что задержится на полчаса, и просила ее не ждать. Видимо, Мухин был в курсе, потому что спросил:

— К бабе побежишь за помощью?

— Отчего же? Я рад, что мы наконец оказались наедине. Потому что ты меня достал. Ты даже сам не знаешь, как меня достал! — Алексей сжал кулаки и пошел на Мухина.

— Не понял? — набычился тот.

— Тебе никогда не приходило в голову, что, если человек тебя не боится, не прячется, не убегает, значит, за ним сила? Куда тебе! Ты же тупой!

— Слушай, ты, букашка…

— Это ты букашка! А я офицер, мент. Слыхал про таких?! Я тебя сейчас грохну, и мне ничего за это не будет. Потому что мы, менты, своих не сдаем!

— Так ты мент?! — оторопел Мухин.

— А кто, по-твоему? По-твоему, я тут сопли жую? Да ты посмотри на меня! Повнимательнее посмотри, Леня! По-твоему, Лера могла подобрать на улице бездомного бродягу или алкаша, отмыть-одеть и лечь под него? Да ты идиот, Мухин.

— А… как вы тогда?..

— Я приехал на базу, чтобы навести здесь порядок, — жестко сказал он. — У меня неограниченные полномочия. Ты знаешь, что это такое? Да я тебя терпел только потому, что у меня было задание выяснить, кто убийца! Я тебя даже в дежурную часть не потащу! Разберусь с тобой на месте! Учти: ты сам напросился. Напал на сотрудника полиции. Ох, как же я тебе благодарен, Леня! У меня уже две недели руки чешутся! Я дважды еле удержался! Но теперь тебе конец! Как ты сказал? Кости мне переломаешь? Так, что половина из них не срастется? Считай, что напросился на инвалидность, сука!

— Погоди… — прохрипел Мухин. — Я ведь не хотел…

— Что ты не хотел?

— Это не я, это все она! — заорал Мухин.

Алексей увидел, что он испугался. И вдруг понял почему. Это же элементарно! Вот уж действительно: лоханулся! Ай да Леонидов! Он чуть не рассмеялся.

— Говори все! — велел он Мухину. — Если не хочешь, чтобы с тобой обошлись жестко. Как, ты сам знаешь. Читал небось про нас, про ментов, какие мы суки? Так вот: хочешь по-хорошему, выкладывай, как ты убил Свиридову. Я уверен, что это ты, а не Василиса. Она тебя только в дом впустила.

— Это не я придумал! — завыл Мухин. — Это все она-а-а-а!!!

Такое с Алексеем Леонидовым случилось впервые в жизни: он, по сути, выбил признание силой и угрозами. Вообще, это не его метод. В Управлении его считали интеллектуалом, тонким психологом. И вот этот «психолог» ударил Мухина с таким наслаждением, что внутри словно граната взорвалась, а из глаз брызнули осколки. Алексей на какое-то время был ослеплен и оглушен. Он не контролировал свою ярость. Этот козел еще девчонку подставляет!

— Ты ее душил?! — навалился он на Мухина, когда тот упал. — Ты?! Отвечай!!!

— Я-а-а!!! Не убивай!!!

Леонидов с трудом разжал руки, вцепившиеся Мухину в глотку. А ведь и в самом деле чуть не убил! Силищи-то накопилось! Чертовы гири!

Он, тяжело дыша, встал и велел Мухину:

— Поднимайся. Я сейчас вызову машину. Поедешь в дежурную часть, напишешь чистосердечное признание. Наручники надевать не буду, не хочу позориться перед спортсменами. На тебя мне наплевать. Но я тут свой, и своим же хочу остаться. К воротам пойдешь сам, понял? Дернешься — я тебя пристрелю. При попытке к бегству. Понял? Ты и так лишнее живешь.

— Хорошо, — прохрипел Мухин. — Я все понял.

Алексей достал из кармана мобильник.

— Саша, — он впервые назвал волчонка по имени. — Машину подгони к воротам. Я веду убийцу. А мне нас…ть, что там пробка! Тарань их к е… матери! Мухин, пошел! — он толкнул Леонида в спину.

И тут только увидел, что на ступеньках стоит Лера. Она смотрела на него такими глазами, что ему стало понятно: вряд ли их отношения останутся прежними. Но это и к лучшему. Роль забавного пуделя, повсюду сопровождающего свою высокородную госпожу-хозяйку, ему уже вряд ли предложат.

— Это из-за меня убили Женю Свиридову, — сказал Алексей в том самом кабинете, где все начиналось.

На столе остывали две чашки кофе, дверь была плотно закрыта, жалюзи опущены, все телефоны молчали. Горела только настольная лампа: уже был вечер, почти что ночь. Двадцать девятое декабря, многие уже разъехались на каникулы. Они с генералом на всем этаже были одни, на столе между ними лежал рапорт А.А. Леонидова с просьбой об отставке.

— Не шути так, Леша, — его собеседник потер дрожащими пальцами виски, и Алексей вдруг увидел, что перед ним сидит старик. И захотелось по-детски заплакать.

Разумеется, он сдержался. Заговорил сухо, по-деловому:

— Я с самого начала повел себя неправильно. Вместо того чтобы вести расследование, вляпался в любовную авантюру. Вы правильно сказали: меня баба вокруг пальца обвела. Только сделала она это не ради того, чтобы спастись от тюрьмы, а… ради меня самого. Лера… Калерия Константиновна Климова никого не убивала.

— Любовь, значит, — усмехнулся его собеседник. — Что ж… Вы люди молодые. Всякое бывает. Ну, а со спортсменками-то что случилось?

— Я все изложил в своем рапорте, — Алексей кивнул на стол, где лежали листы с отпечатанным на них текстом. — Травму Лукашовой, в результате которой она выбыла из сборной, можно квалифицировать как несчастный случай на тренировке. Она сама виновата: вышла на лед в то время, когда выкатывали спортивные снаряды. Ира Пятова не рассчитала силу броска. Она не хотела убивать Алину. Но именно с этого все и началось. Первая ошибка, которую мы допустили: не дали делу ход. Мол, победителей не судят. Это и натолкнуло убийцу на мысль, что он может расчистить место в олимпийской команде, а потом, после победы, ему все спишется. Вторая моя ошибка, подчеркиваю, только моя — я недооценил Мухина. Не думал, что он такой самолюбивый. Меж тем обида копилась в нем не один десяток лет. Пока у Леры… у Климовой никого не было, он терпеливо ждал своего часа. И вдруг появляюсь я! Это-то его и сдернуло. Он понял, что избавляться от ее мужиков — бессмысленно. На смену одному придет другой. И решил избавиться от нее самой. Он ведь знал, что работа для нее все. К тому же Климова четко ему сказала: пока я остаюсь старшим тренером сборной, Василиса на Олимпиаду не поедет.

— Но ведь, насколько я в курсе… — генерал надел очки и взял в руки рапорт Леонидова. — Э-э-э… Чен? Чен включили в состав олимпийской сборной.

— Да, после того, как Мухин убил Свиридову, — кивнул Алексей. — Этого они и добивались. Подставить Климову — раз. Потому что между ней и новым скипом олимпийской сборной разгорелся конфликт. Свиридова на нее телегу накатала. Какой будет вывод: кому выгодна смерть Жени? Климовой, конечно! В первую очередь ей. И два — у Свиридовой и Чен была психологическая несовместимость. Женю надо было убирать, чтобы протащить в команду Василису. Иначе никак. Таким образом они убивали двух зайцев. Василиса полностью находится под влиянием своего дяди. Он для нее, по сути, отец, он же и тренер. Между ними с рождения тесная связь. Она делает все, что он ей говорит. Сказал открыть дверь — она открыла. А перед этим позвонила ему и сообщила: Климова ушла к своему любовнику. Им чуть не помешала Зарипова. Она спустилась вниз и по телефону с полчаса ворковала со своим женихом, сидя на кухне. Но дверь была плотно закрыта, а Гуля поглощена разговором и ничего не слышала. Зато потом ее очень ловко подставили. Любимица старшего тренера — убийца! Скандал! Они все успели: Чен и Мухин. Он душил, она стояла под дверью на стреме. Я еще подумал, что нужна недюжинная сила, может быть, даже не женская, чтобы справиться с такой сильной девушкой, как Женя. Даже если она крепко спала. Как выяснилось, угадал, — усмехнулся он. — Убил ее мужчина.

— А почему никаких его следов в комнате не осталось, а?

— Василиса прибралась. Хотела было и крыльцо в порядок привести, но не успела: Климова вернулась. И тут случилось неожиданное: увидев мужские следы на ступеньках, Лера подумала на Зарипову. И принялась рьяно уничтожать улики. Так в комнате прибрались во второй раз. Третья моя ошибка заключалась в том, что я сразу исключил Чен и Колупаеву из числа подозреваемых. Я ведь думал, что это один и тот же человек! Он вывел из строя Алину, а теперь расправился с Женей. Я допрашивал… Нет, не так. Вызывал на откровенный разговор всех, кроме Колупаевой и Чен. Я их просто не замечал. А зря. Тоня могла бы мне кое-что порассказать про свою соседку. А дальше был этот цирк с отравлением.

— Погоди… Какой цирк? — генерал снял очки.

— Лера сказала Мухину, что под подозрение попала Зарипова. И он придумал ловкий ход: дал Василисе слабительное. Они разыграли отравление. Потому что сильно напугались, когда Климову не задержали. Но Зарипова в качестве подозреваемой их тоже устраивала. Они ведь добились главного: Василису включили в команду. Все было сделано чисто. Не подкопаешься.

— Как же ты его раскрутил-то, Леша? — спросил генерал.

— Можно, я не буду отвечать на этот вопрос?

— В рапорте, — его собеседник кивнул на листки, — это есть?

— Нет. Будем считать, что Мухин раскаялся. Совесть его замучила. У нас же есть его чистосердечное признание.

— Ну, хорошо, — генерал вздохнул и поднялся. Алексей тоже встал. — Да сиди уже. Давай без чинов. — Он сел. — Будем считать, что с заданием ты справился.

— Я его провалил, — упрямо сказал Алексей. — Женя могла бы жить.

— Говорят, Лукашова поправляется.

— На эту Олимпиаду она все равно не попадает. Но как знать? Керлинг — игра возрастная… Скажите, делу дадут ход? Мухин ведь далеко не ключевая фигура.

— Пока его просто отстранили от сборной, — нахмурился генерал. — И от тренерской работы. Но причин никто не обнародовал. Он находится под домашним арестом.

— Вы шутите?! Убийца — под домашним арестом?!

— Не переживай так, на него браслет надели. Ты пойми, Леша. Теперь что ж, опять перекраивать состав олимпийской сборной? Они ведь сыгрались!

— Они не сыгрались, их Лера сыграла! — разгорячился Леонидов. — Чен вполне заменима!

— Это не нам решать, — устало сказал генерал. — Ты свое дело сделал. И я. Осталось только это, — он кивнул на рапорт.

— Я полностью признаю свою вину.

— И что мне из этого, суп сварить?

— Да, но…

— Никаких «но», — сердито сказал генерал. — Не отпущу тебя, и все. Ну, хочешь, отпуск возьми. Поезжай с этой своей… Да куда хочешь поезжай!

— Не хочу я никуда!

— Это, Леша, просто нервы. Ты иди, подумай. Даю тебе сроку… Сколько хочешь. Хоть месяц. Сейчас новогодние праздники, все равно не до тебя. Да и тебе ни до чего. Кстати, все думают, что ты был в отпуске. Ты уж меня не подведи. Ходи, думай. На своем рабочем месте.

— Надеетесь, что мне подвернется интересное дело и я им так увлекусь, что останусь?

— Я боюсь за супермаркет, куда ты устроишься охранником. И за любую другую организацию. Пусть уж лучше ты будешь при мне. Для особых поручений. Все, иди.

Алексей встал:

— Есть!

— А отлично ты, Лешка, выглядишь! — с завистью сказал вдруг генерал. — Прямо орел! Красавец! Сколько же ты сбросил? Килограммов десять? И мышцы, ты гляди, накачал! Слушай, ну как, а? Поделись секретом? Тебе теперь все обзавидуются! Все равно проходу не дадут. Будут спрашивать: что для этого надо делать?

— Играйте в керлинг, — усмехнулся он и пошел к двери.

Сегодня Алексей забирал свои вещи из комнаты в блоке для персонала. Спортсмены уже разъехались, он намеренно не стал с ними прощаться, по официальной версии, помощник айс-мейкера Леонидов на этап Кубка мира просто не едет. Нечего ему там делать, за границей своих спецов хватает. А дальше неизвестно. До встречи, как говорится, на Играх! Там все понадобятся.

К тому же Алексей еще ничего не решил. Лера не звонила, что касается его, он по-прежнему не знал номера ее мобильного телефона. Смешно! Сейчас люди сначала обмениваются имейлами, узнают друг о друге всю подноготную, а потом уже ложатся в постель. Если до этого вообще доходит. А у них с Лерой все наоборот. Конечно, можно найти ее в социальных сетях и черкнуть письмецо, но Алексей был не уверен, что станет это делать. Как она там сказала? Лучше поставить точку, а не запятую и уж никак не многоточие.

Вспомнив о точке, он набрал номер своего бывшего помощника. Долги надо отдавать.

— Здравствуйте, Алексей Алексеевич, — официально сказал тот.

— Саша, я тебе должен три «кукареку». Ты верно сказал, что убила не спортсменка. Они, к сожалению, все разъехались, так что в столовой не выйдет. Если только тебя устроит тамошняя публика, повара и буфетчица. Или сам назначай время и место.

— Вообще-то я в фитнес-клубе.

— Где?!

— В бассейне. Сейчас поплаваю часок и пойду на айкидо.

— И что сие значит?

— Вы хотя бы меня похвалили для начала, — с обидой сказал Саша.

— Молодец!

— Я глупо себя вел. Хотел, чтобы вы убийцу никогда не вычислили. Мне, дураку, учиться надо было, как это делается, а я хамил.

— А вот теперь в самом деле молодец! Уметь признавать свои ошибки — это уже полдела!

— А насчет кукареку… Вы приезжайте к нам в Управление, прямо с утра. Тут и прокукарекаете. Так, чтобы все наши слышали. И мы, вдохновленные, отправимся на трудовой подвиг. А то наше начальство не умеет стимулировать. Одни выговорешники, нет чтобы развеселить.

— Ах ты…

— А кто сказал, что ошибки надо уметь признавать? — съехидничал волчонок. — Или я, по-вашему, глухой?

— Ладно, запиши за мной долг. Будет время — навещу. И смотри там, не утони. А то не услышишь, как я кукарекаю.

— Будьте спокойны: я теперь буду очень осторожно себя вести.

— Бывай.

Вот ведь щенок! Алексей даже слегка разозлился. Василиса все-таки сообщница Мухина, хотя сама и не убивала. Мог бы согласиться на ничью. А зубы у Сашки и в самом деле выросли. Алексей невольно улыбнулся.

Сегодня он прощался с базой. Было ощущение, что отрезали часть души. Прижился он здесь, втянулся, обрел великолепную форму. Уезжать не хотелось. Бывших спортсменов не бывает, это он понял.

Неторопливо прошелся по блоку, заглянул в тренажерку. Сделал привычную уже разминку. Никто ведь не гонит. Потом так же не спеша направился в Ледовый дворец. Захотелось вдруг выйти на лед, ощутить этот величественный холод, предвкушение чуда, как в храме, где возносят молитвы. Только там хочется замереть и не дышать, а здесь сорваться с места, бежать, лететь, скользить и не останавливаться, пока силы не кончатся.

На льду никого не было. Камней тоже не было, их увезли, чтобы подготовить к транспортировке в другое место. Остались только нарисованные круги, красные и синие. Он вздохнул, сладко зажмурился и шагнул на лед.

— Куда в кроссовках прешься? — услышал сердитое.

И радостно обернулся:

— Дядя Гриша?!

— Ты всего лишь майор, а я, как ты сам сказал, генерал. И это мое войско, — и он показал ему щетку для керлинга.

— Знатное оружие, — похвалил Алексей. — Значит, Лера тебе рассказала, кто я на самом деле?

— Я видел, как ты Мухина брал. Уважаю, — коротко сказал дядя Гриша. — Ты уж, Алексей Алексеевич, меня прости. Погонял я тебя.

— Без обид, — широко улыбнулся он.

— Ну а про то, что бегал когда-то, правда?

— Чистая правда! Я тебе вообще не врал. Слушай, возьми меня в свою команду, а? Я в керлинг хочу играть. А вот компании подходящей нет.

— Ладно. Надо будет — найдешь меня. Я тебе адресок черкну. Я ведь так и думал, что ты придешь. По-английски только англичане уходят. А у нас, русских, принято прощаться. Ну, обнимемся, что ли?

— Эх, дядя Гриша! — От избытка чувств Леонидов чуть не задушил коротышку.

— Полегче, Алексей, полегче, — пробурчал тот. — Я к ментам вообще-то не очень. Были у меня проблемы с законом.

— Права, что ли, водительские отобрали?

— Типа того. Но я уже понял, что нельзя всех под одну гребенку. Сволоты везде хватает. И у нас, спортсменов, как выяснилось, есть такие гады!

— Это ты про Мухина?

— Про него, — мрачно кивнул дядя Гриша.

— Ладно, не бери в голову. Сорвался мужик. Любовь, — насмешливо протянул он. — Ну, долго прощаться не будем. По-английски некрасиво, а затягивать не по-мужски. Бывай, учитель!

— И ты бывай.

— Увидимся на поляне! Я тебя еще надеру! Обещаю! — Он махнул рукой и направился к выходу.

Когда Алексей обернулся, дядя Гриша как-то хитро улыбнулся. Потом Алексей понял, что не один айс-мейкер пришел с ним попрощаться.

У ворот его ждала Лера.

— Садись, я подвезу, — кивнула она на свою машину.

— Я вообще-то на служебной.

— Отпусти ее. Что, гордость не позволяет?

— Нет, отчего же?

Алексей подошел к ожидающему его водителю и сказал, что на сегодня тот свободен. Машина тут же уехала.

— Ты откуда узнала, что я здесь? — спросил он, садясь рядом с Лерой и захлопывая дверцу.

— Ты сыщик, догадайся! Господи, да я здесь с самого утра! У меня же ключ от твоей комнаты! Я знала, что там остались кое-какие твои вещи. Как только ты приехал, мне тут же и сообщили. Я здесь уже почти час. У ворот. Жду тебя.

Она завела мотор. Прощание получилось по всей форме. Какое-то время они молчали. Потом Лера сказала:

— Ты не звонишь, не пишешь.

— Я не знаю номера твоего телефона.

— А Интернетом пользоваться не умеешь. Понятно, — кивнула она.

— Хорошо, диктуй, — он достал свой мобильник.

Лера с усмешкой продиктовала номер.

— По крайней мере, когда я позвоню, ты будешь знать, кто это, — удовлетворенно сказала она.

— А ты будешь звонить?

— Да. Буду. Я завтра улетаю… Надо было сегодня, но я поменяла билет на тридцать первое.

— Не боишься встретить Новый год в самолете? Погодка-то не очень.

— Нет. Не боюсь. За долгие годы одиночества я ко всему привыкла. Так что это не самое страшное: встречать Новый год в небе.

— А я вообще не знаю, где буду. Права ты: самолет не самое страшное.

— Послушай, Леша… — она закусила губу. — Зачем так мучиться? Могли бы встретить праздник вместе, за границей, в каком-нибудь ресторане или в номере отеля, вдвоем. Ты подумал над моим предложением?

— Я решил, что вопрос снят, — напряженно ответил он.

— Почему?

— Я на твоих глазах избил Мухина.

— Так ему и надо.

— Лера, я не тот мужчина, который будет ездить за тобой по всему свету и в итоге превратится в твою тень. Ты видишь, что из этого получается.

— Но ты не он, — она повернула голову и посмотрела на него в упор.

— На дорогу смотри, — сердито сказал Алексей. — Ты зачем за мной приехала?

— Хочу знать, где ты живешь.

— Я живу с мамой.

— Хорошо, мы можем встречаться у меня.

— Ты же улетаешь за границу.

— Вот я и хочу, чтобы до моего возращения оттуда ты принял решение. Подумай как следует. Я пока сказала, что рассматривается вопрос о твоем зачислении в штат.

— Я в курсе. Решила отрубать хвост по частям? Я с работы не уйду.

— Леша!

— Ну на кой я тебе сдался? Из меня уже пытались сделать человека. Аж две жены!

— Ты боишься ответственности?

— Не говори банальности, тебе не идет, — поморщился он. — Хорошо, я обещаю подумать.

— Вот и отлично! — она явно обрадовалась. — Девочки по тебе скучают.

— Ага! Особенно Рита Майорова!

— Да, она все добивалась от меня номера твоего телефона, — рассмеялась Лера.

— От тебя?! Ну и самоуверенность, — он покачал головой.

— Ты ведь домой, а не на работу?

— Да, — кивнул он. — Домой.

Ночь они провели у нее.

А на следующий день, утром тридцать первого декабря, ему позвонила жена.

— Да, Саша, я слушаю.

— Ты дома или… На задании?

— Дома.

— Так вот, Леонидов: я тебе изменила! Теперь мы в расчете!

— Хорошо, — спокойно сказал он. — Как дети?

— Ты даже не спросишь, с кем?!

— Спрашиваю: с кем?

— Со своим родителем! — выпалила Саша.

— С кем?! Так он же… — Алексей чуть не сказал «давно умер».

— Господи! Я из-за волнения не так выразилась! Это отец одной моей ученицы! Он вдовец!

— Очень хорошо. То есть плохо, что вдовец, а что ты удовлетворена — хорошо. Так как там дети?

— Леонидов, ты глухой? У меня был другой мужчина! А ведь я все еще твоя жена!

— Да понял я, понял, — с досадой сказал он. — Ты нормально можешь разговаривать? Или все еще под впечатлением?

— Леонидов, ты… ты…

— Сашенька, милая, скажи мне, как там моя дочь? Она здорова?

— Я тебе не милая! А с Ксюшей все в порядке! Да, Леонидов, я хотела с тобой встретиться. Ты что собираешься подарить ей на Новый год?

— А мы можем это обсудить?

— Я подумаю… Хорошо, давай встретимся прямо сейчас. В конце концов, и о разводе надо поговорить. Об официальном разводе, — подчеркнула она.

— Где мы встретимся? — спросил он.

— В кафе. У меня сегодня еще куча дел.

— Может, мы тогда вместе купим подарки? Я ведь все еще твой муж. А отцом твоего ребенка останусь навсегда. Кстати, мне надо передать тебе деньги.

— Спасибо, не нуждаюсь!

— Я в этом нуждаюсь. Саш, ну не дури.

— Ладно. Через час. В супермаркете рядом с нашим домом. На втором этаже.

— Я понял.

Мама молча смотрела, как он собирается.

— Ты с Сашей и детьми будешь встречать Новый год? Или с этой своей…

— Эта моя сегодня утром улетела в Европу. Пока не знаю, где я буду в новогоднюю ночь. Позовет жена — пойду к ней.

— А ты изменился, Леша, — задумчиво сказала мама. — Что-то с тобой случилось за эти две недели. А что — не пойму.

— Я и сам не пойму. — Он поцеловал ее в щеку и сказал: — Я тебе позвоню. Да, подарок под елкой.

…Саша сильно опоздала. Он другого и не ожидал. Бывшая жена взялась его наказывать. Алексей даже забеспокоился: как бы она не перестаралась.

Зато у него появилась возможность купить себе одежду, прежняя висела мешком. Старую куртку он затолкал в пакет, прямо в примерочной кабинке переоделся и наконец почувствовал себя человеком. Продавщица, явно кокетничая, помогла подобрать модную футболку с воротом-поло в тон новой куртке, узкие джинсы, тоже по моде, и заботливо упаковала старые вещи. По глазам было видно, что она ждет вопроса:

— А можно ваш телефончик, девушка?

Алексей уже научился различать этот женский взгляд. Ожидающий. Он давно не был на людях, и теперь с удивлением заметил, что женщины, да и юные девицы поглядывают на него с интересом. С ним и в самом деле что-то случилось за эти две недели.

— Леша?!

Он обернулся и увидел Сашу. Жена была в норковой шубе, которую они покупали вместе, само собой, со скандалом, в старых джинсах, не накрашенная, причесанная по-будничному. Ему показалось, что она подурнела. Роман с родителем-вдовцом не пошел ей на пользу.

— Господи, что с тобой?! Я тебя едва узнала!

Саша смотрела на него во все глаза и медленно заливалась краской.

— Я немного похудел, — он вдруг почувствовал себя виноватым.

— Немного?! Да ты… — она нервно начала застегивать пуговицы на шубе. — Извини, я не подготовилась.

— Ты прекрасно выглядишь, — соврал он.

— Нет, Леша. Вот ты действительно прекрасно выглядишь! Я, честно сказать, ошеломлена!

— Ты лучше расстегни шубу, — посоветовал он. — Жарко. Ну что, идем в кафе? Не стоять же здесь.

— Да, конечно, — засуетилась Саша.

В кафе он помог ей снять шубу и разделся сам. Остался в одной футболке, потому что тут и в самом деле было жарко. Когда он снял куртку, жена открыла рот:

— С ума сойти! Я такие руки у мужчин видела только в глянцевых журналах!

— Не преувеличивай. Кстати, не знал, что ты читаешь глянец, — он сел и открыл меню.

— Я все-таки женщина, — Сашин голос неуловимо изменился.

— Что ты будешь есть?

— Да все, что скажешь!

Он удивленно повел бровью.

— А пить?

— Что себе закажешь, то и мне.

— Нам еще Новый год встречать, — улыбнулся он. — Не хотелось бы с обеда напиваться.

— Да, конечно! — горячо подхватила жена.

Он подозвал официанта и сделал заказ. Приятно, черт возьми, когда женщина так покорна. Сашу он просто не узнавал. Где та мегера, что постоянно его шпыняла? Завуч московской школы, незаменимый работник, правая рука директора? Сейчас перед ним сидела одалиска из гарема восточного владыки. Щеки пылают, глаза в пол. Чего изволите, мой господин? И все это лишь потому, что на него с интересом поглядывают другие женщины! Их взгляды читаются легко: вот ей повезло!

А она… Она тиха и нежна, как майская ночь, и готова, словно яблоня лепестками, осыпать его своими поцелуями.

— Твой новый мужчина… Надеюсь, ты довольна?

— У меня никого нет! — запротестовала она.

— Как? Час назад по телефону…

— Леша, я соврала!

— Саша, я тебя слишком хорошо знаю. Врешь ты сейчас.

— Ну, прости меня! — Он увидел, что она готова расплакаться.

— За что? Мы оба свободные люди. Я тоже тебе изменил. Причем первый. И готов обсудить условия развода. Да я даже обсуждать ничего не буду! Тем более судиться, делить имущество. Если ты хочешь развода…

— Нет!

— Саша?

— Я… Ты не откажешься встретить вместе с нами Новый год? — Она еще больше залилась краской.

— Конечно, не откажусь! Я за десять лет привык к этому, черт возьми! Встречать Новый год со своей семьей!

— Вот и замечательно! — обрадовалась Саша. Потом нервно поправила локон на виске. — Леша, мне стыдно в этом признаться, но… Я очень тебя хочу! — выпалила она. — Просто безумно!

— Ого! Я уже забыл, когда от тебя такое слышал! Если вообще когда-нибудь слышал.

— Ты, оказывается, такой красивый! Господи, какая же я была дура!

— Саша, перестань извиняться. Я себя неловко чувствую.

— Да это мне неловко! Даже не накрасилась, пришла чуть ли не в банном халате. А ты…

— Я купил все эти вещи только что. Просто появилось свободное время.

— А я думала, ты для меня старался, — разочарованно протянула Саша.

— Впечатление хотел произвести? Знаешь, нет. Считай, что я изменился. Опять занялся спортом, кое-что переосмыслил. Наши с тобой отношения, например.

— Ты что, мне откажешь? Ты меня не простил?

— Ты все еще моя жена. Почему я должен отказывать? — пожал он плечами. — В конце концов, должен же я составить конкуренцию твоему вдовцу? — усмехнулся Леонидов. — Он, похоже, забыл, как это делается. А вот я, наоборот, вспомнил.

— Вспомнил что? — вспыхнула она.

— Как любить женщину. И как ей понравиться. По твоим глазам вижу, что не зря старался. Раз даже собственная жена сказала, что меня хочет… Я готов! — Он шутливо одернул футболку.

— Да? — обрадовалась Саша. — Тогда пойдем, купим подарок Ксюше, шампанского…

«Как Новый год встретишь, так его и проведешь», — подумал он. Лера наверняка будет звонить, поздравлять. А что ему мешает ответить? У них мало шансов быть вместе. Да почти что нет. Но они могут остаться друзьями. Он еще ничего не решил.

Эсэмэска пришла сразу после новогодних праздников. Алексей пока жил у мамы, зато с работой решил: остаюсь. Мотаться за Лерой по городам и весям — это не его. Надо было сразу сказать нет. Он уже лег спать, когда мобильник подал сигнал: пришло сообщение!

Алексей взял телефон и увидел на дисплее, что оно от Леры. Он не сразу понял его смысл, когда прочитал. А когда до него дошло, он не мог сообразить, что ему теперь делать.

Она писала:

«Леша, что ты решил? Тест на беременность положительный. Впрочем, мне без разницы, что ты решил: я все равно оставлю ребенка. Лера».

Керлер — игрок в керлинг

Камень для керлинга — вес 44 фунта, или 19,96 кг, сверху у камня имеется ручка

Щетка — головка закреплена подвижно относительно ручки, на нижней поверхности сменная шершавая синтетическая ткань типа капрона

Энд — одна игра, в каждом энде команды бросают по 8 камней

Экстра-энд — дополнительный период в случае равенства очков после десяти эндов

Скип — капитан команды

Вице-скип — игрок, выезжающий третьим, который является помощником капитана и показывает тому щеткой, куда выезжать, когда настает очередь его броска

Ведущий — игрок, выезжающий делать бросок первым

Второй — игрок, выезжающий вторым

Свип — команда: пора начать тереть лед щетками!

Свиповать — тереть лед, чтобы образовалась тонкая пленка воды, усиливающая скольжение камня

Поляна — площадка для игры в керлинг длиной 146 футов, или 44, 5 метра

Скипидарить — быть скипом, капитаном команды

Слайдер — скользкая подошва ботинка, у левшей правого

Антислайдер — неглубокая «калоша», которую надевают на ботинок, чтобы его подошва не скользила

Дом — круглая мишень из 4-х концентрических колец наружным диаметром в 12 футов (3,66 метра)

Ти — центр мишени или дома

Ти-лайн — линия, пересекающая центр мишени

Колодка — упор для ступни, вделанный в лед за домом, чтобы отталкиваться при броске

Хог-лайн — линия удара, до которой игрок при броске должен отпустить камень

Гард — защитник, который ставится перед хорошо поставленным камнем или перед местом, куда тот будет поставлен

Хаммер — последний бросок в энде, дающий команде заметное преимущество

Тэйк-аут — бросок на выбивание камня

Дро — постановочный камень

Подъем — разновидность дро, бросаемый камень подталкивает другой свой, чтобы тот встал в нужную точку

Блэнк-энд (blank-end) — пустой энд, когда ни одна из команд не заработала очки

Энд — один период в керлинге, в каждом энде команды бросают по восемь камней. Игра состоит из 10 периодов — эндов.

Пустой период (энд), когда ни одна из команд не заработала очков.

Хаммер — последний бросок в энде, дающий команде преимущество.

Вице-скип — игрок, выезжающий третьим, помощник капитана, щеткой ему показывает, куда выезжать, когда настанет время его броска.

Тейк-аут — бросок на выбивание камня.

Поляна — площадь для игры в керлинг длиной 45,7 метра.