<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>prose_classic</genre>
   <author>
    <first-name>Джон</first-name>
    <middle-name>Бойнтон</middle-name>
    <last-name>Пристли</last-name>
    <id>9bd797e5-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7</id>
   </author>
   <book-title>При блеске дня</book-title>
   <annotation>
    <p>Чего не хватает в жизни преуспевающему, талантливому писателю, работающему в Голливуде?</p>
    <p>Он немолод — но ведь с годами приходит мудрость. Он не женат — но разве это не его собственный выбор?</p>
    <p>У него есть деньги и имя, его сценарии нарасхват, его любит знаменитая актриса.</p>
    <p>Так почему же в душе Грегори Доусона поселилась тоскливая, гнетущая пустота?</p>
    <p>Случайная встреча в отеле у моря с семейной парой, с которой Грегори общался давным-давно, заставляет его переосмыслить прошлое, чтобы найти ответ на вопрос: когда именно все пошло не так? И не поздно ли еще все изменить?..</p>
   </annotation>
   <date>2014</date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <src-lang>en</src-lang>
   <translator>
    <first-name>Екатерина</first-name>
    <middle-name>Б.</middle-name>
    <last-name>Романова</last-name>
   </translator>
  </title-info>
  <src-title-info>
   <genre>prose_classic</genre>
   <author>
    <first-name>John</first-name>
    <middle-name>Boynton</middle-name>
    <last-name>Priestley</last-name>
   </author>
   <book-title>Bright Day </book-title>
   <date>1946</date>
   <lang>en</lang>
  </src-title-info>
  <document-info>
   <author>
    <nickname>Chernov2</nickname>
    <email>chernov@orel.ru</email>
   </author>
   <program-used>FictionBook Editor Release 2.6.6</program-used>
   <date value="2014-04-13">13 April 2014</date>
   <src-url>http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6706962</src-url>
   <src-ocr>Текст предоставлен правообладателем</src-ocr>
   <id>6f6b8949-c2cf-11e3-857f-0025905a0812</id>
   <version>1.01</version>
   <history>
    <p>v 1.0 — создание fb2 Chernov Sergey апрель 2014 г.</p>
   </history>
  </document-info>
  <publish-info>
   <book-name>Пристли, Джон Бойнтон При блеске дня : [роман] </book-name>
   <publisher>АСТ</publisher>
   <city>Москва</city>
   <year>2014</year>
   <isbn>978-5-17-081025-3</isbn>
   <sequence name="Англия. Классика. ХХ век"/>
  </publish-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Джон Бойнтон Пристли</p>
   <p>При блеске дня</p>
  </title>
  <epigraph>
   <p><emphasis>Посвящаю жене за 14 сентября</emphasis></p>
   <empty-line/>
   <p>При блеске дня ехидна выползает…</p>
   <text-author>Уильям Шекспир. Юлий Цезарь<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a></text-author>
  </epigraph>
  <section>
   <title>
    <p>Глава первая</p>
   </title>
   <p>Поехать в Тралорну и остановиться в гостинице «Ройял оушен» мне предложил Брент, кинопродюсер. По его заказу я писал сценарий для фильма «Леди наносит ответный удар» — точнее, несколько месяцев валял дурака, пока Брент внезапно не заявил, что сценарий ему нужен как можно скорее. Чтобы закончить работу в сжатые сроки, мне было просто необходимо куда-нибудь уехать. Брент предложил Тралорну и «Ройял оушен». В прошлом году они снимали в Корнуолле фильм и останавливались там со съемочной группой. «Лучше места не придумаешь, Грег, — сказал он. — Делать там совершенно нечего, только работать. Номер у тебя будет размером с кинопавильон, кормежка никудышная, а большинство постояльцев приехали туда доживать последние дни. Словом, голодно и скучно — идеальные условия для работы. Смотри не обмолвись хозяевам о нашем знакомстве: они меня на дух не переносят. Бар в гостинице, кстати, приличный, но советую тебе там не засиживаться. Чтобы к середине следующего месяца сценарий был готов!»</p>
   <p>И я поехал. А Брент (который всегда говорит так, что невольно сомневаешься в любых его суждениях) вновь меня удивил: все его суждения по поводу гостиницы «Ройял оушен» оказались совершенно справедливы. О лучшем месте для работы нельзя было и мечтать. Меня поселили в огромном номере на самом верху башни, и, работая высоко над сверкающим морем, я чувствовал себя смотрителем маяка. Кормили и впрямь скверно, а крошечные порции строго выверенных размеров наводили на мысль о бригаде физиков в поварских колпаках; большинство постояльцев действительно выглядели так, словно приехали сюда доживать последние деньки, а некоторые — словно уже дожили и призраками навек поселились в этих стенах. Мне было голодно, скучно, и я много работал.</p>
   <p>Бар действительно оказался неплохим, а Брента и съемочную группу хозяева вспоминали так, как жители разоренного города вспоминают армию оккупантов. Гостиница была больше, чем я ожидал; она стояла на высоком утесе, за окнами столовой кричали чайки, а где-то далеко внизу ворчал и вздрагивал Атлантический океан. На стенах коридора и вестибюля висело множество бутафорских копий, алебард, щитов и доспехов — сплошные свирепые львы и отдыхающие леопарды. Такое впечатление, что кинокомпания «Метро-Голдвин-Майер» недавно снимала здесь малобюджетный фильм «Айвенго».</p>
   <p>Мой режим труда и отдыха был простым и скучным, как тарелка холодной овсянки. Все утро я тарабанил двумя пальцами по клавишам пишущей машинки у себя в башне, затем спускался к позднему обеду в столовую. Днем я бездельничал и отправлялся на прогулку то в деревню, то по дорожкам вдоль обрыва. Выпив чаю раньше положенного, я возвращался в башню и вкалывал до восьми, после чего торопливо шел в бар, где выпивал стаканчик розового джина, а потом принимался за одинокий ужин в углу столовой. К девяти часам я обязательно приходил в вестибюль послушать новости: среди свирепых и отдыхающих зверей гремело радио, сотрясая стены своей беззаветной уверенностью в будущем и рассказами слепцов о земле обетованной. Когда же трио (о них я поведаю позже) вновь принималось играть Эрика Коутса или Коула Портера, я прятался в баре или возвращался к себе, где порой разговаривал по телефону с Брентом или Георгом Адонаем, режиссером фильма, а чаще просто набрасывал план завтрашней работы — и непременно читал американские детективы самого низкого пошиба, многие из которых вышли из-под пера моих вечно пьяных голливудских коллег.</p>
   <p>В Корнуолле царила весна, о том говорили все приметы: хлесткий дождь внезапно сменялся ослепительным солнцем, по небу стремительно плыли облака, похожие на ветхие паруса, внизу бесновался зеленый океан, вдоль обрыва цвел утесник, а рядом с гостиницей красовались пышные подушки примул. Однако все это словно бы происходило где-то в стороне и не имело ко мне никакого отношения. Весна не входила в мои рабочие планы, скучные и безотрадные, как и обещал Брент, — а значит, ничто не отвлекало меня от писанины.</p>
   <p>Сцена за сценой, кадр за кадром нового фильма «Леди наносит ответный удар» появлялись на бумаге, точно по волшебству. Впрочем, это вовсе не значит, что мне не пришлось потрудиться. Когда пишешь сценарий, работает только одна часть мозга, зато работает на износ: старое доброе подсознание в таких делах не помощник. Как ни бейся, в глубинах разума сокровищ не найдешь, остается только работать извилинами и потеть.</p>
   <p>Тут я должен заметить — это имеет значение для моего рассказа, — что будущий фильм был вовсе не так прост, как может показаться на первый взгляд и каковым он предстал бы в пресс-релизах. Мы не хотели снимать обыкновенную полуторачасовую комедию с парочкой трюизмов в финале. По сути своей картина была жесткой и холодной; ее игрушечные герои существовали в мире черного льда. Мы — Брент, я и Георг — хотели исподволь внушить миллионам и миллионам зрителей, расслабленно сидящих во мраке кинозалов, одну мысль: от этого мира нельзя ждать ничего хорошего, дальше будет только хуже, не позволяйте водить себя за нос. И хотя мы никогда не заикались об этом даже друг другу, каждый прекрасно знал, что делает и что остальные двое тоже это знают. Вот она, главная тайна кинопроизводства (пусть рекламные агенты, прокатчики и критики о ней не догадываются), самое настоящее волшебство кинематографа — это тихое нашептывание в темноте на ухо пятидесяти миллионам. Наверное, ошибочно утверждать, будто подсознание не играет в моем деле никакой роли, однако факт остается фактом: каждую сцену, каждую реплику ты спокойно и сознательно продумываешь и выписываешь. Это тяжелый труд.</p>
   <p>В гостинице было около сорока постояльцев — сплошь старики да несколько молодых пар, которые заново познавали друг друга после войны. Каждый день я перекидывался с кем-нибудь парой слов — главным образом в баре, — но намеренно не заводил близких знакомств, ведь я приехал сюда работать, а не отдыхать. Особенно тщательно я избегал компании в первые дни, пока раскачивался; впрочем, я и потом продолжал держаться особняком, просто потому что никто меня особо не заинтересовал. И все же одна пара, поселившаяся в гостинице несколькими днями позже, пробудила во мне любопытство. В столовой они сидели всего через два столика от меня. На вид они были весьма состоятельны, даже богаты — обоим под шестьдесят, оба высокие, худые и какие-то иссохшие, словно бескровные. Как часто бывает с престарелыми супружескими парами, на первый взгляд они казались удивительно похожими друг на друга. Примерно одного роста, одинаково сухие, серые, почти прозрачные, с маленькими головами и плоскими лицами. Но вскоре я заметил, что у него глаза были голубые, холодные и мутноватые, а у нее — темные, беспокойные и по-прежнему ясные. Все говорило о том, что некогда она была очень красивой женщиной, однако из-за многочисленных процедур по возвращению молодости выглядела она гораздо старше и хуже своих сверстниц, которые не могли тратить столько времени и денег на внешность. Ее супруг был моложав, розовощек и вроде бы приятен в общении, но что-то в его взгляде говорило о склонности чрезмерно потакать собственным слабостям, которая свойственна многим престарелым зажиточным англичанам и всегда вызывала во мне отторжение.</p>
   <p>Любопытство во мне проснулось от смутного чувства, что я уже где-то видел этих людей. Или они просто напомнили мне каких-то давних знакомых… Но кого? Когда и при каких обстоятельствах мы встречались? То и дело за обедом и ужином я напряженно изучал супружескую чету, силясь раскопать в памяти хоть что-нибудь… Все было тщетно. Эта маленькая неразгаданная тайна вскоре начала действовать мне на нервы, и потому несколько дней спустя я решил навести справки об этих загадочных и неприятных людях, которые, между прочим, не проявляли ко мне ни малейшего интереса. Я задал несколько вопросов завсегдатаям бара и в конце концов разузнал, что супружеская чета — лорд и леди Харндин. Он раньше был успешным коммерсантом и прямо перед войной получил дворянский титул.</p>
   <p>Все эти сведения никак мне не помогли. Фамилию «Харндин» я слышал впервые.</p>
   <p>— Раньше его звали иначе, — припомнил мой собеседник, мужчина по имени Хорнкасл. — Вот только не помню как. Во время войны он работал на правительство, но сейчас, конечно, все бросил. Может, вы на войне встречались?</p>
   <p>Я точно знал, что нет.</p>
   <p>— Если мы и встречались, то намного раньше. Из Америки я вернулся в начале сорокового и прожил там десять лет — в основном в Голливуде.</p>
   <p>— В Голливуде! — сразу оживился Хорнкасл.</p>
   <p>Удивительно, как часто люди оживляются при упоминании Голливуда — даже умудренные жизнью старики. Они могут не знать по имени ни единого продюсера, режиссера, сценариста, однако слово «Голливуд» неизменно заставляет их расплываться в улыбке. Звезды кино! Блондинки на миллион долларов! Оргии и пирушки!.. Хорнкасл едва не облизнулся от любопытства.</p>
   <p>— Вы работаете в кино, Доусон?</p>
   <p>— Да. Пишу сценарии.</p>
   <p>— Стало быть, придумываете все, что будут говорить и делать на экране?</p>
   <p>— По большей части.</p>
   <p>Выкладывать ему сочные подробности голливудской закулисной жизни я не собирался, поэтому сослался на то, что у меня много работы, и отбыл. На обратном пути я принял решение выбросить несчастных Харндинов из головы. В конце концов спонсоры мне не нужны, так с какой стати я днями напролет думаю о титулованных богачах? Тем более они сами никакого интереса ко мне не проявляют. Довольно, сказал я себе, отныне никаких Харндинов.</p>
   <p>Наверное, я бы так и не вспомнил, кто они такие, если бы не Шуберт.</p>
   <p>Вот и настала пора рассказать о музыкальном трио. За роялем сидел старый чех по имени Зенек, который попусту растрачивал свой талант в баре; выяснилось, что я знаком с его братом, похожим на него как две капли воды, только гораздо ниже ростом и чистоплотнее, — тот работал помощником режиссера в «Парамаунте». Скрипачка Сьюзен и виолончелистка Синтия, взъерошенные, но милые девушки из Королевского колледжа, приехали сюда ради бесплатного отдыха на море играть в баре Кольриджа-Тейлора, Эрика Коутса, Джерома Керна и иже с ними. Сьюзен была бойкая коротышка, а Синтия — очень высокая и тихого нрава. Девушки меня забавляли, причем не столько своей непохожестью друг на друга, сколько неизмеримым презрением к гостинице «Ройял оушен» и всем ее постояльцам. После чая и короткого разговора с Зенеком о его брате я обыкновенно перекидывался с девушками парой слов и высмеивал их репертуар (надо сказать, они относились к себе очень серьезно). Я шутил, что до настоящих музыкантов им как до луны, и ужасно злил этим обеих девушек, но в особенности бойкую Сьюзен. Назло мне они однажды решили сыграть Шуберта — и так я познакомился с четой Харндинов.</p>
   <p>Я спустился к чаю с небольшим опозданием, когда трио уже оттарабанило подборку вещиц из «Плавучего театра». Я заметил, что Сьюзен смотрит на меня особенно дерзко — у нее были очень выразительные темные глаза, — а высокая Синтия, обернувшаяся вокруг виолончели, уж очень робеет. Старик Зенек копался в нотах и весело ухмылялся. Я понял, что следующая композиция будет исполнена специально для меня. Музыканты вознамерились показать себя во всей красе. Я огляделся. Почти все постояльцы уже разошлись, и было очень тихо. Харндины все еще сидели за своим столиком; я строго велел себе не обращать на них внимания и стал ждать музыку, которую, подозреваю, не только выбрали, но и хорошенько отрепетировали. Наконец Сьюзен бросила на меня взгляд, в котором ясно читалось: «А вот съешь-ка!», и музыканты заиграли.</p>
   <p>То была медленная часть трио Шуберта си-бемоль мажор, которое я сразу же узнал по виолончели, чей изящный голос медленно и мрачно покачивался на волнах бездонной нежности. Несколькими мгновениями позже, когда виолончель тихо зароптала где-то на втором плане, мелодию подхватила пронзительно-щемящая скрипка, но я был уже далеко, в давно забытом мире и забытой поре. Я — молодой Грегори Доусон восемнадцати лет, застенчивый и неуклюжий — вновь очутился в гостиной Элингтонов в Браддерсфорде. Это было полжизни назад, еще до начала Первой мировой. Тонкая лента музыки отодвигала один занавес за другим. Люди и места, которые, казалось, давно растворились в легчайших, почти незримых оттенках моей памяти или превратились в смазанные каракули на пожелтевших страницах старого дневника, начали внезапно вспыхивать перед моим взором, ослепительно живые, — а музыка все змеилась сквозь мое сердце подобно медленной процессии поджигателей. Дом Элингтонов, контора и склад на Кэнэл-стрит, домики на вересковых пустошах, сами Элингтоны: Оливер, Ева, Бриджит, Джоан и их друзья, дядя Майлс, тетя Хильда и вист… Экворт, старик Сэм и прочие мои коллеги с Кэнэл-стрит… Под пальцами вновь зашуршала голубая бумага для упаковки образцов шерсти, и словно по волшебству до меня донесся давно забытый аромат сирени, прибитой дождем летней пыли, чего-то горького… и над Бродстонской пустошью вновь вспархивали жаворонки. Когда музыка умолкла — случилось это скоро, поскольку трио сыграло лишь небольшой отрывок, — я с большим трудом вырвался из забытья, улыбнулся и похлопал музыкантам. В ту же секунду я вспомнил, кто такие лорд и леди Харндин: они по-прежнему чопорно сидели за столом, не разговаривая и не слушая музыку, а лишь молча и упорно борясь с дремотой этого праздного часа. Я поразился тому, что не узнал их сразу, ведь теперь мне было совершенно ясно — ошибки быть не могло, — это Малькольм Никси и его жена Элеонора, столь внезапно появившиеся в доме Элингтонов под эту самую музыку больше тридцати лет назад. Все мы с тех пор изменились, но как же я мог их не узнать?!</p>
   <p>Конечно, они ничего не вспомнили; обратное было бы странно и совершенно для них противоестественно. Муж и жена сидели прямо, как штыки, и даже не помышляли о далеком 1913-м, — создания, вышедшие из троянского коня, которого мы столь неосмотрительно втащили в наш осажденный город. Малькольм и Элеонора Никси, внезапно нагрянувшие из Лондона и отобравшие у нас все самое дорогое, чтобы потом стать лордом и леди Харндин, теперь сидели в гостинице «Ройял оушен» Тралорна и гадали, куда себя деть.</p>
   <p>Я вовсе не хотел с ними разговаривать; между нами не могло состояться радушной беседы. Однако желание встретиться с ними лицом к лицу оказалось слишком велико.</p>
   <p>— Вот уже четыре дня я гадаю, где мы с вами могли видеться, — обратился я к Харндинам, — и наконец вспомнил.</p>
   <p>Они любезно поздоровались, но не сумели скрыть некоторого смущения. Богатые люди должны быть осторожны.</p>
   <p>— Меня зовут Грегори Доусон, больше тридцати лет назад мы с вами встречались в Браддерсфорде. Мы даже вместе работали — «Хавес и компания», помните?</p>
   <p>Да конечно, теперь они вспомнили. Переглянувшись, супруги и меня одарили милой ностальгической улыбкой, непоколебимо уверенные в том, что я отдаю себе отчет, каким далеким и нелепым было наше браддерсфордское прошлое. В конце концов я ведь тоже отдыхаю в гостинице «Ройял оушен», не так ли? Состоятельный господин средних лет… Что ж, надо непременно встретиться за коктейлем или чашечкой кофе с ликером и вспомнить старые добрые времена. Примерно к этому, как я и предполагал, свелся наш разговор.</p>
   <p>— Позвольте-ка, — все еще улыбаясь, сказал лорд Харндин, — вы ведь записались добровольцем, не так ли? А потом что? Торговлей больше не занимались?</p>
   <p>— Нет, после демобилизации в 1919-м я получил работу на Флит-стрит, был несколько лет журналистом, написал пару романов, пьесу и в конечном итоге попал в Голливуд.</p>
   <p>— А-а… кинематограф.</p>
   <p>Я заметил, что Элеоноре тоже понравилось, как это звучит. Выходит, юный Доусон неплохо устроился. Кино — прибыльное дело.</p>
   <p>— Помню-помню, — медленно проговорила она, бросив на меня весьма лестный взгляд по-прежнему красивых глаз, разом уничтоживший две мировые войны и годы неразберихи между ними, — вы и тогда были смышленым юношей, уже что-то писали.</p>
   <p>— Больше болтал, чем писал. А теперь наоборот: приходится писать и помалкивать. Ну, мне пора, работа ждет, сроки горят. Еще увидимся — быть может.</p>
   <p>Теперь лорд и леди смотрели на меня совсем другими глазами, нежели чем когда я впервые обратился к ним со словами о нашем общем прошлом. И все же в их взгляде сквозила неуверенность: они не могли решить, что думать о писателях, которые, как показывал опыт, могли быть и бездельниками, и могущественными злыми колдунами. В итоге Харндины на всякий случай попросили меня поскорее составить им компанию. (Настолько им было скучно и одиноко.) Я пообещал исполнить их просьбу и спешно удалился, ничем не выдав, что минуту назад передо мной разверзлась пропасть воспоминаний, — словно Браддерсфорд остался для меня в таком же далеком прошлом, как и для Харндинов, и словно Шуберт не нашептывал мне только что из могилы.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава вторая</p>
   </title>
   <p>Есть несомненные преимущества в том, что тебе пятьдесят и за плечами — серьезный профессиональный опыт. Я поднялся в номер с намерением долго работать — и работал. Пусть Браддерсфорд, Элингтоны, дядя Майлс и все остальные только что занимали мои мысли без остатка, усилием воли я отодвинул их на второй план и попросил подождать. Написанные в тот вечер сцены оказались ничуть не хуже и не лучше утренних или вчерашних; пожалуй, сначала мне было трудно сосредоточиться — но и только. Однако, спустившись вечером к ужину, я понял, что не смогу побеседовать с Малькольмом и Элеонорой Никси (называть их Харндинами язык не поворачивался), пока не приведу в порядок воспоминания о своей жизни в Браддерсфорде. А вдруг выяснится, что я в них ошибался? Была и другая опасность: если бы я не попытался воскресить в памяти события тех дней, не познакомился заново с четой Никси, то в непринужденной атмосфере посиделок за кофе, на фоне стариковской болтовни и успеха в высоком обществе я мог опуститься до такого же снисходительного отношения к собственной молодости, мог из одной только лени принять идеалы и воззрения Харндинов. В этом случае великое движение жизни и вызов, что звучали в медленной мелодии Шуберта, потеряли бы всякий смысл. А я хотел, чтобы они что-то значили. Это было мне необходимо, насколько нечто подобное вообще может быть необходимо человеку. Чтобы шагнуть вперед, я сперва должен сделать шаг назад.</p>
   <p>Поэтому, когда после ужина я вошел в бар и увидел, как Никси выжидательно смотрят по сторонам (Малькольм даже помахал мне рукой), я подошел к их столику и сказал, что вынужден как можно скорее вернуться к работе. Они расстроились — причем искренне — и спросили, когда у меня будет свободное время. Быть может, завтра?</p>
   <p>— А знаете, Доусон, — произнес Малькольм после минутного колебания, — по-моему, вы тоже давненько не вспоминали старый добрый Браддерсфорд. Столько воды утекло… Благодаря вам мы весь день предаемся воспоминаниям: Элеонора помнит одно, я другое. Люди, имена… Все это в некотором смысле любопытно.</p>
   <p>— Не все наши воспоминания сходятся, — с улыбкой добавила его жена. На ней было черное платье, и она явно тщательно готовилась к ужину. Несмотря на старческую дряблую кожу и чересчур яркий макияж, который скорее подчеркивал возраст, нежели скрывал, в золотистом свете бара леди Харндин все еще была весьма привлекательна и не так уж безнадежно отличалась от Элеоноры Никси из моего прошлого. — Мы надеялись, вы нас рассудите, мистер Доусон. Если, конечно, из-за Голливуда и прочего память не подводит вас еще досаднее, чем нас.</p>
   <p>— Посмотрим. Я действительно давно не думал о Браддерсфорде, — ответил я, — но память у меня хорошая. Так что продолжайте ностальгировать, а я присоединюсь к вам позже.</p>
   <p>Тут кто-то подошел к столику и предложил Никси сыграть партию в бридж, поэтому я смог улизнуть. В номере — его изрядные размеры позволяли легко забыть, что это спальня, — я включил электрический камин, надел удобную пижаму, халат и тапочки, погрузился в кресло, закурил сигару, несколько минут слушал завывание ветра за окном башни и шелест прилива внизу, а затем отправился в далекое прошлое — прямиком в довоенный Браддерсфорд.</p>
   <p>В Уэст-Райдинге живет немало Доусонов, однако в Браддерсфорде родилась моя мать, а не отец (он родом из Кента). В девичестве ее звали Лофтхаус, и они с отцом познакомились в Скарборо, если не ошибаюсь, во время его первого приезда домой из Индии, где он был на государственной службе. О своем раннем и позднем детстве я решил не писать — в тот вечер я о них не вспоминал, — так что предлагаю пропустить эту пору моей жизни и сразу перейти к рассказу о том, как я попал в Браддерсфорд.</p>
   <p>Я был единственным ребенком в семье; поэтому, когда меня отправили учиться в частную школу (недорогую и малоизвестную), мама уехала к отцу в Индию и большую часть времени жила там. В последний год моей учебы — всего за несколько недель до сдачи вступительного экзамена в Кембридж, — мой отец, человек добросовестный и крайне упрямый, слег со страшной лихорадкой, а мама примчалась его выхаживать и пала жертвой той же эпидемии. В считанные дни я остался без обоих родителей. Потрясенный и раздавленный горем, я при всем желании не смог бы сдать вступительный экзамен. Порой мне казалось, что я тоже умер и превратился в привидение. Взрослея, мы часто забываем, что в юности отчаяние еще более громадно и всепоглощающе, чем оптимизм: никогда больше перед нами не вырастают столь неприступные голые стены печали. С годами я многое повидал — торчал в окопах по пояс в воде, угодил под пулеметный огонь, пережил бомбежку и отравление ядовитым газом, считал последние шиллинги, терял всех друзей до единого, видел, как мою работу портят чужие люди, и портил ее сам, но никогда меня не обуревали такое горе и безысходность, как в те последние месяцы учебы. Говорю я это лишь затем, чтобы вы поняли, какие чувства я испытывал — и продолжаю испытывать — в отношении тех двух лет в Браддерсфорде. Я поднялся на холмы Уэст-Райдинга прямиком из болота.</p>
   <p>А помогли мне из него выбраться заботливые руки дяди Майлса, единственного брата моей матери, и его жены, тети Хильды. Своих детей у них не было, и меня они любили так же сильно, как я их. Мы договорились, что после окончания учебы я приеду жить в Браддерсфорд, где, разумеется, я уже не раз бывал. Если позднее я все-таки захочу поступить в Кембридж, они об этом позаботятся (им пришлось бы почти целиком оплатить мое образование, поскольку наследство мне досталось весьма скромное). Однако я заверил их, что поступать никуда не хочу и учеба больше меня не интересует. А вот чего мне по-настоящему хотелось, так это писать, но я пока не знал, что именно. Большую часть времени я только воображал, как буду писателем — неким абстрактным тружеником пера, — вместо того чтобы всерьез задуматься о своем призвании. Это простительно для юноши и губительно для взрослого человека. Раз или два я намекнул дяде с тетей о своей мечте, и те в ответ разумно заметили, что при всем желании не смогут сделать из меня писателя — это под силу лишь мне самому. А тем временем, раз уж я не хочу поступать в университет, почему бы не заняться чем-нибудь полезным и не подзаработать денег? В конечном итоге было решено: после праздников дядя Майлс попробует подыскать мне какую-нибудь работу в области производства или торговли шерстью. Так я попал в Браддерсфорд, где вскоре устроился в «Хавес и компанию» и познакомился с Элингтонами, а также с их окружением, в том числе Малькольмом и Элеонорой Никси.</p>
   <p>Дядя с тетей жили в районе Бригг-Террас, молодом и растущем пригороде на севере Браддесфорда, между лаврово-араукариевой роскошью и великолепием особняков Мертон-парка, где жили богатые коммерсанты и владельцы шерстяных фабрик, и длинной мрачной Уэбли-роуд, по которой сродни призракам бродили туда-сюда трамваи. Дом был совсем скромный, но очень уютный. Мне выделили большую спальню в задней его части, где я спал и проводил досуг. В двух книжных шкафчиках поместилась моя небольшая библиотека, и я с достоинством королевского библиотекаря регулярно переставлял с полки на полку томики двух собраний классической литературы — «Библиотеки для всех» издательства «Рэндом хаус» и оксфордской «Мировой классики», а также немногочисленную коллекцию современных произведений. Стены я завесил собственными фотографиями и репродукциями шедевров изобразительного искусства. В углу поместился шумный газовый камин. С чердака я притащил в свою комнату старое дедушкино бюро и два покосившихся кожаных кресла. Так спальня превратилась в гостиную, где я мог бы принимать друга — как только друг найдется. Источниками света служили две злобные калильные сетки, небольшие, зато яркие и словно бы трепещущие от гнева. Помню я и вид из двух моих окон. Одно выходило на довольно унылую панораму задних садов, пыльных зарослей бирючины, бельевых веревок и сваленных в кучу досок на пустыре, а сбоку возвышалась огромная труба Хигденской фабрики — в то время это была самая большая труба самой большой шерстяной фабрики в мире. В другом окне за россыпью крыш виднелся в дымке краешек вересковой пустоши. Разумеется, я был в восторге от своей комнаты, и никакое другое жилье потом не рождало в моей груди столь приятного чувства обладания — хотя мне доводилось жить и в Амальфи, и в Санта-Барбаре. Впрочем, я был молод и непоседлив, поэтому проводил в своей комнате только ночи; самое большое удовольствие я получал просто от осознания, что такая комната у меня есть.</p>
   <p>Дом в Бригг-Террас почти сразу стал мне как родной и вовсе не потому, что все мое детство прошло в разъездах, а благодаря стараниям тети и дяди. Я одинаково любил их обоих, но они были настолько разными людьми, что подчас казались мне дуэтом комедиантов. У тети Хильды отсутствовало чувство юмора — то есть вообще, начисто. При этом она без конца делала что-нибудь по дому: великолепная хозяйка и неутомимый борец за чистоту, она служила высшим идеалам безупречности, нам с дядей Майлсом не доступным. При этом тетя прекрасно готовила — и вот это мы вполне могли постичь. У нее работала одна служанка, пухлая и постоянно фыркающая Элис, дочь горняка с Барнсли-уэй. Еще была поденщица миссис Спеллман — невысокая и тощая, но с оглушительным браддерсфордским голосищем, который всегда звучал одинаково громко: самые незначительные саркастические замечания сотрясали стены всего дома, а любые комментарии, сделанные во время мытья передней, были слышны далеко за пределами веранды. Тетя Хильда заваливала прислугу работой, не жалея, — но себя она жалела еще меньше. В компании же, одетая в строгое черное платье практически без украшений — а те немногие украшения, что у нее были, всегда имели похоронный вид, — бледная и болезненно красивая, тетя Хильда производила впечатление человека, медленно приходящего в себя после страшной утраты. На пикниках и вечерах, посвященных игре в вист, она выглядела так, словно пришла на чтение завещания. У тети были правильные черты лица, своей бледностью наводившего на мысль о мраморных статуях; уголки ее рта всегда были опущены, словно от неизбывного горя, и потому верхняя губа со временем удлинилась; говорила она низким скорбным голосом. Выбираясь на встречу с друзьями, больше всего тетя Хильда любила поболтать о своих недугах, из пустяковых превратившихся в серьезные, об операциях и катастрофическом упадке сил, о полном крахе и грядущей смерти. Другой ее излюбленной темой была недвижимость, потому что кое-какую собственность она унаследовала сама (подозреваю, благодаря этому они могли позволить себе содержание дома в Бригг-Террас) и в те годы говорить о недвижимости в Браддерсфорде было модно. Два пожилых респектабельных горожанина могли отправиться на долгую прогулку и беседовать исключительно о рынке жилья. По воскресеньям тетя Хильда (как и тысячи других браддерсфордцев) любила прогуливаться по дорожкам огромного кладбища за лесом Уэбли и там обсуждать с приятелями и приятельницами бесчисленные симптомы страшных болезней, смерти, похороны, завещания и дома.</p>
   <p>Однако за этой скорбной маской скрывался неисчерпаемый запас доброты. Она с удовольствием принимала гостей и была щедрой хозяйкой, а также твердо придерживалась старомодного женского убеждения, что мужчин, сколько бы неприятностей они ни доставляли, необходимо часто, обильно и вкусно кормить. Причем тетя Хильда была весьма разборчива и привередлива. Мысль об этой ее черте заставила меня вспомнить и двух сестер Синглтон, которые держали небольшую кондитерскую лавку недалеко от Мертон-парка. То была любимая лавка моей тети — воплощение ее представлений об идеальном магазине. Сестры Синглтон, робкие и застенчивые старушки, неизменно краснели, сообщая, что вся выпечка уже распродана (казалось, в их крошечной лавке вообще никогда ничего не было, кроме этих извинений и пунцовых морщинистых щек), однако они настолько самоотверженно служили некому гастрономическому идеалу — заодно с тетей Хильдой и еще парочкой столь же разборчивых матрон, — что успевали испечь лишь десятую часть того, что могли бы продать. Любого современного дельца сестры Синглтон довели бы до отчаяния и самоубийства. В своем упорном желании продавать лучшее и только лучшее они превратили кондитерскую лавку в неприступную крепость хорошего вкуса и добросовестности. И если наша Вселенная — не просто бестолковая машина для перемалывания вещества, то в каком-нибудь причудливом, но уютном измерении моя тетушка Хильда по сей день бредет в лавку сестер Синглтон за последним ржаным хлебом и шестью эклсскими слойками.</p>
   <p>Я сидел в номере гостиницы «Ройял оушен», за окнами башни выл ветер, где-то внизу грохотал Атлантический океан, и сквозь года я вновь услышал тетушкино укоризненное: «Ну что же ты, Майлс!» Однако когда она произносила эти слова — а произносила она их очень часто, — в ее темно-карих глазах всегда появлялся едва уловимый озорной блеск. Теперь-то я понимаю, тетино неодобрение было напускным, а в душе она восхищенно аплодировала всем причудам и капризам своего мужа, коих у него был изрядный запас. В юности я, конечно, никогда всерьез не задумывался об их отношениях; они казались мне чем-то незыблемым и вечным, как Пеннинские горы. Но сейчас, плавая среди обломков чужих браков, я сознаю, каким необычайно крепким и счастливым был их союз. Временами они ругались, однако ничего даже отдаленно напоминающего серьезную ссору я не припомню. Тетя с дядей безупречно дополняли друг друга. Тайная подсознательная жизнь одного отражалась на лице другого. Печальные хлопоты, смертные одры и надгробные памятники, до которых дяде Майлсу не было никакого дела, давно стали привычным реквизитом тетиной общественной жизни; непринужденное сибаритство и паясничанье, что тетя сурово в себе подавляла, гордо выставлял напоказ дядя.</p>
   <p>Он был приятным и добродушным толстяком, стабильно набиравшим вес, с внушительным и красивым лицом — такие часто бывают у американских политиков, которые обещают больше, чем в состоянии исполнить. Густая копна волос, пышные усы, танцующие голубые глаза и сияющие румяные щеки — так он выглядел. (Я перепробовал все современные приборы для бритья вплоть до последних чудес техники, но того поразительного эффекта, какого дядя добивался при помощи обыкновенной опасной бритвы, мне достичь не удалось.) У него было собственное маленькое дело — что-то загадочное, связанное с отходами шерстяного производства и идеально подходящее для человека с широким кругом интересов. Если йоркширский крикетный клуб играл на стадионе «Лордс» или «Овал», у дядюшки всегда находился повод отправиться по делам в Лондон; если же он хотел отдохнуть недельку в Моркаме, Фили или Йоркшир-Дейлз, то работа от этого ничуть не страдала; притом даже в рабочие дни у него оставалась масса времени на домино и шахматы, любители которых собирались в курительных комнатах многочисленных кофеен близ шерстяной биржи. Словом, то было идеальное занятие для весельчака, чья жена унаследовала кое-какую недвижимость. Браддерсфордская текстильная промышленность беспечной довоенной поры без труда кормила сотни подобных везунчиков. Я буквально вижу, как они сидят за шахматными досками в дымке душистой «Виргинии» или «Латакии», неспешно шагают на трамвайную остановку или садятся в поезд, отправляясь смотреть крикет в Лондон или ловить треску на Уорфе. Днем дядя Майлс курил исключительно трубку — всегда одну и ту же смесь «Биржевую» из магазинчика Порсона на Маркет-стрит (весьма недурную, я бы и сейчас от нее не отказался); вечером же, потягивая коктейль за томиком Уильяма Джекобса, он любил выкурить сигару. Дядя вообще много чего любил: прогулки по вересковым пустошам, черничный пирог, парное молоко; сидеть на солнечной стороне крикетного стадиона, любуясь игрой Хирста, Родса или Хэйга; кларнеты и флейты гвардейского духового оркестра в парке, играющего Делиба или Массне; Генделя в старательном исполнении браддерсфордского любительского хора; кривлянья Маленького Тича и Роби, «Шестерых счастливчиков» или Фреда Карно в мюзик-холле «Империал»; пироги со свининой, телятиной или ветчиной, чай с капелькой рома; коварно обставить противников в вист, а затем устроить шумную игру в шарады; резкие выпады Ллойда Джорджа или Филипа Сноудена против тори и разгромные статьи ведущих авторов «Манчестер гардиан». Нет, в моем дяде не было ничего бунтарского, и разжечь огонь революции ему бы никогда не удалось — да не шибко-то и хотелось, — однако он придерживался твердых прогрессивных взглядов, всегда готов был их отстаивать и часто поражал меня умением вести подобные споры. Дядя Майлс до сих пор жил в той свежей и полной надежд атмосфере раннего лейборизма, когда партия еще не знала предательств, а ее структура не успела стать излишне запутанной. В те дни, казалось, старая добрая Англия — с ее крикетом, Уильямом Джекобсом, «Биржевой» табачной смесью, свиными и черничными пирогами и июньскими утрами на рыбалке — все еще поджидала нас за ближайшим углом.</p>
   <p>В нашем доме часто бывали гости — друзья семьи. Дядя и тетя ездили с ними отдыхать в Йоркшир-Дейлз, ужинали и играли в вист. С кем-то они познакомились в Конгрегационалистском молитвенном доме Парксайда, который регулярно посещали. Другие, понятно, были соседи, ибо в Браддерсфорде той поры, а может, и в теперешнем Браддерсфорде, но уж точно не в других современных городах соседи быстро становились друзьями; никто и помыслить не мог об одинокой жизни в унылых коробках, которая в тридцатых годах ХХ века едва не свела с ума тысячи домохозяек из пригородов. Люди скромно и непринужденно делились друг с другом теплом и принимали его как должное. Потому-то в нашем доме так часто бывали гости. И хотя мой дядя и его друзья иногда посещали концерты, театры и мюзик-холлы, все же гораздо чаще, чем принято теперь, они развлекались сами и развлекали других, не перекладывая это бремя на плечи киношников и работников радио. Пусть я пилю сук, на котором сижу, но я твердо уверен: людям того времени жилось куда веселее, чем безвольным толпам нынешних кинозрителей и радиослушателей. Быть может, если бы широкая публика и сегодня умела развлекаться самостоятельно, современные фильмы и радиопередачи были бы вынуждены соответствовать куда более высоким требованиям: в противном случае люди, не страдающие от скуки, просто не стали бы их смотреть и слушать.</p>
   <p>Однако тут мне пора остановиться, — ведь если я начну вспоминать всех чудаков, с которыми дружил мой дядя, я никогда не доберусь до Элингтонов. Ничего не поделаешь, рано или поздно кое-кто из них все равно появится в моем повествовании — так же внезапно, как они появлялись в нашем доме, — но провоцировать я их не буду.</p>
   <p>Итак, мне — молодому человеку восемнадцати лет — надо было как-то устраиваться в жизни и в Браддерсфорде. Обживаясь в своей комнате, будучи в самых добрых и теплых отношениях с дядей и тетей, потихоньку приходя в чувство после потери родителей, еще не мужчина, но уже не школьник, я начал оглядываться по сторонам и познавать этот новый мир шерсти, фабрик и вересковых пустошей. Затерянный в дыму среди Пеннинских гор, ощетинившийся высокими фабричными трубами, с лицом из почерневшего камня, Браддерсфорд считается неприглядным городом. Однако его неприглядность зачастую не отталкивает, а наоборот, притягивает; он мрачен, но не убог. Вересковые пустоши были здесь испокон веку, и горизонт испокон веку вселял надежду. Ни один браддерсфордец не мыслил жизни без гор и голубого воздуха; одна его нога всегда была по колено в вереске; стоило лишь заплатить два пенса за проезд в трамвае и затем полчаса карабкаться вверх, чтобы услышать жаворонков и кроншнепов, понежиться на древних скалах, прогретых солнцем, и полюбоваться дрожащими на ветру колокольчиками. В ясные дни, когда вдали хорошо просматривались горы, улочки центрального Браддесфорда под зыбким пологом дыма казались мне особенными и по-своему очаровательными: они существовали на грани между тусклым золотом и серой мглой. Вот и теперь на любом задымленном железнодорожном вокзале ярким солнечным днем я сразу вспоминаю Браддерсфорд: как я изо дня в день шагал на работу в «Хавес и компанию» по Кэнэл-стрит. И еще мне приходят на ум строчки из Йейтса, Хаусмана, де ла Мара и Ральфа Ходжсона — просто потому что в те дни они подобно жирным золотым пчелам непрестанно жужжали у меня в голове. Я подолгу размышлял о смысле стихов у себя в комнате, носил самые выразительные и волшебные строки с собой по улицам и порой орал их во все горло, как дурак — пугая овец, — посреди ветреных вересковых пустошей. Все говорят, что современная поэзия очень хороша, но я что-то не представляю, как ее можно орать с горной вершины; я вообще ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь цитировал современных поэтов. Да, все меняется, и поэзия тоже. Однако те стихи, которыми я восхищался в 1912-м, можно было твердить про себя снова и снова, как волшебное заклинание, или вытащить наружу и носить, как яркий шарф.</p>
   <p>Примерно в то же время, когда мы начинаем восхищаться волшебством поэзии, в нашей жизни появляется и другая магия — ее творят удивительные незнакомцы и незнакомки, которых мы лишь мимоходом видим в трамвае и даже не чаем узнать поближе. Среди каменных джунглей города, по которому мы бродим, нам встречаются чудесные создания из неведомого и доселе невообразимого племени. Потом, становясь старше, мы тоже знакомимся с интересными людьми, но это уже не то: загадка, магия, мечты о ярких неизведанных мирах нас более не преследуют. Я до сих пор помню, как они преследовали меня в те первые месяцы в Браддерсфорде.</p>
   <p>Самая короткая дорога из района Бригг-Террас в центр города — это мрачная и унылая Уэбли-роуд, по которой, стеная и раскачиваясь, бродят туда-сюда высокие трамваи. На них я и ездил, одинокий и неприкаянный, мучимый той сумасшедшей смесью гордости и застенчивости, какая обычно свойственна молодым людям. Именно в трамвае я впервые заметил одну любопытную компанию, в ней обычно было от трех до восьми-девяти человек, но удивительный дух ее при этом оставался неизменным. Они принадлежали тому самому загадочному и чудесному племени, живущему более полной жизнью, чем я. В трамвае я старался сесть как можно ближе к ним; встречая их случайно на улице, я непременно переходил дорогу, чтобы идти с ними по одному тротуару. Если же на несколько дней они исчезали, мне начинало казаться, что вступил в силу страшный и несправедливый приговор к изгнанию — причем изгнали не их, а меня.</p>
   <p>Я понимал, что сердце компании составляет какое-то семейство, однако отличить родственников от друзей мне не удавалось. Несколько раз я видел в трамвае возможного отца: довольно высокий и темноволосый человек без шляпы, в старом твидовом костюме, с большими залысинами спереди, но густыми седеющими волосами сзади и овальным добродушным лицом. Матерью была, как я догадывался, красивая женщина тихого нрава. Но кто были дети, а кто — друзья детей, оставалось для меня загадкой. Был среди них один юноша на год или два старше меня, в костюме из плотного твида и развевающемся галстуке, всегда растрепанный, громко хохочущий и с вишневой курительной трубкой. Я не хотел признавать, что он мне интересен, однако в глубине души испытывал восхищение и чувствовал себя почти униженным, видя и слыша его браваду. Руки у него постоянно были чем-то заняты — книгами, пластинками или даже продуктами, — и он мог в три секунды занять четверть трамвайного салона. Но особенный душевный трепет вызывали во мне девушки — королевы и принцессы великолепного таинственного племени. Среди них была одна совсем юная, чуть неряшливая, всегда сверкавшая зеленым взбудораженным взором. Другая девушка — нежная, улыбчивая, белокурая — часто ехала в сопровождении высокого черноволосого юноши, которому я страшно завидовал. Третья, постарше, со сливочно-белым лицом, темными бровями и огромными серыми глазами, первой обратила на меня внимание в трамвае: она бросила на меня веселый взгляд и тем самым как бы отметила мое присутствие — до сих пор я для чудесного племени не существовал. Все они были чрезвычайно увлечены собой и своими делами. Подгоняемые неопрятным юнцом и зеленоглазкой, они каждый вечер спешили на какое-нибудь увлекательное мероприятие или возвращались домой, где их ждало что-то еще более увлекательное. Разговорчивые члены компании без конца болтали и часто спорили, но даже молчаливые оставляли четкий след на волшебной ауре группы. Я смотрел на них из внешнего мрака, разинув рот, околдованный и печальный. Они жили дальше по Уэбли-роуд, чем я; больше я ничего об этой компании не знал. Порой в надежде на встречу я ходил в том направлении гулять. В глубине моей души теплилась дерзкая вера в то, что когда-нибудь в результате удивительного стечения обстоятельств я попаду в зачарованный сад их дома и передо мной откроется дверь в светлую гостиную, полную улыбчивых и яркоглазых девушек, — чтобы впредь никогда не закрываться. Однако я лишь вновь и вновь блуждал в лабиринте пригородных улочек и переулков, не находя заветного дома. Чудесные создания встречались мне — всегда внезапно и как по волшебству — исключительно на Уэбли-роуд. Оставалось загадкой и то, кто они такие. Когда я ехал в трамвае с тетей или дядей, как назло, их в нем не было, а мои подчеркнуто небрежные расспросы результатов не дали. Пришел октябрь с его едким запахом дыма, а я все бродил по меркнущим улицам и переулкам, пиная кучи мокрых кленовых листьев. Загадочная компания мне уже давно не встречалась. Точно бабочки-малинницы, они исчезли вместе с летним солнцем.</p>
   <p>— Что ж, Грег, — сказал дядя Майлс одним октябрьским днем, — похоже, я тебя устроил. Конечно, тебе придется сходить в контору и самому посмотреть, ответить на несколько вопросов и все такое, но дело в шляпе.</p>
   <p>Я сразу понял, что речь идет о моей работе, поскольку он хлопотал на этот счет с начала сентября. С несколько преувеличенным восторгом я спросил, куда меня берут. Дядя Майлс сиял и ликовал.</p>
   <p>— Работа немного не по моей части, — ответил дядя, который иногда всерьез считал себя очень деловым человеком. — Она связана с торговлей шерстью, а не с производством.</p>
   <p>— Рада слышать, — вставила тетя Хильда. — Там вертятся настоящие деньги, Грегори. С сырьем никогда не прогадаешь: покупай себе да продавай, даже руки пачкать не придется. Вмиг заработаешь целое состояние.</p>
   <p>— Ну, тут я бы поспорил, — возразил дядя.</p>
   <p>— Не глупи, Майлс. У нас миллион таких знакомых. Богачи! А ведь двадцать лет назад многие из них ютились в крошечных домишках, за душой у них и десяти фунтов не было. Вспомни хотя бы двоюродного брата мужа Харриет, того самого, чья жена безвременно скончалась. Помню, видела бедняжку у доктора Фосета…</p>
   <p>— Вот привязалась ты к этому доктору Фосету! — вскричал дядя Майлс, подмигнув мне. — Грегу неинтересно слушать про врачей, он хочет узнать про свою новую работу, верно я говорю? Ну так слушай, фирма называется «Хавес и компания», их контора находится на Кэнэл-стрит. Они малость отличаются от остальных шерстяных фирм, ребята с манерами и претензией, так сказать. Тебе как раз по душе придутся. Вообще-то это лондонская контора, а здесь у них филиал. Торгуют немытой шерстью, кроссбредной и мериносовой, работают и на внутреннем, и на международном рынке. Джо Экворт на них трудится, — сказал он тете, которая, очевидно, была знакома с Джо Эквортом. — Я встретил его сегодня в «Тублине»…</p>
   <p>— А что это ты с утра пораньше делал в «Тублине»? — спросила тетя Хильда. «Тублин» был известным баром-рестораном на Маркет-стрит.</p>
   <p>— Рассказывал Джо Экворту про Грегори, — поспешно ответил дядя и снова обратился ко мне. — Завтра идешь в контору на собеседование. Джо говорит, что это вообще-то не его дело, он закупщик, но все будет хорошо. Я ему сказал, что ты немного знаешь французский и немецкий, Грег. И что тебе очень хочется освоить профессию. Джо пообещал замолвить словечко. Он завтра будет в конторе, но тебе надо спросить мистера Элингтона, это твой будущий начальник. Я про него слышал, хотя лично не знаком. Он не местный, из Лондона приехал.</p>
   <p>— Элингтон? — Моя тетя принялась рыться в обширных кладовых своей памяти. — Кажется, миссис Рэнкин знакома с этой семьей. Они живут за кладбищем, со стороны Уэбли-вуд. Помню, миссис Рэнкин рассказывала, как миссис Элингтон натерпелась горя с одним из детей — ребенок чуть не умер от аппендицита. — Тетя повернулась ко мне: — Надень завтра свой синий костюмчик, хорошо?</p>
   <p>— Да он в любой одежде будет выглядеть лучше Джо Экворта, — сказал дядя.</p>
   <p>— Ну что же ты, Майлс! Наш Грегори не Джо Экворт, он должен выглядеть опрятно и произвести хорошее впечатление. Это уже половина дела! — заявила тетя, ни разу в жизни не бывавшая в конторе фирмы, торгующей шерстью. — Тем более мистер Элингтон не местный, наверняка какой-нибудь лондонский щеголь, разряженный в пух и прах. — Тете Хильде, как и большинству браддерсфордцев тех лет, казалось, что в Лондоне живут сплошные денди и распутники.</p>
   <p>Итак, на следующее утро я сел в трамвай и отправился в город, сам разряженный в пух и прах: на мне был мой лучший синий костюм, высокий накрахмаленный воротничок и черный вязаный галстук — из тех, что пользовались страшной популярностью в те годы, а сегодня их нигде не увидишь. От Смитсон-сквер я пошел вниз по Кэнэл-стрит — короткой улице, бегущей промеж высоких каменных складов, похожих на черные крепости, — и оказался в незнакомом мне квартале: между закопченной громадой Мидлэндского вокзала и жирным гороховым супом канала. Копыта огромных ломовых лошадей вышибали искры из мостовой. Всюду сновали мужчины в матерчатых кепках и клетчатых рабочих комбинезонах либо в фартуках, которые местные называют передниками. И еще этот квартал очень дурно пах; особенно отталкивающий смрад шел от кожевни.</p>
   <p>Контора «Хавеса и компании» находилась на первом этаже мрачного темного здания. Немного помедлив, я постучал в маленькое закопченное окошко под надписью «Справочная». Оно тут же распахнулось, и в нем возник рыжий веснушчатый подросток лет пятнадцати. Я представился ему и объяснил, зачем пришел. Откуда-то изнутри тут же раздался оглушительный злой голос, который с ярко выраженным йоркширским акцентом произнес:</p>
   <p>— Пусть идет ко мне!</p>
   <p>Мальчишка открыл дверь и впихнул меня в длинную узкую комнату. Вдоль стены с окнами помещалась длинная стойка, а противоположная стена была до потолка заставлена корзинами и коробками с образцами шерсти, завернутыми в голубую бумагу. К стойке привалился крепкий человек средних лет с широким грубым лицом, на котором тоже были передник и старая матерчатая кепка — совсем крошечная и оттого делавшая его похожим на комедианта. Человек посасывал пустую трубку, кряхтел, страшно хмурился и всем своим видом напоминал разъяренного кабана.</p>
   <p>— Вот он, мистер Экворт, — сказал мальчишка.</p>
   <p>— Знаю! — проорал мистер Экворт. — А теперь бегом в испытательный центр, живо, живо!</p>
   <p>Мальчишка, чьи рыжие волосы и веснушки в этом свете горели еще ярче, ничуть не испугался этого оглушительного крика. Он кивнул, весело улыбнулся, сорвал с себя передник, бросил его на крючок у двери и, посвистывая, удалился.</p>
   <p>Мистер Экворт хорошенько ко мне пригляделся, а я, помню, мгновенно почувствовал себя болваном: угораздило же меня так вырядиться!</p>
   <p>— Ты тот самый малый, о котором вчера толковал старый Майлс Лофтхаус? — закричал мистер Экворт. — Как бишь тебя? Запамятовал!</p>
   <p>— Грегори Доусон, — ответил я, напуская на себя беспечный вид.</p>
   <p>— А, ну да, ну да. Как я мог забыть? — Он перестал кричать и перешел на невнятное бормотание. — Знавал я твою матушку. Мы с ней вместе пели в Конгрегационалистском хоре Парксайда лет двадцать пять назад, когда я был еще молод и сдуру решил, что умею петь. Худшего тенора этот хор еще не видал, ты уж мне поверь. Она вышла замуж за малого по имени Доусон и упорхнула с ним в Индию, так было дело? — Он снова окинул меня внимательным взглядом. — А ты, что ли, франт?</p>
   <p>Тут я рискнул и улыбнулся:</p>
   <p>— Нисколько. Это тетя меня заставила надеть все самое лучшее.</p>
   <p>— Так и подумал. — Мистер Экворт издал что-то вроде сдавленного смешка. — Мы с ней знакомы. Она из очень благовоспитанной семьи. Для некоторых ее родственников эта благовоспитанность оказалась несовместима с жизнью. В нашем деле что-нибудь смыслишь?</p>
   <p>Я честно признался, что нет.</p>
   <p>— Не беда. Я еще и не таких малых на бирже встречал: должности ого какие, а в шерсти разбираются не лучше, чем я в женином рукоделье. Ну, говори, что это? — Мистер Экворт грохнул кулаком по стойке, подняв облачко пыли, взял голубой сверток и, развернув, показал мне.</p>
   <p>— Немытая шерсть, насколько я понимаю.</p>
   <p>— Неправильно понимаешь! — проорал мистер Экворт и вытряхнул содержимое свертка на стойку. — Это верблюжья шерсть, со всей положенной мерзостью. — Он показал пальцем на грязь и кусочки засохшего навоза. — Она приехала сюда прямиком из какой-нибудь пустыни, так что присмотрись к ней хорошенько. Ты небось думал, что в Браддерсфорде одни темные неучи да простаки живут, так вот знай: мы бываем во всех частях света, и все части света бывают здесь. Заруби это себе на носу, малый.</p>
   <p>Тут его позвали к телефону, который висел рядом с дверью. По телефону мистер Экворт разговаривал еще более грубо и без обиняков.</p>
   <p>— Ты своему Бутройду скажи, чтоб не наглел! — закричал он в трубку. — Цену свою мы назвали, и сверх того он ни пенни не получит! Слышал я эти байки да не раз. Стоит вам товаром разжиться, так сразу песню заводите: кроссбредная, мол, дорожает… Хватит! Или я беру шерсть, как договаривались, или ищите себе другого покупателя, мне плевать! — Он с грохотом водрузил трубку на место и с улыбкой повернулся ко мне. — Поднять цену вздумали. Ох уж этот Бутройд! К обеду они примут мое предложение, вот увидишь. Ладно, попробуй завернуть этот образец.</p>
   <p>С первым заданием я справился хуже некуда — боялся испачкать костюм, да к тому же шерсть и грязь не желали помещаться в жалкий огрызок бумаги. Однако моя неудача как будто пришлась мистеру Экворту по душе.</p>
   <p>— Да не так надо! — проорал он и оттолкнул меня в сторону. — Вот гляди, малый. Как следует все уминаешь, потом заворачиваешь. Смотри и учись, тебе этим делом часто придется заниматься, если будешь со мной работать. И вот еще что. Мистер Элингтон может дать тебе должность в конторе, а юного Эллиса назначить мне в помощники, но я бы на твоем месте остался здесь: со мной уму-разуму быстро научишься.</p>
   <p>Я сказал, что для этого и пришел.</p>
   <p>— Ага, — кивнул он без намека на одобрение, — уж наверняка. Однако работу тебе еще не дали, учти. Решение принимаю не я, я могу только словечко замолвить. Главный у нас мистер Элингтон, повидайся сперва с ним.</p>
   <p>— Мне так и сказали. Он сейчас у себя?</p>
   <p>— Да, но пока занят. Мы вообще-то делом занимаемся, а не только языками треплем. Погоди, я схожу гляну.</p>
   <p>Мистер Экворт вышел в другую дверь, которая вела, по всей видимости, в контору: оттуда донесся стрекот пишущей машинки и чей-то голос, разговаривающий по телефону. Минутой позже донесся вопль мистера Экворта: он приглашал меня войти. Я очутился в сравнительно небольшом кабинете на несколько человек, с высокими бюро и длинноногими табуретами, словно сошедшими со страниц диккенсовских романов. Чувствуя себя почти Николасом Никльби, я прошел контору насквозь и встал рядом с мистером Эквортом в дверях личного кабинета мистера Элингтона.</p>
   <p>— Вот он, — объявил мистер Экворт. — Грегори Доусон. Я знаком с его дядей, а раньше знавал и матушку. По-моему, славный и разумный малый. — С этими словами он вышел вон, оставив меня наедине с мистером Элингтоном.</p>
   <p>— Здравствуйте! — с улыбкой произнес тот. — Присаживайтесь и минутку подождите, хорошо? — Он начал подписывать какие-то письма.</p>
   <p>Задержи мистер Элингтон взгляд на две-три секунды, он, пожалуй, счел бы меня полоумным. Я глядел на него с разинутым ртом. Меня, как любили говорить в Браддерсфорде, точно обухом по голове огрели. Если бы за дверью очутился царь Приам или колдун Мерлин, я бы вряд ли удивился сильнее. Мистер Элингтон оказался тем самым высоким темноволосым отцом волшебного семейства из трамвая.</p>
   <p>Он поднял голову, и его овальное, довольно морщинистое лицо расплылось в улыбке.</p>
   <p>— Не первый раз меня видите?</p>
   <p>— Д-да, сэр, — выдавил я.</p>
   <p>— У вас на лице написано. — Он вновь широко улыбнулся, показывая, что ничего страшного в этом нет. — Я уже почти закончил.</p>
   <p>Я бы скорее принял его за доброго и веселого школьного учителя, нежели за серьезного коммерсанта. Залысины, обрамленные густыми курчавыми волосами, похожими на стружку темного олова, придавали ему сходство с высоколобым профессором. У него были густые брови и довольно глубоко посаженные глаза зеленовато-коричневого цвета, которые то и дело чудесно вспыхивали. (Наверняка он приходится отцом той девушке с горящим взором зеленых глаз.) Нос был небольшой, а верхняя губа и длинный узкий подбородок придавали лицу комичную вытянутость. Было в его внешности что-то от актера — что-то драматично-шекспиро-бенсоновское — и одновременно от учителя. А может, немного и от поэта или художника? Он был одет в старый твидовый пиджак, серую шерстяную рубашку и вылинявший зеленый галстук из поплина. Словом, ни намека на щегольской синий костюм или высокий воротник. Мне тут же захотелось сказать, что и я не имею обыкновения так одеваться.</p>
   <p>— Так где мы встречались? — спросил он, по всей видимости, закончив с письмами.</p>
   <p>Я немного поколебался и ответил, что видел его в трамвае на Уэбли-роуд.</p>
   <p>— Мы кого хочешь заболтаем, правда? Мои родные часто ведут себя так, словно им принадлежат все на свете трамваи, особенно сын и младшая дочь.</p>
   <p>— Которая с зелеными глазами и всегда чем-то взволнована?</p>
   <p>Мистер Элингтон рассмеялся:</p>
   <p>— Это Бриджит. А вы наблюдательны, Доусон.</p>
   <p>— Я не мог не заметить этих девушек, сэр. Две другие тоже красавицы, одна брюнетка, одна блондинка.</p>
   <p>— Ну, к вашему сведению, брюнетку зовут Джоан, а блондинку — Ева. — Тут он умолк, перестал улыбаться и нахмурил густые брови, чем на секунду меня встревожил. Но потом я заметил, что строгость эта наигранная. — Послушайте, молодой человек, я вас пригласил не затем, чтобы о моей семье поболтать. Если вы желаете работать на нас, то будьте добры ответить на несколько вопросов, ясно? Впрочем, вы тоже наверняка хотите о многом расспросить. Итак, посмотрим…</p>
   <p>Следующие несколько минут я рассказывал ему о себе. Преодолев первое потрясение и робость, я обнаружил, что с мистером Элингтоном очень легко и приятно беседовать. Он не ждал почтительного обращения, не выставлялся и не вел себя покровительственно, и это сразу мне понравилось. Убедившись, что считать я умею, он попросил меня немного попереводить с французского, затем я кое-как объяснился с ним по-немецки. Все прошло как нельзя лучше.</p>
   <p>— Что ж, Доусон, — задумчиво глядя на меня, сказал мистер Элингтон, — можешь приступать к работе, как только захочешь. Платить будем фунт в неделю — больше ты на первых порах нигде и не заработаешь. Можешь начать в конторе, а можешь помогать мистеру Экворту с образцами. Ему нужен помощник, а Эллис, сдается, предпочел бы работать в конторе. Вы с мистером Эквортом уже познакомились, он наш закупщик — и весьма дельный. Как тебе кажется, вы смогли бы найти общий язык?</p>
   <p>Я честно ответил, что смогли бы, поскольку разгадал за громким голосом и скверным нравом мистера Экворта лишь игру в колоритного браддерсфордца.</p>
   <p>— Значит, ты умнее юного Эллиса, — с улыбкой произнес мистер Элингтон. — С мистером Эквортом ты многому научишься, да с ним и куда интереснее. Однако трудиться будешь не покладая рук, Доусон. Как тебя зовут? Грегори? Работа грязная, так что обзаведись парой комбинезонов и фартуков — передников. Открываемся мы в девять утра. Твое место, стало быть, в комнате для образцов.</p>
   <p>Напоследок мистер Элингтон задал мне еще один вопрос:</p>
   <p>— Кстати, Грегори, интересы у тебя есть? Хобби, увлечения?</p>
   <p>— Ну, я пытаюсь немножко писать…</p>
   <p>— Стихи или прозу?</p>
   <p>— И то и другое. Еще я много читаю, люблю гулять, слушать музыку…</p>
   <p>Он просиял:</p>
   <p>— Молодец, молодец! Я тоже все это люблю, разве что писать не пытаюсь — давно поставил на этом крест. Думаю, мы поладим. Твой предшественник, который уволился пару недель назад, ничем не интересовался, кроме марок. Глупое стариковское увлечение — меня это всегда беспокоило. А теперь ступай, Грегори, и передай мистеру Экворту, что у него появился помощник.</p>
   <p>Не знаю, удалось бы мне вспомнить, что я тогда сказал мистеру Экворту и каков был его ответ (что куда интересней), но ровно в ту секунду, когда я возвращался из конторы в комнату для образцов, тридцать с лишним лет спустя в моем номере гостиницы «Ройял оушен» зазвонил телефон. Это был Брент, разумеется.</p>
   <p>— Как дела, Грег? — спросил он.</p>
   <p>Я ответил, что очень продуктивно поработал сегодня и не вижу причин, почему бы не повторить успех завтра.</p>
   <p>— Не повторишь, — сухо произнес он. — Сегодня прилетела Элизабет — на две недели раньше условленного. — Брент имел в виду Элизабет Эрл, голливудскую звезду первой величины, которую мы пригласили сниматься в «Леди наносит ответный удар». — Она хотела поговорить с тобой по телефону — мол, вы давние друзья, — но я велел ей укладываться спать, после перелета она немного не в своей тарелке. Суть не в этом. Завтра она приедет к тебе в гости. Говорит, хочет прочесть сценарий и не светиться пока в городе. Я занят по горло, так что с ней приедет Адонай, ему как раз на месте не сидится, бродит всюду как неприкаянный. И Джейка я отправлю с ними. — Джейк был рекламный агент. — Они прибудут к чаю, номера уже забронированы, поэтому тебе ничего делать не надо. Если ты и впрямь такой душка, как говорит Элизабет, просто ублажай ее и не расстраивай. Она немного не в себе из-за перелета, конечно. Проблем с ней быть не должно. Но у меня есть подозрение, что она с Адонаем не поладит.</p>
   <p>— Мне тоже так кажется. Лучше бы они ненавидели друг друга в Лондоне. Лучше бы сюда вообще никто не приезжал. Впрочем, как я понимаю, этому уже нельзя помешать.</p>
   <p>— Даже не пытайся, — сказал Брент. — Чем ты там занимаешься? Пьешь? Думаешь? Или и то и другое?</p>
   <p>— Просто думаю. О своем прошлом.</p>
   <p>— А Элизабет в этом прошлом есть? Судя по ее тону, да.</p>
   <p>— Нет, разумеется. В те времена, которые я сейчас вспоминал, она еще пешком под стол ходила. Я думал о довоенной поре. О 1912 годе, если точнее. Я ведь уже старик, Брент.</p>
   <p>— Завтра вечером ты будешь другого мнения. — Он хохотнул. — Погоди, пока не увидишь Элизабет. Она, конечно, не в моем вкусе, но посмотреть на нее приятно. Ну, бывай! Ее душевное спокойствие на твоей совести.</p>
   <p>На минуту-другую меня одолели одиночество и печаль, как бывает после междугороднего звонка от давнего приятеля. Хотя было уже поздно, мне захотелось одеться и пропустить рюмочку в баре, заодно и поболтать с кем-нибудь. Я поборол это желание, занявшись делом: прочистил трубку и открыл новую жестянку табака (одна из маленьких радостей моей жизни). Затем я вернулся в кресло, выбросил из головы все мысли об Элизабет Эрл, Георге Адонае и завтрашнем дне; поплутав несколько минут в воспоминаниях, я вновь очутился в довоенном Браддерсфорде.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава третья</p>
   </title>
   <p>Когда начинаешь усердно что-нибудь вспоминать, удивительно, сколько всплывает подробностей — подчас самых мелких и ничтожных. Но разумеется, все вспомнить нельзя. Например, в моей памяти сохранилось, что рыжеволосого мальчишку из конторы звали Бернард (менее подходящее имя при всем желании не придумаешь), а вот его фамилию я начисто забыл. То же самое с пухлой белокурой машинисткой в очках, часто запотевавших от слез, которая состояла в долгой безотрадной помолвке с учителем физики из Векфилда: помню лишь, что ее звали Берта. Кроме них, в «Хавесе и компании» работали только два человека: Гарольд Эллис, всего на год или два старше меня, и кассир Крокстон. Эллис, вероятно, жил полной и увлекательной жизнью за пределами конторы (насколько я знаю, его высоко ценили в местных фотографических кругах), но на работе он был настолько тускл и невыразителен, что казался ненастоящим. Зато очень даже настоящим был Крокстон, и я его недолюбливал. Холостяк средних лет, опрятный и хорошо одетый, с длинным носом и востренькими усами, он усердно пытался избавиться от местного говора, и потому его речь звучала как-то особенно фальшиво. Вообще-то человек он был способный и талантливый, владел многими иностранными языками, и дело у него ладилось, но за фальшивой речью и помпезностью то и дело проскальзывало что-то крысиное и суетливое: спустя тридцать лет такого типа люди неизбежно превращались в коллаборационистов и квислингов. Он невзлюбил меня с первого взгляда, главным образом потому, что его мнения о моей кандидатуре никто не спрашивал. Прирожденный интриган, он решил, что Джо Экворт (которому он всегда завидовал) нанял меня за ним шпионить.</p>
   <p>К счастью, мне почти не приходилось бывать в конторе, поскольку большую часть времени я работал с мистером Эквортом. Свободное от упаковывания и доставки образцов время я проводил наверху, на складе, занимавшем всю остальную часть здания. Заправлял складом чудаковатый старик Сэм. В молодости он служил сержантом в армии, побывал и в Африке, и в Индии, где покалечил одну руку и потому всегда ходил в одной перчатке. Странные глаза были воплощением его двойственной натуры: один, неподвижный, смотрел свирепо, по-военному, а другой жил отдельной жизнью, бегал туда-сюда и дружелюбно подмигивал. Когда настроение у старика Сэма менялось, он всегда поворачивался к вам соответствующим глазом. Они с Джо Эквортом часто ссорились и, стоя примерно в ярде друг от друга, грозно орали во всю силу своих легких. Примерно дважды в месяц старик Сэм напивался вдрызг, обычно по пятницам, и на следующее утро приходил поздно, с подбитым глазом или щекой, держался очень холодно и по-военному чопорно. Он был ярым последователем свободомыслия и в обеденное время, сидя в своей грязной каморке, медленно проговаривал излюбленные отрывки из философских произведений. Порой, когда я вместе с ним дожидался какого-нибудь груза, мы вступали в дружеские, но бессмысленные споры о Боге, церквях и церковных лицах. Он нес много вздора — хотя, подозреваю, я тоже. Любимым выражением старика Сэма, которое он употреблял к месту и не к месту, было «это разумно». Его суждения были тем «разумнее», чем сумасброднее. Зато он разделял мою нелюбовь к Крокстону, который постоянно совал свой нос в складские дела; и хотя они с Джо Эквортом регулярно спорили, вскоре я обнаружил, что старик Сэм, как и я, питает к последнему самые теплые чувства.</p>
   <p>Изюминка Джо Экворта, к которому я очень быстро проникся, заключалась в его готовности неустанно, днем и ночью играть одну и ту же характерную роль. Такое поведение — в точности до жеста — было свойственно многим браддерсфордским коммерсантам той поры. По долгу службы им приходилось много путешествовать и бывать в самых разных частях света; и вот они решили, что, раз настоящими космополитами им все равно не бывать, надо вести себя как можно более простецки и нарочно утрировать все черты жителей Уэст-Райдинга — говорить с подчеркнутым акцентом, напускать на себя безразличие и сварливость, делать вид, что их интересуют только деньги, еда, спиртное и толстые сигары. (Уильям Хадсон писал, что один его такой знакомый каждый год ездит в один и тот же лес слушать соловьев.) Именно таким человеком был Джо Экворт. За грозным криком и пустыми угрозами скрывался чувствительный романтик, куда более чуткий, чем жеманный и утонченный Крокстон. Среди прочего он очень любил розы и даже занимался выведением новых сортов, каждый год посылая подборку своих цветов на знаменитую выставку в Солтейре. Как я вскоре с удивлением выяснил, мистер Экворт был человеком начитанным, хорошо разбирался в исторической и классической литературе; именно он дал мне собрание русской прозы в переводах миссис Гарнетт. «Вот будет тебе пища для размышлений, — сказал он. — Эти ребята писали про настоящую жизнь, никаких тебе волшебных сказочек для школьников. Я бывал в России — всего раз, — и вот что я скажу: если они когда-нибудь захотят избавиться от своих великих князей, весь мир вздрогнет. Запомни мои слова». Я запомнил — и в будущем вспоминал его пророчество не раз.</p>
   <p>Мистер Элингтон понимал и ценил Джо Экворта, и хотя временами они не сходились во мнении (однажды я стал свидетелем крупной ссоры: мистер Элингтон побелел от гнева, а Джо побагровел от ярости), все же стали отличной командой, в которой каждый знал свое место и предназначение. Экворт — он занимался не только закупками, но и сбытом — никогда не замахивался на самых крупных зарубежных клиентов, считая, что с ними куда лучше справится обходительный мистер Элингтон. Тот, в свою очередь, разумно полагал, что Джо нет равных на местном рынке. Мистер Элингтон часто бывал и в комнате для образцов, и на складе (кроме того, его иногда вызывали в лондонскую штаб-квартиру «Хавеса и компании», а порой он отправлялся в короткие командировки на континент), однако меня постигло разочарование: хотя мы нередко общались, ближе к его волшебному семейству я так и не стал. За пределами конторы я мистера Элингтона никогда не видел, и больше о своих родных он не заговаривал. Все это было вполне понятно и ожидаемо, тем не менее после чудесной встречи с патриархом заветного семейства я надеялся на большее. Вдобавок теперь, когда я видел мистера Элингтона каждый день и был с ним практически на дружеской ноге, они почему-то перестали встречаться мне в трамвае. Я смутно подозревал, что это вина самого мистера Элингтона, что он каким-то образом развеял волшебные чары, и невольно я стал проникаться бо´льшим уважением к мистеру Экворту, нежели к нему. Мистер Экворт, впрочем, был очень высокого мнения об Элингтоне — необычайно высокого, если учесть, что последний приехал с предательского и вероломного Юга.</p>
   <p>Однако, немного разочарованный и утративший веру в волшебство, я все же потихоньку обживался в Браддерсфорде. Я записался в центральную библиотеку, которая находилась неподалеку от Кэнэл-стрит, и таскал домой увесистые тома Уэллса и Беннетта, Честертона и Шоу, Йейтса и Джорджа Мура — все в одинаковом темном переплете. Я охотился за дешевыми букинистическими изданиями на крытом Большом рынке, питался скудно, но замысловато в восточных кафе с бамбуковой мебелью, вкусно, дешево и обильно на рынке, где, сидя на деревянной лавке, уминал огромные порции картофельно-мясной запеканки, жареного хека или трески. Я ходил на литературные чтения в Браддерсфордском обществе театралов, где завел несколько друзей и испытал первые смутные порывы страсти к хорошенькой школьной учительнице, которая была старше меня на десять лет и даже не догадывалась о моем существовании. Я покупал билеты на ежемесячные концерты музыкального общества в огромном «Глэдстон-холле», где оркестр Халле исполнял для нас Бетховена и Брамса, а также ходил на все нечастые воскресные концерты Браддерсфордского симфонического оркестра — в нем играли две самые нерешительные валторны, какие мне доводилось слышать, столь робкие, сомневающиеся и скорбные, что все слушатели с облегчением выдыхали в конце соло. А порой в компании дяди Майлса (когда тетя Хильда отпускала его из дома) я отправлялся на «ночное» представление в мюзик-холле «Империал», где, сидя на протертых плюшевых сиденьях в бельэтаже (билет на эти места стоил один шиллинг шесть пенсов), мы слушали Маленького Тича и Джорджа Роби, Весту Тилли и Мэйди Скотт (потрясающе бойких комедианток), Джека и Эвелин (Джек был невероятно талантливый юморист-импровизатор), а также великолепного комика с круглым лицом, невозможными усищами и потешными ужимками — то был Джимми Лирмаут, один из лучших комиков на свете, который много пил и умер молодым. Мы читали в газетах о фантастических гонорарах этих звезд (сто фунтов в неделю!), и тогда, конечно, я и подумать не мог, что однажды стану работать с актерами, гонорары которых будут в десять раз больше, а талант — в десять раз меньше. Сомнительное достижение. Вспоминая те водевили и делая скидку на свою юность, а также на заразительный восторг дяди Майлса, я теперь сознаю, что в тех шумных дымных залах с протертым плюшем и тусклой позолотой, скверными оркестрами и разноцветными прожекторами на галерке мы наслаждались восхитительным бабьим летом народного искусства — уникального искусства, полного смака и иронии, душевного подъема и безграничного юмора английских рабочих, трудящихся на фабриках, в литейных цехах и закопченных многолюдных городишках; искусство это успело расцвести и прийти в упадок в течение одного века, но, прежде чем растерять последние жизненные силы, заронило семена теплой человечности по всему темнеющему миру — и отправило безвестного комика Чаплина в Калифорнию, откуда он покорил всю планету.</p>
   <p>Обзаведясь работой, домом и приятным досугом, я был более чем доволен своей жизнью. Но именно тогда мне захотелось — и с тех пор хотелось всегда — чуть большего: ощущать прикосновение того чудесного и волшебного, что позволяет забыть об устройстве жизни, о бухгалтерских книгах удовольствия и скуки (все это, полагаю, означает только одно: я по сути своей безнадежный романтик). Куда же пропали заветная компания и таинственный яркий мир, который сулили эти люди? Спокойные туманно-дымные летние утра осыпались мертвыми листьями, и пришла зима: черный дождь падал на Уэбли-роуд, на Кэнэл-стрит и Смитсон-сквер, через которую я часто бегал на почту отправлять образцы, а ясными днями вдалеке виднелись припорошенные снегом горы. В Бригг-Террас начался сезон виста и закупки карточек с прикрепленными к ним карандашами (для игры в «променад»), призов самым лучшим и самым худшим игрокам, а тетя Хильда и ее подруги пекли вкуснейшие фунтовые кексы и пропитанные хересом бисквиты. На воротах церквей появлялись (с каждым годом все раньше) афиши с датами «Мессии» Генделя. Ватный снег и искусственные листья остролиста в витринах уже намекали на приближение Рождества. «Мистер Пафф», автор театральной колонки в «Браддерсфорд ивнинг экспресс», начинал упоминать имена возможных «главных мальчиков» и комиков в ежегодной гранд-пантомиме Королевского театра. И вдруг без всякого предупреждения, словно какой-то полубог дернул за ниточку, началась моя настоящая браддерсфордская история.</p>
   <p>Помню ее скромный пролог. Однажды, ближе к концу рабочего дня, когда Бернард — конторский служащий — отправился по делам, а за дверью следить оставили меня, я услышал, как она хлопнула. Я сразу вышел навстречу посетителю, поскольку мы ждали доставки образцов. Но это был не курьер, а девушка — я мгновенно узнал ту самую, из трамвая, которая однажды бросила на меня заинтересованный взгляд: бледное лицо, темные брови и большие серые глаза принадлежали дочери мистера Элингтона по имени Джоан.</p>
   <p>— Мой отец… мистер Элингтон у себя? — спросила она, пряча взгляд.</p>
   <p>— Э-э… пока нет, — виновато произнес я, словно это была моя вина. — Но должен скоро вернуться, — добавил я, хотя понятия не имел, куда он ушел и скоро ли будет. — Подождете в его кабинете?</p>
   <p>Немного помедлив, она ответила, что подождет, и я проводил ее в кабинет мистера Элингтона — хотя дорогу она, конечно, знала. Там Джоан окинула меня внимательным взглядом (серьезный, ровный и открытый, он производил куда большее впечатление, чем ее речь), и я четко помню, как покраснел.</p>
   <p>— Вы Грегори Доусон? — спросила она.</p>
   <p>В тот миг я испытал абсолютное, кристально-чистое счастье. Я существовал. Мало того, о моем существовании знала волшебная компания. Запинаясь и робея я ответил «да».</p>
   <p>— А я Джоан Элингтон, — произнесла она, сверкая спокойными и ясными серыми глазами в обрамлении темных ресниц. — Я пару раз видела вас в трамвае.</p>
   <p>— Да. — Я немного помедлил, затем все же набрался храбрости и выпалил: — Я все гадал, кто вы такие. Наверно, вы заметили, как я глазею…</p>
   <p>— Было такое. — Она улыбнулась. — Но я вас понимаю. Мы всегда ужасно шумим.</p>
   <p>— Нет, дело не в этом. Вы показались мне… интересными.</p>
   <p>Это жалкое слово я почему-то выдавил извиняющимся тоном.</p>
   <p>— Я неинтересная, — серьезно и без ложной скромности ответила Джоан. — Не очень по крайней мере. А вот остальные — да.</p>
   <p>Минуту-другую мы молча размышляли о незаурядной интересности остальных. А потом у меня перехватило дух, потому что Джоан как бы невзначай спросила:</p>
   <p>— Папа говорит, вы хотите стать писателем. Что вы пишете?</p>
   <p>То, что мистер Элингтон рассказал своей семье о моих интересах, было чудесно. Однако вопрос Джоан застал меня врасплох. В восемнадцать, если ты не гений, ты пишешь все подряд — и ничего. Где-то за углом поджидают эпические поэмы о падении Атлантиды («Вот появится немного свободного времени…»), пьесы в пяти актах, целиком написанные белым стихом, огромные сатирические романы; очень трудно говорить о серьезности своих намерений, когда за душой у тебя лишь несколько заметок да пара чудовищных зачинов. Поэтому я ужасно смутился — наверняка это было написано у меня на лбу — и пробормотал что-то про стихи и эссе.</p>
   <p>Заметив мое смущение, Джоан сменила тему:</p>
   <p>— Я слышала, вы любите музыку. А на концерты музыкального общества ходите?</p>
   <p>Элингтоны и их друзья ходили, но по разным причинам вынуждены были пропустить последние два концерта. Однако в следующую пятницу они непременно пойдут.</p>
   <p>— А вы? О, значит, там и увидимся. Мы всегда сидим в первом ряду западной галереи. Папа говорит, оттуда слышно лучше всего.</p>
   <p>Мистер Элингтон действительно вернулся очень скоро, и я снова взялся за образцы. Теперь надо было как-то дожить до следующей пятницы. Думаю, уже тогда я понял, что это начало моей истории; по крайней мере я точно сознавал, что грядущая пятница покажет, войду я в волшебную компанию или навсегда останусь для них чужаком. Следующие несколько дней я запихивал шерсть в голубую бумагу, писал количество и цены на маленьких скользких карточках, ездил на трамвае и ходил по мокрым улицам — все как во сне.</p>
   <p>В плане архитектуры «Глэдстон-холл» — неприметный концертный зал, вмещающий около четырех тысяч человек, — зато акустика там великолепная, особенно на хорах. Билет, который обошелся мне в девять пенсов, давал право прохода в одну из галерей — северную, но не давал права занимать определенное место (этой привилегии удостаивалась лишь почтенная публика западной галереи), поэтому я постарался одним из первых подняться по длинной лестнице, освещенной газовыми светильниками, и занять сиденье в центре первого ряда: оттуда было прекрасно видно первый ряд западной галереи. В тот вечер играл оркестр Халле, и я до сих пор помню программу: прелюдия к третьему акту «Нюрнбергских мейстерзингеров», симфоническая поэма «Дон Кихот» Штрауса и четвертая симфония Брамса. В те дни основное освещение «Глэдстон-холла» было электрическое, но у нас над головами по-прежнему висел огромный газовый канделябр, похожий на рой мерцающих пчел и придававший большому залу уютную золотистую дымчатость, приглушенный октябрьский свет, который навсегда исчез из концертных залов вместе с газовым освещением. Перед тем как гобой жалобно подал ноту для настройки оркестра, я несколько минут глазел через эту золотую дымку на Элингтонов и их компанию в полном составе — настолько обширном, что я не очень понимал, где она начинается и где заканчивается. Сам мистер Элингтон тоже пришел, а рядом сидела та самая красивая тихая женщина — очевидно, миссис Элингтон.</p>
   <p>К яркому созвездию девушек — Джоан, Бриджит (подпрыгивавшей на месте от восторга) и сонной улыбчивой Евы — присоединились две незнакомки. Увидел я и сына мистера Элингтона — неопрятного юношу в твиде — и чернокудрого здоровяка, который мне не нравился, и еще одного человека, которого я раньше встречал на собраниях общества театралов: высокий, костлявый, но могучий мужчина средних лет с проседью и смуглым лицом, всегда выглядевший расслабленным и веселым. Пока компания рассаживалась по местам и готовилась к бою, внизу начали настраиваться музыканты. Брамс, Вагнер и Штраус ждали за кулисами, чтобы своей музыкой усилить волшебство. Джоан заметила меня, узнала и помахала рукой, затем сказала обо мне отцу, который тоже улыбнулся и помахал. Вслед за ним еще несколько человек посмотрели в мою сторону. Я испытал удивительное чувство, знакомое всем детям, редко посещающее молодых людей и почти никогда — взрослых (мужчин по крайней мере): чувство уютного довольства и успокоения от того, что все самые важные на свете люди собрались под одной крышей с тобой. Именно поэтому дети так любят Рождество.</p>
   <p>Сперва в воздухе величественно переплетались темы «Мейстерзингеров». Затем огромный сверкающий оркестр Штрауса показал нам мельницы, овец и сбитого с толку Санчо, если не душу самого Дон Кихота; впрочем, я был слишком увлечен человеком с ветродувом и почти не обращал внимания на музыку. Наступил антракт, и, поскольку в зале курить не разрешалось, мужчины и оркестранты вышли с трубками в коридор. Сквозь голубой дым за западной галереей я увидел выразительное лицо мистера Элингтона.</p>
   <p>— Здравствуй, Грегори! Ну как, нравится тебе музыка? Оливер, познакомься, это Грегори Доусон, мы вместе работаем. Оливер только что вернулся домой из Кембриджа.</p>
   <p>Оливером, понятное дело, оказался юнец в твиде, пыхающий огромной вишневой трубкой. Да еще этот Кембридж!.. Я был глубоко впечатлен и совсем оробел. К счастью, Оливер светился восторгом и без умолку тараторил, как и положено студентам.</p>
   <p>— Я слышал, как Штрауса играет Никиш! — воскликнул он. — Куда лучше! Вот у кого есть запал! Вот это я понимаю блеск и размах! Дьявольщина! Дьявольщина прет у Никиша из ушей. Но сейчас, друзья, мне не терпится услышать Брамса. Ах, это скерцо! Там-там-там-там-та-да! Сказка! Шлямпумпиттер!</p>
   <p>Последнее слово он практически проорал.</p>
   <p>— Что? — крикнул я в ответ, смущенный и напуганный.</p>
   <p>— Все это! Шлямпумпиттер!</p>
   <p>— Не обращай внимания, Грегори, — сказал его отец. — Это ничего не значит. Очередная его выдумка. Познакомься, это Бен Керри, а это Джок Барнистон.</p>
   <p>Бен Керри был тот самый чернокудрый здоровяк: лишь сегодня я заметил его мрачную жгучую красоту, от которой сходят с ума женщины, но которая не понравилась мне тогда и не нравится по сей день. Джок Барнистон был могучий, жилистый и жизнерадостный человек. Он ничего мне не сказал, только дружески подмигнул. Керри в принципе тоже вел себя дружелюбно, однако в его обществе я все равно почувствовал себя ничтожеством. Он мгновенно вернул меня на землю.</p>
   <p>Мистер Элингтон тут же вознес меня обратно на седьмое небо.</p>
   <p>— Так-так, Грегори, а ты ведь живешь в нашей части света, не правда ли? Тогда приглашаю тебя после концерта на кофе с кексом. Закончится он не очень поздно, и мы любим переваривать музыку в компании.</p>
   <p>— Кекс неплох, — сказал Оливер, — даже очень хорош. А вот кофе — редкостная дрянь, предупреждаю. Они просто не умеют его варить. Одна вода, да и только!</p>
   <p>— Это потому что ночью мы хотим спать, — объяснил его отец. — По крайней мере я хочу, а уж как ты — не знаю. Здесь тебе не Кембридж. И завтра нам на работу, верно, Грегори?</p>
   <p>— Оркестр вернулся, — объявил Керри и зашагал прочь.</p>
   <p>— Встретимся в трамвае, мистер Элингтон! — воскликнул я.</p>
   <p>— Я тебя найду! — прокричал Оливер. — Шлямпумпиттер!</p>
   <p>Едва я успел вернуться на свое место, как зазвучали первые такты Брамса: струнные перекликались дивными короткими фразами, точно неземные голоса в странном доме. Однако в тот вечер я едва ли оценил по заслугам прекрасную игру оркестра, ведь мне не терпелось сесть в трамвай и первый раз в жизни поехать вместе с волшебной компанией. Концерт действительно закончился не поздно: в те дни концерты начинались рано, и полдевятого мы все стояли на Смитсон-сквер в ожидании трамвая. Меня уже представили Бриджит и Еве, а кроме того, я узнал, что красивая спокойная дама — в самом деле их мать, миссис Элингтон. Керри, Барнистон и две незнакомые девушки тоже поехали с нами, и я сидел в нескольких рядах от остальных с Джоком Барнистоном. Буквально в первые же минуты нашей поездки — когда трамвай еще не выехал на Уэбли-роуд, — я понял, что выражение расслабленного веселья на его лице вызвано отнюдь не высокомерием или надменностью. Я и сегодня благодарю счастливый случай за то, что в тот вечер оказался в трамвае рядом с Джоком. Намного старше меня — ему было лет сорок, — он общался со мной на равных: заинтересованно расспрашивал обо всем подряд и пытался успокоить, догадавшись, что я взволнован и смущен. Поскольку дорога занимала около получаса, я тоже успел задать Джоку несколько вопросов. Например, я узнал, что зеленоглазая Бриджит серьезно занимается скрипкой и две другие девушки — ее подруги с музыкальных классов, а Бен Керри, талантливый молодой автор «Браддерсфорд ивнинг экспресс», которому самое место на Флит-стрит, практически обручен с Евой Элингтон. Еще Джок сказал, чтобы я не боялся миссис Элингтон: людям незнающим она часто кажется неприветливой, но это лишь потому, что по натуре она застенчива и сдержанна — в отличие от всей ее семьи — и часто уходит в себя, не умея и не желая растрачивать силы попусту. Здесь я должен прерваться и рассказать о Джоке Барнистоне, хотя это и прервет нить моего повествования. Он был из тех редких людей — за всю жизнь мы, как правило, почти таких не встречаем, — которые не делают ничего выдающегося, не пытаются привлечь внимание, довольствуются малым, однако всегда оставляют впечатление честности и порядочности, огромных неиспользованных сил, небрежно завуалированного величия. В Индии Джока Барнистона наверняка бы приняли за адепта карма-йоги, который, вероятно, с легким сердцем отдыхает между двумя блистательными инкарнациями. В его образе жизни не было ничего экстравагантного: соучредитель небольшого агентства недвижимости, он жил со старшей сестрой скромным холостяцким бытом; у него было много подруг, но ни одной любовницы; никаких признаков эмоциональной привязанности к знакомым или приятелям он тоже не проявлял.</p>
   <p>Однажды во время забастовки — за год или два до моего приезда в Браддерсфорд — он произнес самую прочувствованную и красивую речь, какую горожанам только приходилось слышать. А судя по нескольким письмам, опубликованным в местной прессе, из него мог бы получиться первоклассный журналист. Он отказывался лезть в политику и никогда не принимал заманчивых предложений, зато всегда с готовностью помогал людям, попавшим в беду. В случае чего вы всегда знали, к кому можно обратиться за помощью. При этом он всегда оставался спокойным, веселым и дружелюбным: доброжелатель, посланный к нам из другого, лучшего, мира. Его жизнь не поддавалась никаким разумным объяснениям, и, хотя я всегда вспоминаю о нем с теплом, Джок остается для меня загадкой. В августе 1914-го он записался добровольцем в местный территориальный батальон и капралом (он настоял на том, чтобы остаться капралом) ушел на войну, где ходил по окопам, точно они были продолжением Маркет-стрит, и погиб в битве на Сомме в 1916-м. Посмертно его наградили крестом Виктории, но даже это показалось солдатам его батальона недостаточным знаком признания. Возможно, в тот декабрьский день 1912-го, когда мы разговаривали с ним в трамвае, Джок уже знал, что очень скоро телесная оболочка, которую он надел, как пальто, чтобы пожить среди нас, превратится в кровавые куски мяса; и это знание делало его еще более спокойным и веселым. Человек-загадка, переодетый король, Джок Барнистон словно бы прилетел к нам с далекой планеты, чтобы выпить кофе и пива, выкурить трубку, выслушать наши жалобы и сгинуть в кровавой резне Первой мировой, а потом весело отчитаться о жизни на Земле руководству какой-нибудь планеты за пределами Солнечной системы. Тут я строго приказываю себе не выдумывать, но все же Джок с его странной отрешенностью, чувством собственного достоинства, скрытого величия и могущества, по общему мнению всех его знакомых, действительно был загадкой. Вот такой человек оплатил мою первую поездку на трамвае в гости к Элингтонам.</p>
   <p>Хотя к дому мы подошли уже в темноте, я сразу узнал квадратный особняк: во время поисков волшебной компании я не раз проходил мимо него. Это открытие, которое должно было вызвать лишь радость, пробудило во мне чувство утраты: я потерял того себя, что два или три месяца назад бродил, неприкаянный, по этим переулкам. Именно он должен был сейчас войти в эти каменные ворота. Но я теперешний тоже был вполне взволнован и счастлив. Дом, конечно, был гораздо больше нашего в Бригг-Террас, и атмосфера в нем стояла иная. Куда менее прибранный и вовсе не безупречный, он сразу производил впечатление уютного обиталища беззаботных по большей части молодых людей, и дома, в котором всегда бывают гости. Пусть здесь не придавали большого значения некоторым мелочам, ты сразу понимал, что это не просто здание, а дом — и отнюдь не только для тех, кто в нем живет. Я не мог знать, что случится со мной в этом доме; возможно, уже через час я буду разбит и подавлен; но почему-то я чувствовал, что стану здесь частым гостем, таким же частым, как те девушки, Бен Керри и Джок Барнистон. Помимо ощущения новизны и радости, во мне поселилась странная вера, что я наконец попал туда, где мне самое место.</p>
   <p>Мы вошли в большую комнату слева от передней — здесь стоял рояль, битком забитые книжные шкафы и несколько разрозненных предметов мебели, которыми давно и часто пользовались. У камина сидел и читал книгу мальчик лет четырнадцати. То был самый юный Элингтон — Дэвид. Волосы у него были, как у отца, а глаза, большие и сияющие — как у матери. Вел он себя вовсе не как застенчивый школьник: четко выражал свои мысли, как будто уже составил собственное мнение практически по всем вопросам; может показаться, что он был несносным подростком, но нет, ничего подобного. Мне он сразу понравился, хотя я и не мог объяснить чем.</p>
   <p>— Вы тоже были на концерте? — спросил меня Дэвид.</p>
   <p>— Да. А ты не пошел?</p>
   <p>— Не пошел. Мне эти концерты не нравятся, уж очень много шума и суеты. Сначала оркестр гремит, потом слушатели хлопают как сумасшедшие, так и оглохнуть недолго. Я читаю книжку по астрономии. Вы что-нибудь понимаете в астрономии?</p>
   <p>— Не особенно. Помню, я брался за подобные книжки с большим увлечением, но, как только начинались всякие научные подробности, быстро терял интерес.</p>
   <p>Он кивнул:</p>
   <p>— Этот автор считает, что жизнь есть только на Земле. Глупости! Наверняка существа на других планетах тоже спорят, есть ли жизнь на нашей. Вам нравится Герберт Уэллс?</p>
   <p>Я честно ответил, что да. Он и сейчас мне нравится.</p>
   <p>— Мне тоже. Его вещи про любовь, политику и всякое такое мне не очень по душе, а вот другие… Бриджит говорит, они страшные. Мол, на самом деле Уэллс на стороне инопланетян и предпочел бы жить среди чудищ на Марсе или на Луне, чем среди обыкновенных людей. Но я с ней не согласен. Просто у него немного скверный нрав, вот и все. Ему бы немного успокоиться и стать терпимее. — Дэвид посмотрел на меня взглядом юного мандарина. — Чем вы занимаетесь?</p>
   <p>Я сказал, что с недавних пор работаю на его отца в «Хавесе и компании».</p>
   <p>— Папа считает, что я тоже должен со временем заняться торговлей шерстью. Он не очень настаивает — не то что строгие отцы во всяких поучительных романах, — но ему это кажется хорошей идеей. Тем более Оливер наотрез отказывается иметь дело с торговлей. Он вообще не любит работать от звонка до звонка. Ему проще вкалывать днями и ночами, а потом несколько недель бить баклуши: торговля такого отношения не терпит, верно? Я сам не такой, но мне неинтересно просто покупать и продавать: по-моему, это бессмысленная трата времени. — Дэвид понизил голос: — Папа на самом деле тоже так думает, просто не признается.</p>
   <p>— Хотите кекс? — К нам подошла Джоан Элингтон. Она улыбнулась мне как старому другу. — Тебе пора спать, Дэвид.</p>
   <p>— Верно. Вот сейчас поем кекс и пойду. — Он посмотрел на меня. — А вы ступайте к остальным и поболтайте с ними. Предупреждаю, подруги Бриджит ужасно глупые, особенно толстая брюнетка.</p>
   <p>Он имел в виду Дороти Соули, и несколько минут спустя, обменявшись с ней парой фраз, я уже был готов согласиться с Дэвидом. Толстой она не была, скорее пухленькой, с круглым румяным лицом и полными влажными губами. Бриджит пригласила ее, потому что она хорошо играла на виолончели. Есть на свете люди, которым до конца жизни суждено оставаться грубо гогочущими и неприлично глазеющими селянами. Дороти Соули показалась мне именно такой. Что-то во мне (я так и не понял, что именно) заставляло ее хихикать; она делала это постоянно и, наверное, хихикает по сей день, когда меня вспоминает. Вторая девушка по имени Уилсон была маленькой, хорошенькой и очень серьезной. Она играла на фортепиано, однако у Элингтонов ей блеснуть не удалось: мистер Элингтон сам любил поиграть и делал это с большим воодушевлением, хотя и несколько небрежно. Я побеседовал с обеими девушками, а потом подали кофе, и в гостиную вошли миссис Элингтон, Ева и Бриджит.</p>
   <p>Если бы Джок не предупредил меня о миссис Элингтон, я бы точно решил, что не нравлюсь ей, постарался уйти пораньше и никогда не вернулся. Ее красота словно была покрыта тонким слоем льда, и кроткая равнодушная улыбка ничуть не спасала положение; говорила она тоже холодно и четко выражала мысли, почти как Дэвид, только это производило куда более пугающее впечатление, ведь она была взрослой женщиной и хозяйкой дома.</p>
   <p>— Муж о вас рассказывал, — сказала она, передавая мне кофе. — Ему интересны все сотрудники конторы. Да и дети постоянно его расспрашивают. Вам нравится Браддерсфорд?</p>
   <p>Я ответил, что нравится, но я еще мало кого знаю. Боюсь, по моему тону она решила, что я очень высокого мнения о собственной персоне и весь Браддерсфорд придет от меня в восторг, когда узнает. По крайней мере ее улыбка предполагала что-то в этом роде.</p>
   <p>— Поначалу мне не очень здесь нравилось, — сказал я. — Люди казались холодными, грубыми и сварливыми. Теперь все иначе.</p>
   <p>— Вам не дали сахару. Ева, принеси сахар.</p>
   <p>Так я оказался лицом к лицу с Евой, которая принесла сахар и вместе с ним — свою сногсшибательную красоту, похожую на глазированную сливу. Дома она была все тем же золотисто-пушистым улыбчивым созданием, что и в трамвае: обстановка никак не отражалась на Еве Элингтон, чего нельзя было сказать о Бриджит, которая в одном месте выглядела почти дурнушкой, а в другом — ослепительной красавицей. Ева словно бы жила в прозрачном конверте, оберегающем ее от внешних погодных условий и влияний, и в этом конверте всегда царил яркий сонный полдень. Впрочем, позже мы убедились, что конверт этот подвержен разрушению; уже тогда, с первого потрясенного взгляда на волшебную сияющую красоту Евы, я как будто угадал за безоблачным голубым взором, гладким лбом, улыбающимися губами и томным голосом слишком слабый дух, слишком пассивный — то, что мы теперь называем пораженчеством. Младшая Бриджит была совсем другой: юной и воинственной.</p>
   <p>— Вы поете или играете? — спросила меня Ева.</p>
   <p>— Почти нет, — ответил я, твердо убежденный, что никакое мое занятие не в состоянии ее заинтересовать. — А вы?</p>
   <p>Если бы она отвернулась, не ответив, я бы даже не удивился.</p>
   <p>Но Ева ответила:</p>
   <p>— Немножко пою, правда, получается у меня не очень хорошо. Верно, Бриджит?</p>
   <p>— Верно, — вполне серьезно ответила ее сестра, переводя взгляд на меня.</p>
   <p>Глаза у нее в самом деле были зеленые даже вблизи. Чуть младше меня — буквально на несколько месяцев, она, неудержимо искренняя, прямолинейная и бойкая, вела себя почти как ребенок. Попав в поле ее зрения, вы немедленно начинали склоняться к абсолютной честности, без всяких «взрослых» любезностей и обиняков. Я почувствовал это сразу же и был не менее потрясен, смущен и раздавлен, чем минуту назад с Евой. Между двумя этими девушками я ощутил себя заикой и убогим карликом.</p>
   <p>— Вы пишете, не так ли? — перехватила меня Бриджит. — А чтения устраиваете?</p>
   <p>— Нет, — пробормотал я. — Пока не устраивал.</p>
   <p>Наверно, в этом доме писатели постоянно читали свои произведения. Бен Керри мог начать в любую минуту. Поэтому тон у меня был извиняющийся.</p>
   <p>— Сомнительное удовольствие, — произнесла Бриджит.</p>
   <p>Ева рассмеялась медленным ленивым смехом из другого мира, из далекой страны спелой кукурузы, извилистых рек и теплого солнца. Бриджит пропустила его мимо ушей.</p>
   <p>— Вам может показаться, что я несправедлива, — продолжала Бриджит, пристально глядя на меня, — потому что меня саму хлебом не корми, дай поиграть на скрипке. Но это совсем другое.</p>
   <p>— А вот и нет, милая моя, — сказала Ева.</p>
   <p>— Да, другое. Чьи-то сочинения играть не так стыдно, — тараторила Бриджит, обращаясь главным образом ко мне. — Я и сама люблю почитать стихи или рассказы знакомых, но избавьте меня от прилюдных чтений! Ужасно глупо выглядит и звучит. Мне становится неловко за человека, потом я начинаю злиться… Сплошное расстройство! Я вас предупредила, Грегори Доусон.</p>
   <p>Я ответил, что не нуждаюсь в предупреждениях.</p>
   <p>— И вообще, — добавил я, немного расхрабрившись от упоминания моего имени. — Я и не хочу, чтобы про меня думали, будто я писатель. Я еще толком и не начал писать. Ваш отец просто спросил меня об увлечениях, вот я и ответил. Не переживайте, я вам ничего читать не буду.</p>
   <p>Тон у меня, вероятно, был почти оскорбленный, и я уже забыл, как обрадовался, что мистер Элингтон рассказал семье о моем хобби.</p>
   <p>— Ладно, не злитесь, — сказала Бриджит.</p>
   <p>— Ты первая начала, — произнесла Ева.</p>
   <p>— Не будь такой занудой! — воскликнула Бриджит, повернувшись к сестре. — И вообще, Ева, ты последнее время ужасно важничаешь. — Она кивнула мне. — Не позволяйте ей важничать. Взяла такую моду недавно!.. Съешьте-ка еще кекса. — Она обернулась и крикнула, чтобы нам принесли кекс.</p>
   <p>Оливер, беседовавший с Керри и Джоком Барнистоном, подошел и предложил нам по куску отличного толстого кекса, промазанного кремом и вареньем.</p>
   <p>— Самое лучшее здесь — это кексы. Говорят, оркестр Халле лучше Лондонского симфонического, но нет, и лучше бывает. Кекс, мягкий и сочный кекс! — проорал он и взмахнул другой рукой, в которой держал огромную вишневую трубку. Из нее вырвалось облако пепла.</p>
   <p>— Осторожнее, идиот! — воскликнула Бриджит. — Ну, что там с песнями?</p>
   <p>— Вот проклятие, забыл! Ходил-ходил по своей комнате, думал-думал, зачем пришел… Решил, что надо в стирку вещи собрать, а оказывается, песни! Пе-е-есни! — пропел Оливер.</p>
   <p>— Доддерит, — свирепо проговорила Бриджит.</p>
   <p>— Мамбоди! — скорбно прокричал Оливер, закрыл глаза и склонил голову. Затем он преподнес мне остатки кекса, вновь опасно взмахнул трубкой, широко улыбнулся и вскричал: — Ну да, песни! Шлямпумпиттер! — И тут же унесся.</p>
   <p>— Ничего не понял, — признался я.</p>
   <p>Ева улыбнулась.</p>
   <p>— Объясни ему, — сказала она подошедшей Джоан, а сама поплыла, улыбаясь, к Бену Керри. Увидев ее, тот сразу просиял.</p>
   <p>— У Оливера и Бриджит свой язык, — объяснила мне Джоан, пока ее младшая сестра жадно поедала огромный кусок кекса. — И свои ритуалы. Правда, большую их часть они давно забросили. Что они сейчас делали?</p>
   <p>— Оливер забыл взять ноты, — сказала Бриджит.</p>
   <p>— Тогда, наверное, он говорил про Доддерит и Мамбоди, — догадалась Джоан. — Эти словечки еще ничего, довольно подходящие, я иногда сама ими пользуюсь.</p>
   <p>— Хотя тебе никто не разрешал, — пробубнила Бриджит с набитым ртом.</p>
   <p>— Не будь такой противной. Смотри, на пол накрошила! — Джоан повернулась ко мне. — Не подумайте, что мы сумасшедшие, Грегори.</p>
   <p>— Я и не думаю.</p>
   <p>— Мне надо к девочкам, — пробормотала Бриджит и убежала.</p>
   <p>— Вы ехали в трамвае с Джоком Барнистоном, да? — спросила Джоан, глядя на меня красивыми серьезными глазами. У нее была привычка — скорее черта характера, нежели попытка привлечь внимание, — задавать такие пустяковые вопросы заинтересованным и важным тоном, словно между вами вот-вот состоится весьма откровенная беседа.</p>
   <p>— Да. Сначала он меня расспрашивал, потом я его. Мне он понравился.</p>
   <p>— Джок всем нравится. Папа с ним сразу подружился, как приехал в Браддерсфорд. — Джоан огляделась по сторонам. — А где папа?</p>
   <p>И тут до меня дошло, что я его еще не видел.</p>
   <p>— Он ведь не мог лечь спать?</p>
   <p>Джоан рассмеялась.</p>
   <p>— Вот уж чего не стоит бояться! Он всегда ложится последним. Да и время раннее… Наверно, он просто забыл кому-нибудь написать — такое иногда случается. На работе он тоже рассеянный?</p>
   <p>— Если честно, понятия не имею, — сознался я. — У меня совсем мелкая должность. Я просто заворачиваю шерсть в бумагу и приклеиваю на свертки бумажки с ценами.</p>
   <p>— Да что вы! Это и я могла бы делать!</p>
   <p>— Разумеется. Только я бы на вашем месте не стал.</p>
   <p>— Отчего вы не найдете занятие поинтереснее?</p>
   <p>— Да я нашел…</p>
   <p>Возможно, она спросила бы меня, что это за занятие, но в эту минуту в гостиной появился мистер Элингтон. Я все еще держал блюдо с кексом, и он подошел, чтобы взять себе кусочек.</p>
   <p>— Мне надо было написать пару писем, — объяснился он. — Что тут у вас происходит?</p>
   <p>— Едим, пьем, болтаем, — ответила Джоан. — А Оливер пошел за нотами тех песен, о которых говорил.</p>
   <p>— Наверняка опять какой-нибудь замысловатый аккомпанемент, — проворчал мистер Элингтон. — Я лучше постою в сторонке. — Он повернулся ко мне. — Вы читали эссе Бена Керри? Он печатается в «Йоркшир пост» и «Ивнинг экспресс». Талантливый юноша.</p>
   <p>Я вспомнил, что действительно видел несколько его коротких, тщательно выписанных книжных рецензий и эссе о прогулках в Йоркшир-Дейлз. Тогда в газетах еще печатали подобные вещи.</p>
   <p>— Да, кое-что читал, — осторожно ответил я.</p>
   <p>— Вам как будто не очень понравилось, — отметила Джоан.</p>
   <p>Уже тогда, в восемнадцать лет, я не стеснялся говорить о своих литературных вкусах.</p>
   <p>— Ну, уж очень отдает Конрадом, вам не кажется?</p>
   <p>— Вообще говоря, Бен сейчас очень увлечен Конрадом, — спокойно ответил мистер Элингтон. — А что в этом дурного, Грегори?</p>
   <p>Джоан бросила на меня еще один ободряющий взгляд, как бы позволяя высказать свое мнение. Так я и сделал.</p>
   <p>— В самом Конраде нет ничего дурного. Но зачем ему подражать? Он пишет не по-английски, мистер Элингтон. Такое чувство, что эссе Керри переводят с других языков. И мне показалось, хотя прочел я не так уж много, что стиль не соответствует поднимаемым темам. Впрочем, это только мое мнение, — неловко закончил я.</p>
   <p>— Полностью согласна! — заявила Джоан к моему величайшему облегчению.</p>
   <p>— Так-так, — сказал мистер Элингтон удивленным, но ничуть не снисходительным тоном. — И все же я читаю его статьи с большим удовольствием. По-моему, Бен очень толковый парень и скоро сделает себе имя. Вот увидите. Здесь он надолго не задержится. Поэтому давайте наслаждаться его обществом, пока есть такая возможность.</p>
   <p>— Предоставим это Еве, — заметила Джоан беззлобно, но с некоторой долей ехидства. Я понял, что Бен Керри ей не по душе.</p>
   <p>— Бедненький котенок, бедненький котенок, — нараспев произнес мистер Элингтон, точно играя в известную салонную игру.</p>
   <p>— Нет, пап! — возразила Джоан. — Я не со зла это говорю. Ева в самом деле…</p>
   <p>Тут она умолкла, осознав, что я тоже стою и слушаю. Я сразу сконфузился. Видимо, она это заметила и одарила меня теплой дружеской улыбкой.</p>
   <p>— Ах, бедный! Вы так и держите кекс!.. Давайте его сюда.</p>
   <p>— Надо же, кто пришел! — воскликнул мистер Элингтон.</p>
   <p>В гостиную вошла маленькая женщина с виноватым румяным лицом, а следом за ней — крепкий коротышка с проницательными глазками, решительным носом и громким резким голосом. То был советник Нотт и его жена. Я никогда не видел советника Нотта, однако слышал о нем немало: как от дяди Майлса, который всегда отзывался о нем с изумленным восхищением, так и от других местных. Кроме того, о советнике часто и неодобрительно писали в местных газетах. В Браддерсфорде он был весьма важной птицей — один из самых неутомимых и воинственных социалистов городского совета, не шедший на уступки ни багровеющим от ярости тори, ни мягко протестующим либералам. Когда городу доставалось от королевских щедрот, именно советник вскакивал и громко возмущался подачкам, требуя революции и провозглашения республики. Он с готовностью поддерживал любые нападки на богатых предпринимателей и говорил им, что они набивают себе пузо за счет нищих детей. Нотта невозможно было запугать, подавить или хотя бы утихомирить. Мало кто из браддерсфордцев его поддерживал, однако многие ценили твердый характер и уже по одной этой причине любили его. Оказалось, что Нотты — соседи Элингтонов и часто заходят к ним в гости.</p>
   <p>— О, миссис Элингтон, — залепетала миссис Нотт, — я сказала Фреду, что вы вряд ли захотите видеть нас в столь поздний час, но он так настаивал… Вы же знаете, какой он упертый.</p>
   <p>— И правильно сделали, что зашли! — с улыбкой воскликнул мистер Элингтон. — Время еще детское. Мы хотели устроить небольшой концерт. Как дела, Фред?</p>
   <p>— Ох мы и задали им жару сегодня, Джон! — ответил мистер Нотт. — По крайней мере я задал. Даже испугался, что старика Тапворта хватит удар, так он потрясал кулачищем. Я ему: «Послушайте, полковник, здесь вам не народное ополчение. Не размахивайте руками. Напрягите лучше извилины, если они у вас есть». Наживаются на бедных школьниках, сволочи! Ну ничего, мы это исправим.</p>
   <p>— Рад за вас! — вскричал мистер Элингтон. Джоан и еще несколько человек поддержали его подобными репликами.</p>
   <p>— Нет, мы не голодны, спасибо, голубка, — сказал Нотт одной из сестер, предложившей ему закусить. — По дороге поели.</p>
   <p>— Знаете, что он учудил? — улыбнулась миссис Нотт, и на ее щеках появились очаровательные ямочки. — Купил рыбу с картошкой и ел из бумажного пакета прямо на улице! Нет, Фред, все-таки ты невыносим.</p>
   <p>Она посмотрела на него восторженным взглядом преданной и любящей жены, которая, однако, не в состоянии управлять напористым нравом мужа, остающимся для нее загадочной и непостижимой силой.</p>
   <p>— Кажется, тебе эта еда тоже пришлась по вкусу, — парировал Нотт, чем вызвал взрыв хохота у окружающих и заставил миссис Нотт покраснеть.</p>
   <p>— Раз уж ты все равно опозорил нас обоих, я решила, что голодать мне незачем.</p>
   <p>— Конечно, незачем, Сьюзи! — вставил Джок Барнистон. — И этот раунд она выиграла, Фред. А теперь расскажи, что случилось на сегодняшнем заседании Совета.</p>
   <p>— Мы своего добьемся, — проговорил Нотт, раскуривая маленькую пузатую трубку, похожую на него самого. — Либералы, понятное дело, уже изменили свое мнение. Полковник Тапворт, глупый старик Брогтон и вся их шайка-лейка, как обычно, рвали и метали. Мол, мы снимаем с родителей всякую ответственность — да еще за счет налогоплательщиков. Словом, все как всегда. Один торговец занимается оптовой торговлей бакалеей, и фирма ему досталась от отца, сам он палец о палец не ударил, но без конца твердит про предприимчивость, — в общем, он считает, что мы помешаем детям развивать инициативность. «Ну-ну, — говорю. — Допустим, мы будем кормить голодных детей булочками с молоком и тушеным мясом с рисовым пудингом. Так что именно, булочки или мясо, отобьет у них инициативность? Если б я голодал в школе, мне бы и то и другое только прибавило инициативности». А он: «Да я не про детей говорю!» Тут я его и подловил: «Вот именно, что тебе до детей никакого дела нет. А нам есть. Походи сперва на уроки с прилипшим к спине животом…»</p>
   <p>— Фред! — воскликнула его жена. — Ты безнадежен. Помолчи немного и дай другим вставить словечко.</p>
   <p>— Да уж, — сказал Нотт, подмигнув мне (просто потому что я стоял ближе). — Я за день уже наговорился. А что там с музыкой?</p>
   <p>— Вот они, ноты! — воскликнул Оливер, входя в гостиную с охапкой нот. — Хочу послушать эти песни.</p>
   <p>— А если мы не хотим? — спросил его отец.</p>
   <p>— Да вы же говорили, что хотите! Причем все! — негодующе ответил Оливер.</p>
   <p>— Хотим, хотим, — с улыбкой произнесла миссис Элингтон. Она явно питала к сыну особые чувства. Оливер улыбнулся ей в ответ, и я заметил за его шумным поведением и клоунадой тонкий шарм, от которого миссис Элингтон наверняка была без ума.</p>
   <p>— У двух песен из трех, — прокричал Оливер сестрам, — трио в аккомпанементе! Все ноты у меня есть. Лучше оставь это дело дамам, пап. Ну, девчата, поехали!</p>
   <p>— Вот и славно, а мы сядем и помолчим немного! — взревел советник Нотт и тут же уселся на пол, а я пристроился рядом. — Разговоров я наслушался вдоволь, теперь хочется музыки. Я бы на твоем месте приглушил свет, Джон.</p>
   <p>— Ты что это раскомандовался, Фред? — спросила его жена. — Кто в этом доме хозяин? Уж не ты ли?</p>
   <p>— Он совершенно прав, — сказал мистер Элингтон и выключил светильник рядом с камином. — Он часто бывает прав, как ни жаль это признавать.</p>
   <p>Пока Бриджит и Дороти Соули настраивали инструменты — скрипку и виолончель, — а Уилсон и Оливер раскладывали ноты, советник Нотт заново прикурил закопченную трубку, от которой ужасно воняло, и тихо обратился ко мне:</p>
   <p>— Ты ведь работаешь на Джона в конторе «Хавеса и компании», так, малый? Кто-то мне про тебя рассказывал. Ну так знай, Джон — человек достойный. Я бы не сказал, что он боец — вовсе нет, и слишком уж смахивает на либерала, — однако таких людей еще поискать. Дело свое знает и не прогибается под рынок в отличие от некоторых. Умеет получать удовольствие от жизни. А мы большего и не хотим: главное, чтобы работящие люди могли наслаждаться жизнью, растить детей, встречаться с друзьями, смеяться и болтать, гулять по вересковым пустошам в выходные, читать хорошие книги, ходить в театр и слушать музыку. Джон с семьей так и живет — потому что им повезло. Да, мы только этого и просим: дать простым трудягам шанс жить точно так же, а не вкалывать круглыми сутками на фабриках, чтобы потом напиваться в баре. Немного ведь просим-то! Раньше у правящего класса куда больше просили, а взамен хотели делать куда меньше. Но попомни мои слова, малый: социализм грядет. Его уже не остановить, как бы тори ни пытались. Вот увидишь. Если они и дальше будут упираться рогом, им несдобровать. Теперь у них вариантов немного, малый. Запомни мои слова. «Да-да, именно так и говорил Фред Нотт», — скажешь потом. И вот еще что. Про меня болтают, что я злобный и дрянной человек, что я вечно против всего, что на уме у меня одни рабочие часы и зарплата. Так вот, это неправда. Я боец, и только. А сражаюсь я — и буду сражаться до последнего — за хорошую жизнь для хороших людей, особенно для несчастных работяг, которые сами ничего не смыслят и постоять за себя не могут. Пусть у них будет все, что есть у меня, пусть они так же наслаждаются жизнью — и даже больше! А если у Джона Элингтона можно послушать хорошую музыку, так я с удовольствием послушаю. И с радостью почитаю хорошие стихи, Шелли, Уитмена да Уильяма Морриса, и пусть они помогают мне бороться. Тебе я советую заняться тем же самым, малый, и как можно скорее.</p>
   <p>Я не последовал его совету, потому что выбрал другой путь, но забыть я его не забыл. Фред Нотт воплощал собой молодое рабочее движение, когда оно еще не было испорчено властью, не было озлоблено потерей своих лидеров, когда его по-прежнему озарял свет чистых и благородных устремлений. Он был ограниченным человеком, не без детского тщеславия, однако я увидел в нем то, чего позднее не хватало многим более влиятельным лейбористам, которые знали намного больше, но словно забыли что-то очень важное, о чем Нотт всегда помнил.</p>
   <p>Пока советник беседовал со мной, остальные рассаживались по местам в тусклом свете камина, а музыканты под большим торшером возле рояля готовились начать. Песни были главным образом современные, Оливер слышал их в Кембридже, а я ни одной не знал. Только две оказались на английском, остальные — на русском, французском и немецком. Все они обладали удивительной выразительностью, свойственной всему странному и восхитительному, непонятному, но от того не менее красивому. Пока звучали эти песни, я ненадолго оказывался в чужих непостижимых жизнях… шел по далеким лесам, мрачным и печальным, к разрушенным башням… маленькое окошко открывалось на сад, озаренный сиянием дивного цветка… влюбленные встречались в полночь на улицах Праги или Будапешта… на траве-мураве алела кровь умирающего гусара… поэты в черных плащах брели вдоль серых дюн… под высокой голубой луной по кукурузным полям шла таинственная процессия… девушки ждали своих любимых в разрушенных домах, а потом смотрелись в зеркало и видели там старух… в поисках китайской принцессы с лютней и изумрудными птицами мы погибали от жажды в пустыне… ведьмы перешептывались с палачами… мы жили, собирали розы и пили вино, смеялись и умирали, и жили снова. Но все это время я видел в противоположном темном углу бледное и серьезное, зловеще-загадочное лицо Джоан. Раз или два, подавая сигнал из своей тайной страны, она мне улыбнулась. Я видел Бриджит в ярком свете торшера: глаза ее были прикрыты вуалеткой, а черты контрастно и благородно обрисованы светом, отчего ее лицо засияло строгой красотой, которую я и не подозревал в этой девушке. По другую сторону рояля, купаясь в желтом свете, стояла Ева и иногда пела высоким чистым голоском — золотая красавица, сонная принцесса заколдованных трамваев, по-прежнему казавшаяся мне чудом. В тот вечер, увидев дочерей мистера Элингтона сквозь дымку музыки, я влюбился разом во всех трех. Такое возможно лишь в восемнадцать лет, когда любовь еще не открытое влечение, а волшебство, когда она вздымается в нас подобно волне, на гребне которой несется разум, когда она может быть сильной, острой и одновременно рассредоточенной, радужным куполом накрывающей целую компанию. Уже одно то, что я находился в тот миг в доме Элингтонов, казалось мне лучшим из чудес. Только бы этот вечер никогда не заканчивался!</p>
   <p>— Почаще заходи к нам в гости, Грегори, — сказал мистер Элингтон на прощание, когда мы с Джоком Барнистоном и Уилсон собрались уходить.</p>
   <p>— Обязательно, спасибо большое, мистер Элингтон!</p>
   <p>Но когда, когда я могу прийти? Из гостиной доносился смех девушек, которые наверняка уже забыли обо мне, и между нами выросла волшебная изгородь из колючего шиповника. Бросив напоследок еще один взгляд на вытянутое выразительное лицо мистера Элингтона, я мгновенно пришел к выводу, что его жизнь — лучшая из возможных. Вот он — пример для подражания, и мне не нужно покидать ни Браддерсфорд, ни даже контору, чтобы получить все желаемое.</p>
   <p>На этом, оставив себя, молодого и полного надежд, на пороге дома Элингтонов в декабре 1912-го, я сознательно прекратил вспоминать прошлое. Было уже поздно, и я начал готовиться ко сну. Воскресив в памяти ощущение, испытанное за дверью заветного особняка, — что мне достаточно лишь в точности повторить путь Элингтона, и жизнь моя будет чудесна, — я спросил себя, стоя над раковиной в спальне, не спряталось ли это безумное убеждение так глубоко, чтобы я уже никогда не смог его потревожить, но чтобы оно могло вечно тревожить меня. Не этим ли объясняется моя неспособность к размеренной жизни? Не потому ли я всегда отказывался от стабильной работы, метался между городами и континентами, так легко тратил деньги на что попало, а теперь вот очутился в этой огромной дурацкой спальне с двумя старыми чемоданами, пишущей машинкой и в полном одиночестве? Раньше я думал, что во всем виновата война — Первая мировая. Но теперь стал склоняться к мысли, что корень моей неприкаянности сокрыт в более далеком прошлом: он сгинул вместе с фирмой Элингтона. Укладываясь в постель, я решил, что хотя бы по этой причине должен как можно тщательнее вспомнить годы своей жизни в Браддерсфорде.</p>
   <p>— Ладно, Доусон, — сказал я вслух (пора было этим стенам услышать человеческий голос), — на сегодня хватит. Завтра у тебя много дел. Раз уж ты вернулся из прошлого, пусть оно подождет до следующего раза.</p>
   <p>И как ни странно, я почти сразу уснул.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава четвертая</p>
   </title>
   <p>Наутро я проснулся в тяжелом смятении, какое часто одолевает меня в начале трудного дня, хотя еще не успел вспомнить, что именно меня ожидает. Потихоньку все прояснилось. Утро придется целиком посвятить работе. Почему? Ах да, к чаю сюда приедут Элизабет, Георг Адонай и Джейк Вест, мы будем до ночи обсуждать сценарий, и поработать уже не удастся.</p>
   <p>Я решил как можно скорее вернуться в прошлое: днем, пожалуй, я смог бы вырваться на обрыв и немного подышать воздухом, предаваясь воспоминаниям. Не знаю, что мое подсознание делало ночью, однако с ним произошли какие-то изменения: я проснулся с убеждением, что вспомнить прошлое для меня столь же важно, как закончить сценарий. За ночь оно стало не менее, а более значимым, и приезд Элизабет (хотя я очень ее любил), Адоная и Джейка Веста теперь казался лишь досадной помехой. Я не хотел разговаривать ни с ними, ни с кем бы то ни было еще, пока не вспомню во всех подробностях, что случилось после приезда четы Никси в Браддерсфорд.</p>
   <p>Все утро я просидел за работой, а в полпервого уже отправился обедать. Впервые за окнами столовой не грохотал ветер: день выдался теплый и ясный. Между гостиницей и следующей бухтой вдоль края высокого утеса вилась узкая тропа. Чуть в стороне от нее я нашел небольшую ложбинку и уселся там с двумя трубками. Яркое солнце словно выжимало аромат из цветущего утесника и травы; в голубом воздухе кричали чайки, а прибой облизывал гальку на берегу. Однако уже через несколько минут я перестал замечать великолепную сверкающую процессию весеннего дня и вновь очутился в Браддерсфорде, в слякотном и темном декабре 1912-го. Я был мужчиной средних лет, греющимся на корнуэльском солнце, и одновременно — зеленым юнцом, недавно поселившимся в Уэст-Райдинге. При этом я чувствовал, что на самом деле я ни тот ни другой, что оба они лишь персонажи в соответствующих декорациях, и оба приключения, говоря на моем профессиональном жаргоне, — лишь эпизоды фильма, который показывают бог знает где и бог знает кому.</p>
   <p>После первого визита к Элингтонам наступила пора, почти ничем мне не запомнившаяся, разве что одной ссорой в конторе. Бухгалтер Крокстон был крайне тщеславен и любил считать себя торговцем на все руки, а не обыкновенным бухгалтером. Посему при малейшей возможности заходил в комнату для образцов и давал мне поручения. Мистер Экворт, мой непосредственный начальник, велел мне не обращать внимания на Крокстона и его приказы. Из-за этого мне все время было неловко перед Крокстоном, и то обстоятельство, что он невзлюбил меня с первого дня, только подливало масла в огонь. Однажды мистер Экворт простудился и ушел домой пораньше, а я остался убирать комнату для образцов. Тут на пороге появился Крокстон и в своей фирменной напыщенно-суетливой манере сказал мне, что сегодня мы должны поработать сверхурочно и отправить нашему немецкому агенту несколько образцов.</p>
   <p>— Давай пошевеливайся! — вскричал он, едва не лопаясь от чувства собственной важности. — Нечего на меня дуться, Доусон. Дело есть дело.</p>
   <p>— Да я разве против? Но…</p>
   <p>— Никаких «но»! — сердито отрезал он, бросая на стойку ворох ярлыков. — Делай, что говорят, да помалкивай!</p>
   <p>— Мистер Экворт велел…</p>
   <p>Длинный нос Крокстона задрожал от возмущения.</p>
   <p>— Слышать ничего не хочу! Мистера Экворта здесь нет, а я есть! Эти образцы нужно отправить сегодня же. Если постараться, успеем до отхода почтового поезда. Заверни эти кроссбреды, да живо!</p>
   <p>Я полез на стремянку, бурча себе под нос.</p>
   <p>— Что ты там ворчишь?!</p>
   <p>— Не ворчу я! Только говорю, что мистер Экворт не велел мне посылать образцы без его…</p>
   <p>— Ну что за болван! — воскликнул Крокстон. — Он имел в виду, что это его работа. Но Экворта здесь нет, верно? Значит, мне придется сделать его работу за него. Давай не стой как истукан! Заворачивай кроссбреды.</p>
   <p>Совершенно случайно, видимо, потому что у меня дрожали руки, я задел грязный тяжелый сверток с немытой шерстью, и тот свалился прямо на Крокстона, глубоко оскорбив его достоинство. В ярости он затряс стремянку, а когда я спрыгнул, хотел встряхнуть и меня. Однако я был крепче и сильнее Крокстона, хоть и младше на двадцать лет, поэтому без труда его оттолкнул. Его гнев сменился ледяным белым спокойствием.</p>
   <p>— Что ж, Доусон, с меня хватит. Надевай шляпу и проваливай. Утром я поговорю насчет тебя с мистером Элингтоном.</p>
   <p>Он отвернулся и позвал Эллиса, чтобы тот помог ему с образцами. Если бы мистер Элингтон был у себя, я бы сразу пошел к нему и объяснился, но он уехал в Лондон и должен был вернуться только ночью.</p>
   <p>Наутро мы получили записку от мистера Экворта: он решил отлежаться дома. Мистер Элингтон пришел позднее обычного и потому пригласил меня к себе только ближе к полудню. Он не улыбался.</p>
   <p>— Мистер Крокстон рассказал о твоем проступке. Это очень серьезно, Грегори. — Лицо у него было скорее печальное, чем сердитое. — Он говорит, что вчера попросил тебя задержаться на работе, ты же сперва надулся, а потом и вовсе вышел из себя, швырнув в него сверток с шерстью… Нас с мистером Эквортом не было, поэтому мы оставили за главного мистера Крокстона. Почему ты не выполнил его просьбу?</p>
   <p>— Я не выходил из себя и ничем не швырялся, — возразил я. — Это неправда. Сверток упал случайно. Мистер Крокстон сам вышел из себя…</p>
   <p>— Не важно, — оборвал меня мистер Элингтон. — Я хочу знать, почему ты отказался поработать сверхурочно, раз это было необходимо.</p>
   <p>В юности, когда мы полны надежд, но еще не уверены в себе, несправедливость обрушивается на нас подобно железному занавесу, и мы сразу же начинаем бороться и кричать.</p>
   <p>— Да не отказывался я, мистер Элингтон! — вскричал я. — Все было не так. Он меня недолюбливает…</p>
   <p>— Хватит орать. Если тебе есть что сказать, скажи по-хорошему.</p>
   <p>На несколько секунд я лишился дара речи и стоял молча, наверняка производя впечатление нагловатого юнца, который вполне может швырнуть что угодно и в кого угодно.</p>
   <p>Мистер Элингтон вздохнул и бросил нетерпеливый взгляд на стопку писем у него на столе.</p>
   <p>— Ну?</p>
   <p>— Мистер Элингтон, — начал я осторожно, — мистер Крокстон попросил меня завернуть и отправить образцы нашему немецкому агенту. Я пытался объяснить ему, что мистер Экворт не велел отправлять образцы, пока он лично их не проверит — или вы, разумеется. И еще он сказал, чтобы я не подчинялся мистеру Крокстону.</p>
   <p>— А мистеру Крокстону ты это объяснил?</p>
   <p>— Нет, он не стал слушать! Я и слова вставить не успел, как он взбесился.</p>
   <p>Мистер Элингтон приподнял удивительные густые брови, которые всегда жили собственной жизнью, точно два мохнатых зверька. Его длинное лицо немного скривилось, словно он хотел улыбнуться, но передумал.</p>
   <p>— Так ты не выходил из себя?</p>
   <p>— Нет, сэр. Потом он начал трясти подо мной стремянку, а когда я кое-как спрыгнул, схватил меня за грудки. Зачем он так? Мог бы и послушать, что я говорю. Ведь я только пытался передать ему слова мистера Экворта. Вы сами сказали, что я работаю под его началом.</p>
   <p>— Да, однако он заболел. Кто-то должен был его заменить. — Мистер Элингтон снова стал суровым. — В следующий раз, когда мистер Крокстон останется за главного, просто выполняй его поручения, Грегори, и все.</p>
   <p>— Но что я могу сделать, если…</p>
   <p>Он снова меня оборвал:</p>
   <p>— Хватит. Возвращайся к себе и приступай к работе. Я вполне понимаю, почему мистеру Крокстону не понравилась твоя запальчивость, Грегори. Мне она тоже не нравится. Поработай над собой.</p>
   <p>В юности нас чаще обычного посещают не только обида и замешательство, но и внезапные озарения. Отвернувшись от мистера Элингтона и внутренне решив, что его подменили сварливым и неразумным чужаком, я вдруг осознал: он вернулся из Лондона встревоженный и озабоченный. Я почувствовал в нем слабость духа, которая не позволяла ему уладить конфликт между Эквортом и Крокстоном. Он свалил вину на другого, чтобы, по своему обыкновению, спрятать эту слабость даже от самого себя. Мне же оставалось только одно.</p>
   <p>— Хорошо, мистер Элингтон, — смиренно произнес я и вышел.</p>
   <p>На следующее утро мистер Экворт пришел на работу мрачнее тучи. Простуда выбила его из колеи. Войдя в комнату для образцов и заглянув в журнал, куда мы вносили отправленные образцы, он тут же начал орать:</p>
   <p>— Это еще что за новости?! Иди сюда, малый, иди сюда. Тут список кроссбредов, отправленных позавчера в Германию. Вот посмотри. Держу пари, это Крокстон постарался, узнаю его почерк. Стоило мне отвернуться!</p>
   <p>Он бухнул журнал об стол и смерил себя злобным взглядом.</p>
   <p>— Да что толку с тобой разговаривать! Все равно что со стенкой. Я же тебе сказал: ты работаешь в комнате для образцов со мной и больше ни с кем! Если меня нет на месте, твоя задача — следить за порядком и не пускать сюда всяких балбесов. Говорил я такое или нет?! Надрать бы тебе задницу…</p>
   <p>— Ну все, хватит с меня! — рассвирепел я. — Из-за того, что вы мне велели, я поссорился с Крокстоном! А потом он нажаловался мистеру Элингтону, и от него мне тоже попало! А теперь еще вы… Разве я виноват, что вы не можете разобраться со своими обязанностями?</p>
   <p>— Так, малый, еще раз позволишь себе такой тон…</p>
   <p>— К черту! — Я сорвал с себя передник и швырнул его в угол. — Надоело. Говорю вам, я не виноват…</p>
   <p>— Верно, это я виноват.</p>
   <p>В дверях комнаты стоял мистер Элингтон. На его лице сияла улыбка. Я сразу почувствовал себя дураком.</p>
   <p>— Вы не ослышались, это моя вина, — продолжил он. — Куда ты собрался, Грегори?</p>
   <p>— Не знаю, — пробубнил я. — Домой, наверно.</p>
   <p>Он приподнял брови.</p>
   <p>— Так ты хочешь от нас уйти?</p>
   <p>— Нет, мистер Элингтон, не хочу, — искренне ответил я. — Но это ужасно несправедливо, что мистер Экворт начал на меня орать…</p>
   <p>— Ладно, малый, помолчи уже, — перебил меня мистер Экворт. — Надевай передник и за работу. Значит так, вот список образцов, которые надо отправить как можно скорее…</p>
   <p>— Минутку, Грегори, — уже без улыбки проговорил мистер Элингтон. — Я действительно считаю, что ты не виноват.</p>
   <p>— Не виноват, — признал Экворт. — Но мог бы и поскромнее себя вести.</p>
   <p>— В будущем мы постараемся уладить все так, чтобы у тебя не возникало сомнений насчет своих обязанностей, — сказал мистер Элингтон, вновь улыбаясь. — Теперь займись образцами, но разбирай их в дальнем углу, пожалуйста. Мне надо поговорить с мистером Эквортом.</p>
   <p>Пока я заворачивал образцы в дальнем углу, они склонились над стойкой и тихо о чем-то беседовали. Я расслышал всего несколько слов, но этого было достаточно, чтобы понять: они обсуждают не нашу маленькую ссору, а что-то связанное со штаб-квартирой в Лондоне, о которой я ровным счетом ничего не знал. Вот что я сумел разобрать: старый Кто-то-там решил отойти от дел, и большая часть его акций достанется некому Бакнеру. Мистеру Элингтону это очень не понравилось, и Экворту тоже. Тут я подошел к стойке за журналом и услышал вот что: «…Да, молодой племянник Бакнера по фамилии Никси. Я пару раз с ним общался. Вроде бы приятный человек…» В тот день я впервые услышал имя Никси.</p>
   <p>Конечно, тогда оно меня не заинтересовало. Бакнеры и их племянники были мне безразличны. Я ничего не знал о лондонской конторе и не был знаком с тамошними сотрудниками. А вот то, что мистер Элингтон извинился и снова разговаривал со мной не как с запальчивым мальчишкой, а на равных, согрело мне душу. Однако в наших отношениях до и после ссоры все же была разница (для меня очень серьезная): я опять почувствовал себя неловко, как в самом начале, и не решался пойти в гости к Элингтонам. Да, он сам меня пригласил, но если я пойду в ближайшие дни, он может подумать, что я хочу использовать нашу ссору в своих интересах. По крайней мере так я воспринимал сложившееся положение, и мне не пришло в голову, что мистер Элингтон может и не видеть все в таком мрачном свете. Никто мне не говорил, что взрослые куда проще смотрят на отношения, а молодежь часто бывает излишне мнительна.</p>
   <p>Рождество было на носу, и я рассчитывал на чудесные рождественские посиделки у Элингтонов. Я уже видел, как пирую в их славном кругу — не в само Рождество, разумеется, но накануне или на второй день, а может, и на третий или четвертый: в Браддерсфорде тех лет рождественские праздники растягивались на много дней и отличались особой пышностью. С возрастом я стал воспринимать эту пору, которая начиналась уже в ноябре, как повод для продавцов сувенирных лавок и магазинов заработать побольше денег, как аферу для повышения зимних прибылей. Но в те годы Йоркшир еще не пал жертвой потребительской лихорадки, люди праздновали Рождество весело и от души. Праздники начинались точно вовремя, 24 декабря, и тогда уж браддерсфордцев было не остановить (даже снег шел будто бы чаще). На улицах играли оркестры и пели хоры; вы обходили дюжину домов, съедали тонны кексов и мясных пирогов, запивая их галлонами пива и портвейна, виски и рома; сигарный дым так густо пропитывал воздух, что, казалось, его выдувают фабричные трубы; подарки исчислялись сотнями; интерьер любого дома напоминал фламандские натюрморты с индейками, гусями, ветчиной, пудингами, засахаренными фруктами, винными бутылками, инжиром, финиками, шоколадом, остролистом и пестрыми бумажными шляпами. То была сказочная страна молочных рек и кисельных берегов, и с тех пор мир не знал ничего подобного — да и вряд ли когда-нибудь узнает.</p>
   <p>В контору, хоть это наверняка было запрещено законом, постоянно прибывали ящики со спиртным, сигарами и прочими гостинцами от фирм, с которыми мы работали, а Джо Экворт, полностью поправившийся и уже пахнущий виски и гаванскими сигарами, превратился в коренастого, безбородого и сварливого Санта Клауса. Крокстон выдал нам двойное жалованье и стал понемногу воплощать в жизнь свои представления о том, как кассир-джентльмен должен радоваться Рождеству. Мистер Элингтон носился туда-сюда с пакетами и свертками. Наверху, на складе, старик Сэм каким-то чудом успел напиться в обеденный перерыв и остаток дня спорил о религии с тремя сортировщиками шерсти, которые не отличались ни набожностью, ни интересом к теологии, зато любили поспорить со стариком Сэмом.</p>
   <p>— Иди сюда, Грег! — крикнул он, увидев меня на пороге склада. Его «военный» глаз остекленел, зато другой, гражданский и независимый, попеременно подмигивал и слезился. — Вот этот малый понимает, что к чему. Держу пари, он со мной согласится. А почему? Потому что я говорю разумные вещи! Мир и благоволение? Да пожалуйста, я только «за»! Рождество и все такое прочее… Только не надо мне рассказывать про богов, сыновья которых рождаются в хлеву, чушь это собачья! Я головой думаю в отличие от вас.</p>
   <p>— А чем ты думал, когда велел поставить сюда эти тюки? — спросил неизвестно откуда взявшийся Джо Экворт. — Ты посмотри-ка! Что я тебе говорил?</p>
   <p>— Головой я думал, головой! — проорал старик Сэм (он всегда орал на Экворта, даже когда был трезв). — Здесь им самое место, потому что они пойдут вперед мериносов. Забыл небось, а? Ну а я не забыл! Все разумно.</p>
   <p>— Ладно, твое дело! — крикнул в ответ Экворт. — Сигару-то будешь, нет?</p>
   <p>— Отчего же нет! — рявкнул старик Сэм. — И эти парни тоже не откажутся. Хорош кочевряжиться, мистер Экворт, давай сюда свои сигары.</p>
   <p>Все еще сердясь и бранясь, Экворт быстро раздал всем сигары.</p>
   <p>— Кубинские «партагас»!.. Вам-то все одно, что курить — хоть капусту.</p>
   <p>Один или два сортировщика тут же закурили, и на складе сразу наступило Рождество.</p>
   <p>Экворт позвал меня обратно в комнату для образцов.</p>
   <p>— Значится так, малый, — начал он сердитым тоном, как будто я снова провинился. — Ты мой адрес знаешь, нет? Дом называется «Розарий», предпоследний справа, если идти в сторону лощины Уэбли. Доезжаешь на трамвае до конечной, потом четверть часа топаешь пешком на холм. Я это к чему? Мы даем большой званый ужин на второй день Рождества. Если не хочешь, не приходи! — злобно проорал он. — Как душе будет угодно, чтоб тебя! А если все-таки надумаешь, милости просим.</p>
   <p>Я поблагодарил его, но сказал, что пока не знаю дядиных и тетиных планов на этот вечер. На самом деле они никуда не собирались, просто я еще надеялся получить приглашение от Элингтонов. Я бы с удовольствием навестил Джо Экворта и его «Розарий», однако меня по-прежнему манила лишь волшебная компания: их магия, увы, высосала все краски из прочих радостей жизни. Канун Рождества и само Рождество я пообещал провести с дядей, тетей и их друзьями, но никакого волшебства в этом не было, я лишь выполнял свой долг перед семьей. А поскольку мистер Элингтон, к моему великому разочарованию, так и не пригласил меня в гости на праздники, я покинул контору в безрадостном и почти скверном настроении.</p>
   <p>Всю свою жизнь, стоило мне на что-нибудь понадеяться, меня ждало глубокое разочарование. И наоборот, когда я смирялся с неизбежной повседневностью, мироздание удивляло меня чем-нибудь приятным. Так произошло и в это Рождество. Все устроилось наилучшим образом, как говорят в Йоркшире, «складно да ладно». Я ожидал, что мне предстоят скучные праздники в кругу стариков (ради тети и дяди я пошел бы и не на такое), а вышло по-настоящему весело. Канун Рождества, как было заведено в те годы, мы провели в гостях — в основном у игроков в вист, которые часто собирались дома у дяди и тети. Среди них оказалось множество удивительных и презабавных личностей. (Сидя на корнуэльском обрыве в то утро, я невольно задался вопросом, существуют ли такие персонажи в наши дни. Если да, я их не встречал.) Например, некий мистер Пекель — невероятно толстый и с высоким визгливым голоском — на удивление хорошо показывал фокусы и смешно робел перед собственной женой, крошечной и бойкой леди. Мистер Варквуд, похожий на Авраама Линкольна, вновь и вновь зачитывал Герберта Спенсера и, будучи завзятым индивидуалистом, вел нескончаемую войну со сборщиками налогов. Супруга у него была пухлая и веселая дама, которая не понимала ни слова из разглагольствований мужа, зато славилась своей выпечкой. Мистер Данстер, грозный здоровяк и брюзга, ужасно сквернословил у себя на фабрике, но в часы досуга мог пройти тридцать миль по вересковым пустошам, любуясь полевыми цветочками. Выпив несколько бокалов виски, мистер Данстер страшным басом пел «Уснули в пучине». Еще один дядюшкин друг, чье имя я забыл, — главный зарубежный корреспондент одного крупного издания, свободно владел дюжиной языков. Его романтичная супруга, обвешанная экзотическими украшениями, была родом с юга страны, и у людей невольно складывалось впечатление, что мужу она досталась в придачу к иностранным языкам как образец нездешних манер и поведения. Я всегда удивлялся, что они не говорят на ломаном английском, по крайней мере где-то в глубине души они наверняка его ломали. Еще был мистер Блэкшоу, торговец отходами шерстяного производства, крупный и очень серьезный, очень добрый и щедрый человек без намека на чувство юмора: дядя Майлс и прочие остряки постоянно его разыгрывали. Однако главным сообщником дяди и моим любимцем был весельчак и оптовый торговец табаком Джонни Лакетт: у него были густые волнистые волосы и огромные черные усы, одевался он очень стильно и, по-моему, всегда был слегка подшофе. Две сестры Джонни Лакетта играли в театре, поэтому сам он и его жена — могучая беспечная женщина с могучим беспечным голосом, которая временами пела на концертах, — казалось, тоже имели отношение к сцене. Они ходили на все местные спектакли, знали все театральные сплетни и часто посещали загадочные фуршеты в гостинице «Корона». Джонни мог часами играть на пианино и знал наизусть сотни юмористических песенок. Исполнив несколько таких номеров, они с миссис Лакетт принимались петь «В старом Мадриде» и «Я грезил», а потом с потрясающей уверенностью и мастерством исполняли «Скажи, красавица» из комедийного мюзикла «Флородора». Они восхищали меня, эти Лакетты, и я до сих пор жалею, что не познакомился с ними поближе.</p>
   <p>Последней супружеской четой, к которой мы зашли в гости тем вечером, были Пакрапы — скромные, добрые и застенчивые люди, на которых неожиданно свалилось изрядное наследство. Теперь они жили в мрачном старинном поместье среди десятка слуг, которых боялись до потери пульса, и робко устраивали шикарнейшие приемы. Я по сей день вижу, как маленький мистер Пакрап с виноватым видом наливает мне отменный выдержанный бренди, словно это выдохшееся пиво, а миссис Пакрап протягивает дрожащую руку к шнурку колокольчика.</p>
   <p>Однако мне совестно описывать этих людей вот так, коротко и хладнокровно, словно зверей в зоопарке. Они жили в атмосфере дружбы, любви, гостеприимства и старомодных розыгрышей. Конечно, у них тоже были свои печали и заботы, просто я по молодости о них не догадывался. Сами они не считали свой мир таким уж уютным, безопасным и теплым, каким его воспринимал я. Тем не менее с 1914 года, когда засвистели пули и начали расти горы трупов, никогда и нигде я больше не находил такого уюта и тепла. Любое веселье — на Рождество и прочие праздники — стало казаться мне наигранным и натужным. Дядя Майлс и его друзья не пытались забыться. Страшные воспоминания их не преследовали. Они еще не догадывались о жестокости людей; их сердце не было разбито. Они совершенно искренне, без иронии радовались звону колокольчиков и рождественским песнопениям. Веселое Рождество праздновали от всей души.</p>
   <p>Отмечали его и мы. Правда, само Рождество оказалось чуть менее веселым, чем его канун. К половине первого в дом начали стекаться дальние родственники, многих из которых я видел впервые. Мне они представлялись фантастическими существами наподобие динозавров: всевозможные усатые-бородатые двоюродные дедушки и скрипучие бабушки громко обсуждали генеалогию за столом, а после, устроившись в дремотной полуденной гостиной, пахнущей сливовым пирогом и ромом, снимали свои невероятные вставные челюсти, что-то бормотали и храпели. Вечером, зевающие и немного раздраженные после невероятного количества съеденной выпечки и мясных пирогов, мы играли в карты на ракушки и цветные фишки, а одна ужасная старая тетка постоянно мошенничала.</p>
   <p>Эти древние ископаемые обсуждали меня весь день напролет, словно меня не было за столом или я не знал английского (впрочем, ярко выраженный йоркширский говор действительно мешал мне их понимать). Окинув меня внимательным взглядом, они умилялись: «Ну, Майлс, он точная копия матери! Ее нос и глаза. Смотрю на него — и прямо в прошлое возвращаюсь. Слышишь, Хильда? Точная копия матери!» Перед уходом один из двоюродных прадедушек (по виду у него за душой не было и пенса) вложил мне в ладонь пять соверенов, а когда я растерянно пробормотал, что это слишком много, он пронзил меня сердитым взглядом и вскричал: «А ты не перечь, малый! Ты еще можешь тратить деньги на всякие глупости, а я уже нет. Бери молча!» В этом обществе даже дядя Майлс и тетя Хильда казались юными, а я — так и вовсе новорожденным. Некоторые беседы за столом меня заворожили: они касались самой зловещей поры индустриализации в Уэст-Райдинге, когда комедианты еще развлекали публику, изображая безудержный кашель, и даже в ткацких цехах стояла атмосфера «Грозового Перевала». Однако к концу дня мне не терпелось увидеть молодое лицо и глаза человека, принадлежащего к моему поколению. Я пропах нафталином и к тому же переел.</p>
   <p>На второй день Рождества, когда весь Браддерсфорд, казалось, заперли в большом холодном шкафу, куда иногда проникали лишь снежные вихри, я отправился на долгую прогулку с дядей Майлсом: ему тоже не терпелось подышать свежим воздухом. Вечером они с тетей собирались к Данстерам, а мне дядя посоветовал принять приглашение Джо Экворта. «Дома в такой вечер сидеть одному негоже, — сказал он, — а мы вряд ли скоро вернемся, будем играть в вист».</p>
   <p>Итак, я надел свой лучший костюм, закутался в теплое пальто и поехал на трамвае до конечной, откуда сквозь метель стал взбираться на холм, чувствуя себя покорителем Севера.</p>
   <p>— Вот молодец! Рад видеть, — взревел мистер Экворт, помогая мне снять тяжелое пальто. — Неплохая шерсть, между прочим. Небось дядя Майлс помогал пальто выбирать? Значит так, кое-кого ты тут знаешь, но в основном люди тебе незнакомые, наши соседи. Ты уж знакомься сам, я не буду этим заниматься, малый. Вот с женой разве что познакомлю, не то потом получу от нее нагоняй. Энни, это Грегори Доусон, мой помощник.</p>
   <p>— Очень приятно, — проговорила миссис Экворт низким голосом.</p>
   <p>Она была статной и весьма красивой женщиной, которая однажды решила, что ее чувства собственного достоинства должно хватить на двоих, и оттого напоминала герцогиню из какого-нибудь мюзикла Джорджа Эдвардса.</p>
   <p>— Погода по сезону, не находите? — пробасила она.</p>
   <p>— Да, и этому малому надо бы плеснуть горячительного, — сказал мистер Экворт, подмигнул и тут же повел меня в небольшую комнатку, от пола до потолка заставленную книжными полками. Велев чувствовать себя как дома, он ненадолго вышел и скоро вернулся с большим стаканом чего-то дымящегося.</p>
   <p>— Горячий эль. Вмиг согреешься!</p>
   <p>Крепче напитка я еще не пробовал, но он был горячий, и я быстренько осушил стакан. Меня сразу потянуло смеяться. Мистер и миссис Экворт и их гости, которых я еще даже не видел, внезапно стали казаться мне удивительно потешными. Вскоре я попал в гостиную, до отказа набитую людьми, многие из которых были очень толсты и красны. Браддерсфордский агент «Кэнэл компани» пытался прикрепить хвост к нарисованному ослу. И тут я увидел сестер Элингтон: Джоан, Еву и Бриджит. Они улыбнулись, и я стал пробираться в их угол сквозь сплошную массу разгоряченных торговцев шерстью и их жен. Я наконец-то вошел в волшебный круг! И вечеринка была великолепная.</p>
   <p>— Вы сегодня какой-то необычный, — сказала Ева, улыбаясь своей обворожительной сонной улыбкой.</p>
   <p>— Я выпил стакан горячего эля.</p>
   <p>— Да и сама вечеринка, — с жаром произнесла Бриджит, — необычная!</p>
   <p>— Остальные тоже здесь? — спросил я.</p>
   <p>— Нет, только мы, — ответила Джоан. — Остальные пошли в гости к другим людям. А разве нас вам недостаточно?</p>
   <p>— Что вы! Я очень рад, совсем не ожидал вас всех тут встретить. И вообще я очень расстроился, что на Рождество мы так и не увидимся.</p>
   <p>Бриджит уставилась на меня широко распахнутыми глазами.</p>
   <p>— Я вас не понимаю! Мы даже немного поспорили. С кем из нас вы бы хотели познакомиться поближе?</p>
   <p>— Со всеми, — честно ответил я. — Нет, правда! В смысле… я хотел сказать… — Тут я умолк, не зная, как продолжить, и молча переводил взгляд с одной девушки на другую. Бриджит все еще смотрела на меня; Джоан озадаченно хмурилась; Ева лениво улыбалась из своего таинственного золотистого утра.</p>
   <p>Тем временем игра продолжалась: глаза завязали крупной женщине с багровым лицом.</p>
   <p>— Ты полегче, Салли! — прокричал мистер Экворт сквозь шум и гам. — А то весь дом нам разворотишь! Не разворачивай ее, Артур, посмотрим, куда она прилепит этот хвост.</p>
   <p>— Обожаю мистера Экворта, — мечтательно произнесла Ева.</p>
   <p>— Он ничего, — настороженно подхватила Бриджит, — но сейчас наверняка начнут играть в мерзкие игры с поцелуями. Вот увидите. Господи, что за духота!</p>
   <p>— Да, очень хочется пить, — сказала Джоан.</p>
   <p>— Я сейчас принесу! — воскликнул я и стал пробиваться в другой конец комнаты. Там я нашел чашу с крюшоном и вернулся к девушкам с тремя бокалами прохладного напитка.</p>
   <p>— Ах, спасибо, Грегори! — вскричала Джоан, обратив на меня теплый добродушный взгляд.</p>
   <p>— Прекрати, Джоан, — оборвала ее Бриджит.</p>
   <p>— Что прекратить?</p>
   <p>— Сама знаешь что, — мрачно ответила Бриджит.</p>
   <p>Джоан посмотрела на меня и приподняла брови, поэтому я тоже приподнял. Мне было совершенно непонятно, о чем они говорят, но я не хотел этого показывать. Бриджит разозлилась еще больше.</p>
   <p>— Ну и чурбан же вы, Грегори!</p>
   <p>— Правда? Не знал.</p>
   <p>— Теперь знаете. — Бриджит переключила внимание на вечеринку. — А сейчас что будет?</p>
   <p>Мистер Экворт прокричал, что теперь пришла пора развлечь молодежь.</p>
   <p>— И себя я тоже имею в виду!</p>
   <p>— Ну вот, начинается, — пробормотала Бриджит.</p>
   <p>В самом деле гости начали играть в поцелуи. Поначалу наш угол не трогали, но скоро пришел черед мистера Экворта, и он выбрал Джоан, а потом она выбрала меня, и мы вышли в коридор.</p>
   <p>Я ужасно робел — не столько потому, что она была на несколько лет старше, сколько по другой причине: Джоан принадлежала к волшебному кругу, и я боялся, обидев ее, разрушить чары.</p>
   <p>— Не так, — прошептала Джоан, — а вот так, Грегори!</p>
   <p>Поцелуй был легкий, но решительный и очень приятный. Сидя на корнуэльском обрыве тридцать лет спустя, я вспомнил все так, словно это случилось минуту назад. Столько воды утекло с тех пор, столько всего случилось, однако воспоминание о быстром прикосновении девичьих губ никуда не исчезло. И тут на душистый весенний день у моря опустился тяжелый груз печали. Я почувствовал себя мертвецом, и умер я много-много лет назад, хотя понял это только сейчас. Усилием воли я вырвался из золотисто-голубого дня, в котором жизни теперь было не больше, чем в разрисованном занавесе, и вернулся в дом Джо Экворта.</p>
   <p>— А ты кого выберешь? Миссис Экворт? — спросила Джоан.</p>
   <p>— Нет уж!.. — Тут я вспомнил, с каким отвращением Бриджит отзывалась об игре. — Наверное, Еву.</p>
   <p>— Так и знала, — с легким пренебрежением сказала Джоан. — Все вы одинаковые!</p>
   <p>Ко мне вышла улыбчивая Ева. На ней было длинное светло-голубое платье скромного фасона, какой тогда носили девушки. Она вплыла в мои объятия, и я несколько раз ее поцеловал. Конечно, мне было очень приятно, но отчего-то поцелуи не принесли удовлетворения: страна золотистых лугов и мерцающих рек распростерлась прямо передо мной, а я не мог ступить и шагу.</p>
   <p>Когда я вернулся в гостиную, Бриджит ела засахаренные фрукты и сердито облизывалась.</p>
   <p>— Вы все мне отвратительны, — проворчала она. — И вечеринка отвратительная! Не буду я тут играть, даже если меня попросят на коленях. На таких праздниках только есть и можно, вот и объемся до отвала.</p>
   <p>Тут к нам подошел человек по фамилии Литон, которого я несколько раз видел в конторе: он страховал наши грузы — высокий костлявый мужчина с грубым браддерсфордским голосом, язвительный и насмешливый.</p>
   <p>— Не вы ли дочери Элингтона? — спросил он.</p>
   <p>Я представил Литона девушкам, и он продолжил:</p>
   <p>— Ваш отец сказал мне, что кто-то из вас играет на скрипке. Кто же?</p>
   <p>— Я, — равнодушно ответила Бриджит.</p>
   <p>— Что ж, чуть позже предлагаю вам сыграть дуэтом, — потирая костлявые руки, сказал Литон. — У Экворта здесь неплохой рояль… «Стейнвей».</p>
   <p>— А вы играете? — по-прежнему без намека на интерес спросила Бриджит.</p>
   <p>— Немного. Орган и фортепиано — мое хобби, можно сказать. Вы скрипку взяли?</p>
   <p>Бриджит ответила, что по особой просьбе мистера Экворта действительно взяла скрипку и ноты, однако играть не в настроении.</p>
   <p>— Думаю, позже оно у вас появится, — с улыбкой сказал Литон, отчего показался еще более неотесанным, чем прежде. — Когда толпа перейдет в другую комнату, можем попробовать. — С этими словами он удалился.</p>
   <p>— Вот еще! — пробормотала Бриджит. — Вы его знаете, Грегори? Чем он занимается?</p>
   <p>— Страховой агент, — ответил я.</p>
   <p>— Ха! Наверняка ужасно играет.</p>
   <p>— Откуда тебе знать? — рявкнула на нее Джоан. — Хватит чваниться, Бриджит!</p>
   <p>— Ты мне сегодня не нравишься, Джоан. И вы тоже, — бросила она мне. — Мне вообще здесь плохо, лучше бы я осталась дома! Сплошная духота, обжорство и торговцы шерстью!</p>
   <p>Предложили игру, для которой был нужен бильярдный стол, и большинство гостей отправились в другую комнату, а наша компания осталась в гостиной. Через несколько минут с едой и напитками появился мистер Экворт.</p>
   <p>— Если народ останется там, я могу позвать Герберта Литона. Послушаем музыку.</p>
   <p>— А он умеет играть? — свысока спросила Бриджит.</p>
   <p>С мистером Эквортом такое поведение не прошло.</p>
   <p>— Это ты брось, девчонка, — с улыбкой сказал он. — Хватит нос задирать! Думаешь, раз Герберт занимается страховкой и на вид чурбан чурбаном, так и музыкант из него никудышный? А вот и нет. Герберт мог бы запросто зарабатывать на жизнь музыкой, но он малый независимый и поэтому выбрал другое призвание. Так что сотри-ка с лица усмешечку, юная леди, — строго добавил он.</p>
   <p>— Хорошо, мистер Экворт, — скромно ответила Бриджит. — Мы с удовольствием его послушаем.</p>
   <p>— А ты что принесла? Надеюсь, что-нибудь стоящее? А то нам всякие безделицы не по душе. Мы, местные, любим настоящую музыку. Ну, ступай за нотами.</p>
   <p>Бриджит послушно удалилась.</p>
   <p>Ева воскликнула:</p>
   <p>— Умеете же вы ее приструнить! Мистер Экворт, переезжайте к нам!</p>
   <p>— Ни за какие коврижки. Я люблю тишину и покой, — серьезно ответил он.</p>
   <p>Джоан рассмеялась:</p>
   <p>— Никогда бы не подумала, мистер Экворт!</p>
   <p>— Я тоже, — улыбнулся я. — Наверное, мы все думаем, что любим тишину и покой. Только каждый понимает под этим что-то свое.</p>
   <p>— Вот что я вам скажу, — обратился Экворт к девушкам, — наш Грегори любит поумничать. И однажды он станет либо выдающимся человеком, либо занудой, с которым никто не захочет иметь дела.</p>
   <p>Я потрясенно уставился на него: эта оценка полностью совпадала с моим собственным мнением о себе. Мистер Экворт заговорщицки подмигнул. Я перевел взгляд на девушек. Ева выглядела чуть озадаченной, а Джоан мудро кивала. То был очень странный момент, и я запомнил его на всю жизнь.</p>
   <p>К нам снова подошел Герберт Литон: он все потирал свои костлявые руки и разминал пальцы, щелкая суставами. За ним шла Бриджит со скрипкой и папкой для нот.</p>
   <p>— Сядь-ка, Герберт, — сказал мистер Экворт с еще более выраженным браддерсфордским выговором, чем обычно. — Плесну тебе превосходного виски — особая штука, дружище, — а потом ты нам что-нибудь сыграешь. Покажешь этим деткам, как надо играть, а то они возомнили о себе бог весть что. Вот тебе виски, а я пойду приготовлю инструмент.</p>
   <p>Литон хохотнул и сразу стал похож на долговязого актера пантомимы.</p>
   <p>— Благодарствую, Джо! За меня и за мужа моей жены! — С этими словами он в один присест осушил стакан.</p>
   <p>Бриджит скривилась. К этому времени мистер Экворт уже убрал с крышки рояля пустые тарелки и поднял ее. Литон, слегка пошатываясь и неистово щелкая суставами, пошел на свое место.</p>
   <p>— Что тебе сыграть, Джо?</p>
   <p>— Да что душе угодно, — ответил мистер Экворт. — Впрочем, от Баха я бы не отказался.</p>
   <p>— Я тоже! — воскликнул Литон и согнулся в три погибели, раскинув длинные руки над клавиатурой.</p>
   <p>Бриджит как будто удивилась, перестала возиться с нотами и села слушать.</p>
   <p>Одним чистым ударом по клавишам Литон развеял все наши предрассудки о страховых агентах, торговле шерстью, Браддерсфорде, пропорол насквозь XX век и очутился в XVIII — веке Иоганна Себастьяна Баха. Каждая нота была слышна в игре огромных костлявых рук — безошибочной и кристально чистой. Эти руки смогли передать то, что дается отнюдь не всем пианистам, играющим Баха: напевность, теплота и яркость, как у солнечного луча на мраморном полу. Прелюдии и фуги пели и взбирались все выше, затем с грохотом обрушивались вниз… Рояль Джо Экворта превратился в целый мир сменяющихся оттенков и красок.</p>
   <p>— Нет-нет-нет! — закричала Бриджит, когда он закончил. Она подбежала к Литону и едва не обняла его. — Играйте еще, ну пожалуйста, я очень вас прошу! Продолжайте! Мистер Литон, умоляю, не останавливайтесь! — Ее голос дрожал, глаза блестели.</p>
   <p>— Ну что, прав я был? — самодовольно спросил мистер Экворт. — Вы, молодняк, еще ни черта не понимаете. Глотни виски, Герберт!</p>
   <p>— Какой виски! — воскликнула Бриджит. — Вы правы, я ничего не понимаю. Но скажите ему, чтобы играл дальше! Он великолепен. А я теперь точно не стану играть.</p>
   <p>Литон развернулся к ней:</p>
   <p>— Это еще почему?</p>
   <p>— После вас мне стыдно…</p>
   <p>— Да брось! — Литон протянул одну руку к стакану с виски, а другую к папке с нотами. — Что тут у нас? Давай-ка глянем. Вижу Баха…</p>
   <p>— Нет-нет, я не смогу! После вас… — Бриджит пританцовывала на месте от восторга. — После вас — это преступление! Джоан, Грегори, поддержите меня! Скажите ему!</p>
   <p>— А как насчет Сезара Франка? — предложила Джоан.</p>
   <p>— Ну… можно было бы попробовать…</p>
   <p>— Для нас с Гербертом он пустоват, — вновь удивил меня Экворт.</p>
   <p>— Сойдет, сойдет, Джо, — сказал Литон.</p>
   <p>— А вы его играли? — спросила Бриджит.</p>
   <p>— Ну да…</p>
   <p>— А не тогда ли, в «Глэдстоне», когда их концертмейстер Как-бишь-его не появился? — спросил мистер Экворт.</p>
   <p>— Не надо об этом, Джо.</p>
   <p>— Так давайте сыграем, мистер Литон. А что за концертмейстер? — спросила Бриджит.</p>
   <p>Герберт Литон усмехнулся и подмигнул, отчего приобрел совсем уж нелепый вид.</p>
   <p>— Изаи.</p>
   <p>— Изаи! — едва не взвизгнула Бриджит. Затем резко села и закрыла лицо руками. — Боже, Боже, Боже, Боже! Какой кошмар! Послушайте… я никогда не пойму здешних людей и здешнюю жизнь. Мне надо уехать и жить в каком-нибудь в другом месте. Сперва ты идешь на фуршет и встречаешь там кучу людей, все такие воспитанные и образованные, но никто из них ничего не понимает. И ты думаешь: ладно, эти ничего не понимают. А потом ты идешь на другой прием, и там все совсем уж без затей, но вдруг кто-нибудь вроде вас, — она показала на Литона, — берет и играет Баха как Бог! При этом сначала вы делаете вид, что занимаетесь какой-то чепухой вроде страхования, затем предлагаете вместе сыграть Сезара Франка, и тут выясняется, что вы играли с Изаи! А вы, мистер Экворт, ничем не лучше, потому что я понятия не имела, что вы разбираетесь в музыке…</p>
   <p>— Говорю тебе, деточка, ты покамест ничего не знаешь. Но не спеши, времени впереди много.</p>
   <p>— Говорите что хотите, — проворчала Бриджит. — Вы все думаете, что я маленькая и глупая. Может, это и правда, хотя лично мне так не кажется. Однако же Браддерсфорд — странный город. Верно, Грегори? Ты ведь тоже это заметил?</p>
   <p>— Да, заметил. Бриджит права. Здесь никогда не знаешь, что твой собеседник скажет или сделает в следующую минуту. Люди вроде бы современные на самом деле ничего не понимают. А те, кто на первый взгляд ничего не понимает, не устают удивлять! Мне тоже трудно к этому привыкнуть.</p>
   <p>— Ну все, хватит рассусоливать, деточки, — прервал нас мистер Экворт. — Если ты согласна играть, Бриджит, начинайте.</p>
   <p>Так Бриджит и Литон сыграли сонату Сезара Франка, и спустя две мировые войны я по-прежнему мог закрыть глаза от корнуэльского солнца, выбросить из головы беспокойный современный мир, наполовину лежащий в руинах, и услышать их музыку. Я слышал смелую, пусть немного неуверенную скрипку Бриджит, в голосе которой нарастали нежность и темная страсть, и легкое текучее фортепиано Литона. А приложив небольшое усилие, я мог увидеть его сгорбленный над клавиатурой силуэт, маленькое нахмуренное лицо Бриджит и ее спадающие на плечи волосы. Потом, помню, мы вновь слушали Баха, вновь ели, пили и играли с остальными в глупые салонные игры. Бриджит до конца вечера пребывала в восторженно-приподнятом настроении. Еще помню, как сквозь вьюгу и темную ночь я провожал сестер Элингтон домой, а потом брел к себе в Бригг-Террас: поскальзываясь и утопая в снегу, снова поскальзываясь и снова утопая. Изнутри меня грели смутные и грандиозные юношеские мечты. Не тогда ли, среди снега и мрака, начал раскрываться подобно цветку мой мир?</p>
   <p>Впрочем, через пару дней меня постигло разочарование. Я вышел на работу, но праздники пока не закончились: пирогов, миндаля и изюма было еще хоть отбавляй. Однажды вечером я решил заглянуть в гости к Элингтонам. После позднего домашнего полдника я надел свой лучший костюм и отправился ловить трамвай на углу Уэбли-роуд. (Пожалуй, в моем браддерсфордском повествовании никак не обойтись без трамвая. Наши дни начинались и заканчивались в трамваях, и в этом транспорте я испытал чувства куда более сильные, нежели во всех последующих автомобилях, автобусах, поездах, пароходах и самолетах, вместе взятых.) Итак, я вновь очутился перед заветным домом, на сей раз в полном одиночестве и без приглашения; сердце бешено колотилось в груди. Я помедлил минуту, потом уверенно зашагал по узенькой дорожке к крыльцу. Смелость и инициативность наверняка будут щедро вознаграждены, думал я. Вечер удастся на славу! С наступлением темноты я стану полноправным членом волшебной компании… Я позвонил в дверь и стал ждать ответа, слушая собственное сердцебиение.</p>
   <p>Дверь отворилась: все Элингтоны столпились в коридоре, закутанные в теплые пальто и шарфы.</p>
   <p>— Это кеб? — услышал я чей-то голос.</p>
   <p>Какая-то из девушек ответила, что нет. Я почувствовал себя так, словно пробежал без передышки целую милю. Красный и заикающийся, я стоял в коридоре и должен был как-то объясниться.</p>
   <p>— А, Грегори! — удивился мистер Элингтон, делая шаг мне навстречу. — Надеюсь, ничего не случилось?</p>
   <p>Я вспомнил, что сегодня он ушел с работы пораньше, и я бы, признаться, очень хотел сообщить ему, что контора сгорела дотла, или мистер Экворт спятил, или из Лондона пришла какая-нибудь срочная телеграмма… да что угодно!</p>
   <p>— Н-нет, мистер Элингтон. Я… я просто шел мимо и р-решил зайти…</p>
   <p>— Ах какая досада! — сказала миссис Элингтон милым спокойным голосом, который в ту секунду резанул меня больнее ножа. — Мы все идем на танцы к Форестам…</p>
   <p>Джоан и Ева (Бриджит я не увидел) рассеянно улыбнулись — очень рассеянно, словно даже не видели меня и в душе безудержно плясали на приеме у таинственных и величественных Форестов.</p>
   <p>— Да уж, извини, Грегори, — похожим рассеянным тоном произнес мистер Элингтон. — Лучше закрыть дверь, дует. Заглянешь на минутку?</p>
   <p>— Нет-нет, спасибо. Я только мимо проходил… вот и подумал… — сипло проговорил я, после чего мгновенно удалился, не дав никому и слова сказать: презренный и всеми отвергнутый карлик. Однако по дороге домой я превратился в одинокого и беспощадного великана, которого Форесты — кем бы они ни были — чуть ли не на коленях умоляли прийти к ним на танцы. «Ну, хоть разочек! — причитали они. — У нас будут все Элингтоны!» Вот еще!</p>
   <p>Вернувшись домой, я пошел прямиком в свою комнату и за один присест написал рассказ в триста сорок пять слов — столь насмешливый, холодный и язвительный, что через два дня сам не смог его читать.</p>
   <p>На протяжении нескольких дней контору «Хавеса и компании» на Кэнэл-стрит посещал невозмутимый мрачный интеллектуал, неподвластный каким-либо колдовским чарам. Мистер Экворт, который не понимал моих изощренных метаний духа, решил, что я подхватил простуду, и посоветовал мне настойку хинина на нашатырном спирте и горячее виски с сахаром и лимоном. Я был подчеркнуто холоден и отрешен с мистером Элингтоном, однако он этого не замечал: я решил, что у него опять какие-то неприятности с немецким агентом. Ни мистер Элингтон, ни мистер Экворт не одобряли нового немецкого агента, выбранного против их воли лондонским начальством. Играя роль нелюдимого студента, отшельника-интеллектуала, я заперся в своей спальне, зажег шумный газовый камин и читал «Sartor Resartus»<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a> Карлейля и «Уолдена» Торо — два литературных шедевра, будто специально написанных для хандрящих юнцов. Затем мистер Элингтон решил лично съездить в Германию, и мы с мистером Эквортом занялись подборкой нового портфолио образцов для наших немецких клиентов. Работали мы допоздна, и мистер Элингтон тоже задержался, чтобы написать несколько писем. Когда я уже собрался уходить, он позвал меня в свой кабинет.</p>
   <p>— Грегори… что же я хотел сказать? А, вспомнил! Мы всей семьей собрались завтра на пантомиму, а я не смогу пойти. Хочешь пойти вместо меня?</p>
   <p>То был идеальный момент, чтобы показать Элингтонам, с кем они имеют дело: с одиноким и независимым студентом, потерявшим к ним всякий интерес. Но этот неправдоподобный персонаж уже ретировался. Я услышал собственный голос:</p>
   <p>— О да, мистер Элингтон, конечно! Спасибо за предложение! Встретимся в театре?</p>
   <p>— Да и у тебя скорее всего не будет времени заехать домой после работы. Так что предлагаю поужинать потом у нас. Я предупрежу остальных, что ты идешь. Оливер захватит твой билет.</p>
   <p>Места были очень хорошие, аккурат посредине первого ряда бельэтажа. Нас было восемь человек: я, миссис Элингтон, три сестры, Оливер, маленький Дэвид и чернокудрый Бен Керри, сегодня настроенный куда более дружелюбно, чем в тот вечер после концерта. Я сидел между Бриджит и Джоан. По правую руку от Джоан сидел Оливер. Он был в отличном расположении духа и время от времени пугал соседей оглушительным «Шлямпумпиттер!» Они с Бриджит играли в замысловатую игру, пытаясь находить среди зрителей различных литературных персонажей: перегибаясь через нас с Джоан, четким громким голосом обменивались самыми фантастическими сведениями. Я родился в такое время и был так воспитан, что презирал пантомиму (хотя тогда она была гораздо лучше, великая пора мюзик-холлов еще не минула). Впрочем, именно та пантомима — «Золушка» — мне пришлась очень даже по душе. Старого потрепанного барона играл отличный комедиант, чье имя я давно забыл, но по сей день вспоминаю, как он потешно крутил тростью, вилял задом и постоянно твердил: «Ох какой ужасный день. Ужасный день!» Все эти трюки мы с Оливером нещадно эксплуатировали в течение нескольких недель. Безобразные сестры Золушки в одной великолепной сцене переколотили на сцене огромное количество посуды — к вящему восторгу Бриджит. У самой Золушки были игривые черные кудряшки. В конце они хором со зрителями спели песенку с припевом-скороговоркой. Словом, пантомима удалась на славу. Думаю, я бы оценил ее по достоинству, даже если бы пришел один. А в уютном окружении Элингтонов, по-прежнему очарованный, я просто влюбился в постановку и почувствовал себя едва ли не персонажем сказки. Три часа я пребывал в счастливом сне. Пантомима стала не просто красочным дополнением жизни, а самой жизнью — новой и все это время поджидавшей меня за углом. Мюзик-холльные чары вместе с чарами Элингтонов подтолкнули меня за этот угол и открыли потайную дверь. И я чувствовал, как всегда бывает в подобные моменты, что стал лучше и богаче на всех уровнях своего бытия. Глядя на сцену и попеременно обмениваясь быстрыми взглядами с Бриджит, Джоан и Оливером, я не сомневался, что множество великолепных историй и снов ждут, когда я о них напишу, и что жизнь прекрасна, плодотворна и несет лишь добро.</p>
   <p>Когда мы забились в трамвай, пересказывая друг другу самые забавные моменты пантомимы, все еще близкие и дорогие друг другу, объединенные юмором, я наконец почувствовал, что действительно знаю эту семью и почти с ними породнился. Даже миссис Элингтон, которая, как я ошибочно думал ранее, меня недолюбливала, была теперь добродушна и относилась ко мне почти по-матерински. А Бен Керри, производивший впечатление чопорного и тщеславного человека, оказался остроумным и веселым малым с неиссякаемым запасом смешных историй о журналистах. Мы веселились на протяжении всего ужина — обильного и беспорядочного, так не похожего на тщательно продуманные застолья тети Хильды. Теперь, освоившись в новой компании, я неожиданно обнаружил в себе шутовскую жилку и дурачился напропалую вместе с Оливером и Бриджит. Серьезный Дэвид краснел, как помидор, а потом громко заливался смехом. Ева и Бен Керри улыбались друг другу и после ужина куда-то исчезли. Миссис Элингтон занялась Дэвидом и ушла укладывать его в постель. Бриджит и Оливер, которые никак не желали спускаться обратно на землю, внезапно решили что-нибудь сыграть. Я настоял на том, чтобы помочь Джоан с посудой. У Элингтонов была служанка, но сегодня она легла спать пораньше.</p>
   <p>— Как любезно с твоей стороны, Грегори, — сказала Джоан, когда я стал вытирать мытую посуду. — Но лучше бы ты не утруждался: погода ужасная, не хватало тебе еще опоздать на трамвай.</p>
   <p>— Не имеет значения! — Я не лукавил, хотя погода действительно стояла премерзкая: мокрый снег превратился в слякоть. — И не так уж это любезно с моей стороны. Во-первых, мне приятно побыть с тобой…</p>
   <p>— На старой грязной кухне? — Джоан рассмеялась.</p>
   <p>— Да. И еще я не хочу, чтобы сегодняшний вечер заканчивался, не хочу его отпускать. Он такой чудесный! А если он закончится, то, возможно, я потеряю его навсегда… Заблужусь в лесу и больше не найду дороги в волшебный дом, где был так счастлив.</p>
   <p>— Ты такой чудак, Грегори.</p>
   <p>Мне никогда не приходило в голову, что эти необыкновенные люди могут и во мне видеть что-то необыкновенное. Я неуклюже попытался объяснить это Джоан.</p>
   <p>— Напротив, мы обычные, а ты — нет. Расскажи о себе. У тебя ведь нет родителей?</p>
   <p>Я коротко рассказал ей про смерть отца с матерью и про то, как я приехал жить в Браддерсфорд. К тому моменту, когда я закончил, грязная посуда уже была вымыта, и Джоан вытирала руки. Глядя в тусклом свете кухни на ее бледное лицо, обрамленное темными волосами, я подумал, как странно, что именно она — самая старшая и совсем уже взрослая — интересуется мною больше всех. Я робко сказал об этом Джоан.</p>
   <p>— О, так это очень легко объяснить, — непринужденно ответила она. — Видишь ли, с Оливером вы еще плохо знакомы, а он в душе застенчив. Весь интерес, который Ева испытывает к людям вне семьи, сосредоточен сейчас на Бене. А Бриджит — ну, она пока не очень-то интересуется людьми, она больше увлечена собой, музыкой и всякими безумными идеями. Остаюсь только я, если не считать папы, мамы — им обоим ты очень нравишься, — и Дэвида, который еще в бессознательном возрасте. Так что пока тебе придется ограничиться мной, Грегори. — Она улыбнулась и подошла ближе, пристально глядя на меня огромными скорбными глазами, готовыми вот-вот наполниться слезами. — Грегори, у меня к тебе большая просьба. Я волнуюсь за отца.</p>
   <p>— Почему? — удивился я. — С ним вроде бы все хорошо.</p>
   <p>— Да-да, — спешно зашептала Джоан, — но я волнуюсь, потому что иногда он кажется очень встревоженным. Это началось недавно. Думаю, причину надо искать на работе, больше негде. Ты в конторе все время рядом с ним и должен знать что-то, чего не знаем мы, поэтому очень тебя прошу: если что-нибудь разведаешь, сообщи мне. Нет, сейчас мы это обсуждать не будем, мама вот-вот спустится. Но ты помни мою просьбу, хорошо, Грегори?</p>
   <p>И она очень серьезно на меня посмотрела, словно мы с ней только что обнаружили, как опасна жизнь и как она не похожа на пантомиму. Затем Джоан на миг стиснула мою руку.</p>
   <p>— Мама идет! Ей ни слова.</p>
   <p>— Посуда вымыта! — доложил я миссис Элингтон. — Я побегу, а то опоздаю на последний трамвай. Вечер был чудесный, я никогда его не забуду, никогда! Спасибо огромное.</p>
   <p>Ее как будто удивила моя искренность, но она велела мне как можно скорее приходить в гости. На трамвай я опоздал и две долгие мили брел сквозь кромешную тьму, мокрый снег и слякоть. Однако внутри меня блистал и сиял огнями другой мир: в нем играл оркестр, плясали танцовщицы, на столе ждал вкусный ужин, а лица людей вокруг меня обещали вечную дружбу и бессмертную любовь.</p>
   <p>Тут в моей памяти случился провал. Как ни пытался я вспомнить хоть какое-нибудь событие следующих трех-четырех месяцев, ничего не выходило. Конечно, я часто бывал у Элингтонов, ходил с ними, Беном Керри и Джоком Барнистоном на концерты, в театр и мюзик-холл. Примерно тогда в «Ивнинг экспресс» напечатали несколько моих юмористических зарисовок из браддерсфордской жизни (во многом благодаря Бену Керри). Дядя Майлс всюду таскал с собой эти газетные вырезки и гордо показывал своим друзьям, любителям виста. Это придало мне некий статус в среде местной интеллигенции и перспективных людей города и даже впечатлило Бриджит Элингтон. Смутно помню, что в конторе работы было немного, мистер Элингтон часто уезжал по делам, и докладывать Джоан мне оказалось нечего. Раз или два я посетил «Художественный клуб Браддерсфорда», обзавелся парой грубых башмаков и чудовищным твидовым костюмом — так одевались в ту пору представители творческих профессий. Наконец пришла весна, столь же долгожданная в слякотных Пеннинских горах того времени, сколь и для поэтов Средневековья. Браддерсфордские окна распахнулись навстречу апрелю. На конечной остановке трамвая людей поджидали душистые вересковые пустоши. Там, где за каменной стеной скрывалась последняя заводская труба, начинались мягкие травы, а из них в небо взмывали поющие жаворонки. В мае соленый горный воздух смягчился, горы согрелись на солнце, а тропинки на пустошах мягко пружинили под ногами или сверкали в солнечных лучах, словно омытые чистыми незримыми волнами. В погожий день здесь, на крыше мира, уже можно было поймать голубое лето: гораздо раньше, чем оно приходило на городские улицы.</p>
   <p>В те дни неподалеку от Бродстонской пустоши стояли крепкие и ладные каменные домики: их сдавали за шиллинг или восемнадцать пенсов в неделю самым разным жителям Браддерсфорда, которые ради глотка свежего воздуха с радостью отказывались от благ цивилизации. Элингтоны сняли два смежных домика, похожих на маленькие крепости (и с такими же узкими окошками), в деревне Балсден на краю Бродстонской пустоши. Как только погода наладилась, они стали проводить там все выходные и там же принимать гостей.</p>
   <p>Однажды солнечным майским утром Джок Барнистон и я, собрав в рюкзак еды, отправились туда пешком. Мы встретились на Уэбли-роуд незадолго до звона церковных колоколов и, обратив взоры к пустошам, мужественно зашагали вперед. Минуло уже больше тридцати лет, а я до сих пор помню запах и красоту того великолепного воскресного утра, вижу свежую зеленую листву на деревьях в парке слева и золотистый воздух на пустых улицах справа, слышу наши тяжелые уверенные шаги по мостовой. Джок надел старое выцветшее твидовое пальто зеленоватого цвета и темно-синюю рубашку. Он казался выше и смуглее, чем обычно, но по-прежнему производил впечатление человека, только что прибывшего из далекой неведомой страны. Вот любопытно: я постоянно встречал Джока на улицах и в кафе, ходил с ним по разным заведениям, он редко уезжал из Браддерсфорда, однако меня не покидало ощущение, что он недавно вернулся из долгого и необычного путешествия: из Патагонии, с Луны или из другой Солнечной системы. При этом Джок никогда не напускал на себя загадочный или отрешенный вид; он всегда был весел, общителен, готов в любой момент отправиться хоть на край света и сделать что угодно — в пределах разумного. Этакий молодой дядюшка, так я его воспринимал. Но благодаря какой-то странной особенности души, некой внутренней отрешенности он казался мне великим путешественником, лишь ненадолго остановившимся в наших краях.</p>
   <p>Мы шли, шли — Джок был великолепный ходок, и мне, несмотря на приличный рост, тяжело было за ним угнаться, — и разговаривали. Утро, как я воодушевленно отметил вслух, выдалось превосходное, и день обещал быть таким же. Мы собирались провести в Балсдене весь день, а вечером, после чая, вернуться к Элингтонам и послушать музыку: чудесный план.</p>
   <p>Джок минуту-другую молчал, а потом неуверенно произнес:</p>
   <p>— У моей сестры было дурное предчувствие.</p>
   <p>— Насчет сегодня?</p>
   <p>— Да… только не насчет погоды. Она сказала, что день закончится плохо для всех нас.</p>
   <p>Я смутно помнил, что сестра у Джока какая-то особенная, но никогда ее не встречал и прежде мы о ней не заговаривали. Я инстинктивно сбавил шаг.</p>
   <p>— Что она имела в виду, Джок?</p>
   <p>— Иногда после бессонной ночи — сестра тяжело больна и плохо спит — она мне рассказывает всякое… У нее дар вроде ясновидения. Я думал, ты в курсе.</p>
   <p>— Понятия не имел, — отдуваясь, ответил я.</p>
   <p>Джок продолжал шагать вперед на всех парах. Странную мы завели тему для такого солнечного весеннего утра на пустой дороге. Поверить его словам было невозможно, однако не верить Джоку тоже было нельзя.</p>
   <p>— И что же, она всегда права?</p>
   <p>— Не всегда, но часто. Сегодня утром она была весьма уверена в своих словах. Впрочем, давай не будем гадать, будь что будет.</p>
   <p>— Но что должно произойти?</p>
   <p>— Она не знает, — ответил Джок. — По крайней мере мне не сказала. Что-то неожиданное, и ничего хорошего это событие не сулит.</p>
   <p>Я смотрел вперед и гадал, за каким участком безоблачной синевы, быть может, начинает скапливаться темнота. Джок явно не хотел распространяться на эту тему, поэтому я молчал.</p>
   <p>— Ничего не говори Элингтонам, Грегори, — наконец произнес он. — Просто забудь, что я сказал. И давай сюда рюкзак, моя очередь нести. Как дела в конторе?</p>
   <p>— Сейчас скучновато. Скоро из Лондона к нам на обучение пришлют новенького, племянника какого-то богача из лондонского начальства. Джо Экворту и мистеру Элингтону он не по душе. Я иногда слышу, как они перешептываются об этом, но мне они, конечно, ничего не говорят. Оба уверены, что я ненадолго в шерстяной торговле — и они правы. Я ведь хочу писать, Джок.</p>
   <p>— Да, ни в коем случае не прекращай, — сказал он.</p>
   <p>Джок всегда подбадривал друзей: читал их рукописи, слушал музыку, разглядывал картины, выслушивал нытье. При этом ему были свойственны предусмотрительность и благоразумие. Он, как мудрый священник, был не от мира сего, но знал его законы.</p>
   <p>— И все же не торопись уходить из торговли, Грегори. Повремени. Я знаю, ты мог бы найти работу в какой-нибудь газете — Бен Керри недавно говорил, но я бы не советовал. Проще писать что хочется, работая в конторе. Бен сам поговаривает о Флит-стрит, однако меня одолевают серьезные сомнения.</p>
   <p>Меня вдруг охватила зависть. У Бена было все: ум, уверенность, огромный запас сил, внешность и Ева Элингтон. Я всегда немного завидовал Бену.</p>
   <p>— Вот интересно, чем бы мог заниматься мистер Элингтон, — с нарочитой непринужденностью сменил я тему. — То есть, конечно, много чем. Как ты думаешь, не зря он выбрал торговлю?</p>
   <p>Джок задумался:</p>
   <p>— Не знаю, чем бы он мог заниматься. Наверно, преподаватель из него вышел бы неплохой. Слышал когда-нибудь, как он рассказывает? Заслушаешься! Я однажды ходил с ним в фабианскую летнюю школу. Ему тогда сделали несколько предложений, но с такой большой семьей он, видимо, решил не рисковать. Жаль, конечно. По-моему, в шерстяной торговле ему не место.</p>
   <p>Я удивился:</p>
   <p>— Вроде бы дело ему дается. Почему ты так думаешь?</p>
   <p>— Ему просто повезло с фирмой. «Хавес и компания» сильно отличается от своих конкурентов. Однако в случае чего Джон скорее прогнется под обстоятельства и не выстоит.</p>
   <p>Я вспомнил, что иногда тоже думал так о мистере Элингтоне.</p>
   <p>— Может, ты и прав. Джо Экворт покрепче будет. Кремень, а не человек! Но все же мне кажется, что мистер Элингтон пока приносит фирме больше пользы, чем старик Джо. Он находчив и энергичен, знает, когда надо потрудиться, а когда игра не стоит свеч. В торговле стойкость не главное.</p>
   <p>— Я видел поболе твоего, Грегори, пусть сам никогда и не торговал. С первого взгляда это дело нехитрое, но где-то за курением трубок, питьем кофе и настольными играми прячется поле боя. Поэтому я и не полез в коммерцию. Не люблю воевать, — с усмешкой заключил Джок. Сестра не предупредила его, что повоевать ему все же придется: одно из сражений принесет ему Крест Виктории и смерть. А может, как раз предупредила?.. Джок плавно и мощно шагал вперед, его смуглое лицо вновь приняло невозмутимое выражение — ни дать ни взять вождь благородного племени.</p>
   <p>Мы покинули Браддерсфорд и обратили взоры к горам. Воздух оглашали пение жаворонков и блеянье овец. По обе стороны от дороги протянулись серые каменные заборы, конца которым не было до самых высоких пустошей. Последние облачка тумана растаяли, синева над головой стала выше и глубже, а золотой свет, казалось, можно потрогать — и мягкое тепло тоже. Меня тянуло еще поговорить об Элингтонах, но я не знал, с чего начать. Словно прочтя мои мысли, Джок сказал:</p>
   <p>— Я бы на твоем месте не привязывался сильно к Элингтонам.</p>
   <p>— Что… почему, Джок? — пробормотал я. — Почему ты так говоришь? Послушай, только ответь честно, я ведь не выставил себя дураком, а? — В нежном возрасте мы все боимся выставить себя дураками, но сами не замечаем, когда это действительно происходит.</p>
   <p>— Нисколько, — ответил Джок. — Никто над тобой не смеется. Сестры раньше иногда хихикали, но ты ведь знаешь девушек, им только дай повод.</p>
   <p>Я девушек не знал, однако спешно ответил, что знаю.</p>
   <p>— Тогда что ты имел в виду, Джок? Почему я не должен привязываться к Элингтонам?</p>
   <p>— Я не говорю, что мы вообще не должны привязываться. Что мы не можем любить других людей и быть преданными друзьями.</p>
   <p>— Да я так и не подумал… Но что ты имел в виду?</p>
   <p>Прежде чем ответить, Джок попросил меня описать свои чувства к Элингтонам в тот день, когда я впервые заметил их в трамвае. Я честно рассказал ему про волшебство, которое от них исходило.</p>
   <p>— Наверное, если бы сестры не были так хороши собой, я бы воспринял их иначе, — заключил я. — Но одной только красотой девушек этого не объяснить. Мне словно бы открылась чужая жизнь, насыщенная и полная радости… а сам я мог только смотреть на нее со стороны.</p>
   <p>— Хорошо сказано, Грегори. Какой ты все же необычный юноша! Иногда ты мудр, как сова, а иногда наивен, как дитя… Все дело в том, что ты приехал сюда один, без семьи — дядя с тетей не считаются — и вдруг встретил Элингтонов. Конечно, они произвели на тебя впечатление. Неудивительно. Я тоже их люблю, ты знаешь. Но не надо их идеализировать, не делай из них богов. Мужчинам это свойственно, особенно когда им вскружит голову какая-нибудь бедовая девушка. Волшебство должно быть не в людях.</p>
   <p>— Но где-то оно должно быть!</p>
   <p>Я верил в это тогда и верю по сей день. Жизнь без волшебства быстро начинает увядать.</p>
   <p>— Лучше искать его вне человека, и в этом наши предки были мудрее нас: в их вселенной было место волшебству, однако они знали, что обращаться с ним надо осторожно. Мы же притворяемся, что его не существует, а потом протаскиваем в свой мир контрабандой. Мне кажется, именно так ты и поступаешь.</p>
   <p>— Лишь потому, что мне нравятся Элингтоны? И потому что я позволил себе немножко пофантазировать? Извини, Джок, но это чепуха.</p>
   <p>— Хорошо, пусть чепуха. Но дай мне договорить, Грег, а потом я замолчу, обещаю. Элингтоны — интересная и очаровательная семья, они умны и веселы, я их тоже очень люблю. Только не приписывай им того, чего в них нет. Не возводи их на пьедестал, не сотворяй себе кумира. Забудь про волшебство — оно живет в тебе, а не в них. Ты околдовал сам себя и решил, что это дело рук Элингтонов. Относись к ним проще. Ты понимаешь, о чем я?</p>
   <p>— Не совсем, — мрачно ответил я. — Ты пытаешься меня предостеречь, понятно.</p>
   <p>— Не от дружбы с ними, — подчеркнул он. — Просто обрати внимание на свое отношение к ним. Я уверен, впереди у тебя долгий и славный путь, если ты пойдешь налегке и не станешь превозносить встречных людей, оставлять позади кусочки души, оледеневшие под властью колдовских чар.</p>
   <p>Наверное, уже тогда я понял Джока, хотя и сделал вид, что не понимаю. Сейчас, став намного старше, чем Джок в ту пору, я полностью с ним согласен. Но в то утро я немного обиделся, решив, что он специально подпортил мне чудесный день.</p>
   <p>— Смотри-ка, «Белая лошадь». Открыто! Давай выпьем пива, — предложил Джок.</p>
   <p>То был отличный старый паб на краю Балсдена. Безумно скучаю по тому удовольствию — боюсь, ничего подобного мне уже не испытать, — с каким мы нырнули из солнечного утра в приятный полумрак паба, пропахший пивом, свежими опилками и жареными яйцами с ветчиной. Когда я последний раз был в тех краях, на месте «Белой лошади» стояла большая придорожная гостиница с собственным оркестром и ужасными мартини. Видимо, «Белую лошадь» я теперь увижу лишь среди улыбающихся райских садов.</p>
   <p>У стойки расположился странного вида тип с длинным толстым туловищем и маленькой головой, увенчанной густой копной белых волос. При нем был ящик художника и этюдник.</p>
   <p>— Здоро´во, Джок! — воскликнул он, улыбнувшись до ушей: все его обветренное и загорелое лицо словно бы пошло трещинами. — Пропусти-ка со мной кружечку!</p>
   <p>Джок нас познакомил. Стэнли Мервин был художник, в основном писал акварельные пейзажи и жил на другом конце Балсдена. Я слышал о нем много славного и видел несколько его работ у Элингтонов. Они были очень хороши и полны размаха, легкости и стремительной игры света и цвета, свойственных лишь старой английской акварели.</p>
   <p>— Мы идем к Элингтонам, — сказал Джок.</p>
   <p>— Я тоже, дружище, я тоже! — воскликнул Мервин. — Моя хозяйка с минуты на минуту будет здесь, потеряла меня небось! Вот выпью быстренько пинту и пойду. Я с утра был на Бродстонской пустоши, пытал удачу с тем живописным мосточком. Уж сколько я над ним бился! Добрую дюжину холстов перепортил, никак мне цвета не даются. Но на сей раз, кажись, я его уговорил. Вот сами посмотрите, ребята.</p>
   <p>Он подвел нас к этюднику, и в крошечном окошке мы увидели его работу. На толстой грубой бумаге, сведенные к самым простым контурам застыли сверкающий бегущий ручей, каменная арка моста, омытая утренним солнцем, вересковая пустошь и холмы. То было весеннее утро, запечатленное навсегда. Маленькое чудо и большое искусство. Я восторженно охнул и пожалел, что не могу купить картину прямо здесь и сейчас. Джок одобрительно кивнул.</p>
   <p>Мервин тоже закивал и заулыбался.</p>
   <p>— С этим мосточком не всякий справится, но на сей раз я попал в яблочко, черт подери! А ты небось Грегори Доусон? — Он задумчиво уставился на меня налитыми кровью глазками. — Не твои ли статейки я намедни видел в «Браддерсфорд ивнинг экспресс»? Недурные, очень даже недурные. Правду говорю, Джок? Только послушай моего совета, малый, не пытайся умничать. Пиши просто и ясно. В этом беда Бена Керри, если хотите знать мое мнение. Вечно он пытается умником прослыть. Через пару лет, если станешь писать просто и ясно, Бен Керри тебе в подметки не будет годиться, вот увидишь. Ты еще молод, времени впереди навалом. Эх, мне бы хоть немножко этого времени… Поздно я начал, а теперь уж пора заканчивать.</p>
   <p>— Да брось, — сказал ему Джок. — Ты еще лет тридцать будешь прыгать по пустошам.</p>
   <p>(Впервые Джок ошибся. Осенью 1914-го Стэнли Мервина хватил удар, а два года спустя во Франции я прочел о его смерти в браддерсфордской газете, которую мне переслал один приятель.) Хихикая, Мервин собрал свои вещи, и мы втроем вновь очутились на слепящем майском солнце. У меня сложилось впечатление, что Мервин лично знаком со всеми, кто околачивался вокруг паба: громким хриплым голосом он обменивался приветствиями почти с каждым. Он совсем не соответствовал моим представлениям о художниках, и мне по молодости было очень трудно связать этого деревенского простака с искусными и скрупулезными акварелями, выходившими из-под его кисти.</p>
   <p>— Надеюсь, вы еду прихватили? Я своей хозяйке велел хорошенько запастись провизией. Ничего не скажу против Джона Элингтона, но кормят они мудрено и несытно, так-то. А я ем просто и много, особенно когда встану в такую рань. Ух как я проголодался!</p>
   <p>Мы с Джоком заверили его, что рюкзак у нас битком набит едой.</p>
   <p>Когда мы дошли до конца деревенской улицы, Мервин с широкой ухмылкой повернулся ко мне и спросил:</p>
   <p>— Ну, в какую из трех девиц ты втрескался?</p>
   <p>— Мне тоже интересно, — добавил Джок.</p>
   <p>— Во всех, полагаю, — ответил я с улыбкой. — Но Джоан старше меня, а сердце Евы уже занято…</p>
   <p>— Значит, остается юная Бриджит, — кивнул Мервин. — Как по мне, так она лучшая из этой троицы, хотя и против остальных я ничего не имею. И все же Бриджит самая достойная из сестер, попомни мои слова. Души не чаю в этой девчушке. Конечно, в живописи она ни черта не понимает, зато хорошую работу от плохой запросто может отличить. Эта ей понравится, вот увидишь.</p>
   <p>— Не больше, чем мне, — сказал я. — Взглянуть бы еще разок!</p>
   <p>— Взглянешь еще, малый, взглянешь.</p>
   <p>— Может, скажу глупость… мне сразу захотелось стать лучше, самому сотворить что-нибудь красивое, когда я увидел эту вашу акварель, мистер Мервин.</p>
   <p>Он пихнул меня в бок:</p>
   <p>— Если это и глупость, то мне такие глупости по душе, малый! На самом деле ничего глупого ты не сказал. И не слушай, если тебя попытаются убедить в обратном. Вот уж где глупость — надоело хуже горькой редьки! — так это в бесконечной трепотне о подорожании мериносовой шерсти и падении цен на кроссбредов. Двадцать лет я занимался этой ерундой, рисуя только по выходным, а потом в одно прекрасное утро сказал жене, что зря теряю время. А она мне: точно, теряешь, ступай скорее на работу. Я ей: нет, послушай-ка, Элис, ни на какую работу я больше не пойду. Хватит просиживать штаны в конторах, пустое это дело! Если и дальше так пойдет, я помру быстрей, чем ты успеешь оглянуться. Она мне: ну тогда скажи им, что заболел, и возьми несколько выходных. А я: скажу, что в жизни так хорошо себя не чувствовал и поэтому остаток этой жизни работать не собираюсь. Жена: нет уж, Стэнли, мы себе этого позволить не можем, милый. А я: очень даже можем, милая. Она: как же мы будем содержать такой большой дом? Я: пусть кто-нибудь другой его содержит! Ты все жаловалась, что не справляешься, ну так хватит мучиться! Давай купим небольшой домик у Бродстонской пустоши.</p>
   <p>Так мы и сделали и никогда об этом не жалели. Первые года два нам пришлось тяжело, жили на фунт в неделю, зато я мог в любой день пойти рисовать, а коли не хотел, так и не шел. С тех пор я — самый счастливый человек в Йоркшире, точно тебе говорю! Мериносы могут дорожать сколько угодно, а кроссбреды пусть летят в тартарары, плевать я на них хотел! Однако Джону Элингтону я отдам должное: может, он и не бросил торговлю, но мыслит складно и говорит разумно, как живой человек, а не как белая мышь в клетке.</p>
   <p>Домики Элингтонов расположились посередине улицы из шести домов между Балсденом и пустошью. Окна выходили на ровное зеленое поле, сразу за которым резко поднималась ввысь скалистая пустошь. Мы сошли с дороги на это поле и помахали нескольким знакомым. Оливер уехал обратно в Кембридж; остальные Элингтоны были здесь, а с ними и миссис Мервин — пухлая и веселая хохотушка. Бен Керри не смог приехать из-за срочной работы, но к вечеру собирался прийти домой к Элингтонам. В обоих домиках первый этаж представлял собой одну большую комнату, выкрашенную яркой краской и очень светлую. Там нас ждал великолепный шумный обед: мясная нарезка, салат, фруктовые пирожные с кремом и сыр уэнслидейл — вкуснейший сыр, который, насколько мне известно, исчез с лица этой земли вместе с миром и благоволением.</p>
   <p>За столом, помню, долго и жарко спорили о будущем. Мистер Элингтон, пребывавший в чудесном расположении духа, был настроен еще более оптимистично, чем обычно, и заявил, что война между великими державами невозможна. Слишком уж много чести и внимания уделяют причудам относительно мелкой воинственной группировки в Германии; мы не должны забывать, что позиции немецкого социализма и либерализма крепнут с каждым днем. Люди не настолько глупы, чтобы бросать миллионные армии, тысячи орудий и огромные флоты в адово пекло войны. Мы уже научены горьким опытом, мы слишком цивилизованны. Миссис Элингтон, впервые на моей памяти высказавшая свое мнение, ласково согласилась с мужем.</p>
   <p>— Тогда для чего все это? — спросил Мервин. — Все эти пушки, пулеметы, военные корабли, самолеты и прочая, и прочая? Зачем они нужны?</p>
   <p>— Чтобы запугивать друг друга и тем самым удерживать от военных действий.</p>
   <p>— Чепуха! — вскричал Мервин. — Когда обстановка накалится до предела, кому-то достаточно будет спустить курок, и все это оружие мигом пустят в дело! Ты запудрил себе мозги, Джон. Что же до нашей цивилизованности, не вижу, чем мы лучше наших прапрадедов, по мне — так во многом хуже.</p>
   <p>— Ты ничего не понимаешь, Стэнли, — сказал мистер Элингтон.</p>
   <p>— Точно, — резко ответил художник. — И ты тоже, Джон. Одно я знаю наверняка: чем больше злить народ, чем больше давать им читать глупые газетенки и играть большими пушками, тем сильнее громыхнет.</p>
   <p>— Очень уж ты плохо думаешь о людях.</p>
   <p>— О тех, с кем меня свела жизнь, я думаю очень даже хорошо. Но сейчас все так смешалось, что добром это не кончится. А ты как полагаешь, Джок?</p>
   <p>Джок вынул изо рта трубку — хоть мы и сидели за столом, все уже доели, — и строго посмотрел на мундштук, словно с ним было что-то неладно.</p>
   <p>— Война сегодня — это безумие, конечно…</p>
   <p>— Вот именно! — воскликнул мистер Элингтон.</p>
   <p>— Но толпа всегда безумна. Безумие дается толпе гораздо проще, чем здравомыслие, и приносит больше облегчения.</p>
   <p>— Глупости какие, — промолвила миссис Элингтон.</p>
   <p>— А вот и нет! — резко возразила Джоан. — Продолжай, Джок.</p>
   <p>— Да я закончил, — с некоторым удивлением проговорил он. — Мы все закончили. Незачем тратить на глупые споры такой прекрасный день. Как насчет прогулки по пустоши?</p>
   <p>— Сперва крикет, — вставил юный Дэвид. Пусть он был странным, немного отрешенным мальчиком и усердно учился, все же кое-какие увлечения роднили его с обычными сорванцами Уэст-Райдинга. — Мы с папой разобьем всех на команды. Чур, я с Грегори!</p>
   <p>— Чур, ты помогаешь убирать со стола, — сказала его мать поднимаясь.</p>
   <p>Мы все взялись за уборку, а тем временем мистер Элингтон и Дэвид разбили присутствующих на команды. Пока остальные раскладывали чистую посуду по шкафам, Дэвид, Джок и я отправились на зеленое поле и подготовили линию подачи. Играли мы довольно тяжелым красным резиновым мячом. В моей команде были Дэвид, Бриджит (шумная, но умелая), миссис Элингтон и миссис Мервин. В команде соперников собрались мистер Элингтон — искусный и неторопливый боулер, Мервин — могучий и слишком стремительный, оттого неточный боулер, Джоан и Джок — активные, однако не вполне ловкие игроки, а также Ева — изящная, мечтательная и совершенно бесполезная. В зрителях были три маленьких мальчика и два дородных господина в тесных воскресных костюмах, которые наблюдали за нами с таким серьезным выражением лиц, словно на поле играли Хирст и Родс. Моя команда обошла соперников на двадцать семь очков — несмотря на то что миссис Мервин и миссис Элингтон быстро потеряли всякий интерес к игре, а Бриджит покинула нас, чтобы «серьезно побеседовать» с подругой-виолончелисткой — той самой румяной и пухлой Дороти Соули, приехавшей посреди игры. Я был звездой матча, но Бриджит велела мне «не задаваться» на этот счет, а Дороти Соули без конца хихикала, подтверждая свою репутацию гогочущей и неприлично глазеющей селянки. Один из дородных джентльменов с торжественным и загадочным видом отвел меня в сторонку, сказал, что имеет «связи» в крикетном клубе Балсдена и, если я захочу, устроит мне пробную игру, по результатам которой меня могут взять во вторую команду.</p>
   <p>После крикета мы набили закусками две корзины, которые по очереди несли Джок, Мервин, мистер Элингтон и я, и отправились на пустошь, сияющую, как фольга, в ярком дневном солнце. Там мы нашли потайную лощинку, пронзившую зеленым клином пустошь: под нами меж замшелых камней и высоких берегов, поросших папоротником, сверкал запечатленный Мервином ручеек. Оглядываясь на тот далекий день, я отчего-то не могу вспомнить, о чем мы говорили и что делали в лощине, помню только время, место и золотистый воздух. Возможно, память подводит меня нарочно, и художник, погребенный в моем подсознании, ратующий за самый дерзкий импрессионизм, решил не показывать моему разуму ничего, кроме размытых пятен солнечного света, зелени и сверкающей воды, девичьего смеха и давно исчезнувших добродушных лиц, хлеба с вареньем и счастливой пустой болтовни в утраченной Аркадии.</p>
   <p>Устроившись на краю корнуэльского обрыва — к этому времени мне надоело сидеть в ложбинке, — я никак не мог поверить, что, если сесть в поезд и пройти пешком несколько миль, можно вновь оказаться в той самой лощине на Бродстонской пустоши: для меня это было бы все равно что сесть в машину и отправиться на поиски Розалинды и Оселка в Арденнском лесу. Впрочем, вспоминал я не очень-то усердно. Наверное, морщась и кривясь, я нарочно уходил подальше от опасной зоны, где лежал оголенный нерв, который от малейшего прикосновения пронзил бы меня дикой болью. Наверное, я сознательно прикрыл занавесом дорогие лица в солнечных зайчиках, золотисто-зеленый полумрак под сенью деревьев, бегущую по камням воду и эхо веселых криков. Зато я отчетливо помню, как мы попрощались с Мервинами и зашагали обратно сквозь душистую вечернюю прохладу — навстречу Браддерсфорду и обязательному трамваю. Если не считать Дороти Соули, которая нервно вцепилась в свой чехол с виолончелью, нам всем теперь стало невероятно легко и радостно в обществе друг друга, мы были немного навеселе от свежего воздуха и солнца, и каждый казался почти что пародией на самого себя: мы сознательно преувеличивали свои реакции и ответы на чужие слова. Даже Джок, самый сдержанный и невозмутимый из нас, дал себе волю: от трамвая до дома они с Джоан шли чуть впереди, и она часто смеялась.</p>
   <p>— Джоан на седьмом небе, — сказала мне Ева в своей обычной ленивой манере.</p>
   <p>— Почему это?</p>
   <p>— Джок полностью в ее распоряжении.</p>
   <p>Я удивился:</p>
   <p>— А что, она так уж этого хотела?</p>
   <p>— Конечно! Она его обожает! Ты разве не знал?</p>
   <p>Я честно ответил, что не знал.</p>
   <p>— Ты уверена?</p>
   <p>— Не глупи, разумеется, я уверена! Спроси Бриджит.</p>
   <p>Мне не хотелось спрашивать Бриджит, да к тому же она стала требовать музыку, как только мы вошли в дом.</p>
   <p>— И никаких писем! — заявила она отцу. — Никакого чтения и прочих глупостей. Не зря же я заставила бедняжку Дороти тащить виолончель! Мы обязательно должны сыграть.</p>
   <p>— Хорошо, — ответил мистер Элингтон. — Сыграем Шуберта, если остальные не возражают.</p>
   <p>— Остальные, — строго проговорила Бриджит, — будут в восторге! Правда, Грегори?</p>
   <p>Я сказал, что только «за».</p>
   <p>— Вообще-то я как раз собирался предложить музыку — чудесное завершение чудесного дня.</p>
   <p>— Порой, Грегори, ты просто ужасен, — сказала Бриджит, вспыхнув зелеными глазами, — но иной раз ты гораздо лучше всех, кто приходит к нам в гости.</p>
   <p>— И когда я бываю ужасен? — полюбопытствовал я.</p>
   <p>— Когда задаешься, умничаешь и притворяешься, что много знаешь. В конце концов ты только на год старше меня — или того меньше — и не так уж много знаешь. Помнишь, как ты глазел на нас в трамвае? Я ужасно злилась, Ева хихикала, и только Джоан за тебя заступалась. Впрочем, Джоан вообще за всех заступается. Думаю, она это ради Джока Барнистона делает, хочет ему угодить. У него для каждого ласковое слово найдется, такой он добренький — прямо убить иногда хочется! По-моему, он совсем ничего не понимает в музыке, просто умеет внимательно слушать, как Джоан, но большой любви к музыке у него нет. А вот у тебя есть. Я знаю, потому что наблюдала за тобой.</p>
   <p>— Никогда не замечал, Бриджит.</p>
   <p>— Ну так знай, я за тобой приглядываю. Ты слышал, я в следующем году могу уехать учиться в Лейпциг? Папу я уже почти уговорила. После сегодняшней игры я его еще раз попрошу, и, если он согласится, вот тогда это будет действительно чудесный день!</p>
   <p>— Я бы очень этого хотел. Потому что для меня день был чудесный.</p>
   <p>— Еще не вечер. Ой! — Мы только что свернули на дорожку, ведущую к их дому. Джоан, Джок Барнистон и Ева стояли у крыльца и беседовали с Беном Керри, который, по всей видимости, ждал нашего возвращения. Бриджит остановилась, положила руку — у нее были маленькие угловатые руки, немного неряшливые, — на мое плечо и пристально смотрела на меня. Я заметил, что у нее на носу появилось несколько новых веснушек.</p>
   <p>— В чем дело? — Наверно, мы что-то забыли в домике на пустоши: скрипку, ноты или еще что-нибудь…</p>
   <p>— Почему нельзя остановить время? Почему мы не можем взять и признаться себе: вот это — самое главное в жизни, больше нам ничего не нужно, мы будем беречь это и никому не позволим нарушить идиллию. Почему так нельзя, Грегори? Отвечай!.. — Бриджит говорила запальчиво и все дергала меня за руку, словно пытаясь вытянуть ответ.</p>
   <p>Я был ошарашен и, не исключаю, уставился на нее с разинутым ртом. Я не понял, что она хочет сказать. Зато я внезапно осознал, что передо мной стоит настоящая Бриджит, какой я прежде ее не видел, — взрослая женщина, которой она скоро станет; ее немного угловатое лицо с нелепым вздернутым носиком и большим ртом засияло необыкновенной нежностью и хрупкостью, я увидел перед собой удивительную и до страшного уязвимую красавицу. Ее большие глаза светились трагической беспомощностью.</p>
   <p>— Что ты такое говоришь, Бриджит? — выдавил я, смущенный скорее увиденным, нежели услышанным. — Ничего не понимаю. Что я должен сделать?</p>
   <p>— Ничего, ничего! — бросила Бриджит, досадуя не только на меня. — Вздор это все. — Она развернулась и побежала к дому.</p>
   <p>В комнатах включили свет, но шторы не задернули. Бриджит и Дороти Соули настраивали инструменты. Мистер Элингтон курил трубку и хмурил брови, изучая партию фортепиано для трио Шуберта си-бемоль мажор. Бен Керри и Ева, чернокудрый принц и Златовласка, сидели рядышком, не глядя друг на друга, но словно под надежным колпаком, в своем собственном маленьком мире. Джоан улыбалась неизвестно чему, ее глаза прятались в черной тени, а Джок безмятежно курил — путник на отдыхе. Юный Дэвид, румяный и сонный, прильнул к миссис Элингтон, а она то и дело окидывала любящим материнским взглядом всех своих детей. Я очутился в заветном сне, в волшебном окружении зеленых фантомов. За окнами и дверями чернела нежная ночь.</p>
   <p>Мистер Элингтон решил подурачиться и изобразил заезжую знаменитость.</p>
   <p>— Лэди и жэнтльмены! — напыщенно объявил он. — По шпециальной прощьбе наших многоуважаемых зрителей — тр-р-ио Шубер-рта си-бемоль мажор-р-р! Скрипка — ми-ис Бриджи-ит Элингтон. Виолоншэль — ми-ис Дороти Шоули-и. За роялем ваш покор-рный шлуга Джон Элингтон! Прошу вашего внимания!</p>
   <p>Музыканты заиграли и очень скоро добрались до того медленного пассажа, который я услышал недавно в баре гостиницы «Ройял оушен» и который вмиг перенес меня в далекое прошлое. Виолончель сперва мурлыкала и покачивалась, а затем, стеная, уплыла на второй план, и скрипка пронзительно и сладко подхватила ту же мелодию. Внезапно среди осколков и щепок Шуберта в дверях гостиной появились два незнакомца — мужчина и женщина.</p>
   <p>— Мистер Элингтон, покорнейше прошу меня извинить, — сказал мужчина. — Мы звонили в дверь, но никто не подошел. Я подумал, надо известить вас о нашем приезде.</p>
   <p>Нас представили друг другу. Знакомьтесь, Малькольм Никси, приехавший из Лондона, чтобы какое-то время поработать с нами в конторе. Его жена Элеонора. Нет-нет, жилье они нашли, остановились на пару дней в «Мидлэнде», затем решили заглянуть сюда и дать знать о своем приезде. Да, они уже поели. Почему бы нам не вернуться к музыке? И Бриджит, нахмурившись, ответила: «Нет уж, спасибо».</p>
   <p>И мужу, и жене было под тридцать, и я заметил в них удивительное сходство. Не внешнее — она была ослепительная брюнетка, а он — обыкновенный щеголь; скорее, они выросли в одинаковых семьях, имели одинаковые взгляды и предпочтения: люди из большого города, приехавшие в глубокую провинцию. Конечно, открыто они своего снисхождения не показывали, напротив, были очень любезны и всячески старались польстить хозяевам, загладить вину за испорченный вечер. Они говорили быстро и четко, почти колюче. Оба явно привыкли вращаться в обществе. Никси знал, что я тоже работаю в «Хавесе и компании», и сказал, что завтра мы непременно увидимся в конторе, попытавшись завязать между нами деловые отношения. Миссис Никси легко и непринужденно обрабатывала миссис Элингтон, Еву и Джоан, которые заметно стеснялись (Бриджит и Дороти Соули недовольно бормотали в углу). Она даже отпустила две-три шуточки о журналистах в адрес Бена Керри: тот, судя по всему, пришел в восторг. Да, Элеонора была редкой красавицей: ясные глаза, сливочная кожа и чудесная гордая шея. Черный лебедь, царственная особа из далекой неведомой страны.</p>
   <p>В тот самый миг, когда я пытался вспомнить образ молодой Элеоноры Никси, меня потревожил звук приближавшихся шагов. Я обернулся и увидел на тропинке пожилую леди с прямой спиной, тяжело опирающуюся на трость. То была леди Харндин: Элеонора Никси тридцать лет спустя. Она подошла ближе, посмотрела на меня прежними ясными глазами, узнала и улыбнулась. Я испытал странное тревожное чувство, от которого по спине пробежала дрожь. Мне внезапно открылось, что истинная Элеонора Никси — не та красавица из моего прошлого и не старуха, что стоит теперь передо мной. Обе они — лишь искаженные отражения, а настоящая Элеонора прячется где-то за ними, неподвластная времени и переменам. Конечно, так можно было сказать про каждого. Внезапное это осознание потрясло меня до глубины души, и я пришел одновременно в ужас и в экстаз.</p>
   <p>— Надо же, мистер Доусон, — сказала она, — по-моему, я вас напугала. Вы о чем-то задумались — о работе, наверное, а я вас потревожила. Прошу прощения! Вы собираетесь обратно в гостиницу?</p>
   <p>— Да, пора пить чай.</p>
   <p>Мы медленно зашагали по тропинке.</p>
   <p>— Думал я не о работе, а между прочим, о вас. Я вернулся в далекое прошлое — и провел там весь день. Как раз сейчас вспоминал тот воскресный вечер, в конце мая 1913-го, когда вы с супругом неожиданно появились в доме Элингтонов. Мы слушали трио Шуберта, если помните.</p>
   <p>— А… Элингтоны, да-да. Позвольте вспомнить. Про музыку не скажу — не стану делать вид, что смыслю в ней хоть что-нибудь, и Малькольм тоже, но я помню, как мы пришли к Элингтонам сразу по приезде в Браддерсфорд. — Несколько секунд она молчала, а потом непринужденно добавила: — Все это в прошлом, не так ли? А сейчас вся гостиница взбудоражена вестью о приезде киношников. Расскажите о них!</p>
   <p>— Элизабет Эрл и Георг Адонай. Вы наверняка ее видели — голливудская знаменитость, хотя родилась в Англии. Она будет играть главную роль в фильме, сценарий которого я сейчас пытаюсь закончить. А Георг Адонай — режиссер картины. Он венгр.</p>
   <p>Говоря все это, я чувствовал, что Элеонора отмела мои воспоминания об их приезде в Браддерсфорд не вполне искренне, с напускной непринужденностью. Уж слишком легко и быстро она сменила тему. Я совсем не ожидал от нее особого интереса к событиям тех лет, однако по ее реакции понял, что они до сих пор ее волнуют.</p>
   <p>Вдруг, когда мы подошли к небольшой гостиничной калитке, она положила руку мне на плечо и с улыбкой посмотрела на меня.</p>
   <p>— Как я была одета в тот вечер?</p>
   <p>Я очень удивился.</p>
   <p>— Когда? В 1913-м, когда вы впервые приехали к Элингтонам?</p>
   <p>— Да. Вы говорите, что вспоминали тот вечер. Как я была одета?</p>
   <p>— Господи… Понятия не имею!</p>
   <p>Элеонора уже не видела меня и смотрела вперед сквозь могилы и руины двух мировых войн.</p>
   <p>— Помню, на мне была огромная нелепая шляпка, — мечтательно произнесла она, — и черная крепдешиновая узкая юбка «рыбий хвост» с воздушной кремовой блузкой. Я выглядела очень эффектно и шикарно — особенно для Браддерсфорда.</p>
   <p>— Не сомневаюсь, — кивнул я.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава пятая</p>
   </title>
   <p>В гостинице я узнал, что Элизабет и остальные еще не приехали, поэтому быстро выпил чай и поднялся к себе. Мне хотелось кое-что исправить в первых двух сценах, прежде чем Элизабет увидит мою работу. Разобравшись с этим, я стал читать дальше и сделал еще несколько исправлений. Прошло уже около часа, когда в дверь вдруг постучали.</p>
   <p>— Входите! — крикнул я, решив, что это горничная.</p>
   <p>В дверях стояла Элизабет, знаменитая Элизабет Эрл — в сером дорожном костюме и бледно-желтом шарфике. Она была очень красива и словно вышла из кадра цветного фильма.</p>
   <p>— Радость моя! — вскричала она, замерла на миг, а затем подлетела ко мне с поцелуями.</p>
   <p>Я был удивлен. За двадцать лет работы в театре и кино я привык к подобным вскрикам и поцелуям, однако вот эта «Радость моя!» как будто шла от самого сердца. И поцелуи были горячие. Словно нас с Элизабет связывали романтические отношения — при этом ничего подобного между нами никогда не было. Мы крепко дружили — даже в Голливуде, где крепкой дружбы днем с огнем не сыскать; к тому же Лиз всегда была искренней девушкой, неиспорченной фальшивым киношным блеском. Но все равно я очень удивился.</p>
   <p>Она окинула меня взглядом и села.</p>
   <p>— Ты похудел, Грег.</p>
   <p>— Кормежка скудная. Да и пью я куда меньше, чем пил на побережье.</p>
   <p>— И поседел. Впрочем, седина тебе идет. А я? Изменилась?</p>
   <p>— Ты забываешь, Лиз, что после отъезда из Голливуда я регулярно вижу тебя на киноэкране. Прежде чем позвать тебя на эту роль, мы с Джорджем Брентом отсмотрели несколько миль кинопленки с твоим участием. Милая моя девочка, ты можешь похвастаться одним из самых узнаваемых лиц на планете!</p>
   <p>Она улыбнулась, но не последней моей фразе.</p>
   <p>— Меня никто не называл милой моей девочкой с тех пор, как мы с тобой распрощались в Глендейле. Приятно. Но ты не ответил на мой вопрос. Фильмы не считаются, я стою перед тобой!</p>
   <p>Я внимательно ее осмотрел. Элизабет сейчас больше походила на себя «киношную» — блистательная таинственная красавица с загадочной улыбкой, широким низким лбом, широко расставленными и чуть раскосыми глазами, маленьким вздернутым носиком, — чем тогда, когда мы прощались с ней в Глендейле. Наверное, ей приходилось много работать, и времени побыть собой просто не было. Зато в ее внешности ясно проявилась одна любопытная деталь, о которой я совсем забыл.</p>
   <p>— Какая? — с беспокойством спросила Элизабет.</p>
   <p>— То, чего не может передать ни один оператор даже сегодня, в эпоху цвета. У тебя серые глаза, причем не просто серые, а какие-то бархатные… Очень необычно, Лиз. Жаль, на экране этого не видно, даже когда снимают крупным планом.</p>
   <p>— А в остальном? — спросила Элизабет.</p>
   <p>— Все прекрасно. Ты выглядишь чуть более зрелой, но это тебе идет. Стала больше похожа на своих героинь — а я, как ты знаешь, всегда питал слабость к изящным загадочным созданиям, даже если в сумочке у них украденное ожерелье.</p>
   <p>Она состроила недовольную мину.</p>
   <p>— Я думала, ты будешь встречать меня в вестибюле!</p>
   <p>— Вы задержались, а я вспомнил, что хотел внести в сценарий несколько исправлений. Для тебя стараюсь, между прочим.</p>
   <p>— Мне так не терпится его прочитать! Сюжет увлекательный, но я запретила Бренту рассказывать конец. — Она улыбнулась, а потом посмотрела на меня своим фирменным серьезным взглядом. — Я очень рада, что вернулась, Грег. Мне и радостно, и грустно. Ночью я даже плакала.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Сама не знаю.</p>
   <p>Лиз никогда не утруждала себя самокопанием и попытками объяснить свои чувства. Уже по этой причине с ней не было скучно в отличие от большинства актрис, которые могут часами напролет разглагольствовать о собственных переживаниях.</p>
   <p>— Брент сказал, что полет выбил тебя из колеи, поэтому ты сразу пойдешь спать.</p>
   <p>— Это отговорка, — ответила Лиз. — Не то чтобы Брент мне неприятен, просто он любит устраивать вечеринки, а я сегодня не настроена на общение с людьми. Ты не в счет, разумеется. Я хотела позвонить тебе еще вчера, но Брент заворчал, и я решила приехать лично. Так гораздо лучше, правда? Какая милая и нелепая английская гостиница! — Она окинула мой номер довольным и уютным взглядом, словно мы только что остановились здесь вдвоем. — Твой номер точь-в-точь как мой. Меня поселили этажом ниже. Наши номера соединяет маленькая лесенка, ты заметил?</p>
   <p>— Если ты прямо подо мной, я буду докучать тебе своими хождениями из угла в угол. Я ложусь поздно. Советую поменять номер.</p>
   <p>— Нет, я ничего не имею против. Если я усну, то меня уж ничто не разбудит. А если нет, то слушать твои шаги будет даже приятно. И потом я всегда могу подняться и поболтать с тобой, если заскучаю.</p>
   <p>— Должен предупредить тебя, Лиз, — сказал я, — хоть в эти огромные номера можно было бы втиснуть и гостиную, и кабинет, и столовую, в сущности, это спальни. Так что аккуратнее.</p>
   <p>— Чепуха! Управляющая сказала мне, что свободных гостиных, увы, нет, но эти башенные комнаты — так она их назвала, кажется, прекрасно сойдут за гостиные. Так что нечего осторожничать. Сам-то ты соблюдаешь приличия?</p>
   <p>Я рассмеялся:</p>
   <p>— Мне даже думать об этом некогда. Я все время работаю.</p>
   <p>— Да, знаю, Брент мне рассказал. — Она помолчала секунду. — Как ты поживаешь, милый Грег?</p>
   <p>— Хорошо, Лиз, спасибо за заботу. Вот гну спину над сценарием.</p>
   <p>— Ты изменился. Не внешне, а внутри. Часом не влюбился в кого-нибудь по секрету?</p>
   <p>— Еще чего! Мне уже тысячу лет. В свободное время я думаю о далеком прошлом — ты в те годы еще пешком под стол ходила. И больше мне рассказать о себе нечего…</p>
   <p>— Вот уж вряд ли, — загадочно произнесла она. — Дело явно нечисто. Ладно, коли хочешь сменить тему, пожалуйста, я не возражаю.</p>
   <p>— Как тебе Георг Адонай?</p>
   <p>— Пока не очень. Расскажи о нем.</p>
   <p>— Ну, я тебе уже писал, если помнишь…</p>
   <p>— Да, что он замечательный режиссер и все такое. Я не это имела в виду, ты же знаешь.</p>
   <p>Я стал раскуривать трубку и тем временем обдумывал вопрос Элизабет. Ответить на него было не так просто, ведь нам всем предстояло работать в команде, при этом я хотел оставаться абсолютно честным с Лиз.</p>
   <p>— Начнем с того, — медленно произнес я, — что Георг Адонай искренне предан кинематографу и не потому, что это престижно или приносит много денег. Когда он обсуждает сюжет, или актеров, или декорации, когда работает на съемочной площадке, он творит жизнь — такую, какой хочет ее видеть, — и придает ей собственный смысл. Он из Центральной Европы, наполовину еврей, очень умен, мрачен и при этом распутник. Пессимизм у него бездонный, как часто бывает у людей из тех краев. Он полон разочарования, как старый метрдотель, и считает всех нас наивными детьми, хотя порой сам ужасно наивен.</p>
   <p>— У него грустные блестящие глаза, как у обезьянки, — задумчиво произнесла Элизабет. — Расскажи еще, пока он не пришел.</p>
   <p>— Да больше нечего рассказывать. Мы не слишком близки. Мне всегда кажется, что он глубоко несчастлив в Англии, несмотря на огромный успех. Он презирает нас, потому что мы глуповаты, недолюбливает и немножко побаивается, потому что мы прекрасно обходимся и без большого ума. Впрочем, надо отдать ему должное, он был одним из первых пострадавших, поскольку открыто не одобрял Гитлера, когда вся эта каша только заваривалась. Чудом ушел от гестапо. Но мне иногда кажется, что он втайне разочарован нашей победой и не понимает, как это нам удалось. Почему-то глупость нацистов его не смущает: вот уж кто действительно умом не блистал. Словом, он многого не видит и не понимает, хотя умен, как дьявол. Этим — и больше ничем — он напоминает мне американцев.</p>
   <p>— Не смотри так на меня, милый. Я не американка и раньше сама часами напролет пыталась им втолковать, что к чему. Помнишь, ты мне писал, что большинство американцев просто не хотят видеть настоящую Британию и знают только липовую, голливудскую. Господи, как ты был прав! Сколько раз меня просили сыграть «хозяйку поместья», ты бы знал! Ну так вот, я пыталась их вразумить, но они ни черта не понимали. Что ж, если я хочу поужинать внизу, мне надо принять ванну и переодеться. Можно я возьму с собой первые две сцены?</p>
   <p>Она уже стояла у двери. Я подошел и вложил сценарий ей в руки. Потом мы постояли немного, молча глядя друг на друга. Я внезапно ощутил прилив нежности к Элизабет.</p>
   <p>— Что такое, Грег?</p>
   <p>— Я очень рад тебя видеть, Лиз. Меня вдруг такая радость охватила…</p>
   <p>— До сих пор мой приезд тебя не очень-то радовал, правда? — тихо спросила она. — Я сразу почувствовала. И расстроилась. И обиделась.</p>
   <p>— Прости. У меня есть оправдание. В такие места я приезжаю работать, а не разговаривать. Я ни с кем не общаюсь и ухожу глубоко в себя. А чтобы потом вынырнуть на поверхность, нужно время. Вот и все. — На самом деле это была не вся правда, хотя почти вся.</p>
   <p>— Можешь не объяснять, — ответила Элизабет. — Я уже не обижаюсь. Мне пора.</p>
   <p>Она на миг прильнула щекой к моей щеке, чмокнула меня куда-то в левое ухо и быстро, но грациозно вышла за дверь.</p>
   <p>Я ощутил смятение и беспокойство. Понял, что работать больше не смогу, а сидеть и думать не хотелось, поэтому я надел единственный приличный костюм, который взял с собой, и спустился к Адонаю и Джейку Весту. Они сидели в дальнем углу бара и пили виски. Странная была парочка: щеголеватый и стройный коротышка Георг Адонай с непропорционально большой головой и вытянутым белым лицом, а рядом — почти тучный Джейк Вест с опухшей багровой физиономией и сиплым голосом, всегда чуть подгулявший, машинально и каждую минуту жизни излучающий неиссякаемое добродушие человека из рекламного мира. Больше в их углу бара никого не было, поскольку для желающих пропустить стаканчик перед ужином час еще не пришел.</p>
   <p>— Георг хочет знать, — широко улыбаясь, сказал Вест, — чем ты лучше его?</p>
   <p>— Ну, на этот вопрос легко ответить. — Улыбнулся я в ответ. — Но с какой стати его это волнует?</p>
   <p>— Объяснись, Георг, — сказал Джейк. — А я пока закажу еще по стаканчику. Будешь виски, Грегори? Понял, сиди. А ты все-таки скажи ему, Георг.</p>
   <p>Адонай бросил на меня скорбный и укоризненный взгляд: я сразу же понял, что это не просто очередная плоская шутка Джейка.</p>
   <p>— Полагаю, я немного зол на тебя, Грегори, — начал он в своей обычной педантичной манере. — Не потому, разумеется, что ты чем-то лучше меня. Глупости! Но мы все должны думать о фильме. Ты мог бы предупредить нас… Или, если Брент в курсе, он мог бы предупредить меня.</p>
   <p>— О чем? Что ты несешь?</p>
   <p>— Мне должны были сказать, поскольку это очень важно и может повлечь за собой неприятности, что Элизабет Эрл в тебя влюблена.</p>
   <p>— И поэтому он желает знать, чем ты лучше его. — Джейк вернулся с напитками.</p>
   <p>— Помолчи, Джейк! Проблема серьезная. — Адонай строго посмотрел на меня. — И решить ее надо как можно скорее.</p>
   <p>— Нечего тут решать! — рявкнул я. — Тебе ничего не сказали, потому что и говорить не о чем. Между мной и Элизабет ничего нет даже близко. Мы давние друзья, только и всего.</p>
   <p>— Ты ведь понимаешь, как важно мне знать о таких вещах, — тем же строгим тоном продолжал Адонай. — Я режиссер картины. Для Брента это пока самый большой фильм в его карьере. Элизабет Эрл — звезда первой величины. Ты пишешь сценарий. И если между вами…</p>
   <p>— Да-да, — нетерпеливо перебил его я. — Обойдусь без подсказок, Георг. Повторяю, между нами ничего нет и никогда не было. Пойми наконец!</p>
   <p>Адонай явно смутился.</p>
   <p>— Но ее слова и поведение говорят об обратном. Она явно влюблена в тебя. Джейк тоже так думает.</p>
   <p>— Нет, Георг, я только сказал, что так запросто может быть, — встрял Джейк, который не любил вставать на чью-либо сторону. — Я подчеркнул, что Грегори вернулся в Англию… когда? В сороковом? И с тех пор отверг множество выгоднейших предложений из Голливуда.</p>
   <p>— Но мы оба сошлись на том, что они с Элизабет могли поссориться, а тут помирились. — Адонай подозрительно покосился на меня.</p>
   <p>— Ради бога, хватит выдумывать! — вскричал я. — Тоже мне, школьницы!</p>
   <p>— Когда на кону пятьсот тысяч фунтов, — сказал Адонай, — да еще моя режиссерская репутация, я никогда не веду себя, как школьница. На самом деле каких только оскорблений я ни наслушался за свою жизнь, но школьницей меня еще не называли. Ужасное сравнение. Однако в данный момент меня интересует только одно: вся правда о ваших отношениях, Грегори. И побыстрее, пожалуйста. — Не сводя с меня глаз, он осушил свой стакан.</p>
   <p>— Ладно, молчи и слушай. — Я хотел казаться спокойным. — Ничего странного или таинственного в моих отношениях с Элизабет нет, надо только примерно знать, что нас связывает. В 1936-м ей дали первую роль в театре на Вест-Энде спустя долгие годы репетиций и разъездов. Роль была небольшая и никакого шума не подняла, однако Элизабет чудом заметил Мелфой, голливудский агент. Видимо, ему тогда катастрофически не хватало актеров…</p>
   <p>— Еще как! Что он тут вытворял, мы только диву давались! — мечтательно ухмыляясь, проговорил Джейк. — Нанял двух официантов из «Гриля», а потом выгнал одну из горничных Дрю прямо на Авеню-роуд. Бедный старина Мелфой! Но агент он был хороший, ничего не скажу.</p>
   <p>— Ну так вот, он уговорил Мерца подписать с Элизабет контракт, — продолжал я, — и она приехала на побережье. Здесь по этому поводу очень разволновались, ты, верно, помнишь, Джейк? А там ее пригласили на пару прослушиваний и отправили восвояси.</p>
   <p>— Вот дураки! — сказал Адонай, которого хлебом не корми — дай поглумиться над Голливудом. — Искра божья наверняка была в ней и тогда.</p>
   <p>— Если и была, то хорошо пряталась, — пожал я плечами. — Элизабет еще не научилась правильно преподносить свою внешность. И была всего лишь второсортной английской актриской с никому не нужным и чересчур богатым театральным опытом. Словом, в Голливуде ее не захотели, а когда тебя не хотят в Голливуде, ты это понимаешь быстро. К тебе относятся как к прокаженному. Я в то время тоже работал на Мерца и видел, что происходит. А поскольку она была англичанкой и отнюдь не глупой девушкой, поскольку нас связывала любовь к одним людям и местам, я решил взять ее под крыло. Давал советы, знакомил с нужными людьми, убедил сменить прическу и заняться своей внешностью. Потом я ушел от Мерца к Сэму Грумэну и уговорил последнего дать ей шанс. Написал для нее роль в новом сценарии — небольшую, но именно в той картине она заблистала по-настоящему. Сэм предложил ей новый контракт, повысил гонорары, выхолил, а затем снял с Терри Блеком в «Желтых розах».</p>
   <p>— Это ведь был не твой сценарий? — спросил Адонай.</p>
   <p>— Нет, я не имел к этой картине никакого отношения.</p>
   <p>— Очень рад. Ужасное кино.</p>
   <p>— Мне и самому не понравилось, — сказал я, — тем не менее оно собрало в прокате три миллиона долларов. И мгновенно сделало Элизабет знаменитой. — Я допил виски. Мне вдруг стало тошно, накатили жуткая усталость и вялость — откуда что взялось?</p>
   <p>— Но это не конец истории, — сказал Адонай.</p>
   <p>— Нет, не совсем. Как ты, наверное, помнишь, она вышла замуж за Терри Блека. Для нее это был первый брак, для него — четвертый, как писали в колонках светской хроники. Потом мы не виделись несколько месяцев, главным образом потому, что я Блека на дух не переносил, и он меня тоже. Брак распался, разумеется; Элизабет от него ушла. Я как мог утешал ее и в конце концов отправил на ранчо старухи Этель Ферримэн в пустыне Мохаве. Иногда я тоже туда приезжал и проводил там несколько дней, а потом договорился с Сэмом Грумэном, который уже начинал паниковать, что напишу для нее сценарий. То была «Одинокая охотница», мы продюсировали ее вместе с Сэмом, и поэтому я часто виделся с Элизабет — как на съемочной площадке, так и вне ее. Фильм принес ей «Оскара» и, разумеется, мировую славу. Потом началась война, мой контракт закончился, и я вернулся в Англию. С тех пор мы с Лиз не виделись. Но мы переписываемся и рассказываем друг другу все новости. Мы действительно друзья. Поверь, даже в нашем деле, если очень постараться, можно завести друзей.</p>
   <p>Адонай задумался:</p>
   <p>— Да, все это вполне правдоподобно, хотя и несколько неожиданно.</p>
   <p>— Эту историю я уже слышал, — сказал Джейк, который непременно хотел казаться всезнайкой. — Я сейчас вспомнил, что Элизабет очень хорошо отзывалась о тебе в интервью, Грег. Причем уже после твоего возвращения в Англию, так что это была не рекламная болтовня перед премьерой вашего фильма.</p>
   <p>— Хочу добавить только одно, — продолжил я. — О самой Элизабет. Это поможет нам с фильмом, вот увидите. — Я помолчал минуту, силясь пробиться сквозь тяжелый дух изнеможения. В баре становилось все шумнее, а я мог говорить только тихо. И все же мне было важно донести до них свою мысль. — Не мне вам говорить, что звезды ее уровня находятся в крайне нелепом положении. Они не в силах жить так, как подобает жить людям их величины. Они словно сидят на шляпке гриба высотой в милю. Это все равно что подарить простому бармену пол-Китая. Поэтому некоторые буквально слетают с катушек, пытаясь выяснить, что же в них нашли миллионы поклонников. Другие думают, что в самом деле обладают неким великим даром, и строят из себя неронов да клеопатр… Ну, вы поняли.</p>
   <p>Они поняли. И назвали несколько имен в подтверждение моих слов.</p>
   <p>— Однако есть актеры, — сказал я, — их совсем мало, признаюсь, которые остаются собой до последнего.</p>
   <p>— Это невозможно, — отрезал Адонай. — И не убеждай меня. Они могут притворяться добрыми и скромными, общаясь с давними друзьями, но внутри они уже другие. Слава так просто не дается. Хочешь сказать, Элизабет — одна из этих немногих?</p>
   <p>— Именно. И я объясню почему. Безумцы выходят либо из талантливых гениев, либо из обыкновенных работяг и буфетчиц, которым случайно досталась лампа Аладдина. Но те немногие звезды, что остались собой, не относятся ни к тем, ни к другим. Как Элизабет. Она начинала как трудолюбивая и разумная девочка, не слишком талантливая, — таких полезно иметь в запасе. А вот с внешностью, голосом и манерами ей повезло: хороший сценарист и умный режиссер всегда найдут этому правильное применение. И вот она уже сияет на самом верху. При этом не считает себя новой Дузе или Сарой Бернар. Элизабет прилежно проработала восемнадцать с лишним лет на киношной ниве, поэтому и буфетчицей с лампой Аладдина ее не назовешь. Она — трудолюбивый и добросовестный профессионал, отдающий себе отчет, что ей очень повезло в жизни. Поэтому не волнуйся, Георг, тебе будет легко с ней работать.</p>
   <p>— В конце концов у нее прекрасная репутация, — вставил Джейк. — Хотя Брент и сказал, что вчера она была немного не в своей тарелке. Наверняка ее утомил долгий перелет.</p>
   <p>— Посмотрим, — недоверчиво протянул Георг Адонай, теребя пухлую нижнюю губу, — посмотрим. Боюсь, ты в данном случае не самый беспристрастный судья, Грег. Прости, что сую нос в твою личную жизнь, ты же понимаешь, зачем я это делаю.</p>
   <p>Я сказал, что понимаю, но с какой стати я не могу беспристрастно судить о характере и мировоззрении женщины, которую так хорошо знаю?</p>
   <p>Адонай охотно ответил:</p>
   <p>— Потому что с тобой она другая. Ты пожалел ее, когда она была никем, взял под крылышко, дал ей работу, писал для нее хорошие сценарии, никогда не пытался закрутить с ней роман, как многие другие мужчины, всегда оставался надежным и невозмутимым англичанином, отцом, которого у нее не было, старшим братом, строгим учителем, маэстро, перед которыми юные девушки благоговеют до конца своих лет…</p>
   <p>— Ну все, хватит, Георг. Звонят к ужину. Кстати, Элизабет тоже хочет спуститься.</p>
   <p>— Знаю, — сказал Джейк. — Я уже позаботился о столике. Мы как раз успеем пропустить по рюмке.</p>
   <p>Я покачал головой, а Адонай скорбно ответил:</p>
   <p>— О нет, спасибо, Джейк. Я уже и так хватил лишнего. Слишком много виски на голодный желудок. Пойдемте отсюда, ненавижу эту публику.</p>
   <p>Джейк ухмыльнулся:</p>
   <p>— Это наши зрители, Георг.</p>
   <p>— А я не знал.</p>
   <p>Мы вышли из бара как раз в тот момент, когда Лиз вплывала в вестибюль. На ней было длинное черное платье, и выглядела она очень довольной, словно все вокруг приносило ей радость. Пока она шла нам навстречу, я заметил, что Адонай смотрит на нее холодным профессиональным взглядом — вероятно, продумывая общий план для первой сцены.</p>
   <p>— Уже выпили? — спросила Лиз. — О чем говорили?</p>
   <p>— О вас, разумеется, мисс Эрл, — ответил Адонай.</p>
   <p>Лиз, чуть приподняв брови, посмотрела на меня.</p>
   <p>— Не волнуйся. Говорил в основном я. И только о работе. Пойдемте есть, но не рассчитывайте на многое. Мы тут живем скромно, без черного рынка-то.</p>
   <p>Публика в столовой «Ройял оушен» сделала все, чтобы соблюсти благородную традицию полного пренебрежения знаменитыми гостями. Однако большинству ужинающих это удалось бы лучше, если бы мы привели с собой огромного изумрудного слона с расписным хоботом. Они так старательно отводили взгляды от нашего столика, что я почти слышал скрип глазниц. И я с удивлением заметил, что за соседними столами наконец оживленно беседуют, причем громким шепотом: мы словно очутились на съезде заговорщиков. Самые молоденькие официантки стояли, разинув рты, и открыто глазели на нас. Адонай, съев ложку супа-пюре, с отвращением отставил тарелку и тотчас заметил, какой эффект произвело появление Элизабет в столовой.</p>
   <p>— Только взгляните на этих леди и джентльменов, — язвительно произнес он. — Мне кажется, у них даже руки дрожат. Омерзительный суп капает на скатерти. И все благодаря вам, мисс Эрл.</p>
   <p>— Правда?! — с искренним удивлением воскликнула Лиз. — А я, наоборот, наслаждаюсь тишиной!</p>
   <p>— Вы забыли: здесь Англия, не Америка, — сказал Адонай. — Сейчас тут стоит ужасный шум. Даже прибытие министра не произвело бы такого эффекта. Грегори со мной согласится, а уж он-то знает, что к чему, прожив здесь несколько недель.</p>
   <p>— Ты прав. Все очень взбудоражены. Температура в зале поднялась на несколько градусов.</p>
   <p>— Вот она, сила кино, — медленно и скорбно произнес Адонай. — Право, мне иногда становится страшно. Мы называем кинематограф индустрией развлечений. На самом деле все куда сложней и глубже. Мы заполняем огромную черную бездну, где раньше жили боги и богини, а потом святые и ангелы-хранители. Мы — творцы мифов. Высококвалифицированные некроманты и колдуны, шаманы и лекари. Мы не только даем пищу разуму, но и питаем глубокое подсознание. Ты считаешь, Грегори, что мисс Эрл — просто хорошая актриса с красивым фотогеничным лицом и фигурой. Но это не так. Она — воплощение заветной мечты всего мира. Вот почему дрожат руки даже почтенных англичанок и англичан — а в некоторых странах нам пришлось бы вызывать полицию, чтобы уберечь нашу звезду от беды. Потому что в этой столовой сейчас находится улыбчивый и обольстительный демон из магической черной бездны. Кино! Индустрия развлечений! Ха! Ученые экспериментируют с атомом, и все в страхе и благоговении следят за их опытами, верно? А мы экспериментируем с бессознательным, мы ставим опыты на психике, в одушевленной темноте рисуем сияющие символы, заполняя незанятые ад и рай!.. Принесите, пожалуйста, еще порцию цыпленка, — попросил он старшего официанта, который стоял рядышком, потрясенно внимая.</p>
   <p>— Боюсь, не положено, сэр.</p>
   <p>— Тогда уходите, не стойте тут. Впрочем, можете принести нам выпить. Что ты думаешь о напитках, Джейк?</p>
   <p>Лиз мне подмигнула. Пока Адонай и Джейк обсуждали винную карту, мы с Лиз ненадолго остались наедине. Она смотрела по сторонам широко распахнутыми глазами, как маленькая девочка на долгожданном балу. Я никак не мог взять в толк, чему она так рада.</p>
   <p>— Какая ты довольная, прямо светишься, — сказал я.</p>
   <p>— Я действительно очень довольна и рада, милый мой! Сценарий великолепен. И здесь так весело! Хочешь, расскажу одну тайну? — Она подалась вперед. — Я еще никогда не жила в такой гостинице в Англии. Заработок у меня был скромный, я не могла себе этого позволить.</p>
   <p>— На теперешние гонорары ты могла бы купить всю гостиницу, — проворчал я, решив, что Лиз скромничает.</p>
   <p>Она расстроилась, и я понял, что ошибся.</p>
   <p>— Это не одно и то же. Попробуй меня понять. Я ведь не была в Англии много лет.</p>
   <p>— Извини, — пробормотал я.</p>
   <p>Джейк и Адонай наконец определились с выбором алкоголя.</p>
   <p>— Тут есть несколько моих знакомых, — хриплым заговорщицким шепотом произнес Джейк. — Лондонские коммерсанты. На заре кинематографа удачно вложили в него средства и разбогатели. Вон того зовут Хорнкасл. А еще один получил титул при Чемберлене.</p>
   <p>Адонай презрительно фыркнул, но я был заинтригован. Уж не Никси ли это?</p>
   <p>— Его зовут лорд Харндин?</p>
   <p>— Он самый. Неужели вы знакомы? Сухарь и зануда. Вы здесь встретились?</p>
   <p>— Встретились-то здесь, — осторожно ответил я, — а вот познакомились давненько. Его и его жену я знаю еще с Браддерсфорда, до войны мы работали в одной конторе, торговавшей шерстью.</p>
   <p>Лиз сразу сообразила, что к чему.</p>
   <p>— Так вот почему ты вспомнил прошлое? Ты мне говорил, помнишь? Это из-за неожиданной встречи со старыми знакомыми?</p>
   <p>— Да наверное, — как можно непринужденнее ответил я. Мне следовало помнить, что Лиз тонко чувствует мои настроения: видимо, потому что мы долгое время дружили и проводили вместе много времени, не тратя силы на цветные туманы и грозовые страсти. Я нарочно отмахнулся от ее предположения — мне вовсе не хотелось сейчас вспоминать о былом. Похоже, Лиз уловила и это. Не ушло от ее внимания и то обстоятельство, что чета Никси много для меня значит. Однако обуздать свое любопытство ей не удалось.</p>
   <p>— Где они? Покажите, — попросила она Джейка.</p>
   <p>— Отсюда не видно, — ответил он. — Да и смотреть не на что: два сухаря, да и только. Но вот что я думаю, мисс Эрл, — с деловым видом добавил Джейк. — Вам бы не помешало полчасика — не больше — провести вечером в баре, и я вас познакомлю с этими людьми. Получится, что вы и не чрезмерно общительны, и не задаетесь. Я не думаю, что это знакомство вам пригодится, однако по-своему они очень влиятельны и когда-нибудь могут вернуться в город…</p>
   <p>— Я не против, — сказала Лиз. — Сделаю все, что вы посчитаете нужным.</p>
   <p>— Джейк прав, — кивнул Адонай. — Полчаса — потом исчезаете. Это произведет нужный эффект.</p>
   <p>Лиз вопросительно взглянула на меня, но я промолчал.</p>
   <p>— Я все устрою, — заверил Джейк. — Мы торопиться не будем, пусть они придут первыми. Я попрошу, чтобы кофе нам подали туда и бренди, если у них вообще есть приличное бренди.</p>
   <p>— Есть, — сказал я. — Но Элизабет не пьет, я не хочу, а Георг и так уже набрался.</p>
   <p>— Это было перед ужином, — мрачно уточнил Адонай. — А сейчас я бы выпил еще. И потом я заметил несколько интересных персонажей: они куда правдоподобнее, чем наши характерные актеры, которые не знают разницы между театром и кино. В итоге у них получается ужасная фальшь. Это проклятие британского кино: атмосфера театра, которая просачивается в картину вместе с второстепенными персонажами. Голливуду тут повезло, приличных театров-то у них нет. Верно, мисс Эрл?</p>
   <p>Мы благополучно проговорили об этом до конца ужина. Я почти все время молчал, хотя Лиз несколько раз обращалась ко мне с вопросами. Я снова чувствовал себя так, словно очутился в пустыне среди высохших скелетов: мне было тошно и муторно. Жизнь казалась пустой, как и фильмы, которые они обсуждали. Я смотрел на Элизабет взглядом древнего кладбищенского привидения, увидевшего невесту. С какой стати она так светится? Может, дело в том, что она еще молода и регулярно получает необходимую дозу витаминов? (Или даже больше, чем необходимую?) Мне было куда лучше, пока эти люди не ворвались в мою тихую жизнь: я спокойно работал, а в свободное время заново проживал свое прошлое. Эта мысль мне не понравилась. Все-таки я искренне люблю Элизабет, а она так радуется нашей встрече… Тем не менее факт остается фактом, как бы меня это ни злило: сегодня на обрыве, вернувшись в Браддерсфорд к Элингтонам, я был полон жизни, а теперь превратился в старую перечницу.</p>
   <p>Все двинулись к бару, и мы с Лиз ненадолго остались вдвоем.</p>
   <p>— Что случилось, Грег? — тихо спросила она.</p>
   <p>— Да ничего, правда! Просто чувствую себя стариком. Усталость, наверное. Или весна. В юности меня пичкали всяким романтическим бредом об этой поре. Теперь всем плевать — и в этом, полагаю, наша беда.</p>
   <p>— Я приехала ненадолго.</p>
   <p>— Я тоже, Лиз. Я нигде надолго не задерживаюсь.</p>
   <p>В противоположном углу бара трио играло подборку из «Тоски».</p>
   <p>— Кстати, тебе стоит познакомиться с музыкантами — не сегодня, а когда будет потише. Пианист — чех, брат коротышки Зенека, помощника режиссера из «Парамаунта». А девушки учатся в Королевском колледже и очень милы, особенно скрипачка Сьюзен. Я порой высмеиваю музыку, которую им приходится играть, и тогда они выдают какой-нибудь шедевр: приятный для меня и полезный для них. Тебе они понравятся, Лиз… Ну, началось.</p>
   <p>К нам шел Джейк Вест, излучающий профессиональное добродушие: он вел первых счастливчиков, удостоившихся быть представленными королеве серебряного экрана. Сперва Лиз познакомили с человеком по фамилии Хорнкасл — очень похожим на самого Джейка, только более смуглым, лощеным и родом скорее из делового района, нежели с Флит-стрит. Затем ей представили мрачную и носатую чету Линсингов — из тех богачей, что подвергают себя добровольной изоляции и, кажется, без конца приезжают и уезжают на колоссальных зловещих «роллс-ройсах». Наконец, пришел черед лорда и леди Харндин — моих давних друзей (как они сами тут же заявили), Малькольма и Элеоноры Никси.</p>
   <p>Спустя несколько минут Джейк уже вел увлеченную пьяную беседу с Хорнкаслом, а Адонай злобно и быстро говорил о чем-то с Линсингами, которые с ужасом глазели на белолицего маленького беса. Я же стоял рядом и наблюдал за Никси: муж и жена усмехались, подмигивали и вежливо гримасничали, как свойственно всем пожилым людям такого типа, когда их вытаскивают из привычной среды и окунают в тепло и калифорнийское сияние Элизабет, ее мировой славы и контрактов на двести тысяч долларов.</p>
   <p>То было очень странное, неловкое и неожиданное смешение двух миров, и Время уже обманывало их обоих. В глубине моего сознания, ожидая, когда включат свет в театре моей памяти, притаились Никси: молодые, уверенные в себе и улыбчивые, они стояли в дверях гостиной Элингтонов. И одновременно беседовали с Элизабет. Джейк, не задумываясь, обозвал их «сухарями», и я прекрасно его понял. Да, они полностью высохли: ломкие, обескровленные, тонкие, бумажные, стерильные. Дело не только в возрасте. Им всегда недоставало чего-то жизненно важного — быть может, целого измерения. Пусть они преуспевали во всех своих делах, эти успехи, вырезанные из тончайшего картона, имели значение лишь в Плоском мире. Опираясь на спинку стула Элизабет, я смотрел на них, однако толком не слушал и вдруг понял, что так настораживало меня в чете Никси. Это была их заурядность. Они превратились в самых обыкновенных людей, какие живут в подобных гостиницах. Я мог отличить их от прочих постояльцев лишь потому, что давным-давно судьба уже столкнула меня с ними. Но ведь тогда они казались мне весьма незаурядными людьми. Сперва я решил, что дело в моем возрасте. Но нет, причина в другом: то, что когда-то было крошечной пятой колонной, теперь стало полнокровной и всем известной армией оккупантов. Допустим, в наши дни есть и куда более беспринципные, алчные до наживы паразиты. Но это открытие, если его можно так назвать, не объясняло случившегося со мной в ту секунду. Изнеможение внезапно исчезло, а на смену ему пришло ошеломительное и болезненное чувство утраты. Скорбь застала меня врасплох и была совершенно необъяснима. Я понял, что больше ни минуты не могу оставаться в шумной атмосфере бара, и спешно направился через вестибюль к входной двери. Однако на улицу было не выйти: началась обещанная буря, и несколько минут я просто стоял на пороге, глядя на покачивающиеся струи — темные вешние воды.</p>
   <p>Затем я поднялся к себе и там включил маленький светильник у двери. Нелепая комната предстала в неожиданном свете: казалось, бар находится в тысяче миль отсюда, а я попал в некий затерянный замок, за окнами которого бушует непогода, в приют для заблудившихся путников; и здесь под нескончаемую барабанную дробь весны я вновь вернулся в свою молодость.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава шестая</p>
   </title>
   <p>Первые несколько месяцев Малькольм Никси главным образом работал с Крокстоном, и в комнате для образцов мы его практически не видели. Должен признаться, поначалу я не испытывал к нему неприязни. В целом он мне даже нравился. Подтянутый, щеголеватый человек лет тридцати: узкое лицо, волосы по моде гладко зачесаны назад, подстриженные усы, бегающие глазки. Он много улыбался и часто смеялся отрывистым механическим смехом, свойственным людям, у которых всегда наготове какая-нибудь плоская шуточка, но чувство юмора отсутствует. Одевался он модно и аккуратно, а когда договаривался с кем-нибудь о встрече, записывал время и место золотым карандашиком в изящный блокнот. В нем сразу угадывался столичный житель. Наконец-то я познакомился с настоящим светским львом! Даже в Браддерсфорде он умудрялся вести вест-эндский образ жизни: то и дело куда-нибудь «забегал», транжиря деньги на новые развлечения и кушанья. Неудивительно, что этот яркий человек меня покорил.</p>
   <p>Он был обходителен и любезен со всеми без исключения, даже с Джо Эквортом, который не скрывал своей неприязни к «столичному хлыщу». Остальные конторские служащие — плаксивая Берта, тусклый Гарольд Эллис и мальчишка Бернард — были заворожены Малькольмом. Со мной, мелкой сошкой, он был не просто учтив, а прямо-таки чрезвычайно любезен и добродушен.</p>
   <p>— Послушай, старина, — говорил он, входя в комнату для образцов (Джо Экворт бросал мне какой-нибудь совет и демонстративно удалялся), — я не очень соображаю, что тут к чему. Объяснишь?</p>
   <p>Поскольку я и сам был новенький — да к тому же не местный, — своим поведением Малькольм как бы намекал, что мы с ним в одной лодке. А раз я работал в комнате для образцов, он, видимо, решил, что я знаю о торговле шерстью куда больше, чем знал на самом деле (по этому вопросу Крокстон вполне мог его просветить, однако Малькольм вряд ли верил каждому слову Крокстона). С мистером Элингтоном он всегда держался очень спокойно и почтительно, как с человеком старше и опытнее себя, директором браддерсфордского филиала, но при этом явно считал себя ровней Элингтону и знал, что за ним — вся лондонская штаб-квартира и некие загадочные могущественные силы. Все это беспокоило мистера Элингтона, и оттого при Никси он никогда не был самим собой. Атмосфера в конторе полностью поменялась. Мы все почувствовали, что за нами наблюдает чужой человек.</p>
   <p>Когда Никси приходил помочь с образцами — однажды мистер Элингтон сказал Экворту, что так распорядилось лондонское начальство, — он быстро все схватывал и беседовал с нами очень уважительно, никогда не притворяясь, что знает больше, чем на самом деле. Джо Экворту с его огромным опытом он готов был поклоняться. Но мы всегда чувствовали, что его мысли на самом деле не с нами. От прежней непринужденной обстановки в конторе не осталось и следа. А как-то раз в конце лета Экворт проводил Малькольма Никси недовольным взглядом (тот отправился на первую встречу с нашими браддерсфордскими партнерами) и впервые поделился со мной своими соображениями.</p>
   <p>— Знаешь, малый, — сказал Экворт, глядя на то место, где только что стоял Никси, и громко затянулся пустой трубкой, — этот прохвост что-то задумал.</p>
   <p>— Никси?</p>
   <p>— Он самый. И если у него добро на уме, то я — мартышка. На месте Джо Элингтона, — продолжал он бубнить себе под нос, — я бы поставил лондонскому начальству ультиматум: либо я, либо он. И плевать я хотел, чей он племянник. Джон уж очень мягкотелый. — Тут до него дошло, что он сболтнул лишнего. — Ну, чего рот разинул? Тащи сюда мериносов и принимайся за дело, а то весь вечер тут просидим.</p>
   <p>Несколько дней спустя мы закончили работу около половины седьмого, и я собирался поехать в город: дядя с тетей были в отъезде. Сходив с Бернардом на почту (нужно было отправить большой груз с образцами, поэтому мне потребовался помощник), я вдруг вспомнил, что оставил на работе книжку Джока Барнистона. Поскольку я хотел почитать ее перед сном, а делать все равно было нечего, я решил вернуться. Открыв дверь между комнатой для образцов и конторой, я увидел Никси и Крокстона: они сидели за столом, заговорщицки склонив головы, и курили.</p>
   <p>Крокстон испугался, потом рассердился.</p>
   <p>— Кой черт ты тут делаешь, Доусон? — проорал он.</p>
   <p>— Да забыл кое-что. Услышал голоса, решил заглянуть.</p>
   <p>Вспышка Крокстона отвлекла мое внимание от Никси, поэтому я не заметил, испугался ли он. Теперь он с улыбкой шагнул мне навстречу.</p>
   <p>— Я сижу без работы, вот и решил рассказать мистеру Крокстону про Лондон.</p>
   <p>— Да, и мне уже пора, — пробормотал Крокстон и собрал со стола все вещи, сделав это чуть более тщательно, чем следовало.</p>
   <p>— Чем займешься? — спросил меня Никси.</p>
   <p>— Да ничем… Еще не решил.</p>
   <p>— Я тоже. Не хочешь ли отужинать со мной, а потом… ну, не знаю, сходить куда-нибудь? — Он, видимо, заметил мою неуверенность и сразу же разгадал ее причину. — Угощаю! Сегодня я в настроении промотать немного денег. Пойдем в «Маркет-гриль»? — Никси обернулся к Крокстону. — Не забудь, что я рассказал тебе про Южную Африку. Такие вещи полезно знать. Мне рассказал это дядя, а он всегда в курсе дел — умный бес! Пошли, Доусон. Доброго вечера, старина Крокстон.</p>
   <p>В «Маркет-гриль» богатые и плотные браддерсфордцы приходили за таким же богатым и плотным ужином. Ресторан славился своими стейками и бараньими отбивными. (Я таких кусков мяса не видал много лет и сейчас вряд ли справился бы даже с одним.) Мне много рассказывали об этом заведении, но сам я здесь никогда не бывал: ужин в «Маркет-гриле» был мне не по карману. Никси, очевидно, вполне мог себе позволить такой ужин и слыл здесь завсегдатаем. Сделав заказ, он предложил посетить девятичасовое представление (мы называли его «ночным») в мюзик-холле «Империал». Я согласился, и тогда Никси сразу попросил официанта позвонить туда и забронировать два места — именно так в моем представлении вели себя столичные светские львы.</p>
   <p>Никси был радушен и щедр — особенно с такой мелкой и зеленой сошкой, как я, — но все равно его компания пришлась мне не по душе (хотя я, разумеется, был признателен и восхищен). Казалось бы, с таким-то человеком можно отлично провести время — и он наверняка думал, что мне весело. Однако его мысли постоянно где-то блуждали, а само его присутствие имело некое плоское, тонкое и непостоянное свойство. Например, хоть мы и ужинали в шикарном ресторане, к еде он почти не притронулся, только ковырял вилкой в тарелке и постоянно бегал взглядом от одного столика к другому. Время от времени Никси замечал какого-нибудь знакомого, кивал, улыбался и махал рукой. Он задавал мне много вопросов (и это не могло не льстить), но, стоило мне разговориться, быстро терял интерес. Сейчас-то я знаю немало подобных людей, а тогда его поведение было мне в диковинку. Он уже где-то прослышал, что я печатаюсь в местной газете, и рассказал мне о двух лондонских журналистах да еще об одном знакомом, который «собаку съел на комедийных скетчах». Юношеская интуиция подсказала мне, что не стоит и пытаться рассказывать Никси о своих взглядах на литературу — вот я и не пытался. Время от времени он сводил разговор к «Хавесу и компании» и неустанно давал понять, что мы оба здесь чужие и скоро покинем Браддерсфорд.</p>
   <p>— Расскажи мне про Экворта, — сказал Никси. — Ты с ним уже давно работаешь. В Лондоне ему бы ничего не светило, но здесь, как я понимаю, такие типы пользуются уважением. Правильно я говорю?</p>
   <p>— Кто-то мне говорил, что он самый известный и уважаемый торговец на рынке шерсти, — ответил я. — И он это знает. Его неотесанность напускная, уж такого персонажа он решил играть. Многие здесь выбрали себе эту роль.</p>
   <p>— Терпеть меня не может, — произнес Никси. — И что я ему сделал?</p>
   <p>— Да он со всеми такой, — пожал я плечами, хотя прекрасно понимал, что к Никси это не относится. — Вот узнаете его получше и сразу поймете, что он достойный человек.</p>
   <p>— Крокстон работает с ним много лет. И до сих пор они не ладят.</p>
   <p>Поскольку Никси и Крокстон явно спелись, я не хотел отзываться плохо о последнем и лишь пробормотал:</p>
   <p>— Просто они друг друга недолюбливают.</p>
   <p>— На то есть особая причина, старина?</p>
   <p>Его излюбленное словечко «старина» тоже имело мимолетное свойство. Оно не предполагало, что вы давние друзья, а лишь указывало на легкие, ни к чему не обязывающие приятельские отношения, делая и вас таким же светским львом.</p>
   <p>— Что ж, — осторожно ответил я, — Экворт считает, что Крокстону не следует лезть в торговлю, пусть занимается бухгалтерией. Мы несколько раз повздорили, когда Крокстон пытался давать мне поручения насчет образцов. Перед Рождеством я из-за этого едва не уволился.</p>
   <p>Никси тут же заинтересовался — я увидел это по его глазам. Наконец-то он целиком и полностью был со мной.</p>
   <p>— А что случилось? Между нами, разумеется, старина…</p>
   <p>Рассказывать не хотелось, но Никси все-таки был старше и к тому же угостил меня превосходным ужином, да еще собрался вести в «Империал», поэтому я чувствовал, что обязан с ним поделиться. Слушал он очень внимательно.</p>
   <p>— Значит, мистер Элингтон извинился, — подытожил он, когда я закончил свой рассказ. — Видать, ты ему действительно нравишься.</p>
   <p>— Думаю, да, — ответил я. — Я часто провожу вечера у них дома. Помните, я гостил у Элингтонов и в тот день, когда приехали вы с миссис Никси? Но извинился он не поэтому. Просто он понял, что напрасно вспылил. Он бы извинился перед кем угодно. Такой человек.</p>
   <p>Это не произвело впечатления на Никси.</p>
   <p>— А конфликт между Крокстоном и Эквортом он уладил? Проблем с тех пор нет?</p>
   <p>— Пару раз мы снова чуть не поссорились, — неохотно отвечал я. — Вот и недавно такое было, помните? В общем, это основная причина, почему Крокстон и Экворт не ладят. Лично я на стороне Экворта. Крокстон мне тоже не по душе. — Нет, я не забыл, что Никси в хороших отношениях с бухгалтером. Просто мне было все равно, что он подумает.</p>
   <p>— Крокстон неглупый малый, — промолвил Никси. — И если уж хочешь знать, что я думаю (между нами, старина, между нами), так я бы позволил ему заниматься не только бухгалтерией. Впрочем, это только мое мнение. Но я не премину поделиться им с мистером Элингтоном, если представится удобный случай. — Никси быстро обвел взглядом зал и улыбнулся. — Я так понял, конкуренция на шерстяном рынке становится все более жесткой, особенно по части экспорта, и требования к торговцам растут. Элингтон хорош — достойный человек, сообразительный, толковый, — но годится ли он для этого дела? Сомневаюсь. Между нами, разумеется. Очень сомневаюсь. Пока у меня складывается впечатление, что делу он не помогает. Даже наоборот. Все это между нами, старина, договорились? Ну, пора идти.</p>
   <p>Он не дал мне возможности ответить: мы тут же встали из-за стола и пошли в «Империал», а позже мне показалось неправильным снова поднимать эту тему. Я бы сказал ему, что он ошибается насчет мистера Элингтона, однако, шагая по Маркет-стрит, я с горечью сознавал, что Никси вполне прав, особенно если смотреть на дело с точки зрения лондонского начальства. Чтобы положить конец своим терзаниям, я спросил его о миссис Никси. Он непринужденно ответил, что его супруга прекрасно себя чувствует и весело проводит время неизвестно где.</p>
   <p>— Мы не висим друг у друга на шее, как принято здесь, — добавил Никси. — Мы можем отдыхать и вместе, и порознь — по обстоятельствам. Кажется, сегодня она собиралась в театр с этим вашим писакой… Керри.</p>
   <p>— С Беном Керри? — удивился я.</p>
   <p>— Ну да. А что такого?</p>
   <p>— Ну… не знаю. Вроде бы он практически обручен с одной из сестер Элингтон. С Евой, если помните — такая хорошенькая блондинка.</p>
   <p>— Неужели? — В голосе Никси проскочила и сразу исчезла резкая нота. — Что ж, я его понимаю, выглядит она сногсшибательно… Впрочем, отчего бы им не пойти в театр? Элеонора любит театр, а я терпеть не могу — мне подавай водевили. Будем надеяться, что эта девица Элингтон не начнет ревновать. А то моя женушка может и разозлиться. — Он засмеялся. Я надолго запомнил этот смех.</p>
   <p>Я так часто ходил в «Империал» и сохранил столько ярких, но разрозненных воспоминаний о тех концертах, что практически ничего не помню о выступлении того вечера. Я полностью увлекся происходящим, чего нельзя было сказать о моем спутнике: он лишь смотрел пустыми глазами на сцену и почти не слушал. Я вообще люблю отдаваться развлечениям, выжимать из них все, что можно, тем самым выражая свое уважение к выступающим; если же шоу не стоит и столь малого усилия, я обычно покидаю зал. Никси же, казалось, вообще не мог полностью увлечься чем-либо. Он то и дело отпускал комментарии, озирался по сторонам или норовил удрать в бар. Это меня раздражало, поскольку, хотя выступление меня и захватило, я постоянно чувствовал рядом присутствие Никси и не мог его игнорировать. Я решил, что не гожусь ему в спутники и никуда больше с ним не пойду.</p>
   <p>В финале, как обычно, включили старый мерцающий биоскоп — о как бы я удивился, если б кто-нибудь сказал мне, что долгие годы я буду писать сценарии для его собрата! Никси шепнул: «Ну, пошли отсюда. Смотреть все равно уже не на что, зато хоть выйдем спокойно, без толкучки». Мы покинули полный дыма зал и очутились посреди огромной и безмятежной летней ночи.</p>
   <p>— Недурно, очень недурно, — сказал он. — Видал я и похуже. Не хочешь ли заглянуть ко мне и пропустить стаканчик? Мы тут рядом живем, в пяти минутах. Сняли комнаты в одном из здоровенных старых особняков на Леггетт-лейн.</p>
   <p>Я сказал, что должен поймать последний трамвай, но поблагодарил за приглашение и вообще за прекрасный вечер, после чего быстрой и легкой походкой удалился. Домой я все равно пошел пешком: хотелось подышать воздухом и размяться. Пока я шел по царственным и нежным ночным улицам, половина моего разума, еще не одержимая мрачными тайнами, была занята мыслями о Никси. В нем не было ничего откровенно дурного, однако, что бы он вам ни предлагал — в своей щеголеватой и приятной манере, — все представлялось каким-то порочным или неправильным. Мысли его витали; он словно был повернут к вам лишь единственной тонкой гранью своей души. Его глаза ничего не говорили. И если его душа была в каком-то другом месте, то где? И что там творилось? Загадка.</p>
   <p>Тут я усилием воли заставил себя вернуться в гостиницу «Ройял оушен» и вспомнил, что внизу играет в бридж или все еще ведет пустую беседу с Элизабет некий пожилой господин, лорд Харндин — тот самый Малькольм Никси, что угостил меня ужином в «Маркет-гриле» и сводил на концерт в «Империале». Мною завладело желание броситься вниз, вывести его из бара, приволочь сюда или вытащить в холодную мокрую ночь и сказать: «Сейчас — конец лета 1913 года, мы только что покинули „Империал“, и я отверг ваше приглашение в гости, весьма лестное для юноши моего возраста. И вот вы идете домой один, думая… О чем? Что вы чувствуете? Дайте мне взглянуть на вас, увидеть вашу суть — хотя бы в те пять минут, и больше я не задам вам ни единого вопроса. Отвечайте, Никси, черт вас дери!» Разумеется, ничего подобного я не сделал. Я снова закурил трубку, походил пару минут по комнате, а затем вернулся в Браддерсфорд и лето 1913-го, последнее лето эпохи.</p>
   <p>Что тогда происходило с Элингтонами? Мне пришлось изрядно покопаться в памяти. Наконец я вспомнил: была пора каникул и отпусков, Оливер уехал куда-то с однокурсниками, Бриджит исчезла с подругами из музыкальной школы, а Еву я почти не видел — ей тем летом нездоровилось. Я и сам уехал на две недели в Силвердейл с тетей и дядей, где они сняли меблированный домик, окна которого выходили на устье реки и безграничные песчаные пляжи. Вместе с нами в доме поселилось семейство дородного и серьезного мистера Блэкшоу: миссис Блэкшоу, неукротимая и неопрятная дама с рыжими волосами и веснушками; их сын, мой ровесник, неохотно покинувший на лето технический колледж, где он лелеял свою страсть к электротехнике (мы с ним невзлюбили друг друга с первого взгляда — к вящему разочарованию его матушки и тети Хильды); венчала же это сомнительное сборище девятилетняя девчушка с совершенно неподходящим именем Лаура, в которой объединились серьезность отца и рыжая неукротимость матери. Она бегала за мной, как хвостик, и угощала липкими конфетами. (В дождливые дни мне приходилось играть с ней в настольные игры.) Несомненно, мы проводили время с большой пользой для здоровья (в чем клятвенно уверяла меня тетя Хильда), однако в семействе Блэкшоу никакого волшебства я не видел. Впрочем, настала середина сентября, и разъехавшиеся по всему свету Элингтоны возвращались домой.</p>
   <p>На следующий день после нашей встречи с Никси я отправился в испытательный центр; сбежав по темной лестнице к выходу из конторы, за стенами которой царил яркий золотой полдень, я едва не сшиб с ног Бриджит Элингтон, загорелую и оттого похожую на зеленоглазую цыганку.</p>
   <p>— Вот это да! — с восторженной улыбкой воскликнул я. — Ты вернулась! Очень рад. Мистера Элингтона еще нет.</p>
   <p>— Знаю, — с достоинством ответила она, словно за время каникул очень повзрослела и твердо решила мне это доказать. — Между прочим, я пришла не к нему, а к тебе.</p>
   <p>— О… надо же! Ну вот он я, Бриджит. — Представляю, какой радостный и глупый у меня был вид.</p>
   <p>— Да что с тобой? Чего ты разулыбался? — строго спросила она. — Надо мной, что ли, смеешься?</p>
   <p>Я заверил Бриджит, что просто вышел из душного темного офиса на яркое солнце да еще вдруг встретил ее — все это самым естественным образом вызвало у меня улыбку.</p>
   <p>— Ну хорошо. Помнишь того странного господина, с которым мы познакомились на Рождество у мистера Экворта? Ну, который блестяще играл на рояле? Мистер Литон? Так вот, мы с Оливером сегодня идем к нему в гости — я буду играть, — и мы решили тебя тоже пригласить. Не хочешь — не иди, — высокомерно добавила она. — Но мистер Литон сказал, чтобы мы тебя позвали, и Оливер был «за». Встречаемся там около половины девятого. Вот адрес.</p>
   <p>Я взглянул на клочок бумаги с адресом, а когда поднял глаза, Бриджит уже торопливо шагала вниз по Кэнэл-стрит — походкой, которую можно назвать деловой и величественной. Что-то в Бриджит изменилось: юбки стали длиннее, волосы убраны выше, а сама она, по-видимому, превратилась в юную леди. Я глазел на нее сквозь золотистую дымку Кэнэл-стрит с восторгом и нежностью.</p>
   <p>Герберт Литон жил в перестроенном фермерском доме на краю лощины, неподалеку от Джо Экворта. Бриджит с Оливером уже приехали, и их развлекала обеспокоенная миссис Литон: маленькая тревожная женщина, которая выглядела так, словно до сих пор не сумела оправиться от шока, что вышла замуж за такого странного человека. (Впрочем, подобно большинству женщин, связанных с несговорчивыми, упрямыми и загадочными мужчинами, она была предана ему всей душой.) Сам мистер Литон ненадолго куда-то вышел. Мы вчетвером столпились в крошечной гостиной, набитой претенциозными безделушками, — жуткое было место. Миссис Литон сыпала скучными банальностями, нервно улыбаясь, а в ее глазах проглядывало попеременно то замешательство, то отчаяние. Оливер, славный малый, всячески пытался спасти положение (с моей помощью), а вот у Бриджит на лице уже читались тоска и смятение. Она явно гадала, не почудился ли нам тот мистер Литон, с которым мы познакомились на празднике у Джо Экворта. Наконец она пробормотала Оливеру:</p>
   <p>— Доддерит! — и сокрушенно добавила: — Мамбоди!</p>
   <p>— Прошу прощения?! — растерянно спросила миссис Литон.</p>
   <p>Бриджит покраснела, но Оливер тут же пришел ей на помощь.</p>
   <p>— Ох уж мне эти музыканты! — сказал он миссис Литон. — Разве мистер Литон не такой? Сестра может часами напролет бормотать какую-то чепуху про аллегро и рубато. Почему нельзя то же самое говорить по-английски? Не понимаю.</p>
   <p>Миссис Литон с облегчением закивала:</p>
   <p>— Я в этом ничего не понимаю, но мне нравится слушать, как Герберт играет, особенно если мелодия приятная. Он надо мной смеется, но я не возражаю. Не всем же быть музыкантами, верно? Впрочем, хобби достойное, ничего не скажу.</p>
   <p>Бриджит в ужасе глазела на нее, однако миссис Литон уже увереннее и веселее спросила:</p>
   <p>— Сварить вам кофе сейчас или подождете? Герберт хотел выпить кофе попозже, вы же его знаете… Хорошо, позже так позже. Словом, да, музыка стала для него прекрасным хобби, но на жизнь ею не заработаешь. Я так ему и сказала, когда он спросил мое мнение. Конечно, он спрашивал! «Ты, — говорит, — гораздо практичнее меня, вот и решай, чем мне заниматься». А я и сказала: «Знаешь, что бы там люди ни говорили, Герберт, страхование верней будет». И он выбрал страхование.</p>
   <p>— А, так вот почему он не стал профессиональным музыкантом! — довольно враждебным тоном произнесла Бриджит. — Это вы его отговорили!</p>
   <p>— Да, я, — важно ответила миссис Литон. — И снова отговорю, если придется. В музыке я не разбираюсь, зато Герберта знаю хорошо. Он очень независим. Вот я и сказала ему: «Если музыка будет только твоим хобби, ты сохранишь независимость, а страхование нас прокормит». Конечно, музыка и сейчас приносит нам неплохой доход — я прямо диву даюсь, — но полагаться на нее нельзя. Я считаю, мы все сделали правильно. Наш жизненный уклад идеально подходит такому человеку, как Герберт. — И она кивнула Бриджит, словно этот аргумент разбивал любые доводы противника.</p>
   <p>— А вот и я, Энни! Гости приехали? — услышали мы громогласный зов мистера Литона из передней. В следующий миг он ворвался в гостиную — надо сказать, в этой крошечной комнатке он выглядел еще более высоким и костлявым, чем мы запомнили. — Простите, что задержался. Надо было срочно переговорить с Сэмом Экройдом. Как дела? Как поживаете? Рад знакомству, молодой человек. — Последняя фраза была адресована Оливеру. Затем мистер Литон повернулся к Бриджит. — Надеюсь, вы сегодня в форме, юная леди, потому что мне так и хочется устроить кому-нибудь головомойку. А что это вы тут расселись? Так дело не пойдет, здесь Энни угощает чаем с плюшками своих подруг. Нам подавай что-нибудь попросторнее. А ну идем, идем! — И он, потирая огромные костлявые руки, повел нас куда-то по коридору. До его прихода мы все важничали, но сейчас безропотно засеменили следом, точно дрессированные мыши.</p>
   <p>— Вот моя берлога, проходите, — объявил он.</p>
   <p>Мы очутились в длинной комнате в задней части дома, пустой, за исключением великолепного концертного рояля «Стейнвей», нескольких стульев и пюпитров, да полок с нотами.</p>
   <p>Бриджит мигом просияла.</p>
   <p>— То, что надо! — воскликнула она, оглядываясь по сторонам.</p>
   <p>— Конечно! — проорал Литон. — Конечно! Мне пришлось повоевать за эту комнату. Ну, ребятки, рассаживайтесь. Если хотите курить, здесь есть сигареты и недурной табак, угощайтесь. И поройтесь на полках, выберите, что сегодня будем играть. Мне приятель как раз привез новой музыки из Лейпцига.</p>
   <p>Он направился прямиком к роялю, щелкая пальцами, а Бриджит жадно набросилась на ноты. Мы с Оливером, строя из себя настоящих мужчин, уселись курить.</p>
   <p>— Я как футболист: перед игрой обязательно разминаюсь, — провозгласил Литон, усаживаясь за блестящий «Стейнвей». — Прямо рук не чую, пока как следует не разогреюсь. — И он тут же, с места, на всех парах принялся за вариации Брамса на темы Паганини, закружив нас в водовороте звуков.</p>
   <p>— Вот это да! — вскричал Оливер и вытаращил глаза сначала на меня, а потом на Бриджит, которая торжествующе кивнула, словно бы говоря: «Ну, теперь понял?»</p>
   <p>В комнату прокралась миссис Литон и села: спина у нее была прямая, как у гордой обладательницы выступающих на сцене дрессированных слонов.</p>
   <p>Литон играл, временами гримасничая от напряжения, а временами поглядывая на нас и кивая, снова и снова закладывая виражи на ледяных склонах Брамса-Паганини.</p>
   <p>— Музыка для позеров, — объявил он в конце, — но разогревает хорошо. А теперь сыграем что-нибудь основательное. Бриджит, доставай скрипку!</p>
   <p>Мы разошлись после полуночи, напившись кофе и пива и наевшись кексов и йоркширских овсяных пряников. Голова у всех кружилась от музыки. Впрочем, самые яркие воспоминания оставила даже не музыка, а именно наше возвращение домой. Дорога была совершенно пуста (автомобилисты в те годы еще не решались ездить по ночам), и мы заняли ее целиком. Стояла сентябрьская ночь — последняя из беспечных ночей, что мы провели вместе, ведь то был уже 1913-й, — и на темно-синем фоне неба чернели хребты Пеннинских гор. Было безветренно и тепло. Наверху мерцали белые звезды, а внизу — желтые созвездия уличных фонарей на склонах холмов. Оливер нес скрипку сестры, я взял папку с нотами, а Бриджит скакала между нами, держа нас за руки. Большую часть пути мы просто дурачились или строили планы на будущее: грандиозные и неопределенные, как ночь. Бриджит совсем разошлась, поскольку весь вечер провела в напряжении, пытаясь не ударить в грязь лицом перед мистером Литоном, и ликовала, поскольку заслужила его искреннюю похвалу. Мы с Оливером тоже веселились напропалую, потому что весь вечер слушали музыку — хоть и самозабвенно, как слушаешь только в юности, — и теперь чувствовали, что пришел наш черед. Бриджит собиралась пожить годок тут, годок там — Лейпциг, Одесса, Брюссель, — а потом покорить весь мир. Я мечтал перепробовать себя во всех возможных жанрах и превзойти в литературном мастерстве всех когда-либо живших писателей. (О том, что в итоге все свелось к сценариям для Сэма Грумэна и Брента, я промолчу.) Оливер — из тех умных и восторженных юношей, что с энтузиазмом хватаются за самые разные науки и ремесла, но настоящей творческой жилки не имеют, недавно внес лепту в создание очередной студенческой газеты. То была помпезная сатира с гневными передовицами ни о чем и мрачными стихами о замеченных издалека проститутках. Теперь Оливер видел себя редактором и издателем, дерзко экспериментирующим с форматами и открывающим новые и неожиданные грани идеализма, объединяющим под одной обложкой (каждая будет все более яркого оранжевого цвета, чем предыдущая) творения его избранных знакомых (включая меня), готовых в любой момент взорвать наш запыленный и дряхлый земной шар.</p>
   <p>— Шлямпумпиттер! — заорал Оливер. — Говорю вам, душечки, мы с Форбсом и Эриком Сидом все продумали как нельзя лучше, до последней мелочи. До зари сидели! А было это, чтобы вы знали, в конце учебного года, когда мы на праздничном балу напились шампанского, и Форбс вдруг заявил: «Слушай, Элингтон, ну и тоска смертная! Давай поймаем Эрика и пойдем в мою комнату пить пиво и болтать!» Так мы и сделали, проболтали до пяти утра — или до шести? — и все-все продумали. Эрик будет заниматься оформлением, а мы с Форбсом — содержанием. Печатать будем все исключительно новое, включая рекламу. Говорю вам, у нас столько потрясающих идей, вы ахнете! У Форбса есть средства — на все не хватит, но он меня заверил, что запросто сможет привлечь спонсоров, — а Эрик знает отличное место для редакции… Напомни мне, Грегори, как-нибудь рассказать все поподробней. И ты, Бриджит, если тебе интересно. Начнем с ежемесячного издания, потом напечатаем несколько книжек — и тогда уж нас никто не остановит!</p>
   <p>Минуту или две Оливер что-то напевал, затем умолк, чтобы перевести дух, поднял лицо к звездам и закричал:</p>
   <p>— Жизнь, братцы мои, вот она, жизнь! Никаких компромиссов, полный вперед! Большинство людей сидят в своих норах и дрожат от страха. Но я хочу жить полной жизнью, ясно вам? Вкусить все ее плоды, черт побери! Слышите? — проорал он планетам и мерцающим солнцам, черным безднам, где притаились неведомые вселенные. — Вы дьявольски чудесны! Шлямпумпиттер!</p>
   <p>Да, тот вечер запомнился мне именно словами и поведением Оливера, а не Бриджит — наверно, потому что больше я никогда его таким не видел. Времени у нас оставалось совсем немного. Жизнь Элингтонов очень скоро пошла прахом; а нас с Оливером в следующем году (мы оба записались добровольцами) разлучила война. Его убили под Живанши в конце мая 1915-го, о чем мне рассказал одноногий капитан, служивший с Оливером в одном батальоне, — мы вместе лежали в военном госпитале. «Наш сволочной командир его терпеть не мог, — сказал капитан. — Считал его чудаком и ненадежным малым, но все остальные знали: он наш человек. Сестрички у него были прехорошенькие, я видел фотографии. Им мы не стали говорить, что от него только горстка фарша и осталась…»</p>
   <p>Больше я об Оливере Элингтоне ничего не слышал и ни разу даже не вспоминал его имя до того вечера с Джоан, в начале 1919-го. Однако теперь, сидя в номере гостиницы «Ройял оушен» много лет спустя, я вновь увидел Оливера: обратив лицо к звездам, он кричал: «Шлямпумпиттер!»</p>
   <p>Прошло немало времени после нашего визита к Литонам, когда на Кэнэл-стрит произошло нечто неожиданное и повлекшее за собой большие перемены. Однажды утром, когда Бернард умчался по каким-то делам, а я сторожил дверь, в контору вошел молодой иностранец в светло-сером тесноватом костюме. Он не удостоил меня даже взглядом и надменно представился мистером Альбертом Харфнером. Я понял, что он имеет какое-то отношение к крупной немецкой фирме — нашим важнейшим зарубежным клиентам. Я часто слышал из уст Экворта и мистера Элингтона имя старика Юлия Харфнера — директора-распорядителя этой фирмы и давнего друга мистера Элингтона. Я догадался — и потом убедился в своей правоте, — что передо мной стоит сын старика: рослый, с покатыми плечами, еще не толстый, но румяный и гладкий, как яйцо, подобно многим немцам. Хотя он носил очки без оправы, его лицо казалось неприлично голым, словно он сознательно решил его оголить. Я сразу его невзлюбил, в ту же секунду, пока объяснял, что мистера Элингтона нет на месте. И тут началось.</p>
   <p>Из конторы выскочил Малькольм Никси, а из комнаты для образцов тут же вырвался, отдуваясь и краснея, Джо Экворт. Заговорили они хором, однако Харфнер повернулся к Никси и приветствовал его со всем радушием, на какое только способны подобные типы. Видимо, они познакомились еще в Лондоне и успели подружиться. И когда Экворт, на которого гость совершенно не обращал внимания, впервые на моей памяти растерялся, Никси быстро подхватил Харфнера под руку, увлек в кабинет мистера Элингтона и закрыл за собой дверь.</p>
   <p>Экворт, громко топая и пыхтя, вернулся в комнату для образцов. Даже волосы на шее у него встали дыбом. Я молча пошел следом. Он обернулся и прогремел:</p>
   <p>— С какой стати ты позволил этому прохвосту увести его в контору?!</p>
   <p>— А что я мог сделать? — спросил я. — При чем тут вообще я? Они с Никси давно знакомы, вот он и обратился сперва к нему, а не к вам.</p>
   <p>— Так-то оно так, да только ты мог бы меня предупредить, что Харфнер явился!</p>
   <p>— Я не успел. Вы с Никси сразу прибежали…</p>
   <p>— Знаю, знаю, — пророкотал Экворт. — Помолчи, мне надо подумать. — Он втянул дым и погрузился в размышления, а потом тихим заговорщицким тоном молвил: — Открой-ка вон ту дверь. — Экворт показал пальцем на дверь из комнаты для образцов в небольшую переднюю, где несколько минут назад разыгралась сцена с Харфнером. — Хочу поймать мистера Элингтона прежде, чем он пройдет в свой кабинет и увидит там эту парочку.</p>
   <p>Через десять минут в дверь вошел мистер Элингтон. Экворт успел его перехватить и отвел в дальний угол комнаты для образцов, а я тем временем не торопясь закрывал дверь. Услышал я немного, однако успел понять, что так тревожит Экворта. Мистеру Элингтону не нравился Альберт Харфнер: он был совсем не похож на своего отца, и иметь с ним дело оказалось неприятно. Однако мистер Элингтон не придал большого значения тому, что сын занял место отца: старику последние годы нездоровилось. Да, теперь сотрудничать с их фирмой станет труднее, а уж о дружбе и речи быть не может, но ничего страшного не случилось. Однако Джо Экворт — его хриплый шепот было очень легко разобрать — разволновался не на шутку. Ему не давало покоя внезапное прибытие Харфнера (совпавшее с появлением Никси), а также то обстоятельство, что они с Никси добрые приятели. Экворту виделась за всем этим какая-то афера.</p>
   <p>— Брось, Джо, — услышал я мистера Элингтона. — Всюду ты видишь заговоры! Я знал, что Альберт Харфнер приезжал в лондонскую контору; они мне говорили незадолго до прибытия Никси.</p>
   <p>— Вот-вот, — проговорил Экворт.</p>
   <p>Мистер Элингтон рассмеялся:</p>
   <p>— Ну и что с того? Почему они не могут быть друзьями? Никси, наверное, показал ему Лондон… они примерно одного возраста и наверняка вкусы у них одинаковые, как у нас с Юлием. В этом нет ничего предосудительного, хотя признаю, что Никси повел себя нехорошо: заперся с Харфнером в моем кабинете…</p>
   <p>— Именно! — вскричал Экворт, даже не пытаясь говорить тише. — Я такого нахала в жизни не видал! Малый вольготно устроился: ни черта не знает о шерсти, проработал здесь пару недель, а уже тащит наших лучших клиентов в твой кабинет и чувствует себя здесь как дома! Хотя… — мрачно добавил Экворт, — он небось так и думает… что скоро контора ему отойдет.</p>
   <p>— Джо, я ведь уже говорил…</p>
   <p>Но Экворт в большом душевном смятении, какого я за ним прежде не замечал, перебил его:</p>
   <p>— Нет, Джон, ты меня выслушай, пожалуйста, а потом я закрою рот и больше ни слова не скажу. Мы с тобой проработали вместе много лет, ты меня знаешь, а я знаю тебя. Сгоряча я могу ляпнуть гадость и потом пожалеть, но сейчас я выложу все как на духу — и жалеть не буду. Это серьезно, Джон, предупреждаю! Никси сюда не просто так прислали. И у него, и у них дурное на уме. Скоро ты сам увидишь, что мы ни одного заказа без Никси получить не сможем. Потом лондонское начальство начнет спрашивать, с какой стати мы теряем лучших зарубежных клиентов, а потом…</p>
   <p>Тут он умолк, потому что я услышал шаги Никси и Харфнера и вынужден был прервать их разговор. Мистер Элингтон бросился встречать гостя, и Никси вернулся в контору. Пробыл он там недолго, потому что Экворт, все еще багровый от гнева и ощетинившийся, криком позвал его в комнату для образцов. На сей раз он не пытался что-либо от меня скрывать (а может, просто забыл о моем существовании). Никси вошел в комнату с улыбкой на губах, но я заметил легкую настороженность в его поведении.</p>
   <p>— Так, слушай сюда, мистер Никси, — загрохотал Экворт, с трудом пытаясь обуздать свой гнев. — Не знаю, кто ты и чем занимаешься в Лондоне — мне плевать, — но сюда ты приехал учиться делу, о котором знаешь не больше, чем наш мальчик на побегушках.</p>
   <p>— Верно, и я очень стараюсь, — спокойно ответил Никси. — Что в этом дурного?</p>
   <p>Экворт взорвался, а Никси как будто был только рад.</p>
   <p>— Что в этом дурного?! А на кой черт ты поволок Харфнера в кабинет мистера Элингтона? Ты кем себя возомнил? Когда мы решим доверить тебе дело и наших лучших клиентов, мы тебе сообщим, но произойдет это не скоро, имей в виду.</p>
   <p>Никси побелел и сощурился.</p>
   <p>— Мой дядя, мистер Бакнер, купил большую долю акций этой фирмы и устроил так, чтобы я приехал сюда учиться вашему ремеслу. Так уж вышло, что мы с мистером Харфнером хорошо знакомы, а повел я его в кабинет мистера Элингтона потому, что там никого не было. Если мистер Элингтон возражает, пусть сам мне скажет. Это его кабинет, а не ваш. Вы закончили?</p>
   <p>— Нет, — злобно отрезал Экворт. — Имей в виду, ты сюда приехал учиться, а не мешать. И лучше держись от меня подальше. — Он отвернулся от Никси. Тот уже взял себя в руки, едва заметно мне улыбнулся и вышел вон.</p>
   <p>Днем Харфнер снова явился в контору и вместе с мистером Элингтоном и Джо Эквортом изучил образцы шерсти. Никаких сделок они не заключили. Я видел, что манера Харфнера — надменная и снисходительная — разозлила Экворта и встревожила мистера Элингтона. Немец провел в Браддерсфорде меньше недели, и, разумеется, у него было много других дел. Мистер Элингтон, желая проявить радушие и гостеприимство, пригласил его на ужин, однако Харфнер довольно сухо отверг приглашение, сославшись на занятость. Он не производил впечатления человека, который работает по вечерам и отказывает себе в развлечениях, поэтому я догадался, что развлекать его будет Никси.</p>
   <p>Как-то раз после отъезда Харфнера, когда я убирал образцы, мистер Элингтон вошел в комнату и замер, потирая подбородок. Экворт был занят составлением списков для отправки и молчал. В воздухе повис какой-то печальный дух упадка и поражения. Мистер Элингтон бросил через стойку несколько тихих замечаний и тяжело облокотился на нее.</p>
   <p>— Мне всегда нравился старый Юлий Харфнер, Джо, — уже громче и медленней произнес он. — Иногда он бывал скуповат, конечно: дай ему волю, без гроша тебя оставит. Но слово свое он держал, и, закончив с делами, мы чудесно проводили время: ходили в театры, на концерты, просто беседовали — о политике, философии, да о чем угодно. У нас было много общего. Не знаю, почему я говорю о нем в прошедшем времени — он не умер, просто состарился…</p>
   <p>— Для нас, считай, умер, — мрачно проговорил Экворт.</p>
   <p>— Надеюсь, это не так. Я очень люблю Юлия — и старую Германию, старую либеральную Германию: немножко ограниченную, скучноватую, но культурную, благородную и добрую. А его сын… Альберт… это новая Германия, Джо. Люди начинают ее бояться и, возможно, не зря. Мы со стариком Юлием понимали друг друга почти во всем, а что не понимали — просто принимали. Этот же… причем таких теперь очень много… этот не видит во мне ничего, а я ничего не вижу в нем, кроме своенравного характера, грохочущего в пустом ведре души. Мне, конечно, было досадно, что он не нашел для моей семьи свободного вечера, но одновременно я испытал облегчение… Я бы не знал, что с ним делать и как его развлекать. В молодых немцах есть какая-то надменная пустота, сонная оцепенелость, они похожи на лунатиков: как будто бы в их голове живет одна-единственная завораживающая, гипнотическая мысль. Конечно, их не большинство… это, как правило, военные или зажиточные офицеры запаса вроде Альберта Харфнера. Ты понимаешь мои чувства, Джо?</p>
   <p>— Более или менее, — ответил Экворт. — Только не думай, что у этого малого нет приятелей. Еще как есть — вот хотя бы Никси. Держу пари, уж для Никси-то он нашел свободный вечерок — и не один. Попомни мои слова.</p>
   <p>Мистер Элингтон не поверил. Однако наша с Эквортом догадка подтвердилась: в последующие вечера Никси и Харфнера не раз видели вместе. Позже, когда мистер Элингтон и Экворт ушли, а я чистил стойку, Никси непринужденно вошел в комнату для образцов с таким видом, словно собирается уходить. Он задал мне несколько вопросов о самых дорогих наших кроссбредах, и, хотя я не понял, зачем ему это надо, причин не ответить ему не нашел.</p>
   <p>— Спасибо, старик. Я люблю быть в курсе дела, а Экворт в последнее время молчит как рыба и только сверлит меня злобным взглядом. Кстати, помнишь молодого Харфнера? Я завтра устраиваю для него небольшую вечеринку у себя дома — так, ничего особенного, посидим да выпьем, попробуем забыть, что это воскресный вечер в Браддерсфорде. Не хочешь заглянуть? В любое время после восьми. Наш адрес — Леггетт-лейн, 14, мы занимаем первый этаж. Жена будет тебе рада, старина.</p>
   <p>Я не заметил особых признаков радости в Элеоноре Никси, когда увидел ее следующим вечером на крыльце дома. Сперва она вся просияла, но потом разглядела, кто пришел, и ее лицо слегка омрачилось, словно она ждала кого-то другого. Выглядела она прекрасно, в ярком красно-черно-белом наряде, блистательная и неподражаемая. Элеонора весело пригласила меня в гостиную, где собралось около двадцати человек: все они ели, пили и болтали, а толстяк за фортепиано играл регтайм. Никси переходил от одного гостя к другому, улыбаясь, кивая и предлагая напитки; глаза его, как обычно, бегали туда-сюда, он не получал истинного удовольствия от вечеринки и думал о чем-то своем. Харфнер, разумеется, тоже был там: гололицый и еще более румяный, чем тогда в конторе, он уже явно пропустил несколько рюмок. Я к нему не подходил. «Пиликай, скрипач, пиликай», — пел толстяк, и крашеные кудри у него на затылке лоснились от пота. Стоявшая рядом со мной огромная дама, больше похожая на мягкий диван, вдруг отошла в сторону, и за ней обнаружился мистер Крокстон, утонченный как никогда, но уже с характерным пьяным блеском в глазах. Две девушки, явно подражавшие во всем Элеоноре Никси, только ниже ростом и проще, подошли к роялю и запели хором с толстяком: «Давай же, скрипач, хватай свою скрипку и пиликай, пи-ли-кай!» Тут Крокстон узнал в робком юноше с кружкой пива молодого Грегори Доусона и дважды кивнул. Затем ко мне подошел мужчина в клетчатом твидовом пиджаке и с иссиня-черными усами, удивительно похожий на киношных злодеев той поры, свирепо уставился на меня и спросил: «Ты Джимми Марчисон? Отвечай!» Когда я заверил его, что нет, он обознался, злодей вновь удивил меня, дружески подмигнув, словно все страшные тайны Марчисонов остались под его надежной защитой. Два господина за моей спиной быстро и тихо о чем-то переговаривались: «…Я предложил ему пятьдесят три… Последнее предложение… А потом говорю: „Ну тогда пусть будет семьдесят восемь“… Так мы избавились от старика Джимми». Дама, похожая на перезрелый персик, попросила меня принести ей бокал шампанского. Я принес, и тогда она погладила меня по щеке пухлой белой рукой в бриллиантовых кольцах и проворковала, что я хороший мальчик. «Солнце, глянь-ка, глянь-ка, глянь-ка ты сюда», — пел толстяк, а две девушки по бокам от него пропели в ответ: «Что такое, милый, что такое?» Усач в клетчатом пиджаке поймал мой взгляд и снова медленно подмигнул. Примерно в это время я осознал — и потом убеждался в этом не раз, — что на таких вечеринках надо стараться как можно быстрей проникнуться общим настроением, иначе происходящее будет казаться унылым сумасбродством. Вечеринка Никси не совпадала с моим внутренним настроем; хотя было еще рано, я начал подумывать о том, как бы улизнуть домой.</p>
   <p>В следующий миг толстяк и девушки умолкли, чтобы промочить горло, и во внезапной тишине раздался звонкий девичий смех. То была Элеонора Никси, я сразу узнал ее голос, но сам смех очень меня удивил: слишком веселый, искренний и самозабвенный для этой женщины и этой вечеринки. Она стояла в дверях и беседовала с новым гостем — Беном Керри, который тоже смеялся. Интересно, кто так удачно пошутил? Не сразу до меня дошло, что никто не шутил, просто они чему-то рады — возможно, рады видеть друг друга. Не попрощавшись с Никси (тот о чем-то болтал с Харфнером и двумя девушками), я пошел к выходу.</p>
   <p>— Добрый вечер, Керри!</p>
   <p>Он удивился встрече не меньше моего. И по-моему, немного смутился.</p>
   <p>— Привет, Доусон! Не ожидал тебя тут увидеть.</p>
   <p>Я напомнил ему, что работаю вместе с Никси. А потом как можно более непринужденно спросил:</p>
   <p>— Давно не был у Элингтонов?</p>
   <p>— Давненько. Они ведь все разъехались на лето. Ева точно уезжала. А ты смог куда-нибудь выбраться? — Не дождавшись моего ответа, он затараторил: — Кстати, видел на днях твой последний очерк — по-моему, это лучшее из того, что ты пока написал. — Керри повернулся к миссис Никси, которая подошла к нам с двумя стаканами виски в руках. — Знаете, Грегори Доусон пишет для нас очень неплохие штучки. Советую вам следить за его работой. Если, конечно, вы любите читать… Но вы не любите.</p>
   <p>— Люблю, — ответила Элеонора. — Читаю запоем!</p>
   <p>Они оба рассмеялись: чуть тише, чем первый раз, однако так же искренне и самозабвенно. Смеясь, они смотрели друг на друга. Оба были обворожительны: Керри моложе на несколько лет, рослый, румяный, со слабинкой внутри, но могучий и крепкий снаружи; Элеонора Никси — жизнерадостная, сухощавая и грациозная, похожая на огненное колесо с цветными искрами по краям и дымящейся серединой. Что-то было неладно, разбалансированно в этой двоице, да и не следовало им так друг на друга смотреть. Я попрощался, но они как будто не услышали.</p>
   <p>Спустя столько лет нелегко расставить во времени самые яркие события той поры. Возможно, целые недели канули в забвение, навек растворились в дыму и дожде той осени. Когда я пришел в гости к Джоку Барнистону и его сестре? Сразу после вечеринки у Никси? Не помню. Зато на мерцающей сцене моей памяти теперь возникла и полностью ее заняла чудовищная женщина, которая появилась в моей жизни лишь однажды, но запомнилась навсегда: сестра Джока Барнистона. В ту пору мы с Джоком виделись один-два раза в неделю, даже если не договаривались о встрече, и вскоре после воскресного приема у Никси Джок меня удивил (и удивил бы любого своего знакомого), как ни в чем не бывало пригласив меня поужинать с ним и его сестрой. Ее будто бы заинтересовал один мой очерк, вот она и попросила меня привести, чего на моей памяти не случалось еще ни разу. Ни Элингтоны, ни прочие его друзья не были знакомы с сестрой Джока. Все знали, что она немного не в себе, заботится о Джоке и ведет хозяйство, а он вынужден заботиться о ней, оттого и никогда не уезжает из города надолго. Из дома она не выходила — по крайней мере никто об этом не знал. Джок не распространялся о сестре. (Впрочем, он всегда шел своей дорогой, сочувствуя и помогая каждому, но неизменно оставаясь в стороне: создание с другой планеты, более древней и мудрой, чем наша.) И вдруг он пригласил меня познакомиться с этой таинственной особой. Я был поражен, польщен и сгорал от любопытства.</p>
   <p>Они жили в мрачном особнячке на площади, что располагалась слишком близко к центру растущего города, и оттого этот район постепенно лишился респектабельности: мелкие фабриканты и торговцы соседствовали здесь с дешевыми зубными врачами, мастерами по изготовлению корсетов и гастролирующими актерами. Коридор и комнаты на первом этаже тонули в полумраке и были набиты громоздкой мебелью: огромные буфеты и массивные книжные шкафы так и норовили тебя раздавить. Я сразу решил, что Джок тут ни при чем: это его сестра, заставшая лучшие времена, не желала расставаться с фамильным богатством. Она вышла к нам не сразу, и я подумал, что она на кухне помогает готовить ужин. Однако позже я понял, что ошибался: ее невозможно было вообразить ни на одной кухне.</p>
   <p>— Дороти, — сказал Джок, спокойный и веселый, как всегда, — познакомься, это Грегори Доусон. Помнишь, тебе понравилась его статья в «Ивнинг экспресс»?</p>
   <p>— Конечно. — Она взяла мою протянутую руку и минуту-другую держала ее, буравя меня взглядом. — Одно или два предложения в вашем очерке меня заинтересовали… да, они мне очень понравились… весьма. — Все это она проговорила без улыбки, низким рокочущим голосом, похожим на пение далекой виолончели, глядя на меня странными темно-фиолетовыми глазами.</p>
   <p>Мне она показалась едва ли не дьяволицей. Если бы мы встретились при каких-нибудь иных обстоятельствах, я бы дал деру. Мне было трудно допустить мысль, что эта женщина приходится кому-то сестрой (даже Джоку) и зовется Дороти. Она была высоченной и тощей, как жердь, завернутая в ярды и ярды бледно-желтой материи, — словно мы собрались на некий невообразимый викторианский пикник. В те годы женщины носили пышные прически, но Дороти даже не попыталась прикрыть свои жидкие седеющие кудри, похожие на завитки, венчающие высокую конструкцию. Это создание нельзя было представить не только на кухне, но и в любой другой комнате любого дома: она пришла из иного мира, просочилась сквозь трещину в обыденной реальности. Особенно пугало то, что при всех необыкновенных своих чертах, включая темно-фиолетовые глаза, Дороти была практически копией Джока, только удлиненной, без пола и возраста, обретающейся в дурных снах. В глубинах нашего подсознания есть дверь, которая на закате дня отворяется, чтобы впустить вот таких созданий: странных, непропорциональных, живущих на обратной стороне Луны и что-то бормочущих нам на ухо, но при этом дьявольски похожих на наших друзей.</p>
   <p>Весь вечер, дом, обстановка, наш разговор сразу приобрели характер сновидения. Мы сели ужинать; чем угощали, я не помню — думаю, я и тогда не обратил внимания на еду. Джок разговаривал обычным непринужденным тоном, мне же было не под силу отделаться от стеснения и страха, когда напротив возвышалась чудовищная мисс Барнистон. Некоторое время она молчала, ковыряясь вилкой в тарелке, и только изредка смотрела на меня глазами, похожими на тропическую ночь.</p>
   <p>Наконец она тихо произнесла:</p>
   <p>— Ваша мать… она умерла, не так ли?</p>
   <p>— Д-да… — выдавил я. — В Индии, два года назад. Отец тоже.</p>
   <p>— Я была знакома с вашей мамой… Давным-давно. Я ее видела.</p>
   <p>Вообще-то Дороти вполне могла быть знакома с моей матерью, в этом не было ничего странного; однако мне стало не по себе. И что значит она ее «видела»? Когда, где, как?</p>
   <p>— А вы ведь пишете для нее, — продолжала мисс Барнистон размеренно, низким голосом, который словно доносился издалека. — Я узнала ее в ваших статьях… Помнишь, Джок? Хотя еще ничего о вас не слышала. — Она снова уставилась на меня. — Когда вы пишете… бывает ли так, что на вас находит неожиданное вдохновение… словно некая сила помогает?</p>
   <p>Даже тогда, в юности, мне не нравился такой подход к писательству; меня страшно раздражали две категории людей — прагматики, которые при знакомстве сразу выпрашивали «экземплярчик», как они это называли, и романтики, которых интересовало, подолгу ли я «жду вдохновения». Мисс Барнистон оказалась из последних, если не считать одного нюанса.</p>
   <p>— Даже не знаю, — промямлил я. — Еще не успел разобраться. Конечно, иногда мне пишется легко, а иногда… ну, не очень.</p>
   <p>— Поверьте, все обстоит совершенно иначе… — проворковала она. — С живыми и мертвыми тоже… Некоторые живые на самом деле мертвы… А мертвые — живы.</p>
   <p>— Ну хватит, Дороти, — остановил ее Джок, но не резко, а веселым любящим тоном, словно ее речи могли не напугать меня, а скорее утомить. Тем временем я пытался отогнать навязчивую картинку: весь Браддерсфорд кишит роботами, и между ними снуют по своим неведомым делам незримые улыбающиеся мертвецы. Поскольку ко всему этому примешалась мысль о моей матери, фантазия разбередила еще незажившие раны.</p>
   <p>— Да, дорогой, — с неожиданной покорностью проговорила Дороти и умолкла, предоставив нам с Джоком беседовать о своем до конца ужина.</p>
   <p>После еды, развалившись в креслах у камина, мы курили и болтали, а она сидела, прямая, как штык, за маленьким столиком в углу и раскладывала пасьянс. В душной, заставленной громоздкой мебелью, тускло освещенной комнате с темными углами у меня было ощущение, что мы далеко-далеко от всего мира. Браддерсфорд с его трамваями, пабами и разносчиками газет крохотной точкой мерцал где-то внизу. Старые часы неумолчно тикали, словно двигатель, уносящий нас неведомо куда. Все это было очень странно и ничуть мне не понравилось, хоть я и делал вид, что весело болтаю о всякой чепухе.</p>
   <p>Вдруг мисс Барнистон испуганно вскрикнула. Я обернулся: она смотрела на карты так, будто гадала по ним, а вовсе не раскладывала пасьянс. Дороти виновато взглянула на брата.</p>
   <p>— Полагаю… я должна погадать Грегори Доусону, — объявила она.</p>
   <p>— Вряд ли он захочет, Дороти.</p>
   <p>Она посмотрела на меня, а я сказал, что нисколько не возражаю, напротив, буду очень рад. Я помешал колоду, затем по ее просьбе снял сверху несколько карт, а Джок тем временем молча курил, глубоко погрузившись в свои мысли. Мне не впервые предсказывали судьбу, и я был относительно знаком с чепухой о пиковых королях, червовых дамах, дорогах, казенных домах и мелких неприятностях. Все это казалось мне обыкновенным салонным трюком.</p>
   <p>Однако здесь, в отсутствие хихикающих девушек и прочих атрибутов веселья, все виделось иначе. То была не вечеринка, а сеанс гадания у великой прорицательницы мисс Барнистон. Пусть она выжила из ума, пусть она была бормочущим созданием из другого мира, но мне стало страшно и вовсе не до шуток. Я поглядывал на нее с тайным ужасом, а она смотрела на карты, и ее узкое костлявое лицо и худые руки словно бы удлинялись и уходили в перспективу. Старые часы в углу грохотали, а не тикали, унося нас в неведомую и грозную даль.</p>
   <p>— Всюду одно и то же, — вдруг отчетливо проговорила мисс Барнистон. — Одно и то же! На кого ни гадай… Перемены, конец… Большие перемены… конец и потом снова начало. К нам текут реки крови… реки крови.</p>
   <p>Джок не выдержал, видимо, потому что в ее голосе зазвучали пронзительные нотки.</p>
   <p>— Не волнуйся так, Дороти. Ты мне это уже говорила, а Грегори не желает знать.</p>
   <p>— Желает, — не глядя на меня, возразила мисс Барнистон. — И он должен знать… чтобы подготовиться… Нет, к такому не подготовишься… слишком страшные перемены… какая-то часть его души навсегда останется позади, хотя сам он будет жить… да, он будет жить… в отличие от многих других… но он изменится… потеряет веру… потеряет часть души…</p>
   <p>Наконец я обрел дар речи:</p>
   <p>— Вы можете сказать, что со мной произойдет? Я останусь в Браддерсфорде? А если нет, то куда поеду и что буду делать?</p>
   <p>— Нет, не останетесь, — уверенно заявила мисс Барнистон. — Меньше чем через год вы уедете… навсегда… вас будут часто подстерегать опасности… очень часто. Но ваша жизнь переменится еще раньше… То, к чему вы привязаны, будет раздавлено и уничтожено… Близится смерть… конец любви и доверию. — Она мрачно посмотрела на брата. — Я вижу в его судьбе то же, что и в твоей, Джок. Только ему придется гораздо хуже… естественно.</p>
   <p>— Почему «естественно»? — вырвалось у меня.</p>
   <p>Она улыбнулась впервые за вечер:</p>
   <p>— Потому что Джоку все нипочем. Вы ведь это знаете, не так ли?</p>
   <p>Поскольку я в самом деле знал или по крайней мере смутно догадывался, я уставился на нее с разинутым ртом.</p>
   <p>— Несмотря на беды и опасности, — быстро проговорила мисс Барнистон как бы в заключение привычного ритуала, — вы проживете долгую жизнь. Да, и будете много писать, хотя и не то, что думаете. Вы отправитесь на другую сторону света и заработаете там большие деньги, которые не принесут вам счастья. Утратив нечто важное, вы будете глубоко несчастны. Лишь много лет спустя вы обретете… покой… выполните свое предназначение.</p>
   <p>Мисс Барнистон встала во весь рост, и я тоже поднялся, сообразив, что она нас покидает. Она сделала шаг вперед и положила руки мне на плечи. Вид у нее был изможденный, она вдруг превратилась в обычную женщину, и я с потрясением увидел в ее глазах слезы.</p>
   <p>— Я все расскажу вашей маме, Грегори, — тихо произнесла она. — Очень рада нашему знакомству. Ведите себя хорошо. Мы больше никогда не увидимся… здесь.</p>
   <p>С этими словами мисс Барнистон стремительно вышла.</p>
   <p>Она оказалась права, мы больше не виделись, и я даже не знаю, когда и как она умерла. Воцарилось тягостное молчание, и я сел обратно в кресло. Джок все молчал, и тогда я не выдержал:</p>
   <p>— Эти часы меня с ума сведут!</p>
   <p>Джок ухмыльнулся:</p>
   <p>— Правда? А мне они даже нравятся. Чем они плохи?</p>
   <p>— Не знаю. Мне все время чудится, что тиканье уносит нас прочь.</p>
   <p>— Такого не может быть. — Он курил медленно и с удовольствием, отчего всегда складывалось впечатление, что его табак гораздо лучше вашего, хотя в действительности ему было все равно, что курить. — Я не рассказывал тебе прежде о Дороти, потому что ты бы отнесся к ней с предубеждением, и она бы это почувствовала. Она… особенная, как ты уже понял, и иногда ведет себя еще хуже, гораздо хуже, чем сегодня. Примерно пятнадцать лет тому назад она пережила страшный удар, который навсегда… как бы повернул ее боком к остальному миру, если ты меня понимаешь. Одна Дороти долго не протянет, да и я без нее уже не могу.</p>
   <p>— То есть ты никогда ее не покинешь?</p>
   <p>— Здесь она без меня жить не сможет, — ответил Джок, — но, если мне придется уехать, у нее есть подруга в Ворфдейле. Возможно, мы расстанемся уже очень скоро.</p>
   <p>Я удивился:</p>
   <p>— А куда ты уезжаешь, Джок? Часом не жениться надумал?</p>
   <p>Он рассмеялся:</p>
   <p>— Нет, я никогда не женюсь. Но скоро начнется война… да, я знаю, что думают об этом Элингтоны, однако война в самом деле не за горами.</p>
   <p>Для меня это было новостью: не сама вероятность войны, а то, что он так твердо в нее верит.</p>
   <p>— Допустим, но ты-то здесь при чем?</p>
   <p>— Мы все будем воевать, Грегори, все. И ты тоже. Вот что имела в виду Дороти. Может, она это почерпнула из моей головы, или я набрался от нее, или мы узнали из разных источников. Так или иначе, это правда. Примерно через год или даже раньше начнется война. — Он произнес это спокойно (Джок никогда не пытался произвести впечатление на собеседника), просто констатируя факт.</p>
   <p>Я принялся спешно вспоминать другие предсказания его сестры.</p>
   <p>— Значит, вот что она имела в виду… Прости, Джок, но я ей не верю.</p>
   <p>— Вот и славно, Грегори. — Он широко улыбнулся. — Что нынче дают в «Империале»?</p>
   <p>Браддерсфорд, ждавший меня за стенами особняка, тоже не поверил Дороти: даже уличные фонари, казалось, говорили, что я провел вечер в компании чудаков. Но часть моей души — та, что с опаской вглядывалась в темные углы, ожидая, что в любую минуту луч света выхватит из мрака создание из ночного кошмара, — вовсе не была так уверена. «Да ведь она чокнутая!» — говорил я этой части своей души. «Я тоже», — шептала в ответ она.</p>
   <p>На следующий же вечер, это я четко помню, я отправился в гости к Элингтонам, хотя и не знал, кто из них будет дома. Погода была скверная, с порывистым ветром и моросящим дождем. Но мне было необходимо с кем-нибудь поговорить и желательно с кем-нибудь из Элингтонов. Дверь открыла Джоан. Она сказала, что внизу сейчас только она и маленький Дэвид. У Евы разболелась голова, и она легла спать; Бриджит где-то репетирует; мистер и миссис Элингтон наверху собирают вещи — утром мистер Элингтон отправляется в командировку на материк. (Оливер, понятное дело, был в Кембридже.) Мы вошли в длинную гостиную, и Дэвид на четыре секунды оторвался от книги, чтобы спокойно и четко со мной поздороваться. Мы сели, однако Джоан явно не сиделось.</p>
   <p>— Как там на улице? — спросила она.</p>
   <p>— Темно, ветрено и мокро, — ответил я.</p>
   <p>Она вскочила.</p>
   <p>— Давай прогуляемся. Умираю, как хочу подышать воздухом. Пойдем, у тебя хороший плащ, у меня тоже.</p>
   <p>Спустя тридцать с лишним лет я по-прежнему вижу, как мы собирались на прогулку: Джоан застегнула плащ и надела твидовую шляпу с мягкими обвислыми полями, которая придала ее красивому бледному лицу этакую разнузданную притягательность; мутные желтые пятна уличных фонарей; мерцание влажных листьев лавра и бирючины; рокот далеких трамваев, ползущих по дорогам подобно золотым жукам. Я вновь ощущал руку Джоан на своей руке, когда мы, борясь с непогодой, сворачивали за углы, и щеки мне жег ледяной ветер с черных гор.</p>
   <p>— Ты бы лучше гулял с Бриджит или Евой! — прокричала Джоан с напускным весельем, что было совершенно на нее не похоже. — Только не забывай, из всех Элингтонов мне одной по-настоящему есть до тебя дело, Грегори.</p>
   <p>— Конечно, — ответил я, чувствуя, что она говорит правду — хоть и не всерьез. — Я пришел, потому что очень хотел поговорить с кем-нибудь из вас, и теперь понимаю, что лучшего собеседника и пожелать было нельзя!</p>
   <p>— Между прочим, ты прав, — уже почти всерьез произнесла Джоан. — Я тоже давно хочу с тобой поговорить. — На нас вновь набросился ледяной ветер. — Давай найдем какое-нибудь тихое место!</p>
   <p>— Куда пойдем? — проорал я.</p>
   <p>— В лес Уэбли? — предложила она. Ей опять пришлось кричать, потому что вся улица воинственно грохотала под порывами ветра.</p>
   <p>— Быстрей!</p>
   <p>Взявшись за руки, мы двинулись дальше наперекор буре.</p>
   <p>Когда мы свернули к лесу, ветер немного утих, зато редкие крупные капли воды, которые он то и дело швырял в нас, сменились настоящим дождем.</p>
   <p>— Это уж слишком, — сказала Джоан. — Если не найдем укрытия, придется возвращаться! От деревьев в это время года никакого проку.</p>
   <p>— Чуть дальше близ дороги стоит полуразрушенная хижина, — вспомнил я. — Если там никого нет, сможем укрыться и поговорить. Бежим!</p>
   <p>Я взял ее за руку, и сквозь дождь мы помчались к темной лощине впереди. Там мы сошли с дороги и уже через минуту нашли укрытие, о котором я говорил. Оно было свободно. Вокруг нас капала черная ночь, а мы стояли рядышком, прислонившись к листу гофрированного железа, и радостно отдувались. Через пару минут я закурил и в свете спички успел заметить ласковый блеск серых глаз Джоан. Дождь барабанил по крыше и плевался, но нам было уютно в этом крошечном убежище: нас грело новообретенное чувство близости и предвкушения тайн.</p>
   <p>— Грегори, — начала Джоан, как только я раскурил трубку и мог больше не отвлекаться, — помнишь, ты обещал рассказывать мне о делах в конторе? Когда я сказала, что очень волнуюсь за отца? Ты обещал, так ведь? Ну вот, сейчас я волнуюсь за папу еще больше, а ты ничего не рассказываешь. Нет, погоди, дай договорю. Я слышала, как он сказал маме, что не хочет опять срываться в Германию, но выбора у него нет. Что происходит? И кто такой этот Никси — ах да, и еще Харфнер, только другой Харфнер — прежний-то был замечательный старичок. Что там творится?</p>
   <p>— Ладно, сейчас расскажу. Я знаю, что обещал, и уже очень давно хочу с тобой поговорить.</p>
   <p>— Так что же ты не приходил? Да, наедине мы остаемся нечасто, но это легко можно было устроить. Так нельзя, Грегори!</p>
   <p>— Прости, Джоан, в конторе столько разного происходило в последние дни… у меня было чувство, что надо еще немного подождать и тогда уж рассказать про все сразу. Во-первых, Никси…</p>
   <p>— Какой же он мерзкий! — перебила меня Джоан. — Никому из нас он не нравится. Надеюсь, тебе тоже? — Она пихнула меня в бок, словно бы наших голосов в такой темноте было недостаточно. — Ну же, отвечай. А потом расскажи о нем все, что знаешь.</p>
   <p>— Мне он тоже не по душе, — ответил я. — Хотя ничего дурного, признаться, он мне не сделал. Напротив, всегда очень дружелюбен, если про его поведение вообще можно так сказать. Богатый дядя, выкупивший большую долю акций нашей фирмы, прислал его сюда изучать азы торговли. Самого дяди мы ни разу не видели, но твой отец, думаю, с ним встречался. Еще я думаю, и Экворт тоже в этом убежден, что Малькольм Никси приехал вовсе не учиться ремеслу, а потом работать в лондонской конторе. Он хочет заполучить нашу или по крайней мере стать здесь начальником. По-моему, Никси интриган и аферист, он задумал прибрать к рукам все, что плохо лежит. Причем каждую минуту своей жизни он помнит об этой цели и из любой ситуации пытается извлечь выгоду.</p>
   <p>— Не сомневаюсь! — вскричала Джоан. В ее тоне я услышал голос Бриджит: видимо, они уже не раз перемывали косточки Никси.</p>
   <p>— Я слышал, как Экворт несколько раз предупреждал об этом твоего отца…</p>
   <p>— А папа его не слушал!</p>
   <p>— Похоже на то. Но сейчас и он забеспокоился, ты права. Здесь стоит рассказать о Харфнере. Старший Харфнер заболел и прислал к нам своего сына, Альберта. Они с Никси проводили вместе каждый вечер. А потом Харфнер уехал, так и не сделав заказа, причем его фирма — чуть ли не крупнейший наш клиент. Твой отец решил, что он просто хочет обсудить все условия с отцом: старик Юлий по-прежнему заправляет их фирмой. Затем мистер Элингтон написал им письмо и отправил свежую партию образцов…</p>
   <p>— Постой, Грегори, — перебила Джоан, — только не надо рассказывать мне про образцы, цены, кроссбреды и всякую чепуху, я все равно ничего не понимаю и только запутаюсь.</p>
   <p>— Я и не собирался. Суть в том, что вчера мы получили письмо от фирмы Харфнера: в этом сезоне они ничего у нас не купят. Это, конечно, был страшный удар, потому что твой отец и Джо Экворт очень надеялись на их заказ. Экворт сказал, что дело дрянь, и даже назвал Никси прохвостом. А когда они обсуждали письмо от Харфнера, в комнату вошел Никси, и я увидел его лицо. Клянусь, на секунду, даже на долю секунды в его глазах мелькнуло злорадство. Я уверен, что он заранее знал о письме.</p>
   <p>— Ясно, Грегори, — тонким слабым голосом произнесла Джоан. — Это все? Ой, я не в том смысле, что этого мало, но… в общем, ты понял.</p>
   <p>— Нет, это еще не все. Сегодня утром твой отец сказал, что вынужден опять ехать в Германию разбираться, что случилось, и велел нашему бухгалтеру Крокстону, приятелю Никси, подготовить для него деньги. А потом в комнату для образцов (мистер Элингтон проработал с нами все утро) вошел Никси и заявил, что тоже должен поехать в Германию, мол, Альберт Харфнер предпочел бы повидаться с ним, а не с мистером Элингтоном. Разгорелась жуткая ссора. Экворт, разумеется, вышел из себя, но он с Никси всегда такой, твой отец тоже потерял терпение, я еще никогда не видел его таким злым…</p>
   <p>— Он весь побелел… да?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Он всегда белеет, когда по-настоящему рассердится. Бедный папа! Никси тоже разозлился?</p>
   <p>— Нет, в этом его хитрость, — ответил я. — Он всегда держит себя в руках. А если и перестает улыбаться, то в худшем случае выглядит огорченным, оттого его собеседник сразу чувствует вину. Он сказал, что вынужден сообщить об этом лондонскому начальству, а твой отец велел ему катиться и рассказывать что угодно и кому угодно: в Браддерсфорде он главный и не потерпит, чтобы Никси здесь распоряжался. «Либо немедленно вернитесь в контору, либо уходите навсегда и езжайте обратно в Лондон», — заявил мистер Элингтон. Никси минуту сверлил его взглядом — ладно, не целую минуту, но ужасно долго, — а потом кивнул и вернулся в контору. Когда я сегодня уходил, они с Крокстоном все еще были на месте и вряд ли работали.</p>
   <p>— Плевать на них, — сказала Джоан. — Что было с отцом? После ссоры?</p>
   <p>— Ну… — Я помедлил. — Он был очень подавлен. Экворт предложил ему уйти домой пораньше, но он отказался.</p>
   <p>— Вот, значит, как… — медленно проговорила Джоан. — Я чувствовала, что-то неладно. И мама тоже. Это ужасно…</p>
   <p>— Погоди-ка, Джоан…</p>
   <p>— Нет-нет, меня не твой рассказ напугал… Хотя ничего хорошего это не сулит… особенно если ты и сам так думаешь. Мне страшно не поэтому… мне кажется, к нам подступает какое-то зло, грядут какие-то страшные перемены… Что такое?</p>
   <p>Она спросила это, потому что я невольно вскрикнул, мигом вспомнив речи Дороти Барнистон. И сейчас, в темноте, вчерашний сеанс гадания на картах дома у великой и ужасной пифии приобрел глубину и целую бездну самых невообразимых смыслов, которые в дневной сутолоке стерлись и потерялись. Однако объяснить это было невозможно, не стоило и пытаться, поэтому я лишь отмахнулся:</p>
   <p>— Ничего, ничего. Так, мысль одна пришла. Продолжай.</p>
   <p>Ее рука скользнула под мою, и тонкие пальцы ухватили меня за рукав. Снаружи вновь поднялся ветер: он отогнал дождь, и черный лес теперь трещал и шелестел под его порывами. Кромешный мрак немного рассеялся, стало хоть что-то видно, однако и серая даль, и черные ветви — все казалось сырым, блеклым и бесприютным. Джоан содрогнулась.</p>
   <p>— Пойдем обратно, если хочешь, — произнесла она монотонно. — Дождь почти перестал.</p>
   <p>— Давай еще подождем, — сказал я. — Или ты замерзла?</p>
   <p>— Я дрожала не от холода. Ох, Грегори… — Джоан умолкла.</p>
   <p>— Что?</p>
   <p>— Не знаю… — прошептала она. — Не знаю.</p>
   <p>— Ну, тогда и волноваться нечего, — решительно заявил я. — Знаешь, я ведь был на вечеринке, которую Никси устроил для Харфнера. Решил за ними немного пошпионить. Там один толстяк с потными кудрями играл регтайм и пел: «Пиликай, скрипач, пиликай!» — Я попытался вспомнить остальные слова.</p>
   <p>Она рассмеялась и стиснула мою ладонь.</p>
   <p>— Ты очень милый, Грегори, и будь ты хоть на пару лет старше… нет, лет на пять-шесть… я бы точно в тебя влюбилась. Но сейчас ты в безопасности. И кто был на этой жуткой вечеринке? Она ведь была жуткая, я надеюсь?</p>
   <p>— Хуже некуда.</p>
   <p>Я рассказал ей немножко про вечеринку, не упомянув встречу Бена Керри и миссис Никси. Хватит с бедной Евы и одной головной боли.</p>
   <p>— А теперь, — сказала Джоан, чем немало меня удивила (я тогда еще не знал, что от женщин так просто не отделаешься), — расскажи, почему ты вскрикнул, когда я сказала о своем недобром предчувствии. Ну же, не таись!</p>
   <p>— Вчера я познакомился с сестрой Джока Барнистона, — начал я.</p>
   <p>— Господи! И какая она? Скорей рассказывай, я уже много лет сгораю от любопытства.</p>
   <p>— Ну… она необычная, — осторожно начал я.</p>
   <p>— Сумасшедшая, верно? — прошептала мне на ухо Джоан.</p>
   <p>Там, в темноте, я описал вечер в гостях у Барнистонов, фантастическую Дороти, сеанс гадания и наш разговор с Джоком после того, как его сестра нас покинула. Закончив, я вдруг заметил, что плечом Джоан крепко прижалась ко мне, а вот бледного овала ее лица больше не видно. Она отвернулась. Она плакала. И тогда я понял, что она в самом деле влюблена в Джока, а мой рассказ про надвигающуюся катастрофу лишил ее последней надежды выйти за него замуж.</p>
   <p>— Прости, я не должен был рассказывать, — выпалил я, заглядывая ей в лицо. Мне хотелось утешить Джоан, поэтому я обнял ее и крепко прижал к себе.</p>
   <p>Жалким сдавленным голосом она пробормотала что-то, а я только и смог сказать, чтобы она не переживала так и не плакала. Одной рукой я обнимал ее за талию, а второй попытался отнять ее ладони от лица и повернуть его к себе. Я поцеловал сперва ее мокрые соленые щеки, а потом и губы. В следующий миг Джоан обвила руками мою шею и прильнула ко мне бархатистыми губами: у них был странный аромат моря, и вот, вспыхнув, в них уже занялась дикая безудержная жизнь, похожая на огонь, который я не мог не разделить. Так вот к чему все шло, наконец понял я в исступленном напряжении. Но где-то в глубине души, плененной двойным таинством кипящей в жилах крови и огромной черной ночи вокруг, которая нарочно нас сблизила, я сознавал, что целую не Джоан Элингтон, а сладко-соленые губы любой абстрактной девушки, а она целует не меня, а образ другого мужчины.</p>
   <p>Вдруг, словно тоже осознав эту губительную истину, Джоан отвернулась, и я ощутил на губах вкус мокрого твида. Она резко отстранилась и с силой оттолкнула меня обеими руками.</p>
   <p>— Не глупи! — гневно закричала она, словно последние пять минут мы не целовались, а дрались. — Ох, хватит, глупый мальчишка! Мне надо домой.</p>
   <p>— Хорошо, — пробормотал я, рассердившись не меньше Джоан. Впервые в жизни я понял, почему с женщинами иногда так скверно обращаются: во мне поднялась волна страшной силы, которую надо было каким-то образом выпустить. Я отстранился и сунул руки в карманы плаща. — Пойдем. Я тебя не останавливаю.</p>
   <p>Сквозь черные мокрые деревья мы выбрались на дорогу. Хотя час был не поздний, мне казалось, что уже глубокая ночь: ясная и холодная, присыпанная блестками звезд. Какое-то время мы шагали молча.</p>
   <p>— Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, — наконец произнесла Джоан, — клянусь, я никогда не буду с тобой разговаривать.</p>
   <p>— Зачем мне это? — громко и презрительно спросил я.</p>
   <p>— Ты разозлился?</p>
   <p>— Да, я зол. Почему-то я не люблю, когда меня называют глупым мальчишкой, особенно если это девушка, которая только что сама меня поцеловала…</p>
   <p>— Ох, молчи! — воскликнула она.</p>
   <p>— Конечно, — произнес я напыщенно и благородно, как умеют только юнцы.</p>
   <p>До самого дома Элингтонов я не раскрыл рта, а потом Джоан меня удивила. Она заговорила почти виновато:</p>
   <p>— Знаешь, я ведь не на тебя рассердилась, а на себя. Грегори, я не понимала и не слышала, что несу, просто мне надо было как-то остановиться. Я не считаю тебя глупым мальчишкой. И ты был очень добр ко мне… наверное, слишком добр.</p>
   <p>— Ладно, — проворчал я.</p>
   <p>Вообще-то я уже не обижался, но сменить тон так быстро не смог. Это свойственно юношам; с возрастом мужчины все же осваивают несколько полезных приемов. Джоан остановилась в зеленоватом свете фонаря, склонила голову и печально мне улыбнулась. Она была бледна, красива и одухотворена, почти как Джоан Элингтон, к которой я привык, но еще не совсем. Мне снова стало хорошо, однако в глубине души теплился огонек гнева, который не потух до нашей новой встречи пять лет спустя.</p>
   <p>— Давай все это забудем, хорошо? — тихо попросила она.</p>
   <p>— Хорошо, — ответил я, не желая ссориться. Больше всего мне хотелось вернуться домой и целый час непрерывно писать.</p>
   <p>— Мир?</p>
   <p>— Конечно, Джоан, о чем речь, — доброжелательно ответил я. Видимо, чересчур доброжелательно, потому что она тут же пробуравила меня подозрительным взглядом.</p>
   <p>— Ну, дальше не ходи, возвращайся домой, — выпалила она. — Спасибо за прогулку. Спокойной ночи.</p>
   <p>Было уже поздно, когда я добрался до дома: даже дядя Майлс, который любил на ночь обменяться со мной парой острот, лег спать. Прогулка, непогода и волнения очень меня утомили, однако спустя много лет, сидя в номере гостиницы «Ройял оушен», я вспомнил это со всей ясностью: я заставил себя сесть за стол и писал целый час, как умею делать по сей день. «И в этом, дружище Доусон, — сказал я себе, разминая затекшую спину, — твое большое преимущество перед бедняжкой Джоан».</p>
   <p>Минуту или две я мерил шагами номер: Браддерсфорд 1913-го постепенно удалялся и таял. Так бывает, когда приходишь в себя после яркого и насыщенного событиями сна: в первые секунды помнишь все очень хорошо, а затем тонкий расписной занавес распадается на блеклые дразнящие нити. Вот и теперь, раскурив очередную трубку и вернувшись в кресло, я помнил, как после расставания с Джоан писал, не разгибаясь… но что было дальше?.. Короткие дни и работа на Кэнэл-стрит… отъезд мистера Элингтона… тайное ликование Никси… Я как мог избегал Джоан — скорее ради нее, чем ради себя, а потом, когда мы все-таки встретились в обществе, она даже бровью не повела, словно нашего поцелуя в лесу Уэбли никогда и не было. Ссора с Бриджит?.. Когда это случилось и почему? Впервые моя память выдала абсолютно чистый лист. Зато я вспомнил одну вечеринку, которую совсем не хотел вспоминать. Странно, что я, даже в юности не любивший вечеринок, регулярно их посещал: причем не только посещал, но и запоминал во всех подробностях, тогда как более важные происшествия, как, например, ссора с Бриджит, стирались из моей памяти. Вечеринка, о которой пойдет речь, случилась вскоре после нашей прогулки с Джоан, за неделю или две до Рождества.</p>
   <p>То была театральная вечеринка воскресным вечером в отдельном зале на втором этаже «Короны», большого и шумного бара напротив мюзик-холла «Империал», где часто бывали гастролеры и артисты эстрады. Как ни странно, на это фееричное и богемное мероприятие я попал благодаря дядиным друзьям — любителям виста.</p>
   <p>Кроме почтенных Блэкшоу, Варквудов и Данстеров, наш дом, как я уже говорил, посещали Джонни Лакетт и его супруга; у Джонни было две сестры-актрисы, да и сама миссис Лакетт время от времени пела на сцене. Они ходили на все спектакли и представления в Брэдфорде, Лидсе и прочих окрестных городах, постоянно общались с актерами и певцами, знали все театральные сплетни, частенько напивались и опаздывали на поезда. (Мне их жизнь казалась чудесной; даже сейчас я отнюдь не уверен, что это было не так и что современный кинематограф смог бы их чем-нибудь удивить. В первый же год войны Джонни — беспечный владелец табачной фабрики — обанкротился, и вскоре после этого в Мертон-парке нашли его труп. Но все же в отличие от многих из нас он успел пожить в свое удовольствие.) В тот воскресный декабрьский вечер я случайно встретил Джонни Лакетта на улице: он тоже вышел прогуляться, чтобы растрясти плотный ужин и восемь порций виски. Огромные черные усы, яркий клетчатый костюм и властный взгляд придавали ему сходство не то с подгулявшим фокусником, не то с дрессировщиком львов. Он приветствовал меня так сердечно, словно мы были две одинокие баржи в тумане.</p>
   <p>— Так-так-так! Юный Грегори Доусон! Издалека видно писаку! Слыхал, ты теперь сочиняешь для газет?</p>
   <p>Я кивнул и не стал распространяться на эту тему: я все равно не смог бы объяснить ему разницу между моими высокими литературными устремлениями и «сочинительством».</p>
   <p>— Ну-ка, ну-ка… — Он вытащил из кармана длинную черную сигару — такую же, какую курил сам. — Угощайся!</p>
   <p>— Спасибо, мистер Лакетт. Хорошие?</p>
   <p>— Прислали образец из Южной Африки. Хуже не бывает, черт подери! — Он расхохотался. — Я сегодня сам по себе, благоверную в последний момент позвали в Лидс петь ораторию, кто-то у них там заболел. Господи, ненавижу оратории, они мне попортили кровь! Так, малыш Грегори, — он с серьезным видом поправил мне галстук, обдав резкой вонью сигар, виски и напомаженных усов, — раз ты сочиняешь для газет, то небось должен всякое в жизни повидать и попробовать. Как насчет веселой пирушки?</p>
   <p>Я пробормотал что-то о встрече с друзьями, но Джонни Лакетт только отмахнулся.</p>
   <p>— Повидаешься с друзьями в другой раз, мой мальчик. Сегодня одна известная личность устраивает вечеринку в «Короне» — закрытый банкет на втором этаже. Неплохая компания подбирается, скажу я тебе. Будет несколько актеров пантомимы, они недавно приехали из Лондона (там выступали в Королевском театре) и еще даже не начали репетировать, ну и несколько местных придет. В общем, ты понял. Они будут рады видеть любого моего приятеля, особенно если он сочиняет для газет. Ну, где встречаемся? Давай прямо в баре «Короны» ровно в восемь. Костюм оставь этот, а галстук надо поменять, уж больно скучный. И не кури эту сигару. Скажи дяде, чтобы угостил ею Блэкшоу. А я пойду домой, вздремну малость. Ну, будь здоров! Увидимся в восемь!</p>
   <p>Не знаю, вздремнул Джонни в тот вечер или нет, но перед нашей встречей в «Короне» он явно успел выпить еще несколько порций виски. Нельзя сказать, что он был вдрызг пьян — такого с ним вообще не случалось, — скорее он был менее трезв, чем обычно. Джонни познакомил меня с комиком по имени Табби Фуллер и громко прошептал: «Стабильно получает восемьдесят в неделю — и недаром. Обхохочешься!» Чуть позже он столь же громко прошептал на ухо Табби: «Умнейший юноша в городе, сочиняет для всех газет на Севере, очень влиятелен». Это удивительное заявление, с которым я не мог поспорить, поскольку оно не предназначалось для моих ушей, выставило меня в ложном свете. По-видимому, Табби сообщил своим коллегам, что любому артисту достаточно со мной побеседовать, чтобы его имя появилось во всех газетах. С той минуты мне не давали прохода.</p>
   <p>— Послушай, дружище, — говорил какой-нибудь незнакомец, — рыбак рыбака видит издалека. Мы оба — звезды первой величины, верно? Каждый в своей области, ясное дело. Ну так вот, в Шеффилде меня на коленях умоляли остаться еще на сезон, это, притом что я уже три года подряд там отыграл в рождественской пантомиме, но я наотрез отказался: «Нет уж, ребятки, в этом году меня позвали в Браддерсфорд, там мои друзья (именно так я и сказал), вы уж не взыщите, но я еду в Браддерсфорд, в старый добрый Браддерсфорд». Можешь так и написать, старина.</p>
   <p>Огромные белокурые Королевы Фей едва не протыкали меня душистыми сверкающими бюстами, воркуя:</p>
   <p>— У вас прекрасный музыкальный вкус, мистер Доусон, я всегда читаю вашу колонку. Не мне вам говорить, что попытка исполнить настоящую оперную арию в пантомиме — это гораздо больше, чем просто новшество, хотя и новшество, конечно, тоже, можете так и написать. Когда я сказала об этом старику Томми Спарку — ах, что бы мы без него делали? — он ответил: «Ну, дорогуша, раз это новшество, давай рискнем». А вы ведь знаете, какой зритель в Халле — очень консервативный, мистер Доусон, — так вот, они все были в восторге, полные залы собирались даже на дневные спектакли! Если вам нужны фотографии, напишите мне, я пришлю.</p>
   <p>Словом, благодаря Джонни Лакетту я стал чуть ли не гвоздем программы и чувствовал себя одновременно обманщиком и болваном.</p>
   <p>В те дни, которые уже были сочтены, гастролирующие актеры и артисты эстрады не пытались притворяться обыкновенными гражданами и налогоплательщиками. Во-первых, они совершенно иначе выглядели. С точки зрения респектабельных буржуа они одевались чудовищно и вульгарно: слишком толстый твид, слишком броские узоры, слишком глубокие вырезы и слишком яркие галстуки, пальто слишком длинные и свободные, шляпы просто невозможные. Даже мужчины не до конца смывали грим: оставались голубовато-серые разводы вокруг глаз, щеки алели и лоснились не от крепкого здоровья, но от смеси румян и какао-масла. Среди мужчин все еще была мода на удлиненные вьющиеся волосы, очень пышные с боков. Дамы красились так густо, что ни у кого не возникало сомнений в роде их деятельности. Сегодня, вероятно, такой макияж не привлек бы моего внимания, но в те дни он выглядел в высшей степени вульгарно: я никак не мог оторвать глаз от их лиц и вместе с тем не испытывал никакого желания приближаться к этим раскрашенным и жеманным созданиям. Представители обоих полов держались то с огромным профессиональным достоинством (совершенно чуждым местным фабрикантам и коммерсантам), то вели себя развязно, грубо выражаясь и рассказывая весьма скабрезные анекдоты в смешанной компании. Впрочем, благодаря своей наивности и простоте они не вызывали отвращения. Несмотря на все эти странности, актеры и актрисы тогда нравились мне куда больше, чем теперь, когда я проработал с ними много лет, и вовсе не потому, что я был молод и глуп, а теперь стар и мудр. Нет, мне кажется, что артисты были здоровее духом, когда сознательно подчеркивали и утрировали разницу между собой и публикой. Теперь же они тщательно скрывают свои знаки отличия, выглядят и ведут себя как обычные адвокаты, зубные врачи, домохозяйки и дочери священников: то, что не может выйти наружу, со временем пробирается глубоко внутрь, тайком разрушая сердца и рассудки.</p>
   <p>Словом, на том банкете в «Короне» у меня было ощущение, что я очутился среди иностранцев и цыган, которые зарабатывали восемьдесят фунтов в неделю. Ясное дело, я чувствовал себя мошенником: эти чужеземцы подходили ко мне один за другим и делились всевозможными материалами для моих воображаемых колонок. И все же тогда мне было проще и легче с ними, чем было бы теперь. Придя к такому выводу, я решил не вспоминать подробности банкета в «Короне», а припомнить похожие вечеринки в Голливуде. Может, уговорить Элизабет хоть раз проанализировать свои чувства и сравнить их с собственными?</p>
   <p>Нет, так не пойдет. Надо быть осторожней, не то разноцветные нити окончательно распадутся. Почему, интересно, я вообще вспомнил о том банкете? Ведь я думал не об актерах, а хотел лишь заново пережить свою юность в Браддерсфорде и дружбу с Элингтонами. Я пробился обратно в тот дымный и шумный банкетный зал, переполненный энергетикой театра, вновь окружил себя гримасничающими комедиантами и улыбчивыми субретками 1913 года и принялся с серьезным видом слушать их рассказы, которым было не суждено выйти в печать. Я ел пирог с телятиной и ветчиной, пил крюшон и ждал, что будет дальше. Не зря же я вспомнил именно эту вечеринку!</p>
   <p>Я покосился на выход. В дверях стояла Элеонора Никси, блистательная и веселая, готовая в полной мере насладиться банкетом (при этом она тонко демонстрировала, что оказалась здесь случайно и никакого отношения к собравшимся не имеет), а с нею — Бен Керри, румяный, запыхавшийся и уже немного пьяный. Мне стало ясно, что именно он пригласил ее на вечеринку, ведь иногда он писал колонки светской хроники для местных газет, и его просто не могли не позвать на такое мероприятие. Конечно, в этом не было ничего дурного — подумаешь, Керри захотел развлечь миссис Никси, однако я сразу же сообразил, что они часто бывают вместе. Пусть они еще ничего не затеяли, обожаемый Евой Бен и беспокойная красотка из Лондона явно воображали себя парой: что-то связывало их и одновременно отделяло от остальных. Меня они не заметили; минуту спустя я сам к ним подошел. К тому времени Бена уже поймали две актриски, и он с несколько раздраженным видом слушал то же самое, что я выслушивал целый вечер. Элеонора Никси стояла рядом и даже не пыталась делать вид, что слушает, а смотрела на актрис с холодной усмешкой.</p>
   <p>— Здравствуйте, миссис Никси! — воскликнул я, широко улыбаясь (к тому времени я уже выпил несколько чашек крюшона и весь светился).</p>
   <p>— О… добрый вечер! — с улыбкой ответила она на мое приветствие. — Как странно, опять мы случайно встретились! Вам нравятся такие вечеринки?</p>
   <p>— Когда как, — ответил я, строя из себя светского льва. — Слишком уж явный профессиональный налет у этого мероприятия, не находите?</p>
   <p>Она кивнула:</p>
   <p>— Ну и сборище! Терпеть не могу второсортных актеришек, но Бен сказал, что ему обязательно надо сюда заглянуть, а мне, возможно, будет весело.</p>
   <p>Еще неопытный в таких делах, я сразу понял: ей прямо не терпелось вовлечь его в разговор, даже звук его имени доставлял Элеоноре радость. И ей было решительно все равно, что я подумаю.</p>
   <p>Иначе обстояло дело с Беном. В этот миг он повернулся, увидел меня, и первая реакция его выдала: лицо сразу омрачилось, и он ожег меня яростным взглядом. Напрасно я попал на эту вечеринку, говорил его взгляд. Затем Бен отвернулся, словно актриски рассказывали ему что-то невероятно любопытное, и едва заметно пожал плечами. Миссис Никси была спокойна и весела.</p>
   <p>— Я слышал, Еве Элингтон нездоровится, — сказал я.</p>
   <p>Она приподняла брови:</p>
   <p>— Да что вы! Это такая белокурая девочка? У нее, должно быть, анемия. Выглядит она анемичной. Впрочем, я уже давно не видела сестер Элингтон. Меня они не так интересуют, как вас.</p>
   <p>Я не спасовал:</p>
   <p>— Возможно. А вот Бена я частенько видел в их обществе.</p>
   <p>— Да, он большой друг семьи. Отец у них душка, хотя Малькольм и говорит, что коммерсант из него вышел неважный. Впрочем, меня это не волнует, — продолжала она с улыбкой, — коммерция вообще мне не интересна, равно как и коммерсанты. Все это тоска смертная, не правда ли?</p>
   <p>Ответить я не смог, гейм пришлось бросить на счете 30:30, поскольку Бен уже вновь был с нами и буравил меня взглядом рассвирепевшего быка.</p>
   <p>— Мы отойдем на минуту, Элеонора, — сказал он и утащил меня в укромный угол рядом с дверью. На миг мне показалось, что сейчас он вышибет из меня дух. — Я слышал, что ты говорил миссис Никси, — начал Бен, по-прежнему сверля меня злобным взглядом. — Что с тобой такое, Доусон? Эх, расквасил бы я твой любопытный нос! Не лезь в чужие дела, ясно?</p>
   <p>Я сказал, что никуда не лезу.</p>
   <p>— Мы с тобой познакомились у Элингтонов, — добавил я. — С ней тоже. Вот я и упомянул наших общих знакомых…</p>
   <p>— Упомянул, как же! — прорычал он. — Я все слышал. Вижусь я с Евой или нет — не твое дело.</p>
   <p>— Я и не говорил, что мое. Да я и не знал, что вы не видитесь…</p>
   <p>— Ладно, не лезь, куда не просят — и все дела.</p>
   <p>Я до сих пор помню, как он смотрел на меня тогда, как его красивое лицо пылало от спиртного, растерянности и гнева; по сей день я чувствую тот укол страха — все-таки Бен был намного выше и крепче меня. Наконец он отошел. Бен относился к той категории мужчин, которые всегда были мне не по душе: в молодости эти жгучие мощные красавцы купаются в женском внимании, а позже становятся жертвами алкоголизма и высокого давления.</p>
   <p>Однако теперь, заново переживая ту встречу с Беном, почти забытым, но по-прежнему грозным персонажем, я заметил, что думаю о нем с состраданием. Его разрывали на части две красавицы: любвеобильная, бледная, изысканная Ева, с которой наверняка часто бывало скучно, и хитрая, искушенная светская львица, чужая жена. У него было много забот, помимо бесконечной борьбы с собственными желаниями и совестью; ему хотелось работать и наконец обрести собственный почерк (трудная пора для любого писателя). Еще, возможно, Бен хотел жить насыщенной жизнью и набираться опыта: его сознание раздирали ошеломляющие и противоречивые порывы, а подсознание уже нашептывало, что время на исходе. Дни Бена Керри были сочтены. Однажды утром в 1916 году в битве на Сомме враг разотрет в пыль два браддерсфордских батальона: среди убитых младших офицеров окажется и Бен. А потом некоторые люди — политики, газетчики, влиятельные работодатели и им подобные — начнут скорбно удивляться, куда подевались умные и бойкие молодые люди. Искать их надо в прахе войны, среди окопов.</p>
   <p>Впрочем, все это не помогло развеять туман между мной и Рождеством 1913-го. Я так и не вспомнил, почему поссорился с Бриджит, хотя знал, что ссора была неожиданная и жестокая, затеяла ее она, но вскоре мы помирились. Произошла она перед Рождеством. Итак, я очутился на пороге последнего Рождества старого мира, однако память мою застилал столь густой туман, что я не мог разглядеть даже мишуру в витринах магазинов. Несколько недель моей жизни, полные событий, вероятно, судьбоносных событий, повлиявших позднее на все принимаемые мною решения, исчезли, испарились, канули в Лету, не оставив мне ни единой подсказки. Я не устал вспоминать, дело было вовсе не в этом. Посмотрев на часы, я увидел, что еще не поздно, только близится полночь. Мучить и насиловать память нельзя, я это прекрасно знал, однако в нетерпении и раздражении все-таки предпринял такую попытку: несколько минут я мрачно расхаживал по комнате, когда вдруг услышал, что кто-то скребется в дверь.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава седьмая</p>
   </title>
   <p>То была Элизабет, о чем я догадался еще прежде, чем открыл дверь.</p>
   <p>— Лиз, напрасно ты так, — сказал я, впуская ее в номер. — Помнишь, что я говорил? Надо быть осторожнее.</p>
   <p>— А я снова тебе отвечу: вздор! — воскликнула она. — Вся эта башня в нашем распоряжении, и мне нужно было лишь подняться по крошечной лестнице, на которой никого не встретишь. Давай сменим освещение, Грег, умоляю! Очень уж здесь мрачно, как будто детектив снимают. Нет, я сама. — Лиз стала возиться с двумя выключателями и в итоге добилась, чтобы наши кресла окутал уютный приглушенный свет. — Так-то лучше. Неудивительно, что тебе не спится в такой комнате.</p>
   <p>Лиз села и улыбнулась. На ней был бархатный бирюзовый халат с красно-белым плетеным поясом. Она выглядела обворожительно и знала это.</p>
   <p>— Красивый, правда? Я купила его перед самым отъездом и надеялась, что ты увидишь меня в обновке. Сядь и успокойся, милый, хватит хмуриться и говорить шепотом. Честное слово, вокруг ни души. А если бы кто-нибудь и был, мне все равно. К тому же я тебя предупреждала, помнишь? Если услышу твои шаги, непременно загляну и узнаю, в чем дело. Муки творчества?</p>
   <p>— Нет, с творчеством все в порядке, Лиз. Сценарий продуман до последней сцены, осталось лишь все записать и немного потрудиться над финальным диалогом. Постой, я тебя, случайно, не разбудил?</p>
   <p>— Нет, конечно! Шагов почти и не слышно было, просто захотелось с тобой поговорить. Особенно после того, как ты сбежал с вечеринки, — укоризненно добавила Лиз.</p>
   <p>— Вообще-то ты говорила, что пробудешь внизу не больше получаса, — проворчал я. — Кажется, столько тебе отвел Джейк Вест?</p>
   <p>— Да, пришлось задержаться. Пока я гадала, куда ты делся и вернешься ли, Адонай затащил меня в угол и начал рассказывать, как он видит мою роль. Дал несколько толковых советов, между прочим… Все равно мне он не нравится. Что он вообразил насчет нас, Грег?</p>
   <p>— Да уж, навоображал всякого, — ответил я, вспомнив наш предобеденный разговор в баре. — Пришлось подробно ему все рассказать. И заодно объяснить, что ты за человек.</p>
   <p>Элизабет посерьезнела:</p>
   <p>— И что ты ему сказал?</p>
   <p>Этот вопрос непременно задают все актрисы, и каждый раз я теряюсь с ответом. Дело, наверное, в некой фундаментальной разнице полов. Большинство женщин с готовностью отвечают на подобные вопросы, большинство мужчин — нет.</p>
   <p>— Вкратце описал тебя, вот и все. Сказал только то, что режиссер должен знать об актрисе, играющей главную роль в его фильме. Мне не очень хотелось это делать, но мы все-таки вместе работаем над картиной.</p>
   <p>Она сменила тему. Надо отдать ей должное: Лиз никогда не упорствовала в подобных вещах.</p>
   <p>— Я немного волнуюсь. Ты как-то странно выглядел, когда убегал: я как раз беседовала с твоими давними знакомыми из Йоркшира.</p>
   <p>— Да мне вдруг все это обрыдло. Надоело смотреть на Джейка за работой. Вот я и вернулся к себе.</p>
   <p>— Работать?</p>
   <p>— Нет, Лиз, не работать. Иногда и разгибаться надо. Я просто курил и думал.</p>
   <p>Она кивнула, словно я подтвердил какую-то ее догадку.</p>
   <p>— Грег, я хочу с тобой поговорить. Ради твоего же блага и ради моего. Начну с себя — хотя это не так важно. Понимаешь, милый, дело не только в том, что мы давние друзья и не виделись много лет. Я очень взволнована… всю жизнь я была здесь никем, а теперь вернулась знаменитостью. Обсудить мне это больше не с кем; а ты тоже англичанин и долго работал в Голливуде, ты понимаешь и «английские» мои переживания, и «голливудские», да к тому же… Ох да что я говорю!</p>
   <p>— Все правильно, Лиз.</p>
   <p>— Ты сегодня не в духе, — сказала она насупившись.</p>
   <p>— Отнюдь.</p>
   <p>Несколько мгновений Лиз молча меня разглядывала, а потом ностальгически улыбнулась.</p>
   <p>— Помнишь, как ты нашел меня зареванной возле писательского бунгало на площадке Мерца? Я думала, что никому не нужна и гроша ломаного не стою.</p>
   <p>— Да. Сдается, в этом беда Голливуда: слишком много людей ползает по краю черной ямы.</p>
   <p>Лиз не была настроена обсуждать Голливуд.</p>
   <p>— А потом, — продолжала она, — я развелась с Терри и была в ужасном состоянии, как через мясорубку пропустили. Ты заставил меня поехать с Этель Ферримэн на ранчо в пустыне Мохаве. Я тебе никогда не рассказывала, какое это было чудовищное ранчо: всюду липа, всюду обман! Мерзкая пахта и магазинные салаты… да еще пыльные бури через день. А по домам в креслах-качалках сидят бедные забытые всеми голливудские жены — злые как собаки.</p>
   <p>— Первый раз слышу, — сказал я. — Мне и самому там не нравилось. Но в твоем тогдашнем состоянии лишь это и могло тебе помочь. И помогло.</p>
   <p>Ее красивое лицо просияло.</p>
   <p>— Помогли мне твои визиты и твой чудесный сценарий. Помнишь, как ты приезжал поздно вечером, по пятницам, и я тебя ждала? Ох, ну и скандалила я с кухаркой — та ни в какую не хотела готовить нам нормальную еду! Мы с тобой часами обсуждали сценарий, и уже тогда я знала, что фильм получится необыкновенный. Конечно, так и вышло, но с теми нашими вечерами ничто не сравнится. При луне, если не было пыльной бури, мы выходили на улицу и просто стояли, прислонившись к забору: говорили, говорили… Этель была абсолютно уверена, что мы все это время занимаемся любовью. Она обижалась, что я ничего ей не рассказываю… Бедняжка Этель! Чудесное время.</p>
   <p>— И то правда. — Я ответил совершенно искренне, проникшись ее ностальгией. Однако, признаться, тогда мне это время не казалось таким уж чудесным: долгая поездка на ранчо и обратно (в воскресенье вечером) меня очень утомляла. Я шел на такие подвиги лишь потому, что после развода с Терри Элизабет была сама не своя, и потому что я предостерегал ее от этого брака, и потому что без меня она бы не справилась. Все это заставляло меня вновь и вновь тащиться через пустыню Мохаве, каждый акр которой я ненавидел всей душой. — Да, славная была пора, — добавил я, в самом деле так считая. Как же легко себя обмануть!</p>
   <p>Но Элизабет обмануть было непросто.</p>
   <p>— Что-то по твоему голосу так не скажешь, — с укоризной ответила она.</p>
   <p>Если бы нас кто-нибудь подслушивал, он бы решил, что мы женаты несколько лет и я начал пренебрегать супругой. А если бы кто-нибудь увидел Лиз в этом кресле, он бы сказал мне, что я должен быть глубоко польщен. Но я не был польщен, я даже слегка досадовал. Элизабет вела себя странно, и наша давняя дружба не оправдывала этих ночных упреков. Видимо, выражение лица меня выдало: она подлетела, поцеловала меня и, к счастью, не задержалась подле, а мигом вернулась в кресло. Я чуть дрожащими руками набил трубку, чтобы чем-то себя занять, а потом, старчески кряхтя, принялся ее раскуривать.</p>
   <p>— Но это не главное, милый, — серьезно проговорила она, глядя на меня совсем как в кино (у меня возникло чувство, что мы разыгрываем сцену), — я хотела поговорить с тобой о другом. О тебе, а не о себе. Что происходит, Грег? Что-то ведь происходит? Я сразу это почувствовала, как только мы встретились. После ужина ты выглядел очень странно — напряженно, а потом внезапно сбежал. И теперь… то же самое. Я тебе рада, а ты мне не очень. Нет, я знаю, что ты рад, и все же твои мысли заняты чем-то другим. Я понимаю, иногда так бывает: даже если ты любишь человека, все твои мысли где-то в другом месте. Но с нами ведь такого никогда не бывало… Хотя нет, когда я вышла за Терри, и ты знал, чем все закончится… какая я была дура! Но я очень ждала нашей встречи после стольких лет, а ты… ты не со мной, милый. Что случилось? Ты ведешь себя, как будто влюбился.</p>
   <p>— Нет, я не влюбился, Лиз, — сказал я. — Можешь сразу выбросить это из головы. Наверное, просто устал. Англию война порядком встряхнула, не то что Америку. Ты заметишь, что все мы стали немного странные…</p>
   <p>— Вздор! — нетерпеливо воскликнула она. — Дело совсем не в этом! Про войну я все понимаю, но тут другое. Что-то происходит именно с тобой, Грег. Не отрицай.</p>
   <p>Она уставилась на меня озадаченным, но любящим и почти материнским взглядом, и это меня потрясло, ведь до сих пор я играл роль старшего брата. Прежде я никогда не видел в Лиз этой жилки, даже не догадывался о ее существовании. И вдруг ни с того ни с сего я почувствовал себя сыном, который вернулся из университета сильно изменившимся, а мать не может меня узнать и волнуется. Я едва не сказал это вслух.</p>
   <p>— Да, я волнуюсь, — продолжала Лиз, словно прочитав мои мысли. Она подалась вперед, уперев локти в колени и опустив на ладони подбородок. В ее больших серых глазах светились любовь и замешательство. Я сразу почувствовал себя героем греческой легенды, удостоившимся аудиенции богини. Странно, что одновременно с происходящим в номере «Ройял оушен» где-то далеко и давно юный Грегори Доусон исправно ходил на работу, а вечером возвращался домой.</p>
   <p>— Ты говорил, что встреча с теми занудными старикашками пробудила в тебе какие-то воспоминания, — задумчиво глядя на меня, продолжала Элизабет. — Они, между прочим, тоже хорошо тебя помнят.</p>
   <p>— Правда? — Я выпрямился. — Что они сказали?</p>
   <p>— Нет, ну надо же! — воскликнула Лиз. — Сразу преобразился! Значит, дело все-таки в этом, я была права. Что они сказали? Ах да… не помню правда, кто именно… словом, они говорят, что сразу заприметили в тебе талант. Ты был умный и, как я поняла, даже дерзкий юноша. Впрочем, ничего интересного я от них не добилась, ужасные они зануды и сухари. Но ведь именно поэтому ты сам не свой, верно? Тебя не отпускает прошлое — причем давнее прошлое, и я никак не возьму в толк почему. — Она с вызовом посмотрела на меня.</p>
   <p>Я не стал отрицать.</p>
   <p>— Да, наверно, дело в этом. Хотя как знать. Впрочем, с вечеринки я сбежал именно потому, что начал думать об этих Харндинах — раньше их фамилия была Никси, — и вдруг почувствовал, что должен непременно вспомнить все, что случилось.</p>
   <p>— Почему это так важно? — спросила Лиз. — Ты никогда мне о них не рассказывал, даже про торговлю шерстью ни словом не обмолвился. Милый Грег, я ничего не понимаю!</p>
   <p>— Я тоже… пока. Но скоро надеюсь понять.</p>
   <p>— Спать не хочешь?</p>
   <p>— Нет, — ответил я. — А вот тебе пора укладываться. Ты должна хорошенько отдохнуть.</p>
   <p>— Я лучше попозже встану. И вообще я пока не хочу спать. Так что рассказывай.</p>
   <p>— Не сейчас, Лиз, — мягко произнес я. — Я еще не все вспомнил, не все обдумал. Мне нужно время. Это как со сценарием.</p>
   <p>— Ну а потом ты мне расскажешь? — взмолилась она.</p>
   <p>— Если захочешь, — кивнул я. — Тебе наверняка быстро наскучит моя история. Она важна только для меня, хотя я и сам пока не понял чем. — Я задумался. — Все мы ошибочно полагаем, что теперешние мы — это и есть мы настоящие, хотя на самом деле это лишь тонкий верхний слой нашей личности. На самом деле события прошлого никуда не деваются и продолжают оказывать на нас влияние.</p>
   <p>— Это психоанализ? — серьезно спросила Лиз. Во всем, что не касается работы, Лиз чиста и невежественна, как подписчик «Книги месяца», безропотно поедающий все, что ему присылают.</p>
   <p>— Не совсем. — Тут я широко улыбнулся: — Давай больше не будем об этом.</p>
   <p>— Нечего надо мной смеяться! — вскинулась она. — Я так хотела с тобой увидеться — ты мой лучший друг! А теперь из-за этих чертовых сухарей между нами выросла огромная стена. Я ужасно расстроена… — В голосе Лиз появился намек на слезы, что было вовсе на нее не похоже.</p>
   <p>— Брось, — примирительно сказал я, тоже вставая, — я вовсе не хотел, чтобы между нами выросла стена. И я страшно рад тебя видеть.</p>
   <p>Я сел на подлокотник ее кресла, она притянула к себе мое лицо, и мы несколько раз поцеловались — как никогда не целовались прежде. В теплой светлой комнате на вершине башни, посреди черной ночи, мы словно остались вдвоем, далеко-далеко от остальных людей. И я знал, что должен сделать следующий шаг — прочь или навстречу. Я питал к Элизабет очень теплые чувства и потому не хотел начинать теперь ничего такого, на что мы до сих пор не решились и чему не могли пока полностью отдаться. Я не знал, готов ли я к этому. Слишком я заплутал в собственном прошлом и оттого не мог ясно думать о настоящем, об Элизабет и ком бы то ни было. Нет, так нельзя. Я встал и отошел в сторону. На столе лежали сигареты, я взял одну и медленно раскурил, словно то была гаванская сигара за пятнадцать шиллингов.</p>
   <p>— Грег, признай, пожалуйста, одну вещь, — сказала Лиз вставая. — И я сразу уйду. У тебя внутри все смешалось, верно? Раньше такого не было… когда мы оба работали в Голливуде.</p>
   <p>— С тех пор много воды утекло.</p>
   <p>— Ты имеешь в виду войну и все такое?</p>
   <p>— Да. Войну и все такое.</p>
   <p>— Я не об этом, — возразила Лиз. — Про войну я как раз понимаю. Тут дело только в тебе… Тебя словно перетряхнули и взболтали… верно?</p>
   <p>— Наверное, Лиз, — кивнул я. — Все это было во мне и раньше, а вот болтанка началась недавно.</p>
   <p>— Я приехала только на пару дней, Грег. Обещаешь, что объяснишь мне все до моего отъезда? Хотя бы попытаешься. Я волнуюсь, а волноваться я не люблю.</p>
   <p>— Обещаю рассказать тебе все, что можно рассказать, даже если на это потребуется целый день.</p>
   <p>— Послезавтра, может быть? — предложила она, просияв: Лиз обожала планировать и устраивать пикники. — Я узнаю, где можно взять машину.</p>
   <p>Она кивнула, улыбнулась и двинулась к выходу. Почему-то мне было больно на нее смотреть. У двери Лиз развернулась и еще раз на меня взглянула; только тут я заметил, как она устала — долгий перелет через Атлантику не прошел даром. Она показалась мне какой-то покинутой, всеми брошенной, и ее знакомая ослепительная красота приобрела странную мягкость; она могла бы быть заколдованной королевой из какой-нибудь легенды. Даже в этот миг я лихорадочно соображал, нельзя ли сочинить какую-нибудь сцену для нового фильма, в которой она выглядела бы вот так.</p>
   <p>Прозвучал ожидаемый вопрос:</p>
   <p>— О чем ты думаешь?</p>
   <p>— Я думал, что надо немного изменить финальную сцену, — ответил я. — Чтобы ты выглядела точь-в-точь как сейчас. Ну, беги, девочка, тебе надо выспаться.</p>
   <p>— Тебе тоже. Хватит расхаживать по комнате, Грег. Будет чертовски обидно, если я не смогу заснуть из-за твоих браддерсфордских любовных похождений. Увидимся за обедом… Как приятно это знать, правда?</p>
   <p>— Правда, Лиз. Сладких снов, дорогая моя.</p>
   <p>Когда она ушла, комната показалась мне дьявольски пустой и одинокой. Я чувствовал себя плоским и холодным, как остывший блин. Мне бы не помешало выпить виски, но в номере его не было. Спать по-прежнему не хотелось, а я не люблю ложиться поздно, когда работаю: главным образом потому, что на следующий день мне не работается. Раздевшись, я проглотил две таблетки мединала и запил последние горькие крошки стаканом воды. Я знал, что мединал действует на меня медленно, но ничего другого у меня не было: если тихонько полежать, ни о чем не думая, рано или поздно снотворное сделает свое дело. Так и ночь пройдет. Мы, повелители Земли, теперь постоянно пытаемся убить время и, как правило, тупым предметом. Постельное белье было холодным: видимо, его хранили в рефрижераторной камере. Я подумал, что наши ученые, вместо того чтобы возиться с атомом, могли бы предложить своим боссам какой-нибудь способ поместить треть населения планеты в холодильник на пару-тройку месяцев, разом решив проблемы с питанием и транспортом. Если бы засыпание было приятным и мы бы знали, что никакого вреда здоровью такой сон не причинит, миллионы людей не стали бы дожидаться, пока их выберут для эксперимента, а выстроились бы в очередь у дверей нового министерства. (Человеческий холодильник — челхолод?) Я несколько минут раздумывал, не пригодится ли эта идея для нового сценария. Добровольцы, у которых было время на сон и которые на несколько месяцев избавлялись от бесконечного нытья, обмана и запугиваний, после пробуждения начали бы громко хохотать над нашей нелепой политической, экономической и социальной жизнью, а потом без промедления учинили бы революцию, погрузив тысячи важных персон — чиновников и всевозможных начальников — в долговременный челхолод. Как часто бывает с идеями, приходящими поздно ночью, я не мог понять, стоит она чего-нибудь или я просто брежу. В любом случае теперь это не важно, нашептывал мединал, не важно… не важно. Я уснул. И при этом бодрствовал. Браддерсфордский туман рассеялся, и я очутился на новогодней вечеринке у Элингтонов. Праздник удался: так хорошо и весело мне не было с тех пор, как приехали Никси. Установилось что-то вроде Рождественского перемирия, вспомнил я. Мистер Элингтон приехал из-за границы, решив извлечь максимум пользы из присутствия Никси в конторе. Никси не возражал. Даже с Джо Эквортом они обменялись несколькими любезностями. Оливер Элингтон вернулся домой, разумеется, и это несколько оживило обстановку. Бена Керри вновь стали часто видеть с Евой — с Элеонорой Никси он явно больше не встречался. Мою статью напечатали в лондонской еженедельной газете, после чего я купил себе черный бархатный галстук и огромную изогнутую трубку фирмы «Петерсон». Иногда бывает так: тяжелый больной внезапно идет на поправку, начинает садиться и улыбаться, строить планы; то же нередко случается и с обществом, конец которого близок, — наступает короткое затишье, все вздыхают свободно и тешат себя жестокой иллюзией здоровья и благополучия. Именно в такой отрезок прошлого я угодил, и праздничный рождественский антураж лишь усиливал ложное ощущение всеобщего счастья. Чтобы проводить старый год и встретить новый, Элингтоны устроили эту вечеринку. В числе приглашенных был Джо Экворт с супругой и, разумеется, Джок Барнистон; про остальных я ничего не ведал. Когда я прибыл, во мне вновь пробудились старые колдовские чары; казалось, лишь вчера я восхищенно взирал на волшебное семейство с подножки трамвая.</p>
   <p>Дверь открыла Ева, улыбчивая королева из сказки, закутанная в тончайший шелк. Мы не встречались в последние месяцы, а потому я очень обрадовался, увидев ее веселой и в добром здравии; я даже не расстроился, что ждала она Бена Керри и не смогла скрыть разочарования, увидев на пороге меня. Однако поговорить нам не удалось: Джо Экворт и советник Нотт, воинственный социалист, стояли в коридоре и громко спорили о политике, выпуская друг в друга клубы сигарного дыма.</p>
   <p>— Дались тебе эти либералы, Джо! — орал Нотт. — Недолгой будет ваша песня, попомни мои слова. Лет через десять — да даже раньше! — от либералов и следа не останется.</p>
   <p>— Да будь же ты разумен, в конце концов! — рявкнул в ответ Экворт. — Хоть для разнообразия скажи что-нибудь умное!</p>
   <p>— А я и говорю: пора тебе решать, Джо, на чьей ты стороне. Ты за рабочих или за правящий класс? Определяйся, дружище.</p>
   <p>— Рабочие или правящий класс! Ох, опять ты за свое!</p>
   <p>— Да, за свое! — прокричал Нотт. — И буду твердить это раз за разом, покуда не вобью хоть немного разума в ваши дубовые головы! Выбирай, на чьей ты стороне, Джо. Хорош метаться!</p>
   <p>— Кто это мечется? — взревел Экворт. — Когда это я метался, скажи мне? Вот Рамсей Макдональд ваш мечется, это да! Я его на прошлой неделе слушал, так он целый час болтал ни о чем. Ллойд Джордж сотни таких стоит…</p>
   <p>— Вот оно, вот же! — ощетинился, точно терьер, советник Нотт. — Никаких принципов, никакого курса, одни только имена на уме. Твоя беда, Джо Экворт, в легкомыслии. Ветер у тебя в головушке гуляет!</p>
   <p>Эти слова повергли Экворта в громогласное отчаяние.</p>
   <p>— Бог ты мой, кем меня только не называли, но чтоб легкомысленным!.. Нет, дружище Фред, ты явно умом повредился, любой дурак скажет…</p>
   <p>— А ну хватит! — Из гостиной в коридор выскочила Бриджит. — Перестаньте! Стоите тут и орете друг на друга. Разве так можно?</p>
   <p>Они заулыбались, даже как будто оробели и под строгим взглядом Бриджит ушли в гостиную. Затем она повернулась ко мне:</p>
   <p>— Здравствуй, Грегори! Тебе Ева открыла?</p>
   <p>— Да. А потом сразу исчезла.</p>
   <p>— Ждет Бена, — с отвращением прошептала Бриджит. — У нее от любви уже крыша съехала. Честное слово, меня прямо жуть берет. Она так в него втрескалась, словно он… ну, не знаю, Крейслер какой-нибудь! А Джоан свихнулась на Джоке, хотя ему до нее дела нет. Теперь вот и Оливер без конца твердит про какую-то рыжеволосую девицу из Гиртона. Ума не приложу, что стряслось с семьей.</p>
   <p>— Ну, на меня можешь не смотреть, Бриджит, — с улыбкой ответил я. — Я ничего поделать не могу.</p>
   <p>— А я разве прошу? — Она чуть нахмурилась. — Я хотела что-то сказать… а, ну да, вспомнила! Вам с Оливером надо выбрать себе команды, будем играть в шарады. Как только войдешь в гостиную, сразу это обсудите. Я чур в твоей команде, — непринужденно добавила она. — Оливер такой глупый!</p>
   <p>Мы вошли, и, поздоровавшись со всеми гостями, я выполнил ее распоряжение: отвел Оливера в угол и стал обсуждать с ним предстоящую игру. Тем временем в гостиную вплыла Ева, за ней шел Бен Керри, и выглядела она так, словно выиграла в лотерею. В итоге в гостиной собралось четырнадцать человек. В мою команду вошли Бриджит, Джоан, миссис Элингтон, Джо Экворт, миссис Нотт и маленький Дэвид, которого я заприметил только что: он сидел на низком стуле за обширной спиной миссис Экворт и читал учебник по астрономии. Первой выступала команда Оливера. Он вывел за собой Еву, Бена Керри, отца, Джока Барнистона, миссис Экворт и советника Нотта. Все, кто остался в гостиной ждать их выступления, внезапно притихли. Стало слышно, как по дому, громко крича и гогоча, бегают члены водящей команды.</p>
   <p>— Боже мой, — вздохнула миссис Элингтон. — Надеюсь, они не перевернут все вверх дном!</p>
   <p>— Перевернут, как иначе. В этом соль игры, — спокойно сказал Дэвид и вернулся к своему учебнику.</p>
   <p>Мы с Джоан стали освобождать место для выступления, а когда наконец сели, оказалось, рядом больше никого нет. Мы молча жевали миндаль и изюм, когда я вдруг заметил, что она внимательно разглядывает меня из-под своих длинных черных ресниц. Бледная и сдержанная, Джоан была очень красива, но с того вечера в лесу Уэбли я хорошо уяснил: ее внешность обманчива, а характер скрывает весьма неприятные черты. То, что изначально я принял за застенчивость, было лукавством, а за внешним спокойствием таилась некая порочность. Новая Джоан пробуждала похоть. Я глазел на ее удивительно пухлую белую шею с тремя милыми складочками.</p>
   <p>— Ну ты уже придумал слово, Грегори? — спросила она с легкой издевкой.</p>
   <p>— Нет. Есть предложения? Два слога или три?</p>
   <p>— Двух достаточно, а то уж очень долго выходит. Правда, так и разгадать будет проще. Но мы можем немного сжульничать. Например, слово «штора» разбить на «что» и «ра».</p>
   <p>— Нет, это уж совсем непонятно. Как насчет «беды»?</p>
   <p>— Слишком просто, да и было. Грегори, ты ведь у нас литератор, тебе ничего не стоит придумать хорошее слово!</p>
   <p>— Мне нравится «разлука». Схитрим и разобьем ее на два слога вместо трех. Довольно просто, но мы напустим тумана. «Раз» не так-то просто угадать, можно показать школу танцев и вальсовый счет на «раз-два-три». Про «луку» — что-нибудь с лошадьми и седлами. А в конце обобщим все сценой прощания. Да, давай возьмем это слово, Джоан.</p>
   <p>Я потянулся к блюду с изюмом и миндалем, она тоже. Мне почудилось, что она нарочно дотронулась до моей руки, но, когда я поднял глаза, Джоан выглядела безучастной и отстраненной.</p>
   <p>— Что ж, решено, пусть будет «разлука», — кивнула она. — Кстати, мы еще двоих ждем. Твоих друзей — Никси. Да-да, их пригласили, и они приняли приглашение. Опаздывают, разумеется — кто бы сомневался? Бен, похоже, не догадывается, что они придут, — многозначительно добавила Джоан. — А вот Ева прекрасно все знает.</p>
   <p>— Так ты в курсе?</p>
   <p>— Конечно. Ты тоже был в курсе, причем давно. И молчал.</p>
   <p>— Я пару раз видел Бена и миссис Никси вместе. Вид у них был… ну…</p>
   <p>— Влюбленный? — договорила за меня Джоан.</p>
   <p>— Не знаю насчет влюбленности, — осторожно ответил я, — но у меня сложилось впечатление, что они очень дружны. И счастливы вместе. Как-то раз я даже повздорил с Беном по этому поводу.</p>
   <p>Я рассказал ей про театральную вечеринку в «Короне». Когда я закончил, в гостиную как раз вошел игрок из команды Оливера — они решили сперва показать второй слог.</p>
   <p>Действие происходило в какой-то сумасшедшей лавке. Величественная миссис Экворт, которая казалась собой, даже несмотря на безумный наряд, старательно угождала покупателям в лице мистера Элингтона, Барнистона и Нотта. Все они были в чужих пальто и шляпах, то болтали наперебой, то разом умолкали — словом, выглядели точь-в-точь как три серьезных господина, пытающихся играть в шарады. Первый акт им не очень удался.</p>
   <p>Дэвид, отложивший книгу и внимательно наблюдавший за игрой, степенно произнес:</p>
   <p>— Сдается, второй слог…</p>
   <p>— Нет, милый, пока не говори, — остановила его мать. — Давай подождем, а потом отгадаем все слово.</p>
   <p>— Меня не спрашивайте! — вскричала миссис Нотт, безудержно хохоча. — Я понятия не имею! Фред в этом пальто просто невозможный! Ох, ох… — И она вновь захохотала. Женщина она была веселая, и насмешить ее не составляло труда.</p>
   <p>Следующая сценка вышла намного лучше. Сперва мы услышали гонг, а потом вошел Оливер, замотанный в пестрые тряпки и полотенца. По тому как часто и раболепно он кланялся, мы поняли, что дело происходит в неком восточном дворце. Принцессу изображала Ева: из вороха блестящих тканей она соорудила замысловатый восточный костюм и выглядела поистине обворожительно. Наша команда восторженно забормотала.</p>
   <p>— Эх, Евочка! — вскрикнул Джо Экворт, уже изрядно принявший на душу. — Смотрю на тебя — душа радуется! Нет, это решительно лучше пантомимы.</p>
   <p>Тут я случайно взглянул на Джоан и увидел на ее лице вместо восхищенной улыбки сощуренные глаза и поджатые губы. В следующий миг она заметила, что я на нее смотрю, опомнилась, распахнула глаза и заулыбалась.</p>
   <p>Ева, надменная и безмолвная Турандот, прямо сидела на троне. Оливер, кланяясь, вышел, а его место занял Бен Керри — видимо, он изображал сватающегося принца. На нем были импровизированный тюрбан и накидка из зеленой бархатной скатерти. Наряд, хоть и сооруженный наскоро, придавал его облику царственность и величие. Он приветствовал надменную принцессу (та вся просияла, увидев Бена), опустился перед ней на одно колено и начал тараторить на каком-то псевдовосточном языке. Принцесса изящно протянула ему руку, он взял ее, поцеловал, и в этот миг в гостиной появились Никси.</p>
   <p>Они принялись извиняться, а миссис Элингтон стала их приветствовать, и игру на несколько минут пришлось прервать. Потом актеры спешно закончили сценку, но жизни в ней больше не было. Вероятно, ее убил первый же испепеляющий взгляд Элеоноры Никси: прежде чем она успела взять себя в руки, ее глаза жарко вспыхнули. Бен был неприятно удивлен, а лицо Евы омрачилось.</p>
   <p>— Выглядело очень правдоподобно, — сказала миссис Никси, когда Бен и Ева ушли переодеваться. — Надеюсь, мы не испортили вам удовольствие?</p>
   <p>— Ну что вы! — ответила миссис Элингтон, исправно играя роль хозяйки. — Дети предложили сыграть в шарады. Надеюсь, вы не против?</p>
   <p>— Вы тоже можете поиграть, — глядя прямо в глаза Никси, сказала Бриджит. — Еще не поздно.</p>
   <p>— О нет, это не мое, — с улыбкой ответил он.</p>
   <p>— А вы хоть раз пробовали?</p>
   <p>— Да нет, не сказал бы…</p>
   <p>— Ну так попробуйте, — встрял Экворт. — Вреда не будет.</p>
   <p>— Какой уж там вред! Сплошная польза, — воскликнула Бриджит, и ее зеленые глаза сверкнули.</p>
   <p>— Почему вы так думаете? — с намеренной снисходительной ноткой в голосе спросила миссис Никси.</p>
   <p>— Потому что людям бывает полезно иногда повалять дурака, — отрезала Бриджит. Ее тон недвусмысленно говорил, что Никси многое пошло бы на пользу: столько в них недостатков.</p>
   <p>— Бриджит! — воскликнула миссис Элингтон с удовольствием, словно признавая победу за дочерью. — Проходите и садитесь, миссис Никси. Кто-нибудь… Грегори, принеси мистеру Никси выпить.</p>
   <p>Я провел его к столику в углу, и он налил себе виски.</p>
   <p>— Ты тоже играешь, старина? — шепотом спросил он. Я ответил, что моя команда выступает следующей, и они с женой могут присоединиться, если хотят.</p>
   <p>— Такие развлечения мне не по вкусу, — ответил Никси. — Терпеть не могу наряжаться и дурачиться. Элеонора любит наряды, она постоянно переодевается, но играть не станет. Впрочем, Доусон, эта белокурая дочка Элингтона и впрямь хороша, верно? Я и забыл, какая она красотка. Где я сижу?</p>
   <p>— Вон там.</p>
   <p>Я показал ему на свое прежнее место рядом с Джоан и стал с интересом наблюдать, как они будут общаться.</p>
   <p>Ко мне подошла Бриджит со стаканом лимонада и зашептала мне на ухо:</p>
   <p>— Черт бы их побрал! Да, ты понял кого. Они все испортят, вот увидишь. Скорей бы уже доиграть и убраться отсюда. — Она крикнула в сторону двери: — Быстрей, Оливер! Весь вечер там торчать будешь?</p>
   <p>Последняя обобщающая сцена получилась из рук вон плохо, причем ни Бен, ни Ева в ней участия не принимали. Я то и дело поглядывал на чету Никси: с моего места их было хорошо видно. Миссис Никси явно отдавала себе отчет, что Ева с Беном остались вдвоем, и не сводила глаз с двери. Мистер Никси спокойно и задумчиво рассматривал мистера Элингтона, который безуспешно пытался изображать болвана в вывернутом наизнанку пальто. Бриджит, все еще стоявшая рядом, вдруг зашептала:</p>
   <p>— Бедный папа! Он, наверное, чувствует, что Никси над ним смеется. Раньше он чудесно играл, я в детстве обожала смотреть. Ох, скорее бы уже все закончилось.</p>
   <p>Наконец все закончилось, и Оливер, вытираясь одним из полотенец, потребовал назвать загаданное слово.</p>
   <p>— Ну, ребята, вы даже меня загнали в тупик, — заявил Джо Экворт, отчего-то возомнивший себя большим знатоком шарад.</p>
   <p>— Да «восторг» это, — со спокойным отвращением произнес маленький Дэвид.</p>
   <p>Так и было. Пока остальные наперебой объясняли, почему не смогли отгадать слово, а Дэвид вернулся к астрономии, в гостиную вошли Ева и Бен Керри, смущенные и растерянные. Ева и Элеонора обменялись быстрыми взглядами, равнодушными и вместе с тем искательными — это было очень по-женски. Бен не смотрел ни на ту, ни на другую и сразу подошел к моему столику, чтобы плеснуть себе виски. Налил он почти полный бокал.</p>
   <p>— Еще не распробовал эту штуку, Доусон?</p>
   <p>— Нет, для меня слишком крепко, — ответил я, скромный юнец.</p>
   <p>— Для тебя тоже, — строго заметила Бриджит.</p>
   <p>— Позволь уж мне решать, Бриджит, — широко улыбаясь, ответил Бен. — Я же не прошу тебя есть меньше молочного шоколада.</p>
   <p>— Терпеть не могу молочный шоколад! — отрезала она и ушла.</p>
   <p>— Избаловали ее, вот что, — сказал Бен. — Ну, твое здоровье! Умираю, как хочу выпить. Тебе тоже когда-нибудь захочется, вот увидишь. Особенно если возьмешь в жены Бриджит. Ты ведь на нее глаз положил, Доусон?</p>
   <p>— Разве? — Мне не понравился его тон. — Она действительно нравится мне больше других. Впрочем, с Евой я плохо знаком.</p>
   <p>— Она прелесть, — пробормотал Бен. — Слишком хороша для любого из нас, кроме Джока, быть может. Да вот только ему никто не нужен. Ну, давай собирай свою команду, развлекайте нас.</p>
   <p>Мы ушли в столовую, заваленную костюмами и реквизитом первой команды: миссис Элингтон и миссис Экворт огорченно зацокали. Я предложил им слово «разлука», и все согласились. Пока остальные обсуждали возможные сценки, юный Дэвид, наконец превратившись в дитя, убежал наверх и примчался, довольный и запыхавшийся, с большой коробкой, доверху набитой фальшивыми усами, носами и блестящими розовыми масками.</p>
   <p>— Так и знал, что папа с Оливером все забудут! — ликующе заявил он.</p>
   <p>— Милый мой! — воскликнула миссис Элингтон, глядя на него с такой любовью, какой я никогда прежде за ней не замечал. Мне не верилось, что я когда-то считал ее холодной.</p>
   <p>— Так, слушайте! — проорал мистер Экворт. — Мне плевать на сценки, но я чур буду играть маленького мальчика. Обычно все приходят в восторг. И женушка небось ждет не дождется.</p>
   <p>— А я могу быть учителем танцев, — воодушевился Дэвид. — Надену вот этот нос и усищи.</p>
   <p>— Ладно, — сказал я. — Первая сцена — урок танцев. Ты, Дэвид, будешь считать: «Раз-два-три, раз-два-три».</p>
   <p>Бриджит тем временем уничтожала свое платье, набивая под него старые тряпки. Она решила участвовать в первой сцене, а Джоан, миссис Элингтон и миссис Экворт сказали, что лучше примут участие во второй, с лошадьми, для которой нужно долго и тщательно одеваться. Итак, Дэвид, преобразившийся в ужасного коротышку-учителя с красным носом и издевательской ухмылкой, повел в гостиную своих учеников: Грегори Доусона — гротескную личность неопределенного пола и рода занятий, Бриджит — сумасшедшую деревенскую девку, и Джо Экворта — мальчишку с румяным лицом, сияющим под крошечной кепкой. Благодаря Дэвиду, которому великолепно удался издевательский менторский тон, мы показали отличный номер, гораздо лучше обыкновенных шарадных выступлений. (Даже в юности я ценил хорошую игру.) Громче всех хохотала царственная миссис Экворт.</p>
   <p>— А в последней сцене покажем толстяков! — закричал Дэвид, когда мы вернулись в столовую.</p>
   <p>— Что такое «толстяки»? — поинтересовался Джо Экворт, которому полагалось знать ответ на свой вопрос, ведь он и сам был из них.</p>
   <p>— Мы раньше часто их показывали, — ответила миссис Элингтон, которая в наше отсутствие превратилась в нелепейшую матрону. — Дети обожали набивать под одежду подушки и изображать огромных толстяков. Бриджит, возьми с собой Грегори и поищите вместе реквизит.</p>
   <p>Пока миссис Экворт, миссис Элингтон и Джоан показывали свою сценку, Бриджит повела меня наверх рыться в гардеробных, шкафах и старых сундуках. Снизу доносились взрывы смеха. Чердаки были доверху набиты хламом: здесь притаилось все прошлое этой большой семьи.</p>
   <p>— У меня никогда не было столько родных, — сказал я. — Наверное, поэтому я вам всем и приглянулся.</p>
   <p>— Семейная жизнь — особая штука, — ответила Бриджит, не прекращая поисков. — Вот возьми, Грегори. Обычно она кажется ужасной даже в праздники. Но потом, когда оглядываешься на прошлое, все равно улыбаешься.</p>
   <p>— Это не только про семейную жизнь, а вообще про все.</p>
   <p>— С семьей так вдвойне! Ты по-прежнему очарован нашим семейством?</p>
   <p>— Да, в некотором смысле. Конечно, вы мне уже не кажетесь такими странными, — ответил я.</p>
   <p>— Правда? Ну ты погоди с выводами, — проворчала Бриджит из шкафа. — Уф, ненавижу нафталин! По мне так лучше с молью жить, чем нюхать эту гадость. Мы намного страннее, чем ты думаешь.</p>
   <p>— Тогда расскажи чем. Очень любопытно. И я никогда тебя раньше не спрашивал.</p>
   <p>— Ну, начать надо с того, что мальчики в нашей семье лучше девочек. Правда.</p>
   <p>— А как же Ева?</p>
   <p>Бриджит фыркнула и сразу чихнула.</p>
   <p>— До чего же вонючая дрянь!.. Так, держи вот это и это. Ну… Ева, конечно, красивая, и поэтому все с ней церемонятся. Кроме мамы, та считает ее глупой. Она и вправду глупая, ужасно слабая и при этом упрямая, хотя сразу и не скажешь. На Еву хорошо смотреть и воображать про нее всякое. Что угодно можно вообразить.</p>
   <p>— А Джоан?</p>
   <p>— Я ждала, что ты спросишь. Так, держи еще, и хватит. — Бриджит взглянула на меня. — Джоан старшая, самая добрая, ответственная и серьезная. В школе ее вечно ставили мне в пример. Но это все игра, а внутри она на самом деле прескверная. Ужасно, правда?.. Я их всех очень люблю, но надо же тебя предупредить. Ты такой чувствительный и сентиментальный, Грегори!</p>
   <p>— Чувствительный! Сентиментальный! — взбесился я. Грегори Доусон, такой юный, но такой циничный и искушенный, твердый и холодный, как гранит… — Уж я-то!</p>
   <p>— Да, ты. Остальные этого не видят, а я вижу. Поосторожней с чувствами, не то они испортят тебе все книжки. Ох, прямо вижу, как это случится!</p>
   <p>Снизу кричали, но я не обращал внимания. Слова Бриджит задели меня за живое.</p>
   <p>— Послушай, Бриджит, ты перегнула палку. Ничего ты не знаешь…</p>
   <p>— Знаю, — насмешливо перебила меня она. — И палку я не перегнула. Нас зовут, между прочим.</p>
   <p>— Слышу. Пусть зовут. Объясни, что ты имела в виду…</p>
   <p>— Бедняжка Грегори! Не волнуйся так. Ты, верно, ничего не можешь с этим поделать…</p>
   <p>— Да замолчи ты! Я не сентиментальнее тебя.</p>
   <p>— Ну-ну! Я вовсе не сентиментальная… я сильная, вот увидишь. Но это не значит, что ты мне не нравишься, остолоп! Вот тебе! — Бриджит обхватила мое лицо ладонями и поцеловала меня в губы. — Ну, бежим! — С этими словами она умчалась, а мне пришлось одному тащить вниз все тряпки.</p>
   <p>— Что вы там делали? — спросила Джоан.</p>
   <p>— Искали вещи и обсуждали тебя, — ответила Бриджит. — Ну, скорей же, давайте делать «толстяков»! Сценку назовем «Прощай, жир!»</p>
   <p>Порой с годами мы придаем воспоминаниям о таком вот дуракавалянии огромное значение, оно обрастает налетом почти лирическим и никогда уже не забывается. Такая судьба ждала нашу нелепую сценку с толстяками. Часто в окопах, дрожа на стрелковой ступени или свернувшись в крошечной яме, пахнувшей могилой, я с великим удовольствием и вновь пробуждавшейся надеждой вспоминал наших «толстяков». Громкая и блистательная сцена служила мне костром, у которого я всегда мог обогреться. Помню, нам никак не удавалось раздуть щеки, потому что мы то и дело закатывались истерическим хохотом; Дэвид, Джоан, Бриджит и я выступили неплохо; миссис Элингтон, тучная вдова, и крошечная миссис Нотт пяти футов толщиной — эти нелепые футы придавали что-то зловещее ее облику, оказались еще лучше, а мистер Экворт (все-таки у него перед нами было природное преимущество) нашел где-то огромный накладной нос с красными блестящими щеками и произвел настоящий фурор, эдакий Фальстаф от шерстяной торговли. Покачиваясь и врезаясь друг в друга, мы протопали в гостиную, где нас встретили бурными овациями. Затем мы приняли некое таинственное зелье и стали прощаться с килограммами. Мы говорили «прощай» нашим гигантским брюхам, задам и добрым четырем дюймам жира на ребрах; мы заняли собой все свободное пространство гостиной; мы были говорящие ламантины и гиппопотамы, ожившее почечное сало и лярд, горы плоти, обдуваемые порывами неистового смеха. Я помню, как смотрел на согнувшегося вдвое и багрового мистера Элингтона и думал, что никогда его таким не видел. Да больше и не увижу.</p>
   <p>— Прощай, бульон с клецками! — орал Джо Экворт, отчаянно импровизируя. — Прощайте, свиные ножки, требуха и картофельное пюре, сливовые пудинги, пудинги с патокой и изюмные кексы, свиные отбивные, шкварочки и шоколадные торты. Разлучаемся навсегда, мои…</p>
   <p>— Ну все, пора заканчивать, — сказала миссис Элингтон своим обычным голосом, который в тот момент прозвучал очень странно. — Смотрите, уже почти полночь!</p>
   <p>— Да-да, — сказал мистер Элингтон, вскакивая на ноги. — Почти полночь, кто-нибудь должен впустить Новый год!</p>
   <p>— Прощайте, прощайте, прощайте, — не унимался мистер Экворт.</p>
   <p>— Да хватит уже, Джо! — воскликнула его жена. — Вы загадали «разлуку»! Все, умолкни!</p>
   <p>Мы, толстяки, убежали обратно в столовую, чтобы скинуть там нелепые наряды, а тем временем все остальные решали, кого отправить за дверь — впускать Новый год. Следовало выбрать брюнета, причем мистер Элингтон, хозяин дома, не годился — он брал на себя эту приятную обязанность в прошлом году. («И вот что вышло…» — подумали все.) Уже через три минуты мы вернулись в гостиную.</p>
   <p>— Кто-нибудь выходил на улицу? — спросила миссис Элингтон. — Надо выйти, дождаться полуночи, а потом войти, впустив в дом Новый год.</p>
   <p>— Да, — ответил мистер Элингтон. — Мистер Никси вышел.</p>
   <p>— Нет уж! — вскричала Бриджит. — Так нельзя! Надо выбрать кого-нибудь другого!</p>
   <p>Хором заговорили несколько человек, но звонкий негодующий голос Бриджит было слышно лучше всех.</p>
   <p>— Бен, ты у нас брюнет! — нашлась Ева. — Иди, иди скорее!</p>
   <p>Она вытолкала его из гостиной, а через несколько секунд за ним хлопнула входная дверь. Оливер, его отец и мать принялись разливать и раздавать напитки. Остальные молча дожидались — кто с улыбкой, кто с тревогой — смерти старого года. Наконец издалека донесся полуночный звон курантов, и сразу же грянули церковные колокола. В дверь громко постучали.</p>
   <p>— Там уже ждет Ева, — с улыбкой произнесла миссис Элингтон. — Вам тоже лучше пойти в переднюю встречать мужа.</p>
   <p>— Правда? — переспросила Элеонора и выплыла из гостиной.</p>
   <p>Рядом со мной стояли Нотты. Они с любовью взглянули друг на друга, позабыв обо всех остальных — два крепких, потрепанных жизнью бойца, — и на миг отгородились от мира стеной взаимного доверия и нежности.</p>
   <p>— Ну, милый мой Фред, — услышал я ее тихий голос, — счастливого Нового года тебе!</p>
   <p>Советник Нотт поцеловал жену.</p>
   <p>— И тебе, старушка. Надеюсь, таким он и будет. — Однако улыбка его была печальной, а взгляд серьезным.</p>
   <p>— Всех с Новым годом! — воскликнули Никси и Бен Керри, торжественно входя в гостиную и впуская в дом Новый год. Следом молча, с напряженными лицами шли Ева и Элеонора Никси. Такое начало года добра не сулит, подумал я (и наверняка не я один).</p>
   <p>— Спасибо, господа! — воскликнул мистер Элингтон с напускным радушием человека, задушившего в себе все тревоги. — Ну, бокалы полны? Прекрасно! Давайте выпьем за Новый год, год 1914-й, и все, что он нам несет: мир, процветание, дружбу!</p>
   <p>Когда все выпили, чей-то бокал упал и вдребезги разбился о каминную решетку.</p>
   <p>— Ева, что такое? — воскликнул Дэвид.</p>
   <p>Она безудержно разрыдалась, и мама спешно вывела ее из комнаты.</p>
   <p>Мы пытались сделать вид, что ничего не произошло, однако тщетно: праздник был испорчен…</p>
   <p>И вновь, пока я лежал в постели, уже ощущая действие мединала (в гостиной Элингтонов сгущались сумерки), меня охватила боль, словно от незалеченной раны: то же горькое чувство утраты и опустошения, что охватило меня внизу. Я заснул, но спал беспокойно и видел множество снов: в них я не был ни юнцом в Браддерсфорде, ни постояльцем отеля «Ройял оушен», я превратился в некое существо без возраста и тела, порхающее меж бесконечных, уходящих в перспективу картин: известняковые окопы Пикардии выходили на площадь Пиккадилли, а Бригг-Террас и Кэнэл-стрит сливались с улицами Голливуда и Беверли-Хиллз. Всюду этот мятущийся дух кричал: «Все пропало, пропало!» — и продолжал тщетные поиски того, что непременно должен был найти…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава восьмая</p>
   </title>
   <p>Я почувствовал на себе пристальный взгляд. Продрав глаза, я посмотрел по сторонам и увидел Георга Адоная в черном шелковом халате и красном платке. Он был похож на желтого изможденного гномика с опухшими глазами. Кто-то раздернул шторы, и мою комнату заливал яркий свет.</p>
   <p>— Что случилось? — спросил я, стряхивая остатки сна.</p>
   <p>— Мы с тобой завтракаем, Грегори, — ответил он и помахал мне рукой.</p>
   <p>— Неправда. Завтрак в номера не подают.</p>
   <p>— Я уже все устроил. Подобные недоразумения всегда можно уладить, а нам с тобой надо обсудить сценарий. Если сделаем это здесь и сейчас, сэкономим время. Мы с Джейком хотим успеть на поезд, который отходит в половине двенадцатого. На завтрак у тебя овсяная каша, кофе и рыбные котлеты.</p>
   <p>— Славно. Люблю рыбные котлеты, — с улыбкой ответил я.</p>
   <p>— Знаю, поэтому и заказал. Для тебя. Сам я их на дух не переношу. А сценарий хороший, — добавил Адонай. — Разумеется, это я тоже знал. Осталось только убрать из него овсянку и рыбные котлеты.</p>
   <p>Я выбрался из постели и пошел умываться.</p>
   <p>— Это мы еще посмотрим, Георг. Накрывай на стол, будем разговаривать. Отличная идея, кстати, сам бы я не додумался.</p>
   <p>В ванной я решил, что идея вовсе не так хороша. Вчера ночью я слишком много и слишком поздно курил, да в придачу еще несколько часов мне предстояло бороться с действием мединала: от всего этого у меня разболелась голова и испортилось настроение. Вообще-то я люблю обсуждать сценарий с хорошим режиссером — а Георг Адонай был очень хорошим режиссером, — но он либо выбрал не то утро, либо начал слишком рано. Я надел свой толстый старый халат и неслышным шагом вернулся в номер. Завтрак уже подали, и Адонай вручал официантам изрядные чаевые.</p>
   <p>— Два старых колдуна, а? — хмыкнул я, когда мы сели друг против друга за стол.</p>
   <p>Однако сегодня Адонай был настроен серьезно.</p>
   <p>— После твоего вчерашнего ухода я переговорил с Элизабет Эрл, — начал он. — Сдается, ты был прав. Работать с ней легко, она послушная и сыграет великолепно. Я сегодня же встречусь с Брентом и скажу, что очень доволен. — Он напомнил мне горделивого заморского маэстро, которого пригласили дирижировать оперой «Кольцо Нибелунгов» в Зальцбурге. Адонай почти не притронулся к еде и большую часть времени курил, пока я с аппетитом уминал кашу и рыбные котлеты.</p>
   <p>— Однако я по-прежнему считаю, что Элизабет в тебя влюблена, — сказал он, глотнув кофе. — Просто любит тебя не страстно — она вообще не страстная женщина, — а крепко и по-настоящему, как примерная английская школьница.</p>
   <p>— Давай не будем об этом, Георг. Времени у нас немного, и я не хочу посвятить все утро обсуждению Элизабет.</p>
   <p>Он кивнул:</p>
   <p>— Ладно, поговорим о сценарии. Как я уже говорил, мне он понравился.</p>
   <p>— Открою тебе секрет, — прошептал я. — Строго между нами, Георг. Я начинаю ненавидеть этот проклятый сценарий.</p>
   <p>Он бросил на меня холодный испытующий взгляд.</p>
   <p>— Почему? Что не так?</p>
   <p>— Да не знаю… Может, потому что такого в жизни не бывает. Наскучило мне все это.</p>
   <p>Адонай полистал мою работу, добрался до последней сцены, которую я закончил только вчера, и многозначительно постучал по ней пальцем.</p>
   <p>— Вот где она кроется, твоя скука. В сцене побега. Может, у тебя глаз замылился — ты ведь работаешь как проклятый в этой дыре, здесь даже поговорить не с кем. Иногда надо так поработать, я и сам так делаю, но тут важно не переборщить. Ладно, обсудим это позже. Сейчас меня больше волнуют твои слова про то, что в жизни так не бывает. Мы ведь кино снимаем, разве нет? И у тебя получилась отличная история для кино, полная неожиданных поворотов и маленьких сюрпризов, да и актерам будет где разгуляться. Кроме того, вспомни, Грегори, как мы в самом начале обсуждали твой замысел. Все согласились, что в твоем сценарии отражен особый взгляд на мир.</p>
   <p>— Ну, значит, мне этот взгляд больше не нравится. Или я просто недоумеваю, с какой стати мы должны сочинять такие неправдоподобные истории.</p>
   <p>— Потому что они нравятся зрителям, — ответил Адонай. — Это ведь своего рода сказка.</p>
   <p>— Я порой сомневаюсь, что у зрителей, людей, которым мы якобы стараемся угодить, вообще есть право выбора. Большинство просто идут в кино наудачу.</p>
   <p>Адонаю, очевидно, не хотелось спорить на эту тему. Он начал листать сценарий.</p>
   <p>— Знаешь, Георг, я ведь старше тебя. Мне пятьдесят. Иногда я об этом забываю, а порой не могу выкинуть из головы, вот как сегодня утром. Мне пятьдесят.</p>
   <p>Он бросил на меня улыбающийся взгляд.</p>
   <p>— Ты выглядишь моложе. Да и что плохого в том, что тебе пятьдесят? Какое отношение твой возраст имеет к нашему фильму «Леди наносит ответный удар»?</p>
   <p>— Может, ответный удар хочет нанести не леди, а джентльмен? Да, сценарий хороший, в нем есть все, что нужно тебе и зрителю. А есть ли в нем то, что нужно мне? Вот о чем я себя спрашиваю, и в пятьдесят такие вопросы задевают за живое, Георг.</p>
   <p>— Будь у нас больше времени, я бы с удовольствием с тобой поспорил.</p>
   <p>— Ладно, вернемся к делу. — Я показал на сценарий. — Тебя беспокоит сцена с побегом, так? Отсюда и намеки на овсянку с рыбными котлетами. Чем же она тебе не угодила?</p>
   <p>— Я бы не смог ее снять при всем желании, — резко ответил он. — Когда я себя спрашиваю почему и прокручиваю в голове сценарий, я вижу, что эти сцены ты не до конца проработал.</p>
   <p>— Ты про сцены в гостинице?</p>
   <p>— Да, вот именно, все гостиничные сцены. Они очень важны, ведь мы впервые видим ее за пределами собственного дома. Все должно быть кристально ясно, а у тебя получилось размыто и туманно, Грегори. Видимо, ты и впрямь заскучал…</p>
   <p>— Нет, не заскучал. Да, я говорил, что мне становится скучно, но на работе это никак не отражается. Я же не сказал, что мне скучно гнать халтуру.</p>
   <p>У Адоная был странный, взрывной характер.</p>
   <p>— Именно! — заорал он. — Тоска и халтура, вот как ты относишься к работе!</p>
   <p>— Либо успокойся, либо уходи, Георг. Ты не на съемочной площадке, а я не мальчик на побегушках. Я продюсировал кино в Голливуде, когда ты еще орал на рабочих в мегафон. Брент предлагал мне продюсировать и эту картину, но я отказался, сославшись на усталость и желание сменить обстановку. Мне надоели ваши чертовы студии, но это не значит, что я стал халтурить. Брент предложил мне хорошие условия, к тому же я чувствую ответственность за Элизабет. Тебе не нравятся гостиничные сцены, а мне нравятся. Они получились ровно такими, какими я хотел.</p>
   <p>— Тут сплошная муть! Ничего толком не проработано! — возразил он уже гораздо спокойнее.</p>
   <p>— Так и задумывалось. Посуди сам: после ссоры она от него убегает, в ярости снимает номер в гостинице, и что же? Все кажется странным и неправильным. Даже люди вокруг странные, творят невесть что. Она ловит обрывки каких-то безумных разговоров… Все как во сне: зловеще, бредово. Она не знает, то ли сошла с ума, то ли это правда. И мы тоже не знаем…</p>
   <p>— Мы должны знать, — перебил меня Адонай. — Мы снимаем кино, а не пишем мудреный рассказ. Зритель должен понимать все без исключения.</p>
   <p>— Да Бога ради, позволь зрителю включить воображение хоть на десять минут! — воскликнул я.</p>
   <p>— Нет у него воображения.</p>
   <p>— Оттого что мы все разжевываем и раскладываем по полочкам, публика уже зевает в кино! Хорошо, пусть мы работаем для идиотов. Но ты допускаешь грубейшую ошибку, считая их еще глупее, чем они есть. Так давай же и сами повеселимся, и порадуем более умного зрителя. Не говори мне, что не сможешь такое снять.</p>
   <p>— Нет-нет, если ты так все и задумывал, я прекрасно смогу это снять, — пробормотал Адонай, не глядя на меня. — На самом деле я однажды и сам хотел сделать такое кино… очень субъективное. Герой, невротик, намерен покончить с собой, и ему постоянно кажется, что вокруг происходят преступления и убийства и мир полон насилия. Тогда, понимаешь ли, мир еще не был полон насилия. Я был молод и наивен, жил на родине, а не в чужой стране, где меня приютили из милости и потехи ради.</p>
   <p>Адонай выглядел маленьким и несчастным, я сразу вспомнил, как Элизабет назвала его глазки обезьяньими.</p>
   <p>— Георг, вчера я принял снотворное, которое толком не подействовало, — сказал я. — А ты знаешь, каково это. Я сегодня не в лучшей форме. Прости, если был резок. И напрасно я сказал тебе, что история мне наскучила. Хотя, как я уже говорил, ты неправильно меня понял. Я не извинялся за плохой сценарий, а лишь объяснял, что происходит в глубине моей души. Обещаю, если все будет хорошо, на следующей неделе я вернусь в город с готовым сценарием, по которому ты с удовольствием снимешь фильм. И если ты доволен Элизабет, она будет довольна тобой, Георг. Все условия для плодотворной работы.</p>
   <p>Вместо того чтобы ворчать, Адонай смотрел на меня новым взглядом блестящих печальных глаз: как на своего первого друга в этой стране. Подобно большинству людей, добившихся успеха и нацепивших личину эдакого сурового нелюдима, в душе Георг оставался грустным и одиноким человеком. Приехав сюда и начав жизнь практически с нуля, во враждебной среде, он наверняка проглотил множество обид и унижений. Однако он всей душой любил кинематограф: это было его призвание.</p>
   <p>— Я поговорю с Брентом про гостиничные сцены, — тихо произнес он. — Хорошо бы ты рассказал о них Элизабет, чтобы к следующей встрече с Брентом она тоже все понимала. Приходи ко мне в гости — я приготовлю вкусный ужин, мы все обсудим и побеседуем о настоящем кино. Если эта картина соберет хорошую кассу, возможно, нам позволят еще поэкспериментировать. — Он взял сценарий, встал и аккуратно стряхнул пепел с халата. — Я когда-то был женат. Тогда все было по-другому. Я возвращался домой и мог поговорить. Теперь у меня много любовниц, а поговорить не с кем. Чем ты занимаешься, Грегори?</p>
   <p>— Да ничем, — ответил я. — В основном вспоминаю былое.</p>
   <p>— Этим страдает большинство англичан. Их внутренние лица — истинные — всегда обращены в прошлое. Их жизнь заканчивается в двадцать один. Тебе бы жениться, друг, пока еще нравишься женщинам и можешь выбирать. На Элизабет, к примеру, хотя… на такой знаменитой актрисе, может, и не стоит. — Он посмотрел на меня так, словно надеялся услышать откровенное признание, которое окончательно сделало бы нас друзьями. Хотя признания он не получил, расстались мы действительно друзьями.</p>
   <p>Когда я оделся и сел работать, прошла уже добрая половина утра. В тяжелой голове по-прежнему гуляло снотворное, однако я не разгибался до часу дня. Все это время меня не покидало чувство, что половина моей души по-прежнему с Элингтонами, в Браддерсфорде, но ведь не зря я профессионал: не обращая внимания на эту половину, я упорно выписывал все новые и новые приключения моей обольстительной, агрессивной и ненастоящей леди, чья жизнь на кинопленке, казалось, теперь принадлежала не мне, а Бренту, Элизабет и Адонаю. Странно: мне в самом деле все меньше нравилась эта роковая красавица и ее нелепые выходки.</p>
   <p>Внизу меня уже ждала Элизабет. Она надела огромные очки в роговой оправе, достойные китайского философа, и сквозь них с восторгом читала «Таймс».</p>
   <p>— Вот это реклама, Грег! — воскликнула она. — Я и забыла, какая она потрясающая… английская до мозга костей. В Америке я любила только варьете. Как было бы здорово все это смешать: провинциальных аристократок с луковицами нарциссов и эрдельтерьерами, отставных майоров-садоводов и тамошних «звезд шоу-биза»! Ты не выспался, милый?</p>
   <p>— Нет, — кивнул я. Мы вошли в столовую. — Я слишком увлекся сновидениями. А потом меня бесцеремонно разбудил Адонай, когда я еще не был готов к дневному свету.</p>
   <p>— Он мне сказал, что вы позавтракали вместе и обсудили сценарий. Они с Джейком Вестом уже укатили.</p>
   <p>Мы заказали обед, и я предупредил Лиз, что в меню все блюда выглядят куда лучше, чем на столе. Обедающие за соседними столиками дамы с любопытством косились на кинозвезду, пытаясь разглядеть ее в дневном свете. Я почти слышал, как они говорят своим мужьям, что выглядит она немного старше, чем они ожидали.</p>
   <p>— Кстати, — произнесла Лиз с виноватой ноткой в голосе, — не думай, что теперь мы остались одни. Я получила телеграмму. Сюда едет Лео Блатт.</p>
   <p>— Лео Блатт! — Я пронзил ее гневным взглядом, словно это было ее рук дело. — Здесь он нам не нужен. По крайней мере мне.</p>
   <p>— Он хочет повидаться с нами обоими, — сказала Лиз. — В конце концов он мой агент.</p>
   <p>— Но не мой! — буркнул я.</p>
   <p>— Когда-то был, разве нет? Вроде ты что-то такое рассказывал. И вообще ты же сам нас свел. Сказал мне, что он лучший агент в Голливуде. И я по-прежнему так считаю.</p>
   <p>— Я даже не знал, что он здесь, — проворчал я.</p>
   <p>— Он вылетел за день до меня. В Лондоне мы, конечно, разминулись. Вот он и решил приехать всего на пару часов…</p>
   <p>— Почему он не мог дождаться тебя в Лондоне? — спросил я, хотя прекрасно знал манеру Блатта: он и не спрашивал Лиз, хочет ли она его видеть, просто поставил ее перед фактом. — Впрочем, надо же ему как-то отрабатывать свои бешеные гонорары. Поездка из Лондона в Корнуолл ради короткой встречи с нами едва ли не единственный способ доказать, какой он прекрасный агент. Дома он, верно, установил бы прожектора на верхушку «Радио-сити» или воспользовался бы военным флотом.</p>
   <p>Элизабет моя речь не насмешила. Она обдала меня ледяным взглядом.</p>
   <p>— Через день или два Блатт улетает в Америку, а нам надо кое-что обсудить. Если не хочешь его видеть, никто тебя не заставляет. Он все-таки мой агент, Грег!</p>
   <p>— Ладно, Лиз, ладно, — раздраженно ответил я. — Ни слова больше не скажу. Прими его как можно радушнее и хорошенько обо всем поговорите.</p>
   <p>— А с чего ты вдруг строишь из себя чопорного британца? Чем перед тобой провинился бедный Лео?</p>
   <p>— Ничем, — мрачно ответил я. — Просто мысль о его веселом тявканье не приносит мне большой радости. Ничего дурного в Лео Блатте нет, кроме того, что он практически невыносим. Именно из-за таких личностей здесь недолюбливают американцев. Эдакие предупредительные, энергичные и щедрые богачи… мы, бедные, полуголодные европейцы, на дух их не переносим.</p>
   <p>— Чепуха! — с жаром возразила Элизабет и с удивлением посмотрела на меня. — Еще несколько лет назад ты бы такое не сказал. Англия тебя изменила. Ты начинаешь отзываться о Штатах так, как тамошние изоляционисты отзываются о Британии.</p>
   <p>Она говорила серьезно, и я счел необходимым ответить ей серьезно. Подумав немного, я сказал:</p>
   <p>— Очень неприятно это слышать, Лиз. Должно быть, я действительно сгреб в кучу все предрассудки об американцах. Но мы, английские киношники, все какие-то озлобленные. Посуди сама: наши люди воевали, жили, как крысы, в подвалах, их бомбили и поливали огненным дождем. А когда им удавалось ненадолго вылезти из подвала и наскрести пару шиллингов на кино, что же они видели? Голливудскую версию войны. Американский образ жизни. Янки, выигрывающих битву за демократию! «Марш времени»! Иногда, если повезет, можно было увидеть фильм про Лондон, кишащий герцогами и беззубыми уличными торговцами. Как правило, такие фильмы снимали англичане, которые в 39-м сбежали за океан и совсем забыли настоящую Англию.</p>
   <p>— Ты ведь знаешь, что я и сама снялась в двух таких фильмах, — пожала плечами Лиз. — Америке они принесли много пользы.</p>
   <p>— Допустим, но Англии они никакой пользы не принесли. В этом вся суть. Почему наши люди должны жрать дешевую голливудскую бурду? Они не хотят это смотреть!</p>
   <p>— Так зачем идут в кино? — спросила Элизабет.</p>
   <p>— А ты представь, Лиз, какого-нибудь рабочего авиационного завода или железнодорожника! — с досадой воскликнул я. — Или обыкновенного солдата, или летчика. Выдался тебе один-единственный выходной, и ты хочешь сходить куда-нибудь с женой или подругой. Куда же пойти, как не в ближайший кинотеатр? Тебе еще повезет, если раздобудешь билеты. Ты понятия не имеешь, что какие-то люди, живущие за шесть тысяч миль отсюда, плевать хотели на твою несчастную жизнь, им бы только впихнуть тебе свою дешевую бурду. А бурда эта полностью вытеснила с экранов более или менее честные фильмы о войне, сделанные местными киношниками, которые на войне побывали и все знают. Да, и вот что, Лиз… — Я умолк.</p>
   <p>— Ничего, Грег, договаривай, — с еле заметной улыбкой, отчасти ироничной, отчасти любящей, произнесла Элизабет. Давно я при ней так не горячился. — Еще немножко я перенесу.</p>
   <p>— Теперь о нас, — сказал я. — Я вернулся в Англию, чтобы писать сценарии, если они кому-нибудь пригодятся. Больше я ничего не умею. Мои сценарии пригодились. Я кое-что написал и время от времени продюсировал фильмы. Пусть не шедевры — условия были ужасные, постоянные налеты и перебои с электричеством, вечно не хватало персонала и площадок, — зато мне за них не стыдно. Ты писала, спрашивала, как идут дела. Иногда я подробно рассказывал. Почему? Потому что у себя в Голливуде ты не видела ни одной из этих картин.</p>
   <p>— Одну видела, про фабрику, — тихо произнесла Элизабет. — Сэм Грумэн показал ее мне у себя в студии. Я сидела и плакала, Грег.</p>
   <p>— Ну да, им случайно досталась пленка, вот они и прокрутили ее для тебя по доброте душевной. Единственный фильм из всех, что я снял за последние пять лет. Я это к тому, что в Америке английское кино не показывают, а наши люди вынуждены смотреть все, что приходит из Голливуда, даже если это унизительно и обидно. Теперь понимаешь?</p>
   <p>— Да, — неуверенно произнесла Элизабет. — Но я разговаривала с прокатчиками, они говорят, что им нужны громкие имена… и…</p>
   <p>— Им все время что-нибудь нужно! — гневно перебил ее я. — Слышал не раз. Когда мы посылаем им картину, она должна пройти отбор: там сто фильмов на одно место. Вот и нам стоило бы так фильтровать мусор, который они на нас сваливают. Конечно, Лео Блатт тут ни при чем.</p>
   <p>— Только ты почему-то считаешь его невыносимым. Напрасно. Он и впрямь похож на тявкающую собачку, зато он щедрый и добрый, жизнерадостный и смешной. А скольким людям он помог!</p>
   <p>— Знаю, знаю, — простонал я. — Будь он отъявленным мерзавцем, все было бы проще. Но он хороший человек. Даже не тщеславный, во многом скромный. Однако чувствуется в нем некое коллективное тщеславие, которое я считаю современным проклятием Америки, — сознание абсолютного превосходства над остальным миром. Викторианская Англия была такой же. Из-за этого даже порядочные люди кажутся бесчувственными нахалами.</p>
   <p>— Они хотя бы живые, — резко возразила Элизабет. — А половина здешних постояльцев уже умерли!</p>
   <p>С этим я не мог поспорить. Я и сам так думал. Но что-то ведь надо было ответить.</p>
   <p>— Это не англичане. Ты прямо как те американки, что кроме «Ритц», Беркли-сквер и «Клэриджес» в Лондоне ничего не видели, однако с удовольствием пишут статьи о британской демократии.</p>
   <p>— Давай выпьем кофе.</p>
   <p>Я пошел за ней в бар. За окном стоял ослепительно яркий ветреный день, иногда хлещущий дождем — весной на юго-западе Англии такая погода не редкость. На улицу совсем не хотелось. Пока Лиз не успела предложить мне прогуляться (ей явно не сиделось на месте), я сказал, что хочу немного отдохнуть, а потом до самого ужина буду работать.</p>
   <p>— Возможно, к тому времени я найду в себе силы встретиться с Лео Блаттом.</p>
   <p>— Знаешь, Грег, — тихо проговорила Элизабет. — Мы ведь спорили не о Блатте, Голливуде, Америке и Британии, вовсе нет. Мы просто ссорились.</p>
   <p>— Ты очень проницательна, Лиз, — сказал я, действительно имея это в виду. Раньше я не замечал за ней такой проницательности и тонкого внутреннего чутья.</p>
   <p>— Это на нас не похоже. Почему мы ссоримся?</p>
   <p>Мне следовало ответить: «Из-за вчерашнего», но я промолчал. Сейчас не время для такого разговора. Мне стало ясно, что отныне мы — противники; не прежние друзья, но пока и не любовники, мы застряли на ничейной земле. Я знал, что это ненадолго: скоро мы начнем либо сближаться, либо отдаляться, а потом и вовсе избегать друг друга. Как бы то ни было, прежних отношений уже не вернуть. Как странно: долгие годы со мной ровным счетом ничего не происходило, а теперь я чуть ли не каждый час вынужден принимать решения, последствия которых могут быть самыми серьезными. И я догадывался, что в течение недели или около того моя жизнь резко изменится. Обо всем этом, конечно, я не мог сказать Элизабет.</p>
   <p>— Прости меня, Лиз, — ответил я. — Я почти не спал, да еще вынужден был завтракать с Адонаем, хотя в это время суток предпочитаю одиночество. Завтра я исправлюсь, честно. По крайней мере сделаю все возможное. А сегодня в полвосьмого спущусь в бар. Но до тех пор не подпускай ко мне Лео Блатта, я должен работать.</p>
   <p>И я действительно проработал пять часов подряд. Около половины восьмого мне позвонил Брент:</p>
   <p>— Я только что беседовал с Георгом Адонаем. Он говорит, у тебя какой-то новый подход к сценам в гостинице.</p>
   <p>— Не то чтобы новый подход, скорее захотел немного изменить атмосферу, — ответил я. — Мне никогда не нравился первоначальный замысел, я хотел придать ему цвета и жизни.</p>
   <p>— Ладно, пробуй, только не тяни со сдачей сценария. Когда он будет готов?</p>
   <p>— Четыре полноценных рабочих дня — и сценарий твой.</p>
   <p>— Отлично! — воскликнул Брент тонким голоском.</p>
   <p>— Да, но сегодня мне пришлось отвлечься, и завтра я хочу устроить себе выходной, а то глаз замыливается. Иными словами, четыре дня растянутся примерно на неделю. Разумеется, я сделаю все, чтобы не торчать тут дольше необходимого. Хочу наконец поесть и выпить там, где это делают продюсеры.</p>
   <p>— Уже скоро, потерпи. Как дела у Элизабет?</p>
   <p>— Мы за обедом немного поссорились… С ней все хорошо.</p>
   <p>— Георг предупреждает, что она в тебя влюбилась…</p>
   <p>— Ага, значит, он не выбросил этот вздор из головы, — с досадой сказал я. — Я-то думал, что разубедил его. — Тут я решил поскорей сменить тему: — Кстати, сегодня приезжает Лео Блатт.</p>
   <p>Мой трюк сработал.</p>
   <p>— Неужели? Мне говорили, что он спрашивал про Элизабет.</p>
   <p>— Ну, он все-таки ее агент. А раньше был и моим.</p>
   <p>— Послушай, Грегори, он ведь станет звать тебя обратно…</p>
   <p>— Ему меня не уговорить. Возвращаться в Голливуд я не намерен. Но сейчас я должен с ним встретиться, так что пока!</p>
   <p>В баре, набитом бесцветными посетителями, их не оказалось. Они сидели в углу вестибюля, где Блатт рассказывал напуганной до полусмерти официантке, как готовить нужный ему ромовый коктейль. Он выглядел точь-в-точь, как я его запомнил, по-прежнему носил костюм странного коричневого оттенка, кремовую рубашку и ярко-оранжевый галстук, по-прежнему производил впечатление человека на грани нервного срыва, который тридцать ночей подряд просидел на телефоне и не видел солнца, но все же был полон энергии, которой хватило бы на маленькую электростанцию. Говорил он фирменным простуженным голосом и одновременно делал еще тысячу дел: писал что-то в блокноте, звонил в колокольчик, передавал коктейли, угощал собеседников сигаретами, чиркал зажигалкой, вскакивал и снова садился — словом, человек-оркестр. Уверен, таким поведением Блатт уморил не одного руководителя студии: изможденные и лишенные сил, они принимали его условия, лишь бы от него избавиться.</p>
   <p>— Так-так-так, Грегори Доусон! — воскликнул он густым сиплым голосом, который, казалось, вот-вот сорвется. — Сколько лет, сколько зим! Вернулся на родину, чтобы помочь ей в беде, а нас бросил. Знаешь, Грег, я тебя понимаю. И уважаю. Раньше я этого не говорил, но сейчас скажу. Элизабет уже сказал. На твоем месте я поступил бы точно так же. Случись беда, я бы вернулся к родным. Как они? — Он посмотрел на меня сопереживающим взглядом.</p>
   <p>— У меня никого нет, — сухо ответил я.</p>
   <p>Элизабет хихикнула.</p>
   <p>— Ты ее напоил, что ли? — спросил я. — Она так хихикает, только когда выпьет.</p>
   <p>— Я выпила всего один мартини!</p>
   <p>— Немножко не повредит, — кивнул Блатт. — Мартини здесь отвратительные. Зато я им объяснил, как надо обращаться с ромом. Что ж… давно мы не виделись, Грег. Выглядишь ты отменно. И Элизабет говорит, что ты сочинил для нее шикарный сценарий. Не потерял, стало быть, сноровки, а? — Он посмотрел на меня с наигранным восхищением. — Единственный сценарист, которому старик Сэм Грумэн заплатил роялти от проката. За «Одинокую охотницу», — пояснил он Элизабет. — Бешеный был успех! Ручаюсь, ты получил не меньше сотни, мне до сих пор приходят славные маленькие чеки из конторы Сэма. Что ты сделал с таким состоянием? Я уж не говорю про остальные гонорары…</p>
   <p>— Задекларировал доходы здесь, — ответил я.</p>
   <p>— Ага, значит, вся кучка осела на родине. Чем обзавелся? Дюжиной магазинов и молочной фермой?</p>
   <p>— Двумя чемоданами, старым дорожным сундуком да ворохом квитанций из налоговой. Здесь после выплаты налогов почти ничего не остается, Лео.</p>
   <p>Подали коктейли: около восьми бокалов. Блатт с важным видом пригубил свой напиток, прежде чем позволить нам с Элизабет попробовать наши.</p>
   <p>— Спасибо, — сказал он официантке, давая чаевые. — Передайте бармену, что для первого раза очень недурно. Только льда маловато. Где англичане хранят лед? В сейфах? Значит так, Элизабет, два коктейля для тебя — не бойся, тут спиртного кот наплакал, даже на один приличный коктейль не наберется, — и по три штуки нам с Грегом. Ну, ребята, ваше здоровье!</p>
   <p>Мы принялись за коктейли.</p>
   <p>— Есть новости? — спросил я Блатта.</p>
   <p>— Есть одна. Я вчера разговаривал с Сэмом Грумэном, он сейчас в Нью-Йорке, и нам выделили отменную линию, я даже слышал, как щелкают его вставные челюсти, ей богу!.. Так вот, он сказал…</p>
   <p>— Лео, не сейчас, — перебила его Элизабет. — Скоро ведь ужин.</p>
   <p>— Ах да. Ладно, потом.</p>
   <p>Я все понял: не только то, что Сэм Грумэн велел Блатту любой ценой вернуть меня в Голливуд, но и то, что они с Элизабет уже обсудили его предложение. На душе сразу стало гадко.</p>
   <p>— Впрочем, новостей еще много, — продолжал Лео Блатт. — Цветное кино набирает популярность. Телевидение тоже. И только не смейся, на сей раз это правда, скоро мы начнем смотреть стереофильмы. Куда ни глянь, везде сплошные новшества, Грег!</p>
   <p>— Они вам скоро пригодятся, Лео, — сказал я. — Публика уже зевает от скуки. Звуковое кино сейчас на той же стадии, что и немое перед выходом «Певца джаза» с Элом Джолсоном. Нужны либо новые технологии, либо новые идеи.</p>
   <p>— Получите и то и другое, — с неубедительным оптимизмом заверил меня Блатт. Он начал болтать о финансовых интересах киностудий, кассовых сборах и оборотах, но я быстро его остановил.</p>
   <p>— Не надо, Лео, не мечи бисер. Элизабет все равно не понимает, а мне плевать. — Я допил последний коктейль и с удивлением ощутил на себе действие гремучей смеси. — Я пришел к выводу, что все эти люди, о которых ты говоришь — воротилы киноиндустрии, — самые настоящие паразиты, высасывающие из кино всю кровь. Они испортили лучшее средство для развлечения людей за последние две тысячи лет. Они решают, какие фильмы снимать, хотя сами не умеют ни писать сценарии, ни режиссировать, ни играть, ни строить декорации, ни монтировать отснятый…</p>
   <p>— Погоди-ка, Грег! — возмутился Блатт. — Зато эти воротилы дают работу куче людей! Они организуют и финансируют производство, а потом рекламируют готовый продукт.</p>
   <p>— И что? Я не говорю, что нам не нужны менеджеры, бухгалтеры и продавцы. Но не они должны нанимать художников, а художники должны нанимать их! У вас же все наоборот. Всегда было наоборот, за редким исключением — именно благодаря таким исключениям появилось несколько шедевров. Эти ростовщики, торгаши, второсортные стряпчие и карьеристы испортили прекрасный инструмент, с помощью которого можно было сделать практически что угодно!</p>
   <p>Блатт с усмешкой повернулся к Элизабет:</p>
   <p>— Уж не красные ли завербовали нашего Грега?</p>
   <p>Она встала:</p>
   <p>— Хватит пить, давайте лучше поедим.</p>
   <p>На протяжении всего ужина Лиз побуждала Блатта говорить исключительно о наших общих голливудских знакомых, и мы много смеялись. Потом она почувствовала, что время пришло, и послала ему какой-то незаметный сигнал: Лео мгновенно посерьезнел.</p>
   <p>— Слушай, Грег, — начал он. — Я вчера разговаривал с Сэмом Грумэном. Он хочет, чтобы ты вернулся. У него большие планы, с ним теперь работают Бенни Кон и Шварц. Тебя тоже зовут в команду. Будешь сценаристом и продюсером, если захочешь. Конечно, у него есть и свои идеи: он купил права на экранизацию трех бродвейских мюзиклов и парочки книг. Но к тебе он прислушается, даю слово. Контракт на три года, условия даже меня удивили, хотя я ему не признался. В общем…</p>
   <p>— Не надо, Лео, бесполезно. Передай старику Сэму горячий привет и скажи, что я не теряю надежды на встречу. Но в Голливуд я не вернусь, — услышал я собственный голос. — Никогда.</p>
   <p>— Грег! — Элизабет растерянно смотрела на меня, и отчего-то мне стало грустно.</p>
   <p>— Послушай, Грег, я понимаю твои чувства, — предпринял последнюю попытку Блатт. — Меня и самого иногда посещают такие мысли. Ты вернулся на родину, воевал… Брент и остальные ребята хорошо тебя встретили, и, несмотря на трудности, вам удалось выпустить несколько пристойных картин. Жаль, конечно, что их плохо встретили у нас, но ты ведь знаешь, как все устроено…</p>
   <p>— Вот именно, знаю, — мрачно произнес я.</p>
   <p>Блатт поднял глаза. Его лицо ожесточилось, в нем произошла резкая перемена.</p>
   <p>— Я не жду от англичан понимания фактов, они их попросту не знают, потому что пришли недавно. Но ты-то давно варишься в этом котле! Ты должен понимать, что в Америке никто не строит из себя художников, творящих ради искусства. Кинематограф — это огромная индустрия, в которой крутится очень много славных американских долларов. И если надо действовать жестко, мы будем действовать жестко. Уж ты-то должен это знать, Грегори!</p>
   <p>— Давай не будем спорить, Лео, — тихо сказал я. — Это бессмысленно.</p>
   <p>— А вот и нет! — вскричал он. — Я тебя предупреждаю, не лезь туда, где скоро станет очень холодно!</p>
   <p>— Что ж, я рискну. Поблагодари Сэма, но скажи, что я не вернусь. Останусь здесь.</p>
   <p>— Зачем, Грег? — спросила Элизабет. — Что ты будешь делать? Работать на Брента?</p>
   <p>— Вот уж на кого я бы не стал рассчитывать, — с ухмылкой проговорил Блатт. — Ты ведь знаешь киношников. Голливуд уже сделал Бренту пару предложений. Пока он отказывался, но однажды может и согласиться.</p>
   <p>— Я ни на кого не рассчитываю, — ответил я обоим. — И я не знаю, что буду делать. Я только знаю, чего не стану делать ни за что на свете.</p>
   <p>Элизабет хотела что-то сказать, но Блатт ее перебил:</p>
   <p>— Я захватил с собой покерные фишки. Давай пригласим людей — ты наверняка подружился с кем-нибудь, кто хоть отдаленно напоминает живого человека, — и сыграем. Разрядим обстановку, а если потом захотим поговорить о деле, время еще будет.</p>
   <p>Я вспомнил, что Элизабет всегда любила покер. Я и сам когда-то играл с удовольствием. Элизабет просияла и вопросительно посмотрела на меня.</p>
   <p>Я покачал головой:</p>
   <p>— Спасибо за предложение, Лео, но это не мое. Я давным-давно не играл, да и поработать еще надо. Попробуй пригласить кого-нибудь из своих новых знакомых, Лиз…</p>
   <p>— Лео уже кое с кем познакомился. Пригласим их, когда вернемся в вестибюль. Ты точно не хочешь?</p>
   <p>Мы вышли из бара и сели на диванчик. Блатт отправился собирать людей, а мы с Элизабет молча смотрели друг на друга поверх кофейных чашек.</p>
   <p>— Ты сказал Лео правду?</p>
   <p>— Да, Лиз.</p>
   <p>Она нахмурилась:</p>
   <p>— А мне ты не говорил, что не вернешься в Голливуд.</p>
   <p>— Потому что сам не знал. Сегодня, когда Блатт сделал мне предложение, я четко понял, что больше не хочу там работать.</p>
   <p>В ее глазах стояло отчаяние.</p>
   <p>— Я перестала тебя понимать, Грег! Что-то случилось… Давай завтра прокатимся куда-нибудь — я возьму напрокат машину, — и ты мне все расскажешь?</p>
   <p>— Расскажу, что смогу, Лиз.</p>
   <p>Она кивнула и улыбнулась, сделав вид, что все нормально. Мы молчали. Зато мои друзья-музыканты старались вовсю, и я начал им подпевать. Элизабет взглянула на трио.</p>
   <p>— Вон та невысокая девица со скрипкой — прелесть, — сказала она. — Я за чаем успела с ней поболтать. Она все время смотрит на тебя, как будто хочет привлечь твое внимание.</p>
   <p>— Так и есть. Они играют трио Шуберта специально для меня и хотят, чтобы я их заметил. Впервые они сыграли его… дня два или три назад. — Неужели это было так недавно? — А теперь решили повторить.</p>
   <p>Мы снова замолчали, попав на остров, омываемый потоками музыки.</p>
   <p>— О чем ты думаешь? — наконец спросила Элизабет.</p>
   <p>Я поднял взгляд и увидел Лео Блатта: он уже собрал людей и шел к нам. Я встал.</p>
   <p>— О смерти, — ответил я. — И с моей стороны было бы непорядочно думать о ней здесь. Спокойной ночи, Лиз. Хорошей игры.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава девятая</p>
   </title>
   <p>Поднявшись в номер, я вернулся к мыслям о смерти. Сказав Лиз и Блатту, что не хочу играть в покер, я решил сразу подняться к себе и вспомнить про Элингтонов все, что еще не успел. А потом, когда мы с Элизабет молча сидели в вестибюле и слушали Шуберта, память внезапно перенесла меня в июньский день 1914-го, на утес Пикли-Скар: я даже увидел выпученные глаза Лауры Блэкшоу и себя, пробиравшегося по скалам вместе с Джоком Барнистоном к тому месту, где лежала Ева Элингтон. Итак, обещанная смерть произошла, но погибла не только Ева. Я размышлял о гибели времени и того мирка, который стал частью моей души. Долгое время я ни разу не вспоминал тот страшный июньский день, но теперь, поскольку я заново пережил два года в Браддерсфорде, где-то в глубине моей души словно открылся огромный чулан: я, долговязый юноша, испуганно и удивленно озирался по сторонам, пока вокруг со скрипом отворялись двери шкафов и буфетов, поднимались крышки сундуков, в темноте сверкали глаза и звучали полузабытые голоса людей. Чувство это посетило меня еще внизу, когда Элизабет задала вопрос о трио, а Блатт собирал желающих сыграть в покер. Однако, стоило мне вернуться в номер, Элизабет и Блатт превратились в крошечную светлую точку, а шкафы и сундуки — в дома, конторы и поля довоенного Браддерсфорда и Уэст-Райдинга.</p>
   <p>Минувшей ночью в моей памяти обнаружилось несколько дыр, о существовании которых я не догадывался. Дыры эти никуда не делись и сегодня, но зато я понял, что не утратил ничего важного: забылись лишь подробности повседневной жизни, пустые недели, связывающие между собой события.</p>
   <p>Я четко помнил день, когда уволился Джо Экворт. Это случилось где-то между Пасхой и Троицей. Уже два месяца Никси работал с нами, в комнате для образцов. Его перевели (к вящему недовольству Экворта) сразу после поездки мистера Элингтона в Лондон, где ему, должно быть, строго наказали не мешать Никси. Я ждал страшных ссор между ним и Эквортом, однако они не обменялись ни единым бранным словом. Малькольм, понятное дело, умел держать себя в руках, а вот Экворт меня удивил. Я должен был понимать, что вспыхивал и кричал он только по пустякам, а теперь, помрачневший и молчаливый, он разозлился по-настоящему.</p>
   <p>В то утро Джо Экворт опоздал на работу.</p>
   <p>— Надо быстрее отправить образцы наших лучших кроссбредов в Гетеборг и Бреслау. Ну, малый, где они?</p>
   <p>— Не знаю, — ответил я. — Сам ищу.</p>
   <p>— Мы же вчера вечером их достали! — буркнул Экворт, шагая туда-сюда вдоль стойки.</p>
   <p>— Да, но теперь их здесь нет.</p>
   <p>— Где Никси? Небось он знает.</p>
   <p>— Может быть, да только я его не видел. Я сам пятнадцать минут назад пришел. Вы же мне велели заглянуть с утра к Хейли, помните?</p>
   <p>— Велел, правильно. Ну и где же Никси? И что самое главное — где образцы? Не под землю же они провалились! Где-то тут лежат… Давай еще поищем, малый.</p>
   <p>Мы все еще искали кроссбреды, когда из конторы вышел Крокстон.</p>
   <p>На его неприятном лице пряталась злорадная ухмылка, быть может, в подергивающихся усах. Он важно кашлянул.</p>
   <p>— Чего тебе? — уставился на него Экворт.</p>
   <p>— Утром заходил Никси, — начал Крокстон.</p>
   <p>— Что значит «заходил»? — мгновенно вспыхнул Экворт.</p>
   <p>— Он торопился на лондонский поезд, — самодовольно пояснил бухгалтер. — И зашел за образцами.</p>
   <p>— Ах он черт! — взревел Экворт. — Хочешь сказать, Никси укатил в Лондон с нашими образцами, не отпросившись у меня или мистера Элингтона? Кто велел ему ехать в Лондон? Кто разрешил взять образцы?</p>
   <p>Крокстон пожал плечами и пощупал свои усы.</p>
   <p>— Видимо, начальство распорядилось. В конце концов он ведь их представитель, так?</p>
   <p>— Первый раз слышу, — тихо ответил Экворт, сверля Крокстона злым взглядом. — А вот ты, как я вижу, давно в курсе. Пройди-ка сюда, Крокстон, и закрой за собой дверь. Потолкуем.</p>
   <p>— Я занят…</p>
   <p>— Закрывай чертову дверь! — рявкнул Экворт.</p>
   <p>Крокстон повиновался, закрыл дверь и с опаской замер возле нее.</p>
   <p>— Давай потолкуем, — тихо продолжал Экворт. — Мы с тобой никогда особо не ладили, и вины в этом не меньше моей, чем твоей. Но все же ты должен быть на стороне мистера Элингтона, на стороне нашего филиала. А мы что видим? Ты с первого дня стал якшаться с Никси, небось наболтал ему всякого. Я твою породу знаю: своей головы на плечах у тебя нет. Когда Никси тут объявился, ты подумал: «Ага, малый смекалистый, да к тому же из Лондона — надо с ним дружить». Ну так вот, ум у Никси и впрямь острый, этого не отнять — такой острый, что обрезаться недолго. Ты должен понимать: такие ребята приезжают не для того, чтоб учиться торговле. Торговля для слабаков и простаков, думают они. Когда я уйду, а мистера Элингтона выживут, дело достанется вам с Никси. И я не удивлюсь, если однажды утром ты придешь в контору, а твой дружок на пару с дядей уже все продал. Когда это случится, не проси у меня работы, потому что я и тридцати шиллингов в неделю тебе не дам…</p>
   <p>— Пропади ты пропадом со своей работой, Экворт… — начал Крокстон, побелев от гнева. Его нос и усы дрожали.</p>
   <p>— Я закончил, Крокстон, — резко оборвал его Экворт. — Больше мне сказать нечего. Впрочем, нет, тебе будет приятно знать, что ты приложил руку к развалу одной из лучших торговых фирм Браддерсфорда. И добра с этого не выйдет ни тебе, ни другим. Ну, все, за работу.</p>
   <p>После ухода Крокстона Экворт с силой выдохнул в пустую трубку, оперся на стойку и погрузился в мрачные мысли.</p>
   <p>— Мистер Элингтон ведь еще не пришел? — наконец спросил он. — Кажется, он собирался с утра заехать на чесальную фабрику Уэбли?</p>
   <p>Я кивнул и рискнул задать вопрос:</p>
   <p>— Это правда… ну, что вы сказали Крокстону про планы Никси?</p>
   <p>— Так, малой, — с подчеркнутым браддерсфордским выговором буркнул он, — это не для твоих ушей было сказано. Ты здесь вообще ни при чем, мелкая сошка, хоть и пишешь для «Ивнинг пресс» и воображаешь о себе всякое, понятно?</p>
   <p>— Понятно, мистер Экворт, — ответил я. — Я и не думал вмешиваться. Но ведь я тоже здесь работаю, конечно, мне хочется знать, что происходит.</p>
   <p>— Твоя правда, малый, твоя правда. И я сам помог тебе получить эту работу, потому что знал твою матушку. — Минуту-другую он молчал. — Я дам тебе совет, Грегори, а ты слушай и мотай на ус. Когда ты чуешь, что дело неладно, сразу же начинай противиться этому что есть мочи. Не сдавайся, потому что иначе тебя будут теснить и теснить к краю, покуда не поймешь, что бороться уже поздно. А потом еще один крохотный толчок — и ты уже летишь с обрыва.</p>
   <p>(В будущем, когда я оказался на войне, а потом устроился в газету и на киностудию, я часто вспоминал слова Джо Экворта. На моих глазах достойных, но слабых людей сталкивали с обрыва лишь потому, что они поздно начали сопротивляться. Многие считали меня слишком вспыльчивым и агрессивным — возможно, они были правы. Но я лишь следовал мудрым наставлениям Джо Экворта. Двадцать лет спустя фашисты показали всему миру пример такой наступательной тактики, и растерянное движение жертвы к краю пропасти мы назвали «политикой умиротворения».)</p>
   <p>Я понял, что Экворт имеет в виду мистера Элингтона, который должен был сразу же высказать свою точку зрения лондонскому начальству, когда они еще только собирались прислать сюда Никси. Я промолчал. Мы стали подбирать новые образцы для Гетеборга и Бреслау, и за работой Экворт разговорился.</p>
   <p>— Вот что я тебе еще скажу, малой. Когда человек хочет обучиться ремеслу, вреда от него не будет. Потому-то я и не люблю эдаких умников: они не выучиться хотят, а как можно быстрее нажиться. Их стало очень много, а скоро станет еще больше. Это новая лондонская манера: ты ни черта не смыслишь в торговле, ни черта не знаешь о шерсти, но зато увидел возможность быстро подзаработать. Поэтому сегодня будет шерсть, а завтра еще что-нибудь. Вот увидишь, этот Никси и его дядя Бакнер после шерсти займутся пилюлями для печени, потом хлопком, потом автомобилями… На само дело им плевать, главное — нажива. Ты ведь слыхал наши споры с Ноттом о социализме… так вот, когда речь заходит об этой новой породе, которые знай только деньги считают, я на его стороне. Если человек всерьез берется за дело — будь то шерсть, хлопок, сталь, лес или что угодно, — он уважает свой труд и заботится о клиентах. Этим же умникам плевать на клиентов, они сегодня здесь, а завтра там, и уважают они только одно: деньги. Говорю тебе, малый, добра от них не будет не им самим, ни остальным. Попомни мои слова.</p>
   <p>Я так и сделал. Джо оказался прав. За тридцать лет я не раз в этом убеждался: все, кто по-настоящему знал и любил свое дело, внутри были людьми порядочными и честными. Те же, кто думал только о деньгах и прибыли, всегда оставляли неприятный осадок. В кинематографе, который с самого начала притягивал любителей наживы, разница между двумя этими категориями людей особенно заметна. Все плохое в кино принесли именно те, кого привлекла возможность быстро и много заработать. Разумеется, большинство истинных художников тоже любят деньги — да и кто их не любит в мире, где богатство открывает столько дверей и окон? — однако движет ими любовь к кино и желание его снимать; в этом их главное отличие.</p>
   <p>Вскоре после этой речи Экворта в контору вернулся мистер Элингтон. Он сразу прошел в комнату для образцов.</p>
   <p>— На чесальной фабрике возникли кое-какие трудности, Джо… — начал он, а потом осекся. — Что случилось?</p>
   <p>— Джон, нам надо поговорить. — Экворт подошел вплотную к нему и тихо продолжал: — Я долго терпел этого мерзавца в основном ради тебя, но теперь с меня хватит. Мало того что Никси укатил в Лондон, никому не сказав, он еще и прихватил с собой комплект образцов!</p>
   <p>— Ах вот как! — воскликнул мистер Элингтон. — Что он творит?</p>
   <p>— То, о чем я тебя предупреждал, — сухо ответил Экворт.</p>
   <p>— Джо, пойдем в мой кабинет, — спешно проговорил мистер Элингтон.</p>
   <p>Больше я ни слова не услышал, только время от времени из кабинета доносились крики беснующегося Экворта. Через полчаса я отправился в испытательный центр, и Экворт куда-то ушел: весь день мне помогал мистер Элингтон. Дважды он отходил к телефону — звонили из Лондона. А в пятницу, когда мы с Эквортом остались вдвоем и готовили к отправке новые образцы, он сообщил мне новость.</p>
   <p>— Что ж, Грегори, — сказал Экворт, — мы собираем вместе последнюю партию. Я ухожу.</p>
   <p>Я растерянно уставился на него:</p>
   <p>— Как… насовсем?</p>
   <p>— Да, насовсем. Сэм Хейли уже несколько лет предлагает мне место в его фирме, так что теперь я буду работать на Сэма. Он мой давний друг и сам себе хозяин, никакие лондонцы ему не указ. И все же мне жаль с тобой расставаться. Мы хорошо ладили. То есть… ты, конечно, не раз попадал мне под горячую руку. Но я желал тебе только добра, малыш Грегори.</p>
   <p>— Знаю, — все еще не сводя с него глаз, ответил я. Мне никак не удавалось представить комнату для образцов без Экворта. Она станет совсем другой — тесной, холодной и унылой. — Я не хочу, чтобы вы уходили.</p>
   <p>— Я тоже не хочу, — пробормотал он оглядываясь. — В этой каморке мне хорошо работалось… я буду по ней скучать. — Затем Экворт подошел ближе и пристально посмотрел на меня. У него были умные воспаленные маленькие глаза, и всякий раз когда я их вспоминаю, то вижу их именно такими. — Послушай, малый, что ты надумал делать со своей жизнью? Пора тебе решать.</p>
   <p>Я уже все решил.</p>
   <p>— В торговле я не останусь, мистер Экворт. Хочу заняться сочинительством.</p>
   <p>— Ну, я так и думал. Дело это рискованное, ненадежное, однако у тебя есть талант. Если постараешься, все получится.</p>
   <p>— Я много об этом думал, — проговорил я с колоссальной юношеской серьезностью. — Очень много, мистер Экворт. И обсудил все с друзьями. Как только мне представится возможность зарабатывать на жизнь писательством, я ее не упущу. Недавно мою статью взяли в лондонскую газету.</p>
   <p>— Отлично! Что ж, раз ты все решил, мне сказать больше нечего. Здесь ты только убиваешь время. А если б было иначе, — уже тише произнес он, — я бы тебе посоветовал следовать моему примеру и убираться отсюда. Джон Элингтон — хороший человек, каких мало в торговле, но… Что-то с ним неладно, он где-то витает… как будто не может решиться… Нездоровится ему или что…</p>
   <p>— Мне тоже так показалось, — кивнул я. — Он и выглядит хуже, правда? Когда я только устроился, он был совсем другой. Не знаете, что случилось?</p>
   <p>— Не знаю, малый. Хотел бы я знать. Но вот что я скажу: если он не приструнит этого мерзавца Никси, скоро здесь начнутся большие неприятности. Впрочем, тебе это без разницы, ты ведь не остаешься в торговле. На твоем месте я бы даже потянул время, глядишь, сможешь чем-то помочь Джону. Ладно, малый, еще увидимся. Правда, я теперь буду все время в разъездах: Сэм Хейли хочет, чтобы я занялся продажами.</p>
   <p>Так мы попрощались. После этого я встретил его лишь раз, на похоронах Евы Элингтон, а потом началась война, и я уехал из Браддерсфорда. (На побывку я туда не возвращался, потому что в самом начале войны тетя и дядя унаследовали еще несколько тысяч фунтов и переехали в Саутпорт.) Однако в 1918-м я однажды пришел в офицерский клуб в Булони и встретил там одного знакомого из Браддерсфорда: потягивая пиво из маленьких бутылочек экспортного «Гиннеса», он рассказал мне, что Сэм Хейли и Джо Экворт сколотили изрядное состояние, а в начале 1917-го Экворта хватил удар, и полгода спустя он умер.</p>
   <p>Никси вернулся из Лондона в понедельник (Экворт уволился в пятницу), и они с мистером Элингтоном долго беседовали, запершись у него в кабинете — я так и не узнал о чем. На место Экворта никто не пришел. Мистер Элингтон теперь проводил куда больше времени в комнате для образцов, чем прежде, изо всех сил стараясь делать вид, что ничего не случилось, хотя любому было ясно, что это не так. Иногда нам помогал и Крокстон, с которым мы постоянно вздорили. Никси хранил спокойствие и молчание, от работы не отлынивал. Я мало что запомнил о том времени, только общую тягостную атмосферу: как будто за ширмой повседневных забот все потихоньку разваливалось на части. Окрыленный несколькими успехами на новом поприще, я много писал и мало общался с людьми. А потом, вскоре после Троицы, настало то роковое воскресенье. Мистер Элингтон пригласил меня провести день с ними: вся семья и несколько друзей, в том числе Джок Барнистон, собирались на природу — они хотели забраться на Пикли-Скар, знаменитый известняковый утес, в жизни отнюдь не столь живописный и романтичный, как можно подумать по полотнам многих художников. И все же это неплохое место для отдыха. Здесь можно полюбоваться двумя видами природных красот: с вершины утеса видны расстилающиеся внизу голые зеленые холмы (сразу понимаешь, что очутился в горах), а у подножия растет дремучий лес с прудами, скалами и невысокими водопадами, среди зеленой листвы бежит речка. И подножие холма, и его вершина — хорошее место для пикника и долгих прогулок в ясную теплую погоду. Сам я уже бывал там пару раз, но с Элингтонами поехал впервые.</p>
   <p>Мы с Джоком Барнистоном всегда чувствовали, что Элингтоны хотят сначала побыть в узком кругу семьи, поэтому мы договорились встретиться поутру, взять с собой еды и отправиться на Пикли-Скар обедать, после чего провести остаток дня с Элингтонами. Когда же я рассказал о своих планах дяде и тете, они, к моему большому неудовольствию, уговорили взять с собой Лауру Блэкшоу, девчонку, которая успела изрядно надоесть мне прошлым летом в Силвердейле. Моя тетя взяла ее к себе на выходные, потому что сами Блэкшоу вместе с сыном были в отъезде. Стоило десятилетней наглянке (упертой, как отец, и бойкой, как рыжеволосая мать) услышать про воскресный пикник, как она тут же потребовала взять ее с собой, поклявшись, что я обещал свозить ее на природу. Видимо, я заметно помрачнел от ее слов: тетя отвела меня в сторонку и сказала, что они будут очень мне признательны, если я возьму маленькую Лауру с собой, да и ребенок порадуется. Пришлось ей уступить.</p>
   <p>Когда мы с Джоком встретились наутро на вокзале Уэбли, он был очень удивлен нашей спутнице — веснушчатой девчонке с толстыми косами и миниатюрным рюкзачком за спиной. Но Джок любил детей и хорошо с ними ладил, поэтому сразу сказал Лауре, что очень рад ее обществу, которое, несомненно, только украсит пикник. Почти пустой поезд тронулся и, пыхтя, покатил в сторону Йоркшир-Дейлз сквозь праздное золотое утро. (Таких поездов сейчас нет — пустых, праздных и веселых. Современный транспорт — это сплошная суета, толпы людей, дождь и ярость.) На зеленых полях за окном, полыхающих маргаритками, лютиками и одуванчиками, царил ослепительный июнь. Стараясь ничего не пропустить, Лаура внимательно смотрела в окно с одной стороны поезда, а потом перебегала на другую сторону и смотрела в противоположное окно, рассказывая нам все, что видит. Мы с Джоком курили и болтали. Обычно он был весел и спокоен, но сегодня что-то его тревожило. Когда я задал ему прямой вопрос, он признался, что волнуется за Еву Элингтон.</p>
   <p>— Почему коровы так глазеют? — спросила Лаура, не отлипая от окна.</p>
   <p>— Они не глазеют, — ответил Джок. — Они просто молча жуют свой обед и думают.</p>
   <p>— О чем же?</p>
   <p>— Никто не знает. Посмотри на них повнимательней, может, ты догадаешься?</p>
   <p>— А что не так с Евой? — спросил я.</p>
   <p>— Я везу ей письмо от Бена, он просил передать, — тихо ответил Джок. — Я не знаю, что в этом письме, но на пикник Бен не приедет, а Ева его очень ждет. Письмо наверняка объясняет, почему он решил остаться в городе. Боюсь, у Евы сегодня будет скверный день.</p>
   <p>— Бен спутался с женой Никси, — сказал я. — Вряд ли он сам признается, но это правда. И чем скорей Ева ее узнает, тем лучше. Он ее не достоин.</p>
   <p>— Достоин, хотя ты его и не любишь. Бен на самом деле безвреден, временами глуп, как и все мы. Но Еве он подходит, и она прекрасно это знает. В общем, сегодня надо ей помочь. У меня дурное предчувствие, Грег. — Он многозначительно посмотрел на меня, точно благородный и печальный индейский вождь.</p>
   <p>Несколько минут мы молчали. Вряд ли меня тогда волновала судьба Евы Элингтон или кого бы то ни было; однако меня охватило чувство беспомощности и подступающей паники. Я еще не знал, что скоро все рухнет, но понял, что не имею власти над событиями, которые приобретали собственный узор и цвет, не имевший никакого отношения к золотисто-изумрудному дню: за яркими полями, поросшими папоротником и вереском, словно бы крылся совсем иной пейзаж, земля страдающего сердца и смятенного разума.</p>
   <p>Тут мы наконец заметили, что Лаура отошла от окна и укоризненно смотрит на нас. Мы вели себя совершенно неправильно. В такое чудесное золотое утро с коровами, цветущими лютиками и приближающимся пикником мы с Джоком мрачно молчали.</p>
   <p>— Что такое? — спросила она. — Чего вы насупились?</p>
   <p>Джок рассмеялся и ответил:</p>
   <p>— Не знаю, Лаура. Наверно, что-то с нами не так.</p>
   <p>— Может, проголодались? — с надеждой предположила она.</p>
   <p>— Да нет, не особо… — протянул Джок. — А вот ты наверняка что-нибудь бы съела.</p>
   <p>Лаура кивнула:</p>
   <p>— Какой вы догадливый, мистер Джок. Я бы с удовольствием перекусила.</p>
   <p>Лаура принялась за еду, нам с Джоком полегчало, по крайней мере мне точно полегчало, и мы возобновили беседу. Поезд уже полз по долине — зеленой впадине среди известняковых кряжей. Около двенадцати мы прибыли на крошечную станцию Пикли. Как только поезд поехал дальше, на нас опустилась тяжелая тишина знойного летнего полдня. Джок вел нас по полям к тому месту, где мы договорились встретиться с Элингтонами. Лаура восторженно скакала вокруг нас, точно щенок с танцующими глазами. (Тогда я впервые заметил, что у нее очень красивые глаза — теплый блестящий янтарь.) Мы с Джоком молча шагали вперед, поднимаясь в гору, и хотя известняковые скалы вокруг дрожали на горячем солнце, кожу обдувал прохладный ветерок.</p>
   <p>Впереди показались два знакомых силуэта. Путники несли тяжести и двигались очень медленно, поэтому мы скоро их нагнали. То были Стэнли Мервин с женой. Лицо художника под копной белых волос было кирпично-красное и блестело от пота, да и его пухлой спутнице явно было очень жарко.</p>
   <p>— Какие люди! — вскричал Мервин. — Мы встали в шесть утра, и если б я знал, сколько времени занимает дорога от Балсдена до Пикли в воскресенье, ноги бы нашей тут не было! Вы поглядите на мою женушку — пудинг на водяной бане, да и только! А ты как себя чувствуешь, голубка? — серьезно обратился он к Лауре, пожимая ей руку.</p>
   <p>Лаура сразу сообразила, что перед ней милый и презабавный дядя. С широкой улыбкой она ответила, что чувствует себя прекрасно.</p>
   <p>— Оно и видно, — подмигнув, сказал Мервин. — А вот я сейчас сварюсь.</p>
   <p>— Конечно, так нагрузился! — воскликнула его жена. — Ты ведь не будешь сегодня рисовать, так зачем мы потащили твои пожитки? Все, я сажусь. — Она уселась на траву среди маргариток, Лаура села рядышком.</p>
   <p>Мервины взяли с собой изрядное количество еды, не говоря уже об этюднике и прочих художественных инструментах. Мы с Джоком взяли у них часть груза и начали делить между собой.</p>
   <p>— Ну нет, ребята, я еще не старик! — запротестовал Мервин.</p>
   <p>— Но и не юноша, — заметила его жена, помогавшая Лауре плести венок из маргариток. — А все-таки какой чудесный день! Только не кури, Стэнли, пока не отдышался.</p>
   <p>— Тебе лишь бы запрещать, — добродушно проворчал Мервин, — то одно нельзя, то другое! Небось в свободное время списки составляешь: нельзя курить, когда запыхался, нельзя пить, когда жарко, нельзя работать, когда устал, нельзя спать, когда надо работать. И так далее, и тому подобное.</p>
   <p>— Никто тебя не слушает, — сказала его жена.</p>
   <p>— Я слушаю! — заявила Лаура. — По-моему, он очень смешной.</p>
   <p>— Так и есть, дитя, — кивнула миссис Мервин. — Животик надорвешь.</p>
   <p>— Пора идти дальше, — сказал Джок и принялся нагружаться. Я последовал его примеру.</p>
   <p>Мы с Мервином чуть отстали от остальных.</p>
   <p>— Вообще-то моя благоверная права. Напрасно я столько всего взял, работать-то не буду. Я здесь бывал пару раз, но ничего путного у меня так и не получилось. И у этих академистов тоже ни черта не выходит, когда они сюда с полными телегами полотен и красок приезжают: хотят, понимаешь, Пикли-Скар во всей красоте запечатлеть. Я бы за такие работы и гроша не дал. — Он окинул пейзаж взглядом знатока. — Эту известняковую землю надо рисовать карандашом, и больше ничем. Серый, зеленый, а потом — когда солнышко лизнет, — тут такие розовые оттенки появляются, что глазам своим не веришь. Передать их невозможно. А нет цвета — нет картины. Знаю, — обратился он к пейзажу, — ты меня нарочно дразнишь, хочешь, чтоб я еще разок попробовал. Даже не подумаю! — Тут он умолк ненадолго. — Или сделать пару эскизов?..</p>
   <p>Я засмеялся:</p>
   <p>— Часто вспоминаю ваши слова про то, что, бросив торговлю шерстью и занявшись любимым делом, вы стали самым счастливым человеком в Йоркшире.</p>
   <p>— Верно, малый. Я только об одном жалею: что не начал раньше и потратил столько времени на ерунду. Я ведь уже старик. Врач говорит, чтоб я берегся, давление у меня шибко высокое. Как знать, может, мне и недолго осталось… Я дам тебе один совет, Грегори, потому что ты малый сообразительный и талантливый. — Он умолк.</p>
   <p>— Говорите, — сказал я.</p>
   <p>— Если почувствуешь, что внутри у тебя что-то бьется и донимает тебя днями и ночами напролет, брось все и попытайся это выпустить. Жизнь-то твоя, малый, так что не слушай никого и делай как знаешь. Ежели ты эту маету не выпустишь наружу, она тебе внутри все разворотит. А как выпустишь, так сразу оживешь — пусть на ужин будет один хлеб с подливкой. Это куда важнее, чем думают богатеи, от которых за версту несет деньгами. Они только и знают, что зарабатывать да тратить: покупают то одно, то другое, лишь бы живыми себя почувствовать. Но на самом деле они ни черта не видят, не слышат и не чувствуют. Они сами себя заточили в тюрьму, да не просто в тюрьму — в одиночную камеру!</p>
   <p>— Про мистера Элингтона я бы так не сказал, — заметил я, догадываясь, что и Мервин о нем другого мнения. Мне захотелось узнать какого.</p>
   <p>— О чем речь, он совсем не такой! Я говорю про больших людей, вроде моего прежнего босса — он теперь сэр Джозеф Рэбисон. Через два или три года после увольнения я встретил его в Лидсе. Он спросил, как мои дела. Ну, я и ответил, что поселился в домике у Бродстонской пустоши, пишу картины, живу на тридцать шиллингов в неделю. Он посмотрел на меня и говорит: «Раньше, когда ты с нами работал, тебе куда лучше жилось». А я ему: «Нет, не лучше. Такое счастье, как у меня, ты ни за какие деньги не купишь, даже если свое дело продашь». Он тогда очень удивился. Но Джон Элингтон совсем другой. Беда Джона в чем… он наш человек, который никогда не занимался тем, чем хотел. Может, потому что плохо хотел. Он из тех людей — я только пару таких знаю, — кто пытается и деньги заработать, и про свои увлечения не забыть. Все равно что по канату идти. Дурного в этом ничего нет, если равновесие умеешь держать. Но тяжело это — земли под собой не чуять. А если толкнет кто? Полетишь вниз и, чего доброго, шею свернешь. Джон молодец, и семья у него хорошая, но нынче он уже не тот, что прежде… Если в торговле дела пойдут еще хуже, не знаю, сколько он протянет. На твоем месте я бы не брал с него примера, малый…</p>
   <p>Мы шли по фермерской земле — впереди ферм больше не было на несколько миль, — и я знал, что скоро мы выйдем на тропу, в конце которой через четверть мили будет развилка: по левой тропинке можно забраться на вершину утеса, а по правой — спуститься к лесу и ручью у подножия.</p>
   <p>— Я небось уже говорил, — продолжал Мервин, когда мы покинули фермерскую землю, — но скажу еще раз. Коли тебе нравятся сестры Элингтон — и я пойму, если они все тебе одинаково любы, — выбирай младшую Бриджит. Хорошая девчурка, и характер у нее правильный. Порой, конечно, рычит, как тигрица, но ее избраннику повезет. Вот только даю десять к одному, что Бриджит выберет какого-нибудь олуха и наглеца. Она с ним и в огонь и в воду… Моя женушка тоже так думает, а уж она знает, о чем говорит, — сама такая. Кажись, вон они!</p>
   <p>В тени двух низкорослых деревьев, справа от развилки, сидели Элингтоны: отец и мать семейства, Джоан, Ева и Бриджит. (У Дэвида началась аллергия, и он остался дома, к счастью, как потом выяснилось.) В золотых лучах солнца нам открылась очаровательная картина: на траве сидели девушки в летних платьях пастельных тонов — Джоан в голубом, Ева в розовом, Бриджит в желтом. Казалось, от них веет улыбчивой, домашней праздностью, легкостью и уютом 60-х, и у одной из девушек в руках непременно должен быть новый томик Теннисона.</p>
   <p>— Попробуй-ка такое нарисуй, — услышал я бормотание Мервина. — Мосточки, пустоши — это прекрасно, а такая красота только душу вынимает, потому что ее не нарисуешь. — В следующий миг он заревел: — А вот и мы! Чем угостишь, Джон?</p>
   <p>Ева, Бриджит и мистер Элингтон вскочили и поспешили к нам. Маленькая Лаура, вдруг застеснявшись, спряталась за меня, точно щенок, испугавшийся, что его не примут. Потом я увидел, как Ева замерла на месте и отвернулась, расстроенная почти до слез, что среди нас нет Бена. Пока мы все наперебой болтали, Джок подошел к Еве и отвел ее подальше от остальных, видимо, чтобы отдать письмо. И еще я заметил, что Джоан, раскладывая и нарезая еду, часто бросала взгляды в ее сторону. Бриджит взяла на себя Лауру, и через пару минут они куда-то исчезли. Наконец угощения были готовы, и мы стали громко созывать всех к столу. Пришлось довольно долго ждать Джока, который вернулся вместе с заплаканной Евой. Некоторые воспоминания, скажем, как сестры Элингтон сидели в тени деревьев, поджидая нас, сохраняются в нашей памяти в мельчайших подробностях; другие же, не менее, а то и более важные, попросту исчезают. Как ни пытался, я не смог воссоздать в памяти тот обед на природе. Он не запомнился мне ни единым словом, ни единым взглядом. По-видимому, он продолжался довольно долго, потому что разбрелись в разные стороны мы уже в середине дня — огромного, сонного, набрякшего тяжелым солнцем. Мервины, а также мистер и миссис Элингтон устали и решили еще немного посидеть в тени, разрешив остальным гулять где захочется. Бриджит предложила Лауре поплескаться в ручье, и я пошел с ними. Когда мы уходили, я услышал краем уха, как Ева просит Джока подняться с нею на вершину утеса. Джоан резко заявила, что тоже пойдет. Итак, их компания пошла по левой тропинке наверх, а мы с Бриджит и Лаурой стали спускаться по довольно крутой тропе, вьющейся меж скал, направо — к лесу и мерцающей воде.</p>
   <p>Полчаса или около того мы плескались в ручье, пока нам с Бриджит это не надоело, а затем уселись на замшелый камень и болтали. Лаура побрела вверх по ручью, к самому подножию утеса, и скоро скрылась из виду. Сонные чары витали вокруг того места, где сидели мы с Бриджит: ручей журчал и переливался солнечными бликами у наших ног, над головами шелестело золотисто-зеленое кружево листвы, где-то сзади перекликались птицы. Бриджит, часто бывавшая со мной грубой и насмешливой, на сей раз была очень приветлива, проста и добра. Я понимал ее с полуслова, и это было чудесно. Мы говорили о музыке, потом о моих статьях, и каждый вмиг догадывался, что имеет в виду другой, волшебным образом преодолевая пропасти в нашей жаркой, но запинающейся юношеской беседе. Мы ни слова не сказали о своих чувствах, однако я сознавал, что люблю Бриджит, как никогда и никого больше не полюблю, и, возможно, скоро она тоже меня полюбит. Однако мы не были веселы и взбудоражены, как это свойственно влюбленным юношам и девушкам. И мы говорили о себе и о своих мечтах так, словно приглядывались друг к другу и прикидывали, какой могла бы быть наша совместная жизнь. Быть может, это иллюзия, но мне кажется, что в тот золотистый летний день за нашими сбивчивыми речами и многозначительными взглядами уже стояла печальная тень, как будто мы смутно догадывались, что прощаемся.</p>
   <p>Нас прервал Джок:</p>
   <p>— Я оставил Еву и Джоан на небольшом уступе у самой вершины утеса. Знаете где это? Пойдите, погрейтесь там на солнышке. А я тут остыну.</p>
   <p>Бриджит подняла голову:</p>
   <p>— Что случилось, Джок? Это из-за Евы?</p>
   <p>Он кивнул:</p>
   <p>— Я передал ей письмо от Бена. В нем он признается, что влюблен в другую…</p>
   <p>— Мы даже знаем в кого, — презрительно сказала Бриджит. — Как он мог? Ева и… эта глупая паучиха! Фу…</p>
   <p>— Для Евы это большой удар, — продолжал обеспокоенно Джок, — и ей сейчас очень плохо. А у Джоан скверное настроение…</p>
   <p>— Она ревнует, потому что вы носитесь с Евой! — воскликнула Бриджит и тут же встала. — Джоан иногда бывает очень плохой. Меня даже жуть берет. Вы хотите, чтобы я поднялась к ним?</p>
   <p>Она спустилась со скалы, на которой мы сидели, а потом обернулась и взглянула на меня. Больше она никогда так на меня не смотрела.</p>
   <p>— Спасибо тебе большое за чудесный разговор, Грегори. Мне очень понравилось.</p>
   <p>И она ушла — навсегда.</p>
   <p>Джок отер лицо и медленно набил трубку.</p>
   <p>— Я чувствовал себя неловко с ними, да и помощи от меня никакой. Только портил все. Им нужна Бриджит. По крайней мере Еве она точно нужна. Поэтому я и спустился. А где девочка… Лаура?</p>
   <p>— Все еще купается в ручье. С ней все хорошо, но я на всякий случай ее крикну.</p>
   <p>Лаура тут же откликнулась, и мы стали сонно курить трубки.</p>
   <p>А потом день вздрогнул и раскололся. Со стороны утеса раздался крик — протяжный и резкий, рассекший пополам золотистую негу и полдюжины жизней. Мы с Джоком переглянулись и поспешили вверх по ручью, перепрыгивая через камни и продираясь сквозь папоротники. Там, где утес взмывал на двести футов вверх, стояла Лаура. Мы велели ей оставаться на месте, но я успел заметить, что ее лицо было похоже на белую маску с огромными глазами. Здесь, где деревья заканчивались, и у подножия громоздились лишь голые скалы, солнце палило нещадно. Все вокруг вдруг разом изменилось, стало жутким.</p>
   <p>— Господи… смотри! — Джок тяжело дышал. — Вон там!</p>
   <p>Смятая розовая материя выглядела так, словно на голых скалах распустились какие-то странные цветы. Мне показалось, что я заметил движение, но Ева уже умерла. Сперва я не понял, что Ева действительно мертва: она была по-прежнему прелестной, очень юной и словно застыла в каком-то глупом удивлении. Однако когда мы с Джоком подняли ее и положили на плоский камень, это была уже не Ева, а безжизненное тело. Золотая пушистая красавица сгинула, а мы смотрели на то, что от нее осталось. Было тихо, жарко, неподвижно и душно, меня замутило. А потом с вершины утеса донеслись крики, и все ожило. Следующие шестьдесят минут вокруг царил хаос. И вытащила меня из него маленькая Лаура. Девочка испытала страшный шок: она не плакала, только молчала и смотрела вокруг невидящими глазами. Мистер Мервин сказал, что мне лучше отвезти ее домой. Поэтому в самый страшный час, когда миссис Элингтон и Джоан обессиленно сидели в траве, а Бриджит и ее отец, осунувшиеся и с поджатыми губами, были на грани срыва, мы с Лаурой молча шагали по полям к вокзалу. Нам пришлось ждать поезда — одинокие карлики посреди огромного розового дня, клонившегося к закату. Внезапно девочка захныкала без слез и прижалась ко мне; я крепко ее обнял. Прибыл поезд, мы сели в угол вагона, и я пытался разговорить Лауру, спрашивал про школу и дом. Раз или два, нервно сглатывая и волнуясь, девочка как будто хотела в чем-то признаться, но я, считая, что поступаю мудро (потом-то я сокрушался, что не дал ей сказать), всякий раз вмешивался и переводил ее внимание на что-нибудь другое. Поля за окном были все так же ослепительны, цветущий боярышник все так же роскошен; серые известняковые кряжи розовели в солнечных лучах позднего дня; мы с Лаурой сидели под стеклянным колпаком ужаса и горя. Ехали очень долго, целую вечность. А потом, когда мы угрюмо брели по Бригг-Террас, бедная Лаура остановилась, стиснула мою ладонь и повернула ко мне лицо, по которому наконец побежали слезы. Она забыла на утесе свой рюкзачок.</p>
   <p>Я понял, что не хочу вспоминать подробности следствия: сопоставив все путаные показания, следователи установили, что Ева Элингтон скончалась в результате несчастного случая, сорвавшись с уступа на вершине Пикли-Скар. Не помню я и черного ужаса похорон, не имеющих никакого отношения к нежной золотой красавице, которая отныне жила только в моей памяти и навсегда осталась в томном солнечном полдне. На следующий день после похорон в контору передали сообщение, что мистер Элингтон слег. За главных остались Крокстон и Никси — они явно были очень довольны, хотя открыто не торжествовали. Я хотел демонстративно уйти и обсудил это с дядей Майлсом, но в итоге остался, не потому что в конторе ко мне хорошо относились, а потому что чувствовал: скоро все закончится, и жесты более не имеют значения. (В Сараево уже убили австрийского эрцгерцога, но я не знал, какие роковые перемены повлечет за собой это событие.) Итак, я остался. Работы, к счастью, почти не было — летом в делах наступало затишье, и те солнечные июньские и июльские дни были странно пустыми.</p>
   <p>К Элингтонам я не заходил, ибо знал, что миссис Элингтон ухаживает за больным мужем, а Бриджит, Джоан, Дэвид и Оливер, вернувшийся из Кембриджа на следующий день после смерти Евы, уехали. Несколько раз я встречал Джока, и мы обменивались новостями. Я много читал, пытался писать, слонялся без дела. Потом я узнал от Джока, что Бриджит и Оливер вернулись домой; воскресным вечером, когда мистер Элингтон проболел уже почти две недели, я набрался храбрости и позвонил в дверь их особняка. Меня впустил Оливер; он сказал, что отцу по-прежнему нездоровится, и провел меня в длинную гостиную, где мы стали без особого воодушевления разговаривать. Примерно через десять минут в дверь позвонили, и он вернулся из передней в обществе Малькольма и Элеоноры Никси. Те наперебой говорили ему, что и не думали проходить, а хотели только справиться о самочувствии мистера Элингтона. По-видимому, вместе с новыми гостями всегда следует ждать новых событий; Оливер, не очень соображая, что делает, пошел наверх — узнать подробности о папином здоровье. Никси остались сидеть на диванчике напротив меня: элегантные, веселые и улыбчивые, они непринужденно обсуждали погоду и светские новости.</p>
   <p>Однако в гостиную скоро вошел не Оливер, а Бриджит; лицо у нее было белое, как бумага, а зеленые глаза пылали. Она быстро кивнула мне, а затем тут же накинулась на Никси:</p>
   <p>— Вы хотели знать, как чувствует себя мой отец, — начала она с неприкрытым презрением и горечью в голосе. — Ему очень плохо. Заболел он из-за смерти Евы и неприятностей на работе. Все это ваших рук дело. Да, вы приехали и все испортили…</p>
   <p>— Послушайте, — перебил ее Никси, чуть заметно подаваясь к выходу, — вы не знаете, что говорите…</p>
   <p>— Прекрасно знаю. — Она перегородила дверь. — И вы не уйдете, пока я не выскажу все, что о вас думаю! Вы хапуги, жадные и хитрые рвачи, вот вы кто! Оба! — Она уставилась на Малькольма. — Вы приехали, чтобы украдкой отобрать у отца дело. Он был счастлив и доволен жизнью, а вы взяли и все испортили! Теперь, получив свое, вы уже наверняка заскучали и думаете, чем бы еще поживиться. В бреду мой отец часами твердил одно и то же — мама рассказывала, — что вы только гребете под себя и гребете…</p>
   <p>— У девочки истерика! — воскликнула Элеонора. — Пойдем, Малькольм.</p>
   <p>Бриджит переключилась на нее:</p>
   <p>— Через минуту вы уйдете — и никогда сюда не вернетесь! Но прежде вам придется меня выслушать. Вы такая же хапуга, как ваш муж. Вы отобрали у моей сестры Бена Керри просто так, ради развлечения. А теперь Ева умерла — вряд ли ей хотелось жить. Вы помогли ей умереть. А теперь убирайтесь оба, и чтобы ноги вашей здесь не было!</p>
   <p>Она распахнула дверь в гостиную, проводила их взглядом и стояла неподвижно, пока за ними не захлопнулась входная дверь. Потом шагнула ко мне и разрыдалась.</p>
   <p>— Я не могла молчать! Не могла! Ох как я их ненавижу, ненавижу!..</p>
   <p>Я обнял ее, стараясь утешить, и сказал, что она совершенно права. Несколько секунд она прижималась ко мне, дрожа от слез, а я бормотал какие-то нелепые слова утешения. Затем Бриджит в гневе отпрянула.</p>
   <p>— Нет, нет, это все глупости! — закричала она, вызывающе глядя на меня. — Я скоро уезжаю! Прощай.</p>
   <p>Я отчетливо помню, как приоткрыл рот от удивления. Что я сделал? Почему ее настроение так резко переменилось? И что означает это странное «прощай»? Интуиция не подвела Бриджит, она оказалась права. Через несколько дней она уехала на море, куда вскоре отправились и мать с отцом, а потом началась война, и я исчез в рядах армии. Однажды я настрочил ей длинное письмо, но ответа не получил и больше не писал. Судьба сводила меня со множеством людей, часто не самых приятных, однако Бриджит Элингтон я больше не встречал. И это, мрачно подумал я, забираясь в постель, был конец (если не считать жалкого эпиграфа — встречи с Джоан в 1919-м), самый конец моей браддерсфордской истории. Поскольку я по-прежнему гадал, зачем все это случилось в моей жизни и как на меня повлияло, уснуть в ту ночь оказалось непросто.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава десятая</p>
   </title>
   <p>Наутро, когда я завтракал внизу, к моему столику подошел, очень меня удивив, поскольку я не ждал увидеть его в гостинице, Лео Блатт.</p>
   <p>— Ты должен вернуться на побережье хотя бы затем, чтобы вспомнить вкус настоящего кофе, Грег, — сказал он.</p>
   <p>— Мы пьем и едим, стараясь об этом не думать, Лео, — ответил я. — Мы бедняки. Мы отдали все, что у нас было, в общую казну. Как вчера поиграли?</p>
   <p>— Да никак. Я заработал двадцать пять долларов и головную боль. Скоро уезжаю. — Он выжидательно посмотрел на меня. Я молчал. — Слушай, Грег, мы вчера так ни о чем и не договорились. Что мне сказать Сэму?</p>
   <p>— Передай ему горячий привет, поблагодари за щедрое предложение и скажи, что я не могу его принять.</p>
   <p>— Грег, насчет налогов можешь не беспокоиться. Мы придумаем способ, чтобы тебе все равно досталась приличная сумма…</p>
   <p>— Дело не в этом, Лео.</p>
   <p>— А в чем тогда? Сэм сейчас на самом верху и…</p>
   <p>— Я в этом ничуть не сомневаюсь. Но я просто не хочу обратно в Голливуд.</p>
   <p>Он серьезно посмотрел на меня:</p>
   <p>— Я не собираюсь поносить английский кинематограф, Грег, в конце концов вы снимаете неплохие картины… Но Голливуд, как ни крути, на два-три шага впереди вас, и так будет всегда. Не рассчитывай…</p>
   <p>— Лео, я ни на что не рассчитываю. Ты не понимаешь… — Я умолк и задумался: что можно ему сказать, а чего говорить не стоит?</p>
   <p>— Допустим, Грег, так объясни мне! Черт подери, я ведь не просто предложение Сэма пытаюсь тебе впихнуть. Мне нетрудно найти хорошего сценариста. Но нас многое связывает, правда? Мы приятели. Расскажи, что тебя гложет.</p>
   <p>— Я сам точно не знаю, Лео. Если б знал, сказал бы. Просто наступает время, когда любому человеку хочется перемен. Для меня такое время наступило. Если бы я умел делать что-то другое, кроме как писать сценарии, я бы занялся чем-нибудь другим. Мне все опостылело. Возвращение в Голливуд делу не поможет, наоборот: придется еще плотнее заняться тем, от чего я устал. Не спрашивай, чем я хочу заняться, — понятия не имею. Я только знаю, чем не хочу заниматься. И не стану, даже если ты предложишь мне всю «Эм-Джи-Эм».</p>
   <p>Он кивнул:</p>
   <p>— Хочешь верь, хочешь нет, но, если бы у тебя в брюхе сейчас варились стейки с апельсиновым соком, ты бы по-другому пел. Думаешь, у тебя какие-то духовные поиски… А вот и нет, это все физиология. Так-то, сэр. Нехватка витаминов.</p>
   <p>— Может быть, — ответил я. — Но это лишь часть проблемы.</p>
   <p>— Элизабет очень расстроилась, — сказал Лео. — Она мечтала о твоем возвращении. Ты ведь знал, Грег?</p>
   <p>— Да, и мне больно это слышать. — Я встал. — Попозже я с ней поговорю, но сейчас мне надо работать. Сроки поджимают, поэтому я сюда и приехал. Да ты и сам все знаешь…</p>
   <p>— Конечно. Уж за двадцать-то лет успел узнать. В Лондон в ближайшее время не собираешься?</p>
   <p>— Смотря когда закончу сценарий, Лео.</p>
   <p>— Тогда не станем договариваться о встрече. Но помни, Грег, тебе надо только дать добро — и я мигом пристрою тебя куда нужно, даже если предложение Сэма будет уже не в силе.</p>
   <p>Мы сентиментально распрощались — не только потому что Лео любил так прощаться, но и потому что я вдруг почувствовал, что больше мы никогда не увидимся (вслух я этого не сказал). В конце концов мы отлично поработали вместе. Прощаясь с Лео, я прощался с самой Америкой.</p>
   <p>Я писал около часа, когда мне принесли сообщение от Элизабет: она ждала меня внизу. Я спустился. Она беседовала с водителем огромной «Минервы», каких я не видел уже несколько лет. Автомобиль был размером с десантное судно и весил на полтонны больше.</p>
   <p>— Водитель говорит, что знает неплохое местечко примерно в тридцати милях отсюда, где можно пообедать, — пояснила Элизабет, улыбаясь нам обоим. Она обожала подобные вылазки и почти всегда ждала от них чудес. — Прекрасный день, не так ли?</p>
   <p>День был не так уж и прекрасен: солнце выглянуло ненадолго, и с запада явно надвигались дождевые тучи. Я не отважился сказать ей об этом, и водитель тоже смолчал, хотя по его взгляду было ясно, что он знает о приближении дождя побольше моего. Но кто мы такие, чтобы портить настроение счастливой леди?</p>
   <p>— Чудесный! — воскликнул я и многозначительно посмотрел на водителя. Мы забрались в салон автомобиля и очутились едва ли не в полноценной гостиной, украшенной букетами примул и фиалок в железных вазочках, которые Элизабет наградила восторженным взглядом.</p>
   <p>— Жаль, нет камина и книжного шкафа, — сказал я. — А так — неплохая квартирка.</p>
   <p>— Я велела ехать медленно, — сказала Элизабет.</p>
   <p>Автомобиль неторопливо покатил вперед.</p>
   <p>— А иначе линкор по корнуэльским дорогам и не проедет. — Водитель, отстраненно смотревший на дорогу и отрезанный от нас необычайно толстой стеклянной перегородкой, явно не мог подслушать нашу беседу. — Но для разговора по душам лучше автомобиля не найти, Лиз.</p>
   <p>— Я тоже так подумала. Идеальная машина! Кстати, я сегодня успела встретиться с Лео Блаттом. Он говорит, что успел потолковать с тобой за завтраком, и у тебя авитаминоз.</p>
   <p>Я хмыкнул:</p>
   <p>— Мне он тоже так сказал. Мол, апельсиновый сок и стейки вернут мне волю к жизни.</p>
   <p>— Звучит, конечно, глупо, — серьезно произнесла Лиз, — но доля правды в этом есть. По его словам, даже продюсеры на студии стали какие-то заторможенные, раньше, мол, были гораздо шустрей. Лео считает, это от недоедания.</p>
   <p>— Он прав. Но к писателю, который ведет сидячий образ жизни и может позволить себе обед в хорошем ресторане, это не относится. Выбрось из головы всякие глупости, Лиз. Я объяснил Лео, почему не хочу возвращаться в Голливуд.</p>
   <p>— Да, и он передал мне твои слова: якобы ты закостенел и хочешь перемен. Мне кажется, ты слишком увлекся самокопанием. Объяснишь мне, что происходит?</p>
   <p>— Постараюсь.</p>
   <p>Я немного помолчал. Мы катили по узкой дороге среди холмов: казалось, мы попали в зеленый туннель. Приятный полумрак, почти как в джунглях, уютно окутал нас и отрезал от остального мира.</p>
   <p>— Я только вспоминал два года своей жизни, после которых в 1914-м началась война. Разбередила мою память встреча с этими людьми — ныне Харндинами, а прежде их фамилия была Никси. Дело не только в том, что я познакомился с ними в Браддерсфорде. Уже тогда я думал и думаю по сей день, что именно они разрушили и растоптали почти все, что было мне дорого. Пойми, я уже практически забыл и этих людей, и Браддерсфорд. Но, заставив себя вспомнить то время во всех подробностях, я начал сознавать, что к лету 1914-го навсегда потерял нечто очень важное. Быть может, эта утрата и сделала меня таким, какой я есть. В пятьдесят, оглядываясь на собственное прошлое, ты сперва думаешь, что в восемнадцать был нелеп и глуп, что твои мысли и поступки тех лет никакого значения не имели… но теперь я понимаю, что это не так. События времен твоей молодости формируют и окрашивают жизнь, как никакие другие. Именно это «я» ты несешь потом дальше, Лиз. И еще одно. Я осознал, что произошедшее со мной в те годы имеет гораздо большее значение, чем я думал раньше. Я пытался заново пережить некоторые события, и порой меня одолевали чувства, о существовании которых я даже не догадывался.</p>
   <p>Лиз сидела в своем углу, откинувшись на спинку и наполовину развернувшись ко мне. Только сейчас я заметил, что она пристально и задумчиво смотрит на меня темными, широко раскрытыми глазами.</p>
   <p>— Понимаю. Или мне кажется, что понимаю? Я ведь сразу почувствовала, что ты какой-то другой. Подумала, с тобой недавно случилось что-то из ряда вон… влюбился, что ли? А оказалось, это произошло за много-много лет до нашего знакомства. Но… — Она помедлила и сосредоточенно нахмурилась. — Это ведь почти то же самое, правда, Грег? Ну, что ты открываешь в себе новое… важное и давным-давно запрятанное. Нет, не отвечай. Лучше расскажи, что ты вспомнил.</p>
   <p>Итак, когда мы выехали из зеленого полумрака и покатили по дороге вдоль побережья, я стал рассказывать Элизабет о том, как приехал в Браддерсфорд, устроился на работу в «Хавес и компанию» и вступил в заколдованный кружок Элингтонов — словом, обо всем, что имело значение. Вплоть до того вечера, когда Бриджит высказала Малькольму и Элеоноре Никси все, что о них думала. Не успел я закончить, как солнце скрылось и по окнам автомобиля заструился дождь.</p>
   <p>— Попрощайся с чудесным днем, Лиз, — сказал я.</p>
   <p>— Да… Обидно. И что было потом?</p>
   <p>— Ничего особенного, — ответил я. — Я ушел воевать и больше в Браддерсфорд не возвращался. Экран темнеет, идут титры.</p>
   <p>— Но что случилось со всеми остальными? Неужели ты больше никого не видел?</p>
   <p>— Оливер Элингтон, Джок Барнистон и Бен Керри погибли на войне. Очень много людей погибло, Лиз. С тех пор мое поколение только и делает, что пытается заполнить дыры. Сам Элингтон тоже умер во время войны: болезнь его все-таки подкосила.</p>
   <p>— А девушки? — нетерпеливо спросила она, словно мужчины ее мало волновали. — Ева умерла, а Бриджит и Джоан? Ты их больше не видел?</p>
   <p>— Видел… один раз, — ответил я и замолк: машина остановилась.</p>
   <p>Похоже, мы подъехали к тому самому отелю, где можно было хорошо пообедать. Пробегая по дорожке к входу, мы едва успели разглядеть сам отель — в самом деле очень милый, — и столь же милую бухточку внизу. В вестибюле, где в ожидании обеда уже собрались постояльцы, Лиз сказала:</p>
   <p>— Остальное непременно расскажешь за едой. Ступай, выпей что-нибудь. Я не хочу… мне надо отлучиться и, помимо прочего, позвонить в нашу гостиницу. Возможно, это займет время.</p>
   <p>В глубине отеля обнаружился небольшой бар. Он был совершенно пуст, если не считать пожилого бармена с багровым лицом, а из напитков выбирать пришлось из двух сортов бутылочного пива.</p>
   <p>— Последние капли спиртного ушли позавчера вечером, — пояснил бармен. — Попробуйте вот это пиво в маленьких бутылочках. Если вылить две в большую кружку, получается вкусней.</p>
   <p>Я так и сделал, а потом уселся со своей кружкой в углу и закурил трубку.</p>
   <p>Дождь зарядил по-настоящему, и в баре стало темно. Темно и грустно.</p>
   <p>— Не такой уж погожий денек оказался, — сказал бармен. — Ох и непредсказуемая погода у нас весной! — Он вздохнул. — Остаетесь на обед?</p>
   <p>Я кивнул и добавил, что нас только двое.</p>
   <p>— Пойду передам на кухню.</p>
   <p>Бармен еще раз вздохнул и вышел. Видимо, он же был и хозяином этого отеля: сам по себе отель был очень приятный, а вот бар — мрачнее не придумаешь. Я прихлебывал пиво, курил и смотрел на бегущие по окну струйки, размышляя, как лучше ответить на вопрос Элизабет, если она повторит его за обедом. А потом начал вспоминать нашу последнюю встречу с Джоан Элингтон.</p>
   <p>Была ранняя весна 1919-го, и я только что прибыл из Франции на вокзал Виктория в Лондоне, очень довольный собой. Формально я приехал на побывку, но был почти уверен, что скоро придет приказ о моей демобилизации. Итак, бывалый вояка Грегори Доусон, изрядно принявший на грудь (свежее спиртное уже мешалось со вчерашним, выпитым в Булони), стоял на перроне. Был самый разгар дня. Я оставил вещмешок в камере хранения и, взяв с собой только небольшую сумку, зашагал к выходу. В голове у меня начинали складываться планы на вечер, поэтому я не очень-то смотрел, куда иду, и в результате столкнулся с девушкой, волочившей большой чемодан. Она досадливо вскрикнула и выпустила его из рук. Лицо девушки я сначала не увидел: оно скрывалось за большими полями модной шляпы.</p>
   <p>— Простите, пожалуйста. Я такой разиня! Давайте я помогу вам с чемоданом, он для вас слишком тяжел.</p>
   <p>— Грегори Доусон! — воскликнула она, посмотрев мне прямо в глаза. Я наконец увидел ее лицо.</p>
   <p>С нашей последней встречи минуло пять лет; в моей жизни много всего произошло, и оттого я не сразу узнал в девушке Джоан Элингтон. Конечно, она тоже изменилась. Ей было под тридцать, лицо ее похудело, осунулось и стало еще бледней.</p>
   <p>— Ты совсем другой, — сказала она. — Только по голосу тебя и узнала. У тебя всегда был странный, очень низкий голос, Грегори.</p>
   <p>Она улыбнулась и сразу похорошела.</p>
   <p>— Что ж, Джоан, — сказал я, поднимая ее чемодан, — куда идем?</p>
   <p>Она рассказала, что преподает в школе для девочек где-то в Суссексе, но сейчас Пасха, занятий нет, поэтому она решила пожить пару дней на квартире родственницы в Эрлс-Корте.</p>
   <p>— Решено, туда и поедем, — сказал я. — Конечно, если твоя родственница не против угостить меня чаем.</p>
   <p>— О… так она уехала на всю неделю, — с загадочной маленькой улыбочкой ответила Джоан (я очень хорошо запомнил эту улыбочку). — Поэтому ее можно не спрашивать. Ты в самом деле выпьешь со мной чаю, Грегори? Я была бы очень рада. Так чудесно, что мы встретились!</p>
   <p>С бравой солдатской дерзостью, которой я набрался за последние несколько лет, я ответил, что теперь она от меня не избавится. Мы поймали такси и покатили в довольно ветхий район где-то между Западным Кенсингтоном и Эрлс-Кортом, где я втащил чемодан по четырем длинным лестничным пролетам в квартиру родственницы. По дороге Джоан рассказала мне о своей жизни в школе для девочек, которую она ненавидела. Про семью она ни словом не обмолвилась, а я, зная о смерти мистера Элингтона и Оливера, лишних вопросов не задавал.</p>
   <p>В квартире оказалась довольно просторная гостиная в металлически-зеленых цветах и с репродукциями импрессионистов на стенах. Я растянулся на массивном диване и курил, пока Джоан распаковывала вещи в спальне. Вышла она в кремовой блузке и темно-синей юбке странной длины — ни то ни се, — какие тогда все еще были в моде. На первый взгляд она была похожа на скромную молоденькую учительницу из хорошей школы, но при ближайшем рассмотрении в ее лице обнаруживалась какая-то неуловимая червоточина: в хорошую школу девушку с таким лицом вряд ли бы взяли. Заглянув на крошечную кухню, Джоан сказала, что к чаю ничего нет, поэтому нам лучше пойти в кафе. Я ответил, что пока обойдусь без закусок, а вечером непременно куда-нибудь сходим. Мы стали пить чай, сидя у огромного полуразвалившегося газового камина и глядя друг на друга. Было уютно, но грустно и совсем не так, как я себе представлял, когда столкнулся с Джоан на вокзале.</p>
   <p>Наконец она не выдержала.</p>
   <p>— Ты ведь знаешь, — почти укоризненно проговорила она, — что ты чуть ли не единственный остался в живых? Оливер. Джок. Бен Керри. Ты, наверное, в курсе?</p>
   <p>— Да, Джоан, — мягко ответил я. — Я все знаю. Это ужасно.</p>
   <p>— Я предчувствовала, что Джока убьют, — странным монотонным голосом произнесла она. — С самого начала. Он, думаю, тоже это знал. Его это не пугало, знаешь ли… смерть его не пугала. Мне кажется, он не придавал такого значения собственной жизни, как все остальные. Ты меня понимаешь?</p>
   <p>— Да, я тоже всегда что-то такое чувствовал.</p>
   <p>— Угости меня, пожалуйста, сигаретой.</p>
   <p>Она стала дерзко и неумело курить, ни слова не говоря.</p>
   <p>— Я и про твоего отца знаю, — сказал я через минуту-другую, решив покончить со списком жертв и больше к нему не возвращаться.</p>
   <p>Джоан молча кивнула. Когда она подалась вперед и посмотрела на огонь, я заметил слезы в ее глазах, но по щекам они не потекли.</p>
   <p>— А что остальные? Где они? — спросил я.</p>
   <p>— Мама переехала в Дорсет к сестре — моей тете. Дэвид, понятное дело, живет с ними. Он сейчас учится в Кембридже, его все считают очень умным и талантливым.</p>
   <p>— В чем же? — Конечно, эта весть меня нисколько не удивила.</p>
   <p>— А… в математике, физике и всяком таком. Здоровье у него слабое, поэтому в армию его не взяли.</p>
   <p>Я помолчал:</p>
   <p>— А что Бриджит?</p>
   <p>Она искоса посмотрела на меня и криво усмехнулась.</p>
   <p>— А я все думала, когда ты спросишь. Ну, Бриджит занималась музыкой, потом поработала на войне, а теперь вышла замуж. Минувшей осенью, за красавца по имени Коннолли — Майкл Коннолли. Он из тех обворожительных черноволосых ирландцев с голубыми глазами…</p>
   <p>— Да-да, я таких встречал.</p>
   <p>— Бриджит молиться на него готова. Впрочем, это, наверное, в ее духе.</p>
   <p>— А почему он тебе не нравится?</p>
   <p>— Легко было догадаться, правда? Что ж, я считаю, он подкупает внешностью. В душе он слаб и себялюбив, добра от него не жди. Бриджит влюбилась в Майкла по глупости. Она, знаешь ли, иногда бывает глупа.</p>
   <p>— Мы все бываем. Где они живут?</p>
   <p>— В Ирландии, под Дублином. Бриджит еще не успела в нем разочароваться. Но у них ничего не выйдет, вот увидишь.</p>
   <p>— Вряд ли увижу.</p>
   <p>Она внимательно посмотрела на меня:</p>
   <p>— Ты ей писал, не так ли?</p>
   <p>— Да, и ответа не получил.</p>
   <p>— Бриджит упоминала. Ей надо было с кем-то поговорить, Ева умерла, а Оливер ушел на войну. Она подумала, что, если между вами завяжется переписка, ты придашь этим письмам особое значение… А она тогда сама не могла разобраться в своих чувствах, поэтому решила тебя не обнадеживать. Когда в ее жизни появился Майкл, — не без удовольствия добавила Джоан, — все случилось очень быстро. Она влюбилась моментально.</p>
   <p>— Я не удивлен, — ответил я, стараясь не показывать ревности, которую хотела пробудить во мне Джоан. — Черные как смоль волосы, голубые глаза, ирландское обаяние… Гремучая смесь! А я, Джоан, никогда не считал себя красавцем.</p>
   <p>— Напрасно, Грегори, — она осмотрела меня с ног до головы, — мне ты всегда нравился. Хотя ты был смешным и неуклюжим юнцом, когда мы познакомились. А сейчас ты выглядишь даже лучше, чем я представляла. Форма тебе очень идет.</p>
   <p>Она все говорила и говорила, но я слушал в пол-уха. Мне отчего-то было не по себе, и я думал, что никогда особо не любил Джоан, что все новости я узнал, квартира ужасная, лучше бы мне отсюда убраться и поскорей начать получать удовольствие от жизни.</p>
   <p>Видимо, я выдал свои мысли каким-то нетерпеливым жестом или взглядом. Джоан вскочила, положила руку мне на плечо и посмотрела на меня томными серыми глазами.</p>
   <p>— Я уже жаловалась тебе на свою скучную жизнь, — чуть понурившись, сказала она. — И ты сам знаешь, как все изменилось… никого больше нет. Я ведь была добра к тебе, когда ты, бедный одинокий мальчишка, прибился к нашей семье. Верно? Ну, так теперь твоя очередь. Ох, Грегори, прости!.. Я знаю, нельзя так разговаривать с мужчиной, я такая дура…</p>
   <p>Я тоже так подумал. Но в ее глазах стояли слезы, а рука на моем плече судорожно сжималась и разжималась.</p>
   <p>— Хорошо, Джоан. С удовольствием. Чего бы ты хотела?</p>
   <p>— Своди меня куда-нибудь! — воскликнула она. — Где сам любишь бывать. Я хочу повеселиться. Если ты сейчас уйдешь и бросишь меня одну, я не вынесу… Не представляешь, каково приходится девушке, когда все ее друзья погибли и жизнь пошла прахом. Только один вечер, Грегори, только сегодня!</p>
   <p>Я снял ее руку с плеча — жаркие пальчики все еще сжимались и разжимались, — и встал.</p>
   <p>— Я и сам хотел тебя пригласить, Джоан. Давай поужинаем, сходим в театр, а потом потанцуем.</p>
   <p>Ее глаза загорелись. Она заявила, что я — прекрасный принц и крестная фея в одном лице.</p>
   <p>— Лучше не придумаешь! Ты такой душка, Грегори!</p>
   <p>И она поцеловала меня — с жаром, но неумело, так же, как и курила.</p>
   <p>— Я бы налила тебе стаканчик, но здесь ничего нет.</p>
   <p>— Не волнуйся, у меня в сумке есть бутылка виски. Я выпью и сделаю несколько звонков — забронировать места в театре и все такое, — а ты пока переодевайся. Когда закончишь, я хочу принять ванну.</p>
   <p>— Конечно, сперва я, а потом ты! — восторженно заявила Джоан, трепеща и едва не прыгая на месте от волнения. Она очень похорошела.</p>
   <p>Когда я обзвонил все заведения и выпил виски, Джоан — почти румяная, — выглянула из-за двери и сообщила, что ванна для меня уже набирается. Я стал отмокать, думая о Джоан: теперь, когда мы встретились на другом берегу войны, она выглядела моложе, чем я. Казалось, пока я взрослел, она молодела. Правда, от элингтонского волшебства в бедняжке Джоан почти ничего не осталось, но ни Элингтоны, ни довоенная жизнь меня теперь не волновали. Я был еще слишком молод, чтобы принимать себя восемнадцатилетнего всерьез.</p>
   <p>Через несколько минут, после того как я вышел из ванной, в гостиной появилась нарядная Джоан. Из ненависти к школьным правилам она хлебнула моего виски, но тут же закашлялась. Она была неудержимо весела, отчего мне почему-то стало неловко. Мы поужинали в маленьком французском кафе на Грик-стрит и выпили бутылку крепкого бургундского, которое в заведении так старательно пытались не охладить, что почти подогрели. Еда была вкусной, но само кафе оказалось чересчур душным и шумным: в таком месте хочется не разговаривать, а набивать брюхо. Я широко улыбался Джоан, а она то и дело бросала мне царственные, едва заметные улыбки. Она выглядела теперь совсем иначе, чем на вокзале Виктория: ее глаза сияли, на щеках появился легкий румянец, и они уже не казались впавшими.</p>
   <p>— Спасибо, Грегори, — сказала Джоан, когда я ждал сдачу. — Было чудесно! То, что нужно. Чем будешь развлекать меня теперь?</p>
   <p>— Скоро увидишь. Думаю, что комедиантами, женскими ножками, разноцветными огнями, дымом и гамом!</p>
   <p>— Как в старом добром «Империале»… Помнишь?</p>
   <p>— Конечно. Только всего будет еще больше. Нам лучше поспешить.</p>
   <p>Мы попали на шумное и разнузданное ревю, какие были популярны в то время — по проходам в зал вбегали десятки полураздетых хористок, а подгулявшие жирные коммерсанты в ложах размахивали погремушками. Представление было задумано с тем, чтобы не дать ни единой мысли возникнуть в головах зрителей: ни остроумия, ни смешных шуток, ни искусства. Я был немного пьян, в увольнительной и с девушкой, но все равно не получил никакого удовольствия от зрелища. Публика вокруг — хохочущие толстяки с вульгарными девицами — меня убивала. Эта грязь, эта жадная до развлечений толпа не стоила жизни даже одного заикающегося солдатика. А сколько прекрасных, самых лучших людей полегло, чтобы худшие могли жить и жиреть. Так вот она какая, хваленая победа?..</p>
   <p>Но все же я не преподавал в школе для девочек, питаясь пастушьими запеканками и черносливом, подавая пример избалованным бетти и непослушным дорис, мои родные и любимые не погибли на войне… Поэтому, когда я взглянул на Джоан и увидел ее сияющие глаза, ее радость, я не осудил ее и постарался сделать такое же довольное лицо. Но раз или два, хотя довоенная браддерсфордская жизнь почти ничего для меня не значила, я невольно вспоминал, как мы — Бриджит, Ева, Оливер, мистер Элингтон и Джок, — купались в золотистом сиянии Глэдстон-холла, внизу гремел Брамс и Вагнер, и позже, дома у Элингтонов, мы снова слушали музыку.</p>
   <p>— Знаю, это все дрянь, — сказала Джоан, вцепившись в мою руку, когда мы выбирались из битком набитого вестибюля, — но мне понравилось. Тебе нет, я сразу поняла. Ты только притворялся… ради меня, верно?</p>
   <p>— Да я насмотрелся таких ревю во время последней увольнительной… Видно, приелись. Но ты довольна, это главное.</p>
   <p>— Да, я очень довольна. Куда пойдем танцевать?</p>
   <p>— В ночной клуб.</p>
   <p>— Никогда не была в ночном клубе. Ты прелесть, Грегори, прямо читаешь мои мысли!</p>
   <p>Она стиснула мою руку.</p>
   <p>Усилием воли я заставил себя вспомнить, что это одна из волшебных девушек, на которых я глазел в браддерсфордском трамвае, та самая, что пришла однажды в контору и пригласила меня на пятничный концерт, с которой я разговаривал по душам в Балсдене и на Бродстонской пустоши, под ярким солнцем, более не греющим нашу планету. Она превратилась в самую обыкновенную девицу, каких я не раз водил в ночные клубы. Один из нас — или мы оба? — слишком изменились за последние пять лет. Это было странно и грустно.</p>
   <p>Ночной клуб был из небольших — я не раз приходил сюда во время прошлой увольнительной, — не слишком модный и дорогой, но и не самый дешевый, хотя неприятная публика встречалась и тут. В зале было не продохнуть, но я умудрился занять крошечный столик в углу и заказал сандвичи, джин с тоником для Джоан и прескверное виски для себя. С одной стороны от нас сидели две женщины в рубашках с накрахмаленными воротничками и черных бабочках, с густо напудренными лицами — такими белыми и неподвижными, что их обладательницы напоминали двух печальных клоунов; по другую сторону громоздился ворчливый толстяк весом не меньше восемнадцати стоунов, рядом с которым сидела изможденная блондинка лет восемнадцати. Как только на сцене заиграл ансамбль — казалось, то были не живые музыканты, а четыре марионетки, управляемые припадочным кукловодом, — мы все дружно поднялись и пошли танцевать. Чахоточные официанты из трущоб Неаполя и Салоников подносили шампанское молодым проституткам, пребывающим в компании пьяных клиентов, а затем отходили к стене и зевали, насмешливо поглядывая на толпу. Война кончилась, демократия спасена, и вот она — наша старая добрая Англия!</p>
   <p>Джоан танцевать не умела, я тоже, но на тесной танцплощадке это не имело никакого значения, поэтому мы неуклюже дергались вместе с разгоряченной толпой. Когда я выпил несколько стаканов прескверного виски — настоящей огненной воды, — мягкая податливая Джоан показалась мне вполне желанной и желающей: ее большие глаза сияли, мягкие губы приоткрылись, и в нашем распоряжении была пустая квартира. Я вдруг вспомнил тот дождливый вечер, когда мы укрылись в лесной хижине, долго разговаривали, а потом она оттолкнула меня и назвала глупым мальчишкой.</p>
   <p>— Где ты ночуешь, Грегори? — спросила она, когда мы вернулись за столик после бесконечно долгого шарканья и дерганья под музыку.</p>
   <p>Я широко улыбнулся.</p>
   <p>— Точного адреса не помню, но это рядом с Эрлс-Кортом… четвертый этаж, зеленая гостиная… импрессионисты на стенах. Знаешь это местечко?</p>
   <p>Она искоса поглядела на меня и почти незаметно улыбнулась.</p>
   <p>— Кажется, знаю. Что ж, оставайся у меня, если хочешь, можешь спать на диване в гостиной. Я в прошлый раз на нем спала, ничего.</p>
   <p>— Весьма удобный! Я ведь уже на нем посидел, помнишь? Ты уже хочешь домой?</p>
   <p>— Давай еще немножко потанцуем, Грегори. Эти люди такие удивительные… мерзкие, но удивительные. И я бы еще выпила, если можно. Все время хочется пить, здесь так душно!</p>
   <p>Если бы мы ушли, когда я предложил, история бы наверняка закончилась иначе. Но мы задержались, я выпил по меньшей мере два стакана огненной воды, а Джоан — еще один коктейль, который оказался лишним. В результате ее настроение резко поднялось, а мое упало — со мной всегда так, если переборщу со спиртным. Голова моя была ясной, видел и слышал я по-прежнему четко, но от веселья и влечения не осталось и следа; из глубин подсознания выползали черные тени; я начал слишком много думать и погрустнел. «К черту все! Не хочу Джоан! Может, кого-то и хочу, но уж точно не ее», — говорил я себе.</p>
   <p>Внизу, вопя сквозь дождь, ловил такси пьяный морской пехотинец, у которого на шее висела блондинка, похожая на взбесившуюся белую лошадь. Наконец, побратавшись с пехотинцем, мы все вместе уселись в такси, но они вышли уже в Найтсбридже. Остаток пути Джоан льнула ко мне и клевала носом, мы оба молчали. Я все еще грустил и, когда мы добрались до квартиры, заявил, что сам постелю себе постель: в конце концов я бывалый вояка и все умею. Джоан ушла, а когда вернулась — какая-то маленькая, в домашних тапочках и закутанная в шаль, снова бледная, усталая, но с блестящими глазами и взбудораженная, — я сидел на краю постели и предавался мрачным размышлениям.</p>
   <p>— Грегори! — воскликнула она. — Милый Грегори, ты подарил мне чудесный вечер. Я только об этом и мечтала! И ты был так мил, так любезен… Пойми, для меня это очень много значит, ведь мы с тобой не только что познакомились… ты из прошлого, из моего чудесного прошлого… единственный, кто выжил! Ах, Грегори, люби меня!</p>
   <p>И она обвила руками мою шею и начала покрывать меня страстными, неловкими поцелуями, которые не доставляли мне никакого удовольствия. Я встал, крепко и бесстрастно поцеловал ее, а потом взял за локти и усадил в большое кресло напротив, где она то смеялась, то плакала, гадая, что я буду делать дальше. Я сел на диван и закурил.</p>
   <p>— Что такое, Грегори? Почему ты так смотришь? Я… я тебе не нравлюсь?</p>
   <p>— Конечно, нравишься, Джоан. А теперь успокойся.</p>
   <p>Минувшей ночью я лег очень поздно, день был длинный, и, хотя спать не хотелось, я был очень утомлен и подавлен. Вечер не принес мне никакой радости, ничего кроме плохого алкоголя, дыма, шума и затхлого влечения. Но сказать что-то надо было.</p>
   <p>— Твои слова заставили меня задуматься.</p>
   <p>— О чем? — беспокойно спросила Джоан.</p>
   <p>— О нашей жизни до войны… о Браддерсфорде, твоем отце… о Джоке… и Еве.</p>
   <p>Джоан молча смотрела на меня из глубин огромного плетеного кресла. Она вся превратилась в глаза и сидела абсолютно неподвижно: лишь рука то и дело судорожно сжимала подлокотник.</p>
   <p>— Я так и не понял, что случилось с Евой. Я слышал, как читали твои показания… ты сама тогда не пришла, врач сказал, тебе нездоровится… Но я знаю этот уступ на вершине Пикли-Скар… и то, что Ева оступилась, кажется мне маловероятным.</p>
   <p>Она выпрямилась:</p>
   <p>— Что ты хочешь сказать?</p>
   <p>— Я только спрашиваю, что случилось на самом деле, Джоан. Меня долго мучил этот вопрос, но задать его я не решался.</p>
   <p>— Ты был такой же, как все остальные! — запальчиво, почти в истерике воскликнула Джоан. — И Джок туда же! Вы все преклонялись перед Евой, потому что она была такая красотка. Но в голове у нее было пусто, она целую вечность не могла поверить, что Бен Керри влюблен в ту женщину, все притворялась, что ничего не произошло… Пока он не сказал ей прямо, в том письме, что все кончено! И тогда она не выдержала. Я велела ей не глупить, Бен того не стоил… Джок все суетился вокруг нее, и ты бы на его месте тоже бы суетился, я же видела, как вы на нее смотрели…</p>
   <p>— Ну хватит, Джоан, — утомленно произнес я. — Не заводись. Суть в том, что она не могла сорваться с того уступа, там нет ни единого опасного места…</p>
   <p>— Она не сорвалась! — Джоан вскочила и уставилась на меня горящими глазами, кусая губы, похожая на сумасшедшую. — Если хочешь знать, она сбросилась! Я не смогла ее остановить. Она кинулась к краю… и прыгнула вниз! Так и было, Грегори… да… да!..</p>
   <p>— Успокойся ты, ради Бога! — вскричал я.</p>
   <p>Она выбежала из гостиной, рыдая, и захлопнула за собой дверь. Через минуту-другую я разделся, выключил свет и закутался в одеяло. Я пытался не думать ни о Джоан, ни о Еве; хотелось спать; но, разумеется, уснуть я не смог. Меня немного мутило от скверного виски, по-прежнему вспыхивающего в разных частях тела. Примерно через час этой адовой муки я услышал какой-то шум, а потом увидел полоску света под дверью. Я притворился спящим, но все же, не поворачивая головы, украдкой посмотрел на дверь: в проеме стояла Джоан в ночной сорочке. Она подождала минуту, пока я ровно и тяжело дышал…</p>
   <p>— Ах, вот ты где! — воскликнула Элизабет, мигом выдернув меня из прошлого. — Обед уже подали, и времени у нас немного…</p>
   <p>— Прости, Лиз, — сказал я и вышел вслед за ней из бара.</p>
   <p>Мы сели обедать.</p>
   <p>— А почему у нас мало времени? — спросил я. — Куда спешим?</p>
   <p>По лицу Элизабет — озабоченному и деловитому, — я понял, что она уже вовсю строит планы на остаток дня.</p>
   <p>— Поэтому я и звонила в гостиницу, — ответила она. — Попросила собрать мои вещи. Я хочу успеть на ближайший лондонский поезд, милый. Супа не надо, спасибо. — Последние слова она с ослепительной улыбкой адресовала официантке, которая вся тряслась от восторга и обожания.</p>
   <p>— Неожиданно.</p>
   <p>— Вовсе нет, Грег. Ты хочешь как можно скорей закончить сценарий — мы все этого хотим. Здесь мне делать нечего, а в Лондоне куча хлопот. Надо обсудить с костюмерами одежду; да еще Брент с утра позвонил, сказал, что закатывает в мою честь коктейльную вечеринку… ну, да ты сам все знаешь, милый.</p>
   <p>Я в самом деле знал; но еще я знал, что истинной причины своего спешного отъезда Элизабет не назвала. А причина была в каких-то моих словах. И еще мне стало ясно, что между нами выросла стена. Мы и так не были близки с тех пор, как минувшей ночью Лиз поднялась ко мне в номер, и расстояние между нами постепенно увеличивалось; однако эта стена появилась только что и по воле Лиз.</p>
   <p>— В твоей очаровательной головке творится какая-то неразбериха, — сказал я.</p>
   <p>— Ничего подобного. В общем, нам надо поскорей возвращаться в «Ройял оушен», я должна успеть забрать вещи, оплатить счет и раздать чаевые. Этот же водитель отвезет меня на вокзал. А ты сможешь спокойно поработать, верно, Грег?</p>
   <p>— Откуда этот зловещий милый тон, Лиз? Что я такого натворил? Да, мне нужно работать, но ведь я работаю не только ради себя!</p>
   <p>Лиз с улыбкой кивнула и ничем себя не выдала. Она больше не просила меня рассказывать о прошлом — и прекрасно, потому что в столовой стало очень людно: слишком много любопытных глаз и ушей. Мы ели, обмениваясь ничего не значащими замечаниями, а Лиз сияла. Зато когда мы вновь оказались одни в гостиной «Минервы», Лиз почти сразу открыла огонь:</p>
   <p>— Так кого из сестер Элингтон, говоришь, ты встретил через пять лет? Славную маленькую Бриджит?</p>
   <p>— Нет, славную маленькую Джоан. Мы встретились случайно, когда я уже почти отслужил. Я повел ее по кафе и ночным клубам, а потом она выпила лишнего и устроила истерику.</p>
   <p>— Из-за чего?</p>
   <p>— Из-за смерти Евы. Я стал ее расспрашивать, и Джоан заявила, что Ева не случайно сорвалась, а нарочно прыгнула с утеса.</p>
   <p>— Какой ужас! Судя по всему, вы засиделись допоздна. Занимались любовью?</p>
   <p>— Нет. Я спал в гостиной на диване. Между прочим, я с ней даже не попрощался — ушел спозаранку, когда она только просыпалась. Больше мы не виделись.</p>
   <p>— Что она рассказала тебе про Бриджит? — последовал чересчур непринужденный вопрос.</p>
   <p>— Что Бриджит вышла замуж за красавчика-ирландца — Джоан его недолюбливала, — по имени Коннолли, и они живут в Ирландии. Остальные — миссис Элингтон и Дэвид, который тогда уже учился в Кембридже и подавал большие надежды, — уехали из Браддерсфорда. И это в самом деле конец моей истории, Лиз. Я больше ничего не знаю об этих людях. Жизнь не кино. Последняя сцена — жалкая неразбериха и сплошное разочарование. Ни один уважающий себя продюсер такого бы не допустил. Но я предупреждал, что будет скучно.</p>
   <p>Элизабет с мудрым видом покачала головой. Затем, поймав мой взгляд, осторожно и загадочно улыбнулась.</p>
   <p>— Ладно, Монна Лиз, — осторожно и дружелюбно проворчал я, — я все рассказал. А теперь, если все эти мудрые кивки и многозначительные улыбки хоть что-то значат, скажи мне, в чем дело.</p>
   <p>— Какой ты гадкий! — воскликнула Лиз, и я понял, что действительно ее обидел.</p>
   <p>— Прости, Лиз, я не хотел. Так, придуриваюсь… Если ты хочешь что-то сказать, не тяни. По правде говоря, мне бы пригодилась твоя помощь.</p>
   <p>Мои слова ей польстили.</p>
   <p>— Ты первый раз в этом признался, Грег! — тепло воскликнула она. — Но зачем тебе моя помощь?</p>
   <p>В самом деле зачем? На минуту-другую я задумался.</p>
   <p>— Видишь ли, я не мог рассказать тебе свою историю во всех подробностях, — медленно начал я. — Пришлось многое опустить, включая чувства, переживания, краски. Тем не менее теперь ты все знаешь, и я не могу понять, чем эта история так уж важна и значительна… Однако для меня, Лиз, она почему-то важна. Видишь, я изменился от одних этих воспоминаний. Хотя, быть может, перемены уже и так назревали, а мысли о прошлом лишь подтолкнули их…</p>
   <p>— Нет, мне кажется, наоборот, — серьезно проговорила Элизабет. — Воспоминания тебя изменили. Помнишь, когда мы только встретились, я сразу сказала, что ты другой. И еще спросила, уж не влюбился ли, помнишь? Так вот теперь стало еще хуже, Грег. Только взгляни на нас… вспомни, какие мы плели интриги, как пытались устроить, чтобы я вернулась в Англию и мы снова были вместе. И вот мы вместе, а что толку? Даже в Голливуде мы были гораздо ближе. Причем дело не во мне, а в тебе. Нет, не говори ничего, а то я расплачусь! Не хочу плакать. Твой отказ возвращаться в Голливуд, твои странные речи… все это ужасно, Грег! Мне кажется, что-то очень важное вышло на поверхность, какая-то давно погребенная часть твоей души… Нет, не перебивай, ты же сам просил меня высказаться. Я скажу две вещи. Одна из них очень тебя удивит.</p>
   <p>Тут она замолчала — не ради эффекта, а потому что наш автомобиль въехал на узкую деревенскую дорогу, по которой шло стадо коров. За нами ехала еще одна машина, и вокруг поднялся жуткий рев коров и клаксонов.</p>
   <p>— Продолжай, Лиз, — сказал я, когда все утихло и мы снова поехали.</p>
   <p>— Около полутора лет назад я встретила одного из твоих Элингтонов, — спокойно произнесла она.</p>
   <p>— В самом деле, милая, ты меня очень удивила. Неужели? Когда, где и кого ты встретила?</p>
   <p>— Я уже сказала когда. Это было в Вашингтоне, на вечеринке. Меня познакомили с приятным застенчивым англичанином, который приехал заниматься какой-то таинственной научной деятельностью. Он помогал создавать атомную бомбу, разумеется, сейчас мне это очевидно. Его звали сэр Дэвид Элингтон.</p>
   <p>— Сэр Дэвид Элингтон? Да, я видел это имя в газетах… Он известный физик. Но, Лиз, вряд ли это тот самый мальчик.</p>
   <p>— Он, он! Мы тогда проговорили около получаса. Он на несколько лет младше тебя, хотя с виду не скажешь, и я помню, как он рассказывал мне про Кембридж и Браддерсфорд. — Элизабет ликующе взглянула на меня.</p>
   <p>— Тогда это в самом деле он… Господи! Я помню его маленьким невозмутимым мальчиком, очень умным, неизменно закопанным в книги. А теперь он — сэр Дэвид и помогает создавать атомные бомбы, чтобы стереть нас всех с лица Земли… Лиз, у меня мурашки бегут по спине. Не из-за бомбы… подумать только, как распоряжаются нами Судьба, Время и Случай… как они тасуют и вновь раскладывают карты. Если б мы только могли сделать шаг назад и получше рассмотреть меняющиеся комбинации!..</p>
   <p>— Да, милый. Но позволь мне закончить. Я помню наш разговор с этим Элингтоном про Великобританию и английскую кухню, ничего особенного, зато он упомянул, что отправляет несколько посылок с едой своей сестре в Англию… мол, она вдова с двумя или тремя детьми. У меня сложилось впечатление, что эта овдовевшая сестра — все, что осталось от его семьи. Понимаешь, что это значит?</p>
   <p>— Ну… — осторожно проронил я.</p>
   <p>— Это значит, — торжественно подхватила Лиз, — что твоя Бриджит по-прежнему жива, даже если остальные нет. Сейчас я припоминаю, что он называл это имя… Бриджит.</p>
   <p>— Возможно, ты права. Только она не «моя» Бриджит.</p>
   <p>— Но ведь в этом вся соль, Грег! Начало и конец! Конечно, она не твоя, но ты всегда считал ее своей…</p>
   <p>— Погоди-ка, Лиз. Я не видел ее тридцать два года…</p>
   <p>— Какая разница! — воскликнула она. — Это не имеет значения! Мне совершенно ясно, что у всей этой неразберихи есть простейшее объяснение, понятное всякой женщине: юношей ты влюбился в эту Бриджит и с тех пор, сам того не зная, втайне ее любишь!</p>
   <p>— Бред, — резко оборвал ее я. — Это было бы слишком просто. Я готов признать, что меня заворожил и пленил некий образ жизни…</p>
   <p>— Образ жизни, ха! Да ты влюбился в нее и сам не понял! Это многое объясняет в твоем характере, Грег. И это объясняет перемены, которые с тобой произошли. Ты не мог думать обо мне, потому что твоя голова была занята воспоминаниями о юной Бриджит! Если б не она, ты бы никогда и не вспомнил этих жалких сухарей Харндинов, они не стоят и пяти минут твоей жизни… это всякому ясно! Все дело в Бриджит, и только в ней.</p>
   <p>— Напрасно ты так, Лиз.</p>
   <p>— Послушай, Грег, давай больше не будем об этом. Прошу тебя. Ты только обдумай мои слова, хорошо? Который час? По-моему, водитель едет очень медленно, а мне надо успеть на поезд.</p>
   <p>Взглянув на часы, я сказал, что она успеет на свой поезд, если только не задержится в гостинице.</p>
   <p>— Мне хватит десяти минут. Ты будешь по мне скучать, Грег?</p>
   <p>Я уверенно посмотрел на нее:</p>
   <p>— Конечно. В основном потому, что не успел в полной мере насладиться твоим обществом. Без тебя в гостинице станет совсем уныло. Но я буду писать, не разгибаясь, и очень скоро закончу сценарий.</p>
   <p>Она улыбалась, пока я говорил, что буду скучать, но потом бросила на меня резкий укоризненный взгляд.</p>
   <p>— Сценарий тебе осточертел, так ведь? Георг Адонай мне намекнул. И то, как ты разговаривал с Лео Блаттом…</p>
   <p>Я постарался ответить точно и искренне. В конце концов Лиз не только мой друг, но и великая звезда: она приехала сюда по моему настоянию, и на кону стоит ее репутация, не говоря уж об огромных деньгах.</p>
   <p>— Ты немного запуталась, Лиз, и поэтому несправедлива ко мне. — Я подумал, что еще несколько лет назад, когда мы вместе работали в Голливуде и я был ее учителем, помощником, она бы не посмела так со мной разговаривать. — Мне в самом деле наскучило такое кино. Быть может, я написал слишком много похожих сценариев. Правда и то, что на заключительном этапе работы, выписывая последние сцены, я часто бываю подвержен скуке. А почему, собственно, нет? Мы мусолим эту идею уже несколько месяцев, сплетаем и расплетаем сюжетные линии… Естественно, интерес угасает. Да, мне надоела эта чертова красотка, которая наносит ответный удар. Но это не значит, что я, проработав в кинематографе двадцать лет, не в силах закончить сценарий. Все будет хорошо, обещаю. И давай больше не будем об этом.</p>
   <p>Она положила твердую крупную ладонь — ее руки смотрелись немного странно в сочетании с экзотической маской ее теперешнего лица, — на мою и сказала:</p>
   <p>— Прости, мой дорогой Грег. Я ведь не за сценарий волнуюсь, а за тебя.</p>
   <p>Мы подъехали к гостинице в полной тишине, и в ней было больше взаимопонимания, чем во всем нашем сегодняшнем разговоре. Лиз настояла, чтобы я не провожал ее, а сразу пошел к себе и принялся за работу.</p>
   <p>— Скоро встретимся в Лондоне. Я остановлюсь в «Дорчестере». Обязательно позвоню.</p>
   <p>Она произнесла эту последнюю фразу с особым выражением, и я сразу догадался: Лиз что-то задумала. Однако я лишь кивнул, улыбнулся и пожелал ей счастливого пути, а затем оставил у регистрационной стойки, где она стала просить счет. Поднявшись в номер, я почувствовал себя каким-то раздавленным: работать совсем не хотелось. Средство от этого есть только одно (открытое мною много лет назад): работать, несмотря ни на что. Сперва почти всегда получается ерунда; ты это осознаешь, рвешь на кусочки сделанное и потом уже без всяких дополнительных усилий приступаешь к настоящей работе. Фокус удался и на этот раз — я благополучно проработал до восьми вечера. Спустившись к ужину в столовую, я вдруг осознал, что сказал Элизабет чистую правду — без нее мне стало одиноко. Как будто выключили половину светильников. И столовая, и постояльцы казались скучными и безрадостными. Впереди простирался бесконечный унылый вечер, похожий на длинную мокрую улицу. Я уже не мог вернуться в номер и погрузиться в свое браддерсфордское прошлое: с прошлым было покончено. Элизабет тоже уехала. И вот ведь парадокс: пока она была здесь, я предпочитал ей прогулки по Браддерсфорду. Эта мысль напомнила мне о Харндинах. Я оглянулся и увидел их неподалеку: они тут же заулыбались, как будто давно пытались привлечь мое внимание. Последнее время я много о них думал, но так ни разу с ними и не поговорил. А ведь когда мы только встретились, они говорили что-то про «старый добрый Браддерсфорд». Что ж, теперь, когда я хорошенько все вспомнил, можно и с ними поболтать о той поре.</p>
   <p>Они вышли из столовой первыми. Я поднялся в номер за сигарой, а потом спустился и обнаружил лорда Харндина в углу вестибюля: он был один и допивал кофе. Было странно видеть его здесь, ведь мы совсем недавно стояли с ним в гостиной Элингтонов, а на дворе был июль 1914-го.</p>
   <p>— А, Доусон, садитесь! — воскликнул Харндин, искренне обрадовавшись моему появлению. — Элеонора пошла наверх собирать вещи. Утром мы уезжаем. Я пообещал Линсингу сыграть с ним сегодня в бридж, но они еще не спустились. Знаменитая Элизабет Эрл нас покинула?</p>
   <p>— Да, уехала сегодня днем, — ответил я. — Кстати, вы ведь помните Элингтонов из Браддерсфорда… Она рассказала мне, что в прошлом году познакомилась с младшим из них, он теперь сэр Дэвид Элингтон, один из создателей атомной бомбы.</p>
   <p>— Правда? Хорошо устроился, а? Что-то я его не припомню…</p>
   <p>— Он тогда был совсем мальчиком.</p>
   <p>— Нет, не могу вспомнить. Вот девушки — это да. Очень хорошенькие были. Одна сорвалась с обрыва, так ведь? Что случилось с остальными?</p>
   <p>— Почти все умерли.</p>
   <p>Я с любопытством взглянул на своего собеседника: сухого и ломкого, но по-прежнему щеголеватого. Да, это был тот самый Малькольм Никси, с теми же беспокойными глазками. Много воды утекло с нашей последней встречи: он сколотил состояние, каким-то образом угодил Чемберлену, получил титул… Словом, настоящая история успеха. И все же, глядя на него, я чувствовал, что на самом деле с ним ничего не случилось, он так и не получил необходимого жизненного опыта, не познал ни истинной боли, ни истинного счастья: с тех пор как мы расстались, он только и делал, что высчитывал прибыль, болтал по телефону и ходил на совещания — все не выходя из стеклянного ящика. Мое изначальное подозрение, что он не может ничем увлечься по-настоящему, подтвердилось.</p>
   <p>— Я много думал о нашем браддерсфордском прошлом, — сказал я. — Вспоминал людей, о которых не думал уже много лет.</p>
   <p>— Правда? Ну, я уже говорил вам, что мы с женой тоже обсуждали то время. Выпьете, Доусон?</p>
   <p>— Не сейчас, спасибо. Ответьте мне на один вопрос. — Я помолчал. — Когда дядя отправил вас в Браддерсфорд якобы для обучения торговому делу, в действительности вы с самого начала задумали выжить Элингтона из конторы? Знаю, это было давно и сейчас не имеет никакого значения, но мне интересно.</p>
   <p>— В самом деле… Дайте-ка подумать. — Мой вопрос его ничуть не задел. — Дядя познакомился с Элингтоном в Лондоне и считал, что коммерсант из него никудышный. Школьный учитель или там профессор — это да, но не бизнесмен. Понимаете?</p>
   <p>— Пожалуй, вы правы, — сухо ответил я.</p>
   <p>— Несомненно. Мой дядя знал, что грядет война, но Элингтон ему не верил в основном потому, что немцы его поколения были старомодными либералами, а мы с дядей уже успели познакомиться с новой породой. В общем, дядин замысел был таков: пока есть возможность, как можно больше торговать с немцами и одновременно быстро расти на внутреннем рынке, чтобы, как только начнется война, можно было воспользоваться ситуацией. Мы не думали оставаться в деле, торговля шерстью нас не особо интересовала, и я, разумеется, не хотел торчать в Браддерсфорде до скончания века. Нам надо было быстро вырасти и продать фирму на пике рынка, что мы и сделали уже после вашего ухода, конечно.</p>
   <p>— Да, помню, старик Экворт именно это и предсказывал.</p>
   <p>— Экворт? А… старый торговец шерстью, да?</p>
   <p>Он рассмеялся:</p>
   <p>— На дух меня не выносил! И бывал со мной чертовски груб, надо сказать. Но если б в конторе остался он, а не Элингтон, нам с дядей пришлось бы туго. Смерть дочери сразу подкосила Элингтона. Странное было происшествие, признаться.</p>
   <p>— Ее старшая сестра позднее призналась мне, что Ева покончила с собой, — медленно проговорил я.</p>
   <p>— Неудивительно. Они все были слегка неуравновешенные. Младшая сестра однажды на нас накинулась… такую нелепую истерику устроила!</p>
   <p>— Знаю. Это случилось при мне.</p>
   <p>— Разве? Ах да… точно. Ну, тогда вы помните, какая она была неуравновешенная.</p>
   <p>— Однако же, — добродушно заметил я, — девушка оказалась совершенно права.</p>
   <p>— Едва ли, — процедил Харндин. — Да и забыл я, что она тогда несла. Помню только, что с ней случилась истерика.</p>
   <p>— Ей нелегко пришлось, сперва одно, потом другое… Сестра умерла, отец тяжело заболел.</p>
   <p>Он расслабился.</p>
   <p>— Ваша правда. Ну, расскажите мне про кинематограф. Я вложился в одну из местных кинокомпаний, но особо в дела не вдаюсь.</p>
   <p>— Я вам расскажу про кинематограф, — ответил я. — Только позвольте сначала задать еще один вопрос. Вероятно, он покажется вам необычным… но мы, писатели, — народ необычный и любопытный.</p>
   <p>Как я и рассчитывал, мои слова ему понравились. Пока писателей считают чокнутыми чудаками, у малькольмов никси этого мира все будет хорошо. Когда Англия переняла мировоззрение коммерсантов и дельцов, а теперь даже профсоюзы не гнушаются общением с коммерсантами, все творческие люди мгновенно оказались на обочине.</p>
   <p>— Скажите, — продолжал я, бросив на него чудаковатый взгляд, — что вы из всего этого извлекли?</p>
   <p>Он нахмурился скорее в удивлении, чем в недовольстве.</p>
   <p>— Не вполне вас понимаю.</p>
   <p>— Ну как же, Малькольм, он спрашивает, что ты из всего этого извлек?</p>
   <p>Последняя реплика, разумеется, прозвучала из уст его жены, которая незаметно подошла к Харндину со спины.</p>
   <p>— А, вот ты где, дорогая! — не без облегчения воскликнул он. — Все собрала?</p>
   <p>— На сегодня — все. Ты же хотел играть в бридж с Линсингами.</p>
   <p>— Да-да, я их жду. Мы с Доусоном как раз болтали про ту браддерсфордскую контору. О, вот и Линсинг! Чем займешься, дорогая?</p>
   <p>Она устроилась в кресле поудобнее.</p>
   <p>— Останусь тут и побеседую с мистером Доусоном — расскажу, что ты из всего этого извлек. А потом лягу спать… тебя ждать не буду, очень устала.</p>
   <p>Малькольм удалился.</p>
   <p>— Выпьете со мной? — предложил я, звоня в колокольчик.</p>
   <p>Она согласилась и приняла у меня сигарету. Пока официантка не принесла напитки, мы молчали. Музыканты играли тихую музыку, и в нашем углу вестибюля было безлюдно. Элеонора, уставшая и заскучавшая, наконец смогла расслабиться. Между нами вдруг установилась атмосфера неожиданной близости.</p>
   <p>— Почему вы задали Малькольму этот вопрос? — с легкой улыбкой спросила она.</p>
   <p>— Потому что хотел знать ответ. Мы разговаривали о Браддерсфорде, и я прекрасно помню свои тогдашние чувства… Особенно хорошо мне запомнился один вечер, который мы провели вместе. Мне показалось, что ваш муж ни от чего не получает истинного удовольствия, ничем не может увлечься. Да, он добился успеха, но я по-прежнему гадаю, извлек ли он из всего этого хоть что-нибудь…</p>
   <p>— Ну, вряд ли мне стоит отвечать за него, — с той же едва заметной улыбкой произнесла Элеонора. — Но вам, возможно, будет интересно узнать, что родители Малькольма были люди небогатые. Его взял под крыло богатый дядюшка, которого я ненавидела, и он меня недолюбливал. Даже после смерти дяди Малькольм пытался ему угождать. Кроме этого, пожалуй, с Малькольмом в самом деле ничего не случилось. — Она помолчала, затем пристально взглянула на меня. — Вы часто думаете о Браддерсфорде, не так ли?</p>
   <p>— Да. Как вы узнали?</p>
   <p>— Ну, во-первых, я заметила, как вы на меня смотрели… Вопросительно, задумчиво, словно спрашивая себя: «Неужели это та самая женщина?»</p>
   <p>— В самом деле. Не думал, что вы заметите.</p>
   <p>— О, я такие вещи замечаю. Я не Малькольм, знаете ли. И к тому же ваша подруга, мисс Эрл, сказала мне, что вы стали часто предаваться воспоминаниям о далеком прошлом. Это было вчера вечером, за покером. Примчался какой-то странный американец, сыграл с нами в покер и исчез.</p>
   <p>— Это голливудский агент, — пояснил я. — Они все такие. Значит, Элизабет вам все рассказала?..</p>
   <p>— Да, и спросила, каким вы были в молодости. Я ответила: умным и дерзким мальчиком, считавшим нас с Малькольмом зловещими незваными гостями. Как и та девица, что набросилась на нас у Элингтонов… помните?</p>
   <p>Я уставился на Элеонору. Она спокойно и довольно улыбалась. Хорошо бы встряхнуть ее разок-другой, подумал я.</p>
   <p>— Да, я прекрасно помню тот вечер. Ваш муж тоже. Я ему уже сказал, что считаю слова Бриджит справедливыми. В 1919-м я встретился с Джоан, старшей из сестер Элингтон, которая была вместе с Евой на утесе Пикли-Скар. Она призналась, что Ева не сорвалась, а сама бросилась вниз.</p>
   <p>Элеонора перестала улыбаться.</p>
   <p>— И вы ей поверили?</p>
   <p>— Джоан вела себя очень странно, едва ли не истерику закатила, когда рассказывала об этом. Но я не представляю, зачем бы ей понадобилось лгать. Очевидно, она много думала о том происшествии. Жилось ей не очень хорошо, брата убили на войне, Джока Барнистона тоже — человека, в которого она была влюблена. Отец умер. С того рокового дня на Пикли-Скар жизнь всей семьи пошла прахом.</p>
   <p>— А до нашего с Малькольмом приезда они были счастливы, так?</p>
   <p>— Думаю, да, — уверенно ответил я, выдержав ее пытливый взгляд. — По крайней мере мне так казалось. Я был с ними счастлив, это точно. С тех пор я ни к одной семье не испытывал подобных чувств.</p>
   <p>— А я вообще не испытывала никаких чувств к семьям, — резко ответила Элеонора. — То, что случилось с Элингтонами, потом произошло с миллионами семей по всей Европе. Они не единственные пострадавшие. А вы не единственный человек с хорошей памятью.</p>
   <p>Я вопросительно посмотрел на нее, но решил ничего не говорить. Трио на сцене играло вальс Вальдтейфеля, и получалось у них очень грубо. В противоположном углу вестибюля громко загоготал бриджист. В нашем углу по-прежнему никого не было: самое место и время для откровенного признания. Поэтому я молча ждал.</p>
   <p>— Утром мы уезжаем, и мы с вами едва ли когда-нибудь встретимся. Поэтому я скажу вам то, что никому прежде не говорила. — В ее тоне не было ни капли тепла, ни намека на чувство: голос звучал спокойно, остро и точно, как скальпель. — Все это осталось в далеком прошлом, но раз уж мы оба предались воспоминаниям, то давайте расставим точки над i. Вы по-прежнему думаете, что я отбила Бена Керри у той несчастной девушки, чтобы развлечься и скоротать время? Ну разумеется. Всю эту неделю я читала упреки в вашем взгляде. Однако вы глубоко заблуждаетесь. — Элеонора умолкла, и я даже испугался, что больше она ничего не скажет. Я вопросительно посмотрел на нее, она помолчала секунду-другую, глядя мне в глаза, а затем без тени смущения или робости опустила голову. — В те годы я легко могла поступить именно так. Но нет, я не играла с Беном. Я его любила. Он был единственной настоящей любовью в моей жизни. Та девица — да и любая девица ее возраста — никогда бы не смогла понять моих чувств к Бену. За него я легко бы отдала жизнь. Когда его убили — сразу после очередной и последней увольнительной — я едва не сошла с ума. Я до сих пор помню каждую секунду, что мы провели вместе. Поэтому я и сказала, что вы не единственный человек с хорошей памятью, мистер Доусон. А теперь спокойной ночи… хотя лучше сказать «прощайте».</p>
   <p>Я обнаружил, что прошло уже по меньшей мере две минуты, а я все стоял и потрясенно смотрел ей вслед.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава одиннадцатая</p>
   </title>
   <p>В гостинице не осталось интересных собеседников, и я вспомнил все, что хотел, поэтому следующие несколько дней я не покладая рук трудился над двумя заключительными сценами фильма. Возможно, мне работалось так хорошо еще и потому, что в свободное время я чувствовал себя пустым и неприкаянным. К тому же дождь зарядил всерьез и надолго: прогулки вдоль обрыва меня не манили. Два дня я совсем не выходил на улицу и писал с утра до поздней ночи, делая перерывы лишь на обед и ужин. Как водится, я много курил, почти не двигался и оттого скверно спал, просыпаясь в поту между тревожными снами. Я стал очень раздражительным и то и дело срывался по телефону на Брента. Впрочем, я сказал ему, что почти закончил сценарий, так что он не обижался. А потом — поздно вечером в понедельник — из «Дорчестера» мне позвонила Элизабет, с которой мы до сих пор не обменялись ни единым словом. У нее был очень довольный голос, и я ворчливо сказал об этом в трубку.</p>
   <p>— А у тебя презлющий, — ответила она. — Что случилось? Брент говорит, ты доволен своей работой…</p>
   <p>— Доволен. И либо сегодня ночью, либо завтра утром сценарий будет готов.</p>
   <p>Она восторженно заохала:</p>
   <p>— Когда же ты вернешься в Лондон, Грег?!</p>
   <p>— Завтра в полдень сяду в поезд.</p>
   <p>Элизабет ответила, что это прекрасно.</p>
   <p>— По двум причинам, — продолжала она взволнованным голосом, полным надежд и планов. — Слушай внимательно. В четверг Брент устраивает для меня грандиозную коктейльную вечеринку в «Клэриджес», ты обязательно должен там быть! И второе. Ты мог бы заехать ко мне в среду? Скажем, часов в пять? Это очень важно.</p>
   <p>Я ответил, что могу.</p>
   <p>— С удовольствием, Лиз. Что у тебя на уме?</p>
   <p>Вопрос прозвучал не слишком любезно, однако я услышал в трубке самодовольное покашливание.</p>
   <p>— Тогда договорились, в среду приходишь на чай. И не только со мной… там будет человек, которого ты давно хотел увидеть.</p>
   <p>— Лиз, ты знаешь, что я терпеть не могу загадки, тем более по телефону. Кто это?</p>
   <p>— Увидишь в среду! — радостно воскликнула Элизабет. — До встречи, милый!</p>
   <p>Я вновь почувствовал себя покинутым, как всегда бывает со мной после междугороднего звонка от близкого человека. Чтобы стряхнуть хандру, я поспешил вниз, где успел поймать собирающихся музыкантов.</p>
   <p>— Здоро´во! — крикнул я.</p>
   <p>Старый Зенек, пианист, поднял голову и улыбнулся.</p>
   <p>— И вам здравствуйте! — ответила Сьюзен, маленькая бойкая девица. Вторая, Синтия, была высокой и застенчивой сверх всякой меры. — А я думала, вы про нас совсем забыли!</p>
   <p>— Ну что вы, — сказал я. — Просто я очень много работал, да еще коллеги понаехали…</p>
   <p>— В числе которых блистательная кинодива! — заметила Сьюзен. — Мы вас видели. Конечно, тут и свое имя позабудешь — какая она шикарная! Хотя немного постарела…</p>
   <p>— Неправда, — ответил я. — Это вы только вчера вылупились.</p>
   <p>— Я что-то такое пытался ей сказать, — вздохнув, вставил Зенек.</p>
   <p>— Завтра я возвращаюсь в Лондон, — сказал я.</p>
   <p>— Очень жаль. Хотя мы тоже в конце недели уезжаем, в сезон здесь играют танцевальную музыку.</p>
   <p>— То же мне музыка! — воскликнула Сьюзен.</p>
   <p>И тут безмолвная Синтия, похожая на вытянутую лань и смотревшая на меня большими испуганными глазами, вдруг широко улыбнулась, чем несказанно меня удивила.</p>
   <p>— Так вот, я хотел вас троих пригласить завтра на обед, — сказал я. — Не здесь, конечно, а в этом местечке… «Ловушка для омаров», кажется? — Я имел в виду небольшой отель на другом конце Тралорны, в котором, по слухам, иногда кормили превосходными обедами.</p>
   <p>Зенек отказался: по четвергам он давал уроки в соседнем городишке. Зато девушки с шумным восторгом приняли мое приглашение.</p>
   <p>— Когда приезжал отец Синтии, мы великолепно пообедали в «Ловушке»! Но им сперва надо позвонить, сказать, что это очень важно и все такое… Не забудьте, мистер Доусон!</p>
   <p>— Не забуду. Позвоню туда с утра пораньше и скажу, что это ужасно важно. Увидимся около часа дня.</p>
   <p>Мне стало лучше, я с легким сердцем вернулся к работе и не отрывался от нее до финальных титров. Было полвторого ночи. На гостиницу набросился весенний ураган, и за окнами моей башни завывала ночь. Я сидел за столом, уставившись на последнюю страничку сценария.</p>
   <p>Момент получился торжественный. Сценарий фильма «Леди наносит ответный удар» был закончен, и вместе с ним закончилась целая глава моей жизни. Невольно вспомнилось начало этой главы, когда я — в другом веке и в другой жизни, — уехал из Нью-Йорка в Голливуд. Не скажу, что мне было плохо — уж куда лучше, чем многим другим авторам, с которыми Голливуд обошелся как нельзя более жестоко (если верить их биографиям), — но я покончил с ним раз и навсегда. Роковые леди пусть наносят свои ответные удары, Элизабет и прочие кинодивы пусть подыскивают картины себе под стать, а сэмы грумэны и бренты этого мира пусть дальше загоняют публику в царство грез, но уже без моей помощи. Довольно. Никакие деньги, крутящиеся в этой раздутой, точно пончик с джемом, индустрии, не заставят меня вернуться. Если у тебя достаточно опыта и мастерства, ты сможешь заработать на хлеб и без того, чтобы пугать зрителей намеками на истинное положение дел; однако я уже немолод и не получаю удовольствия от легких дуновений цинизма. Я старею в мире, полном трагедий, и если уж мне хочется что-то сказать, я попытаюсь это сделать, пусть зрители потом с криками убегут из кинотеатра. Не желаю больше раздавать больным анестетики; пора заняться лечением, даже если у меня пока не было ни единого настоящего пациента.</p>
   <p>Итак, в этот поздний и одинокий час настал черед прощальной сцены.</p>
   <p>— Прощай, великолепная, обворожительная, роковая леди, — пробормотал я. — Ты не смогла бы сделать и двух вдохов в нашем душном, больном и потном мире, но ступай покажи миллионам зрителей, как ты наносишь ответный удар и вновь обретаешь счастье. Ради Элизабет, ради Брента, ради всех остальных заклинаю тебя: получи за это не меньше четверти миллиона стерлингов. Удачи и успеха тебе, голубушка. Прощай навсегда.</p>
   <p>Спал я недолго, но крепко, а утром проснулся с чувством, какое всегда посещает меня в день отъезда — все вокруг выглядело зловеще идеальным. За окнами по-прежнему выл ветер, и море грозно урчало и пенилось, но в голубом небе ярко светило солнце, на краю обрыва утесник полыхал желтым огнем, а поля и живые изгороди выглядели так, словно их создали сегодня утром. Умывшись и собрав вещи, я решил прогуляться — до обеда было еще полно времени. Оглядываясь по сторонам, я испытывал странное сожаление, которое нельзя было передать словами или даже сколько-нибудь определенными образами. Как будто эта Тралорна, надевшая на проводы свой лучший наряд, предложила мне нечто прекрасное, а я навек покидаю ее, даже не узнав, что потерял.</p>
   <p>Сьюзен и Синтия ждали меня у входа в «Ловушку для лобстеров» — чистенькие, нарядные, скромные и очень радостные.</p>
   <p>— Вы не забыли позвонить? — громким шепотом спросила меня Сьюзен.</p>
   <p>— Нет, — мастерски пародируя ее шепот, ответил я. — Они знают, что это очень важно. Идемте.</p>
   <p>Мы сели у небольшого окошка в столовой; еда оказалась в самом деле неплохой, а порции — куда более щедрыми, чем те, что выдавала бригада физиков в «Ройял оушен».</p>
   <p>Девушки с аппетитом ели и пили сидр.</p>
   <p>— Вкуснятина! — сказала Сьюзен, пережевывая пирог с патокой. — Мы тут все время голодаем, правда, Синтия?</p>
   <p>— Да, — кивнула та. — Приходится покупать булочки, — добавила она, глядя на меня огромными глазами испуганной лани.</p>
   <p>— В животе вечно один крахмал! — сказала Сьюзен. — И эта несчастная женщина, у которой мы живем, всякий раз жалуется нам на свою жизнь, рассказывает ужасные истории. У ее мужа что-то с сердцем, он целый день лежит, ее саму разбил артрит, а все дети умерли. И стоит ей хоть слово поперек сказать, она тут же заводится: как ее милая деточка кричала два дня без перерыва, какая красивая она была в гробу… Мы, конечно, сразу в слезы и напрочь забываем про свои беды. А потом она опять кормит нас какими-то жуткими костями с морковью, и это просто невыносимо! Зато как здесь вкусно! Первый класс!</p>
   <p>Я спросил их о планах. Как выяснилось, они решили на пару-тройку семестров вернуться в Королевский колледж. Сьюзен еще раз попытает счастья с концертом Брамса, а Синтия возьмется за концерт Элгара для виолончели. Потом девушки рассказали мне про учебу в колледже и тамошних студентов.</p>
   <p>— Лучший пианист там мальчик по фамилии Форшоу, ему всего восемнадцать и он немножко не в себе. Но как играет! И Брамса второй концерт, и что захочешь, — тараторила Сьюзен. — А еще есть скрипачка Шейла Коннолли, примерно моего возраста, так вот она недавно сыграла с Лондонским симфоническим только Мендельсона, но все же настоящий концерт… везет некоторым!</p>
   <p>— Откуда она? — спросил я.</p>
   <p>— Не знаю. А ты, Синтия, не знаешь?</p>
   <p>— Нет… — робко и мечтательно молвила она. — Терпеть ее не могу!</p>
   <p>— Синтия терпеть ее не может, — повторила Сьюзен. — Я тоже не очень-то ее люблю. Нет, мы не завидуем, не подумайте. У нее великолепная техника, и ее наверняка ждет большой успех.</p>
   <p>— В чем же тогда дело?</p>
   <p>Синтия что-то пробормотала, и Сьюзен вновь взяла на себя обязанности переводчика:</p>
   <p>— Да-да, вот именно. Синтия говорит, что Конналли чересчур замкнута, никогда не участвует в мероприятиях, ни с кем не разговаривает, всюду она одна. Нам с Синтией кажется, что это слышно и в ее игре. Очень уж холодная и выверенная музыка у нее получается. Бьюсь об заклад, Мендельсон в ее исполнении был ужасно скучный, но все хлопали, конечно, потому что она так молода и неплохо смотрится на сцене.</p>
   <p>— Она ирландка?</p>
   <p>— Говорит как обычно, без акцента, — ответила Сьюзен. — Глаза у нее какие-то странные, но многие считают ее красоткой. Обед был волшебный, мистер Доусон!</p>
   <p>— Давайте выпьем кофе на улице, — предложил я. — Там потеплело, и я хочу подышать воздухом перед поездом.</p>
   <p>Мы сидели на солнце, на ветру, и нам было очень хорошо. Я спросил, понравилось ли им в «Ройял оушен».</p>
   <p>— Нет, — ответила Сьюзен. — Сперва было весело, но уже через несколько дней мы повеситься были готовы. Синтия даже хотела уехать, правда, Синтия?</p>
   <p>— Скучно играть такую ерунду? — спросил я.</p>
   <p>— Нет, не в этом дело… хотя, конечно, музыка подливала масла в огонь. Больше всего нас раздражали люди. Старика Зенека тоже.</p>
   <p>— Дрянь, — пробормотала Синтия.</p>
   <p>— Вот-вот, дрянь, а не люди! — воскликнула Сьюзен. — Кроме вас, разумеется. Ну и Элизабет Эрл была душка, очень мило с нами побеседовала. А все остальные на нас даже не смотрели, музыку не слушали и вообще… ну прямо мертвецы! Сидят и знай себе бубнят: бу-бу-бу… Чтоб я еще хоть раз согласилась играть в такой гостинице! Ни за какие коврижки! Теперь-то я знаю, что собой представляют эти богатенькие старики. Мистер Зенек с нами согласен. Внутри у них… как будто умерло все. Никогда больше не буду играть для таких людей. Да и без толку это. Музыка им не нужна, им вообще ничего не нужно. Уф! Жуть нагоняют… как те деревянные манекены из сказки Джорджа Макдональда: голову тебе расшибут и не заметят. Ужасно рада, что уезжаю!</p>
   <p>Сьюзен уставилась перед собой, наверняка рисуя в воображении пустырь, на котором толпились полумертвые зажиточные англичане; я почти увидел в толпе Малькольма Никси.</p>
   <p>Синтия пробормотала что-то про своего отца.</p>
   <p>— Правильно! — воскликнула переводчица. — У Синтии отличный папа — он бы вам понравился, — так вот он говорит, что эти люди всю жизнь морили голодом свое воображение. И вот теперь они превратились в зомби. Можете смеяться, но вам бы тоже не понравилось каждый вечер играть для зомби…</p>
   <p>Синтия внезапно улыбнулась.</p>
   <p>— Одни — зомби, другие — дрянь! Есть разница.</p>
   <p>— Всех ненавижу! — крикнула Сьюзен. — Что ж, нам пора. Вам тоже нельзя опаздывать, верно?</p>
   <p>Они от всей души поблагодарили меня за обед.</p>
   <p>— Я получил не меньше удовольствия, чем вы, а то и больше, — сказал я. — Когда вернетесь в Королевский колледж, надо как-нибудь вместе сходить на концерт. — Я дал им свой адрес, и тут я что-то вспомнил. — Да, кстати… а у этой скрипачки Коннолли какого цвета глаза? Зеленые?</p>
   <p>Сьюзен кивнула, а Синтия сказала, что точно не помнит.</p>
   <p>На этом мы расстались. Я поспешил обратно в гостиницу, вспомнив, что хотел отправить телеграмму и заказать машину в Ватерлоо, куда мой корнуэльский поезд прибывал за полночь. В действительности он прибыл в час пятнадцать, но мой водитель постоянно обслуживал студию Брента и поэтому терпеливо дожидался на месте; примерно без четверти три я уже был в своей квартире на Кавендиш-сквер. Квартира была неплохая, я жил в ней почти три года, но в ту ночь она показалась мне не уютнее телефонной будки. Пришла длинная телеграмма от Сэма Грумэна, в которой он повторял то же самое предложение, которое так усердно пытался впихнуть мне Лео Блатт. Признаться, после этой телеграммы моя решимость никогда не возвращаться в Голливуд заметно поубавилась, но лишь на минуту. Меня поманили не деньги и слава. Нет, я захотел уехать как можно дальше от всеобъемлющего лондонского сумрака, от печальной квартиры, от подогретого чая и отвратительных сосисок, которые принесет утром брюзгливая тетка, все это было почти ничем не лучше войны. На тихоокеанском побережье, говорил я себе, есть хотя бы солнце, воздух и краски, не говоря уж о приличном кофе, фруктах и нормальной еде. Здесь меня ничто не держало: я не знал, чем хочу заниматься, и у меня не было даже намека на план. Думается, если бы в ту минуту мне позвонил Сэм или Лео, я бы в конце концов поддался на их уговоры. А если бы ко мне пришла лично Элизабет, ей бы и уговаривать не пришлось. Но поскольку никого из них рядом не было, я в ярости разорвал телеграмму, оставил на столе стопку нераспечатанных писем и лег в постель. Поздно утром меня разбудил звонок Брента. Я согласился привезти сценарий на студию и пообедать с ним. Когда я приехал, там был и Георг Адонай. Следующие два часа мы обсуждали сценарий: они сомневались насчет некоторых эпизодов, но я сумел отстоять свое мнение. Однако в заключительной части фильма все же была одна сцена, которая требовала доработки, и я пообещал все исправить в ближайшие двадцать четыре часа. Адонай обрадовался и, напомнив, что мы собирались вместе поужинать, отбыл. Брент тоже был доволен. Видимо, они оба приготовились спорить со мной весь день напролет и потому испытали огромное облегчение, когда делать этого не пришлось.</p>
   <p>— Отменная работа, — сказал Брент, когда мы отправились обедать. — Держу пари, твоя лучшая. У Георга есть несколько стоящих идей, так что вместе с ним и прекрасной Элизабет мы снимем отличное кино. Ты был прав насчет нее, Грегори. Она достойная и разумная женщина, работать с ней приятно и легко. Поначалу я в этом сомневался, но мы с ней здорово поладили. Завтра я устраиваю для нее большую вечеринку в «Клэриджес», это будет ее первое появление в свете. Джейк кого только не пригласил… ну да ты сам все знаешь.</p>
   <p>— Могу себе представить, — с отрешенным энтузиазмом ответил я.</p>
   <p>— Что-то случилось, старина?</p>
   <p>— Нет-нет, ничего. Разве что малость проголодался. Где пообедаем?</p>
   <p>Брент обнаружил очередной маленький клуб, где ему оказывали особое внимание. Уже через минуту мы были на месте, и это особое внимание буквально клубилось вокруг нас. Надо отдать должное кинопродюсерам: они по-прежнему пользуются огромным почтением окружающих, которое все остальные давно потеряли. Случись революция, фильмы наверняка очутились бы на самой вершине списка промышленных товаров. Брент неизменно получал все, что хотел. Сдается, поэтому у него и не было умных зрителей: плохо хотел. Сейчас он пожелал приличной еды и выпивки, и они не заставили себя ждать.</p>
   <p>— Беда таких заведений в том, что они не могут вечно поддерживать высокий уровень, — сказал Брент. — Наверное, посетителей становится слишком много. Поэтому надо успеть взять от них все. Скажи им свое имя, пусть запишут тебя в постоянные клиенты.</p>
   <p>— Нет, спасибо. Обед очень вкусный, Брент, но я не люблю такие места. Разлюбил.</p>
   <p>Он мельком взглянул на меня. Брент был не дурак, хотя иногда говорил глупости.</p>
   <p>— Заработался? Или Тралорна тебя подкосила? А может, случилось что? Утром ты был в неплохой форме…</p>
   <p>— Хотел поскорей разделаться с работой, — нетерпеливо вставил я.</p>
   <p>— Да-да, конечно. Но признаться, старина, вид у тебя какой-то недовольный. Если я могу помочь… ладно, хорошо, забудем об этом. Я слышал, Сэм Грумэн сделал тебе заманчивое предложение.</p>
   <p>Я не стал спрашивать, откуда ему это известно. Такие слухи быстро распространяются. Наверно, в эту минуту кто-то уже звонит в Голливуд и рассказывает Сэму, что мы с Брентом обедаем.</p>
   <p>— Да, со мной говорил Лео Блатт. А потом еще и телеграмма от Сэма пришла. Но я отказался.</p>
   <p>Брент не стал скрывать восторга:</p>
   <p>— Отлично. Я боялся, ты еще обдумываешь предложение.</p>
   <p>Он махнул рукой нескольким людям, которые шли к нашему столику и, видимо, хотели с ним переговорить. Одним отточенным жестом он и поприветствовал их, и попросил не мешать, — пожалуй, именно этот дар делает продюсеров могущественнее всех режиссеров и сценаристов, руки которых не умеют говорить «Здоро´во! Не суйся».</p>
   <p>Брент подался вперед.</p>
   <p>— Если эта картина соберет хотя бы половину того, на что она способна, я все равно буду очень тебе признателен, Грегори. Не только за сценарий, но и за Элизабет. Дай мне неделю-другую, — я могу справиться и побыстрей, но ты ведь знаешь, как тяжело делать кино в сжатые сроки, — и мы обсудим планы на будущее.</p>
   <p>Я покачал головой:</p>
   <p>— У меня нет никаких планов.</p>
   <p>— Конечно-конечно, ты работал как проклятый над этим сценарием, но у меня есть несколько идей — шикарных идей, — и я смогу отблагодарить тебя за верность нашей студии, вот увидишь.</p>
   <p>Я мог бы ответить — и едва не ответил, — что не планирую работать на студии, да и никакого интереса к его шикарным идеям не имею. Но это было бы несправедливо. Уж очень искренне он радовался, да к тому же угостил меня превосходным обедом. Была и другая причина: я по-прежнему не имел ни малейшего представления о том, что буду делать или хотя бы хочу делать. Поэтому я решил не торопиться.</p>
   <p>— Спасибо за обед, Брент, — сказал я, когда мы встали из-за стола. — Чудесно здесь кормят. Сегодня мы оба уходим в забой…</p>
   <p>— Не надо, Грег. Я ничего не могу поделать…</p>
   <p>— Да нет, нет, я знаю. Только хотел сказать, что подкрепились мы впрок. Даже чересчур. Сегодня я встречаюсь с Элизабет в «Дорчестере» — наверно, пойду пешком и самой длинной дорогой. А вечером перепишу ту сцену.</p>
   <p>Я пошел по Пиккадилли, затем поднялся до самого Найтсбриджа, свернул в парк и быстро шагал еще полчаса, неся с собой легкую, но противную головную боль — результат продюсерского гостеприимства. Я был не в духе и сомневался, что смогу адекватно отреагировать на чудесный сюрприз, который подготовила для меня Элизабет. Конечно, у меня была одна догадка насчет этого сюрприза: возможно, сэр Дэвид Элингтон вернулся в Англию и согласился выпить с ней чаю. Но я не тешил себя мыслью, что выдающийся кембриджский ученый сильно обрадуется встрече с давним и не слишком близким знакомым. Очередная глупая выдумка Элизабет, заключил я, неся свою досаду и головную боль через Парк-лейн.</p>
   <p>Когда она открыла мне дверь, я сразу заметил, что она по-прежнему ликует. Некая ее смелая задумка увенчалась успехом. На ней был бледно-желтый костюм и нелепая высокая шляпка с алыми перьями. Однако выглядела Лиз потрясающе — в десять тысяч раз лучше, чем кто-либо и что-либо в Лондоне.</p>
   <p>— Ну, что ты задумала, Лиз? — начал я.</p>
   <p>Она покачала головой, улыбнулась и провела меня в гостиную. На диванчике сидела невысокая женщина средних лет. Лица я не видел: его закрывали поля старой фетровой шляпы. Выглядела она бедно, и я решил, что женщина эта — швея, которая пришла от костюмеров снимать мерки. Поэтому я вопросительно посмотрел на Элизабет. Та стояла в дверях и как будто собиралась уходить. Только я открыл рот, как она скорчила недовольную гримаску.</p>
   <p>— Итак, все готово! — ликующе воскликнула она. — Чай подадут через минуту, я распорядилась. Мне надо выйти на часок, но вы, думаю, не будете возражать.</p>
   <p>Великолепное создание многозначительно улыбнулось сперва женщине на диванчике, а затем мне. Я присмотрелся к ней повнимательней: на сей раз она подняла голову, и под ужасной шляпой открылось ее лицо. На улице я бы ее не узнал, да и так тоже — если бы не слова Элизабет. Тридцать два года — это все-таки полжизни, а мы не виделись именно тридцать два года. Передо мной была Бриджит Элингтон.</p>
   <p>— А вот и чай! — весело воскликнула Элизабет, сияя и переливаясь от счастья. — Чудесно, не правда ли? Если вам захочется еще чего-нибудь, не стесняйтесь, просите. Приятной беседы!</p>
   <p>С этими словами она исчезла, точно золотое лето, и официант начал возиться с чайным сервизом: в унылом сером номере остались три безмолвных человека средних лет. Нет, я не грустил — скорее досадовал. Бриджит тоже не улыбалась, ее лицо словно было застегнуто на все пуговицы (подозреваю, она застегнула его, как только вошла в гостиницу). До ухода официанта мы не обменялись ни единым словом.</p>
   <p>— Что ж, Бриджит, — с напускным восторгом произнес я, — признаться, я удивлен! Какая встреча!</p>
   <p>— В самом деле, — без намека на чувство произнесла она. — Давай я разолью чай.</p>
   <p>Я пододвинул стул, принял у Бриджит чашку чая, передал ей блюдо с бутербродами и внимательно к ней присмотрелся. Зеленые глаза не изменились, но теперь они смотрели с крупного и увядшего лица, очень сурового — я такие не люблю. Пламя и искры, которые я запомнил, давно прогорели, оставив за собой черную окалину. Передо мной сидела женщина, на долю которой пришлось больше невзгод, чем радости, но она, стиснув зубы, упорно шла вперед. Моя Бриджит теперь была так же далеко, как и Ева с Оливером.</p>
   <p>— Но как же Элизабет… мисс Эрл тебя нашла? Через Дэвида?</p>
   <p>Она кивнула:</p>
   <p>— Я теперь живу в Лондоне… в Илинге. Так что это было несложно.</p>
   <p>— Ты живешь в Лондоне из-за дочери — скрипачки Шейлы?</p>
   <p>Словно кто-то щелкнул выключателем: ее лицо вмиг озарилось.</p>
   <p>— Да-да, из-за Шейлы. Ты о ней слышал?</p>
   <p>— Буквально позавчера. Шейла Коннолли. Много лет назад я случайно встретил Джоан, и она рассказала мне, что ты вышла замуж за ирландца по фамилии Коннолли. Расскажи мне о нем, хорошо? Но сперва ответь: что стало с Джоан?</p>
   <p>Бриджит нахмурилась:</p>
   <p>— Она умерла — лет десять назад. Остались только мы с Дэвидом. Я тогда еще жила в Ирландии — мой муж был очень болен, — и я так и не выяснила толком, что случилось. Она стала неуравновешенной, странной, бросила школу и принимала много снотворных. Однако, — добавила она с некоторым вызовом в голосе, — в итоге ее подвело сердце, так мне сказали врачи. Еще чаю?</p>
   <p>— Спасибо, — вежливо ответил я. Может, напрасно я так говорил, но у меня в самом деле было ощущение, что мы чужие люди, у которых много лет назад были общие друзья и знакомые. — Ты хоть раз возвращалась в Браддерсфорд?</p>
   <p>— Нет. А ты?</p>
   <p>— Тоже нет. Я немного пожил в Лондоне, а потом уехал в Америку и вернулся уже в войну. Но недавно я встретил чету Никси — помнишь их? — и отчего-то начал вспоминать прошлое.</p>
   <p>— Да, мисс Эрл мне говорила.</p>
   <p>Бриджит произнесла это так, словно я сообщил ей о своем увлечении римскими монетами, китайским фарфором или рыбалкой. Я взял чашку и передал ей блюдо с кексами.</p>
   <p>— Скажи, Бриджит, — произнес я, стараясь говорить как можно проникновеннее, — как ты живешь?</p>
   <p>История ее жизни, последовавшая в виде ответов на мои вопросы, ничуть меня не удивила. Брак с Коннолли оказался не слишком благополучным, хотя Бриджит этого не признала. Муж был человеком расточительным и беспомощным, за семь лет до смерти — примерно в 1936-м — он стал инвалидом. У них было трое детей: Майкл, который остался жить в Ирландии и работал в агентстве недвижимости; Шейла, скрипачка, и Джон, который сейчас учится в шестом классе школы Святого Павла, подавал большие надежды и, как я понял, был протеже своего знаменитого дядюшки Дэвида. Бриджит тащила на себе всю семью: играла в оркестрах, давала уроки, готовила, штопала, кормила и вообще круглосуточно несла бремя материнства. Когда самые страшные бомбежки прекратились, с помощью Дэвида она переехала в Лондон, чтобы дать Шейле и Джону достойное образование.</p>
   <p>— Смышленые у тебя дети, как я погляжу, — сказал я и невольно подумал, что именно в Шейле и Джоне мог бы сейчас хоть одним глазком увидеть юную Бриджит Элингтон.</p>
   <p>— О да! — воскликнула она и стала рассказывать, что говорят маэстро и критики про игру Шейлы, а учителя — про маленького Джона. Раз или два ее зеленые глаза вспыхивали, и она вновь становилась прежней Бриджит. Но лишь на миг.</p>
   <p>— Тогда ты имеешь полное право ими гордиться. У тебя была нелегкая жизнь, но ты справилась. Молодец.</p>
   <p>Я подумал, где сейчас Элизабет и о чем, по ее мнению, мы разговариваем. Не удивлюсь, если она воображает, как мы рыдаем в объятиях друг друга над разбитыми чайными чашками, а фоном звучит какая-нибудь подходящая музычка. Лиз из Голливуда!</p>
   <p>— Да, мне было нелегко, — сказала она с легким и более чем оправданным налетом самодовольства. — Хотя самое худшее позади. Я все еще даю уроки, но больше не играю. Конечно, я никогда не играла так, как Шейла. А Джон, когда дурачится, иногда напоминает мне Оливера… помнишь его?</p>
   <p>— Конечно, помню. — И тут я рискнул: — Помню один вечер, когда мы — я, ты и Оливер — пошли в гости к Литону… такому странному костлявому страховому агенту, который чудесно играл на фортепиано. А потом мы возвращались домой в лунном свете и несли всякий вздор. — Я ностальгически улыбнулся.</p>
   <p>Она тоже улыбнулась, вежливо и сдержанно, глаза ее были пусты.</p>
   <p>— Это было так давно, столько всего случилось с тех пор… Но я помню, что мы тогда вообще несли много вздора, как и положено детям. Ты не женат?</p>
   <p>Я предложил ей сигарету, и она, к моему удивлению, ее приняла. Мне сразу стало поуютней, даже если в действительности между нами ничего не изменилось.</p>
   <p>— Нет. Так и не сподобился.</p>
   <p>— Ты говоришь как американец, — с упреком проговорила Бриджит.</p>
   <p>— Набрался там всяких словечек, — констатировал я факт, даже не думая извиняться. — Впрочем, все местные киношники говорят как американцы. Наверное, так мы надеемся приманить удачу.</p>
   <p>— Не понимаю.</p>
   <p>— А, не обращай внимания, — поспешно сказал я. — Просто шучу.</p>
   <p>— Я редко хожу в кино, — заявила она.</p>
   <p>— И я тебя не виню.</p>
   <p>— Майкл, мой старший сын, подумывал стать актером. Он как отец — высокий, черноволосый и очень красивый. Больше похож на ирландца, чем остальные двое. Он совсем не верит в войну.</p>
   <p>— А во что он тогда верит? — резко спросил я, сразу невзлюбив красивого молодого Майкла. — В Дахау и Освенцим? Ладно, не будем об этом. — Тут я перешел к главному. — Два дня назад я беседовал с Никси — они теперь лорд и леди Харндин, — о том воскресном вечере, когда они зашли проведать твоего отца, а ты набросилась на них с упреками. Только не говори, что забыла.</p>
   <p>— Нет, я все помню. Вот только не пойму, зачем ты сейчас это вспоминаешь. Я была тогда младше Шейлы и немногим старше Джона.</p>
   <p>— Да-да, это уже не имеет никакого значения… Но Элеонора Никси очень меня удивила. Она сказала, что отбила Бена Керри у Евы не из шалости, как мы думали, а потому что любила его всем сердцем.</p>
   <p>— Неужели? Насколько я помню, эта женщина вообще не могла никого любить, кроме самой себя.</p>
   <p>— И все же мне думается, что она сказала правду. Я немного ее встряхнул. Видишь ли, в 1919-м я встречался с Джоан, и она рассказала, что Ева не случайно упала с утеса Пикли-Скар, а покончила с собой.</p>
   <p>— Чушь какая! — презрительно фыркнула Бриджит. — Джоан могла что угодно сказать, лишь бы привлечь к себе внимание. Ты никогда не понимал ее истинную сущность… Да и нашу с Евой тоже. Мы часто посмеивались над тобой — по-доброму, конечно, — но из-за одиночества, сентиментальности и романтизма ты всегда воспринимал нас не такими, какими мы были на самом деле. Ну и еще потому, что хотел быть писателем, наверное. Это единственная причина…</p>
   <p>Бриджит резко умолкла.</p>
   <p>— Причина чего?</p>
   <p>— Ну, ты ведь мне написал однажды из армии, а я не ответила. Именно поэтому. Я только сейчас вспомнила, впервые за много лет. Видишь ли, у меня есть дела поважнее, чем думать о своей юности, когда я была глупым подростком и ничего не понимала в жизни.</p>
   <p>В ее взгляде я легко прочитал, что, будь у меня голова на плечах, я бы тоже не вспоминал сейчас прошлое, а рассказывал бы ей, как мой сын служит в военно-воздушных силах, а дочь собирается поступать в Кембридж.</p>
   <p>— Хорошо, Бриджит, — с некоторой досадой ответил я, — может, ты и права. Я ничего не знал о сестрах Элингтон тогда и напрасно трачу время сейчас. Ты ведь это хотела сказать? Но мое предположение ничем не хуже твоего, а может и лучше: не зря же я столько времени вспоминал прошлое. Так вот, я считаю, что именно события тех лет сделали тебя той, кем ты стала. Ко мне это тоже относится, конечно. В какой-то момент — думаю, после смерти Оливера и отца — ты перестала оглядываться назад, потому что не смела: прошлое лежало в руинах. А потом ты вышла замуж за человека, который — глубоко в душе ты знала это уже тогда — заставит тебя тащить на себе всю семью. И тот факт, что он родом из другой страны, еще более чудной, чем наша, не облегчил твою участь. Да ты и не хотела ее облегчать, напротив, ты устроила для себя грандиозную гонку с препятствиями, за победу в которой тебе досталась счастливая любящая семья. И в следующий раз, когда ты захочешь сказать, что тебе некогда вспоминать юность, подумай: Шейла и Джон сейчас живут примерно в таком же мире, который я пытался вспомнить…</p>
   <p>— Неправда! — воскликнула Бриджит. — Он совсем другой.</p>
   <p>— Хорошо, допустим. Но если ты не помнишь того мира, как ты увидишь разницу?</p>
   <p>Она зло посмотрела на меня и резко встала.</p>
   <p>— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, и мне кажется в высшей степени глупым спорить вот так, когда мы не виделись больше тридцати лет! Мы не знаем друг друга. Я теперь совсем другая, разумеется.</p>
   <p>— Разумеется, — пробормотал я.</p>
   <p>— А вот ты, мне кажется, не изменился, — продолжала она, смягчившись и с некоторым материнским снисхождением. — По-прежнему выдумываешь. Наверно, все писатели так устроены.</p>
   <p>— Доля правды в этом есть, — устало произнес я.</p>
   <p>Тут в номер вплыла, подобно галеону с золотого Запада, Элизабет.</p>
   <p>— Вы ведь не уходите, миссис Коннолли? — спросила она.</p>
   <p>— Мне давно пора, — с демонстративной и неуклюжей гордостью ответила Бриджит, вновь превращаясь в потрепанную женщину средних лет. — Я ведь говорила, что не смогу прийти надолго. До Илинга так долго добираться. Спасибо за чай, мисс Эрл. И прощай… э-э… Грегори.</p>
   <p>Я все еще стоял посреди комнаты, когда Элизабет вернулась.</p>
   <p>— Ну?! — весело воскликнула она. — Садись и рассказывай.</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Ты злишься?</p>
   <p>Я посмотрел на нее:</p>
   <p>— Вовсе нет. Но это была ужасно глупая задумка, Лиз. И я очень удивлен, что она приняла твое приглашение.</p>
   <p>— Она не очень-то хотела, — с озорным огоньком в глазах сказала Элизабет. — Мне даже показалось, что она согласилась только затем, чтобы потом рассказать дочери, как выглядит вблизи кинозвезда. Может, я ошибаюсь…</p>
   <p>— Думаю, отчасти ты права. Шейлу и Джона ждет за ужином увлекательный рассказ. Ну, Лиз, мне тоже пора.</p>
   <p>— Не уходи! Скоро ко мне придут гости, потом мы все вместе идем ужинать — ты их знаешь, так почему бы тебе не остаться? Тебе это только на пользу пойдет, Грегори. Да, я вижу, что ты не злишься — у тебя депрессия.</p>
   <p>— Это ближе к истине. Но я не хочу идти с вами, Лиз. Не настроен вести прекраснодушные беседы о кинематографе, да к тому же мне надо переписать одну сцену.</p>
   <p>— Понятно. Ну, один стаканчик я тебя все равно заставлю выпить. Стой на месте!.. Нет, лучше сядь.</p>
   <p>Я не сел, а упрямо остался на месте и принялся неспешно набивать трубку. Элизабет вручила мне большой стакан виски.</p>
   <p>— Вот, пей.</p>
   <p>Она ласково чмокнула меня в щеку, изящно погрузилась в кресло и выжидательно посмотрела на меня блестящими глазами.</p>
   <p>— Наверно, странно было встретить ее спустя столько лет? Ну, расскажи!</p>
   <p>— Это была твоя идея, Лиз, не моя. Конечно, она уже не та Бриджит Элингтон. Есть люди, которые почти не меняются с годами, но она не из таких. И я вовсе не уверен, что у нее не было выбора, хотя ей пришлось много лет быть той львицей, что защищает своих львят. Это храбрые и любящие женщины, разумеется, но я всегда относился к ним настороженно.</p>
   <p>— Но вы ведь поговорили о прошлом?</p>
   <p>— Нет, ничего не вышло. Прошлое ее не волнует. Впрочем, спасибо тебе за заботу, Лиз. Мне в самом деле пора.</p>
   <p>— Еще минутку, Грег.</p>
   <p>Она подошла ко мне, уже не озорная и не ликующая, а по-настоящему встревоженная.</p>
   <p>— Я не хочу, чтобы ты так уходил. Ты ужасно расстроен, правда?</p>
   <p>Я обдумал ее слова:</p>
   <p>— Нет. Просто чувствую себя пустым… сдувшимся… Я как будто зашел в тупик.</p>
   <p>— Но почему?</p>
   <p>— Все, Лиз, забудь об этом. Прости, но здесь слишком много всего смешалось… это сложнее, чем тебе кажется… давай закроем тему. Увидимся завтра на вечеринке.</p>
   <p>Было только без четверти шесть, домой возвращаться не хотелось. Сцену я успел бы переписать и после ужина, а при необходимости — даже ночью. Я проехал на автобусе по Парк-лейн, затем по тому концу Пиккадилли, где находится Грин-парк, прошел пешком до самого ипподрома, поднялся по Чаринг-кросс-роуд, а затем на кольце Кембридж-серкус свернул на Шафтсбери-авеню. У меня было смутное желание посмотреть какой-нибудь фильм или спектакль, но ничего интересного я не нашел. Улицы, особенно Кавентри-стрит, полнились вечерними толпами. Лондон, похожий на захудалый район какого-нибудь третьесортного американского городишки, внушал тоску и ужас. На месте приличных магазинов теперь были рюмочные, торгующие контрафактным спиртным, увеселительные заведения и лавки, где продавались дешевые сувениры и порнография. Женщины по большей части выглядели как проститутки, а мужчины — как зазывалы на черном рынке. Никакого достоинства или искреннего веселья. Атмосфера была ни английской, ни материковой, ни американской — омерзительные тухлые помои, мешанина военных предприятий, лагерей янки, душных квартирок, склочных провинциальных семей… ад, в котором торгаши обманывают покупателей, а тем остаются лишь безыскусные развлечения, секс без любви и страсти, громкая суетная жизнь без надежды и перспектив. Лондон все это сносил. Но много ли он еще снесет?</p>
   <p>И много ли снесу я?</p>
   <p>Уйдя от освещенных вестибюлей и касс, я отправился к своему клубу, где решил поужинать. Внезапно меня охватило чувство, что все кончено, руки и ноги мои уперлись в стену тупика. Я отправился на поиски неведомых сокровищ в прошлое, в Браддерсфорд, и вернулся с пустыми руками. Я отверг Элизабет. Мне не нужен был Голливуд, не нужен был Брент, хотя умел я только писать сценарии и продюсировать фильмы (никаких иллюзий о том, чтобы спустя столько лет стать настоящим писателем, романистом или драматургом, я не имел). Я не знал, куда податься, причем это касалось и работы, и отдыха, если допустить, что мне действительно нужен был отдых. Да, я и прежде испытывал трудности, когда сидел без гроша в Лондоне, Нью-Йорке и Голливуде, но у меня всегда были какие-то планы, перед глазами маячили посадочные площадки и бухты будущего. А теперь — ничего; пусто внутри и снаружи, здесь и где бы то ни было, сейчас и в следующем году. Пусть я иду в клуб, где скоро закажу вкусную еду и выпью виски, а потом начну имитировать разговор, все же как человек чувствующий, мечтающий и думающий, я умер.</p>
   <p>Таким же покойником — а может, и еще мертвее — я пришел на вечеринку в честь Элизабет. В большом зале на первом этаже «Клэриджес» собрались представители английской киноиндустрии, газетчики и просто светские персонажи, которых неизвестно зачем всегда приглашают на такие мероприятия. Золотые и янтарные потоки мартини, хереса и виски каскадами струились по глоткам знаменитых или полезных гостей. Джейк Вест, почти трезвый, радостно потел. Брент, который всегда любил подобные мероприятия, вел себя так, словно идея устроить коктейльную вечеринку впервые пришла ему в голову. Георг Адонай, печальный и влюбленный, томно шептал что-то на ухо высокой белокурой девушке, похожей на чахоточную сомнамбулу. Я смотрел на этих людей и не испытывал ни малейшего желания их видеть. Кроме Элизабет, разумеется: в великолепном черном платье и бриллиантах она была похожа на королеву. Однако и те несколько минут, что мы провели в обществе друг друга, вогнали меня в тоску.</p>
   <p>— Здесь разговаривать бесполезно, Грег, — пролепетала она. — Меня все время дергают. Ты думаешь, что я напилась, но на самом деле я выпила одну крошечную рюмочку. Это все из-за людей!</p>
   <p>— Знаю. Почему-то на меня эти люди оказывают прямо противоположный эффект.</p>
   <p>Она пропустила мои слова мимо ушей, а может, и вовсе не услышала. Лиз была в таком восторге, что пронять ее мог разве что лязг цепей злобного привидения.</p>
   <p>— Я только хотела сказать, милый, что Брент уже прислал мне переписанную сцену. Грег, ты просто чудо, ей-богу! Ты так тонко меня чувствуешь, каждое слово — в точку! И спорить ни о чем не надо. Ах какое это облегчение, ты не представляешь! С тех пор как ты уехал, я только и делаю, что целыми днями спорю, спорю, спорю… Но у тебя всегда получаются блестящие сценарии. Я очень благодарна.</p>
   <p>Я понимал, что она говорит искренне, хотя и звучало это как типичная тирада актрисы на коктейльной вечеринке. Однако за избитыми профессиональными выражениями крылось душевное тепло, и оно же лучилось из ее бархатных глаз.</p>
   <p>Я пробормотал какой-то ответ, но с языка так и рвалось: «Слушай, Лиз, я раздавлен, выпотрошен и пришпилен к голой стене. Ты не обязана мне ничем, особенно после наших недавних встреч, но я так нуждаюсь в тепле! Пойдем отсюда и поговорим как люди».</p>
   <p>Впоследствии я часто спрашивал себя, что бы она сделала, если бы я сказал все это вслух, что бы произошло потом между нами. Но я ничего такого не сказал.</p>
   <p>— Не уходи, Грег, — поспешно проговорила она. — У тебя такой вид, как будто ты хочешь поджать хвост и сбежать отсюда. Большинство гостей скоро уйдут, а мы с Брентом хотим поужинать в узком кругу…</p>
   <p>— И ты приглашен, — сказал Брент, подошедший к нам с улыбкой гордого собственника на лице. — Не отказывайся, прошу. Элизабет, с тобой мечтают познакомиться одни очень хорошие люди.</p>
   <p>— Беги, Лиз. Я все равно ухожу. Рад, что сценарий тебе понравился.</p>
   <p>— Грег!</p>
   <p>Мы посмотрели друг на друга, и Брент, гости и вся вечеринка на миг куда-то исчезли. Мы остались наедине. Это было прощание, и мы оба это знали. Один из нас стоял на палубе корабля, а другой махал с удаляющейся набережной. Потом я улыбнулся — по крайней мере я очень надеюсь, что мне это удалось, — и пошел прочь с тяжелой, как свинец, душой. Лиз пронзительно вскрикнула, но Брент тут же отпустил какую-то шутку, и она засмеялась, уходя с ним в глубину зала. Однако я убежден, что она все поняла.</p>
   <p>— Простите! — пробурчал я, столкнувшись с кем-то в дверях.</p>
   <p>— Доусон, вас-то я и искал!</p>
   <p>Я потрясенно смотрел на механическую улыбку и беспокойные пустые глазки Малькольма Никси, барона Харндина или кем он там себя считал. Я издал приглушенный, срезанный смешок.</p>
   <p>— Вы тоже здесь?</p>
   <p>— Получил приглашение от этого Веста, — ответил Никси. — Элеонора где-то в зале. — Мы шли по коридору. — Но искал я именно вас. Пытался вам позвонить, но никто не взял трубку.</p>
   <p>— Пойдемте вон туда, — предложил я. У самого выхода, когда мы наконец оказались в тишине, я остановился и вопросительно посмотрел на него. — В чем дело? Кроме причудливого стечения обстоятельств, разумеется.</p>
   <p>— Стечения обстоятельств?</p>
   <p>— А, не обращайте на меня внимания, я просто думаю вслух. Вот что делают со мной вечеринки.</p>
   <p>— Да я и сам давно уже не любитель. Но Элеонора любит такие мероприятия.</p>
   <p>Я ответил, что знаю. Однако ни словом не обмолвился о том, что из-за него отправился на поиски сокровищ в далекое прошлое, но вернулся с пустыми руками и пустым сердцем, потеряв прежнего себя и не обретя нового. Если же он, Малькольм, теперь не сотворит чуда, я сочту его просто жестокой издевкой судьбы.</p>
   <p>— Зачем вы меня искали?</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава двенадцатая</p>
   </title>
   <p>— Видите ли, я вхожу в некий комитет, — начал Харндин. — Его организовали еще в войну — министр труда поручил нам заниматься вопросами женской занятости, — и я уже давно хочу из него выйти. Но вчера я сходил на очередное заседание и пообщался там с одной дамой, некой миссис Чайлдс, которая представляет один из крупнейших женских профсоюзов. Эдакая железная кадровичка, ярая социалистка. Так вот, миссис Чайлдс спросила, нет ли у меня знакомых киношников, и я ответил, что как раз познакомился с несколькими в Корнуолле, где недавно отдыхал. Я упомянул ваше имя, сказал, что вы много лет проработали в Голливуде и вообще профи. Она тут же заявила — ох уж эти женщины, сразу загораются, — что я прямо-таки обязан вас познакомить. Ну, я вашего адреса не знал, но подумал, что наверняка где-нибудь с вами встречусь — поэтому она дала мне вот это. — Он вручил мне карточку с нацарапанным на ней телефоном. — Позвоните ей, пожалуйста, как можно скорей.</p>
   <p>— Понял. — Я убрал карточку в карман. — Что ж, спасибо. И простите за беспокойство.</p>
   <p>— Что вы, Доусон, какое беспокойство! Ладно, пойду искать жену. Надеюсь, вы как-нибудь с нами отужинаете. — С этими словами он ушел.</p>
   <p>Время ужина еще не наступило, поэтому в вестибюле было относительно тихо. Я сел в кресло у входа, чувствуя, что не хочу надевать пальто и шляпу, покуда не разберусь в своих желаниях. Я уже начисто забыл про Харндина и миссис Чайлдс; я думал об Элизабет. Туман и волны между нами словно бы чуть разошлись, и в этом просвете я увидел ее: красивую и добрую женщину, великую звезду на единственном небе, с которого на меня еще может просыпаться манна. Она долгие годы была мне верным другом, вместе мы могли без малейшего труда заработать огромное состояние, и недавно она намекнула, что готова стать мне не просто другом. Но я отверг ее — ради чего? Чтобы сидеть и гадать о собственном будущем. У меня было чувство, что я не сам ушел с вечеринки, а меня выгнали. Я высмеял Бриджит, но она-то сейчас вовсю хлопочет над ужином для Шейлы и Джона, предвкушая их удивление и радость. А я чем занят? Даже лорд Малькольм Никси-Харндин, никогда по-настоящему не живший, может посещать заседания комитетов и водить жену по вечеринкам.</p>
   <p>Я вытащил из кармана карточку и равнодушно ее рассмотрел. Наверняка у этой дамы какая-нибудь племянница ходит на курсы актерского мастерства и мечтает стать второй Элизабет Эрл. Или же с ее братом в Новой Зеландии приключилось любопытнейшее происшествие, которое стоит увековечить на кинопленке. И то и другое меня нисколько не интересовало. Мои пальцы, точно ими одними овладела ярость, разорвали карточку пополам. Видимо, этим действием я выпустил часть пара: мне сразу стало лучше, я сложил карточку и подошел к телефону на регистрационной стойке.</p>
   <p>— Говорит миссис Чайлдс, — раздался четкий, строгий, деловой голос с легким северным акцентом — необычное сочетание.</p>
   <p>— Меня зовут Грегори Доусон. Лорд Харндин только что передал мне ваш телефон. Вы хотели о чем-то со мной поговорить.</p>
   <p>Несмотря на свою строгость, занятость и северное происхождение, миссис Чайлдс не на шутку обрадовалась — это я услышал сразу.</p>
   <p>— О да, очень хотела! Как я рада, что вы позвонили!</p>
   <p>— В чем дело? — спросил я. — Сразу говорю, если вы намерены замолвить словечко за красивую племянницу, мечтающую стать актрисой…</p>
   <p>Она рассмеялась, и я тут же осекся.</p>
   <p>— Нет-нет, ничего подобного! У меня нет красивых племянниц. Мы обсуждаем создание нового киноколлектива… большое и важное дело. Я собрала несколько молодых и талантливых кинематографистов, сегодня вечером у нас первая встреча. Вы не могли бы к нам прийти, мистер Доусон?</p>
   <p>— Даже не знаю, — неуверенно протянул я, хорошо представляя себе эту молодежь. Начинающие волшебники-документалисты, помощники операторов и монтажеров, нечесаные девицы-сценаристки… все сидят на полу и обсуждают, как снять дерзкое левацкое кино за четыре пенса. — Я старый киношник, да к тому же циник. Сомневаюсь…</p>
   <p>— Да-да, я знаю, — перебила меня миссис Чайлдс. — Именно вас-то мы и искали. Пожалуйста, приходите!</p>
   <p>Ну что ж, хоть кому-то я нужен… пусть и для сущей чепухи. Я пообещал заглянуть, и она продиктовала мне адрес на Ганновер-сквер (спасибо, что не в Голдерс-Грине или Блэкхете). Как только мне наскучат их прекраснодушные мечтания, я смогу за несколько минут пешком дойти до дома — не придется сидеть до конца, надеясь, что меня кто-нибудь подвезет.</p>
   <p>Она предложила встретиться в восемь часов, и я был на Ганновер-сквер около половины девятого. Миссис Чайлдс оказалась миниатюрной женщиной лет сорока, с рыжими волосами и грубоватым лицом; впрочем, я не успел толком ее рассмотреть, потому что она сразу увлекла меня в гостиную, полную табачного дыма и тех самых юношей и девиц, которых я так живо себе представил: они сидели на полу, спорили и громко смеялись. Не могу сказать, что я обрадовался виду этого прокуренного обезьянника. Однако я признал в одном из самых громкоголосых гостей одного весьма неплохого и увлеченного монтажера по фамилии Хинчклиф, который работал на студии Брента. Он вскочил и пожал мне руку.</p>
   <p>— Смотрите, кто пришел! — закричал он. — Всем цыц! Джордж, Хильда, умолкните! Это Грегори Доусон, и лучше сценариста вы не найдете, миссис Чайлдс. Давайте введем его в курс дела.</p>
   <p>Меня усадили в самое большое кресло (правда, на подлокотниках уже сидели две девицы), и следующие двадцать минут я молча слушал. Говорили в основном миссис Чайлдс и Хинчклиф, хотя время от времени пару слов вставлял кто-нибудь из присутствующих. Услышанное приятно меня удивило. Задумка была интересная, стоящая и разительно отличалась от того, что я так часто слышал от Брента, Адоная, Лео Блатта и всей шайки-лейки. Миссис Чайлдс — такая же деловая и строгая, как по телефону, — поведала мне, что ее и многих других в профсоюзе очень волнует, какое кино смотрят сейчас англичане — и не просто смотрят, а тратят на него деньги. Большинство этих фильмов несут миру совершенно неправильные ценности. Разумеется, в кино не место политической или экономической пропаганде, но фильмы должны отражать настоящую жизнь настоящих людей. Если они создадут новое производство, готовое снимать кино по этому принципу, необходимый капитал не заставит себя ждать, и многие профсоюзы готовы приложить все силы для распространения этих фильмов. Хинчклиф сказал, что самым талантливым киношникам давно надоело снимать бессмыслицу, и он запросто сможет собрать команду из достойных операторов, звукооператоров, монтажеров и прочих. Новую студию построить удастся еще не скоро, зато, насколько он понял, правительство хочет отменить реквизицию старой студии Уиллесдена. Он, Хильда и Тед недавно пробрались туда и все осмотрели: тесновато, конечно, многое устарело, но на первое время сгодится. Дальше Хинчклиф передал слово Теду, который должен был прочитать нам отчет об оборудовании — именно в оборудовании, понятное дело, была основная загвоздка. Тед — высоченный здоровяк в синем свитере и с бородой, — больше походил на рыбака, чем на работника кино (впрочем, работники кино никогда на себя не похожи). Краснея и заикаясь, он стал зачитывать свой отчет, весьма дельный, пока его не принялась добродушно дразнить одна веселая барышня, сидевшая в задымленном углу. Тогда к беседе подключилось одновременно полдюжины молодых людей. Миссис Чайлдс и Хинчклиф с трудом их утихомирили и повернулись ко мне.</p>
   <p>Первым делом я поднял две проблемы: где в наше время найти приличное оборудование, если его не хватает даже на крупных богатых студиях, и как добиться адекватного проката в кинотеатрах. Затем я перешел к собственным соображениям на тему.</p>
   <p>— Я сценарист, хотя в свое время успел побыть и продюсером, и режиссером. Конечно, я смотрю на все со сценаристской точки зрения. Есть тут еще сценаристы?</p>
   <p>Бойкая девица, сидевшая на левом подлокотнике моего кресла, гордо заявила, что она сценарист, и два парня тут же подняли ее на смех. Миссис Чайлдс одарила меня улыбкой, мгновенно озарившей ее грубоватое лицо, и меня посетило какое-то смутное воспоминание.</p>
   <p>— Тогда я буду говорить за нас обоих, хорошо? — спросил я девушку.</p>
   <p>Та бурно закивала и едва не свалилась мне на колени.</p>
   <p>— Много лет я пытаюсь доказать, что в основе любого хорошего кино лежит правильно построенный сюжет. Если сюжет никуда не годится, никакие актеры, никакая режиссура или затейливая операторская работа ничего не дадут. На основе сюжета пишется выверенный до мелочей режиссерский сценарий, который экономит всем время и деньги. — Я привел несколько примеров таких работ, снятых как на американских, так и на британских студиях. Не скрою, мне польстило их внимательное отношение и бурное согласие со всеми моими словами. — Если вам удастся запустить производство, — продолжал я, — то на первых порах, конечно, придется затянуть пояса. Тем не менее некоторые расходы неизбежны. Если попытаться их урезать, это приведет к катастрофе. Однако очень часто студии выбрасывают огромные деньги на ветер лишь потому, что люди, ответственные за финансовые вопросы, сами не знают, чего хотят, но настаивают на своем и в итоге останавливаются на дурацком сюжете, по которому написан совершенно непродуманный режиссерский сценарий. Да вы и сами знаете, как это бывает. — Все принялись громогласно соглашаться, миссис Чайлдс улыбнулась, — и вновь что-то кольнуло у меня в душе.</p>
   <p>Настояв на важности первоклассного сценарного цеха и на том, чтобы его представитель обязательно вошел в правление новой студии, я предостерег собравшихся от роковой ошибки: ни в коем случае нельзя отказываться от накопленного Голливудом опыта.</p>
   <p>— Такую ошибку допускали многие. Голливудские ценности — ерунда, от них можно и нужно избавляться. А вот голливудская техника — по возможности развлекательная подача, связный и понятный сценарий, никакой театральности в малых характерных ролях, внимание к мелочам, превосходные картинка и звук, которым нипочем плохое оборудование (в провинциальных кинотеатрах редко бывает хорошее), — все это очень важно, не отказывайтесь от этого, пока не найдете достойной замены. А теперь о финансах.</p>
   <p>Тут началось. Все их приблизительные подсчеты никуда не годились; мне пришлось с пеной у рта доказывать этим воинственным юнцам, что за такие деньги невозможно снять достойное кино с известными актерами, даже при условии разумной экономии на методах производства. Однако я услышал и несколько блестящих идей, которые никогда не приходили мне в голову.</p>
   <p>Пока мы обменивались мыслями, миссис Чайлдс и еще две девушки принесли пиво, кофе и кексы.</p>
   <p>Хинчклиф отвел меня в сторону:</p>
   <p>— Скоро все разойдутся. Вы не могли бы задержаться? Хочу кое о чем с вами поговорить. И миссис Чайлдс тоже.</p>
   <p>Я согласился, но добавил, что вечеринка — а собрание превратилось в вечеринку, — вроде бы еще не подходит к концу. Он подмигнул и сказал, что они с миссис Чайлдс знают свое дело и все устроят. Примерно через пятнадцать минут (которые я проболтал с девицами на подлокотниках, испанским цыганом и рыбаком Тедом) два распылителя принялись за работу — добродушно, но эффективно. В считанные минуты от гостей не осталось и следа: я уже открывал окна, чтобы проветрить гостиную, а Хинчклиф и хозяйка понесли чашки и кружки на кухню. Пока их не было, я успел осмотреть комнату: над невысокими книжными стеллажами висели недурные акварели, и в целом мне здесь понравилось. Первым делом, решил я, надо составить представление о хозяйке дома, которая по-прежнему оставалась для меня загадочной фигурой — притом что загадочной женщиной ее никак нельзя было назвать. Мы сели возле камина и погрузились в атмосферу уюта и душевной близости, которая всегда воцаряется в доме после ухода основной массы гостей.</p>
   <p>— Утром я слышал, что вы отвергли весьма выгодное предложение из Голливуда, — обратился ко мне Хинчклиф.</p>
   <p>— Верно.</p>
   <p>— Элизабет Эрл останется в Англии после съемок этого фильма?</p>
   <p>Я приподнял брови:</p>
   <p>— Понятия не имею! Маловероятно. Ее связывают контрактные обязательства, и Брент выпросил ее только на один фильм. А что?</p>
   <p>— Просто спросил. — Он не переглянулся с миссис Чайлдс. — Вы планируете и дальше работать на Брента?</p>
   <p>— Не планирую. Он этого хочет, но я пока ничего не сказал ему о своих планах.</p>
   <p>— Послушайте… надеюсь, мой вопрос не покажется вам неуместным… но что вы собираетесь делать?</p>
   <p>— Ваш вопрос вполне уместен. К сожалению, ответа на него я не знаю. Я только знаю, чего не хочу делать.</p>
   <p>— На то есть какая-то особая причина? — тихо спросила миссис Чайлдс из глубин своего кресла.</p>
   <p>— Вряд ли, — протянул я. — Разве что я слишком долго варился в этом котле, все надоело. Я уезжал на море, очень много работал и думал о себе.</p>
   <p>— Продолжайте, — сказала она Хинчклифу, который взглянул на часы, подскочил и навис надо мной.</p>
   <p>— Почему бы вам не поработать с нами? — с жаром предложил он. — Вы бы внесли неоценимый вклад! У вас такой огромный опыт! Давайте снимать настоящее кино. Конечно, больших денег мы вам предложить не сможем…</p>
   <p>— О деньгах не беспокойтесь, — перебил его я. — Гонорары только душу травят: все равно после выплаты налогов почти ничего не остается. Да и содержать мне некого. Поэтому не переживайте насчет денег. Что вы можете предложить, кроме них?</p>
   <p>— Вы войдете в правление, — ответила миссис Чайлдс.</p>
   <p>— Будете писать, учить молодых сценаристов, продюсировать, искать режиссеров, звезд — словом, делать что угодно и как угодно! Никто вам слова поперек не скажет! — вскричал Хинчклиф. — Мне уже пора, я живу в Хэрроу и обещал не задерживаться. Поговорите с ним, миссис Чайлдс, нипочем его не отпускайте! Ну, я пошел.</p>
   <p>Мы услышали, как хлопнули две двери, и в наступившей тишине обменялись неуверенными улыбками.</p>
   <p>— Вы устали, — сказал я, привставая и давая понять, что тоже готов уйти.</p>
   <p>— Я устала от толпы, — ответила она. — Сегодня три собрания провела. Но спать мне пока не хочется, если вы об этом, мне еще рано. Вы не пили ни кофе, ни пива, так ведь? Я тоже. Может, чаю? Виски у меня нет. Чаю? Хорошо, пойду поставлю чайник.</p>
   <p>Пока она хлопотала на кухне, я начал лихорадочно думать, что ей сказать. В голове у меня была каша, но я снова почувствовал себя живым — даже очень живым.</p>
   <p>Вскоре миссис Чайлдс вернулась с чайным подносом, и я наконец смог как следует ее рассмотреть. Ее никак нельзя было назвать хорошенькой, но, полагаю, многие близкие знакомые считали ее красивой. Красота миссис Чайлдс была совсем не такая, как у Элизабет — создания из дивного сна с золотой маской вместо лица, — нет, то была красота сильного человека с глубокими мыслями и жизненным опытом. Секунду-другую она тоже смотрела на меня, и в ее темно-янтарных глазах блестел вызов, как будто она говорила: «Что ж, вот она я. Думайте что хотите». Затем миссис Чайлдс погасила верхний свет, и мы остались в уютном полумраке торшера.</p>
   <p>— Лорд Харндин, — начала она, передавая мне чашку чая, — сказал, что наверняка встретит вас на какой-то грандиозной коктейльной вечеринке в «Клэриджес». Хинчклиф тоже говорил, что вы там будете. Интересно, что вы подумали про наше шумное сборище после такого мероприятия?</p>
   <p>— Я вам отвечу. — Я отпил из чашки и осторожно ее поставил. — Во-первых, мне ужасно надоели киношные вечеринки — слишком много их выпало на мою долю. Это и не работа, и не развлечение, а нечто среднее и совершенно бессмысленное. Что же до вашего сборища… как ни странно, оно мне приглянулось. Конечно, почти всю эту молодежь я уже встречал на студиях — лица не новые, — но посмотрел я на них по-новому. Когда поблизости нет начальства, все вместе они смело высказываются, горят желанием делать что-то стоящее и искренне радуются друг другу. Я получил не только удовольствие, но и пользу. — Тут я умолк, почувствовал, что заболтался.</p>
   <p>— Говорите, не стесняйтесь, — тихо произнесла миссис Чайлдс.</p>
   <p>— Я вдруг осознал, что эти юноши и девушки хоть и не очень-то похожи на меня в молодости — я говорю о самых молодых, почти детях, — все же в них есть что-то такое… Ох! Смесь восторженности, тепла, увлеченности, радости общения… я думал, всего этого уже не осталось в мире, а оказывается, мы просто не знали, где искать. Но вам мои речи ни к чему…</p>
   <p>— А вот и нет. Вы забываете, что это я уговорила вас прийти. Это очень важное дело, часть моей работы.</p>
   <p>— Понятно. Работаете сверхурочно? Время-то уже позднее.</p>
   <p>Она рассмеялась:</p>
   <p>— И все же мне любопытно. То, что вы сказали Хинчклифу — про выгодные предложения из Голливуда, скуку и закостенелость, — по-моему, вы имели в виду нечто большее. Словом, я заинтригована. Что же с вами происходит? Простите, если лезу не в свое дело…</p>
   <p>— Мне тоже любопытно. Если я расскажу, вам это покажется сущим пустяком и ерундой. В Корнуолле, куда я уехал работать, я повстречал давних знакомых, и эта встреча заставила меня погрузиться в воспоминания о своей довоенной юности. — Миссис Чайлдс вдруг встрепенулась, но тут же осадила себя; поскольку мне хотелось скорей покончить с объяснениями, я продолжал: — Воспоминания не пошли мне на пользу. Конечно, чего я ждал? Я зашел в тупик, хотя мне и открылось несколько удивительных, неизвестных ранее обстоятельств. Возможно, мне в самом деле наскучила однообразная работа… так или иначе, полуночные визиты в прошлое лишили запаха и красок мое настоящее. Мне больше не хотелось писать сценарии, работать с теми же людьми… я даже испортил очень теплые и близкие отношения с одним человеком.</p>
   <p>— С Элизабет Эрл?</p>
   <p>— Проклятие! Неужели всем известно все, что происходит в мире кинематографа?</p>
   <p>Она рассмеялась:</p>
   <p>— Мне почти ничего неизвестно об этом мире. Догадаться несложно. И Харндин, и Хинчклиф рассказали мне, что вы большие друзья, а сегодня вы должны были пойти на вечеринку в ее честь. Вы ушли оттуда рано и больше не хотите работать с этими людьми… и вдобавок обмолвились об испорченных отношениях…</p>
   <p>— Да, вы правы, догадаться легко. Словом, вот так обстоят дела — я предупреждал, что вам мои переживания покажутся чепухой. И вот почему встреча с вашими друзьями пошла мне на пользу. Последние два дня я чувствую себя не то покойником, не то старым привидением. И позвонил я вам после вечеринки не потому, что надеялся услышать что-то интересное и связанное с кино, а потому что не знал, куда еще себя деть.</p>
   <p>Миссис Чайлдс кивнула, как-то странно посмотрела на меня — без улыбки, но тепло и по-доброму, — а затем сняла со стены напротив одну из картин. Она поднесла ее к торшеру, и я тоже подошел посмотреть. В этот миг передо мной словно распахнулось окно в другой мир, в солнечное утро, навек утраченное и почти забытое… На глаза тут же навернулись слезы. В руках у миссис Чайлдс была та самая акварель, которую Стэнли Мервин показывал нам с Джоком в балсденском пабе воскресным утром, перед приездом Никси: сверкающий ручей бежал под каменной аркой моста, а вокруг раскинулись горы и вересковая пустошь.</p>
   <p>— Он показывал ее нам с Джоком в «Белой лошади»! — воскликнул я. — Он написал ее в то самое утро, перед нашей встречей. Помню, он еще сказал: «Я с утра был на пустоши, пытал удачу с тем живописным мосточком. Уж сколько я над ним бился, добрую дюжину холстов перепортил, никак мне цвета не даются. Но на сей раз, кажись, я его уговорил». А я, посмотрев на картину, сказал, что это — маленькое чудо. И вот оно… вот оно! Все, что осталось от золотого мая… Джок шел большими шагами, точно индейский вождь… стояла жара, а в пабе было темно и прохладно… старик Мервин улыбался, потягивая пиво… Элингтоны сняли маленький домик на пустоши, и мы с Евой, Джоан и Бриджит играли в крикет на зеленой лужайке… то было другое время, другой мир, навсегда забытый и утраченный.</p>
   <p>Я сидел в кресле, глядя невидящими глазами на огонь в камине.</p>
   <p>— Но ведь вы его не забыли, — сказала миссис Чайлдс.</p>
   <p>Она тоже стояла возле камина и пристально смотрела на меня. Почему-то мне захотелось, чтобы она отвернулась.</p>
   <p>— И мир этот никуда не делся. Даже мостик цел. Я видела его прошлым летом. Лучше в прошлое не возвращаться — это скользкая дорожка. Десять лет назад, потеряв мужа, я тоже увлеклась такими путешествиями. Мы были очень счастливы вместе, но наше счастье длилось недолго. Помню, как я твердила про себя: «Все пропало, пропало, ничего не вернуть!» А потом я одумалась и заставила себя вернуться к жизни, ведь смерть близких и перемены — тоже ее неотъемлемая часть. Замкнуться, замереть, сжаться в комок, не позволять жизни течь сквозь тебя — хуже этого ничего быть не может. Вы меня понимаете, Грегори? — Она осеклась и добавила уже совсем другим тоном: — Ваше имя недаром выскочило так запросто… мы с вами были знакомы. Но вы, конечно, меня не помните.</p>
   <p>— Неправда. Память у меня превосходная. Ваши глаза и улыбка сразу показались мне знакомыми. Теперь я понял. Вы — Лаура Блэкшоу, не так ли?</p>
   <p>— Мне было только десять! — воскликнула она. — И мы больше не виделись после того страшного пикника на утесе. Удивительно, что вы меня помните!</p>
   <p>Она потянулась ко мне, я взял ее за руки и долго сжимал улыбаясь. Она тоже отвечала мне улыбкой и теперь выглядела совсем иначе, легче и живее, чем та деловая и строгая женщина, что впустила меня в квартиру.</p>
   <p>— Наверняка я чудовищно вам надоедала в Силвердейле! А вы были очень добры и вели себя как настоящий джентльмен. Потом я напросилась с вами на пикник. Помню тот ужасный летний день, адское пекло… Но как же мне понравилось ехать в поезде с вами и Джоком Барнистоном! Остальное… остальное преследовало меня долгие годы.</p>
   <p>Она села и уставилась на огонь.</p>
   <p>— Простите. Для ребенка это страшное потрясение — стать свидетелем такой беды…</p>
   <p>— Вы были очень добры! — воскликнула она с улыбкой. — Просто чудо для юноши вашего возраста… сколько вам было? Восемнадцать? Я потом еще много лет вас обожала.</p>
   <p>— Я очень боялся, что вы не перенесете удара. В последнее время я много думаю о той поре.</p>
   <p>Я рассказал Лауре про встречу с Джоан в 1919-м, когда та закатила истерику и призналась мне, что Ева совершила самоубийство.</p>
   <p>— Удивительно, вчера я виделся с Бриджит — помните ее? От моего рассказа она сразу подскочила и заявила, что Джоан могла ляпнуть что угодно, лишь бы привлечь мое внимание.</p>
   <p>— А что с ней стало… с Джоан? — настороженным тоном спросила Лаура.</p>
   <p>— Умерла несколько лет назад. Как я понял, сошла с ума. Уже в 1919-м она была слегка не в себе.</p>
   <p>— А Бриджит теперь какая?</p>
   <p>Я рассказал про Бриджит и добавил:</p>
   <p>— Мы стали совсем чужие… и не очень-то понравились друг другу. Глупая была затея. Хорошо, что не моя и не ее. Нашу встречу устроил другой человек.</p>
   <p>Лаура кивнула и, к моему облегчению, не стала расспрашивать об этом человеке. Только заметила:</p>
   <p>— А мне кажется, что затея была не так уж глупа.</p>
   <p>Думаю, мы смотрели друг на друга примерно одинаково: с улыбкой, с любопытством. Она хотела что-то сказать, но промолчала. Я вопросительно приподнял брови. Она улыбнулась и покачала головой. В камине тихо шипело пламя. За стеной гремело радио. Чувство тягостного ожидания, словно все происходит в замедленной съемке, охватило нас обоих.</p>
   <p>— Что ж, Лаура, — произнес я, разрушая чары, — объясните, почему вы заговорили про Элингтонов. На то должна быть особая причина, верно?</p>
   <p>— Мне сейчас за сорок, — сказала она, — а тогда было всего десять. Не верится, что это по-прежнему может иметь какое-то значение. Дело, должно быть, в том, что я очень долго не будила воспоминания о том дне, закупорила их в бутылку и спрятала подальше.</p>
   <p>— Вы имеете в виду пикник на утесе?</p>
   <p>— Да. Я никогда и никому об этом не рассказывала. Но раз уж вы вспомнили ту пору и к тому же были так добры ко мне, пытались утешить, теперь я вам все расскажу.</p>
   <p>А потом я увидел нечто необычайное: мне показалось, что я снова сижу в том поезде и растерянно смотрю на безмолвное перепуганное дитя. Выпущенный на свободу и давно погребенный в подсознании ужас словно бы стер на время все минувшие годы, и на лице Лауры появилась печать детского страха. Сердце защемило от боли за эту девочку.</p>
   <p>— Видите ли, после того несчастья никто не задавал мне вопросов. А я была слишком потрясена, чтобы признаться самой. Помните, я тогда ушла от вас с Бриджит? Я почувствовала, что мешаю, и пошла дальше по ручью. Вскоре я заметила наверху, на том самом уступе, Еву и Джоан. Я слышала их голоса, но слов было не разобрать. Они начали ссориться. Ева влепила Джоан пощечину, та набросилась на сестру и… О, столько лет я убеждала себя, что ничего не видела, что мне показалось… Но нет. Джоан столкнула Еву с уступа.</p>
   <p>— Так вот как все было!..</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>Слезы покатились по ее щекам, и она с досадой вытерла их рукой. Маленькая Лаура, которая не пролила ни единой слезы за всю дорогу — и расплакалась лишь возле самого дома, когда вспомнила про забытый на утесе рюкзак, — на миг вернулась, чтобы наконец выпустить на волю затаенный ужас.</p>
   <p>— Простите. Веду себя как дура. Ничего не могу поделать.</p>
   <p>— Ах да к черту Элингтонов! — воскликнул я, вставая и не зная, как ее утешить. — Джоан всегда была немного с приветом. Теперь вы все мне рассказали и можете спокойно забыть. Покончим с этим, Лаура, и пойдем дальше!</p>
   <p>Она на мгновение опустила глаза, а потом встала и улыбнулась. Я сделал шаг назад, и мы посмотрели друг на друга.</p>
   <p>— Я ведь только что говорила вам то же самое, — пробормотала она.</p>
   <p>— Так уж оно устроено. Люди иногда должны говорить друг другу разумные вещи. Сперва вы, потом я. — Я замолчал, надеясь на ответ, но Лаура ничего не сказала и лишь с надеждой смотрела на меня.</p>
   <p>Я широко улыбнулся:</p>
   <p>— Даже мой давний коллега, Малькольм Никси — а ныне лорд Харндин, — не зря коптит небо.</p>
   <p>Она рассмеялась, и я сразу понял, что мы с ней примерно одного мнения о его светлости.</p>
   <p>— Что вы хотите этим сказать?</p>
   <p>— Когда-нибудь объясню. Недавно я обнаружил себя припертым к высокой черной стене. Ладно, допустим, я сам годами ее строил, потихоньку замуровывал себя, но лишь после случайной встречи с Малькольмом Никси в Корнуолле я принялся носиться туда-сюда в темноте и нашел эту стену. А сегодня вечером я осознал, что в этой стене нет ни единого глазка или щербинки, и тут же появился Харндин, рассказал мне про вас и дал мне карточку с вашим телефоном.</p>
   <p>Я посмотрел на огонь, гадая, не слишком ли я заговорился. Но Лаура что-то прошептала, и я принял это за просьбу не останавливаться.</p>
   <p>— Ваша карточка и стала первой трещиной в стене, — продолжал я распаляясь. — Последние два часа эта трещина растет, сквозь нее проникает все больше света, и теперь я точно знаю, что за стеной есть целый мир. Пусть не такой уютный и безопасный, каким я его запомнил, — ему здорово досталось в войну, он оголодал и обозлился, — но, если я смогу жить и работать в этом мире, однажды, быть может, он начнет приносить мне столько же радости.</p>
   <p>Лаура нахмурилась. Я понял, что мои слова пришлись ей не по душе.</p>
   <p>— Я говорю серьезно. Вы уж простите мне высокопарные речи, я так привык писать дешевые киношные…</p>
   <p>— Так перестаньте! — вспыхнула она. — Чего я терпеть не могу, так это людей, которые сознательно и добровольно выполняют хорошо оплачиваемую и престижную работу, а потом в личных беседах язвительно отзываются о ней, показывая свое благородство и превосходство. Социалисты, пишущие колонки для тори… Вожди пролетариата, вспоминающие о своем происхождении только после вечернего стаканчика виски… Сентиментальные тетки, ведущие бухгалтерию для аферистов. Писатели…</p>
   <p>— Хорошо, я вас понял, Лаура, — решительно перебил ее я. — Ваши чувства мне понятны, но не все так просто. Тут больше привычки, чем сознательного желания.</p>
   <p>— Возможно, — ответила она. — Вы мне объясните и это, хорошо? Только не сегодня, — быстро добавила она.</p>
   <p>— Верно. Я пошел. Вы устали. Но как же мне было приятно увидеть эту чудесную акварель старика Мервина… Кстати, где вы ее взяли?</p>
   <p>— Мне подарила ее миссис Мервин. Я часто проводила у них летние каникулы, когда училась в университете. А что такое?</p>
   <p>— Когда мы шли с ним по полю в то воскресное утро, он дал мне совет. Если я почувствую, что внутри что-то бьется и донимает меня целыми днями и ночами, надо все бросить и попытаться это выпустить. А если не выпущу, мне будет очень плохо. После войны я решил, что опыта и мудрости мне и самому хватает, не хватало еще слушать советы стариков с йоркширским выговором. Я думал, что уже все знаю об этой жизни.</p>
   <p>Лаура кивнула:</p>
   <p>— Простите, что не сдержалась, Грегори. Просто ваша метафора со стеной, трещиной и льющимся светом немного меня смутила. Я привыкла мыслить просто и буквально. — Она помолчала. — Вы будете с нами работать?</p>
   <p>— Да, если я вам нужен.</p>
   <p>— Очень. — Тут Лаура не сдержалась и зевнула. — Простите. Вы действительно очень нам нужны!</p>
   <p>— Тогда нас ждет большое дело. Завтра я переговорю с Хинчклифом. У меня есть несколько идей, о которых сегодня упоминать не имело смысла. Надеюсь, вы согласитесь завтра со мной поужинать, Лаура?</p>
   <p>— У меня собрание, но я постараюсь с него удрать. Дадите ваш телефон? Я не нашла его в справочнике.</p>
   <p>Через две минуты я уже был на Ганновер-сквер. Стояла приятная ночь, сквозь тонкий зыбкий занавес облаков мерцали звезды. Спать не хотелось. У меня в голове, в ярком свете рамп и софитов, скакали и резвились на сцене идеи; в темном зале, откуда смотрели вечные зрители, стояла атмосфера священной и нежной любви к жизни. Этого чувства — радости созидания — я не испытывал уже много лет. Как знать, быть может, из него выйдет что-то хорошее.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>~</p>
   </title>
   <p>J.B. Priestley Bright Day</p>
   <p>Печатается с разрешения автора и литературных агентств United Agents Ltd и Synopsis.</p>
   <p>© J.B. Priestley, 1946</p>
   <p>Школа перевода В. Баканова, 2013</p>
   <p>© Издание на русском языке AST Publishers, 2014</p>
  </section>
 </body>
 <body name="notes">
  <title>
   <p>Примечания</p>
  </title>
  <section id="n_1">
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <p>Перевод П. Козлова.</p>
  </section>
  <section id="n_2">
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <p>«Sartor Resartus» — «Перекроенный портной» (<emphasis>лат</emphasis>.).</p>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEBLAEsAAD/2wBDAAIBAQIBAQICAgICAgICAwUDAwMDAwYEBAMFBwYH
BwcGBwcICQsJCAgKCAcHCg0KCgsMDAwMBwkODw0MDgsMDAz/2wBDAQICAgMDAwYDAwYMCAcI
DAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAwMDAz/wAAR
CAOEAjoDAREAAhEBAxEB/8QAHgAAAAcBAQEBAAAAAAAAAAAAAAMEBQYHCAkCAQr/xABvEAAB
AgQEAwQEBAwTBAUIBQ0BAgMABAURBgcSIQgxQRMiUWEJFHGBFTKRoQoYGSM5QleUsdHS0xYa
JDM4UlNYYnJ2k5WWl7S1wdR1d7LhFyVDgvA0NkVjdISi8SY1VWRlc4OzN1SjpMInOkSS8v/E
ABwBAAIDAQEBAQAAAAAAAAAAAAMEAAIFAQYHCP/EAEsRAAICAQIDAwQMCQ0AAwEBAAABAgMR
BCEFEjETQVEiYZHRBhQVFjI0U1RxgbGyBzM1cpKTocHwFyM2QlJVYmNzgqKz0iRD4fFF/9oA
DAMBAAIRAxEAPwDbeFBpk0+YjTZ+lLOpJGBaJEExQje1xaOSKBFTqCJBhSlKAAFzeOI6lkz3
xJcRTGFKc822+kLsdrwSMTX0Oic30OcnERnbNY0qT/19SkKJ6xW2eFhHr6KVVHCKHqboU6pS
jcxmzZWb3yNbsxrXZN4EwDeRzoeE3qu4LIJgsKXLqEhVndkp/QVK0WT1uqAcAvDXYxisjChF
dCP4izA+DZYsNLIA22gFmoxsgNuoUehA6hXn6k+olRN4Rcm92Zs7pSYGGQRdZtHEdSQ5yCUo
RcReOwaJ8q8+mVlybjV0iSl4HLJ4RE6lWi4uxWSTyHjAzz3EOL1UeS934IJSyp86lk2PyxAN
Wms1H85qJbP+qenHhLo0pG/WINX6inS1pPZBRK3zzNvmiCvPqNQvI8mL7wFkJ3Mcwdo4XTW+
Z7vzntDapjupFhHTQcHKPKthZJ0S5HaaiT0AjuDlHDq4Pmay/OSCl4YXN6QEFKfAf5mLRg29
jVroySGToEpQ065pY2/7NPM/ig6rjHeQ1GuEN2G/Cz06ns5RoMNE/GI7yvfHedvaKwW55PaI
dJUlDa9bhLq+dzF4wSe5eMEuo4sgbWGkDpBcouezNpl2wq+nx3icyONoa6tjdqQbIBuTygcr
kgU7lEj7uIJ6vrKWEqCeV+ggPaTl0FnZKfQXU3L52cWHJtwqHh4QSNLe8iRozvJnnFL0th2W
7NhI7U7A25R2bUVhEtnGEdhkoOHHa4+X31WaCuZikYZ3YtCtyfNIejiiVw6nspZsLINrwTtF
HZBndGCwg+mZrPyzoUplDiB0teOrUPJxanPcSOk52y84CxO0plxLo0qO6bDyMXWoT2kjquTY
zYjoshPlU1T9DJG+kG8Dmo9YnZKL3R6w/it0ySpZ4ElHXVuYtGzuZI2H2emnZtvs0vdi3a9l
G5PsEWy3sclN9wsp2F3XQ2J1hWlW6ClO5gka33lc7bjpWsAzOFqMKjMNoShZ0tNEjV7xBXXy
rJXnRMch8gKjnRPpmaoFytKliFLcWNPdHti0Ic28gF2pUFv1LUzYzUpeWlGYwvgRKn51Q0Kc
l/jKPIm4hhywsIXrjKT57fQM+GclKJhOlDFWP5wvTiz2qZdS7qPlHYwXwpHZaiUny1kczH4p
65iuc+CMGsP06lNJ7NCGUXcI8do47G/gokK0t5bsriep+LJl5S5xqrrUd1KKF2PnaOYmE7Rd
wnp+Iazhd0OS0xOSim1C3eKDf3xdOSKyn4mgsiuMlyqSTlJxOoKl1oLZePeURbqIYhJMSsoT
fNDqRXA2Ris4s2qh8AB+VoIeuXk90lJO9o7yLOQtmpVccy6lwY24CsJhLLcjWlU15oXX2itQ
cPv2Ec5U+4Tr4jN9YlXYwyixzl5NpYlMRSCqe0bsqTOJbUR02i3JLxG4amM+4j2KTW63Sw1W
saSFmTqQ0l1TpT8g5xHFvvCRkl0Q04SwPhqsuuGu4xSw218UIQpRXHFWu9lZWtfBWRXSqhlx
hSbel5pE7VlIdBRMy/cSoeHevF0oroVdj6onf0y+CDJokZWSqUlKpHfS220pb/kSeQ67QSLQ
Fc2c5IziriVwg1oYpeFE9k2daHy+WnUKH2ydPIiJzpHVKS6yIseIOWqrin6jTnawP+xXOOlx
1FugV4e6LKxeBftIpeTsLU59YdflTLzFFfmGkpUtBdmrpQSNiDbp4RftIk7XzlfYrqFIqjge
pdOfl1FOpYJuhW/P2/NA5KL3SOuxdxHZmkqml6i6lpF7XAPegfZ5BuTF1GpUlR32nXyZlCVa
lp1lJVY8r9B7ItGqK3ZaLS6lv5fZuYGpRUhvDSKcSAFTDa/WVKNwb2chqtw7iym30ZatPz6w
tT1p9VxAw2lNjvREJJPhdPhBMRK4b6r9pJKHxT4Zanmm5qpyM0kJJCkSa21Nq8bct4rKCfQp
KpvZDtL8UuFZmfQtx6WVoJQ0vtQm48bG0c7JeJOwnjqK6vifCOelJXTnn5Z5tVythKQv2K2N
xbxirq8TsVZU8lI4+4KarS3fhDDc0xUpfdehSglxkftQeS4BKjfKHK9ZFvEtgnLDMSYw1l5X
cLVaXn0zD7a0S2tpRDZUmxHLa5iKD6MNOPNNTTJPwpZM4io+NTPTMkuRkuyKHTMJspV9glI5
3v1gSrwU1OohyYT3FvE5lBUvXZGVoNM0U14qcdUyg6VvFW5Uelh1O0VlW2W0mpTTc3uM+BcG
zeHqUyuoUuamJRKikTlLmy5uPFIuI5yvoHnensnv5yw0z1EbSElOJLpFt0vfjjnIA5peKOh2
EFapZHnGc+h56zqSZpVjHIg2CdqKJJgqUoAAX3jpVLLKL4h+IGXwtTnm0PJCgD1i0Ymno9G5
s528Q+fkxiiqPpDyikqPWJZNRWEev0+njXHCM/4gxL6wtRUq8Z9lpediRGZmoKm3tIPOFHLI
o55JHgrBa6q+lah3b7mGqacvLGKqu9k+npiQwhTrI09pb54ek4wQwVji/HTs+4oJUbdAIzbr
3LoKXajuRDHkuTz5Uo9YU6me05MWSlIDaQVb38Y6osJGsTVo9i13diIjKXPC2GxjELzI+NsP
GK5FVqXHqxPP1V2eNiTaIZl/EXdmul7+ImTLJaOpQ1LMQW0vCaqX2lnlSPan1OCwFog/O+Uv
JpWX+xHxLOo77mJgDHRKUlZe+Z/sQa3YmwFzENCO2yFDVMCyFOkJFthECKvO7HCSklTCtEu2
T52jqWegeEM7RJJScKN01sPzjiWwRyO6jBo143kO10KO8hSuvFd2ac0UjkVnmYt2ndAt2j+D
A9ydK1KC3yXXPPkI7GHiXjX3yHFtmyLbAQVYQXZBpdQwjvEbRG0cbG+pYoZkUGx5dPEwKVq7
gU7khhma3NVtWhgKA5XgMpti0rJT2iLaPgJc48HZlRUTyvFowzuzsad8yJjSsPop6QEtI7u8
MQwgySXQUYgnkUqlqWdKSBt0i8rElk5KWEV41TXMTVJT7hIZBv4wuvKeWKNc7y+gbX62JRky
UrsOR0nlFnPbBWy3HkxBhvAzlVSlx49mgn7brHYV53ZSEM7yJY1hyj0BoF4tKtzFr7wfligy
5YiGaqdFLig00gixAB8Yo3DJVziM7sqpUx+p7kKFiE8opjwBuXgeZiYZodQacmGyhCDdYWbA
xFs8sHO1R3lsixcv8aYVxVMdm1Ky7s6UaEFLg7vnDlUoS6FK9ZVbvVNP6GmWhljkzUaigz7S
Uzz6DpSi+zXhzhmMcbnLdTGOzJrK8PlIwas1bG88Zt9X1xuUBuAPCLKORV6uU9qkSCaW7mXR
PUpAowvhxAstxZDanBF8YBc/I+aXlMrHEGPMK5Lh6nYTYNYrrytJnHE9oSr+DEzy9Ayc57z2
XgfMFcLWNs+qm3UcRTjklIKIWAom5HgB0jnK38Jg7dZXWsGm8s+H3CWVck2lhmScfSganXbB
SzBFnuMu3WWWfQKcW5o4Owq84mem6OnRf62khS/ZBFBlIxtfQofNPiby3xWpcg9h9E222ont
EJA38rQVY72OVwsjvzFDVfF9ElK4Zmj4fDSCvUltSisEiO4inshntMIk1O4iscUxkIpMq9Il
ywCJaV0g+3beL7+AKSi+qyOU9hHN3HziJqYkqosvgKKSqwt0NukW5ZFVdXFbNIcJbgrzBxDJ
pnHn2WnXBb1aYfJWkW6xxw8WVetgnjIyK4R6rS6v6tVamw3q2WJa7ikeXtjsaMllqItZQrVw
pSCUuq+EKi46lVmx2SUhXmd4ItMiduh+kuG6gJlQl2muPKCdJWp9Q1K8TaCLTxKu9Hlnhjo3
rgcRLrZKdzdxSgr3GLqiPgceoQ+TWTFMmae3LmQkAy0vXpTLpBWfEnmfZF+yXgV7dZChktS0
THainU66UhNjLJ0j3f5x1VR8DvboSqyWpbUsWxSqakKNwewBUPYTHeyj4Fu2QvkMAy9NYCGW
mEJbFv1lJA+aLcuCduKpKmvNS6mUtyi29VwlUq2pPtsRHeUjsTGup4TlnzoepNLf7TaypNAH
PflFuRMsrF4nhvL+lSjiirDdBcSdynsCix8rHaOKuJFNdzPcxl1g6sSTjLmFTJmYT335Z0pc
aPigHbfzjrpRFKXiRNfDnh1x1ZRPYgYQP1tOhpxR32udukUenQTmY3vcO0iKh+p6zOBvf647
KWN/MBX4IntddS6l3j7g3I5VArbU9LYwpjUzLquhL0o8jtPInkbiOdk0Wdz6NBE5gXHeHSpG
HpueqNLQpSWjKTH61vexTeKut9wTt4vqeHq5mdREJ7drESXEKs4XGFLSodOhvFOV95eM634E
ow1xg4ho7YbnJWWmltAJUXEqaWT1uIpKtM49PB9Nif4R4sqZiKcEtU5VUm04gpK0nWi3W45i
BurwBy0zW8WMFWnMJSq3ZrDmJH6XMJUVoQtSgwpXha3KB9m+8YjKzGJrIUM48bJFkysm6kcl
pSgpX5jfkYr2fmO9lUdLsBzGuVRfoIxmYlq3JQ9Npl2yom0VWQXUqPPbOlnDVNeSl0BQB5GL
xjke0umc2c9uJXPl6uTz6EvEgk/bRecuVHr9LplXEzFirEypl1ZKySTGZdaGtswRZ3tak9ZN
94U3bE3mTHKmYbclVpccQdPODQpfVhoUtbsmLeM2aDSdLYAXaHO2UI4GZTUepAsTYyeqj6u+
TcwhZdKQjbe3shoYQt9WpXMwMAsscJeTShNyBFlEKonh6ZCQRytEb7jjYx1idBBSNzA2xW6f
cM4lSoEqNiYqZktKpScrNzwoBCrDcxBeXZ0PlrXlM9NSxVuq4/CYgSuiye9r28PWHpSlCLAC
IPKKisI+JYLy9uR6xDiWRdKySWgNIK1+EWwMQhgeKZhdyfX2r5LbXPfwi0a292MQoct5Dqmo
y9MT2Uo2HHBtqtygnNGO0RlTjHaJ9bpz9TdDk0sn+DeJyt7yOKDk8yHSXkkst2SkJA2i6WOg
wkkg9a0tI5ch1i2SZEU9W25VBKlcukDc0gcppDFUMSPVAlLAN/EQFzbFp3OW0Q6j4VfqCtcx
qsd7GKpZJGtveRKqdQmpFPxE2i6eA6SWw6SbiUdAI7znOYVLmw0hSgSREdhVsgmLaq7XqomW
bUSgncDlAnZl4FrJtvlQpq08jDNHSw2B2qhY7QTnwitk1FDbhShGcm/WH03SDfeL1LO7AQWX
lj3XsWN05oMS/wAcbXAhlz2wjs7cbIjRVMVR6ynCpSzsm/OBcrbAubZJKFkhXa93paUdcSAD
cC8FjppM48LqxwlcF1vLWptvVGnPNobUN1JuLQWNTg8s7GZEuKnEX6JaC1OSTaUdn+vBKQLj
8UV1KUksHmPZjKz3Ok6n0az9BR2FK6/TKu2/LrMu9furQrSrV0O0K4w9j5dw3W2UXqyp4Ztv
hKzum6hgduYqeIFyymXVNOpt3lkcj7xaNnSz54ZZ9c4ZrXq9LG2azLo/pRYWYvFKzOrYYkaW
5UHpcaUvupJv57wbKXQbjDl7xlXTsXZvU7tqjU5ej04DZClhIt7BFlGTW5bnjDog+jYlwHkL
Oh5RRXqq0L6j3kA+ETEYg5zlNY6IOr3HrirFbvZ0aUTKob2baaQSbeyOKXggMaK113GFuUzY
zmqRm22amCBte7aR7IIuf6C7srgsPCJbgv0e2Mcc6ZusVFEo6o3U2olSre3xi/Ku9i1mvrj3
5LewD6N6iUiYQ9UnzNLTa6ehgiaXQUs4n/ZRbOFuFLBuHHCtqjSajcEa0BViPCLpsVnr7Htk
l0zlzSJZtIbkJNARyCWwLRZZF/bMs9TwxTUyUksOql2AdkkD4o6Xi3KTtMvYjOOsSU/BuHJp
0u6XCgpDhB3V03gsK8sNXmUkjMtcz3oFAmXEKmfWp0ru4eZ9t4bVZpqLexLMLzCMX0tuekXU
uSr/ACVpt08IJ2YKc1F4Y4y9CecAKnB7AeZiyrKO5H1ygKKkntQAPjb7xZVle2PTOHUdj8cF
XMbx3s2cdx4VQE6lAkC/W+0d5CdsEOYfa2uoEJ8PGJyMsrmFfADIUqwsCeUc5GWVp8Rh9oXC
UpSL2BO0V5Wd7U8rw2y+q5VYj27R1IsrmguZwwhYJJKlG3ujp1XM+HDSktd1Q8xELK0LXQHS
QAEja/LcxCytQWugvJbuppvry2iySLq1Hiaw4p1CgWNgLAiJyl1b5xGcPoaVYIW3YWJSSLjz
icoRWl55UzDGJMMs9pMJcnGm9L6QRdO5CSR0JAhayOGIXTcZbC6s5EYaxI8pyco1OfeeNitb
Kda/fAjsNZZHZMjWJeDLCtXlFNy8iae4d0uS67Ee43EVbYxXxKaeW8ldV3gI9XdWqUq60kiy
Q4wCflBirSY3DiafVEOc4RsZtuKShiUUlJsFGYtceMVwhn2/V4nSPAlbQxJgKIFh4x50QtiN
Wa+cLGHKa4EugGx6x1LIXT6dyZhjiW4hVzzz6Evne/WLtqKPVaLSKCyzIWO8bqqU04Su9z4x
nX3ZHLLFHYiLLTtXmbAE3MJpOTFEnNlh4Iy9bbaS/MgJSBfeNCmhRWWOQrUUF49rspTWFMsh
Ow5iOXWxidnPCKyqtZXNOqAUSIzZzbZnTsbYTLSRcNzvHI7lYx7xzl5RKUC4gqiFUQmfnkS6
SL2jktispJDBUayXFWRA2xSy7uQh7YC6l7mKAObvYnU8uaNk3A8YgCxzn5MNvOGNy4ZG+6vG
Idp08K+nUBXqJG5iMK34B0rJKeN1co6sF4wb6jxSKE5PuhLaD7oJGLeyGq6s7IlEvRJDDsmX
ZlwOPkd1pO+/mYOoRisyG1CEFljfMPTFZcsm7bPQDa0DeZMo3KYvptIRKpuB3udzzgka0gsI
JC9KUoF78usdfiW5kFPz6WuZHsvFW0upxzwMlfxJ2JKGySfC8CnPwF7b8DZJU6br74Pe0E84
DuASlN5ZNMO4PZkmwVJCj5+MWW3UZUVEkCKc22kbDbp4xxzSLczPD7StHxSEDw5wCVhxsJcT
o33FhvA+0KOWBDiOvpkKeQLXV0HhHHaCnZgZMNMpbWqdfG6uV4kZYAKa6sJfa/RJWA7uW0bw
eMssHKXM8iuq1E0yXDDKSCNtucNQYOVmFsJU0Ba5b1lwlNzuVHcwzCG2Qcn3glFSLE0FG507
g+EGjFA+dFsZS8RH/R6gANsui/228M1ywiljjNYbLhkM6sK5l4anPhpbAdU0bI09bQdJNC/L
KLXJ0KKXw7/9JmC8ZPSbalS0pJPOy5O2pSUlQ/BA5UKUWA4lCN2mnRL+smjGtLpjjrzSmi5c
KB67+UZR8TppnKa5OppXhKr8jhuSrMpUaOJ1ztUTEutQJsCLEfgjT0Xkppo+p+x+FlVU6prH
lZXnyT+q4nrGM6kWadSltFarIS22b/LDbk3skbzswtywcE8JmO8y5Atzr7tObAukOE975ImH
/WYtZq4R6st7L/0bNAkRLvVuZdm30i6wVEpUY55K6Cc+Iv8AqotzBXC7g/AUyFSNIaCwR3tN
7x3n8BWzWWS2yWDSaFLSn1qXlUMkHkExbORWVj72PMvTUti6hfe1o6pAXM+EAG1iDzBgie5X
mDWGHHTuobQVNHHNBzzQ0EkHVbkYJFleZsZanItrc1FAXY8r7QRBFIxjx+Z5vTFa/QvJTCm0
SZC5kIsCpXQEw5Wklk1dJHEed9WZ6ywwi/j3G8hL3smZdAUopJuAd/mhiEc7jTnhcxt2lUtu
hU5mUlmUobaSAABYbDwgsVkzZTbeWz08SlR7oKvHleCqJMhK0XV3uvgOcF7PwJkC0AN2SAfb
tFuzJlheguJIJPK1upER1k5mfFIUk6bI0mOdmd5jzoUi2pIPhtFXWTmCSyAq5BJvFHAspBDk
um5tqF/nirhgtzn1MqQjkOW+8V5DvOegyV7BNgN9+sV5cHecNQLqPdChHcE5j0hgqUe5cHmY
h3tD0GdQsUq28ucdSLqwasUSr66LNCW2mC0oNKO1lW2PyxZINCzfco/CHERiPA9V1MTJXMsq
CHu7dDgB3BHyxHFPZjjhCaxJGxchM6WM28OJm20luZbOh5sb6FdOfiIVtq5TK1FTrljuLObb
unVovy3hZrIupHlbBe5oBHOONIuphPqKOrSr+6Jylu1G2azKFEkVK7QCw8Y8zg9VGhyZnPiI
z/KkvJD5vYi2rlBNorc3NFpFHdmOMy8xHKxOOHtCQT484z9ReP2WKKwiBttvVeb5EgmEMOTE
95MsPBGE2ZJgPvgbDa8aFNSisscrhyrY844zGRTmVMS6gkAW2it1+NkSy1RKvqdedqr5Oom8
Z0puT3M6y1yYQzJqcWDvHEiqix2l9LTe8Fj0DJnmZqKW07HyiN4Oc6I7V51Uy8QnlAmhO2bb
whEDoB6nwjgDOEfESCnlBTnxegiJeJFBt5YctSWU2SBE2CNpBCtTquUcBdRTLSJAGxJPSOpB
Y17D/RaD2yNbp0NjmTsINCOeo5XV3scVV5Ek32EkixPNXUxfnS2iFdiW0T7K05cyrtHiVKO+
8RRz1Io53Y6y8olCOggmUgucHtx1DKd9rCJzeBzmQ1VXEKJQEJtcQOU8Ap3JEYqeIHXl3ClD
e4haU9xCzUvOw3NVZbr1184G57gVa85Y+0nF5k0ABNrRV2DUNSkiUUPHzTxSHLJubCKO4PG5
Ml1Pnm6kgBspJIvttApWl3LYXollBkhaU2PJXjAXaDchHNy6WGVAp73W8CdpVzIJiRPwlUko
C+4k32ttFVYKzlliSpTl2ky7ZOlGxA5wWMgcpCulvmnNCwAUrkOZEN1yKOeA0SrkvpmXFJ1q
N9Ck7mH62Cc+8c6dQqljeZTLybLjx8hsIfrTkClPxLSwTwJ4gxCw246kS6V7quLqAhyNK7xS
eprj1ZNqj6PNmi01Lr9RLBQLkuEfgvBlVFglrYt4SIFiLKjDmW7iy7U/XHU7hIO3vEd7OMRi
Nme4estMRV7MhpWH6DLrYlXgW1rSnYg7G59kXjJtY7gc5xXlSLKyM9FhhzD0n6xXdM1MlRV2
f2o35WgUa4Q6Ixozoo2ogkX1hXhHwRhqZDjFGlQrRoI0jcQXn8Ck9bY+8lVNyhoOHHNUpT5Z
lXMWbHyxRzYu9ROXVjzLt6EaEobRbkQAIpkG5+cUSjSbALQNjf2xMlXIVBtOkaQU3845lA3I
Mlgth0W02v8ALHVJFXIPmHXXFpCUA287XiykVyj4pt4KFkAjziymRyR6TMLYuVBJFoKrCvNk
Kcn1LUNASYKpnURfNzFrGDcDVCpzbyJduWbOlV7d60HrnlhqlzSSRy2xbWpzFuLZuqTTyn3J
h9SwpXxlC+w+SHYzybaytjQ3BllopyXmsQPtKSlX1tgK6HqRDSntgBqLMeSX/wCrd0+HUweM
hPKCXJROo9zYdSeUHiyKQSqWAXsCQfGGIlmz4Wglskjn1A5e2LHMnghItdAIt4RCZCFIQsnu
EW23EdzudyzwqXNjtpB5+cQ7lhbqGkNW5k89uUTlyTLCUoTr2vYXveKSrO5PbrYVve4PKBOB
MnxA1K3JNt7xRxO5FDLaOaL38xFcYJzYPbbCwkAKHmbRCc57MushKr3IG+0Q7ziaelw62QoC
1rAx1dS8ZmYs98NIwzjhwyaVstzg1kck3PMDyvBcZ3NGuxuKZLOFDNV3LrHbLUzMqXJTwDLj
ZFko5WV7jeOTq5o4JqIc8PObuo82JqWBCiQbchzEZU44ZjZ7xcFFJO69jaKNHeY9Hc3sreOE
yzJub2b6aTJuJDoBA23jzuyWWfUNPRvlmR81cz3a3OuWcJBJ684Q1Go7kOzsUVhEGp9Oer06
BYnUflhGMXNi8YubLDoeXzVJkA8+ACBfeNCFCisjKgo7DBi/GfqYUyyqyRttAbrsbIpZZyor
ypzrlUfOpVwTGe22zPnJyYZT6fp3IiJFoQF/Y6EdLCCYQTA31KpJlwQDeK8wGyxRGc1NUy4d
zaOCnbNsLdWXe6gb+PQRCrlnoBmXSxuo3McwRJLqGOOawQIq2dc8nhLBXHCiWRZIU9TzoSgX
PjEGa6yRStLlqKwFzFlL5hPUwVYitxqMYxW4nfm5isu6EAIZBsAkbR1tyOSk5bDpS6EmXSDY
lR5kwRRSLxgkOQbDaRsIuWCZqfTLAkkbRVsq54I9V6+VqKUEmBymLWXYGSeS66nUo2EBb8RS
cpPqI2ZR2ceKUJJ8YEwUU5PCHmj4SQCC6oAmKyGa6Et2SKVwbKPMgF1APPzgEpIMoxC5zAyG
0n1dy6uYtyhacysq13BdIqU3hyeDbhWE3tC8p95VSaLIo9ZROSQUXATa8Adp1zGPE+IAFlpo
7XteKdrkDKaIs4n1dC72KnDsed4JGeQEpHyRpSwonSorcPIC5g8Zg+bBJsKU6m0pRdnm3nXS
O4jkIcqmVlLwJvltklP5vV9CywpmSQoaja1x4bxqUPLF7blFbmrMu8p8K5PUZCpnsW3wm5Kg
CbxrVvwMq2+yx4iMWOuMqlYH7dimlL60XCQN94ZU13nI6VveRTuI848ZZ5VTsZTtWEvGyQLi
4i6nnZDcYwgtiS5c8FE7XJ1uarb7jyjYlO5ETKXUDZrIroamyfyeo+WsqhuQkmmrHvKKd1GK
uZl3aiU+rLGaSL3CBYbnzivOJtsOKghGqye6N+tonMUbPD6iVkWB8Y45FTwhoLcuGwL9ecV5
kRyD0NBaRpQn3neKORRs9upUkjUgeXgmOcxzJ6uEC4RYcjE5zgegruLEEee0RWdxVvJ7dBSg
gquPbBFYcQh0F1ZF0kHlq8IupkbPSGUoG4HOxAgisO5MvekjzBRJYckcMyxKXpw9utQOwQDy
hqmeDR4fF7zZj+gYdVX6w1TkJUXHXQlBT9rfb5IahYacpd5uzL3Bwwbgym026QqXaAWoDZR8
YMrt8mVOzmlkeXZJIVuL2HhtDddpXmM6+kMzQxTkxgKl1XDlQbkUOzXYzALYUpVxta/gYYs1
Drqc49wLU3uqmVkUsrxKy4DuLfFWambRw/iWotz0vMyy1s6mglWtNjsR5QXRax3JqXVANBr3
qFJSSTXgbLepxvZI67bQ6peI9zBD0kUpI022vvHUzvMMmNsQS+CMJVCqzSVCXp7Cnl6eZCRy
EEguZ4O8ySyzmJiTihx7ijG025K4mq7CJuaUWmm3ilKAVd1IHTa0Z8tZdK7kg8I8pZxXUzvc
YSwsmgeLPHWJMoMhMBSLNcqTFXmzrmpjtfrrnc1EFXtUPkjS1M3XDZ96X7Dd4hqJ0Uxw989f
qINwjcQuNMZcQdApM9ieoTVOfWoOsvKCwsBJOnl88K6fUTna4OWUkJ6DiFtuo7OUsrBtzH1b
cwzgaq1BoBbslJuvoHipKCRDaWTcMKYJ9IHmAnElPTUKpKTEkqYQH0qlEAlskBW4F+UZENXK
UkmkY2n4tKc1GaR0Fpc0ipSbTqClTbyAtJ8QQCD8hh6UMG0xclvsyCNyfPnAuUqeHWNRJIGo
W2uReK4OqQmcKlfakcxcxdLBZMqbiRwiarhkTrLSnZiQUVhKU3unr8nOCw8Buie+CiKLVnJS
f1oPMi50gKuIuhqMzoHwyY/TjnLenzDiwZllAZevvdSRz94tGfqa+WWxlamLjNotEAOqtYC3
OwteE+m4tlhCpN7UbJJHtjuUE54nKrNrNV2tTTiQ4Sm55GPF6i/uR9hlJQWEV3I056vTo2Uq
5hCMXNiyi5vJY+GcOM4akw8/pCgL7xpV1qCyxqKwtiO5gZqDs1MtKsnlsYDfqe5AbblEraZq
rlUdJuTeM9yyxB2OQfTpTv3N44o5LQQ6pWllvpF1sGyhvqNUCbhJFzFXIFOxIY6gVPqJJijQ
hbJtiZqWUed0p8usWSBJMUdolhFhHWsF3LGwQ46XFbRRlHIVScmpwXsRFQkItjlIUVc4sabJ
T1PhHMjUIDm5PsUVkNMJS491VzsYnPgK5qKwjxJ0d+pvhx8nfcCOp5OJN9R/kKWiVQAABBkE
wkKHHEsARfnOueBvqFaQ02e97oq5gZWDC/Ov1V3S2kqv4QNybF3Ny2Q60zBCkNdtM9N/ZE5e
9lo143Yz1pCX5vsWk/IIFOXcDs36BrUuiiS1yAFEe+BOZZYihvXVX5uZOi9ukLTmwPatvYVs
Mzbu6Sq/4YXnYEyxfKVqbpxAcBUkQrOfgW5muobWsStVFlICLKG14WcmDlaj1Sqq8yQjUbKG
8AlME7O4kMhSkzjJcUolahFHYVc9xqco7rlUUkDUgG42NhF1ZgA5PJNsNUqRRKlCAp+aULW5
i/hBYXFeYmOA8nWnp0TtbcSwze6Ek/5Q/TYu8BZd3RLBrufFOwFThTMONJembaUlsXKjGpVq
EtkLdk5PMyCVabxtmlOgOuTDTKza5vfz2jSqubLeRFEywHwrtFKHp7U6pVidRvD0JIXnqUuh
bOH8u6fhNvtG22kKbSLqPICDq3wFZXOQ6SudUlRJpMs/UW2W72Ctt4nMUlQ3uWplxiSSxLLB
clOiZT1uRcRRtiV0XF7omSGiyoEi4ivMLNh7THaDqdW3PpHeZlGz5NyK1WIR8scK5weUSTjd
lEX684hzIemWUg6tydiADEKOR8mpdZRZKLnz6xR5OZR8Es8lrZCbgWIHKITmQayy8u19Isdx
EycckHPMpKCTv5HpHU2cyIHFBt3mkFXiYung42xFiits0GlOzDiwjQk735wWLbLRTbwjnnxP
Y3fzWzOeme3DiJYFpu57oSDyg6NyiHJDCFXCDlgrF2ZLUy6QWqbd1xP7bwEGjPCyd1FnLA2Y
qX7MkiwA23gsLDLyFerdq4e6LGGq7MF1LYof0j+ADi3hjqzrQQF0pSJzdNyQk7ge4w5zc1co
lZx565wfejBPCFi9vAnEZhafdUpDKZxLThSL91fd/wA4HwyaVn0mTwlJW48djre1Kgtg6Sq+
wuLRtZNhPuE01Tyb228QYsmWM9ekNzImMrshJtMsm0xW3RJJJPxUkEqV8g+eGIT5YymuvrA6
u510SkuvT0mCOFXCX6OuITDUgpoPNrnEuOhQ1JKU943+SEtDvqMvuWTzXDIc+rSa85evpYJx
Tc1hGTTs2hD7oPIj4otbwtFuLt+119P7h72STfZQx4sqz0eMn63xOURRRcMturBva1kHfz9k
LcHi+aUn4CHseX/yMvwZu7iemESmQOLHFuFhPwY6AsGxBtsPfGzHo/of2Hr7mlXJ+ZnNPKSQ
plTzFpDVYfcl6cuZR2ykNFxRFx3dPmbD3xkaaqMrU5dDyuhhF3xc+h1qo8m01JNNtBCW0oAS
m1tI6CNWe56957xamX0Du28PbAWslcnxyXABNhe+/jFCuQl1tLfSxItvEOoj2NaUKtRZqUVd
szTS2gtI+LcEXjsXhhYSwzH07Ju02ozDKFpdVLuKYU6BuvSbXsYMsocUmjRfAjmO5TMXO0cu
OPS9QbK0791Ck7394uIHqa+aGfAFqknDm8DaFNmA8hJve8ZEkZTYvDQt8SBleY4pS0i/Xp3k
TqMeEUHN7n2Tlc2WPhHDLOHpPtngkKA6xo1VqKGIxwiLZmZghepllVkjbbrC+ou7kAvu5dkV
i+Xai+VKJNzGc0zMlmTHOmUrQkFQiyiHhDAreCZYWHOO4CPCG2o1AhJAPyRSbAWWYGpcySq6
id+UDyJym31PRdBF1bwRHHITvTmo93pFwTmeGwXD1N440VzkcqbSC4QVcvCKNeISEM7j7K0d
KWdbh0Np3uYFJ4Go7BM5VC+PV5VJSi9rjmqF5TOuzOyFtEw7YBbg1K57xVS3Cwj4kgYlUso2
EGUwmQTU4GE9Pli6sKOzYYqnWu8bEGLc4GVgglafMVt8JSFaT1MRPILLZOcK4KTINBSkjV4x
eO3UJHCPuN5sU+QUhBAilth2c/AhtMkilKphVxfe8KSmDXiIZxLtZnilBUU3ttAJTQKTcnhE
jp2D2qTJB5+1/PlCs7AsYpITLxAzKOkNoG/O0KzmcckfXKszOMELRv5DlCspbnHNDZLU1ExM
q0nzgUrWhZ4byPcnSdTYF7Hl7IA5kZKMOyZS3oWO8DfYwCdoNvIvqmGZpMkXSEoZPLxMVV6y
CbCML1D9Ds0Fto7R4Ha43g6tKZyTulYdxJmWtCVhyVl7gaU3uRDNd3nBSnGJauX/AA4SdKWh
15GpaCCpSxcmNSi3xFLNTktSmYPlpFtJbYTqHLa0a9Vwo7G+o9SeG1uEG+lJty6Q/XaAcxkz
Ry0m8UYccZk5hbTpSSFJ+2V028IZjaWquSluZEzSwLiLBlUPwsp9aEHuu76R4ROZmlGaluiU
ZAZ41DLWvMOiYWuVJGtKlEgwSMgV1SmsM3XlVnTSMz6S2qXmW/WCkamyqyrxfBhX0Sre5Lio
y7w3sI6kLsVp1LQCFgRYGBxsj7cpB84iOcyA20ooBC1K35R3lKZPq1q3GvfqOkcwc5j2kkAK
JF7b77R3kOcyPaE3JUBt4COchxyPTrACNRO1otynOcSllouDUN/MR1ROcxWXE7XG6Tgl5Ish
Skm/yQWEdxrTbzOfWIWXHqk8oEIS6slW1yPMQXDNpTwjUfBDls5hnBs1VXgCqokBs9dIiMR1
duXyl4qlA4j4h9pi8UKqR6bp6kp0iwtyhiDLKRHc4sDIxrldXaY+m7U7JOtq0C5N0m1vfD1E
99wlcsTTONtIX+hnGUu4rUDITaST17i/+UdpXJbnwFq6VC/m8Gdncuam3jHAtIqrBV2NQlG3
kFXMXSI2ebcamsSaHRdIIbJJuY7zk5jnz6VzG3wnmhTKAp98sU2V7VxpO6EuLvY+21oYk0q0
vHcQ4jLMYx+sJ9FZlcqcr+IcQOsgtMMIlmlqF+8o3Nj4gCL0+RW34srwurlUpvv2G30ujAl8
U4SaCbgSzx1X/hCFeJvOnjnxE/ZCs1wT8/7iK+jQw+iazyln2m1am5V3tFXvtpI/DDGgrhCp
uK7v3nOB1qMm14Gp+Pao/od4YMR6wHDNIbYQLdVLH4N4PzYjJ+Zm1rJ8unm/Mc7slqE9i7Nm
g0+WbW6/NTzSUoAO4CgT8wMZmk5ZX7fxg8xoGp6mMV1yddafKltlKT9qLbRoylue1bFC2j2V
wBsfkged8HMA9WVpB1C1uXhHX4FAt2WK99j15RRoqxDPU/t21He5Fo4RSaMlcQNDmKHmlOhU
ukMzI7ZpQTYFJFjy63B5wdbrI7GbaQRk1il7CGK6dUJda9cpMBS207ak9bnwMESysF8qUcHS
bAdW+GqJLTSElSJhCXU232IBjFujh4MaezwyXBq4voc3/gwsBycjcJ4ZZocoHngAq3WPLVVK
KPui2RHcxMfBAU00vSkeBgV9uNkAtt5UVfOPrqU0VEk3hBrLM2UnJjjTKZoSCRzi0Yd4SMcb
i91QlUcotJYCOQ0VOf1E7/JAJsBZYM07NgHc3MBkJTkI+3JJKeZ6xxClmojHvPhWpXM7QSLF
3quboemGCtXtgyiGTHmk0YqAUoXJ5CLcgSJJWZFijyoemSBYbI6mBWLAwpJLcaZypvYhmdDY
KWgbADYQhZLcisctkPdEw8mVQCUi/wCCE5TGIYQ7IQlk+QivaBuYTzs+llB9kXVhSU/Aj9Ur
CnVkJUQBBozAzngUYcwy9WZhJWhRQrl0gikUSbe5ZmGcFNyLSbtpChy2g6aRfmXcPr1I7Bm+
nYb36Rx2bFecrXHkyZuoBkDmYUnYzjluNlWtKU4IAuoi1gIXlMmRdg+iolJYvuix57iFbLSR
CMQVBdWcVLskkA+MKzsOuT7gmWwollGp0m58YWnYV5TzMU9pokJ03HSFpTKSwJ5Foyb9z3b+
UClPIDmwSGmshxINzY77iFp2YOOQ9y8wmnS6VIF12+WFnNsE5DtRZKr48fQwlCksk2JsQbQK
VsY9QTmXTlhw0y8qlExMIKlkAjULxI3uQpZqMdC5KDguVpCEpZaF7dB1h2m7AnKxvqSaWoRc
Sk6QkeAjVpuyAbHaRpLbHMA/5xr0WlGxT6nqJA2vz32tGpVMG2GIkez5EWh6EzmSPZg5Q0/M
KjuS02whXaAgEj5/KGU0Whe4MyTm/wAN9Vytqbjkmy7MyF73AuUiCcvgaVeojNDBgLMaewhU
kOS7zrKkq6KsRBI+BaccrDNg8PPFjL4xDNJrriG5pVkszBNg4fA+Bg3L4GNqtK4+VEvhl0AB
KrFJ5HxjnKZshXLpQ4mxJuNt4sUeT65Ki9uQ8otylMtnzsRoJ5W847yoq5HtuXSQlN1A8997
xOVFW2KmJNIN9tunSO4KuR5mml27qAB4x1IiYhKVhW6bm/hFuVFjM3GtjRbLTsqgjYfF8YNC
Bo6OPeZMLvwi+3rSAtKu+nncdIJyGimbiyJpfwTljR2UggFoKsel94rKO5mXS8tk69VKgg7d
3faIog08h7ciAL+O+5g0UWUu49Lkg+2UKSVAi1j1hiHidUjjjxf4Hdy/4k8WSBl/U20z632k
W2KFnUCPI3g0vh5DXJuXN44Oi/o28aOY74XaMXllT9MWuSJvuUpN0/MY0oyyky9z6PxReVUU
mSlHnVFIQhBUb+yCR3YNZeDjdxKY3dzSzvxBUS4XA/POJaV00hWlPzCDWzzLC7hPVx5rH6Do
jwM5OP5YcOtLl5xCUTlSvOu2Nz3wCnf2fhgtsuXEPAfhX2cFDw/eZF9MBQVU3NHD82X1OdtI
KQGSq/Z6VcwPO8J8UedPB+dmF7Io/wA3Cf0jV6JiWM1ndVVqLhDNMWQDy3UBHeEzbpnnzA/Y
62+dvw/eaX9I/KJb4X6y65Lpe7J1k2UspAJVa+3heNBS/m5/QbOvf/xp7d37zn7wsPqb4gMK
/q12nXqDaS80O8m5tYe3lGRwmyUtQlI8pwaberjl4Ou8tLgJAKbhO0asme45j65LlwFKQpPv
3iqZ0CGlhdyLdDeOto7nuPJbKE203BNjbpHXhnGfHpIOIURbbmYqDM58W2H1StdkagFd1TKm
gknkoG97ewwxW9hyhvlwVVhVhXryS2kFSSNSVi23jeCLYKtmdA+D/E6a/l1KNhS1OSJMu4km
+kg3HzGMnWwxLJkauLUy7BKqIvY7/wAKEOYUycZ8w8fIlkLaaWAALbGPKXW42R9xtt5UVVUp
9yqTJJJIJhBvLMyyxyYqplNOxIMEjAtCI+SkqGmrkchBVHAZPA21qaSgW6wGwDOzBGalPgKI
HeMKSZn23cqyxsdfAVdZBPhAZSPP6ziyj5MOp9SrtOWwiLcRqsna8sNQ1rIA5mGK45NSiGB+
odFKyCUkk8ochAeRIHlsYfl9bhCnbbJ8ItJYR1zSQzaJnEczrXqKL7CELSKbbJLRqCiTaFhv
GXdIZg8dB1slpFzGfOYdSG+p1AMg7wFWFnIjs/UlzLmlPU7W6waM/AHOzuQ74QwQ7VH0rcSd
N4PGZWKxuWphrCCJFtOlAJtytDEZnJWeBKpClJSBdIt7Iv2gJ2BdfKJORcNgLDba8DnYcUm+
hTNcX6xWFu80gwpKwJliFtn4UqKbi6EQvOzCLJ5HGszBl5fsW7bjp0hOdhZyEMi0mmta1C61
QCcyZwJKjX3Js6RsmF3MDK3uCpJxbzqRqCiTa0BlIG5sdXaatKEhYSfLrAO0RWWRzoNBmqq8
lphtRJ226QvbZGKywTbLoys4dZmo9m5OI2Vt3hyEZd2ry8RF7LlFYL8wVlFIYbYRpYb1AD7X
eFu1feI2XOTJvTaB9aCQnSE7biCwsFnIeJKgNsBJsCfKHqrCjkL0SOoBKRaNWiwqHNSBNh4X
5xs6ewo2GIkLGxAv4RsUTKyYaiVs0B09kadTBSPaWRq5W90ORZUT1bDkrXpJbD7SFoWCCCmG
Iy2OqTjujKHEfwmzuGZl+sUNpT8qSVusoHeR5iCJo06NUp+TLqU/hyvO02YAJUhSFeNiDBIz
wHng1jw2cVyXGZeiYifuBZEvNqPLwSo/5xdyTMfVaT+tA03TJpuYlUrQULQoagoG4I8bxXmM
tphsxKpcJIXpPPxiKRQ+NSCCkXUSb9YtzlH1FDEmkquFX0nlE7Qo2KUywUoHtLAbWEW50cyH
Lp6dAJWpV/OLKSOCGflA1KOr1pCUJJMXUkTPcc++I3GruIMxqmppwOsNuqbBJuNtuUNRaxg2
6I4iiC5c4SOJsfSEupYbC3khSiNufKCphpy5U2b5o9KRS6ZLy6AAhlCUpsPCBZyzJ5svI+yc
pqaGx28ouicwqak7tk2sfZBoxLH1clciyUm/leDwiXOZ3pfssncN57U6vJbHq1bkgjUORcbN
iPkIg8obJjSWYJ+BYnob8e9pL4kwy66nuaJ1htXP9qq3zQzX8D6Ak1mteY0xxnY8GWvDdiuq
B3sH/UVMsrBsda+6LfLBqnvnwK1fCz4bnJjJ3CExmRmjSKNLIDk1UpxtgXPVRFyfnMSneayB
rqUppM7MUXDbeHaJJyDSQG5RlDKAPBKQP8otKzmk5MPJ5bZzi9Mu0lGcOHRoVdNMVc9Pjn5I
prZf/HjnxZkcciuxi35xv9DzJiezTxK6pGpTdNSlKhcaQXBcRzhdjdEm/FAPY8265yfmL89K
QlxnhXn0tqKUKnWNY1AakhR+XptDs5fzNj837zR4kv8A4k/q+0wNwbNqneJnB7YY9ZtU21aD
YX+Xw5xk8GnnUY8M/YeT4E86uKOvspLlIBsbAcrc42Gz3DR9U12iiANuRIEQ6elM6QL3tbqI
5lEPLcprbuNzfaJkjYcKcFNHYAARzmOFOcWmHELwY1NqZS45KvjTcbWUCDeGqWM6fqZ3k2Sm
b+uLS24sae6bpBtc3gr6jeDY3ARUwJeoS2pAT3HAE33O4J/BGfr1lJmXro9GapABA3bjGZlY
OAVXq7lVmySSQTtHim3J5PsFljkxZSpC9iRvBYwOwj3j5JshFhyhiMQyYdU51ErKHxIiTwkV
nPCINWqsXHlBJub/ACQjZIy9RqFFZYwVCpiXJAOpZ5mFXueN4nxdtuEDxT2FTKtayfxwNrfC
M3SUzteWOTTV9gOcGhDwPUafT8qwh6odDU+4kkfND1VY9FJIkjs01QJXSmxeI+SG0kVnYkN8
lTH69M9o4SUkwKyPeB5svJKqdQkSiAAm0Z96wMQkLFANJ9kYmoYzCQ11WphkGxEZNs9wyswR
2bnFzrhA3J+eF+bBV2Z6ElwVgFc+4lxxO0XVxdLHUtTDeE0SjaUhPLntDNdhWUyTSFI7MgWF
hDEbAEpDm3IpDWyTtvF3ZgHkiWZTvqsgtAUm5HMGAzsCQZUM/ZWoXvcwvOzAZMPpUmiSlS6r
mdx5wnOzJZMTafXHys8hciF5zOZyN1UfJctv3eg3gLlkHKQmbprsydQFgT4xSU0gY+0GkNJI
Gj65fnzMLWTfcWRYWC8oZvE8wlSm1pbJBAtGdbqlHZFJtLqaFyvyDkqQlpam0lYsfi3JjMst
lLqIW39yLeouF0yyAlCAANuXOAZM+dg+SlHTLd5Q26RVSAuTY4S6EjSEi3jBIyKiphjboNrE
w7VMq2KG5cAAE2MatMzjYpDAsPPyjZ08ymWGJlNYBsecblFhx5PglCU9SekadVmCjQYmTBSB
1MOK1FT23LHbu2udrcoKrEcfQ9TdFS+0pLiAtKhuCLxZXFDInFZwsTVCnZvEVFl9UqSVvtIH
xfEgRZ295p0alS8mXUpvDFW7ZGm5S4np4xZagYkjT/CnxKKpam6FWJgrZNgw4s3KPK8dd+TL
1em/rRNTS0wiel0ONqDiHNwRHO2MhrxDEha3QEhNvmidsUaF7LYvukA2vfoInbFJINQ0l1As
BsbiLK4qGMy5NgCDqPIGLq4g1Zk1mQwxgaozc+oNsNsqClX6WgquLQi3JJHNCuOJnaxPuS1u
xcmFrbvuqxJNoajcb8Y7IlfDPQE1zNmQBSVBC9RSdtJEHjbsD1DxBm2UyIQSCNo6pmUmOVKl
tSSCNj7rQeMkQXeqAJ22hiDLpn0Smqyrcobgi/NuY/8ATAZUfonyWpNdSdLtFnQlRvtocFvw
2huCzFoapeYuP1mZfRhYoRl/xR09qbdLTFUZckgdNwpSh3QT03EEri8NILDLUo/xsXh6Y7NS
Wl8K0PB7Lp9bmXjPTCUn4qEghN/aSefhE6V58TnStvxKf9E/k/LY/wA93azM9qBhtj1tlKQN
KnCdI1H3390dh5MXL6i9SxFz+o6aKphQFHvWPiYFzlcnMH0xM87O8QkhJqbUhuUpbakEnZep
SiTb5oJqFzVKP0i3Eau0qUV/G45+hrpLj+M8ZOXSENybKSkHe5XzHlzjmhbjQ0/EX4NW4Uzz
4liemIqDNK4eaZJrUoPTtWQUJA2IShRN/lEX1VmNLPPfj7TvGmlopZ8UYi4GmEO8UeCi6VJZ
VU20lem41b2Bt4mM7gme25ktsP7DzHsfi/bUZd2/2HY2UpqlNWKSDb542XI9pJnpVLKTfpEU
jnMEGTUFFNrpHPy847ksmGNyYSNkkX+eJkieRS1KDTawijkdIFxGUNU7lhVA2lBWGwoarWNl
A+6GdPLy0g1Hw0ZTlKGWZ0rWooLu6E8uh5E87Q21g0dzQvA/iL4Gxz6qvSlM832eqw7xG439
sJaxc0BDXQzHJtFt1RQLISRbncbxiYRjbHAmk0sOkE8zHjYQPrsIZJHIUk6dk2tDkYBcYPs8
Pg5u52jr2KSlgi+I8Qdons0nc+fKFrZiGovSWWROpT/YgpSbrVzMZ8vKZ4nivEXJ8kRLJUwz
CtS+RijfcjJ02jlZLLHdhjSAlIF+kWhE9VpdMoroPtAoZmnBt7YcrgaSWB9nJxqiy4Q2Ap0i
HIoDZZy7IJolCerMyHXUkpvfeDxryK82Sa06iJk2gEpCQIrZWdUg6YAZaNzGTqUEjPuGKr1Z
LCT3rx57UsZjYRmaqBnpnSN9RjHteNy/Pkk+DcMomHErct74z7LRmtY3LVwzLysq2lOpCQIp
G15LuRMaUlgounSf84crsF5Njiza3IAHoIajaDbQbOKS0wTfa0X7Q5zFUZpVNMwpY1Xt0gEr
A0EVwCXHkg73O8BlNlxZUXyuXShIAt4QrKRd7CBK9CdPdTfe5MBlIq3g8vS7RR9b+uuHmoiw
EC5nncpJrGEOOHcMzNVcSG0qUTtsIDbaorcqsl35R8P6p0IcmWyCCCbxk36ly2RSy5RNC4Ny
7lqHKpbbbSTa1wIRlIzrLW+pOaDhfsCFEc+nhAROcskgalUsIsByikpC7Z7DOob++B5ZzmDW
2Eoc5b/JBIyK5YnxJiKXwvS3ZuaUENsgkn3QzGzHU7CDk8Ip7CHHDhvFeY4ocvMNlWvTe+4M
alfaRipyjhMZ9rbNJ7ruL9lnEzDSVJ3CgCDeNiiwVaFLbQJsSDGxTccwGtMgJ3uL9PGNOu8q
0HollOjYADzHKGFegbxkNEjpIBNreUXVyKji3KpeQBaCK4E9gmZosvNsOys00h2VmUlCwoXt
eLq0q5d6MFcXHDpNZDZiGoSjSjQ6isrQtIullR6ewxSVuDW016sj5yCtuuMutzLClJVsRaOd
uFa7jWXBhxBLrcuKLVnT2yO6ypw/G8rwSN+TJ1lGHzRNLNIUSCEEX3uOsX7QymHiXUtAFlD8
cTtTgdLy2lFyCm/WLK040e0ISCSNXPYDpFlaVwVPxqV/1DJeeaKVkvjRe1hzi6uSGdLDNiMH
PPawhKQk6Ta4FiINDUGzguPgnw0utZoLnLoAlkEqA2v0hqGoyhXWSxDBrh2n3ABB7vjDELTL
ixbTJIafE84ahai46M026LEXJ357w9XZkie4b8GkA925ttDtcy+Sp+NTLBzMrhvxVS5eXVMT
a5RTks2kXWpxHeTb5LQ/RLysDWml5eGcj8qswJvJzN2mVaYZWiYok8hxbak2UNKu8kjx5iD1
vll5QeEuSflfWPPFtnR9MdnPU8RJV2cu+EtSrRP620kbA+d+ftjtiWUo9EVtnHKUeiNxeiMy
SVg3JudxLMIUiYxE/pbvy7Js7Ee1V/kgd75YqH1hZ+TWo/Wa4dldSTsdtrwrzFDlN6WyVRUe
KyYb1H6xTpdBTf4psTb54ZnvGP0fvCXQ5oxz4fvLB9DDh1Icxy+QUrSJZvl0uo8/dHYvlr28
f3HaK1Gt+djt6bJZlMlMLs6QkPVdRKudtLR28d7wDWTxppLzozeN7aKWPFGSfRo2meLLC0m8
029LTEyV6VD4q0IKkr9oIhfglsk5x7sMxPY25K2Ue7DOw8nTgGQojmL38Y0XI9NJHgyXaDla
xsLnziyZU+imJT0uInMVZ4cpwAulMTLOrJ6RTrjkR1jjfidQx5jUZqawrPoeQFslhetNr3Fj
e0Fok+ZYD1PylgxvOU9t2ee06A02nVoJ7wF9jfx8bRrTRs8paPDgG5DH9K1rUR2zZTp2SADz
MI3/AAXgS1ccwZulsns07Dl4RhmAcIaHJFqwIjydaPsMVykhZmm5ZrcC8M8yKtkUxpiBIBCd
yeUL22oTvtSRCZuYUVG11LVGbZbk8fxLXuT5ICdmm63NS9zzgWWzJq0kpyyxexL3ISkbmLRi
eh02m5EP9CwwqZUCR80MRijSUcIfJqZbokt2bdi4YagCsnjZAw/hlyrzIddSSCb7w9VHInJ5
J3S6EmUaGwEaCgsbAZS7kHzASygmF7olOcjeIKsGUqsRtt7YwNWi8ZkLq1VLyyNyb/JHmtSF
VmQinKV2+re8Y1zWBiEiW0l+bsns0KAjLlJd47GTHdueqMt3hruOkUU49xfmJLhbMSYkVBLo
UB1BgsZYOPDLFoOLWqoyCCASN94ZhaClE84nxEJeTUCu5ttfeL9oSMSpcR1E1SfUkG+/sirm
GQialEoGq1/EwCdhZHgyvaqISCSfkELzsOrcTTFJ9Xcso3J+aKdpk40P2Ecu5jEEw3obUQo8
7c4VtvUdkTCW7NFZSZDt0yWQ4+3vz8xGZbY5bsVt1GNkXNh/CqZVkIQiyQOkLNiE7MkvplES
y2Cq+0CYrKY7IWiXQLW9ogcn4C7yw9sdom4tuYC2UkB5QZBUbAAXJgaKmfc++N2m5UV9qnBQ
LzrgQADck38Ic0mjv1Ccq1sg/LXBLtHjPQmWJKm5nNkQ7MtDS5Msny6RSMmuvcFhFV24OXCH
6hkrnypTpdSpic681AmPo+K9Zw/MeqR5+M56PiflPyZP7TrVwyZpsZqZdSc22oFxKAlQvvHm
aLWnyvqjd1NfJLboWgyzrHLcWjWquFhazKpUN7X8I0IXlGhSzLAjaGI3lGtw4Sm9+ZHvi6vK
i2Slr73giu7wckLHqX6w3sN/CDxt8AL2YyZhZUU/ODA03Q6qyFhaCG1kXKD0IgnPlYZIWOuX
MjnzmHlJUMocXTlDn2lXllEsrI2cR0IgDsaeDahYrI8yGfD9anMM1VualHVtLaWFAg2IsYit
JKCawzePDLnEjNTBbAcc/V0unS4L7m0NQuyjD1NPJLYtJxBKE7E2FoJziZ8Dq2120ke+JzkD
GT2abA3ubkGOqwhRvHdMtoywaaW8EKW+k6Sfjb7iOTt2G9EvLMXvy6J8BcuUFCjuQdgY5G41
TQvo/aDprtUfWlxTiWwkKvcWhyq7YR13RGq5mQSpkC9j0PjDcLjOXU+0yUCHE7gnwh2u4ssj
slgJUCANje8aFVp0PSwXGt7bco0qrDqEFWpqn2HEX7yknf3bRoVzXUNB43OFXEdheo4CzyxN
S6shTM4zUXi4F9QpRUCPIg398PzflDl68ttd5HcPp+EKk00gBSlrCB3Tvc2i9ay0gEI80sI7
dZCYFZwBk1hulMsoZTKU9kKSkW7xQCo/KTCupnzWtjN0s2Ml3ZBKNzsIAUTOTnpV1qmuLuqJ
bSu6JWWRa2yj2d7jy3hua8iP0fvGp/Bj9Bc/oYpIt4Oxyt1tIe9dl0lZTYkaFbRXfs19LLpf
za+l/uI76cSYS7hjA8oFnWZqZd0g2BAQkX+fwhfVpvT7eJncWpdmjaXijPXoq6GuY4wcPlGl
XYMTDq773AaPjygfC48vNLzGfwLTcrlN+B12YlFdiB5fNDmTYklk9NyYuANNugjvMCZ8XKcy
Lajy8IsnkowosFSN/wAEQ4empbVz5xDvMNuLpETdHmGjcJdbUknnYEHeL1vEshq5YaZiKecf
p0+qWDQWUOLCXBYgpBtt5/gj0VkM7m+vEmmVFQVJYplXFJUmyx3gkEA3B5897QhdHKF745i0
b3kZtL0kysJuFoSQdt9vbHnWtzzzjucNn1iVbuLCPI8+D61OWBirOJiwlQCt4FK4TttwRWdn
VzrpUonyHhCdl2Tz2v1n9SIQhnUb8zC6e+WZFGm5pZYrl5JTnIRdTSNyqhRRIMOYbLzgKhtB
FPIzGJJJuZapEr2TdisjoOUGjYjk5YCqBhhyszYddBIJvvDdTyxKbLAo+H0STSQE2NvCNihC
1ksCyZCZdG4EOpbCc5eBGa/WUspNjaF7lsD5yH1iYXPgFG/Qx57WIupjS9SlFVrE3jy2qYzA
kuE8H6wHXRYc485qrcbGlTElyZyUpTYQAnVGRJyY0ppHpusNTHJAt42tFd0WUw9TLTyLlFjF
4WNEPLVWXR921WAG4hqE8kYhxDjl2oJKSTe1tuUMJnNkNUgtTqySTY9bc45KZZMWJaXMmyLl
IO/lC8p+JZBzLKkL0pTqUeloWcslsvuJtgXJ2cxNMoceaKUE33EK2XY2iVlJLdmictsoJehS
ray0kq58rwnKWd2I23N7Isyj0HRpAFkwJismSWnUxDY7gttA2LybFbqCw2T1EBkyjGaZqy0v
EWOx6QtOTONIcqFPLf2UkkcoFnIGcUOM6328q4ncakkeyOMGnhnMP0jdAXhrOCUn06gNdk35
bG8e29iU1OmdLM7jr5VVeu5m1eBrEicY5MSrC7LKWgCOhuI8vqI8l84PxNi6WcT8TKnpOMgn
ML4h/RBJM2Qo/XdKbWv4R6P2M61Rsenn0fQS4vS7dN2sPhR9OCW+ipz3blplVAnHiFK2TqO3
lF+MUOjUc66MY0F/tnSRffHZnReTku2bStNilQvtAq7CgtYp+tIVa/nDkLSClmmG229jufGG
Y2lGKW5DT74LGwEHsyhQfD3QaNhVrI5SbJTYkGxhqEwUo5HBqQSvvJHeHzwzGYCRUPF1kQxm
Zg1VSYaSKrTElxCgN3Ejmkxy1cyyMaS7klh9GYTrlJcad7qUNqSbW5G8Lc5tEp4f805nKXGD
MypzTLrIDiL7W8YLCxpi99KnHBvjB+J5THGH5eelXkKbeSDYEHTDqnlZMGcHF4Y8KYBTYEc9
t947zAmglCFIeUlXL7UROY4Zl9IPWGZmVpUjquQsrWlBvaw6wC6w0tDF7sy7PTTNCSylhaQF
iym0jmIErTQwzWPo+pQOYeqT6UJSHVjcCHKLNjM1z3SNHuSetu1wf84cjYIoIl5az3n8kNV2
l8DoyxdItyHlvGjVcQNQyUptGvTaXxvkLmGAR1vGnVYXi8bHIz0xGXaMHcV6p5C12xBINzBC
hsFp7ht7hGopZjFj7XNXF/UV9wDZOPZycSGHKd2K3pKWmEzc4UJuG2kG+/vAHvhqqSinN938
I5THllzvu/hHZkS6W27DZIGwtawjPYDPeFutXSbXI579Y4WTOUHpKZ1Uxxf4hSSlC5dLCEG1
jYNDf5+caLXkR+gcnLCivMaG9EI+9PZU4qDq9TSKogIG1wez3Pv/AMoFb8CP1hpSzXH6yqvT
i11LU3gimGTX3RMzImbd1V9KezB8ep9ohLWT5aPpYhxSxQ0m/eylPRJyC6vxgUdwOBHq8nNO
kEE6gEWtty59fCAcNk8S+gS4C3KE2zrwxLfW03SLW5Q62asonpUtt8Xu8h5RMgZI8BgaLC4A
+WLJg2n1PBltarHlFk8FX0AmXCb847zFRoxqj1fD86u1yhhatja9kkwSp5kkFp3kkYkra2lJ
CFFCH76QsHu3NiN/Hxj1co53PSJbkowPMpYqMutzVNbntFFWhSjfzv5dIz7ovdAbY5RsKgZh
Si6FJEzSQTLtmx3t3RHn51vmexiSpeWcTqrXNLRGoXj5xK0+iWW4IvNzJmXSo+6Fp2mBrdX/
AFUFJReF5WGXCDkxVIyZfWNjb8MDdpq0VqJKKLh8u2umKduORHt9SKVL6EDvkRaN5yUtgUDD
rtZm9awbXv7YYruBN+JYtCoCZJlPdsAI1tPYhWyQvmVJZb6C0bmnkIWsjGI62GUK3APtjRjJ
YEpzwQuYfdrEzpTc3MAtWUA5m2PkrhAylP1ubXjA1kdhqsQStIExOfFFkmPIa3YerQ6Tk6ZF
ns0bK6AdY8zess0IsOw/hh+ruhxy5EZl1yj0Cx84+uUqVpCBrKSrwhZWSl0CZSCJiqy2jSkg
W6RdRl3k5xsn3UzLRT1EHhJomSPvSihMHe4v0h2NmUcS3HihUUvEEkjbrA7LA0UPtOw3MVKZ
QzLtqUpR6CFpzCJd7L9yQ4UHKm4zMzrZJNlWI2hWTlLYWt1SjtEt/E2EKflzS091tBSL8hC9
iwJxnKbFeXtZlsQoAaIsPngGcnLIuPUnLEj2aRpAA625xxsVcsi9mX7Ju9r7QGTBtjbievyu
HpBbsw4lDYG5MLzkkiuG3hDZhhyWxSx6zKvNvIUeaTe0LN5K2NxeGSeQpyZZI23PzxVvAvJ5
FyJYLB6iKA28mFfSsZbtiTlqkW9kOXJAj0PsX1DhqXBd5TX1q3SPPduTD0VGJkVPCqpQrBKU
20+FoDxut16x+cZql2mlhLzF98V2RLGa+W04wUBTgbJBtyNoSrtlVNWx7g+nsSfK+jOZuSFE
dyd4kGpWadVKplpkpWD3bpCtjHs+I6harQqxbi3DdH7W1c609pLb9x2Ny1rsriTCck/LPIfH
ZJuoHraMGi1OOwW2DUmmSZqW0nccvKHoyAiltoabiGIzIHtS55f5QeEykkKGpa6gLGwMMRkD
aHGUlL2BHKGoSBPwHGTl9h+GG4MA0fKjTEvsKQpIKVgpI8RB0wRz8z+wAjBebFTlexPq7iy8
0kjYA+EKSWJYN7Tz5oJlZVKkOOza1oa0lJtc9Im4YvDhPzqVgqpt0uorPqT5CQSbhJhiueHg
Q1en5lzI1/KTDE9KpeYWFtLTcKBveGsmO1jZiOuzbdKkHXnD3Gklarm1oq5HIx7jCucOL15j
Y+n5xpQ9VTdtIWeSRtcQhOeWbVMOSOCulUeWaeLoAdDf2xinMGNYej2UF0SqJIAIWNgPnhnT
zMzX9UaXUyCg3AsfnhuNhnrqJyhSHL7XvB42hYi6VTqTfkfwQ/VcWwe0pO/mOsa2nuIFufh5
Rs0WnUu85henOxHJTeaWEaahpsz0pJOvOrt3glSwEi/hsY167UoI1dPH+a38Rq9CjOygz/rb
Tzrbcw/SlBlKlWLhChew6m0O82aZJeYk4YqljzHT15oWta0KJiInfAWkm0XIjkV6QJoVfi4x
m4kqUluZS0m/O4bSDGs45hH6ENXZzH6Eab9EDJOS2TGJFr0pC6uAPc2IBesQj9YZPFUfrKq9
OOtLj+A2VKBIE0oAC2xKATf3crQjqoKVGPOB19anpeV+JWXoaqfbinmXCz2obpD/ANcuR2RJ
SOm2/L3wHQ1OEZZBcJ0zqqsb78HV5tvWkbHbpBsjYaG7k7bjfyiZKSieOwCDew33tFsgnE8u
S1t7WiyYNoJU2D4RZMGNOLEhVIfSUhQKFd07A7coJX8JBKvhZMNYiQy7VloCkttBRCNagUMq
vvv4HkOseyinyZZ6ePQPwnPOybiB2n1xKrAJulJPO9+p6AQrfAk4ouuSzLaYkmW1IWFIQlJ7
w5gRkuh5M90vJyjnJlUw4d9o+LSmbeoufRBGneF5T8THnDfcPlJYvLAteFZ2h644JXh3DhIS
pQtCc78DcZYJC441TGdItqO1vCAe2GWdqPdFoK61NBSkkgmO+2sHOfJYdAwyiSYA02hmrVbl
JTHR9KZRrwsPlja02pyxabyRnEVbSw2og2t5x6PS3iNkiD1KccrE1oRc3jbrnkz7G28Ezy7y
2L2l1xPLeCTWxWOw9Y1piZGU7JAAsLRg65bDNbI1S6UiXl1rI3O+8eM166j9IjkaWatVj1SD
8keU1bxkfhuyXPzTeH6cUptr02HS8Yko88sDBFX/AFisP6jfc+MMLEUV6ihGFldnc+3eK9qs
nUgp2hOIG1wBt7YspovFd56laP2YLjltuQ6xbtO5BYoecLYamsR1FtpltSgSOQ5Rx2YCZS6m
r+H/AIbm5OWamZtnWokE7RRLO7ENRqu5Gi6ZQ2KHTtKG0oShNhbpHZPCM1yyzKHF/j98VQyr
Kwnv2NoQ+HPBraSGI5JBwnFb9NCnFFSiNz4mFm/LwU1jL9kpcFFzfw3jsjMYappWoAJN/OAS
KMpTjCoFWn8CzJp6lhwNnTbxgUHFWxc+gfTtGVeFvizquU+NhRq244GVOaVhw8h4xtcS4XGd
ftjTiqv55ui7aX2nQnB2J5TGVFZnJR5DrTqQoFO/OPLN77gZx5Xge2Wwkc9vLlHMge7JQ/pB
cvkYvyYnHA2FlpBVuL8oZ4fc6tVCaGaoKcXW+9GbvRZ1xNIx49TVqIusgC9uZjf9kyzOFqBc
PjjTOvwbOmDdKTNSRQsApcTY35GMaKytzqe5zj9Jjw5vYGxa3ienMqQ2tXfUgfIY2eDanlb0
9nR9B6Sdlasg/KiWN6LfiKdnHVYfqsyVuCyUFSrxXWVKm7mj8Fh7V2tSs711N+Myl0AjvBW9
/GD1syn1DmZOxBtsYYTOCtiT0jluYYgcfQUsSe42O53hmLBSHBmWOlJsARDUGBlgVS7JQTcW
8oagwEhQ+3dnVYbQzFg2jPHGFk+cVUb4Wk0D1mROtW26k9RHLIZWR3R3csuVmUZ6gpmG3Hwu
zY2J5WMDS7zU5u5jKxJGVcUtDyips7ERH0I1kuPJniln8CyipWcSZxgWCQTciCRswI36VTeU
P+bGfuJMe4WU5SaPNMU50Ft50IvcH/KOTsk+gCqiMJeU9zPolUoWlIWrUq97m1vGFWPCOdkZ
dqWCQAVA7qCrEe2Kt43O75NUej9pbScPVJwJIdUoAm5NxBdO9jL1/wAJI0glnULeENcxnhEw
yQvkAYsp4CxDpU6kAW5c7Q1XbguKVCyeW8adNxBNNkNsqUqwCRck9I2tPeXicOOPjNaazg4p
cV1B9/t5eRnFyEoAbpQ02SkAe03PvjThqN8dxtuHJGMfMG8AOaicpuKHC9RdbU607NCVUAq1
g53L+fONvSW8ycfEtCPNGUX3o7YBGvTYd08t/mimTIaE002UpIN9r+6CJ5Rw498ZFfS3xJ45
d0qVeqOpud+Vh/lG65Yil5l9g1fPll9S+w176Jxonh3qE1rB9ZrDlgB8WyEiFNW9o/Q/tL83
83H6/tKB9OOEjGuBiFLK/Upi6b90fXE8hCGrX/x014+oV4nJrSprqn6hh9CpS35vPqvTIWUt
S1IIcSCO+VOJA257RzS57JuXmG+Hyk9M3NYex1Klm/rYumw8omSzDQgaT3YhWQOx3BAIPhzi
FJBUwLA7cotFgmhOtHW9x7YsDYx4wUG6U/fkltR5+Rg9XVF6uphvFC3Wpt5xSAppRI0Eix3O
5Pj5R7SpJrB6iHQTyNSM+N7XRYEhJSSBzt5+2BWwOtErZxepLKAG0gAAW7Pl80IuALkOd3Z7
EmPz7KQWcgxiXLqgAOcK2TFXuSjDGHC4oKUnYRn3W4LpkmmXG6VKW+2tyjPlY2zk7cCWhUt6
vT9yDpvAbLlFAVY28lq4XwumSYTdIuBCL1TyFVg9upTLI6WEHq1ZOfJG8TVtLKSARtG7pNUU
lIrytVJdQmihFySekeq0WoErGSjLvAapt9Djibm/hHqtLblCUti7MO4XEnJAAAbeEPylsAyQ
nMuSImrAcjvGLrt0NUvYikyoMyikgEXFo8dr0aFTFeGKR6rLF4jncgmPG6zruaNY3Vd4zlQt
zSnx6RmLYO/Ofe2bp7e1r2imHIo54CPhtbyiE3MW5EjnaBrUw6ogK1W6CONLuLKbJBhLBczi
+fQ202ohXO0Clao7ILz43ZrLh74bWKRKtTEwyjUbE3HOLVpyeWI6jVZWEaHotAaprKW20pAA
ttDJnSm2e6/K2pj3Id07wOzoy8OpgDixmVoxus9NRAEKafDkz0Gn+Ai2ODx/t6YhJsSU2hOX
4xi2tRo6VaS2LbAEXEEb8TMYFK5bA399oXnsVaE9Yw8zXpFbLyAtKxY3sYWsSaB55XlGEuOj
hGepc05XKQypLrQKzo2JjV4NxPspdhb8FnNVR7Yr5obTXQjPBjxkz2Aaw1RKu6sM6g3Zw8oP
xrgyx7Y04tpNWr12Vu00dFMDVyVxpSGZyUdQ4hxNzY3tHkVuy8lyvDGTiBoArWVtVYNv1lXv
2MWzhqXgwtDxNHOPhOxD+gXiLQ0gpBVMFFr2uNUey4xB2aNT8C2lSVtlR14wzaoUqXe/btg+
w2jAq3imAksPBC+KHJaXzZyxnpNxpK3C0rSbeUFknHFkeqGdLdyT3OV2BKlPcOGfrLTiiwqU
mtDnQKTeN+1LVabnj1NOEVCfI+kjsLknjiXzHwBIVFhxLnaNJJIPlCWnnzRMnUVOE2mTRmUt
0t7BDsQApblb2sOcHizjfcHolCANh4+yGIvwAyYsl27JA53ENVgZB6WtJFukOQAvqHIaBb36
7Q1DoDfUacU4SZrlMfYIul5JSoQfCIpYeUYFzhy9cy8xzP0lYWZdbhcaB/akmF3HDwbdVqnF
SIG7IJk5tbaCbK5A7+6K8oV7oV0akLm6qwwhJUp1YSU9BfrEcfAHKWxurLjBTFGy/kpJbCDq
ZBVtsbiGVHbBgW2NzbMqcS+Uv/R5jN2aSyUyM6oraUkbIV1EJWw5Waemu5447yo6ypjtUqZQ
bqT9cuNvbC0kNLJpX0e9Ydel6lLDQWUd42O4MF0+cszdeujNRN2uDyMMN4M4KnGgogjneKOY
WJ5k1aVWuBfpBYWFxQsgm498PVW4IQPiUx21ltkdiitOvIYTJU55aVq5BWghPz2jVpvwNaeH
PZFHBOpTjlQm3XnVFbjyy4snmSTc/hh+m9mtdlvYUYVrTuGsTSE+wrS7JvoeQq17FKgbxv6L
U4ki1EsSwd7soMVjH2VmH61r1mp09mYUSnTclIvt03jVljLwZt0OWbiPNQZ+tEW2A6dI7FgM
HFDjFm0z+emLphtQWh2rzB1DbbWR/lG/btheZfYG1qxI3F6JiYLvCoEFIGiqv7j7bZMK6v8A
qfR+9lk/5uH0P7TNPpsKg7N5x4ZYUU9hK0xWgahqUpbhubc7bDnC+oh/ML6X+4DxFfzEfrFn
oTpJCs38TOqKu0bpISkW2sXU3iQjip/V+8d0jxQ19H7zp3LXCQCbiFmiB6EhST3v+cVy0ckf
C3pSdxc84tnLBsJeSNW3hHSglcTZR35xdA2iH5tTJkMG1NzUlOiWcPO32phvSrM0gunjma+k
xBUUPImyhcuELPxVFV7jYD5DHtY4xlM9MsY2E6XHJcJ7ybOJNgPjW8x7Y5YkzooTUnUAJ1KT
ba3K0K8hzCMPoSXFgR+arJC8nuSTC2HTNrCiNoQtswURMC2ikS3hYRl2TbZWcsDdLSzuIagE
gEpvaF7LFFZYpJtstDBGC00+XSop39kY2o1OWd5sEsLYlmrchCHbNsnOMGIK4GG1WttDNU2W
VhXOJK2ubdUlJJJjd002sEdmRyy+wWuqTKVqSfkj0uj1W4GexeOD8Hpk2kJ02Mey0Wo2ErGT
WVowlpY7dOdo2lZlAMlY5lyo9eV7YR1TyhqogU+wXHkoNufQx5DXLqaFbHl4eoUYAWva20eN
1i3H4Miymyh5bm3svGU/AN3CV4esukqJ09BHegNrI+UKnS0pL9o6NSlfF2ha2cm8RJjBIsIY
McxnU0Nss3STbleF7buzRZSS3ZrLIXh3YoUqy88ynULG5G8Bqbk+aQpdqc7IvylUlqSZCEpC
QmNSElgSbb6jhKsaTfbYmC5I/ASYmQfgx6wudJgVj2CVdTntxVsLTjpwrGxUYU0z8pnpNOvI
RY/BpVghpLZtt8/KFrdrQGtjtk1A25qbBFrnnFm9jJaDWkhR/DAJlGsCxlq6gLWAG8LyAyG7
GmApXGNHeln2kLC06d9+kKWRz0Kxm4vJzc41+EKey1xI7WqUytLOrWsIBGne8eo4HxhSXta8
BrtH23/yKdpL9pNeATjEeodTYodVmLgkIBWYT45wp1S7epbd4TS3x1NeJfCXU3nXpdjF+D5k
tqDjE0wbKBvbaPPPdbHYZjI5XYckGsJ8WkxKrPdTOnSQd7ao9ndJ28LUl4B6Uo62S8UdfsoZ
sTuDZA3vZpIF977R57TPMUBtWJsl6qeJuWUhQulYIO14eSygaeDmp6UzhjXhHE4xVIsqDT6r
PaRsLcjDPDbuzsdEuj6GxVJW1edFgeiZ4i1zIVhmdd1JQLNlR5+Edvh2Ooyukia2tWVqxdTo
a1LBbYIHLrzhyPQxeYUsSpSOXPnBYMowxMuL8uW0MwByPbTdjvDdbBMPDQSgQ3AEz0nYbiHI
A2z2U6uUMLqVbM98ZuTzeIqa3WmtDTsjcrJ21p8IrZHKyN6O7D5TI1RKG3bpSlI1ABJ+MIBg
0xRhPtEYpllgLWVOpAA6m8RJg7H5JvXDQUqgSZOxLKfwQ1g8/JrJAuKyhtVDKSoOOtIW4wnU
glNyk+MBtWYsLppYsWDENdLamge4VoTYKBteEGsmzFsurgArnq2LZmTbAHaoJc3v74tT1E9c
sxybESkW8dthBpmWmeJlBI5mw+WF5MJFhCVAKJ3jilgKhTqSWt+sNV2EMhemZx1+h7hSXTm5
lLT9Xn2WC2FWU6gElVh1Gwh2NuDS0C8ty8EYL4DeEpfE1m+JOcbKaVJSq5x4nk5bZKfYVWjV
0tqb3NCxxqj2jRU+auBJnLXMmtUOdbQzM0ybcZUhO4TZRsPkjaotxIu0ubmXedbvRW5g1DMX
hPpLk9NtzBpS1yDQCLLbQg7AnrsY9HXamkI69JWZXeaKnwAwonkBuIPHqJ9ThjxEV1qezfxU
hS0i9WmQodEntVRuzmuZoLrH5bR0E9FZJBjhPk1hZcS7UZlQ2sE2KR7+UB1f9Veb97I3/Nw+
j97Mr+mRlDMcRNIALSQmkINwO98dWx/yjrjzVR+sDrN4w+v7SZehTp2jG2LXezbNpFpJcsbp
u58UdLG1/dFLI4qf0jWnl/Mv6UdHpROtKf8AxYwgyyYoSNKrbD2mKHG9z4kFwK8jbfqIhV9A
l1ok22ghQTPy9+XMRdM4yseJOf8Ag/LWrEFWpbWgad9yQI0eHxzdEZ0UM2Ixw+hTs04E6Qla
ea1XI8x4crR7BNYPQ4FXwSZhsBtKdaTZVxe3gRbr5ecCc/E4W7S+FudnKZLPLVLoW60laklO
6SQDblGRLiMU2sCMtZFNo5n4eo6p14G1wY/OVkgqgT+kyqKTKAq2IEZl08klsIJp9ytTwQi5
BNhCUpJLLE5vL2LHy6wH2LSHFp3O+4jE1eo7gbWEWA3Ipk2gLWsIyJzbYJsaa7PBhJufdF6o
5Kt4K7xZWC4soSeUalMEtynOI8K4Vcrc6CUkpJ90Hs1CgFr33ZeGAsEIkJZJCQTt0h/Qaptk
skWJRKGdrJ5R7rQajZCU2P05I9jTlXAG0ekquyL95SOZSrTiyAedhEvllDtRBgO2nxtzMeZ1
q6j1YfWHry4R4c48brImhWMU2oAgb2PPaMbAwKpZmWaaB0ErI2vAW5N4KNd5JMCYDmcW1BtD
bSygne0KajUxrXnKt43NbZC8PzdDZadcaAVsQSIyozlOXNISuv7kX9S6SiSaSlKbBI6Ro1PA
nzC7s9KgRYWhyMi6WQxoaUD27QVSLNCPEBKpB0WAFjFZyeAlfUwTxboBxksgb3O56QrQ/LZ6
PTLyEKuE6seq1cJJ2SdoFqFieTmqjmJr2lvB9pJ2sReOGNNDjKt3UN7+cCmCkOUo0AeV7HmY
XYFocWWgTv1heSASI1mnlLJ5jUB+UmmEL1pIvpvAJRknzR2aLV2OLOYXFXw6T/DzmAalT23W
5Qu6gpAsEm9/kj1/COJR1dbou6ldRTyNamn6zR/A1xpMYgo/wHWH0awjQCpVr9IxOJ8NlpZ8
0V5L/YNx5b4dpDr3mROIutihcXU9NSy0NsJmu0SL9L9I9RwqpWcKw1uJai118Sr32wdX+ELH
CMXZV0uYCwpXZJBt7I8lTmLcH3Mc1deJsventds0Dbf8MaMRFsr/AIpMmpXNnK2oyTzKHXCy
rSD0NjYxW6Dxzx6oa0l3JM5P5W1uocNnEElpxTssJOc0OII2IvsfkjSvxqNOrI9UbyimnDuZ
2WyZxxL5i4Fp9Rl3ErDzSSo362iumsU4JnmdRW4TcWTBtq5O/KG4sXyfeyAN+sMQZRvICLEG
G4AmB5woQClIvcbctodgDbPqHrcwNocgDDWXUlPs+aGYrIKTIzmvQmcT4OnZNwX7ZpQHttBG
tsHa5cskznvjnDqZOqzTDn1mYlXCkBR+MAfxQs4m5GWVkb8MzqpCuyrmu/11PXreOJFZ9Nzf
mEiuZw1IuBd9TKTb3Qyo7Hn5/CYizGoy6vgipS4CXFOMq0JPXaKzjsdhLEkzn5iGiKbqLocQ
pLja1IWg7BNoz5QNyMtib8G8+JDN2XQghsrXpJBtcHpaKQ2YLVryDeCUXSINYYyZ5mQEJIvz
hSYRMQJQoLJvAMhkKkrBTuBsINCZ05U+mazdbxdxA0/DzHeaw5K3dF9i45vy8hb5YNXZzSbN
nRrlqWe8vv0MeVL8tlfUcYTQU2akv1OVQU2BbQbqX53P4I19HZ3lOI3Z5aynfTY5GSmD8xqD
jGnyaZf4fbXLzq0Jslx5FilR/hFP4I2q7O9BdFZzVteBIfQeZmLlp3F+G331FpxDU4ygq2Cg
SlRA9hHyR6HR3ZiTXLmrjLwOgFamlLp8zpNiEGx8NjG1S8tGfA/P1mtU3k5mYgS46HXUVGYS
tYGy1doreNGVnlstq3iyWTqr6LiniU4OKCtKiozL8w6q/iV2/wAoJqesV5kWksRivMZB9L0x
6pxOpWNSS7S2FEquQCNQ7o5QwlmqL+n7RXWPHJ9H7y2vQvGYU3jBJUyJdCZeyQBrUslViTzs
BtFdR+JSfj+4a08s0fX+46ASqiGhc3J52jLaLpilIKk3EDZYGmxtvfpaIcYS6CFDlbc84vko
FPp+t6rXtHUQofi8xK1JYVFNKXC9Oq7QBJA7iDc7n3RucJrbs5/A0eH1ty5/Ay6b1N0PoQEt
pSNVwBcjkQedx4R6jaKwbHQunhnyu/RRiRiYfu9KyY7QpUkkXPxRc899/dGJxLU8seVdWZ+t
v5I4XVmpW8MkIGx5R5vnRic5xfwzQUSTIUoAEe6Phds/A9W44BV5lU0/2LW48oz7H3itvgiY
5bYALikvOJ89xGRqr+5AeTC3LVp9NRT2QAkAARhWyy8sDOLE1Xn0y7arq9kBjHLASiQLFdd0
3sTe8aNNYKSI1SqW5XJ8XBIJhuc1BA4xyy4Mv8EJlm0HQNVvCMW/UZkHW2xaVAoAaQi45c40
tBc8gpEtplOQ3YhI8to93w+/ZC0wyuNIEivpdMes01nRgEUBma2EzirE2UTDlkvJHaiGMMJT
MarAW6xhaxD1Yjqz9pgJF48frY9TRrQXTJULJUtANuQMeeu2GsEgwjgp3FFUQhttWkkcukI3
6hVx3KTSXU1xkHkc1SZVp1bYvzNx88YUpOyXNIzr7e4v+kUpuSYCEJAAG1hDUMIRbyOCAGwd
94ahIiR6JSLdT+GGoSCxR5KwoGGE8hMCeoNdrKOJ6FO14690Eit8mHeMqiplsSlaQBcn54Ur
fLYei0e8CF8PFXTTcUtIUbXWLeHOJqllphr45gzbeGXUzNPaWCbaRy8YCnsYU4vOCQyTeoA9
IDJi0hzlUX5dSIBJgJDpLy108t/CAgJC1mXCkbjfwjhUq/iT4epHN/Bk3LOsIWtTZAuL9IGn
Oqatr6oYot5Xh9Dk/nFlrXOGXMZ3sg60hLhLKxsCPCPeaDV1cQo5ZdRTUQno7O3p3i/4wVpj
rFj+O8Uoqswm80kBBJ+38DG5pKVp6XSujMfW6h6m+N+MNbHUn0VmOU17LFmV7QLWxYKTflHz
3XV9nrJR8T1uofPVGzxRuulSwEqhQ3uORg0XsZT6i9coidlFNrAUFCxBg8d+pXLTOaPpU+Gh
eFsUIxVISxS06Sl/T8xiaOzs7XU+j6HoNFf2lfK+qLQ9E3xDms0VWG55766yLN3Vc2iyXZXu
PcwHFKcpWI3g2kEchfnvD8WYMmfVAWJAhqLKNnhaLXNzYQ3AFIRz8wUJsLiHawbCpNa1Hcw9
WgcmLZd1ACuZ3sfbDcIgGzzPyaJ2XKOcH5CrkYn4ssAmi5hLLLZT60nWL8iRzgU69zW0tuYF
KlxySnAVNkKb3O0V5PAYbRt7h6xgcWZbU53XctoCD8kFjHYxtRHE2Tx9pM1KONqsNaSLjpEc
ADe5gXPegO4FzJrEohxT7K3S4QOaQTyhCyGGbNE+aCYzZL1xFIzUpTpKWil1IKr21XMKvZl7
suDR0Tk5gTUq2tJulaARBbOhiH1d9wTcfNCVjLJiN+6ibbEG3jCzkFjILmp5um0x6YeVpaZb
LijfkkC5MRTxuXi23hHDji2zLl85uJrFNdkypcrPz5TL6hYlCbIHy2hihvs+Z95tx2xDw2Ox
PBfhIYH4YMGSHZhpaKa0tabWIUoX3+WNLSTxBMzNVPmtkVH6YfBn6KeD+oTSWe1dos2zOg9U
JB0qI9yo2a7NsjGgnibXmZz69GHmunA3F5QmdelqshcgrfY6hcfOI2dDf5WBn2wrVKvzZ9B2
HnnLU58/wT/nHptNYJRe5+fPNKYD+ZmISSElVTmTz/8AXKgrv/nWvOJa+5O+cM951v8ARgtI
a4LsKFCXUhzt1nWkp1HtDuL8x5xsXvPL9CNSzpHHgYy9LtPpmeKHs1q0dhTZdAAJNwdRuR7T
yhuP4qP1/aI67bkXm/eXN6FtDTdPxhZDhX+pu9bu6e9t43jmqX8yvpf2BtM/5j6/3G+WACkH
e9ufhGU0FUhS2TfmQYG0FTDFIVbbkfCOFWwl4KBtF0zgnmDZg328fbFkQynxdVFNQzBkZYIW
+qVl7lCB8XUrmSduQj0vClitvxNrQrFeSAYawm2ajdxwlIVqUAkWUb7DUfHeNC258uEMzm8G
t+HvCspSMGy7zDfZmcUXVb3POwHutHltbZJ2NPuPPayxym89xZwlzaM/LEss4iVifEq2Gm+f
LaPh8/E9xNDnl9g5dVm0uLSSL8/GMzUTx0AOHey6qBRUU2USAALDpGDe9wEke6pOBlJ5eyM6
zfYo4EIxTXuySoarH2wxTUAnAhbjiqrN6bk3MP4UULOBPMBYcblwhahv5xm6m1voTkwWthhL
SCkC23nGLY3zZZFHcnNGaCwCbCNfQz32AzQ/yrY0i1rx7fh8+gpPqIMUv9lJKG3L5I9npZ7A
0tyhcxXkvzyrb2jRcth2tEJmF9klS72tGTq+g7WIB+qHUqVvb548lru80a0P+GsMu1+dbbaQ
SCbGwjy2qnyjWUllmq8gMh0yDDTrrVyoAlREYNsXN5Zn6i/uRomiYfRTpdKEp2TvyiqhgzZN
sdmJcI3N4IsJnEgadVzvaCxZdHks6uRKvCGoBkjyJcq2Bt4mGYl0j1NSvZy6h4iCBI9TIPGv
QCHC9Y3SdV7c4TbxYb2geYmd8DVJVIxTLuE2soCD3pOGw9KKawbrygq4rOGWF7k6RGentgwt
RDEif09kkdfZA5CM+o8SjAT/AON4BJgJjnKtam978oC2AFjLOxHUxUq0KEygcTZQuDtF1v1K
meuNbg9p+dmDphxuXAm2klSFJG9947p9RZpbe2q+sdpnGUXXYspnJbNXKieyqxlNUycbW2pl
ZShRBGsR9H0OvhqalOJia3h7ont0fRmwfQ/44bo2P3qe46dLpFgTsY8vx+HLdCz6jd0/laTC
7jrHIS6C2laeo6dYWizMeRSG9C0qSDsLEeMFTKZ8SueKTKKUzdytqMi80lanGlabje9vwxTU
RbjzR6oZ0l3ZzTOV2T2Ialw18QAbcDkuJOa7F0bgab84PdJXUq2PVHo7IqyDXidgsrsaMY6w
XIVFhxLiZhpJJ87Qzp7FOCkeSuhyTaZI9Hd33MaEELNnkp0k+EO1oHJiKZaCukaNUALkeWW9
Dl+kaNVYOcgtc7Z0gDa/SHa62CbDHXlFrUNiNxDEamUZn7jfoCZ/D8tPIaJcaXutI3SDHZU+
A5o54eDJVacfYeL3e22IPJQijoZpKSZpPgqxN61huclQoq7Fdwk/aAx3ssGdq15WS82Z269B
1ct4o4YEmzJvHJh5chjqXqDbCksvtaVLSPjEdDCV9Zo6Wfk4M9rmGWqu0824Wi2oEKHT/wAG
M22I5zHRnJSofCGWFGdU+qYWZZIUsnmbRP6pi2SxNkqCtQttc+cJ2FVITTYKSCBz8oTmy6kV
Bxu5pPZRcMOLKxLEesok1MtA/tl90fhgM5Nrl8dhvSrM9+45JcImBP8ApT4lsL0x9pL7UzPo
cmEKF0qSk6lXHhsYfvko14RowseXJncmg9kzTW2WEJbZYSEISkWASNhtDdFm2EZbeXkgXFnl
4M1uH/FNACdS6lT3Wmx/D03T84EatU9hjTT5bE2cG8A4uncnc4KbVA2BP4eqSXFNrO2ttzvJ
PvBjW09mMSQGu7stVyvxwd6qLidvFmXUnVUJIaqUgiaA8lt6rfPHp9LbuOOPLPl8Gfn8x9NI
OOqsUJshU+/pFvijtFbRHZ/Ov6Wef4jNe2ZfSzsZ6Nl58cEuCS+U6hLOBGnfudoq3vj1M3nl
fmR6eayo58Ec9PSf4qmKxxg4iStxSvUuyl0C1tIDYsPPmd/OG7ZcqhFeH2mZxKXLOMV4I1N6
FsqdwVix7siEqflwF23J0ruLxbVfiY/SxjTv+YX0s3WyrcWuPbGa0XTFbSrEb9fGBtZCRDQC
Ae8IoWCpgagbb2i8SCGqOliUUTcC17xeK3OrqY7zQrAxrjSfqPaONBf1tsIUmxCFaUhQV47n
aPT6RckFE3KY8sFE+4Uw65WKhLSzKlAPOBvvpsDuBfztf5ovdZyptl7JqKybAwTR00WmS0og
2TLtpQLC17C0eYulzNyZ5i1uTciR6z+3UPeIX2BHEPD9EdxDVQbEgmPiFux7prvLswThVFKl
UDTbbeMq9Apsfp14MM2FtvKMXUR3BRhlkSxNWA0hW/KEY1tyLusrfEVZMw8Re940a68IWsjg
9YceSy4FHnziWrIBQ7yWMYmUzpS0TfwEIupPdnHElGGMSzKNB72+5MJ3UxJ2ZP8ADmPlS5Tr
5RbSrlkBsrTJ1RMZMzbY7wF+cey4dLoZ9lTQx5h4pQGFJSoAD549npJbIrCG5TdcfM48tROq
8aqew1FEYr7yWW9AttGdqug5WmJMM0t+tVJCG0khR6R5TXrY0a+hrHh3yTS02y++0CdjuI8n
qa8gbru5GmsNUVunSqW0o0hO0Zk4YM6Tb3HxlAAtz/zhd9SoZcHxAjh3B8NtW9/KCJloo+kC
20M1hkj4lXaKABN/KHIF8BkymzdjztBUti8UZ24wsNCpUF1xKSdIJvCeoWHlGxoGY1TKKlam
lVt0qvBebMcGy4mzeFurJqGHm0BQJAG14yk92jD10MPJd8rLhO8VmzKmOUojWocoWk9xeSHS
UZCTuPf4wPIJji1L3iJlRU3K3tteLJlGe105MwypCkgpVtaCLwImZF9IJwOyeZmGX6tT5dKJ
+WBcBSPjQTR6ueis5o/BfU0abI2x7K0585F4+nuHXNkPONrbclHezcTytY/gj1fEKY6yhOL8
6KaRdjZKmzozshwrcRUhnRguVmA+yH9CQpGoXBtHmKLWpOuzZoX1mmdcsroXIlIU2Nvk6Q8m
IHl+TS8yptQBSsb+cET7iZwc4PSh8Pa8IYi/RNIsEMTJ0vlI5HmFRTTy7O3s30f2m9oNTzw5
GWL6LLiONboxwzUHyp5iyW9StyOkHpXZXOHc+gpxSj/7EbhSNYv05xuVIwJM9JRqA6CNOmvI
CTwJnmSHCB1jWoqAuQFNAJ339katNAPmES2AHVG24PWNCFBVyDkNkoN9/bDUdODlIrjiOw8a
vlrUE9W0FQI57CCe1glM0pIwhVp51csQtsqb1G1udx/lHXpfMa2UW3wN1RxzEFUbCtKCi+i2
wgU9NgV1b2TNNNvFpHQkC/t8oWnQZ2SmuNzCrtdynenpdormKYrtrg94J+2+aEbqXgZ0tmJ4
feYMxDiJZCVshRINygbX84xrq2auTcPo8s0VYtyufp630uu05dtJPeSDyhJdMMzNWsSz4mgx
Pg733hW0VTwFzlR0JBsT5QhZLAWJgj02/EQ5hHLCj4Qly2FV54vPkm6g23Yi3tNvki/D6Hfq
Md0dws9QqKXY+r2RSnoWMEvY1zjrWIHJZbktRZXs0PH4qXXDaw87XhnisVC2EF9IXR6p2USk
+94OrtHmxLXB2HIRymwgbVHkPy6kqtYiNaiw7E4P+kKy4TlTxiY2pzKQ3LPzvr7IH2qXgF2+
UmNnTTzHAnxHyblYu9J/WdO/R25suZlcClAn5h5U1N0aTfkH+eo9jcJHmdNo3tHb0Nrm55Rn
/aS//TjTix8TeKai6Bo7WcdXpP2t1qNoMp5k2eb16zfPHizsz6Oyks0rgqwKmWeU8h2RU+sq
UFaVqWq6R4AeEewg8wjjwR6p7YXmX2HNz0mqEscaWLg2XNnGSdQt3i0k7eUG1M2pQafcjH4s
320ZLwRsL0KTITlZiZ0O95c6yjQbnRZtRv77w1qX/Mw+v9w7UsUJed/uNyoGlQvv/nGe+hZe
YUNgKJ2/5RQLEUpUncb94bm3KBlwg95R6x1MhF808RpwxhOcmVBatKNCQkXOpWw/Df3QxTHm
kGpr5pJGTXmnkTrQddSs3KEFxsGxvffyN49BXJYNuK2LM4cMGIq+LFzbhBEke0KPFR2HlaFt
ddiHKu8T1tmIYXeaapkqUshYSArl7YwZSMGeRVYD/wD5imUc5TkhlngkSkuhakb8+UfGLIHt
5vGxPygSrNha4jMvhkGlkZK9UOyaO/zxj317hIxK1xhXe8pIUYXrq3yXktiHPuqedO/WGsJC
lkR4w/TVzDibXIheySXUH2ZO6DhxCAkq3MZttr7ichLaTKMNJAsLCEbJNlHEVzADadSbgc9o
Y0yAyiNr+M3aSD3iLe6PXcP6IXnWMVazIdqBKNV/fHs9I+gHkwJ2p9T7BULkkbRsxWxZIaH6
W9Wp0NISVKUbGENSthusvnh2yKcceaeeaJ3B3EeZ1kMhZ3JLCNd4Kwo3RpFtCEAWAHKPN6iv
Am55ZJ2GQgmw+aMK9bkFIQQPOEpEwfFi3lFTuAAjrFohIxAvup5i5+eHK0EjE8NEle9+XK8N
wDKIbMG1/nBgyRZRK2z7w/8AC+FXwUFXcJAhXUrYe0bxLBiKr4bMvVnkqTp0rPSFFbhYPQdx
enCbX0yE0JVRtYgbwjOWJmVroZjk1PIoDrQI3BFxHJyMGY4yTGlXsF4VbF5DtItXHU7eEDbA
yHJhvVy/+URMqKmmgPH2QRSONZDkNG/WCxZViPFFKRU6BMsLSFpU2QQd77GLWLMMMtCWJI4x
8b2X6sHZ7VZKR2faudok+O8ej4FqObSqL7th/WQ5lGxdR64NuJap5P4+kQ9NOpp6lhK0X7vP
nFOKaFTj2lfwkHqm7oclnU7F5SZmSOZOEpSfk3UOBxsEhJvGXp71OOTEvqdcuVkx0BaCb387
w4n3izK24nso5XNnK2oyDzQcWtlQSSL2Nto7dW5RyuqC6a512JnKvK3E8/w15/pbe7RhcrNh
pwHYFOrnB2+0rVi6o9BalZBrxOvmV+M2MdYMkqiw4lxL7QUSDfe0eg0j54pnkb4uEnFklbTp
A6bxu0V5E2xPN2bsb8usbmmoBsTNzqHnQjmTGzTR5gTZ7LAKj4c40q6ECcmfUJCUEWhuNBRy
I3j2STUcNzjKgFhTau74wVafJIy3OdWY7nqVdm5YN9gmXfWkJ5Ab8ocWjyjZhLKyTDgpnkpz
SdYL6krcbIKeioXv0eFkDq/gZNclKEo3Ive1ozbNMZuRuxRSpfEVDm5F8Bxp9tTagR0I5RnX
acilh5RzTzkwNM4BzBqNNWkFuVfIbCd7JO4+aMLVafBsQt5oplo+jXzDZoObFQoi3Q36+2Sl
J2JIjEnXiQHVbxybtQ8pLiuu97GM+2LQgmEzjutCrc/KMu7YLBnGj0xWJ6ljjjImKVLNzU0m
lSTTLTLaSopKhqNgPdG37HuSFM7rGll9/mM/izsnKFVab2zt5zZXoWsnalllw1Tk9VpR2Sm8
QTxmENOpKHA2kaRcHcb3jI4jqo3auU63lLC9Bp6WuVWnhXLr1f1mzFLO1v8A5xyqYbIY66XG
79Y1KbC6Zy89NnkJVZvOqgYppFFqU8zUqaZacdlZZTqUuNL7urSDYlKuvhG3pbUm8g9XRK6u
LgstZJX6HZGI3skcyMMqdqFHdKm3pFU1KLCGC4hSVuJ1AXOw28bGNrTW7jmkUoUwVi6NnPzM
egN0rH1bYkzPTEjLzzzTT8y0UOOJCyNSugJteHoPytjK1umn20nGLaydluAVK/pMcAa5E09R
pgu1a2vvK+uf97n749hprcxSPQT2a+hfYc4PSoNITxqYk0OAqLMsVAC2k9kNvP2wfUvMoY8B
DiVTlODj4GwfQsSSRkdXnkhYLlUSk3Nxs10+WHr3/NQ+v9w7GGKYr6f3G10J7NJsNRIva+/O
EWyiQoYbsRaKNl11FIbUoAbm28DbCoNEqEpuQLW525RzmJylNcU2Im2KWxR5Z1AnX1h7Rvuk
bAC3Unp5Q3puuR/RV5fM+hRcrLFbraUghZ7yXRulJG1iD0vGvVM0+U09kVgcUTCMo8oKU/NI
7VxR2O/LaMnV3c03gxdZZzSa8Cxm2UtI7qL7c7wk3kQayEKWgKI0nY+MdwWwc1aTTUyEqAAL
gR8jnE9TKWWE1aYDaDvGddWWjuQPGFbDSVAdeUZF1e41FEAnUKnniQSRCjXKWaCGKQpbwABF
zFXIE4ZJZRpUU1lNwLwjbLmZxwRI6IXKm+lDYIEJ2pRWWDmsInFLwyJeXClne14zZXczwhZo
S1ibblUkBXLpGhpkDcWyHYhmUzIMet0HcBlEYpKgl6aBPIx7TRoXkh/Zo/YsgC+8bMI7HIos
fJLKZdZqqH3GyQDcXELXx2LuzC2Nd5d4Jaokk0lLaQQB0jz+rgLueSdyzIbRsmPL6uOAkUKk
IvvtYx5/URCqJ9Kx42jNki+GeTYnxJ8ookdSPKuZHX8EEigkYnwNmxANx7ecN1oKkfZdALvN
MOQQTAoUyNXQ28BB+U6M2M6EKlSXUFNwUmF7o5QWmWJGNc68MDD+JHgEkBZvytvGJLaWD0FE
uaIxZU4tNAxe1uQkqHsveBamD5OZA745ibgy/qIrNEYdSfjAb3vaFVPmR5i+OJYJZKS9hc//
ADgUmKscpaXsBt0535xTIGTF8sja0WTKipkfIYsmQUNDVYbmDRZRoDjGttSSLlQIgpw5g+ld
y7VTsxJaebBbEwCg7bHe8aHAbeWU6n9JrR/nKMLuM2YdyzrU1QFVCXk3npZnvFSBfl1jbt1d
UZ9nKWGwtNMorJqLgA4yZrLHEDFHqkwoyDyglJWfi+W8YvENK6p+2Kl9KK6mlWx851AwfiyT
xVSGZqTdQ6y+jUgpN47RappNHnLIuLxIdZiWD7SkG2lexEPwAt95ze9KPw5rwxi9rFEk2G2H
zpfUkcvAxyK7ObXczc4ffzR5H1RZfosuIT4aoS8NT0yFPyoCW9R3I6RvcMeHyMQ4tRjy0bbU
L7g3vHrtNXk8+2IqggqQfEx6HTVA3IRyrPq672sb9Y3KKgMpCzXo587RoRhgE2eFPhQI5QTl
KNjLiMKEu4Lgggj27QevqRM58cSMo9Scw6ulxFkKcBAA8esegp06lFM16HmCPnByyhjN9lz6
4sqSe90gWp03kldVvA2c84kpF+vXpaMWenyZYQpJWbg3B25xmX6Yq2ZC9InlLMSU5L4rpzaU
NFHZTagLkHmlR9kYuq0uUP6W3blZmjK/FrmXebFArq3AFomLLtsSknfePL6vTtDcsOLR1UoF
fYxBRJWdYUFMzTSXEkG9wR4xj6ivYyu/AbNHU3bugkXtGHfEJFkIVknhN3FsxXV0GmrrE3bt
ZxbCVOrtsLqO8ZNkI94zG2WMEpkZVqRSlDSEoSnYJSLARyEktkdyxb8YbXsYcrmdTPralI7q
j8WNOmwsgTEsiYaspKFg7G/Ixr6ewLHqFsyzcuClCUoSfACNzT2FxpncvKLPNrD9Hpcwl0nW
HJNtQX7bjeNzTXNBo2y8Q5UkxSpNqXl2W5eXYSENttpCEtpGwAA5ARv6e0JHLeWRPFmRmEcw
p1UzWsNUKqzLgAU7NSbbiyLbAqIvG1VfJLZjMbJLbI+5cZY0LK+imQw/SafSJRSy4WZRkNpK
jzJA6xLLJT+Eys5OXUkaAe7dQF+R8YGDwHtq7oFvlikgkULJVAWd+ZFvdAW8BYoUOJDLBJPd
SLk35RXLKmUM5MZS+Lcd1F9lTxQkpbZWTYDTYbeB57+cPUtqKNuitxgkxTkpgFONcWhC2QzJ
sntnmkovextYnkLnoIZndywyc1FvJE1JTqeiUYSkDkNhblGU5ZZhyeXkPcSU9NvbHSmENq3z
rPcPPxiF+U5zP9xN+QEfJ5SRu8xF8UVEMNK3hG5+AaDKyr8+qoTpSCTvGXYhuLQolqQmWlNS
gLxn2bsJkLp8sH5wctjClmyO4WB4TJF11KQOfhCbljco0ix8A4XTJyiXlpFyLxk6mxyeEL2b
7B+Ja8W1diyLnltFKq+9lFAZRh5+pgrcJIO8aWm6g5YQ11jDYlge8I9ZoO4BLcS0uXS26Rtd
PIR7LRiziTfAuCXK/UGipBLZsRG9WtgUpYNQZS4HapMuzZtINucL3pCk5ts35wjcLWDMyslZ
Or1mnTMxUHpmYaW4iccaBShdkjSk25R5jWTam49x5jifE9TRqHXVLCwu7JaA4I8uk8qTOf0i
9+VGZOiE/hISXHtav6y9CPp4J8vD/wCiZz+kHvyoWlwzTy6r9rLe+DXf2l6EfDwS5dn/ANEz
u/8A+IvflQF8F0j6xfpZ33w67+0vQgDgky6H/omd/pF78cRcE0f9l+lnffFr/wC0v0UD6STL
s/8Aomc/pF78qOrg2kX9V+lnffHxD+2v0UD6SPLoD/6pnf6Re/HF1wrTLu/azvvl4h/bX6KA
ngly7Ra1Jndv/wARe/HF1w7Tru/ad983Ef7a/RR7TwWZep5Uqc/pB78cd9z6PD9pPfNxH+2v
0UfHeCrL19BSqkzhB6fCD3444+Had937Se+biP8AbX6KIXjH0VOSeO3+0qWG6k6sG90VmZb/
AAKhd8D0beXF+ljEfZhxaKxGxfooj7foXOHxqZS8nCtZDiTcH9EE5+XHXwXRtcri8fSzr9mX
F3/9i/RRYeGPR/5X4QkUy8jRqg20gWAXVH1/OVQCPsc0C6QfpYrP2S8Qm8ymv0UO6ODjACBY
UqbH/v7v44nvc0H9l+lg3x/XP+svQgwcIeBEnamTf387+OOe9vQf2H6Wc93tb/aXoQYnhLwO
kbU2aH/vrv44772+H/2H+kznu7rf7S9CPQ4UcEj/ANGzX367+OOr2O6D+y/Sye7ut/tL0I9J
4VcFI5U6ZH/vrv446vY/oV/VfpZz3c1v9pehHocLeDByp0z9+u/jiy4Dov7L9LOe7es/tL0I
rrOn0V2SnEClsYpw1UJ7sVakFusTLBB9qFCLU8D0dU+0hF5+lhoeyPiEFiM1+ihHgf0SWRWX
dBcplMwrPIknUlKkPViZeJHtUq8Dv9j+hun2k4vP0ss/ZLxF9Zr9FEUm/QT8NM5VFzhwbWGn
1q1nssRzqE38gF2EOR4bp4x5MPH0nX7JuJf21+ii3MteA/LjKWkokaLTqs1LN/FS/V5h8j3r
UTC0OBaKDbjFrPnYvZx3W2PM5L0IlQ4c8Jj/APwJjb/725+OGFwzTrov2sF7rar+0vQiL5qc
B+WWdGHnKXiKhzU7JOiykJqDzR+VJBi0uHUPqv2l6uNayt80JLP0IgGWXodshsoMRpquH8N1
uSnUfbnEE24D7UqXYwavS1QeYr9pezj+vsXLOS/RRcyOHLCbbYSJGZsBbebcv+GH4aqyHRib
1177/wBh5Vw2YSWLGQmPvtz8cNQ4tqY9H+xHPbl3j+w8fSzYQ/8As+Y++3PxwxH2Qa1dJL0I
r7bt8f2Hr6WvCX/7BMffbn44t749f/aXoRz21b4/sPCuGPB6jcyEx9+Ofji3vk1/9pehE9s2
eIW/wr4LmU2XTpkj/wBsd/HHV7Jdeuk16ET2zZ4lc449FZkrmJVHJyrYdqj77oAUUVqZbBA8
kqhyv2a8WguWM1+jH1BY8Q1EViLXoE+BvRMZH5cVlM/SMOVaXmUclKrk04PkKrR2fs24tNYl
Nfox9RJ8R1MliUl6CefSV5e2t8FTlv8AaD35ULe+viX9tfooD7Zt8f2HwcFOXg5Uqc/pB78c
Ul7JtfLrJfoontizxGjHfo78qcysNzFJrFBnZmQmk6HG01N9ske0KuIXlx3WS6yXoR2Oqui8
p/sKve9BVw1zCUheDq0rRuknEc7cf/HClmvtn8J/sQX3R1P9pegtjCHALllgbDkvSqdSKg3J
SqdLaXKo+4pI/jFVzCspuWzBvV3N5bXoHFfBdl84mxpU3Y//AH978cLT09cuqItVau/9gV9J
Fl1/9kzn9IvflQB8OofVftZZa27x/YfRwS5dg/8A1TOf0g9+VFPczT+H7Wd9v3+P7AwcFuXy
f/RU5/SD344uuH0Lov2nfdDUeP7AfSXZfE3+Cpy/+0HvxwWOlqXRHfdHUeP7D59Jbl7/APZU
3/SD344PGKj0O+6Wo8f2IzRxQYFpOWWbU1R6OyqWkmZZhxKFuqcUFLQSd1bw/p7dtze4bbO2
lTn1yyu1LCwRcAjfcxt6e40UIJ43XsSPERvaa0NA9yrQBF+sblFoUcmJfuXtYCG28kPZl7kX
G/gekcyQNblyrlcgcjFGyyYulWQ0NSgbHnaKS6FskRz3xscJYIdMs8hE7NdxoE8x9sfkgae4
bTx5p79DL/wI5PqQdTaUqURZtJUUHzvy/wCcMxsNbtEjT2RWXRwdhhouhHrU0A46UAgctk+7
8MVss5jJ1N/PLYnpa3tZQ/ygOe8Vyjy62oINr3jqKpoaXEuBxXt8YLsEyjnFVpgMsKPKPisr
zTU9ytMcVm+pIO8KzuGoTI5RJPt5rWoXF4QtsGY2DpVyGpWw5coTcg0JiahMEOarc4XsewXJ
KMO071uoISRteM217HJMskrFNpQAAG0Z81uL4yxjk5VM1MqdVYb39sTPciz2PtdxQ1SmuzQR
eNDTR3AuvJBaxil2deJFwmPVaFg5QwL8EUd+s1JGxIvHstExOexpLK7ByaVItrWjSRve0egr
6GfbLLLRomJpamFIKgLW6wG5bFVW2dIvR5VNFX4Yqa+2dSDPzib+x2PJ678azxXHYuOskn4I
uesViUw9SJqoT81LyUjIsrmJmYfcDbTDaElSlrUdkpSASSdgBCsYtvC6mVCEpyUILLeyXiyr
08emR6kgjOLLAg7j/wCk8n+chr2hqfk5ehmp7gcU+bWfoS9R9+nyyQ+7Dlh/WeT/ADkT2hqf
k5ehk9wOKfNrP0JeoH0+WSH3YcsP6zyf5yJ7Q1PycvQye4HFPm1n6EvUD6fLJD7sOWH9Z5P8
5E9oan5OXoZPcDinzaz9CXqB9Plkh92HLD+s8n+cie0NT8nL0MnuBxT5tZ+hL1A+nyyQ+7Dl
h/WeT/ORPaGp+Tl6GT3A4p82s/Ql6gfT5ZIfdhyw/rPJ/nIntDU/Jy9DJ7gcU+bWfoS9QPp8
skPuw5Yf1nk/zkT2hqfk5ehk9wOKfNrP0JeoH0+WSH3YcsP6zyf5yJ7Q1PycvQye4HFPm1n6
EvUD6fLJD7sOWH9Z5P8AORPaGp+Tl6GT3A4p82s/Ql6gfT5ZIfdhyw/rPJ/nIntDU/Jy9DJ7
gcU+bWfoS9QPp8skPuw5Yf1nk/zkT2hqfk5ehk9wOKfNrP0JeoH0+WSH3YcsP6zyf5yJ7Q1P
ycvQye4HFPm1n6EvUD6fLJD7sOWH9Z5P85E9oan5OXoZPcDinzaz9CXqB9Plkh92HLD+s8n+
cie0NT8nL0MnuBxT5tZ+hL1A+nyyQ+7Dlh/WeT/ORPaGp+Tl6GT3A4p82s/Ql6gfT5ZIfdhy
w/rPJ/nIntDU/Jy9DJ7gcU+bWfoS9QPp8skPuw5Yf1nk/wA5E9oan5OXoZPcDinzaz9CXqB9
Plkh92HLD+s8n+cie0NT8nL0MnuBxT5tZ+hL1A+nyyQ+7Dlh/WeT/ORPaGp+Tl6GT3A4p82s
/Ql6gfT5ZIfdhyw/rPJ/nIntDU/Jy9DJ7gcU+bWfoS9QPp8skPuw5Yf1nk/zkT2hqfk5ehk9
wOKfNrP0JeoH0+WSH3YcsP6zyf5yJ7Q1PycvQye4HFPm1n6EvUD6fLJD7sOWH9Z5P85E9oan
5OXoZPcDinzaz9CXqB9Plkh92HLD+s8n+cie0NT8nL0MnuBxT5tZ+hL1A+nyyQ+7Dlh/WeT/
ADkT2hqfk5ehk9wOKfNrP0JeoH0+WSH3YcsP6zyf5yJ7Q1PycvQye4HFPm1n6EvUD6fLJD7s
OWH9Z5P85E9oan5OXoZPcDinzaz9CXqB9Plkh92HLD+s8n+cie0NT8nL0MnuBxT5tZ+hL1A+
nyyQ+7Dlh/WeT/ORPaGp+Tl6GT3A4p82s/Ql6gfT5ZIfdhyw/rPJ/nIntDU/Jy9DJ7gcU+bW
foS9QPp8skPuw5Yf1nk/zkT2hqfk5ehk9wOKfNrP0JeoH0+WSH3YcsP6zyf5yJ7Q1PycvQye
4HFPm1n6EvUD6fLJD7sOWH9Z5P8AORPaGp+Tl6GT3A4p82s/Ql6gfT5ZIfdhyw/rPJ/nIntD
U/Jy9DJ7gcU+bWfoS9QPp8skPuw5Yf1nk/zkT2hqfk5ehk9wOKfNrP0JeoH0+WSH3YcsP6zy
f5yJ7Q1PycvQye4HFPm1n6EvUD6fLJD7sOWH9Z5P85E9oan5OXoZPcDinzaz9CXqB9Plkh92
HLD+s8n+cie0NT8nL0MnuBxT5tZ+hL1A+nyyQ+7Dlh/WeT/ORPaGp+Tl6GT3A4p82s/Ql6gf
T5ZIfdhyw/rPJ/nIntDU/Jy9DJ7gcU+bWfoS9Q95fcVOWWbOJUUXC2YmCMSVdxtbyJGmVuXm
5hSEC61BtCyohI5m20Us0l1ceacGl50wGp4XrdPDtdRTKEfFxaXpZPYXEDCvHrM9jxE1Dv2/
UMpt0/W45Czllg9Zwb4svpf2lL+vEWs7qI5eyNnTWmuhO/VFawkup38Tzje01heIok60tNhr
Qfwxu0WFh8pdaUlPK45m3+UasJJoguZnmlOhRFlEWv4C8F5Xg43gVy82hQO9vG/4oo44OOXg
eJ+rBKNCVbePjApM6mULm1iL9G9eUpxkhmTUplnwsCdyPMwPOB6nyYjnkjlyurYnZqL6Xexk
e8kKR3XFdB52irsKX6jEcLvNByUv2TaRpFh5ReLM7nyKOzKugPjFjqkFusAIN0j/ADiZIpDO
6r64rup5nrBcMtlnMDGtYEsyoarR+e3qB6NmWVfUXVVKdN9wTAZ3h42jtSJDQjlaErNQMRtD
qlSlOt3t0hdahDMLAUmmlCeUDsuGI2EzwTIhE0FWAUepEJTsI55JLXjaVCYV5snYdSOzc8ZN
ggHe0EjHLC4yRyYlnKg9qWNjGjRs9iPZAZw6HnEoCb3Oxj0mhkK2F3ZHZVF3Q4psfJHs9C9j
K1FmC5q1SjQKP3EEFKfCN6tiEHzMo/GOOajL1QloLSEq5biKXPY2aKlg63ehuqj1Y4GKO8+S
XDWKmnfwExtHlNb+NZ889lCS4jJL+zH7C3eMoX4QM1v5HVf+5PRXRfGK/wA5faJcE/KOn/Ph
95H55PRtejpq/pG8eV7DlFxJRsMP4cpDVUdfqEo5MIeSt1LWhIbIINze5j6HxHiMdHBTks5e
D9H+yn2T1cEqhdZW580mtml3Z7zXX6WCxhb/APXJl1/Rsz+VGR76IfJv0ni/5WdP81n6Yg/S
wWMPuyZdf0bM/lRz30Q+TfpJ/Kzp/ms/SgfpYLGH3ZMuv6Nmfyonvoh8m/ST+VnT/NZ+lA/S
wWMPuyZdf0bM/lRPfRD5N+kn8rOn+az9KB+lgsYfdky6/o2Z/Kie+iHyb9JP5WdP81n6UD9L
BYw+7Jl1/Rsz+VE99EPk36Sfys6f5rP0oH6WCxh92TLr+jZn8qJ76IfJv0k/lZ0/zWfpQP0s
FjD7smXX9GzP5UT30Q+TfpJ/Kzp/ms/SgfpYLGH3ZMuv6Nmfyonvoh8m/ST+VnT/ADWfpQP0
sFjD7smXX9GzP5UT30Q+TfpJ/Kzp/ms/SgfpYLGH3ZMuv6Nmfyonvoh8m/ST+VnT/NZ+lA/S
wWMPuyZdf0bM/lRPfRD5N+kn8rOn+az9KB+lgsYfdky6/o2Z/Kie+iHyb9JP5WdP81n6UD9L
BYw+7Jl1/Rsz+VE99EPk36Sfys6f5rP0oH6WCxh92TLr+jZn8qJ76IfJv0k/lZ0/zWfpQP0s
FjD7smXX9GzP5UT30Q+TfpJ/Kzp/ms/SgfpYLGH3ZMuv6Nmfyonvoh8m/ST+VnT/ADWfpQP0
sFjD7smXX9GzP5UT30Q+TfpJ/Kzp/ms/SgfpYLGH3ZMuv6Nmfyonvoh8m/ST+VnT/NZ+lA/S
wWMPuyZdf0bM/lRPfRD5N+kn8rOn+az9KB+lgsYfdky6/o2Z/Kie+iHyb9JP5WdP81n6UD9L
BYw+7Jl1/Rsz+VE99EPk36Sfys6f5rP0oH6WCxh92TLr+jZn8qJ76IfJv0k/lZ0/zWfpQP0s
FjD7smXX9GzP5UT30Q+TfpJ/Kzp/ms/SgfpYLGH3ZMuv6Nmfyonvoh8m/ST+VnT/ADWfpQP0
sFjD7smXX9GzP5UT30Q+TfpJ/Kzp/ms/SgfpYLGH3ZMuv6Nmfyonvoh8m/ST+VnT/NZ+lA/S
wWMPuyZdf0bM/lRPfRD5N+kn8rOn+az9KB+lgsYfdky6/o2Z/Kie+iHyb9JP5WdP81n6UD9L
BYw+7Jl1/Rsz+VE99EPk36Sfys6f5rP0oH6WCxh92TLr+jZn8qJ76IfJv0k/lZ0/zWfpQP0s
FjD7smXX9GzP5UT30Q+TfpJ/Kzp/ms/SgfpYLGH3ZMuv6Nmfyonvoh8m/ST+VnT/ADWfpQP0
sFjD7smXX9GzP5UT30Q+TfpJ/Kzp/ms/SgfpYLGH3ZMuv6Nmfyonvoh8m/ST+VnT/NZ+lA/S
wWMPuyZdf0bM/lRPfRD5N+kn8rOn+az9KB+lgsYfdky6/o2Z/Kie+iHyb9JP5WdP81n6UD9L
BYw+7Jl1/Rsz+VE99EPk36Sfys6f5rP0oH6WCxh92TLr+jZn8qJ76IfJv0k/lZ0/zWfpR7Y+
hesaTTmlrODL91Q3IRS5pRA9yo776K++t+k4/wALWmXXSz9MSqPoe6nfBXpSKfKnQpUrQq2w
VJFgoobCSffaGvZA86Nvzo1/wly5uAuXjKH2nf6PAH57Od3pH5VLvFBUlEnenSQICiL/AFsx
m3Txc19B67gj/wDiped/aUI2lZeb+uupUAb2dJjV0tpscyBOyj6FDTMupTzsRqMei01hZSQQ
wqcD1/WbJ/hJtf3x6DT2ZO8yHCi4kqVEeIcWl9N/HpGxVYsEbTJZJY9LjJ1y5JB5pWCIbUyj
Q4tYul1jdDqfHu7p+SOSsKPJHM5M1JTB2H1BCi5OTY7OXCATdRHO/kN4WlLLL0wc35iBZa0J
/MB5Eu06jW4sqd13u2Oqh4wCdm4W61Q3NI4QwszhmlMyjKSW2hYFRuoxRSMydjbyx/SwE2Ub
+W8MRmcUw5LIBJsoXgykdUzzMskMkjVfneO5R3tERKanuzmXE6gNKiOXnFudBVM5LYzrSpuY
UkEm5j80qzYOrBokZUggkWJgU5tlo2kloEiZh1KQCfHwhO6WN2HjcSxeECZQXRyjP9sLOBqF
4RL4Z7M/FMXd+RpXD5RaYJQ6rQtZbnoGjM+1p0E2v/yjlbbYzCQwzsoZl2wvaHIywgyPMxLo
lWLAd6GqJbkaySbKrA669U21FCiLjpHptBLLSEtRPCNYZY5fIpkk2nRvbwj2ujeEYF88smdS
y/TVZUgouLWjarmLwnhkMq3DfLTZUtTSTq53ESyWw/VqmjoR6NnCCMDcKtNpzaQlKKjPOWH8
J28eY1v41nh/ZDPn10peaJMuMn9iDmt/I6r/ANyeiui+MV/nL7QHBPyjp/z4feRyT+hcBfiS
zM/kdLf3xEet9lH4mH0/uPr/AOFr4lp/9R/dZpD0Wnou8guIPgQwLjHGeWlHr+Jq18ILnZ9+
bnEOTBRUZptJIQ8lIshCRsByjN4pxXVVamVdc8JY8PBHmfZZ7KuL6Ti12m017jCPLhJR28mL
7031NA/UVeFv7jmHvv2f/wBRGf7t675R/s9R53378e+dS9Ef/IPqKvC39xzD337P/wCoie7e
u+Uf7PUT378e+dS9Ef8AyD6irwt/ccw99+z/APqInu3rvlH+z1E9+/HvnUvRH/yD6irwt/cc
w99+z/8AqInu3rvlH+z1E9+/HvnUvRH/AMg+oq8Lf3HMPffs/wD6iJ7t675R/s9RPfvx751L
0R/8g+oq8Lf3HMPffs//AKiJ7t675R/s9RPfvx751L0R/wDIPqKvC39xzD337P8A+oie7eu+
Uf7PUT378e+dS9Ef/IPqKvC39xzD337P/wCoie7eu+Uf7PUT378e+dS9Ef8AyD6irwt/ccw9
9+z/APqInu3rvlH+z1E9+/HvnUvRH/yD6irwt/ccw99+z/8AqInu3rvlH+z1E9+/HvnUvRH/
AMg+oq8Lf3HMPffs/wD6iJ7t675R/s9RPfvx751L0R/8g+oq8Lf3HMPffs//AKiJ7t675R/s
9RPfvx751L0R/wDIPqKvC39xzD337P8A+oie7eu+Uf7PUT378e+dS9Ef/IPqKvC39xzD337P
/wCoie7eu+Uf7PUT378e+dS9Ef8AyD6irwt/ccw99+z/APqInu3rvlH+z1E9+/HvnUvRH/yD
6irwt/ccw99+z/8AqInu3rvlH+z1E9+/HvnUvRH/AMg+oq8Lf3HMPffs/wD6iJ7t675R/s9R
Pfvx751L0R/8g+oq8Lf3HMPffs//AKiJ7t675R/s9RPfvx751L0R/wDIPqKvC39xzD337P8A
+oie7eu+Uf7PUT378e+dS9Ef/IPqKvC39xzD337P/wCoie7eu+Uf7PUT378e+dS9Ef8AyD6i
rwt/ccw99+z/APqInu3rvlH+z1E9+/HvnUvRH/yD6irwt/ccw99+z/8AqInu3rvlH+z1E9+/
HvnUvRH/AMg+oq8Lf3HMPffs/wD6iJ7t675R/s9RPfvx751L0R/8g+oq8Lf3HMPffs//AKiJ
7t675R/s9RPfvx751L0R/wDIPqKvC39xzD337P8A+oie7eu+Uf7PUT378e+dS9Ef/IPqKvC3
9xzD337P/wCoie7eu+Uf7PUT378e+dS9Ef8AyD6irwt/ccw99+z/APqInu3rvlH+z1E9+/Hv
nUvRH/yD6irwt/ccw99+z/8AqInu3rvlH+z1E9+/HvnUvRH/AMg+oq8Lf3HMPffs/wD6iJ7t
675R/s9RPfvx751L0R/8g+oq8Lf3HMPffs//AKiJ7t675R/s9RPfvx751L0R/wDIPqKvC39x
zD337P8A+oie7eu+Uf7PUT378e+dS9Ef/IPqKvC39xzD337P/wCoie7eu+Uf7PUT378e+dS9
Ef8AyD6irwt/ccw99+z/APqInu3rvlH+z1E9+/HvnUvRH/yD6irwt/ccw99+z/8AqInu3rvl
H+z1E9+/HvnUvRH/AMg+oq8Lf3HMPffs/wD6iJ7t675R/s9RPfvx751L0R/8g+oq8Lf3HMPf
fs//AKiJ7t675R/s9RPfvx751L0R/wDIPqKvC39xzD337P8A+oie7eu+Uf7PUT378e+dS9Ef
/IPqKvC39xzD337P/wCoie7eu+Uf7PUT378e+dS9Ef8AyV5wscM2BOFH0vmLcNZeYclML0OZ
yjkqg7KSzrziFvrq60Kcu6tarlKEDnbuwzqtVbfoIzueXzv7o/xfimr4h7HartZNzkr5LLx0
UOmyRzx9AR9lgb/2ViD8Eeh498R9B9J/CP8A0f8A91f2nfSPAn59OeXpGFFXFBUkAKJ+DpO9
h/6s7xhayeNS15keo4PL/wCMvpf2lDISlYCyUpFuRG5jQ0thrc57WdQCgEDfkOYj0emsJzhY
cQFEpUoL+aN/T2k5gt8FO+lSx1uNh5xs1WFlMW4flzMrWSh5Kf8AKG1aSVmxIJaWCRspy3Xe
OSsBOx5EOMsrJLMCQQxMhSCg62nmlaXGiedum/nC0rsHYahweUT3KnLGn4FoyG5Vo9qpI1uq
HfcI6mAuzLyxa25ze5OmmSk8zcC1oJGQHIqZlyq1zsOhMHjI7zB4ZtvzHlB1Ivlniabuwdze
OuZ1Pcrmo4dmHqg+tKCUqcUR37bXjnaBlJnJLszOzJWobecfmxsu5C2TlyXEpG94G33nUyyM
t8JGbmEkpMZGs1GEXUiy5/CQlZAdwbjnaMXtsyDwsIw5Rw2+RbkfCGlZsNQsA9KFhBtEU8jt
dhG6s8TMWudoeqW2R2EgloDs7nYxdjUJCmj0JVanUNpBUAqGKZYZeTwsmkMjcsUyLLSy2L2B
5R6zh3cYmrsyX/huhJYZTta0ex0z2MebyyRy0okDlyjZqlsDD1SSVp3SDF5sNA1xwesiXyOk
0pFgJuZ/4483rfxrPH8b+OS+hCnjJ/Yg5rfyOq/9yeiui+MV/nL7SnBPyjp/z4feRyU+hcP2
SWZn8jpb++Ij1vso/Ew+n9x9f/C18S0/+o/us6F+hP8AsYuWP8Wp/wCKzked418dn9X2I+c+
zn8uX/7fuRNURlnkwRCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAi
EBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCGVMO/ZtMTf7lqf/AI07GrL8
mx/Pf3T1Vv8ARiv/AF5f9aOW3oCPssDf+ysQfgj1PHviPoPrH4R/6P8A+6v7TvpHgT8+nPn0
hzY+mgqJNiDT5O4vY/rRjzPEZY1T+hfYeh4VLGnS87+0omYlZYpKkNhZSLm53vDmln3mkpsT
oUhtVw5ZfRGxj0elsLKZ4fa1qIWspA38BvG9p7DvMfGGQ6oa1FaegvvGvVYTmH6Qkm2W2yhN
iSL7kWHWG1aRyY8SsqDpIcRY++OO0o5McZBopUNknzvAJTKtsm2G0lyUI3I6AGKqYN5HdC9C
AdNj1vBYyOBzTh1AgpvzhiMzqQpZUSrc2FoKplz0+ntG7dLRznLpDE5T1KcUe9ubxTnQQ44N
saU+UfnZl+UecK00zk+gWvYwC+fLE6lg0Rk/gwLYbUU89ztHmNXY5SOsm+L6CJen/FAsLRmS
lhotFlZT0oETKvIxoRllDMBsqziUIVb3QatbjtTIlNsl18nnGlGWEaFcjyxJqfcCUgkqiOeF
ljtbLfyUy0My+h1bd9wY7pZuUsg77NjUGB8KJkZdACQLAR7fh/Qw7pZJtJyfZoAsBHrNMxKQ
tYl7c42a+hzAcUbbc4u+heJrHhGTpyUkx/8Ae5j/AI489rfxrPH8b+OP6EG8ZP7EHNb+R1X/
ALk9HNF8Yr/OX2lOCflHT/nw+8jkp9C4fskszP5HS398RHrfZR+Jh9P7j6/+Fr4lp/8AUf3W
dC/Qn/Yxcsf4tT/xWcjzvGvjs/q+xHzn2c/ly/8A2/ciaojLPJgiEBEICIQEQgIhARCAiEBE
ICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQ
EQgIhARCAiEMqYd+zaYm/wBy1P8A8adjVl+TY/nv7p6q3+jFf+vL/rRy29AR9lgb/wBlYg/B
HqePfEfQfWPwj/0f/wB1f2nfSPAn59OH/pyvSazPDF6RPEWD04XZqrcrQaVMtzCpkoOp1gqs
RbpCGo4DZqbO3hNLO2MeA7ouJV1w7OSfV/aZboPpqpedmpFibwa4kOLAmS1NAm38AW3Pti0e
DaipN8yaRrU66mx4WS/sLcZ9JxSEqThyvU8PAFHrUkWyb9RBtPfh4NNUPxLBpma1KqMqlT7D
rCiLjtEEAeUeg09qZzspdwTL5uYdVUiy5VafJLSdkvPBq4/70bFVhZVTxnBYNFqqJ+UQ6w/K
zDKwClxpYWlXsIhlWFHB53HVioIWnSUoNv4W5jjsJyDhT51JXYAi++q9/dA3YR1smWEpkaSN
dyPPaOxmUcB9Q4oC17gGGIzIqxS0kKFyE3gikEVYcHRy5e6CdoXVZ61BRACgfmjjsLqs8GUF
/jj5YpzluQ4sPTPZWGm8fAkgvKSfL1JcnEKKSBe5MJaprlOqs0tlfXG5CVQFWSLR5a/ZnJQH
fGuLGJiWKUrB98I4cpbHYwK4m5pMw6oixjQjFoYjAZ6nLKW0efkYZrksjcEMbsmoXTbvK5Q2
pIdrRKcvcFLqlQbugm5HSEdTfvyoa5sI1FlTgJFOk2jo3sOkanDU+ojfPJatMp4l2k2FrR7j
QGfMcmUhOx6x6rS9BdoVMt3O1o26uhVoO9Xv7oLJFomq+E9OnJiUH/3qY/4487rvxz+o8dxz
45L6EfeMn9iDmt/I6r/3J6K6L4xX+cvtKcE/KOn/AD4feRyU+hcP2SWZn8jpb++Ij1vso/Ew
+n9x9f8AwtfEtP8A6j+6zoX6E/7GLlj/ABan/is5HneNfHZ/V9iPnPs5/Ll/+37kTVEZZ5ME
QgIhARCAiEBEICIQEQhj/OFWe7vpF8IYCwvnGil4BxHhuq4qqrLmEqbMz9JblZqXYal2HlIs
UOLmkpCnUqUAyskqJFn4dj2LnKO/T7RGanz8qf7SlsCcU+e9b9NxiLhtms2i7gnD2HhiJM6M
JUtFTmf1NKverqWGuzCSp9QKkoB0gWse9BnVV7WV3Lv07/OUbmrOVv8AadKSQVHp1t4RlGgg
XiHQX3iEPmoA2uLxCH0m0QgLxCAiEOdnpyeMvOPgUreVFXy7x3LyFMzDxIMPztLncPSU63Jp
Shol5l1aO01K1KuFlQuRYACx09BRXapc66CF8pRlhM0HxF5C8Q7GV1Zcyrz3WvGsq04umyuJ
MI0h2nz7qQdLDi2mW1taiLBzvBJIJSReAV2Uc2Jx2+s7KFnLzJ/tLa4bcyqhnDkDg7E9XpU7
QqzWqRLzFTps2wph+nzmgJmGFIO4KHkuJ8CACCQQYXugozcV0GqpZjuTUKCuRBgYQz5xw8Ue
NOGDHmTcxSKBSJvLzEuKvgjHlenw9owvIrZJZmNTZs0lTt0l1wFtJCUq069Qa09MLFJN742F
7rJRawJMgeMDFGfvHJmHhaiUzD1YyVwphynPyGMKa448JysvLJfkg9fsXdDd1ENX7OyNSrr0
iW0RhUpP4T7vMchZKU8dxo+4hUZBeIQFx4xCAveIQ+BQJtcXiEPt7RCAvaIQEQgIhARCAiEB
EICIQEQgIhDKmHfs2mJv9y1P/wAadjVl+TY/nv7p6q3+jFf+vL/rRy29AR9lgb/2ViD8Eep4
98R9B9Y/CP8A0f8A91f2nfSPAn59PzbfREuWVWzh9NvWMO0WXVMT9Sw7QW209E/qZV1HwAFy
TDs9XXptJ21nRft8wHS0yts5I+f7S3+GT0fuDsjcBysrUJKQrVaIS9Mzs1LpcHa9Q2FC6Ujp
1MeOnrLNTY7Jvr3eB66mCrioQ7i8ZfC8gJlC3JdklA0pKkDu+HujW0zC5YpmZGWWOzDDS0H+
CDaN+iYWMWMWKcpsMYqlFy1UoVMqDS+jrCVfPa/zxpVzQ1CU10ZEqXwdYLpgWqRl6zT9Tnaa
ZSrTDKQb32CVWA8gOkHUxhXT7/sElVyYx/hPExm8KY0W9TnEG8hXkmaQg9NLgsr3nl5xHNjE
JVyWJx9AkXxDY6y2x5T6BiXCTdY9eYU83N0FallSUka1dkrfa4uPPaK9q84DrRVzi5QePpLi
yu4lsPVWoMS0yZ+jzEy52TSKlKOSpcV4BShp+eCxmLW6CaWVv9Bc0nVJecVqbU24lYBCkKCk
n3iDxkK9lgcZaaBAsAL+cGUiyrFKSb3JHhsY7zluzDgU2va8ccy6gz52oHQj3RznJ2Zxbp0u
Zt4BW4j4ZZsgvIWLgynIZ0HqIx9S3gvy+BO2q8qnMAJJFhGO6uZkVeeo0VTG7sw4U6jaGYaR
LcJGo9UeqesuC55xW2vCCqskC5YPMXIvCXNhhIwwIJOgqnJ8AJ1bwad6jEbhEvXJnLsNpQ4p
HzQhTmyfMzlksF+YeoolGEjTbb5I9ZoYYwIzY+tshCbECPX6JYASR6DyWl7kbmPV6TogLiL5
NKXBsRaN2roDaFiZUq8TBpR2OpmoeFlvssnpRJFrTUx/xx5vX/jn9R4zjfxt/Qjxxk/sQc1v
5HVf+5PRTRfGK/zl9pXgn5R0/wCfD7yOSn0Lh+ySzM/kdLf3xEet9lH4mH0/uPr/AOFr4lp/
9R/dZ0L9Cf8AYxcsf4tT/wAVnI87xr47P6vsR859nP5cv/2/ciaojLPJgiEBEICIQEQgIhAR
CAJsIhCg8myMyePPOHFSUhclgqlUfL6TcBun1gJcqs+B5gzkkg+bVukNWeTTGPjl/u/cKV+V
Zzfx/GDFWV//APdhZif7uR/h9Oh2XxBfT6wU/wAf6PtRsDiPpOc+VmeL2a9JzHl5rKPDNNll
VXLpOHG3n51pLhE/NonAe1DjbCu3QlINywUEWVeE6nVKHZteU+/IW3ni+bJS+FeLPFVK9L/m
LgutZwT7+S2C8u5XMFln1alll3t3EBTfrKJftXJYIWVISletXcGtXU7oj7XTUfKbx/G4NWy5
mS2czczc4TMrMzeI7N7HrNXwA3g/4cp2WrOH25F/DU2pxKmJUzly44rQpplwrFy444qwCEg0
5K7JRprWHnr/APhbnlFObC8jsGZ/cQPBJTc05zOKtYdzWxfQv0T0ejU6nSJwtSQ60X5WnuSj
jKnZhstltDjq3g6SslJTYCO2SphZ2fLsvScUZtc/eZ4z/wDSwZh5w+itykz4y/xNOZcYtrGO
ZDAuKaVKycnPSKJhx9xqaKRNMuLBGhDjRChZLmlQUReD16SEb5VTWVjKKu+Timi9PTUcQGYH
B9wd4fxTlvmZVqbiKRxNS8OzMw7K0ye+FWZp4tOPPtrlykOjSFAtBtIJN0kWsDQ1QsscZrbc
tZOUYpo2rhmiP4boEpITNUqFbmJNsNOT88GhMzahzccDSENhR/gISPKEJPLG688u5yz+ili6
nB3DaWUoU8Mw1ltK1FKVK7FmwJAJAva5ANh0Ma/Cv6/0Ceq+Gvq/ea14sONfNvgsy/qOO8YZ
M0PFWBqKe2rc3g3F6pio0iX1hKpgys3KMB1tNxq0OXA3IABITqortlyxlh+df/pbtJQin3Ff
cWHpXUYoyRyIGQNSp0/ijiaxC3h/DVVqkoXGsPtIWlM7MvyyiNT8uVBAaUdOu5OpIAUSnSYn
PtVtFf8A8JZdsuXbJ94/818x/Ra5T4ezhksxMWZmYPotakqbjmhYobknTOyMyvsjOyTrDDSp
V9twpPZjU0oKAKRa8dojDUSdeMPuOT5qmmea1xAZiTvprcG5X0nM6vqytxTl47j0UtunU4lb
qXlIQwh8yxeEstASSkqLm5Ac8OKuC0zm4+Unjv8AArKbclvt/wDpF87uMvHmKPTA5Q5WYGx/
imj5W4wRVperOMSFLdlZydpjSlPsU912WW6G23EpaeWSpJdLiGyC2q14UxWnlOa8pY8e872j
c/J6ErreeeY9M9OJTsol5m1tnLWdy/XjlVJXI0xOmaTNKZEqJgy3a+rEJvp19pz+uRRVw9rd
py75x3lnOSs5f46heYmf2ZNN9NjhXKmlZiV2Yy7rOAZzGz9Cl5SlqUubl3ltpk0TCpcuJYXp
TcFevc2cAO3a663pnOS3zjO/gcnOSmkn/GSA8Y2Z/EXwhZEcPdRrmcVcVjzM3MSk4cxXKsUm
jmn0xieUtbkrKD1QnUyNLYeUteooKrEERemNNkppR2SbXX1nJSnFLLJzx2cVmbHou8vsycRT
tdezTp2JXaLRsshXJeSl3ZGtzLsyzMSs16o0yXmUoQ3MhZSCRdvUDvFKKa75KKWMZz9B1znG
Oc+GB44uKNnlwYcGlWzapObtexxjzL2QRXcR0atSMkMO4iYbKTOyzMuywhyTCUlZacbdKh2Y
167mOVOq2zs3HCfTxX8fxg41KMefP8fx/DIBnzxxYyzJ4keDGdy8zHxBhTLziVafmKtTUyVN
fXJtMyrT4Sy69LLW24VLU2skqB03SExeuiMY2KccuP0+JJWyeHFkx9ItnzmHlvxucL+EcE5m
1jDuHs4sRzNCxBJycnTJvsmWGW3Q4wt6XcW04vUoKJKk8iEgjcelrhKucpRzj6S105RawzcE
ukol2wVKWQkAqVa6tuZtteEBxI9xDoIhARCAiEBEICIQEQhlTDv2bTE3+5an/wCNOxqy/Jsf
z3909Vb/AEYr/wBeX/Wjlt6Aj7LA3/srEH4I9Tx74j6D6x+Ef+j/APur+076R4E/PpxS9KNl
XjTCHpoq/mVTsHTWJaE5hOlyDZlpltt0OCWKVEBZ6GMTjusplWtLzYlF56PG68TR4Rp5Lmsf
R5X7SPTPFLX6fpRM5YY1ZK0Eq0hheg+Gy94xqJ471+31Hoq6M940y/HCzT6slms4TxRSm+Xa
PU5wj32vG1p7muo5DRZXksmmHeKfBOJ2ylusy8qVn4sweyUD4WVaNzT3x6Blo7F3Eyo2L6RV
wRKVGTm7i/1p5Kj8xjUrtTLKia6ocmZtaXAAgnUNjy2hlTCxqD5l1TibqQo9bEiO8wWNRX9F
VMYoz8qkypMuJPD0giSl1JUFOdq+QtzUAdrJSkC/OOxluPOpRpSXfuWWmly9ZlgzOsy85LK5
tzDYUn27wxFiyTi8oXMZO0ycLMxR3JugTsqLBySWdCvag3SYLFk7WS2luO8jL4kw9MTCpiqs
T8sy1qQFSoQ6tQ5hRBta3IjxgiZxquXRYZ9wNn3SMWoaSZj1SZcVo9XfGlQI6X5GLKRazSyg
TxqphaNto4L4QaJpRH65EyTCOOdCYUtwAAbnbaPiliCJFrYAwu9NpSopNvZGTqERtEhr9BMp
Lb7bRkSfLMLWskEflSJoi/Iw/GSwNRgO9ElShY2ha2SCKCJXJqK2wkGM2WFuXUCaZc4PNRnk
EpuCR0hSyTm8Iu1hGkcvcKiRlW+7yFhtGno6BOx5ZPZKn6EjbpHptLAC13sFUvKyyleEem0i
wgJTWYGc4w3Vwhxzs7qtudo9FpJ7jENNzLJYOUWYbeKZZN3ASRHoqHsJX1uLLWp1OD7YO0OS
6CmcGlOHVgS+V8sgdJh4/wDxR5niH45/UeP4z8af0IQcZP7EHNb+R1X/ALk9A9F8Yr/OX2nO
CflHT/nw+8jkp9C4fskszP5HS398RHrfZR+Jh9P7j6/+Fr4lp/8AUf3WdC/Qn/Yxcsf4tT/x
WcjzvGvjs/q+xHzn2c/ly/8A2/ciaojLPJgiEBEICIQEQgIhARCFA8c3pI8s+AbC5Vi2q+uY
vqMi7N4ewlItOTFWxK4lWhDMu2hKtlO2SVGwSCT0hnT6WdryuniL3XKOy6kF4KOJTLfJLh3o
8liHGiJvGVddfxJimaTRakkTNXn3VTM2QDL3CELc7JAO4bZQNrWg2opnOe3RdAVNigt1/HpM
OSvFxgXKD6IyxZnDiqpVLDeVldwp+h6TxVVaLOyVLdnRIyidAddZTsVsOJCrWJA6G8OqmUtI
qo7vPrAzn/Oc2P42ND+kO4l8XcbeMMqciMjZrHNLlcwq01UcY4qpclMycvLYVDbbyZlioJSG
+xm23CUKbc1nsw2QkqKYW01UalK2zG3Ref6PMEtslJpIqzBfCnk3jD00eZeBl4BladldVMsp
HCtDcYw5MMSEpWGXm9fqsyGghE40EFYeSsK1oJ1lUHlbYtNGecvOevdgHGPlNYF+S0lmlxUc
A+c/Bnm2nGk9nFSHKhRKRiKqU2YXKVKmtATVPqExPrT2S2lOtIY161OK7ZrunStSaT5K7Y6m
vHL/ABnYsnJxdbL24avSEUbJT0fmHKFjCkYho+cmAcNM4amsvzSZlyuT1UlZf1dluVZQg+sN
PqQ2pL7ZU1pWSVDSbAt0zla5J+S3nISNzUMYMTcQnB/iHhG9CjlBldiikVKo5jYizRkceV+h
02mv1M09hb61TKF9ghadLLRaSu5sVKUBqh6u6NmolZF7YwLuDUUXx6d/JvLJHBJhiYyzy8of
6Ia/i2j1anKwxhFRnXqc0+XJhz9Tsa0NhBTqCtN7gWJ2gGgnPtXzy2We8JavJWEdM8KYvp2P
8OSdbpEz65TKo2JmVe7NbfaIUTY6VgKT7FAEeEZU4uMmmPVvMUcq/omGsuY/ncjsO4dpGJ8S
VnB+L/h2sy9IoU5PeoShaZ0rUtppSLqsbJCiTY7Rr8LWIybeMoS1LbmsL+NzTvH7xq0HNrhD
x9g/Kyh4tzRxvmDRJuhUmi0jDc+ChU40prt5lx5ltqXabSsqUXVp3TpAvyV09DjYpTaST8S0
rPI5UjJTHoscyOCXg/4TcYt0qbxni7h7xvM4uxbh+ij1yZ9QqLzappEolP8A5Q5LIaQSlAJW
S4U6rC7ftuu2yyPRSWE/oBumSisl2elgzLp/pK+GWl5C5IzLuNq7mXWaaqqTspJvpksKUlh8
Pvzc+6tCRLqBQhKWV2dUokBFxANJDsJu2zbH7S9su0wkivM/sOzVQ9OPl3QcJVet4fw3TMrf
+jyqYoZpU5/1covrCpWWmQ12SJ5xoIQhwq0NF0ruVpSkmql/8aUpYznOPqKSi3JRS/jOSWcW
f6G8o/TI8I8vRKTO03B2WNBrVIqK5CjzbtPoAmZcIk2nXUNqQnXtuVE73URe5HU5T008vd4O
uPLZgJzTpmEc1/ohmkvYmw2nEeEZTLFWFnJip4cfm6UiteuuLRLdq4yWe1CV7G9hcjVfaJHm
jpNnh5z9WC0t7en8ZPE7h/BuUP0QrgiZwthhnDmFpPLiew5PzVIw29LUtusvzKlNsOOtMhnt
VI0d4qsO6Cq+0di5S0j5nvnP1YOSx2qwv4yP/p68VS8+7w+UaSlqxVKnhzNeiYmqkvTqTNzy
qfTWSvtJl0stqCUDzNz0BimgjtNt9U0X1Dy1jzFhemh4aa7x2cCclUcsGU4jxJhDEFPx3QJF
B7M1wSyllcu3rtZxbTiigKtdSQnmRA9FbGq5qfR7Esi3WsdwxcenHDROKXgGxTgnK6n1zFOa
2bdHVh2QwcmlTDNUo8xNaW5k1FtxCfU25dKnStx4pTdI0lWoRbT0OFqnY8JPOfV4nJzzBRSM
+cSGQdA4e8/PR+ZXV6ScxdQ8nZWalMZvfAUzUaXKh+UaCHH1BlTXZuPhekK5BIKgIZqsc422
J4z09IKUMYWCbekewHgDJH0ivB9UMJYKkKFLYSxXNVXFk1h3CziW6fJuS7aGHZpyWZKQgr12
uSR3jYDeBaSU51WKcuvTLL3pZSijptLOpflm1oOpC0BST4gi4MZWMbD6eT3EOgiEBEICIQEQ
gIhARCGVMO/ZtMTf7lqf/jTsasvybH89/dPVW/0Yr/15f9aOW3oCPssDf+ysQfgj1PHviPoP
rH4R/wCj/wDur+076R4E/Ppyc9LZxcu5Qcb1SoSKBN1BDVKp76327hICmSo3NrAD2x43jVUn
q3NNdF9h6Tg9HPQn539plLMr0lGDxVFy9BV8KPIQkLeQLNBfVIP21vEbRWrSahJSlHH0m3pq
ITeFIR0T0idJnJhKZ6hvFpXd7Rh0KB5b2VGlS5R6o04aDwZK6fxUZZ4vZSJ1hpBJsRNSCVgf
IDGtTYu8ZhorVvFjlK0bKTGC1liWw6Hlcy2TLuEe4pMadc4YDqOoj1ySin5Uv0lAdwhiOeoj
Qb7PsVLFQlFbk30uEkH2KEORfgd7RPa2Of2MULpGZNBp02tNYw7iB4N3YZmJBUoVKty1IWRz
8oKnIunQ2tmvrIVkBXcWZd1Gu/oxwtVHajXKkqeXO0xCZmXtpShKCArUNNrDyi9eV8JDOojX
NLkksLxLvwzmrQq9UVyMlVqc/OMkpcYS8kuoULgpKb3BG8NRfcZ86ZRXM0TjDmKhLOAAgAm3
LnB0KzQ/YlxC2jDMzMy60F1po9mFH4yuQB99osmDj8JJiLCeCJamYeYlOxaC0o+uJKAolZ3U
b+0mOnZ3tvJ9awTM0HQqlT7rZTspuZWp5pY9hNwR5R0470/hIkDcw6lAClkqA3IG147sD5kc
ssB4aM7PtjSdz4co+KzeS8pYL8wpQ0UympVpAIEIXrYDzZYgxLLLqKilAJA2jBv2eR6nYh1S
wwqUcKiI7XensPwYXKWl7DrHZbh4xySjCUialNISOp5mELn3BcI0TlFgYNtNrUg7iL6bT5Yt
bMu2gUTsWkjTHoKKcCbZIpOl3AFvmjZ09YOQKvh4TMmoW5iN7TRBNmXOJ3Kt59LjzSVakEqB
Ebmnjjce0t3cyDcP2a0xhitCSmlFCm1W38I9Bp3sW1dCkso2xlnjJqvU5pQXquN94e5smDOL
TNX8PygrLSWI6vvf8Ueb4h+Of1HjOM/Gn9CGzjJ/Yg5rfyOq/wDcnoHovjFf5y+05wT8o6f8
+H3kclPoXD9klmZ/I6W/viI9b7KPxMPp/cfX/wALXxLT/wCo/us6F+hP+xi5Y/xan/is5Hne
NfHZ/V9iPnPs5/Ll/wDt+5E1RGWeTBEICIQEQgIhARCAiEM+1fhQfxn6Tqm5xVeRl3aTgrL0
Yfw86taVLRUZqfecm3UpvqQpEulpAWQL9uoA7GGldijs11bFnVmzmfQ0L6y6P+2e/nD+OFuZ
heyh4Ig3E/kJTuKLh7xjl/iGRNQpeLKRM09bb7alhtxbag06m/xVtuaFpUNwUgiCVWShNTXc
AsVTWItIb+DTLKv5PcH+VeEMQyzjFdwvhGlUmpMoV2rbc0xKNNOgKT3VDWlViNjHbpc1kpR6
NstXKtJZayWWUTJTpKZop5WIXb5IHhl+arOdj52D+kJ7OY0jknSqw90c36He0rznKPIcWkaQ
tYA2tqIt5RzJfki98HxDi2hZC1oH8FRH4ImSOEX1R9S8tBJDjgKtyQsi/tjuWRwi+qPhUVEk
kknmSbkxw6klsj6l5xAslxxI8AsgR3LOOEW8tAW6txNlOOLHgpRIiZZFCK3SPPL3Rwtg+rcU
4LKWtQvexUSL+MdyyqhFdEfQ+4E6e0c08razb5ImWc7OOc4Al5xCbJccSB0CyBEyyOuLeWgd
s5p09o5pta2s2t7ImWd5I5zgAecCdIccCeVtZt8kTLJyRznAEPLbFkuOJHglRAiZZHCL3aPK
jrJKiVE8yd7xw6klsj0p1a02K1kHmCokGO5ZxQit0gJecQLJccSPALIETLI4Rby0BLzjYslx
xI8AsgRMsjhF7tHmOFgRCAiEBEICIQEQgIhARCGVMO/ZtMTf7lqf/jTsasvybH89/dPVW/0Y
r/15f9aOW3oCPssDf+ysQfgj1PHviPoPrH4R/wCj/wDur+076R4E/Ppwm+iU8wsZ4bz/AMWy
9P1yeHHKTSJVyZbIQt5TrStSAeZGxvaMKOm09vGEp7ywnju2R6HSSlDhkpx65f7Xg5t5bzkn
U8tqpMOtSyZqnpb0KIs4ByNj4EnfztB+IVzhqlFN4eT0fB5xs0/NjpsN1IqtWpjipgITMybR
KlAKAUB7OogzjU8LozUolbF56x/aPUxXjiOckmabMFqaXssqslI32i1ceXeSNeFik1ylpUig
Vii0xM86HFtNaW3wlZJ8l3/amxHuEHhLwHVJdC2Mgs5qhg3GEnKtzampB+YQpxoqJCkna2+3
X5Yeqm8g9RVGUXtuawzGzQYwXgebqSglxcui7aFHSHFdAI0FLCyY9UOaaiVVhDi6ln5pSJyQ
U0p5V7sufGVsCAD15dekFhLI5PTbbMmErirBmJqiJlgUyXqjmpCX0tpZm21KFiQu19VvOGI4
FpdrFYfQdaLh+tYZbVMUzEs/U9O6JWqKStpY6grCdQ25GDIDO6MtpRx9AXUM7sS0HF1BZrFE
blKP60HpiclXFTbdkg6QQEgpF7HcdIscVcHF8r3NI4RxhK4tozM5IvsPtuJ1JUhVwqOoyp5i
8MdfWQUgBI1nciLlOcN0X+1jhXtDnZlZhrU+hWg3j4nzHbLC21U3sJQJG9xaE9QzkLD1LUZt
ti6ki9rxhXj1dhDsaNNuOqS2BfwhCDxPJpVTIs3RXHHwbHnDbtWB2DXQtbJjA6pmZbUUk+6F
V5c8lrJ4WDUmAMLCWl2xp2A3jd0tSSyZ055LBplL5bbRrVQ7wWR4alA0gWAuecadKwUkz0Zf
tEW8o2dOCkRDMLL1uv051Kmwo6TaN7T9AcbGmY5zuygmcI1wz0q2pJbVc2HONenY1qL1OOGW
Hw15wFhTTDzllCwIJ6w5kU1dH9ZHS3hcqIquTsi+khQW+9v/AN+PP6/8c/qPnXGljVteZBXG
T+xBzW/kdV/7k9FNF8Yr/OX2leCflHT/AJ8PvI5KfQuH7JLMz+R0t/fER632UfiYfT+4+v8A
4WviWn/1H91nQv0J/wBjFyx/i1P/ABWcjzvGvjs/q+xHzn2c/ly//b9yJqiMs8mCIQEQgIhA
RCAiEBEICIQ+KSFpIPI7RDjWTgB9EbYIe4JOJPAcjlfivMXCtNxVhuYqE9JtYyqr7HrDc2ps
OIDswopuk7pB090WA3v6Lhr7WD50n9SMu9uMsJnWbAPoscnJfAlERM07GtRmU0+X7abmse15
T80stJKnFkTgGpRuTYAb7ADaMeers5njHoXqHIVJrLHOY9FbktPS62PgbGDHbpLfaM49r6XG
9W2pJ9d2UL3B8RHFq7M93oXqOzpSi2jjj6CnA01xfekKxfgrMfGWZWJsL4YodTnJeQdxnVJd
D7rU6zLNqdU0+hSrIWo2BAKrE8rRta+SrpUoJJvzLwFKU5Tw2foPp8i1S5BiVZCksyzaWWwp
ZWQlKQkAkkkmwG5JJ6x5xvJpJYWEHRDoIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCA
iEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQyph37Npib/ctT/8adjVl+TY/nv7p6q3+jFf+vL/AK0ctvQE
fZYG/wDZWIPwR6nj3xH0H1j8I/8AR/8A3V/ad9I8Cfn04L/RRM5iSVz6eZeXK/oYnG6YJZvb
tlvIllFZ/ii8ZWljW+LylvzKP1G/p3jhe3Xm/ezmJgpXquX1a1tKCn9CUq5d29z+CHte+bVQ
w+hs8IXLpJuS6jVhGrTNFrDSlaywT132hnVVwnDbqF4ZdbVZiXwS2JDCMjXpmWqtL0NnlMSy
jvqHNSfI87dIzI2SXkyPWVyTfNEurKptqpupkZp1bUvOtKlllf8A2aVCwN+oBsflhisLOzCy
u49rwxM4XmJiUdDSpqUcU2oNk96xuPaPC3jD1aOrUJrKHFvHFUrwl5WYXMzLctcdk8orCQdu
R8jaG4MrzJdBkq0ifXWQpToISUkLXcG3L5BDETvaimjVqZplTRoC1MunqLoHQ+/a8MxKSmma
FySr8+cLPzjNRcmphvUlEm8r61pHK/W5F7QeLwZ98lzYwPWGeIuVdn1sTrQZKAAEtJtoPUEH
wi6YGdLxsWdlrWaHWpoVKmuerTLl++0otrT5lN7H5N4sKWua8mRbVLrszLySFvL+El3tqYbC
FpFuZF+97oiFJNMcxjeQAsZ+WSRzCtiPbE5iuGY9y1owl0p7u/jaPhyk2JTv3J5MSehANoXu
Wx2u4a6xNFEsoDny2jD1D3H6bSLqoyptZWRffrGbJtPY0qrhZR8LCYnEjTffwgeW9h+FywX7
k9gkSrLZKAD7OcaWkr3BWX5Lww5SOwYSAN436kAdmSTS0sGUdI0KyKQckg25Q/VI62GstAn2
xsUSQKYa5JpdQUkRu6d7Css5KxzlyrZr9OcIbBJB6RsVMLVa0zIuMsMTeWWJe2aQpLXab22t
DOXg2qpqyO50/wDRw4kOKuFOkThVqKpybQT/ABXbRha78az5p7I4cmvlHzIl3GT+xBzW/kdV
/wC5PRXRfGK/zl9ovwT8o6f8+H3kclPoXD9klmZ/I6W/viI9b7KPxMPp/cfX/wALXxLT/wCo
/us6F+hP+xi5Y/xan/is5HneNfHZ/V9iPnPs5/Ll/wDt+5E1RGWeTBEICIQEQgIhARCAiEBE
ICIQ4OfRcP7KTJ7+SE7/AH+PQcH+BL6TK1Xw3/Hgd0sHf+aFJ/8AYZf/APRIjBn8JmlX8Ec2
f19v+On8MVR2z4LOA/0Mt9lbzT/k1Wf8Wlo9DxT8RH6vsYhpvhs6KekW9OJhHgEzlpOXLmA8
c4jxfV35QNrVILk6YZd51CFPMvEKXNlOpQCJdCruJ0FSTGbpdA7Y8+VgNbqHF8qQ/Z6ceHEV
gLDs1ifCvCJiLEGE5NKn1Nz2MpKWxC6wN+0FNZS8tBtv2etTg5FAIIiR0tOeWVmH9BXtrMZw
P/o3PS0Zc+kywjV1YTZqFAxlh1oO1XC9XWhM3LJJ0pdQ4m6XWCvuFxIBQrZSEkgEeq0c6Gub
dPvL1386x3lVp9Mpjo8fP0tv0vqRmQGfWSr/AKQJf4M7D1X1rtu39Uvp7Le2jVfbTBvaMey7
bn2+gH7Ylnlwao4s888S8OeQtYxxRMFymMzhuTeqdWpy8QN0lTMoyyp11bTrjS0OLTpsEHRq
vfUDsVKaozmoN4D2zlFZRT/ovfSV130mmB5vGMhlWrBmCJabfpqKjN4nanJqZnGktKLaJVDC
Tos6AXFLFiLBJ5g2q0qofK5Zf0A6r3LfuEkp6Typ8Rmf2JMuuHXAcpma5gh71XE2MKvWjSMK
0iYuR6uh5DTz029dKu6y3p7pOogXjvtVQgp3PGei7ySvcnywPuHvSivZYcZ9CyDzwwjIYCxp
jGWamcLVmjVdVVw9iEuLU2llLjjLLzDxcQpAS4ggqsNQ1J1R6Tmqd1Tyl18TivcZcsj1lP6R
jMTiOzHzLp2XGRJruF8uMSzmF1YlqmNWKTK1ialV6XvV2zLOLOk/G6JuBqvcCS0kIxi5T3e+
ME7ebbwiA8EPpkcd+kLwfi2s5acPiJ1rBs4iQnGKjmDLSTzzy21OIQ1qlSlVwki6lJF7e2CX
6CNTSnPr5isdRJ9C7uD/AI5azxo8K9Wxzh3Lt6i4woldn8OTmEK3W0yrkpOyb6W3WnZpLKg2
dKgr9aO/d/hQvdp1XYoOWU+8LG5uLaW5V2TnpPs4c8aPmNPUfhfm2GMr6rPUOr+v5hSbBfnZ
NOqYZlrSxDpSLd66UnWkar3saWirjjNnXzAvbE/AcPReelYrnpQKVV6/RMonMJ4NocyqnzVV
n8VNTDypvsEvIabl0S4KgQtAUsrSE6tgqxEc1WjVGzlllq75TeyIhO+mUx1I8fLXDceH1K8x
32hMtqGP5f4MUwZUzXbdv6pcJ7JJNtGq4tpi/tGHZdtz7fQV9syzy43NWcU2deJuH7IarY0o
eDJPGT2HpN2pVSmuYgbpRZlWWFuvLbecaWhxSdNgkhGq99Q5FSmuM58jeA9lkoxzgpX0XfpN
a56TjB89i+nZVLwbgaRm3qZ8JzmJ2puZfnG0NOFtEqhhJ0aXU3WpYsdglW9j6rSKh8rll/QU
pulN9DW8JDQIhARCAiEBEICIQEQgIhARCGVMO/ZtMTf7lqf/AI07GrL8mx/Pf3T1Vv8ARiv/
AF5f9aOW3oCPssDf+ysQfgj1PHviPoPrH4R/6P8A+6v7TvpHgT8+n54fonDELq/SEztNcmHP
VmqNS3UtlR0JUZc3NvOFKaV7bnNLfCN3TWY4fCL/ALUvtMKUqmmZyknpltTSQl5LBbNytQ8Q
PCAWtLWRi/pPQaWfNpMIT5fU2XxA2/KOISZhsXbKh1g2qlKElJdGN6KcZR5X1Ra+TmGVyNWa
W4gqDarWV8VPT/OFXPLNKM+VFnyE7T8O1eZQbTD7Lw09kbpt1F/ZDVTLO1ssZnFVIn1S9RmJ
ZtVXlGwkaRoBtsnUOpt1jSqaA88lsuhD8ayqV4ycdQ2htM0O1QQq17jl8sNx6hYW7YH2WodG
foKO1ZaW6tAKnd7qVbfcecORSwV7WWRDgrLxNfmVpZcWGArUVE3IPK1oLFFp3YLAw3UFZcSd
SaUrWoJC0lQ6na/ywXOAEnz4GnG4axFKS9ak0JamQexf0JtqNvjW847lMtBuPksszh+pKaVT
zUXnVlwEoCL91Hn7Y6mLaiWXykkoXEY5Q6/MsvrS42h0pGrYAX2AIjrkiktNlbFjN8RVMW2k
lKLkXPcBjuUB9qyK4wXQ/Vwk6R8kfFYVnkp3kgqcppY928BurOwvI5PyoeVe3sjE1NW5oU6g
KfYRLtAAC6oybIeBoVagkeXGHDPTqVFPXw2gUINvA9HU7GjMAYdEtLNgJ+aNrTw5UV7fJYtO
kOybFxa0acJYLRsCa3Wk0tpSlECDq3AxXLLIbNZxS0pN6StIsepg9WsjnGRtVNokFAzJlKgk
fXE2PnG9pb0+gGcGiTU+tszgGlab+3nHo9NYKTTFczIt1CXIUAQRG1SwaKTz/wAmGqvTnnEN
AkAkWEN5yhrT3uLNI+jEoxoHCZT5RRN2qrUOfT69GJrfxp472Sy5uISf+GP2E74yf2IOa38j
qv8A3J6K6L4xX+cvtFeCflHT/nw+8jkp9C4fskszP5HS398RHrfZR+Jh9P7j6/8Aha+Jaf8A
1H91nQv0J/2MXLH+LU/8VnI87xr47P6vsR859nP5cv8A9v3ImqIyzyYIhARCAiEBEICIQEQg
IhARCHBz6Lh/ZSZPfyQnf7/HoOD/AAJfSZWq+G/48Dulg7/zQpP/ALDL/wD6JEYM/hM0q/gj
mz+vt/x0/hiqO2fBZwH+hlvsreaf8mqz/i0tHoeKfiI/V9jENN8Nl8/RMKB9NbwfqsNX6Inh
e29vhKlG3ywvwz8XZ9HrO6peUn5/Udf5gfqp7pZ1RBHMd4xjvqOVLNaXmOLeZeBmuED6KmwI
5g9pNOp2azbM5UpOXGltfr8rNNTg0jop6WS//HuY3IS7TQvm7v8A8M6S5bNvOSti6/ouU7XU
cJjYcz/1AIH/AP5/8eITOL8mjeNepTHpB8uc16XTZl1GRmV1Fq6qtNsuFKMfYglJV5aZFtSS
NVOkXkpU8oGz0yhLQuhlzUvQlS4t/Cf7F/8Av2FrJOb26GQvRbZwVfIr6GYztxZRJh6XrdOm
68mUmWzZxh19uSl+1B6KT2xUD0IvDeqgp62MX5gUG1Xsau+hpcHUjDHon8JzVNQ0Jqt1urzd
SWkDU4+mbUwAo8yUtMtJF+ghTijfbtMY0iwjSPEj6P8Ayv4sM3sucdY2oczUMR5WT4qFCmGZ
5yWSlYdbeSh5KDZ1sOtNrCVfbJ8CQVatTOuMoRezC2UKT5id5S5MYbyBy2bwxhSnCmUaWcm5
tLXaqdWt6YecmH3VrWSpa1uurUVKJJJ8hA5zlOXNIuoKK2OXP0JUL5NZ7g8jiyR/ujsa3GPh
Q+gS0fwv48x1My7yaw1lZiXFdUodPRTZjHNYFdrZQ4rs5qc7BqXU/oJ0oUptlvVpA1FJUbkk
xlSscsKXcOOCgm4mf+AppNX9H1XsW6NDmZM9i3GajaxcRPz084yr3y4Zt5WhnUZVqj4YXoQv
DDg5ef8Af/8AplT6Eo/YIY//AJcH/DZSGeMfjV9H72TSdP48xG66CfouakAAknCiRYdf+oXY
v/8A57+n94NPF/pNK8ZNSf8ASC4QzPw/TJh1GR+V9KqhxBOsrUlGO69Kyzq00xpaSNUhJOpS
uYWDZ6YQhkXS07dehKlxb+E+nmXj/HcWsnzvboisfoUlZc9GLU1KJUpWOaiok9SZWRuYvxb8
cvoL6P4LOl8ZY4CIQEQgIhARCAiEBEICIQEQhlTDv2bTE3+5an/407GrL8mx/Pf3T1Vv9GK/
9eX/AFo5begI+ywN/wCysQfgj1PHviPoPrH4R/6P/wC6v7TvpHgT8+n5yvonPU76TiotiyQM
OUo38bsGK0YVs2/N9ho0yb0sI+eX2mN8CsoYysmXF3KlzrbYSegKTf54zdY29Ul5mei0U8af
HnH6g4F7SqS1RlQFpuWl6drq53tAZXtxcJD0GlLmRaBw09LzzS3HAhpxKVKU2bJG1ukVrbG1
bkeXcOmWraQQoOEi6Qm902G4I8YerZdWFuUTIGem8Hioh1Tb4bLiGVC2pPMX8zGnXHYD7Y3w
RF9ThCAsJLjIAsU6ikA8/mENwYwmIZyVdcd7MFeoq2VbSlXuEMwkERJsH15zDoSEdoFqTZzW
NRcV09gg0ZEcc9T1Xqw/VjMPuKCnFpCR+19lunKLcxaEO4+YTqrrMouWWpKkvo0oTbbVzvHV
LuCShvkkUpj9+ky5Sw7oChYgdPGO85XsU3uMDUw5UpwEKJcvcqJ528YrzeIZQwPyUzekfWnD
56Dv88W7SRXlRonD1PDaRcAWj5fXQfIZXBuIGgWugt4QK6g7XfuRGZdAeI6CMbUUDtd55ZZM
9MpSNwTyjHu07yP16guTKHCelKCU/NFatK08jS1Wxe2FqT2DabDYCNCFeC8dRkkrbdm7c4u1
gZhcRTMSlOTcmsIvuOkBtbwaNFyRm3MHBNYbqC3WlOWvyhGLmpG7RfHG41UfEVaw4T2ocGj5
43tFqJIPJQkS3DXEJMSK0odWoEeJ5R7HQ6vxFLdMu4svCPEexM6Q44nfbePT6a1NCNmnaexK
p/Men4ippSVoOoWO8acJLvAcjTyaK4L2WWMjJdLFuzNQmyLcrlzeMfW/jTx3HHnWPPghfxk/
sQc1v5HVf+5PRXRfGK/zl9pTgn5R0/58PvI5KfQuH7JLMz+R0t/fER632UfiYfT+4+v/AIWv
iWn/ANR/dZ0L9Cf9jFyx/i1P/FZyPO8a+Oz+r7EfOfZz+XL/APb9yJqiMs8mCIQEQgIhARCA
iEBEICIQBISCTsBEI2fnl+igeJTAHEFxSZdHAuMcPYxaw5heZlak9Rp5udZlXlzhWlouNkpK
9IJKQSRcXtePScLqlCD5ljLMnUSTm8HdLhl4k8vuI7L+SmsBY1wvjBqQp8kZwUipNTa5EuMg
oS8lCippR0r7qwDdChbYxgXVzhLylg0aZJx2HrN7iDwHw70mUqePcZ4XwXT5t5TcvMVupsyL
cwtCe0UhsuKGtYQCrSm5sOUcrrnN+SsktnFJps/P59D1cTmX2RfpMcb13GmMKBhOh4joFWlp
Co1ecRJyrrq6gy+hBcWQlBU2hRGoi9rc9o9DxGqUqUorOMfYIUTSnlmj/orPGZw1mFwy4jpy
m5s01ypVWVU2sFD/AGb9Oeb0qGxCtIsfO8LcKjmM4vzfvCal7p/x3HSTAXpSsgMxsiJXMhrN
rANPw9NygnJgTtcl2ZqQWU6ly7rBX2oeQq6S2EFRI7oNxfNno7lPl5XkPC+CgkZL4JchMRcd
fpScScZGLaDVMJ5dYfkPgXLSSrMsqUnqqw2wtkVNbK7Kaa0OTDidYBUp8W2bJLd9iqoWmi8t
9fUL1wcp80uhkTiIzewpnF9EfVGdw1nLhfB2Fq9R2aBOY2lKoyWZVhVHDU21KTWrsm5padTD
bpUQ24vULqSBDlUJR0azHL8PrBzadh1l4v6xltwhejoxjRhPYawNhCQwVUKHQZV2abl2XCae
8liWY1G7rq73AGpaySo3JJjIoVllyb3eRyfLGvCME/Q89JwFxReiGzDyEq+JaO1XsTz9blp2
kibbNSlpWYlpZKJxLF9akIXZWoDTqRYkGNDiLlDUK1LpgWoScHFlRejS9ILXfQR5n4r4fOJK
g1ul4UmKoupUysycsqYblXlgIXMMp29YkphKELu0SttYN03Kgk2p0y1UVbT1K1Wut4Z0SwB6
TynekHxlT8J8Niq/V6Y1OMP4qzAmaK5KUjDkihYW5LsGZQPWZ99KS022EFLYcU4s2QAc16Xs
VzX/AFLv/wD4MO5zeIGn85c68H5E4MmK7jXE+H8I0cJcSJurT7UmypQQpehKnCNatKSQlN1G
2whWFcpvEFkPKSjHymci/oUXPXBeGML5vYXqeK8PUzEeIsSyEzSqZOz7UvNVNBl3UXYbWQp0
6tiEAkEi43EbHF65PlklskJaWSUt/wCOhpHPD032Gcxcx82OHjLzCmPXs8WJ6bwXhtg04KlZ
ycWlTCqgtxKiZaWlypTqlOgFSGwofGsFq9A4xjdNrl6//gSd7lmBqjGbmCeCXglbotZxFRsO
YWwbhMYflp6pzbco08WZBTLaQVkanHNBIQLqUSbAmFI81tuUstsLLya8M52/QmecmFKfwuY9
wXM4iosrix3FJqjVIenW252Ylfg6XCn0NEhS0JLawpSQQnSb2jR4vXLnUsbY9YDSTS2f8dCj
OKfOXC+bf0R38IYWzmwtg3DlWo0vQJzG8rU2FsU9pVJW1NolpnV2SJpSCplt0qKW3HAr4yQI
Ypg46PEo5fgCm82bHWrifqeWnB76PXFFJRP4awNgum4NnqPQ2XpxthhZVIPBlhkrN3nV3uLa
luKUVbkkxj1c9lyb3eRqfLGvCMWfQoubuFjwK1jA36IqKMZS+LJ6oroipxsVAyqpWTAfDN9a
m7pUCsAgEWJEO8WhLtVLG2CmkkksHVOMkeBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQyph37Npib/ctT/8
adjVl+TY/nv7p6q3+jFf+vL/AK0ctvQEfZYG/wDZWIPwR6nj3xH0H1j8I/8AR/8A3V/ad9I8
Cfn0/Oj9Ersib9KHWUkApbw3R9vG7CoEny2Sf0fYaGk8qhJ+L+0xrSpES+XYIJsqdQkJI2JA
JvfyvGdZPOp+o26pYqwWhknSPhpbrKlhAaTrSkD45vY2hC6WJZQ9CexoV/LmU9VZlmFS6FvN
C3andJPQ+/r5wxS8orG1pjXM4RmqJONL7FbiRYXBuhXd2F+Y6/NDsE0N12KSJ5I45qL+D005
l8qLjHZghsqdV/BBG+/jaNKqbxgvGuOcnym5AViekvWGzL08Po06H0hS1XHPrp/DDsEwqtit
hmr+RlYw0kpDCJllIKkOMJ1aCPEc/wDKDLIzXNMGE8rqliEJdaZSkJ+M6s6UEeXnBYsM2lsS
+RyXkWZXRPTAW4eWhQGk/wCcEWDik+4RV/J5UtNpdkfrzYSAUX3v1IMcYaEl0ZFKlhd6SnHG
uzWgoN1JUOkcYxFJoVUzDivWL6VFGyrAfPHcluXYm8vVA0whGlB0pA+aO5B9kXPT2gzsNjHi
oUnwiVgnxCsCXUTFLaSRmQaefSZi3jGRfpxuFpJ8AUIz84hRTcX98Zz0uRqN5orLnDwlpZHd
sbXiy0uEGV5aFFktLKQBvFZUY6B4X+I4Bi3mIVnAdhceJilJmUkFIPlC0oj9V3gMtTy1lqik
ktgE+AiQgs7mlVqH3EWr2RLE4g2aTv5Rp6epD0NS0QTEfDQlallDVifAR6HSVDK1j7yCVjIi
pUR0rY7Sw3sOsej0yaCe2k+oyTortAbIAd7p90a9cmdXJI6BejYqMxVeFanPTQIeNSnkm/gH
toz9W/5w8D7IklrpJeESZ8ZP7EHNb+R1X/uT0TRfGK/zl9ovwT8o6f8APh95HJT6Fw/ZJZmf
yOlv74iPW+yj8TD6f3H1/wDC18S0/wDqP7rOhfoT/sYuWP8AFqf+Kzked418dn9X2I+c+zn8
uX/7fuRNURlnkwRCAiEBEICIQEQgIhARCAIuIhBq/QJQ/wD7Eov3gz+TFueXiU7OIqpdAkKH
2nqMjJSXbEFz1eXQ1rI5X0gX98cbb6nYwS6H2qUOSrjaETsnJzqG1akJmGEOhB8QFA2PnETa
6ElBPqIzgOhKBBolFIPMGQZ3/wDhjvPLxK9nE5L/AETG2lrij4PwUpS0nELwsQAkJFRpXutG
xwz8XZ9HrE9S1zJef1HU5XDjl5KYycrjeAMDtVtL6nU1BOH5MTYVqPeDvZ67+d7xlStnvHIe
qqDin3kvWA6Dq72rY6t7+2BDGFjA0/8AR/QNGn4Comi1tPweza3hbTFueXXJTsoi2pUOSrLD
bU5JSc200rUhD7CHUoNrXAUCAbbbdI4pNdCzgn1CqfhWl0ma7eUplNlXgkp7RmUbbXY8xqSk
GxsNvKOuTZxVxTyhJjbLjDuZdObk8SUCh4hlGVa22KpT2ZxttXilLqVAHzESM5R+C8ElXF9R
ZhzDNNwfRmKdSKfIUqnSwszKyUuiXYaH8FtACR7hHJSbeWdjBR6BlUoklXGkNzsnJzqG1a0J
mGEOpSrlcBQNj5xE2uhJRT6iZjBVGlplt5uj0ht5lWttxEi0lbavFJCbg+YjvO/E52cQyWwr
S5KvzFVZptOZqk4gNvzrcq2mZfQOSVuAa1AWGxJG0TmeOUirjnIfU6RKVqXDM5Kys40FBYQ+
yl1IUORsoEXHjHE2uh2UU+omksIUmmzKX5alUuXeSClLjUm02sAixAUEg2I5+Mdcm9jiritw
n9AFB0afgKiabW0/B7NreFtMTnl4nOyiLajQpGry7bM3JSc200QpCH2EOpQQLAgKBANtto4m
10LOCezCqfhSl0maD8rTKbKvhJSHGZRttYB5jUlINj4RHJsigk8i+OFgRCAiEBEICIQEQgIh
ARCAiEMqYd+zaYm/3LU//GnY1Zfk2P57+6eqt/oxX/ry/wCtHLb0BH2WBv8A2ViD8Eep498R
9B9Y/CP/AEf/AN1f2nfSPAn59Pzu/RH0kqa9KHiAi1hhyjC9v/UKheySU3ke0T/msed/aY+N
GU1llKlAKXVzajqC97BI6Rldqnqnnpg2YL+bSJpkYZ1gLcCXPrIsFn7WAapxcth2jphmgKDU
XpyfccfLq3QAkEkp1m3Ll+COVPDGFDbBamEsDz+JKciXnqTOdko3QtSe8Enew3vztGzQ8rDB
SXI8xZK6Nk2zlMwqrTtlqP62AdXZ3/Cr8Ah+MOXdjFd3aeShoq2b0xUpz1eQYW44DqHZpKyp
Pt/5QxGw0a9MsZYbTM1pmVKW6pKONBzZK1N6Cre1gP8Axyg8Z+IdaZf1RFi3MF2c0sU5LjDW
rTZKQFOHwFtoJzjFenS3Y2jA1bn0qeKES2oFQ7RW/wAnSIsh0o9BbRvhHD82FzbTjSCLa0nW
hXt8IspPvOuqLWw/VXDbGM5QvNJR6y305n2RbPeciuV4Y4UTAsvK0c9o0EOK/bDvR1dCObzs
M72F5IOq3SNz9tHMsJllmzCOyfI6X2jChUfneUxoxS9aVVyuY5ZSsHFMgqAZmoJAG14zbtPk
NGwuLKelJSWiRz3hf2sHVuC/8JSyUS6BbpFZacLG0nNLa+tiFLKBiFouQ1sNtxGbdUO12hrb
V4zrIYNCqzcPbbHWA5wzTqsDRLBY3TcGNDTz3HoSyeVUdl1Jukb+Uek0kwvMN9SwRLTgN2kk
nyj0enlscUiMV7JqSn0q1NIPlaNOpllc0X3wq4VawZk9LSDKdCETcw4B/GXeEdV+MPJ8Ylza
pt+CPnGT+xBzW/kdV/7k9HdF8Yr/ADl9pOCflHT/AJ8PvI5KfQuH7JLMz+R0t/fER632UfiY
fT+4+v8A4WviWn/1H91nQv0J/wBjFyx/i1P/ABWcjzvGvjs/q+xHzn2c/ly//b9yJqiMs8mC
IQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEIZu4j/RK5EcXWYKsUZj4WrOK6yCrsHJvFFUDUkkk
Eol2kvhthBIB0tpSLi/OGa9ZbWsQePqQCVEZPLLqylylpWS2Ek0SjTFfmZFtwuoNXrU3V5hF
wkaQ9NOOOaAEiydVhvYbmAzm5PLCQhyknihcEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQ
gIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEMqYd+zaYm/3LU//GnY1Zfk2P57+6eqt/oxX/ry/wCtHLb0
BH2WBv8A2ViD8Eep498R9B9Y/CP/AEf/AN1f2nfSPAn59Pz8fRDcgl70nVfWoE//AEfpHv8A
1OqMrWTasa+g0dBHNf1v7TKjdBc/QlRtkpbfdcIuPjEWEYzs/nJM2647LBNcJUhMippCFDUo
glOkDV7IqpZ3Y/CJqDJnCsngqguYiqQAQUfWe05hPkD4w9QkvKZ1pyfKhbVs+JqZqRMt2bDD
e6eyTrLgHmRzh+Frb2HKtIsbi7DmdE1jp9iSqCkOd7Q2W0lPMgC4840abs7MvPQ8nlRLVTlT
ScH0Jc7LttpWUgvLAuVHwHleNFQS3QKrUTcuWRH36XT8XSC21NJcSk6TdO6T5GOpo1IJx8oR
YXyzl8PPrcKi+4Fktlf/AGY8vPziyQw7MjPjyVqkzPralGHi23be9grrFm2MVKKjuIsGzjtU
mVycyNQUCkhRvaOrcvZFJZQ6YJT8C4iVKqUpxJUU77gDwjseoOzeOUO+MpZ9uaCWysNupFgm
+3sizyUqkmtyMnDk0ST6qs36kG5+eOb+IftY+JY1Vm0NzihCcIH5tkyL4pqfaNlIsbdIu69j
iY2YWppmZ7WQOd/MQrOlMJGeC1cL1BNHCOQt88LTqCKZb2X+MG5sITqHnC8oBFPvRadAfEy2
PlhS2sPCY7NoFjt1jLvrHK54Yc2nSBGNfA0qphjaRyEIS2NWmYpYTcEQeiRo1sOSjSY9Do7B
nmPugXj02mn0K5PKmArmB8ka0JkLVyjQG8FMgfurn/FC2oeZnl+KfGH9CI7xk/sQc1v5HVf+
5PRbRfGK/wA5faX4J+UdP+fD7yOSn0Lh+ySzM/kdLf3xEet9lH4mH0/uPr/4WviWn/1H91nQ
v0J/2MXLH+LU/wDFZyPO8a+Oz+r7EfOfZz+XL/8Ab9yJqiMs8mCIQEQgIhARCAiEBEICIQEQ
gIhARCAiEBEICIQEQgIhBqxzjalZa4Lq+Iq5OtU6i0KTeqE/NO30SzDSCtxZtubJBNhueQi9
cJTkoRWWwtFFl1saalmUmkl4t7IzNwS+mMyk4782qhgrCjeJqVXZaWcnZNusyTbCaqw2R2i2
ihxdlJBCihelWk3F7EDS1vBr9LWrZ4a83cen477C+I8J08dVqeWUW0nytvlb6Zyl6V3mroyj
yYIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhDKmHfs2mJv9y1P/xp
2NWX5Nj+e/unqrf6MV/68v8ArRy29AR9lgb/ANlYg/BHqePfEfQfWPwj/wBH/wDdX9p30jwJ
+fTgV9EESxf9JfXyLj/qCkD/APhzGHxCWLvqRr8Mjmr639pmh6SalsM4cHdTdLi135c+cYie
ZyZvUwLHyNn5T1tc5MNesIYAQgFAUSAdzvBI7S3HezeNi2sYY0bxmGJWUQv1STvdtR0ErI2s
PAcoejLOweinl3ZYOFkUDLmQlpN1phidmGUuvLcRqN1eJMadWI7BeWc3kritBqiZqzjzSVth
iaS4gCyUqJIJIHhY9IYjs9jUqjmtJll4uzYnsL4hk5ZKO2k3Wyq1r3PX5BGjCxpi60ULIt95
cuGsG0/FeHWHpIIbfUgKWBzUojeH4xTWUZrunTPln0Gqfw09RpjQ61a2wUYji0P13Rmsobar
IoSytRbAsCSb7x1BeYr/AAbIGZxRNPJSUIBUoII3F9orFDVk8RD5VKW8YuL1aU9r7iRHV1KS
n5BMHq+yshKUJUQeZ5CDdBRhfwms76CPYkRNivN5yM1mtlydVvzMK1xPgUmNU2TNuW6kwfsy
mSVYJoRISSLHnygcqzqZIqtILl2NSb7c4TtrCoMwFjF2nVNKFqIsbc4z5bPDDroaUy2xKmfl
Wzqvt4wvNBIk5acDiLjlGZfEarfiGpOoeQjE1KNKmQe0Ba/WMmxYZrUvoKWdt+sSqW+DTqYd
a4jc0k9xtH0JvHptLM6fNhzjZqnsVkWnlRtg1of+tc/4oHa/KPMcT+MP6ERzjJ/Yg5rfyOq/
9yegui+MV/nL7QnBPyjp/wA+H3kclPoXD9klmZ/I6W/viI9b7KPxMPp/cfX/AMLXxLT/AOo/
us6F+hP+xi5Y/wAWp/4rOR53jXx2f1fYj5z7Ofy5f/t+5E1RGWeTBEICIQEQgIhARCAiEBEI
CIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgxZn5c0nODLivYUr0uqaomJae/TJ9lKyhTjDzZQsBQ3SbHY9CA
YJVZKuasj1TyG02os090NRS8Sg00/OjJPo/vQk4E4Bc7p3HkjinEeLauJR6QpaagwzLopjLt
g4T2f666UDTrOkAFVk3NxrcQ43bqq1U0ku89f7IvZ1rOL6aOksrjCOU3ht5a6deizvjf6Tac
Yp4oEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQhlTDv2bTE3+5an/
AONOxqy/Jsfz3909Vb/Riv8A15f9aOW3oCPssDf+ysQfgj1PHviPoPrH4R/6P/7q/tO+keBP
z6cJvT0Uz1v0kFdVa9qFSR/+4Mea4rPF7+hHoOERzRnzv7TNOI8PpfpVEZQFAiWUV3O1yrp7
oya5dWb9USz8kcupetONtK19m3YnQrT+CD0rmYy5OKL0pXD5KNVOXmmHghsLS4tDqe0VYeCu
l41aqe86r9sM9Z7Zd+tU/wCFmFKS/KoCXB+3bG/LxH4Ie5O9DWlsw+VlNzE6h+oNzTup4pI1
K1fFtb5RtaGIGtBYWCf4tnUYnwfKTyFpExIKCXEpFyAdt4djugVb5JNeJZWR+YzrUq2629uz
ZKgOSxbYw5VIT1lKnsy+KXPU/MCl9kvS3MEdfGHU1JGBNWUSyuhXGaWFprCMo7qSXG13Qkgb
C8UlFo1NNqo2b95FMO01ui0hyZUUlbg22jkdluMWWczwNctRXqrOgIBKlqJ23HtjiR13YW5P
6FgqWlmdTxC1Dck8hBBKd7zsPYkJMACzZ9wiAu1ZQrDa5pzUeZhenc+Kzixwp1PK5i1r72EO
IE1gs/A9FCm0d0RySLIk9Ww2HpNXdHxYTtSLLqVniGnrolR7RNxYxianZjFZaeSePfiNqX88
IO1B1Ev2gVhM40NxuITukmM1oemVXEYuoZoUoUNkAjreMe17mtT3ClCgFCB1y3NOvoHWvyjY
00h1H1J2j02ln0Onw8942q5Ay08pwRgxm/7q5/xReTyzzXE/jD+hEc4yf2IOa38jqv8A3J6D
6L4xX+cvtCcE/KOn/Ph95HJT6Fw/ZJZmfyOlv74iPW+yj8TD6f3H1/8AC18S0/8AqP7rOhfo
T/sYuWP8Wp/4rOR53jXx2f1fYj5z7Ofy5f8A7fuRNURlnkwRCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEI
CIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQE
QgIhARCGVMO/ZtMTf7lqf/jTsasvybH89/dPVW/0Yr/15f8AWjlt6Aj7LA3/ALKxB+CPU8e+
I+g+sfhH/o//ALq/tO+keBPz6cWPTdZfTFe4/KzONpKkKotMT16MmPIcZtxqnHzL7D0nBce1
19L+0zDijC8xLvU1ltsj9SpvYX5k3jOrZv1NblhZSPIwlWmUIunQsa9RsSOvzQ9R1Cy8pGp6
GW3pJChZSFpBvfYg7xvVRWBVMMq9KYmpRba20qS4mygrfY+UOxhsGrswUXR8DpcrVSpJlg2h
vtE9sk7Nk2KTY9duYi8IdxrK/ZSGzCy3cKVwysylT6Gry76RuHE3P2vjDNawFnNSWUSmjsu0
HErU1Kr7SUmk6klDdkEftT0v5+UNR6gpTzHDLooBdkSl5pxSV21Agwytuhm2NS2ZLqPjOWxn
PilVPSHUpAST1vzMGjJPZmTqKJVeXWIcyslf1IHqSErabFktjqepiTh4F9LxFt8thDG5FvCk
uU6SqaIsonkIolg0JWc24fTPXqu5dIUU3sTyEdBykkP36D5tW/aNC8TALnKRlFpbcse6bwlp
55R8isTJFhmRM7NpUN/ZGjFgGi3sGUfsmU3G8ckyIk78kCxy6QhbIuolbZkUAK1qAv1jD1k9
huuJDcG19yg1oJJIAVHmrdTh4G66zR2W2NhNS7XfBuPGF56pMZhWWpSKiJlkWIhC63I3XHA5
tG5jKtmalSD212gcJGpUhQFDTtGzppjkUBB3j0mllsdaPXONqqewGWxamVH/AJms/wD5Vz/i
hlM81xL4w/oRG+Mn9iDmt/I6r/3J6GtF8Yr/ADl9oTgn5R0/58PvI5KfQuH7JLMz+R0t/fER
632UfiYfT+4+v/ha+Jaf/Uf3WdC/Qn/Yxcsf4tT/AMVnI87xr47P6vsR859nP5cv/wBv3Imq
IyzyYIhARCAiEBEICIQEQgz49o9Ur2EpyVotc/Q3U3UjsakZFudEqQQSosuWSsWBBBI2O28X
raUsy6A7U3HY53+iB4ueIj0lmAMwsQ1vMrDGG5HCOJPgCnuUzA0s6KgA12inVB146TZTdgD9
t1jU1ddNLSS6iVbnPo/2s+el/wCMfP70bWA8vJvDWZeHsW17MDEZoUvJ1LA8qy02kNai4Oye
1E61tJty7x8omkqpuzlYwS1zg8N/tZ0Cyow9iXB+BmZTGWJ5bFdcZK1zVSZpTdLZVyulLKFK
CUpsrcqJtzO0ZljUpeSsDdWVHMmSOVmmp6WbfYcbeZeSFtuNqCkLSRcEEbEEciIGGTzuGRCA
iEBEIZq45PSuZT8BNepuHcTTFexJjmts+sU/CeGKcqpVd9okhLqmwQGm1EEArIKrHSDYw1p9
HZauZbLxYCeojF8qFvBPxDZscVtXqeMMV5ZVPJ3ACJVMtQKJX3EOYgrTylhS56ZQkASrKEJC
G2vjLLi1KNkoiaiuutcsXzPzdCtU5yll9DREKjIIhARCAiEBEICIQEQgIhCuOI+h48Thb9EG
XNWSnEuHWXZlmgTqUKpWJwAFGUfOntGXFhOlt9tQLalXUlxBUgmpcM8s+jAXRl8KIq4XuIqg
cWnD/hTMbDBmBRcVyCZxpmYATMSbgJQ7LugbB1p1K21AbakG21ordU65uD7i9U+aOSewMICI
QEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCGVMO/ZtMTf7lqf/jTsasvybH89/dPVW/0Yr/15f9aOW3oC
PssDf+ysQfgj1PHviPoPrH4R/wCj/wDur+076R4E/Ppy19Krg+crvGTVHWm0lo0qQF77khox
4vjcW9Y8eC+w9DwmSWnX0v7TM1fwjMMTLLjzCkFCAi6k3FoUri0bNc0faTl8upfX5f8A8pQb
pRy1AdPxRo1Qb6BlbjYsrKnHRpSG5CfWU6ToKFpspo38PD8cbGnnjZlZLO6LRbmGqjKh1txp
TbgukjcGNWvcGpY2IW9h2bmMXPTDxSmUaB7PTt2pI52Hh5waEXncbjbiOCps3qcZXHEwpA0B
aErNtt+W3nBMbj1Fnkj9ljX3KBMiUnAsINtCS3pCdudvkg8dilu6yi6KFNtusoIcISeoNxB4
vYQm2DEj6ZZsKllJTNLFgoCygI7kpF9z6EqynzOepcsfhO6mE91JO+0FjZjZiOq0ak8wJXWs
lJLMptVSp69Jc7xA3v5WizgnuhSrWzpfJMbG8Frww4JZ5rs9Gw2ij2NCFqsWUKxIgDkr5Ihf
Jk2bctO6QesYOkv6Hy62HgWPlnTC7oURzjarsyKOJcVBkw0ynbkIrZYRRHF/4trdIy77kMQg
RbFtNE6woW6fJHn9ZfsOVwKcxbTHKZPl1IIsY8frdRysfqrJTlZj9cs8htbnI25xjS1+GOQp
7jROAcYInWW0lYJA8ecd9t5DxqwT2Sne2b2IMClZkeqgLWnNUErayaVcRSle3ONjSvcbij22
re/SPR6aeDjDEqBN42K5gZItXKn/AMzGf/yrn/FGhU8xPL8S+MP6ERvjJ/Yg5rfyOq/9yeh3
RfGK/wA5faF4J+UdP+fD7yOSn0Lh+ySzM/kdLf3xEet9lH4mH0/uPr/4WviWn/1H91nQv0J/
2MXLH+LU/wDFZyPO8a+Oz+r7EfOfZz+XL/8Ab9yJqiMs8mCIQEQgIhARCAiEBEIV/wAWGYSc
peFvMnFKlhv9DuFapUUqvaym5R1Sd/4wEFojzWRj4sFd8Axb9C95fLwd6Kyl1N1Gl7FeJqpU
lKI3WELblUn/APh1Q7xWWbseCAaNPlK39OIn/pm9K3wTZYfrrCq78NTLVrjQqflwSR/+Tk3f
deC6HydPZPzfx9oPUSzYk+4kfp++KSv5j5CTeTWCKW4JLHWNaTgKqYgXOKZ7WffdTMOU+TaQ
NT/ZoSj1lwqShHaBoa1lYRzh9KjLtZ9ybOWzbXIunQvqicR2OOCPifyryYzPdwhiHBWZjLlB
wXiehUt2juU+oybKNNNnJVbzyClxoJ7J5tae8NKkdYXlVG2ErIdV1X8YLxtcMLuI1ml6SjMe
l+kzyaynw5hKgIwHmFUqrJTD9TTMCtzctT0KExUmkApRLyoeStDRWFKfDLi7IQpsm0dJDsJW
Se6x9G5JXz5sIseQ4565i30r03w/0Kj0WZw3hXAqcUYnqzinTOyc286lMtKtgK7MJKHGlK1A
q7xtaBe10tP2r6t4QTtZOzlRf+Z2YVNyky3xBiqsr7KkYZpszVp1V7WZYaU6vfx0oIHmRC8I
c0lFd4ayXLFs5v8AoyM2syM8sm8yuIvB+G8E012rvzdUnKniSnvv1rH04w12j8s1ModR8G02
WQlMlLJSh43ZU4tNypJ1NTCEZRpk/wD8/wD194hB5TZvnI3PSW4reGPC+YWA35aXZx3Q2KtS
FVNlTyJZbyAQh9Da0KUW16kLCVpuUGxHOM6dfJY4S7mNxszXzIxRmV6TfiCyvyny8xFM0PJm
p1LNPM5zL7DdKk5WqXn5dudflVVLtVTPdSrsC4lvQe64i6t4ejpaW2t9lli/bWdM/Yah4tuL
2dymzWwFlPgSn0/EObOZz7xpcrPLWJCjU2X3m6tOBshZZbHdQ2ghTzpCApI1KClNClF2S+Cv
4wFsvaSS6ld5FekulpTKXiFxnmXPUleB8icUTNDZxdSZJcvK4mbZYaLiWWC44FPomVmWs24p
K1lFtJ1AFt0vlwjX1kuhWF7SeRa9xIZ/ULDuX+Zdcwngaj5a1lMxVcaUZ99xNXwRR/Vu2lnj
MFy03OHZLjDTOkLWG03/AFyJ2VLbrTee7zk7WfwiNcIPpHMwMzeLHiAwfmfhjC2E8M5Q4fp2
JCumvuzE3R25lhUyuSnnFHs3JpDA1L7NKUIcQtIKwAqO3aWEYRcHu20SOoll56FiZD8Q+a2C
8rMwswuIuQy4wRgakSTOIqJM0ScmHZiSpqpdT7zM+h0f+UMgtouiwccKglNtJIrKoOShTlsv
C5pNyKuw/wCkazMquNeHaoTeG8PyFM4isRPMUnBJlnl4hpOHUyq3k1mZmQ5oS4kBlxxkM9mh
D6UdoVgqg70tfLNJ7x7+7PgC7aecm2qpVZah0qZnp2YZlJOTZXMTD7ywhthtCSpa1E8kpSCS
egBjPSy8IdlJRWWY54feO3M/j1wpjXMbKSUwfhHKnCz83KYbqWKKbMT87jmYlElTr3Ztvspk
pIqGhK/rrpJJ0jSUw/PTwpajPd9/mE3bKaeOhln0UPGdirJb0MVbxVQKBIz9fexLjCvyKakp
5FEoUixpnZl+ZdQNRbQ472TbSSFvOvISNKda0tauiMtQovpt9IKqxxi2v46mhcT+lVxlln6E
TD/EjX8M4eOYmIKVJOSVDHbN0+cnJuc7CXGkLLqUra+u6Qskcr2hZaSMtS6U9gzvarz3l2cb
vHIeAbgWnM2cW4fVWK1TZOQZco1OcLTcxU5nQgMhxeottB1SrqIUoJTyKiIX0+nVtvZxexed
zjDL6lJ8RfHFxG8OGV+UFSq9EyXcxpnJium4Yp2FZZiqPmnKnElxanJszCQ4WEW16Wgkk2Bs
LlivT0zlJLOIrOQLts8fsN3gFOxUFkbagLBXnaM4fi21lgiHQRCAiEBEICIQEQgIhDKmHfs2
mJv9y1P/AMadjVl+TY/nv7p6q3+jFf8Ary/60ctvQEfZYG/9lYg/BHqePfEfQfWPwj/0f/3V
/ad9I8Cfn05gek+mKj9OdVRJpeUhqlU+5R0u0Y8XxnPtx48F9hu8Ma7Dfxf2lQ0TFDNU/UlU
Z7NZIQNSeftEUoedmaPToKqzhP4HUiYlFFLY3ChzSenujTrrxui8Z+J6YdpOMF2qTJYm2VaU
zLYKFAgbAn/wI0akpdS6m10JVgPDzuHae40ucTNtqVqa03GkRo0xaR2VmRyn3lNNnS234Xvy
htBIvJSuak+mZxi4AhsqDaEKt3gb35b8xHX1NGnaIJqbNWEtpWhXZIGhYTZfLkf/AB0giki6
2JhhldXVT0lCE6D+1VpPyRdNgZcuRyamplM2Uvjv7bE3IjvMznKmtiwqFThiGjtIZ0BaDZYV
BOYVlmMtyzMuMRO5faGjdcuQPd5xeFjj1E9RpVbuupZc9TKbmXSbtqQmaA7pHUww8TRmR7TT
y36EQcymqba1JCVWBtygPZs0FrazD1El11GopUbm5jwej1R4i6nBduW1H7JpBI5R6OnUbGfO
ssuntdm0Ilt5IwPUyuw2jH1OoGK6xrn2u1Sducec1epHqqyCY7wymZYWoJjyevuysmjVUVi4
h6g1K6bgA3jzVtrbwjQrq2LUywzGKA2lS+8POE46uUZYY3GnJfGC8bJnWk3WCSPHnGpRquYN
GnBN5SdS+gFJBjVpY1CIsae1bRuaYZitg9tyN7Ty7wbQZqHjGrXMXsLYym/8y2f/AMq5/wAU
a+mea8nmOI/j39CI5xk/sQc1v5HVf+5PRoaL4xX+cvtC8E/KOn/Ph95HJT6Fw/ZJZmfyOlv7
4iPW+yj8TD6f3H1/8LXxLT/6j+6zoX6E/wCxi5Y/xan/AIrOR53jXx2f1fYj5z7Ofy5f/t+5
E1RGWeTBEICIQEQgIhARCAiEMj+nbzA/6N/RM50TQWW3KpSWaK2f2ypuaZYI/wD9Frh3h8Oa
+IrqpLlxncffQy5eKyw9FjkZTFtlp1/CzNTcBFrqm1uTRPv7YRXXS5r5PzndLtAyHmjfOv6K
ywJT1AuS+VuBvWlJt+tOeozLw9+uea+aHYJx0La73/H2Czalbv09ZavH+ynPL0y3B9lk2gOS
ODRV8zKo2kXSnsEdnLqUB/6xo7nqvzgOm8nTWT8cIvdvYkNvpTao7xDek54QMnMNEzdcwniZ
eZOIls940emywQlDjpHxO00OgXtclH7YR3Srkossl0ax6SXNO1YGvDeatHxh6bHiFzixGt57
C3Ddgyn4DpjbSS49MVSfV2jkvLo5rfdcU4whA3Ut1IEXdclpowXWTy/qB8y53L0faRj0JeLq
hUOK/iCzExqyqpZg5vZizOGGGZFSXEU+WpLKn55eon/ySWW9LS2sX1LDISCViO66P83CMeiW
fT/GTtLxLLNe+mHpFZrvotM+5agNPv1Q4LnnUNMglxxttKXHkgDc3aQ5t4XhLRNK+OfEZ1Sf
Jt/GxSHENmdRPRuegEpctRXG/XH8AyGGqA2z3l1CqVSVAK0AfGUVPvvG3PSYYrg7tXv45+oC
5RjVhE24apSrcCPogcvcGyjss/mRSqBKYTpsgl5C3G8STyj2UosAkhbDsxrcSd0tsOKIAF4r
Yu11Dm+nX6iRfLXy95RPFInDmVnpOuGbAMw87MYI4Wst5/HU9oSFuzc0UpkJIJT9vMPPpa0J
HeW4+ANzB6cypnLvk8fvByW6T/j/APgjyFyrrvG76bXiknK9iHEeD5HBVBo2EPg+muIZqiqa
+2h5co1NgqVKpW42vtXZfvq7RQQ4i+o9nNVaaCist59PQmFKby/46i70m1IwpmJROC/JXAFL
laJk3jPNVFPclZGWEvITcrTF3QhoD47Liu2WlZ/XbBze4Ua6XmTssl8JL7SWNbLuOjr2ZFDn
Mxn8JuOdrUWKWK1OthrUzJSinezbU6rkgrKXChJ3UGHFDZEZvI8cw1KaxyrfBxnwinEdW9Hl
xL8YdNq1UdexFmi/ipeF5kpcoWLaJTp9mXRKzrWkOLb0rdtpcSPradSVJuk7bklbDTvwxnwb
E+5y/j+Ni+PT0cSUtxEcD+XuDcKVFTMvmjjXCshiFQQtxuQlqjLqnpZh5YslRVZpakBQOlKC
dIWklbQVdna3LuTx9QW2fNFJfQbNyVyEwVw+55ITNTs/i/NrEtGcTM12dZQX5KkyikITLMto
Aap8gHFpQ2y0kdovUVKdWlawpdOc4+EUWrwn52I/SuSlbnfRoZ8N4dS8urnA9UUylq/aLSGC
p1Kbb3LQcG3jFdHjto83ig+pzybFB42zEo3o5PofqgGjKQ5PO5eyNGoDMuNblUrFXlhoDSRu
tanZl12wuSEGGVB3at58f2IX5lGrC7/4+0pPivyVrHAH9Dm4NyQS2WcdZkzNKwpMy6N1/CFV
nfWZprbmUICmj/FMGqmrdY7e5b+gpKOK0vH+PWK/SL8NFMyzzh4PshV4+xrV8LzGJUVutSNe
rDTtLplGoEsl1x4I7JAbQkJcGpSiEpSefMW093NGyxLDx+1lZRSaxuX76UDjmyxrvAziSlT2
DjmTU8f1KRwfRsD1Zt2nv1mpz8vKzssFJBD7SG2plh4uJ0rQoBIKVbwrpaJq1STxjfP0BrJp
w5cGbp3C+JclfSR5AYQzXzIrOZjPDtl9O5gVRpcpLhMnUppSadT5CUKUh6ZWXVMtNKmHHHXD
oNwVGGsxlTKVaxzPHo3AtbpM63Sqlrlmy40thwpBW0sgqaNt0kgkEg7GxI22JjFZpReVkMiF
gRCAiEBEICIQEQgIhDKmHfs2mJv9y1P/AMadjVl+TY/nv7p6q3+jFf8Ary/60ctvQEfZYG/9
lYg/BHqePfEfQfWPwj/0f/3V/ad9I8Cfn0xRxn5UJxJxHVKoKAPbyMok/wDdbtaPK8UhnVN+
ZGlpLeWrHnZUlb4cZaePbW0PqHx0jn5QGNQ1HVvoN7OWD1PYEo8guN20nV0h2mbWzCrUJ7kR
xnk7O0h9U7IsdqkWDzRF9aB1h+uXeMV3p7MgcxWKzh+bQtv1lASSSjkmx6A9RfxhyFngOV8r
BUMfVWtsBpGrvKCVNoFlKvDSsbGYQSYx0iWS1UEzMwlpxSVd5CxuBysbxdMbW6wiRzNQbrBS
20w20lCrWbSCo/JBObJaMfEdsPTzodDSkFKgdGw0m/siymddWxKXcLGYQXRMNlYF9ANyIu34
FE8bYJZly07KJcG4AtbzjqZWcUyXy+MZJSlMvkAju3PUxZTBPTtbodKViFzDrqJiTeVoBva8
WU2t0VlTCxcs0T6X4h2vV0atOrSL79bQftzNfCHnZmK8GUTTOJsOsfJNFqDzmooLswdTQxLo
2tsI9NTqdjLspwSlALbY5xLdQDVW4Q+4Cq5jF1WoG66hO6NST0jzuq1A9VUNlTkBMtkEXBjz
2ptzkfrrK6xvg8alKCeXKPN3ScZZNGushsrNO0ScFiQBFZ4sWUPV1YLSy6zKLZQlS7Wt1ilF
rjLDGlTlF34LxymcbSCsXMep0VykidlgnVNqSX0g3vePSaZk5cC9Dlx4xt0ywCmGsr3v5xox
mLTLcykN8Fsn/wBa5/xRu6F5pX0s8txH8e/qI7xk/sQc1v5HVf8AuT0ami+MV/nL7Q3BPyjp
/wA+H3kclPoXD9klmZ/I6W/viI9b7KPxMPp/cfX/AMLXxLT/AOo/us6F+hP+xi5Y/wAWp/4r
OR53jXx2f1fYj5z7Ofy5f/t+5E1RGWeTBEICIQEQgIhARCAiEKj4nuBTKzjNZlWMzcMu4rk5
IJDUk9WJ+XkwUqUpKzLsvoaUsFSrLUkqANr2tBqtRZV8B4BWUxn8If8AJDhlwZw45anB+DKb
PUfDQb7FqRVV52aRKN6NAQwXnlqYQEnZLRSAdwAd4rO2U5c0upI1JLCKsoXokeH7Cua36Paf
gWclcb9oXlV9GKaz8JOqKQk63zN613SAkhRIIFiCNoM9Za48je30L1Ffa8U+YzHklgvDvHH6
driOxBPz0y/I5RYXo2EKPMUqsPSE5JTSlFyYdZel3EuJ0rD7arHSdZSoHlDdknVpYLxeRaK5
rGbeyD4OsvOGquYhrGFaG4jEeLnQ9XK9Up+YqlYq6k/FD85MLW6pCftUaghNhZIhCy+c0lJ7
IbhSovIx4c9Hjk7hTibrOcElgyWTj+vzaKjNzzk3MOy5nEIKEzaJVSywiYCSR2oRrGpViCpR
NvbVvIoZ2RT2tDORx4dOBnKnhOxXiyu5f4Np+HqvjecXPVibQ6687MLW4p1SUlxSuyaLilL7
NvSjUb22Fq2aiyxJTfQtGiMXlFrvMImWlNuIQ4haSlSVJCkqBFiCDsQR0MBCtJrDKXkfR65T
SmOsK157DczUncBuKdwtT6jVZudpOGHD9vIyTrimGFDYJKUXbAARpAADD1VjTWevUCtOs5D8
ueALKTKfiAxDmhQcIMSWNMTzz1UnZxU5MOsiceR2b801LrcLLL7qLpW62gLUkqTexIPJamyU
FBvZHVRFPIqxjwNZU5gcT1EzkrODafUcx8OSaJKn1Z5x09ghtSlNKLOrslONlayhakFSL3BB
AIi1Fig609mR0RcuYKzI4FMsc1M2ZzHNToM5L4pqtNTRqrPUusTtLVXJFJumVnUyzqEzTQ5B
LgO3dvp2iQ1E4x5V0JKlN5H7OfhcwJn9gKkYaxNh+XfpeHJyWqNFEm4uQfoczLbS78m6wULl
1tjZJbIsnu2I2ikLpwbkn1Oypi1gXYOyDwvgfC9dpUnIzDreKC4qtTU3OvTU/V1uNdipb8yt
RdWrsrISdQ0JACAkACOytlJpvuORpikMuF+DnLPBfDAvJimYQpsrlg5TX6QrD+pxyXVLPqWp
1sqUouHUpalairUCbgggRHfNz7Rvc6qYqPKR6m+jlyVpfC4cmG8A0teXJeE0aW68844qZCgt
M16wV9v6wlSU6XgvWnSkAhIAiz1Nrs7TO5X2vHGCd5R5DYbySanzRGKi7O1YtmfqVVqczVKj
PBpJS0l2ZmFrdUhtJIQjVpTqVYAqUSOdjl1LwrUXkmDzKZhpTa0oWhYKVJWkKSoEWIIOxBHQ
xTJeSysMp7CPARlbgzFGGqrL4emZs4IcW7heRqNUmp6m4WWsWKqfKPOKZllAEpSpCbtp7qCh
O0MS1NjTWeoGOnSeSU5ycNGBuIKs4Pn8ZYelq9NYBrKMQUBT7zqU06fQLImAlC0pWoDkFhQ8
oHXbOCai+vUvKqMmmyO588CmVPE5mvg3G2O8ISeIsR4C7QUZ+YfeS20lxaVqQ60lQbfRrSlQ
Q6lSbjluRF69RZXFxi9mVlTGTyJ8Xej9ygx3xY0fPCrYKkJ3M6hNIbk6wt53uqQkobdUyFdk
t5tJKUOKSVJFrHZNpHU2Kt1J7HHp4ZyK8R8DeVeLuKal501PCElO5k0WRRT5OrOvOkMttlXZ
q7HV2SnUa1hDikFSQdiLAji1Fir7JPY66IuXMWyBYQEMCIQEQgIhARCAiEBEICIQyph37Npi
b/ctT/8AGnY1Zfk2P57+6eqt/oxX/ry/60ctvQEfZYG/9lYg/BHqePfEfQfWPwj/ANH/APdX
9p30jwJ+fTOnEdLIVmtMrUASZZgf/DGJra07235gtTfLggqmEaiSnaBxhFBcsSVChsz4FrIW
nkbc4MoxZ1N5PCMKAyZStKFG+3sgyr8AsbGmVfmRkpKVt10tMbkHYXFopmUWaFGpa6lKYgyz
ncEzy3mw7rAOg22T5W/zhmrUdzNui2M1hkfm8PPppYnX3mg6tVuyIvf2nxhxT2yaVa3wh0wy
+Jdi7QS26saTcCxI6C0XjMO62+o8TlGm5QJWtKklw6geZi+WWgk9g6UXMSpOnV3t/b5ROZoJ
2cX1JNhfGjlOFlo0g9Dyi0bAc9NnoTOR9VxCx2ulB1Dc23/HBVhizbg8MdaPTvgtRRqUpon7
bewi6eNgc0p7rqPwwvTFgKKjc7xbKF+a4o3AtK1zKTba8fGNHN7GJqaC2KJKhplNhyEejqs2
MW2rcclkhES2wCqhM58bbaMXU2vuGa6jyUavfyjAvmx6uoKcZBEY1smxyusa6zQxNsKBTfaM
y2vI9XArbFuCVocWpKCfdCWJQexoVxTI3KS8xSpgWSoWMRvO/eO1wLJy+xo8wpCVqO1o2NBY
0y869i6sGY2DyEBSrn2x7HSW5FJwwT2mVdEygWN7xvUy2FJoc2lgjYw3GYlay38ojfBLPX66
5/xR6XhrzQvpZ5fX/j39CI9xk/sQc1v5HVf+5PRr6L4xX+cvtD8E/KOn/Ph95HJT6Fw/ZJZm
fyOlv74iPW+yj8TD6f3H1/8AC18S0/8AqP7rOhfoT/sYuWP8Wp/4rOR53jXx2f1fYj5z7Ofy
5f8A7fuRNURlnkwRCAiEBEICIQEQgIhARCAiEEeIMPyOK6HOUypyctUKdUGVS8zLTDYcamG1
CykLSdikgkEHnHU2nlHGs7Fe4I4KcnctMUStbw5lXl5QKzJLDjE/TsPysrMsqG90uIQFA++C
yvsksSk39ZRVRXcWdygIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQEQgIhARCAiEBEICIQ
EQgIhARCAiEBEICIQEQgIhDKmHfs2mJv9y1P/wAadjVl+TY/nv7p6q3+jFf+vL/rRy29AR9l
gb/2ViD8Eep498R9B9Y/CP8A0f8A91f2nfSPAn59M5cSLwRmpM8tpZj/AIYxtav55/UXq+CQ
JyptobF1JFxv5QJNIPFHiUqjcxcJWCfZBoSTCJCr1gNoJ1QWMgijuN6UCoTSgbbbk+EWTz1L
qIz4lwHK1mWWFJCzbw5RRwWcoaqslFlK48yRXMVFffUmXHfJSANR/wAoJVY88rPSaLWLGGV4
3S/0PV7sFKKi2vukEXNvGGU9zdiuaOSSVbEaqilBbCuzbNiL73MF5yQpS6kowBTmJ9HbzCAs
HZKSOXtEFhLIC2GHhE4GGqXMSyiWmUhIv8UQXCYq5zi9hAnDLMpMXk9aSN9IVz90d5cfBI70
/hEiojq3UIbeSrSD9sILFvoxOzl6wZIRhxlQuHdj5wTCFu3n4FNYCkCSk2IvHx3R1POTupqL
HpzJQ0LgfJG7XXsYd1W4c9um0UureBdVhPZlZ8AYxdTFjEKz6WiFcha3SMG+I7XWGNSBct5x
mTgORgsB3wPqTuABAXRkNFDdVcMtPtG6LmBy0yYzB4IJijBYQVLbaAAheelxuPVyIspt6mPC
22/SLVxcWNLDH/DWYT1McTqUSPwRtabUuIOytMtPBObCH9CVL38Lx6PTaxPYzbqsdCzKHjNm
baT3gb+cakb0zJuymX7knMpm8AMLTuC87/xR67hLzpk/Ozy+u/Hv6hk4yf2IOa38jqv/AHJ6
NvRfGK/zl9oxwT8o6f8APh95HJT6Fw/ZJZmfyOlv74iPW+yj8TD6f3H1/wDC18S0/wDqP7rO
hfoT/sYuWP8AFqf+Kzked418dn9X2I+c+zn8uX/7fuRNURlnkz2Jd0jZp4//AJs/iiFO0h4o
Hqzv7i9/Nn8UQnaw8UD1Z39xe/mz+KITtYeKB6s7+4vfzZ/FEJ2sPFA9Wd/cXv5s/iiE7WHi
gerO/uL382fxRCdrDxQPVnf3F7+bP4ohO1h4oHqzv7i9/Nn8UQnaw8UD1Z39xe/mz+KITtYe
KB6s7+4vfzZ/FEJ2sPFA9Wd/cXv5s/iiE7WHigerO/uL382fxRCdrDxQPVnf3F7+bP4ohO1h
4oHqzv7i9/Nn8UQnaw8UD1Z39xe/mz+KITtYeKB6s7+4vfzZ/FEJ2sPFA9Wd/cXv5s/iiE7W
HigerO/uL382fxRCdrDxQPVnf3F7+bP4ohO1h4oHqzv7i9/Nn8UQnaw8UD1Z39xe/mz+KITt
YeKB6s7+4vfzZ/FEJ2sPFA9Wd/cXv5s/iiE7WHigerO/uL382fxRCdrDxQPVnf3F7+bP4ohO
1h4oHqzv7i9/Nn8UQnaw8UD1Z39xe/mz+KITtYeKB6s7+4vfzZ/FEJ2sPFA9Wd/cXv5s/iiE
7WHigerO/uL382fxRCdrDxQPVnf3F7+bP4ohO1h4oHqzv7i9/Nn8UQnaw8UD1Z39xe/mz+KI
TtYeKB6s7+4vfzZ/FEJ2sPFA9Wd/cXv5tX4ohO1h4o8EWO4II8YhcEQhlTDv2bTE3+5an/40
7GrL8mx/Pf3T1Vv9GK/9eX/Wjlt6Aj7LA3/srEH4I9Tx74j6D6x+Ef8Ao/8A7q/tO+keBPz6
Zk4oZBbubky4HEICpVgWO3JMY+s/Gt/QEq6FbpZl7KDzyNXS29oXi494eMWematJ01V0BRUb
WKj08oIrIINGEg1dYbeQFkdzmOloKpoMosVUialklQ1ga9yRzi8ZItyvwF8vLsTCz9cCSdvb
F9u4v5QnrWDZWsSK0haQSCCQOcUlDKymGqvlCWSl8c8P8lLTa3lv9mk33EOaaMZLDZ6HT8Us
wkkF0TISkVCVVpnk9un4qirY+yHlpovvDS4rbHrEkOEMnUyCXAxPtqskkDzi60yXRgbOLSfW
JL6VlAufp/enWlKVt7YItNnvAPiyz8EPleHWclXg8y8Cq2ydW0WWml1KT4tXJYaFsvlXWmnT
rbCkjoesFjVLO4pZrKv6rHNOAJoJF0qvbfeLdkLe30UpgeQ0MJNt4+ZaXTnotTEm0q3ZAvG1
DT7GLbWfHU3UfKKXabYB2Z9bauYwtVpwsICuUp+vp80efvo3HYRFjcslv4ov5xnTqww6ieiy
Sd94E6kFUQl2W1gi0V7JBFsNdToaX0m6Yq6shoywQfFWEEgqKE+fshWypLoMQsIRVaQqVcNg
RaBJ4YXtDxTau9IOgpJG/SHKr2ha17E7wtmW7KaQtZI9salOtwZF8Ubg4Ra2MQZJyUyDfVMz
Cb+xdo+l+x6zn0MZednkOIfj39CDeMn9iDmt/I6r/wByej0mi+MV/nL7Q/BPyjp/z4feRyU+
hcP2SWZn8jpb++Ij1vso/Ew+n9x9f/C18S0/+o/us6F+hP8AsYuWP8Wp/wCKzked418dn9X2
I+c+zn8uX/7fuRNUpUUqBHMG4jLPJNZWDNte9FPlLiSuTtRmXMyxM1CYcmXuyzBrLTetaipW
lCZgJSLk2SAABsI0Y8UvisLH6K9R6Wv2W8RrgoR5MLb8XB/uEv1I3J791zR/tGrf+ojvutf5
v0V6i/vw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/
AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/d
c0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHq
B9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78O
J/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m
/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf
+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J79
1zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoe
oH1I3J791zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw
4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+
b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/
AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/d
c0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHq
B9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78O
J/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf+oie61/m
/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J791zR/tGrf
+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoeoH1I3J79
1zR/tGrf+oie61/m/RXqJ78OJ/5f6qHqB9SNye/dc0f7Rq3/AKiJ7rX+b9Feonvw4n/l/qoe
o+fUjcniP1zNDfb/APWNW/8AURPda/zfor1E9+HE/wDL/VQ9Ro3C2HJbB+GKbSJL1gydKlWp
Njt31vu9m2gITrcWSparJF1KJJNySSYz5ycpOT7zzdtkrJysl1bbfdu/N3fQL4qUMqYd+zaY
m/3LU/8Axp2NWX5Nj+e/unqrf6MV/wCvL/rRy29AR9lgb/2ViD8Eep498R9B9Y/CP/R//dX9
p30jwJ+fTKXFo+4M65lCTZPqkuf/AIIwte/59/QhrTRThlkCl6MubUbutbWIAG9ul4DFZGlH
HQ8zeGn2O9ZLg5907xZ1hoMbXJhxgdmsK0j7VW1oEpNbDMYp7jjT9KZFK7jWo3sDB4y2LY3H
CTnSpgpTcG97xdSbLYQ70moJDBQ6VAb3PjBoFJEax9QUz1NeO606TdI5qEcWYT6juku5ZFDz
MhO0eadXKTLnYoUVaCTdv3+EalbbWzPRKyElug7DFTq0vOhbc44lDh3BUfZzg0eZd5S1VNbx
JxhiqVOm1RbTs+st3BTdR384LHmzuxKzsmtolk0quVh1CSie5C3ODxlPxM+yNK6ofJXFNXYQ
Nc0lWk2gynPxErK6X0Q4DEs4sXLiDfeL80gHYw8CmsLSmiWRtHitLSet1BJWhZHmPnjZrpyZ
FkT4Uaukds0+wvgUycp2ihsb3jE1emDQQ5ty3ZoCR15mPNaqgagj6psJHsjFtqwxmKQLwq4F
8HxSBvYQKUe84Euy4IgT2JkaqvSUvtnYQtYyKzBA8VYXtdSUwhYy6uITP0/sV2CbKG9rc4Er
GCssyFJKmQCkGGoWiFthvz0fzqnuGqnKVz9enB/+9j6/7EZZ4bF/4pfaeT17ze35kSPjJ/Yg
5rfyOq/9yej12i+MV/nL7Rjgn5R0/wCfD7yOSn0Lh+ySzM/kdLf3xEet9lH4mH0/uPr/AOFr
4lp/9R/dZ0L9Cf8AYxcsf4tT/wAVnI87xr47P6vsR859nP5cv/2/ciaojLPJgiEBEIQnD/EJ
hXE+fOI8tZOoKcxfhSlydXqMoWlJDUvNKUGlJUdlnugqA+L2iLm5sDS0841q1rZtr0Dc9BfD
Sw1sl/Nzbin549fo83jhiCvcTVAw7xF0bK5+Tr68UV+mvViSLcklUmuUZUlDzpe1jSEKUkEE
arqFgecWjpZup3LGFsXr4bdPSS1yceSLUXvvl9FjHf3bn2e4msP07iUkcqXJSvfoqqNHcr7B
EkDJKkW3A24+XtewS4UoKbarkWBG8dWll2Lv7s4+s6uG3PRPXpx5FLle+/M90sY71v1GbBvG
PRMxX8bMUDDGPKxNZfVR6i1qXl6U12rE400l1TKEqfHakoUkpKLhWoAG+0Xno5Q5eeSXNuv4
wFv4RbSqnbOEVYlKLcnhpvGfg7fWOLXFLRZ/C2X1Zp9GxZVpHMtDRo65KnJcKFuS65hLT+px
PYrDbbl9XdBbUkm9ga+1Jc04tpOPX042Bvhl0bLqpyjF1Z5svwaWVs8rLXp6EYp3pB8B1Thj
xDm83K4rTgjC8xMS8/MLpQTMIMu6WZhaWe01KQ24ClRG9+QUN4I9BYrlRtljM+AayOthw98v
aSSaXNtusrfHVrdEjzl4uMK5A8O//ShipmuU3CzbLD715RC5uXQ8QGipoOXJUVJ7qSpXe5bG
w6dJO23sYbsX0XCdTq9Z7R0+HPfv2eOu+O4cszOJHDWT2W1IxNiNVTpzNfmpWn0yniTU/U6h
OTRsxKNS7ZUVvL3OkGwAJJABIrVpp2TcIb4znwwurB6Xh2o1N0qaMNxTbecRSj1k28YS/wD4
IcAcU9CzCzzruXTFKxRIYow1Tpaq1NmekENMyjExfsCXEuqSorKVABNyCk3taO2aWUK1a2sM
vfwy6rTQ1jlFwm2lhtttddsLoWZCxnlcZu8T+H8lcy8E4Sq0liCYrGYc07I0NMjJJfamX2kF
xxtSytIQUtjWSqwtyJO0M06WdkJWRxiPUf0nDLtTTbqK3FRrScsvDSeyeMPOXt9Irw3xDUXF
ueFZwHISGJnp+hSpmJqqGjPJopcSpCVyyJ0js1zCO0RqbG4ud7pUByenlGpWtrfuzv8ATjwK
WaC2vSx1c3HEnsuZc3mbj15XjZjdm7xUUXJWt1STq9Dxg+ij0GZxNMzcjTEzEqmQlikPuBfa
AlSCody2s/aggXi1OklYk4tbvH1sLo+F3aqMZVSiuaSgk5YfM+ixh9fHoSXK3N2lZt5SUjG1
ORPylCrlPTVZVc/L9g6qVWjtEOqQCopBb7wB3sdwDtAraZV2Ot9U8fWLavS2ae+Wmnhyi+V4
eVnOMZ279hDkNxCYV4k8lKNmDhSoetYXrku5My00+jsClDa1oX2iVHuFJQq4VyA3tFr9POmx
1TW6L8Q0Go0WpnpNRHE4tJpb9cNY8c5I7hrjEwzjTA03i+j0vFtUwNKJcc/RJLUorkZllu/a
TDCNQmH2E6VHtW2VJUEkp1DeCy0U4yVba5n3Z/hftGLeEX1WrT2SirXjyHLdN9E9uVPzOX04
F2JOLHBtBpuCnZebna5PZjy6ZvDFLpUoqYqFZYLSXi+ho6dDKG1pUt10oQgKAUoEgGkNJZJy
T25erfRFKuFaqcrU0oqp4m28Ri84w33tvZJZb8BXIcRNHmcenCUzTcRU7FyqW/WWKPMyA7ac
lWVIS44y6lapdyy3EIsHdQUoAgXBPHppKHaZXL0z/G/7CkuH2qr2xFxdeVHmT2TfRNNcy6N9
Og35NcWuFs+eH57M3D8vXVYUbamXm3ZyTRKPTDcspaXlpQtwWCVNuAlZT8Q9LE2u0c6rewnj
m9YTXcK1Gk1ftG7l59ujyvKxjdLvyuiZF3vSJZfscJcnncZfFpy+n3W0MzYpF5hSHHxLtvdh
r1htTxCAed9yAneCrh1rv9rbc30/WNR9jusfEHwtOParu5ttllrOOuN//wBJpibiRpGFMxsJ
YUmaNjB6tYt0qDcpRXZpqioXrCFz7rZU3KpWptxKSpRuW1dATAI6aUoSmmsLz9fo8RKrh9tl
FmoUo8sPGWObpnkT3ljKz9KFmcPEPhTIip4Mk8TVE09/H1eZw3Rh2RUl+cdQpaUqI2QmyPjH
qpI3JjlOmstUnBfBWX9BXScP1GqVsqI57OLnLzRX2vzE3HKACaCp2YMpJuupZemFNoKw00AX
HCBfSm5AueQuQL9RESzsTvwVZkjxkYVz/pONpqgyOJmXcvZ12mVuUqVPTIzUrNNI7RbPZuOA
6gnfUrSgjcKIBs3fop1OKljyumNzS1/CNRpJVRtcf51JxaeU03hPKXrfmI9jj0h2DctcmMPZ
g16gZhUrCeJn2JeTnZmgaAhT6gmXU8ku6mEOlQ0rcCUm4uRcXJDh1k7HVFptecZ0/se1V+pn
o6ZwlZHLaUvDrjbdrvSLCxtnrJYGx/hfDT1ExRPVXFrbzkomQkETDculkILyn1hwBpKA4i6j
3SVJSkqUQCCGncoynlJIz6NFO2qd6lFRhjOXjOemNt846dfEcc5M1KfkdlZX8YVaXqU1ScNS
TtRnk09gPvol2klTi0oKk6glIKiAb2BsCdopTU7JquPV7FNHpbNVfDT1YUpvCy8LL6LO/Uhe
XHGfg7MXEuD6QWsQUGezCpJrWGE1inGXar0sGkvLLDqVLQXENLStTSlJcCTfTYGDW6KyEZS2
ai8PHcOang+pphZY+WSrfLPleeV5xusJ4b2T6Z7z5grjDomY1SxpJULDOO6pO5f1NdGrcuxS
mu0l5tLaXS0kF8doShSSCi4Ooddo7LRSjy8zXldP4wcv4TbTGuVs4JWLmi3J7rpn4O2/iEVb
jfwbS2MsnESuKJ1ObjplsOCXpfedmA2pxcu8la0lh1CUL1pWBpKFAm4IiLQ2eWtvJ6/x3lo8
F1Ld6biux+Fl93isJ5T7muuxJqFxD0XEmelSwBJ0/E71RpMmqamamKM8KKhaS3rlROkdkZlI
dbJaBuArncEActPKNStbW/dnf6ceAvPQWw0sdXNxxJ4S5lzd+Hy9eV4eGTyFxIEQgIhDKmHf
s2mJv9y1P/xp2NWX5Nj+e/unqrf6MV/68v8ArRy29AR9lgb/ANlYg/BHqePfEfQfWPwj/wBH
/wDdX9p30jwJ+fTNXExhhqqZvTL6lLCvVWBYHbZMYmujm5/Qh7SfAIG3hbsHFrS64olNjfmY
DGA2hZT5F1LIS9uQefO4gyTCLA1YjpKXZZxxSQSnkfCKzrzuFg8MYZFpQQsAXA2JHICBRTDM
dZKmqVJ9qFA6SRpg8YbFeYWSMt28sVa7bkWgsVtgq2e2ZM1Bos3uQLGLOOUdUuV5KYzJwg5h
rEKnmgpTL6iCOg8Yc0vQ9BpblKGGRibw89LTzamtfZuboNzcC24hxxYz2scbkpkKDM1mUbdD
pS40LEA84uoti0rYp9CSYWmJuXQllb9lA235wWKfiK2ST3wS5yQQhpAXOgKUQed4KljqJyk5
dEObdLQW0/qlXIdTBNhdqXgRSiyAEukp8Lxgaes9Jc99xyCdI842KazPsR6Za1r5QzOnYWkh
2kpUNouRvbaMbVUbFoCrTYCPLaykcggpxO/tjzt9YwkeQNQ9kZtkS/cfLaecJzKHlYvClk8A
5SC3GQUnpCcpgZTwMeIaal1hR7p2hW2SBOwr6sYYLszcX58oWSywc7thN+hNQbVcKPhDtNbY
hbcbc4EZMyHDvItkWInps/K5H2P2Ixxw2K/xS+0wNU82v6h74yf2IOa38jqv/cno9dovjFf5
y+0c4J+UdP8Anw+8jkp9C4fskszP5HS398RHrfZR+Jh9P7j6/wDha+Jaf/Uf3WdC/Qn/AGMX
LH+LU/8AFZyPO8a+Oz+r7EfOfZz+XL/9v3ImqIyzyYIhBNWaxK4eo83UJ50MyUgw5MzLn7m0
2krWr3JBMWjFyaSIoyk1CPV7L6X0MF50HFnDlxBZOcQmIMPU+hU6oVd7C+NppipqmHl06tvB
UoqYaLCOyEo8JdPx16fi7843qeztqs0sHlpZW3fHrjfvPe6H2vrNHqeD0zcmoqdaxhc1fwsP
meeZZfReJYufNLq896XzKVqk1Bikzics8Q3mHpH1xGkTstqTo1o8t9Xu3hajC0M+Zf1l9jMv
QWVr2Pah2LmXa17Zx/V8cMS/BNap3pncJis1WWrLpycqqm3Zem+pJbR8LMbFIccub9bj2RZu
L4dLlWPLX2MJz1P2NW9nHl/n4f1s/wBR+ZD56ORtQzo4rjpUP/6wzVjbr8HykC4l8CnP9lfa
xf2RNe1uH/6C+8y4KnVadijPLLylUh+nzLFFXUK7NCTcQtEulLapJsHQSElT0y6LcyWXOqTC
sYyjXKUu/C/f+5GNyTr0l85prm5YrOd9+Z9fBRXpRhDDLRH0PrnekpIJmsX7Ef8A4y5G3NZ4
nD/b9h77UY99+m+ir/rJn6Q6mzOcHoq8wMaVJh9iiUfB0qzhSRfZLalgmVbdqjiFC6XHU6kM
ggFDOpWxfUE04fJV62Ncere79O3r8/0CfsalHTeyCnS1vMpWPna/3NQT8F1l4y26RLM9JXPU
xrJjKoSK517M6SxnRHMASkmW1a62WlBAmkKuPVOwLxeNgoIF0kKtCfDeZWTz8Bp830ebz+Bl
+xdTeo1HNjsXCfaN/wBjO/K/7Wccvn6ifhlRWab6U/PVzE81RXak1l/hRc3MU1h2Wkk2VNFR
SHVrUECyt1K5C5tvHdUovR1qC25pfuO8TlU+BaTsE8drbhNpvu8Eln6DTGUmcuFM+sFM4jwX
iGk4ooMw64w3P02YD7C3G1aVp1Dqk8x5g8iDGbdTOqXJYsM85qtHfpbXTqYOE13PZ79DM/pE
ZCoVPjL4RmaVOops+vGFYDM0uVE0lk/BKjctlSQra/Uc79I1OGuK097ksrC+09L7Hpwjw3iL
sWVyQ2zj+v47kx4Fc7Jh+ZzSy3xSqUZxRlHiVyWqlUDvZMV9E8hc+1USlRsyt1K3CtsEpRo7
p0gAA11O0Lq/gzWy8MbYEuO6GK7DW0J8l0MpdXHlxFw26pbYfV9+4VxX1KXxzlznzPyDzU7J
YfyrnqX27Cg42ZiZl5mbWgKTcEpZTKqNjydT4x3SpwnVF980/wBqX25O8Ii6tRpIy2croy38
E4xXpbfoE2TE9U3vRz5H4cosq3N1jFuE6HTm2HZkyqPVhItPTalOhC9A9XbcTq0nvOoFt47d
Fe27Zy6Jyf7dv2l+IdmuNaq2x4jCc3478zUVjKz5Tz17mZkxlh7GmVOU3GLw+06kClVPEOH5
vMjBFLpk0qbR8HzytNSk5ZfZtlWh5DgCEo27awv10oyrsnRqs7J8r+ldH3np6bdNqNRw3i85
ZUZKqxtY8qK8iT3fVPrnuybx4dcdYUq3ChgvElDm5BrBaMLSczLzKVJTKy0o1KI1aj8VAbCF
BQNtJQoG1jGFqK7FfKMl5WX9p4HiNF0ddbTcn2nPJNd7bk8fTnO3iZzyQqdFT6Uqi1WWYMrh
nG2SFNby6LqCltUszMh+alWLk2cDS2HFIBKigA7gRo3xn7ScX1jN83046no9fG33ClXN5nXq
Jdr9LTUW/NnKT8TUdcxThhnPTDdAmuxcxnMUmoz9NbG7zEklUs3MrIvcIWtTCQSCCUbfFMZc
YWdk5r4OV6d8fvPLwquemndH8WnFPw5vKa+tbvzZMXeimo01nX6PXCWHn5R9vBuGVVl6rdsy
pKcQToqE461JpB+PLM3Q46d0uOdk3uEOiNrirVeqlP8ArPGPMsLf6X3eb6j23sxsjpeM2XJ/
zkuRL/DHlinLzSfSPgsy6tFc1Vpx36GYwtbUHDT6UdRTqIJxAjc+O/ywwvyzL6/umpW0vZzZ
9Mv+o1flrmtWsouPnEGWuNJmVrU1jrDCcW0jETbHqASxIr9WdpzrGpSEhrWp5LiVd7tV6hex
jKtrjZplbVtyvDX075/ceN1Olp1HCYa7TLlVcuSUc828vKUk8JvOya7sLBG/SB5H4r4xMEZg
0TDFGp829hqRZl8PVF2qqlZin1yXcbqCnmGwwvWoKRKM31puQ6nxMF0F0NPKErH167d3Tfde
djfsd4jp+HW023yaUm3JcuU4NOCTeVj+tLo+5ljZIceeCMbcIeXuamLcRUXCUpjVmWlHFVKY
EuhFVUVNPSgv9ul9t0W6BNzYbwrdoLI6iVNabx9nczO1vAdVTxC7h+nrc3Xl7LPk9U/ow19Z
ehSblNiTytzhExMrGTAvG9QDltxC1XPXC9HqFSy7oxlsPZzyMi4QjE8my5ft0NJSS8qn3QJg
gjtEKWySQh6PQaJ81K01jxJ7w83/APe70+B73gNqv0ceFXyStlmVDf8AUbXTPd2m/L4PEu+J
rDPuo4HzJ4aaomvSzOLcG41piJRiUlAHTiFM2kCXZlrbFx1SkFsi2kgLJAQSMnTwtjcuXZp+
jxyeQ0C1FOsj2L5LK3nL/q8vVy8y3z49O8oH0bdSreSOZuI8k80piYn8zMN0uVew/W5qZMwn
EeGWwEsIl1lKbmUcK23gBdayHFXvcP8AEUrYLUUfAbeV4S8/09x6L2SqnVUw4poVimTfNFLH
JY+ra3+Gt4+C2ReHHmkr4Hc5AAVf/Qes7D/2F6EdB8Zr/OX2mNwBr3V03+pD7yMj0tFeymHA
1jWvzsli+iTspTcKUegNU8yMzRZuo0hCDU0LS4r1otMtqQpLiUpSlZUACbjXk4z9s1wXK8tt
+KT6HrLHTqHxXS0rkknKcpZypKE2+TGFy5bysdXsSXIDBGYGNM0OLOXwJX5OizQzellvtO08
uOzbKJaRW+22/wBonsVLZC0hWhVr+dwK+VcYU9pHPkevAlr9Ro6qOHS1cHJdi+/ZPMkm1jfD
86JHx0YhlMyuIThVmMHVeSS2rM+rSrE+zKiZl23mqfNtvWRdKV2cQ4kkG2oKNzaKaKDhXb2i
/qr9wpwGt0aPXx1MX+Jg2m8PDkmt98bNE94Fs4p6bxfmvlZiUS7mLcr8SJ9eqrV2m8SN1NCp
1ie7I/rTi9S0qaSVJT2YCDp2C+vpXLC+HwZLp4Y2wK8d0MIw0+vp+BdDZf2OTEXHPels8vD8
TRcZp58EQgIhDKmHfs2mJv8ActT/APGnY1Zfk2P57+6eqt/oxX/ry/60ctvQEfZYG/8AZWIP
wR6nj3xH0H1j8I/9H/8AdX9p30jwJ+fSg+IBAGZcwrqZdn/hjI1i/nm/oNDSL+bIWsIS1qNh
1V4CBxXeNoTS9SYmpktpVdZHhsYKjo14om222S0Fd8jceESSLRbI006WFW+Lr2UPKBKIXIuk
nVHuoSbLF/GDJHT208qXcOnXp5qsecTBBfRKiJea1Wvfuq3uRF4vDOSWURbNktLBulKkKNyC
Ia0zSlg0tCmyrsVV4LDbLATqaF/YI0JPwNaujvZ8o83VqWtAIUG3h4GxiR5jsq62TShyrk6A
4+str63PKCKL7xabivgkpokjJS0wHph3WlPQG4i6wuovJWS2ih/ONaag2Dew25RbnQL2naRW
gvdk2L8oyNMa98cj0UImGxpO5jf08cmVZlM+yUopLxuD7Ye7PYC2hyaTtbwjK1dReB7ccSBz
EeV1lQ3AIXMJQee0eW1UNxqISaghHURi34RZhTlWbHXfxvGVdYkCkghysoR9tGTbeAYnmMQN
pT8YWEIz1AvNjLV8TIKCL38YXlfkVkxolqq2/MjVbn1gunnmW4rZLYe2ZVqYZBAG8b+nhlCE
7DWnCJLCVyUlEJFgJuZP/wAcfWPYxHHD4rzv7TNteZth3GT+xBzW/kdV/wC5PR6nRfGK/wA5
faaHBPyjp/z4feRyU+hcP2SWZn8jpb++Ij1vso/Ew+n9x9f/AAtfEtP/AKj+6zoX6E/7GLlj
/Fqf+Kzked418dn9X2I+c+zn8uX/AO37kTVEZZ5MEQgz49wBRs0cIz1AxDTperUapt9lNyb+
rsplF76VgEEp23F7HrtF67JQkpweGgtF9lNitplyyXRrqhizJ4dMD5x5fSuFMV4YpeIsNSWg
tU2oBb8uNAsjUkq7+mwtqJsQDz3glWosrnzweGG03ENVprnqNPY4zfesJ/Zt9R4a4bMCM4/p
GKk4Yp36JaDJpp1OqZU6qZk5ZIADKFlezdgLp3Crb3MT2zZyuGdmdfEdU6pUdo+STy1thvx6
df4QpmsgsGTubkvj17DtOcxnKS5lGayrX620webSVarBsncotpJ3IvvHPbFnZ9lnyfAqtbqV
p3pFN9m9+XbGfHp1858y2yBwZk9X6zVcL4dp9DqOIpgzdUmJXtAuoPE3LrupRC3P4Z71tr22
iWX2WJRm8pHNTrdRqIRrvm5KKwk8bLwW3TzBWV/DlgTJOkVqRwhhOh4alcRTTk7U0U2X9XM8
8u+pa1JOonvKtYjTc2teJbqLLGnN5x0LarX6rUyjLUWOTisLO+F5u71941SfB3lfT8rKlgdj
A1BawdWJgzU9RUtr9Sm3SdSlLb12OpW6hyUdyCd4u9Xc5qxy3XeFlxbXSvWqldLtEsKW2UvQ
PGLeHvBWPcrW8E1vDdOq2EmkIbFJm+0dlVIR8VKklV1JG1kqJAsNthasdTZGfaReH4gqdfqa
r/bNVjVn9pYz9gQzw04BYzAw7ioYToysSYSkTTaNUnGi5M06XKSns21qJI7qlJBN1AKIBAJE
R6q3kdfNs92d90dV2M9P2j5JvMl3N+L/AIwKKXw+YJomZVVxjK4apjOKK5L+qVGphK1TE8za
wadJUQtABICSLJubARx6ixwVbeyKz1+pnTHTysbhHdLbCfits584qygyWwlkBghjDWCcO0nC
9AlnXH25CnMBlhDjitS1W8VHmT4AcgBHLrrLZc9jyzmr1uo1Vrv1M3Ob73u9ugmx/kBgzNPF
1Dr+IcOU6r1rDSlOUmdf19tTVK+MplSVDQo8iRuRsTbaO16iyEXGDwn1O0a7U0Vyqpm4xl1S
xh/TlCLEvC5l3jHH9TxTVMHUKfxBWqYqjVCdeYJXPSim1tFp1N9Kx2bjiApQKghakggEiLR1
VsYKtS2TyvpCV8T1ddUaK7WoRfMl4POcrvW6Tx0zvgNo/DTgDD2TH/R1IYRocjgYsql1UOWY
LMm42r46VJSQVBW+rUTqvvcRx6m12dq5Pm8Ss+I6qep9uTsbt/tPd7dPox3Y6dx8w5w1YEwj
NYYepeGKbIOYLYclaEWVOpFJZctrbZGuyUGwBTYiyQLWAA7LVWyUlJ/C6+c7ZxHV2Kassb7T
eXTyn4vbqHTvDxgipZwSmYD+GaY7jaQa7CWragv1yXbtYtoVqslBBN0gWPMgneOLUWKvsk/J
8Cq1+pWnekVj7N9Y7Yf7BGjhZy8amp1aMJUhtmpzRnZyTQlaJCbfJup1yUChLrWTuSps6jub
neO+27tvK6en09S74prMJdq9lhPbKXgpY5kvrHfGGSmEsfYVp9ErGHqVPUujradp0upgIFNW
2nS2uXUmymVJTsFNlJA2vbaKQvshJyi9318/0gadZfVZK2ubUpZy89c9U87NPz5CKRkJg6hz
E5MS2H5ET1Ql3JWZnnCt2efZWAFNqmVqLxSQB3ddhYWtHZaix4TfT0ejoWnrtTJKMpvC3S2w
n44Sxn6gvAfD1gnK7Lh/CGHMN06h4XmQsLpkl2jMtZdysJSFdwKJJISRcknmTEs1Fk59pN5f
id1Gv1N93ti+xyn4vGdvq3+sZneDXKt/KFjAC8B4eVgiWmfW2qEWl/B7burUFBrVYWV3gOQV
3gL7wT27f2naqT5vHvDLjGvWoerV0u0axzbZx9OP46dB0xnw14DzEn8LzddwtSqtN4LWpVFf
mUrcdp+oJCkpWValIVpTqQsqSrSLg2ikNTbBSUZY5uoOjiOqpU402OKn8LGN/wBmz86w13Dh
hPJjC+BaNWKfR6PL06TxBMPTdRbZddHrbzt+1dUSskLXclSgQSTfnFZ3zk05PoCt1d9soztm
24pJdNkui6dERBrgXyeZwA1hUZb4TOGmKsiutUxUnrlWp5HKZShRIDm5uR8a51A3gvt6/m5+
Z5xj6hz3b4j2rv7eXO1y5zvyvu+j7O4tKoSLVVkn5eYT2jMyhTbidRTqSoWIuCCNjzBBhZPD
yjLj5LTXcQyicNeA8N5XTuCZDC9NlMI1LWJmktlwSrwcJLgKdd7LJUVAEBRUq4Oo3M9Ta5qx
vyl3jk+Iaqd61U7G7F0ltlY6d3d3eHcNVI4NMraBTcPyUjgiiycnhOYVNUVhgvNtUl1VwVsJ
DlmyQSO7bZShyUb3etuecy69fOFnxfXylOUrm3NYl03Xg9tx0xjw04CzAzKpmMa1hWl1LFVE
FqfVXg561IDqGlBQ7MHqE2Cut4pDU2wg64vZ9wKniOrpplpqrGoS6x2w/p23JBmHl5RM2MGV
DDuJKbL1ih1ZosTslMauymmzzQsJIJSeovY9YHXZKuSnB4aAae+yiyN1EuWUejXVEdwDwyYA
yvqFLm6FhOkSE1QpYyVMe0KfcpjBASWpdTqlFlBSAClvSCAAdtoLZqrZpqUuvXz/AEjGo4lq
71KN1jak8vuy/F4Sz9eRDTeEDLSjTFbdk8H02TdxK+qZqy2HphpVTdIILjxS4O0UQSNSrm23
KOvWXPGZdOnmLy4trZcqla3y7LpsvNtsBXB7leadhOTGBqA3K4DBGHGmm1tIohKiomXCVDs1
EqVdQ7xuRe20T23dmT5uvXzk91tdzWS7V5s+F0fN9OVuPLuQOC3s4UZgKw3S/wBGaJVMl8Lh
siYU0kKShKrHSopStaUqUCpIWoAgEiKe2LOz7LPk+AFa7ULT+1FN9nnPL3Z+3fvXR95MICKg
iEBEIZUw79m0xN/uWp/+NOxqy/Jsfz3909Vb/Riv/Xl/1o5begI+ywN/7KxB+CPU8e+I+g+s
fhH/AKP/AO6v7TvpHgT8+mcOJmtLpuaL6QkEGWZ3/wC7GRq3/PNfQaGj+AV4iZmqtcJuAeai
bJAiiz3DqD/WGqS2ENKCnSDqcPWCpESbELssupzBCAt1R57ct4Io5L9BJUaE/LoUtabJvuL3
Iirg+pIsLlHjKuIUlITp6DrEWwTGQ/1kh4kIIJ5C0WwjuBQww4pVkJF1Hp0jiR1LBW3EU5NU
mSCwTpOxUk8oJW2rDX4XDLK8y9fan1qfmVJLbCtgdgo9b+Ua0WbltUuiLBkcZSjrwZS3rHK9
tiIu5gPaj6seWw3NkBCUC/7URzLfQ52Sj1JThXATtbWC9dtoG2+wgtdLl1EtTrI17R6kybwH
Q2m0pK2CUixhns4mS9Xe9ysqcgoZEYOnPQ2itqYU04CI9DpjPsWR/pc81MskKsFeMasVlGdN
OLyj5PzIk0FV+6OohDVV7BK5ZeBin8VoaB7wjyWujjJpVRGWcxwlJNlX3jxmtljI9GsbJvHK
hexjy2ru3LusRvY0WomyiPfHndVqQUoLAQ5il1w7LVtGNbc2J2bBSq846DdRhV2ZYjYwhyYc
eBsfcTFoZYnZJBErNLYdvvzh+hbiVkiTUeuKSkXJIj0+lexn2M2fwgzAmskZJY6zUz/+kj6z
7HPiMfpYk/hB/GT+xBzW/kdV/wC5PR6XRfGK/wA5faafBPyjp/z4feRyT+hcTbiSzM/kdLf3
xEet9lH4mH0/uPr/AOFr4lp/z391mseDCpcVPB5w1Yby4Z4a6TiNvDRm0pqRzEkZUzQem3pg
Hs9CtNu1t8Y8r9bRk61aHUXO7tsZxtyvwweQ45HgPEtbPWvXOHPjbspPGIpdfqLR+mq4rv3q
FH/tPkfzUKe1dD8v/wAWZPuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/wBp8j+aie1dD8v/AMWT3I4B/eL/
AFUvWD6ariu/eoUf+0+R/NRPauh+X/4snuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/ANp8j+aie1dD8v8A
8WT3I4B/eL/VS9YPpquK796hR/7T5H81E9q6H5f/AIsnuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/2nyP5
qJ7V0Py//Fk9yOAf3i/1UvWD6ariu/eoUf8AtPkfzUT2rofl/wDiye5HAP7xf6qXrB9NVxXf
vUKP/afI/montXQ/L/8AFk9yOAf3i/1UvWD6ariu/eoUf+0+R/NRPauh+X/4snuRwD+8X+ql
6wfTVcV371Cj/wBp8j+aie1dD8v/AMWT3I4B/eL/AFUvWD6ariu/eoUf+0+R/NRPauh+X/4s
nuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/ANp8j+aie1dD8v8A8WT3I4B/eL/VS9YPpquK796hR/7T5H81
E9q6H5f/AIsnuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/2nyP5qJ7V0Py//Fk9yOAf3i/1UvWD6ariu/eo
Uf8AtPkfzUT2rofl/wDiye5HAP7xf6qXrB9NVxXfvUKP/afI/montXQ/L/8AFk9yOAf3i/1U
vWD6ariu/eoUf+0+R/NRPauh+X/4snuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/wBp8j+aie1dD8v/AMWT
3I4B/eL/AFUvWD6ariu/eoUf+0+R/NRPauh+X/4snuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/ANp8j+ai
e1dD8v8A8WT3I4B/eL/VS9YPpquK796hR/7T5H81E9q6H5f/AIsnuRwD+8X+ql6wfTVcV371
Cj/2nyP5qJ7V0Py//Fk9yOAf3i/1UvWD6ariu/eoUf8AtPkfzUT2rofl/wDiye5HAP7xf6qX
rB9NVxXfvUKP/afI/montXQ/L/8AFk9yOAf3i/1UvWD6ariu/eoUf+0+R/NRPauh+X/4snuR
wD+8X+ql6wfTVcV371Cj/wBp8j+aie1dD8v/AMWT3I4B/eL/AFUvWD6ariu/eoUf+0+R/NRP
auh+X/4snuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/ANp8j+aie1dD8v8A8WT3I4B/eL/VS9YPpquK796h
R/7T5H81E9q6H5f/AIsnuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/2nyP5qJ7V0Py//Fk9yOAf3i/1UvWD
6ariu/eoUf8AtPkfzUT2rofl/wDiye5HAP7xf6qXrB9NVxXfvUKP/afI/montXQ/L/8AFk9y
OAf3i/1UvWD6ariu/eoUf+0+R/NRPauh+X/4snuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/wBp8j+aie1d
D8v/AMWT3I4B/eL/AFUvWD6ariu/eoUf+0+R/NRPauh+X/4snuRwD+8X+ql6wfTVcV371Cj/
ANp8j+aie1dD8v8A8WT3I4B/eL/VS9YPpquK796hR/7T5H81E9q6H5f/AIsnuRwD+8X+ql6w
fTVcV371Cj/2nyP5qJ7V0Py//Fk9yOAf3i/1UvWJOFbBecmOvSB4jzXzKyxk8tqbNYAlsKyk
uxiWWrPbvNVAzGq7QSU3StXNNu7z3i2qs08dKqKZ8z5s9Gu7B3i9/DauEV8P0N7tatc2+Vxw
nHHf5/OcyPQEfZYG/wDZWIPwR6fj3xH0H1T8I/8AR/8A3V/ad9I8Cfn0zfxTy4Xj6acCQVNy
zJv/AN2MPWPGof0Ic0csIqJvFC1gIPdt0HWCRllGmkOUi605pdmFk+CR4ecHjHvI/MPNJqWt
5KWUJSz1NtgPbB4eYqzzXak1LIJUR7PGKzLQTbIjMVNDkypSRbbYf84FlDSjtgcabidptodq
kEpHleOpneRi4Ypb0o0IVYnwtHeYnZ5Kf4nq/wCtUMC9u0WBzsRFanmw9FwWjyiuKLIuSdBF
zqS44T3dr7crdY2FHbBvyS5iaYFo6qs4hqXQoknmRyi0Y56C901FZkXbhTArNAlPWJ5adQAI
vsBDddSSyzzuq1crHyVnyvZpsoJkqakEkWuIk7u6J3T8Nb8u0jxm55Z1KmVgncjfaBZY92df
geG5tMu18YRkUSOWIbaliduXV8YX8o39MxOcGFNY0CGbpWbjfnG3XuhOcNxSxjz127Lt94Be
tgfZNboQVqizLyC6xqWg77bx5TiNLaeB7T3LOJDAKRMLXcoXcdI8BxCp5ZrRmsBjWF5mYV8Q
2MeR1dTzsSU0KW8DzA5oJPsjzeqqeRWdiwHIwW8Ce4rfyjItrkZ9tiPf6DXim/Z/NAY1SyZ9
lh5VhV5o7IhyuliNlh4Vhly9+zN41tNpn3ic7A6Xo7rPQiPQaaloUnI2bwYoLeREkFcxNzP/
AOkj6l7H1jRR+li39YeuKjD09i7hhzIpNLlH5+p1TC1TlJSVYTqdmXnJR1CG0jqpSiAB4mPQ
6WSjfCUuia+00eE2wr11NljxFTi2/BKSyz8/2S3BbxlcO9RmJ/AuX2dGD5+flkSs1MUiWclX
JhoEKCFEG5SFC9vGPoF2t4fcsWyi15z9Da7j/sY1sVHV3VTSeUpNPDLE+AfSM+HEt98PflQv
nhH+Azu29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/ATtvYV40ehA+AfSM+HEt98PflRM8I/wABO29h
XjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/ATtvYV40ehA+AfSM+HEt98PflRM8I/wE7b2FeNHoQPgH0jP
hxLffD35UTPCP8BO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/AAE7b2FeNHoQPgH0jPhxLffD35UT
PCP8BO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/ATtvYV40ehA+AfSM+HEt98PflRM8I/wE7b2FeN
HoQPgH0jPhxLffD35UTPCP8AATtvYV40ehA+AfSM+HEt98PflRM8I/wE7b2FeNHoQPgH0jPh
xLffD35UTPCP8BO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/ATtvYV40ehA+AfSM+HEt98PflRM8I
/wABO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/ATtvYV40ehA+AfSM+HEt98PflRM8I/wE7b2FeNH
oQPgH0jPhxLffD35UTPCP8BO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/AAE7b2FeNHoQPgH0jPhx
LffD35UTPCP8BO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/ATtvYV40ehA+AfSM+HEt98PflRM8I/
wE7b2FeNHoQPgH0jPhxLffD35UTPCP8AATtvYV40ehA+AfSM+HEt98PflRM8I/wE7b2FeNHo
QPgH0jPhxLffD35UTPCP8BO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/ATtvYV40ehA+AfSM+HEt9
8PflRM8I/wABO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/ATtvYV40ehA+AfSM+HEt98PflRM8I/w
E7b2FeNHoQPgH0jPhxLffD35UTPCP8BO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/AAE7b2FeNHoQ
PgH0jPhxLffD35UTPCP8BO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/ATtvYV40ehA+AfSM+HEt98
PflRM8I/wE7b2FeNHoQPgH0jPhxLffD35UTPCP8AATtvYV40ehA+AfSM+HEt98PflRM8I/wE
7b2FeNHoQPgH0jPhxLffD35UTPCP8BO29hXjR6ED4B9Iz4cS33w9+VEzwj/ATtvYV40ehA+A
fSM+HEt98PflRM8I/wABO29hXjR6ED4C9IyOnEt98PflRM8I/wABx3ewrxo9CLP9B/wOZz5G
ekHpuKMc5a4zwzRRRKq09UanIlpntnW06QVX+MpV7eJhXjeu09ulcKppvK6GR7P/AGQ8L1fC
Hp9JfGcuaGyedk/3HaqPFHxIz9xJNJcxtPgi95Vr/hjE18f51v6A1LwZqqM8qRrKkHYFVomn
eUbcHlZHGVqaks6tRI6iHoos0OspipTbFgQAOUGSK8niJ1VRVVWppwqPUK52MBay8BoxxuJJ
JCWKiG3CDv7iIqlvgYxsK6q4y24ktgJURuANo61gkU2LmK1LqlrK06Uo3HgYq2lud5WUNnli
FM3XG2ULulCidHO8X0NfNJyZ67hNTjDIqwLgyoYtZlGw24hkjVflYxtxqbC6rV105edy3qZJ
UzKKTbW8pJdPM8zeGEowMCcrtVLboMWIMzJ/G00GWSWmL25HlAJ2ORo6fRV0Lmluxyp+H0U6
X1qcAcI58/njmMBJSc3v0PXZJ/8A2yOZO4RCsQ4vVLlSUq8owKbNyvZkZVVpmov7BRj0Ojlk
VtikiW4RwrM1JkFQVvHoqNzKtkkyZ0rK5b6gSg2O8S+CwBVuCc4XwGZdAbcRdB8o89qo4Ovy
t0SF3JaWnmQ42hIVa/KPK6/Sxmm0Eq1Mo7MIlsqW5Y2UgAjblHiNXp8N5HHblZFjeWrNrlHL
yjz2ooTFbJgXlszbZAjIt0yYhZaFnLZpJPd29kDjpkhGy0+qyxaWPii3sjRo00cCU7AhzKlt
RJCBGtRpkKzsEk1lOkA2RffwjXp06F5WMvrhyoxoOV0tLEWKZh9XyrvHu+Dx5dKl52cg87k7
5xqFz52afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2a
fARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2a
fARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2a
fARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2a
fARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkB2afARMkAEAdBEyQ+xCFA8QyQvMCdB3vLs/
8MY2t3ua+gLX0M05hU0S9ZLjZIIN7eMd08cbI2NO8xCKY4VSIBBP44fjHYOGCZKWlAE6hFsB
Vg9SVRLSFm9tSYpjCCJHxqaLw1rN1J87Xiqh3sv5kI6pW1NvJ0kHbr1ismWigit19yRw8taL
lboIsIFKLccLqw1K5ppMgNHwgmqVc1KrrCG0HupPMjwj0Gj0nZwXMbs9a4x7Kolqc7pajzIl
KYgHQQkKHTpDUrEugCvh8p+XaO2IJeZxLIIWQVrcspQUbWHhvApJsbrca9onmg01VFaW88lL
aUC4AIJiuMElPIUKxOV+dDbKVhN7ix2A845hnW0lkef0M1BW+pAvvYL5RzlYHt0RheXsxVJ3
dJtePMUReS8rkkTPCGTI7qlt39o2j0mjWMGZfcWpg7LVuXbAKBa0em072Mm2ZNJDCTMsgd0b
QexZQDnFzdJbaGyAI8/rYdRiEhVKKMqoaeQjyerk4bh+VSQ5NyrNUbuAAvwjD1FcL1t1F5Sl
WxDOUxUor4u3jHkNdppVvct2qkEpaB6WjDmhS09dgFJ5QJdTPme0S4BGwh+l7CVgYmVTflzj
YoFpHv1JKhyjUpaATJBh/FL2H6WmWal2VpClKuVEHc3j0Oj18qq+zSKRscdhQvMqdSdpOWP/
AH1Q4uJz/so727EszmrUmkkpkJM28VrjvulP+yjnbsYa5n/XKUklFHpy/a64IWs4xbHpBftL
K1sbahxPVyRoqpo0OnFSRfT2zlolnGLY0uxQWfrOqxt4I1L8cVWcVZdBpSTextMOx5+fszvX
/wBUfSw2H4j3TuLufnwP+qKeCfB5yA+/e/OOyj6Wdx5xx+mbqOgH4LkLnp2zkcn7ONQv/qj6
WcR5XxP1Jv8A9FSB/wDzrkAl7PdSn+Jj6WdwFr4o6kkX+CZA/wD55yIvZ7qfkY+lkx5xqq3G
RVKcbJotNUet33IHL8IOpX/0x9LOqOe88SPGTV5pvUqh0tPsfdgtXs81Ml+Jj6Wd5POE1PjU
q8gNqHS1Hzfdg79m+o7qo+lnVX5xKjjlrHY610Ckp/8AeHYNH2ZXtZdUfSzvZecbqjx/1mUZ
Km8P0VdvGZejvvxv+Sj6WTsvOMcr6SLFFQm+xl8I0N1d7C00/aDUeynVWy5Y0x9LKShjqywM
O8XOIpqSS/VKFRJJKheyH3Sfnj1Wm1F0o810UhWV2HiO40Yn4+ZylTHYyVEps25e3efcA+aD
+2U3iO51WS6sh2JfSa4ioGwwrQXFeBmnxb5I0KaHPqdU2MB9LRiVt8IXg7Dqf/fH41auExn1
bO8z8Q9fpXsRupHq+D6C4s/amafhpcBh/afoRR2SHGR9KNX0y+qcwrQmFeCZp4j54pLgcV0k
yrul3DR9VnxEurpl28IYfU0VW1+tv3EJW8M5ejKu6Y/o9JtX1TKG/wBC1D+uC4/VT0Z1tE49
CntiYJf0mGJXUzGrCtASWr6f1U/3hGVdqboZxFftO+2JEeR6VvGS3V6cD4eUhH2wm5mMW7ju
ph0rXpZdXTCnvS24oYUQrBmHQR4zkxGXd7LtVD/6Y+ll1ZLxHrBXpTqziOZUibwzQJRI6pmn
z+GFF7ONTnDpj6Wd7SQrrPpQatIVT1djDdDeSRsozTwhS38IGqi3y0xf1yI7GfKT6TfEVR7c
HC1AQtoXA9af3gEvwjapY/mI+mRR2yPFP9KNV3ml9vhmitOJ5ATL0Wl+EPWJ7UR9MgftqQsw
n6S+tYhrKJd3DdDaZWba0zTxUIrb+EbVw60R9MjkNVNsnk3xoVJso7KjUtYVzu+5tBqPwh6m
1/iY+mQV3yQY1xjVZz/0JTP592NWHsxvks9lH0s57YkK5zi2qktSWZj4GpxU6op09s4AIbj7
KL2s9mvSyr1MshEnxgVR9yy6NTUgde2dg9fsjul1rXpZPbUh1a4o59yX1/Bchq8O1chuHGrH
/VX7Se2ZCGa4tqmwsgUanXHi65F1xiz+wv2hFdIbp7jPrEoTahUs9f152L+61n9lftLKxsZJ
3j4rsm9pOHKOR/7Q7FHxixf1F+0NHL7x0oPG5VawReh0tJ8phwwNcbszhwX7Q3ZPGcktkeJW
ozzXaJpcgEAAqJdXtDseIyayooHyvxC5nignkLIbpUioDkS6veO+6Mu5ImPOJRxWVPrR6d/P
ORX3Sn3xRdV57wxHFPUFDelSA9jrkWXEZf2Ud7LzkNzBxk7jOuv1B5htha0Ib0NklPdFuu8L
WXOc+ZrASEcLBRmZE0pNXPOxPOGdK8vJqab4IhkZvuW238OkaKQ10Pk2rQ4q+2sbWiS2LxYh
9bKASeQgDkFWQNTy3nAEE3v7omWzvTqLpShGoqSF3ShJupXKwjnJk47VFEVzVx9SsGtaC4hZ
bFrauUaGjpTlzPuHdFp7LnlFL1rN2axhNlltwsS6j3bdB7Y1JyZ6ijRwqWX1Jvl7SGaNIoqU
9qJKvrYO5V5xRRxucusbfLElhzUmVvaEIQEX26nyvHAHZbBsxiOdqLaW1FRbcJuNGk26CKyK
bIkeG3V0ijLmtJWVKHMXIA2iLbcBOWXgVHMRQP62iJzFOQual4HabWFdmn5I83StwM57Emp1
EblkjujYeEbmmYnYP1KaS2RYWj0emeUZ1jHAWSfZDr6AT44mwsIxNZHqGrZ5Hyx5DXx6jkJH
th5Us7qSbR5LUSlB5RacVJbjxKzrVUaDblgoi28Ad9d8ezn1Mu6uVb5oiSfoi5RRUnvJ8o87
reGzreY7oC7lLZiP3RkJYFpoMBta3WD1sTsQa2QRY9I1KJi0kGoNhuI1KpoXkg6XN40qbADW
D2RdR84bUyrPTcslexA3gsZ5KN4GytUht/YpBv5Qta0WixJXcGNTGGlp0g3T4Q5ZFe1jil5R
RuJcAu091a0osAT05x871dLTeDQjPI1Uxx6mvEqB7vjGSm08l8okVNrgmQN7EQGV2WVcRwbW
XzcG4iifMyoVOvhpJEcnLGxEQzEdQvNEE23hKdm+AiYupcwlMoDcW8I0NO9jrY1VydS/MaAR
t5wzz5exdMZ8TTplKbZN9RG1uZhrmeMItkacF5fVbGzhUoLZlydyRbaNvhXB7tT5T2QK29RL
MkaHQ8r6SQotOTYFyTubx7mjT6bRQwuok5SmytcYZnzeI6i42lZbl0GyQnwgftmy6WFsiyrS
GVFSDSFOb3A5mN3Rac43kaESIxBPKLpskna/KPVaSkieCOZg4capKQpBTz+WPQUVoi3GzBs+
3T5wKdsU35xoxrOuOw4ZkVuXnWkFiw6WBidjkooMj2HZddRqCdCSdPWFbdKmclAl9Ml5h7EL
aQDZlNrDrGVfoc9CjgCbq7qKnNN6Ta1h5Rianh/XY4qx1wPianytKcamEILgBBJPKPPajhyw
9iyiyF16Q+Gq2v1MXQpWwA2Jjx+u4ZlvCCLYbKnLzOHZgJeSpsq3BPWPJa3Qyg+gQ+yNdWuo
IKlG5sCT7YwbadmmUkStUx8F1Vh1JJQ8kX8LxnSrzFrwBS2eRPiSUMjP9odQQ8NQ8ILppc0c
eArbHDyH4MqHq9WbUnui9vbAtfW3WUqeJF3YdmzMMJ1KJNgdzCvDHiW45JkhZeKQPmj2WnWY
gpMc6vMdnQJIE8ySY1aU+VZBN7iangpUhS9kOGybnn1jRqiTI+sqSHEd7u25HYCNKuO5fAmn
mLvrUSSDytyhhR3DxGeqo0I1Hfe3jeCqGwWsheJUBL+sCwMUlDvGYCGgYhNNnki+yjaBSpy8
oYjLbctDDmNUu0dlsKA1bqjtdjisM7OPgOBmwtpTiDcWuYY5l1RVCZFRS8ABsPGOc2QijgUt
OgEE252i6R1LvDZ+dShh1V9tW0d5tiYZTmPKwmYrKkEnn0h7RPY1dPHycjbLTiWZnSlV0kWN
/GNFSwMpbCmZnQ5pG2wik5IukNybvvqAB0+MBTL5wL6c23JEuPns2hvc7QTmwsg5z7kQDOfi
elcJyzslTSlx8Dcg8olKldPlh0NDQ8NlbJSn0M/GpT+Zlf0rWVuvErClKNkXMeipoUI4R62q
EKY4Q8Ycoy6XPrYcuhxKik3OwIO/ugmDsp5WS18WzGiTp8qgENhkLtexJtaKz8BOrq2yTYSk
5LD8jLTEyjVNPi43vt4xTGECsk29iwadKS9QlkmyHmyLgHqI4xabaHNMu0xJBlLQQnTawGxj
gLvyRN7DC+2XpBCbm3sjmAvOaqblgE7AR5mt7ir6HtB0nwjX08txeYrlZgJWBe0ei0sthGxD
kh3WkHp1jTzsJyW56WLi0ZerWwWtnm+keyPI66I5B5AFgkXjx+rhuGDASkApJuPCPPXRaeUC
s8GPVGriHWwy9a42BMN6XXxa7K0xdVp2nzRDKrQUvNdqxz6jxgPEOFRnHtKRFXNPEhmKCg2U
CCPGPOpOLxLqdksn0K0K8oZrnh5F5IUJSFpEalU9soWkgxnuLG8P02gJIUuN7X6mNJME2epb
9cueUErll4KMTVA2Uob84pc8HYvvF8w1agXIvcRoWbaTINPyiFVSgNTrZBSDc+EeMvhkbUsE
MxZl4gSylIQAr2RlanTqMGEjMhMnRXpSd0kG14864SUsB+ZYySVpn1SWGrn4Q1y8kdwOcvYb
qk9Zs7m5hKcn1LkMqlOVOToVv8sBdeXlnUxJVDMyDHdJsB0gspSiti434WbncQ1HQlta1E22
F4b4fVbdZyxWSOSityyqXlA1KtonKs4lDad9J2j6Rw32PxglbqBWeobeIjbmNmxT8NUpcpRw
2FJGm6Y09TxWqqPZ0FIVt7yKIq+LKjU5xbz61LKjyPIRm1Oy2XNMY2S2PEu52kuVq3Uesen0
Om6FGwtx1ZSW9+9ttHrdHp0imRun5uYo11DUkGPRaaomcjBWajMYjmA2Sq523jbphhBFFJBM
7gybp8qHLqtz9kOQSO5QdKYVE9JhxxxQHmd4KkTAvpxlcOtltj648bAAcyY5KrJOTJOcA0Fb
TRmpgd5dyDbmbQvZQVcPAitamkCvTaQm5O3lGffpU0Ts9skIm552SmnQQdlezfpHntXowigO
+AMQtydYQtYuLg3MeX1ekSfQpKJKczpdvFkkX5RAPZC52jx3FdIpLKRVdCtqeEMzISoWcBt7
48Fq6MNkktiXYqmW2KVKFOzgIO0ZMq/KAWdBxpzrWMsMLbvabY+KDzMJSg6bMoBLylga8GOt
SmJWETB0pQ53wRbrB9UuavK6C1e0jQSJiUUwwuVUCFADaEqFFWLlHu4c5ZesDUbJ6nwj1umX
iBk9hUdVcnG29w0nYC+yUiNiqLlhAmeHJ1DlfSi4DUuNI9sPV/CIh7FUSWAlFjYbWG/vjTg/
ANFHtT5Ldt7npz0w3GIZDNV3OzCjc7chbciDJbBoEMxO6hSdYJvzt4R3lDxeCKTLykqTp532
PWLKARPwJLg2cm3GQ202txSVHlHLdKpR2CRnglDeIlyOpp3UhwnvJMZj5qnhh1FS3Q6SU2ia
AUjTqPMeMGhJS3R3GNmK0zZQ4nUCBe5i+SY7hHiOsiXoqlXI3JNxHHPYtGG5SmJcRImakqxF
78+pjSolGMDYqg0jxL1JIbSSUgjf2wV2pdWG5Wug6N6p10Bu6id9hHXPPQq9kOE3Vqfg2nKm
J15AUgXIJ2EElZCKzIHGMpvESgM7+I34RWtqQdKGgopABtcx2nSW6l5e0Td0PDN8zKZVOO1x
/t3la1uH43j5fJHpdPpo1R5Yno4RUFiJMsuwKNVkTLTKXVqRpCfAg7Qw9ilm6wywKFgepVWr
GYmJZTfaL1rUuyQL+AigJ2RisIlmOJNDTkk4bhKfrfd3vFZMFU+o61Rgz+HZKabuoMDQu3MC
BNlVs3Fkky5xOl2VEutWlSPiAnmPCOZA21E0ZcUtvob+cQBJYClE6j3RziFTQiZkNJ35R5OD
BMSvVRtte6gDGnp5gpxPbFUQtVwRHotJMQtQ8U2oBSbXjZg9hOQv1BY25fghPVRyjsGDkN+s
eU10Nhutny4I2jx+shuxlHtDndvHnrog5noWO4O8Zlted0KWDhS685IqCVd5PhBdLxCdL5Zb
oy9RQpdB6dpbFelwtogLIjZs0NOsr56+plSnKt4ZH6jIOU97QsH2x5rUaeennyzCKSkso+Sz
tjpJFjBtNZvgFYg/QR5RpRymKvqL5ZHbMX8I1aZOUQEjyFAOhPXlBq35WAbE9WRpWOpJjupi
8kix6mJbVh8fxY17q/8A4gNPyiNNSvaugW2Bjx/ZuUsDPNhCDEMsFoKbDaEdcu4tF7bkLmaM
jtlOaQEjy5xjR063mwjlnoMlTc1OFIGwMZupnl4ReGw3T7GmWUte20ChTtmRbm8CLsOGYqWk
bgG3thZT5pYRYlNJyumsSrTrbU2ydyVCPS8M4BdqZJzWECneo9CSsSFByolFLVoW+lN/O8e7
qq0XDIecWzOwojOzO6o4only0upTUsCQAk7kR5jiHHrdTLkr2iNV1KO5WjdTdU+A6pRudyY7
oYtvLLykPE6uXfkEhIBUedo9rotOmgbkIZdnS8kWj12i05x77B01NolZtAsALcz1j02mowdw
JMXVKXmabpQE6reMbdNREiFSE6JGdCiTzjThDYKPGJ8YtzFK7JJudNhB4Q3KqLGejT5nmAwV
EFR2sYOohcd4rFDcp1UZIJXrIPnaDRjkskXDRWVnDyEk2JHKBSrBtFc1eQLGKnbi17wtbXlF
8bEZlKB8K4ocadUEpKrEcoxdVVlHHsg/E+Em8O1BHZOBaFbG3SPKa6lFVuSGmYhlKLRky79k
9snc+Ajx2vgkmmDaY00vBUrMTiptb4LerUkX5C948HrtMstg2xbIsN4qxQ3LpCVSjPcKuhjy
t9fNPCBSHrFOBF4UdTO0wKUgfHSDzEJX1Y2fQXfXYhlZnZWuTWpKvVpwcxyvHaY2VrdZiAni
X0k5y0xI8goYemEqsO7brGdbFRs5o7IYrllFoStScn2kNo3J5Acrx6rSz54JorkenZxGHKYW
woKmnhv/AAY3qsRjjvKMZ6NNoemHApRukj3+cOadrOWWiPVNfUpdkghI+NfnGhU99gkR7lWl
vM2BJv8ANGlVuGSEdXlu6SoAHkIaUchI7EWq9BE1bTdV1bwRVhVISS+AA8oEoPODRqRZSJNh
+QGFm3A2wCtWwPhF3HCwWzkbatRXKrOF5a/rh6WtCF1Cn1GKpYPcrJzFMT3VEiE56Nx3gMqa
l1FL1XdlWytaTa3shWUrI7FlBPoQDMzOiWobZZeQHEHZSfKKRvlKxQxka02lk3lFMYjzww98
LK7JwspAFkrUFEePujTd7WyibMNLbgTp4haRLq7RbjSkJ2vtaOxlbN7ROvS29EE4h42KXTZY
NSQTqUNIPjGpVpr5rGMBqeE2SeZFVYqzyq2O1uguOJZWT3gdk77XjV03CYxfNZuzco0MKkRR
ck85NF59YWkK0gpNwT42jYUFFYQ/FpLCJbhymtTkqhpAbse8FagbH3RCkpYLaykw9L09t2qT
jaLSqdKNr3PXaOMVvm35KJBUsZTVUWgSrWhJuAE7qMDk/ArCtL4QiqPwvMyyTMSsytoHZWg3
HnApNhocmdmP+A8SJlELadutlXMHmPOKZKWR3yODtIMq/wCt0768yrcoB7yOu0VZxSXRkqwj
jEVBaZd0EOFOxOxJ8x4xFIBZDBJg+mw2T8sWyAwXbWpsy8uojwjyKYJFWY0zMVRn1AqsAfnh
imzD3CdllDbRM+WlOhK3Rz8Y9Horcid1DLAw1mpLzmkh0b+ceiqllGXZW0Tmg4wZm0W1p8IH
qFsBSwPjU0l1AIIIMeY1qDwZ61Ax5HWQTGos9pG0ed1ECrZ8Cyk/5RkWxwAmshra0uDfYwvK
KkhG1YYsptVepDl0m6DzEW0+rs0ryughdVGa3JCmYlcTymhRSHOkeljZp+IV8suplyjKp5GW
p0F2luXsVJB5xhanht2nllLKLqyMgyXUmYYCjYEc4eoXaQ5kLzWHg+yk+lKii/sjQ0mz5WL2
eIRMVJuXmk3UBvDijiYI+zdRbefQAQbmD317o5HYks5YURIFraY1NTHGmwDT8oZZSS0tqXy2
jztVOFzMK5dw01OU9bdI6Rk26d2TCKSwRfErYZT2aR5bRm66KiuSISLyR9FGAu67sIyoaPHl
zLuTIvigP1RZYkmlLttsIz74W3y7OiOS8cLdkjyxyhTTR69VFadPeKVR63gnsXjSlfq+qA23
52iL8yM35XD8g7J08J7QDSFDpGhxT2SU6eDp0/UrXS28spOt1qZrPaOvuqWpW+8eHlq7dQ+a
x5HVFLoQB1pp2rOF08j7Lw5pK98s42N1dkmnJhPZE2j1miqWVgo5BTTfqwubkCPb8Pp6FBOK
ykVAGxIG2/SPY6SkvFC6oS6KqjUNlER6LT1HSMzNAfTUAhwnSo2uY1a4F0PysCyrUmh1Sk6i
PDlDUURkfxHhuTRoIsQTz5QxEvE+U+SkadLhSSC50AMGimy+BXTHQ1MmZmdkt30gwzGBbBLM
D5gN1WfUyrZI2AO0clXtsccWhPmRR1SlQbnEDSj7aFLIkRBsUyTsoszsvqUDuSN7RkamK6E8
wyIxI9VplsPEqCT8keV10OpzGB2r9FFRXJFLgShQsfwx4ziVWQLJDRcrRMS6e0nCGudiuwjx
Wt0nXLF5M+4oqsll/Teyk1gvnbXfcR5PWVKPkx6gZMOy6zdanGFStQcSq/InrGTYpQ+F0A82
Rxr2EaDiZZcbUhDiuoI2MLxlyvyJYOSin1EFByzl6HVEu+vL7JJ3TeCWQlbHEsFYpReUWlSc
WU6TkwmUU2482LEpNwnzJhjRalVPlCtZWRjrmNDMvqDSu1cUe+u/xfZG3C7O63KKORxwZNpm
ZZAA+uhZQTbyum5+WNnTNSRZIl1PCpW63l2J5i3xo1aVjqFihxlao4EEIuhKuvWNGoukeiS5
cWUb738YcgXTPcvJIWfi7k/JDkEi2RzlZRCADp+WDJIsjzMhJuLC8CsljoEQ3TTCbnYQt1Dw
EimzL99KrW3tzik1tkPHzjZiTEEvIyS1zCNSrbAG0Vpq7SW6DwTbwjOmcTv6NHHWWQWEE/GA
3Pvj1Oj4ZVCO8T0mirVay+pnXMPKE0qVdme3UpVyLJJKvkht6GnwNmq3meEUpV5GryM44e3m
G2b/ABLmyreUdjTCOyRowhHA4UeZYq3ZtuhSHEWG3xVHx8oKsBd10J9QqkKesIA0q3QtJF0k
WtceJjvMUDMZzbklTkeqklRVYkJ209ffeOSZ2Et9yUZTpeekGVvC1zvpF+tvdFUwVs1nYu+a
SZbCVObYSopUTrPO5HMRyQip5k2x+wmwijYVeqSWit5xRbbJGoJ84o/E5OzMuUUy9erDcuXV
oeW0Pti33YC2y/NDoGhmSxG3qWG5abtcOo2T7FRVrJZWOIUz6/hybSlzui/dcTulYMULc6kS
Ok4iklTSH5ppDcwkXCxyPnEBSzjCJEMTSagCH2rHziAN/A0LWZb1iXI53jyZRdSnMz8vnail
ZQk77xeEcsYhNIpHFOBanRH1ONhdgekbmizFo7KcWsDZSsxKnh14BwuAJMeo072M66tMsTBH
EippSEuOWPLc84NdnAlKncuXBHEFLzraAXQRt1jzWt7yira2LGo2PpSpISUupurzjyOsXUNE
f5SqocTdKgbx5297lZIVIdS9yIjPsipAJbHlR7O5vaELaWt0KyaA3WkNJ0uHaF+1x5MhOyGd
wKrCZQh5ly2nfYx1QlW1ZSxWWH5Mh7pmalOqkv2D7jYdTsbmPYaDilWpr7K3qZdtMoPKI/jD
EYoDhfZOplXOxiuo0XYT56+hRSysMiFVzNLMwhxsnSTv5RX4MlNFGu4+VLGD8+G3WtVlRoyi
2lJAMb4JFQ3ZmdeYUoK6Q1KptIG2WgG1OUttBve1o0dRDNaiDTwFvyfZyyUgbmM26jEOVFxu
qkkJSTUbd4wlZp1XDPeWTeSHzlL7RxTrg9gjFejTfPMLz+AgVhKYxA7pAU2z16Xhd8Jt1UsL
aJbtEhVVWaVlxS+0dCC4B7zGyqtHwyrMsZB5lNlT4tzjm8STS2ZYKaYBtt4R4bi3sku1U3XR
tEcrpS3ZDqw4t9Y1KN+ZvGFHTylvIOIqi43KUtR2uAYdhywjsc6lZT7rs5UHCL6bmGtNJyls
Vewsp9JdnXkpSlSleMe34ZDOECJPLZeFTF3QbkbiPoHDqsIrzEaqOFUSVZQjbc7x6/SVhUx9
mMHWk9bXxrX2j0FMMF0iNT6FB4tuJ0lPWNCEdixFMWYimpBws3OgbDeGYQyWUUeaJVWa1Ldl
MWSpW3OCqBfGBfI4EBf1NPApB5XhmPTcsmKpyksSrqBMPgIT05XhmCLo+z+HjIBqfpyr6N1W
6iO8uTq85IZLE8tiqjmWme67a3e2IhG6GAbjjoROeBw5NKYd0uSyibXEZGojlZIzxJ4Ck66l
TsqUtqI1bR5vW1g230YW9ItLkFyi3AJho7Ec48fxCrKaBSG9mSrzCQ2iZs2rYHntHhtfTMBJ
oTY1wOZSjCcmphTjqgCLqvvHkdZQ4eWAmGUHAEhNYcQ45MCXmlfFN7XjHnKXws/UB5UNk1hj
EVNf/Ucwl1sDZWrkI4p0SXlxwyjjJdGHtYSr9bcR6zP9jq2UkKteLVurOIR9JVxk+pJDUkZX
splHwtZmkFJdVfSm4it+keG0twlc8bBuE64J99TeoKUlWlQ/8eMc0dsqpck+gZrO6LSwylNH
WhzYqcG6T08DHrNLJRxKPQslkk0rU/W1BSuZ5mNmmzm3CqOB3k3UIV43jTqaLYYaJpKF+YPy
w7BneUWSBLjg3hiLLKI46yjaCc7CJBT6dQJHxjA+VyZeKEDqdKrq38xEcX0DQGmt1VEk2oAj
XaDV6V2PDCbt4RVmOau7U1KGtVhexj0Gk4fGG5r6PT43kQaqgKQpKQO0AvbxjQ6G1CJX+IsL
/CpWXBc7m3hHGx6uXKVpjLLhLhWOy1Dla294HIchYVziTLxVPcSpkq2Buq1rRRjMbcoPw848
1ZmZJV+1WrmI4mclJdxNqIVMqAf7KYlr966b28CfliZAymTPDbTbJa7EISkAIcSnr7PK0cAS
mWnR32qzgXsdaGpmVX2jKtVtVjf57mKtijm1LJLcq6unSqTfQFdobpunkeoigK2T6lhJlG3E
2UgWULWMcbBKYxVjLyXmjrl1equ+I+Kr2iBtBoahrqI5alTM4TITrCloANllPdHgQYq8ss7U
t0RnEOHnKE+UKWpTZ3QoJvceHkY49gqv5ghLjiUgBbhAFuRiFXYbbdIUnxjyuNzq6jZP0puZ
SQQDfyg9Z1tojNfy6lqi0oFtO/ltGzphacsFaYxyDZmgspbAN/CPR6foLStZU+Lci5qlLU4y
FAjqmG7FlYKq5EIq1brOAnCq6ylHnHmOJRa3GquWQ8YN4xVUaaQ1MvFBGxuraPn+v1Dixn2r
lZRd+X3F1KVcISmbST4ao87drE2LWadosqncQsu4wFdsjl4wlPUrqhSdYRUuKaTkLdo82bec
ZtvFlB7gJ6XI0z3E9T6oizUy3rJ5at4DPW02LZikqWuozzWfVRlXRo1usq/a7wv7cvofihed
cZIPbxDO4xKXpJbjUxz08rxoVQeoxZQ8SEZrl2l0J/l/U6rUmvUamhattNyDHsuFay2Uex1C
M2+CW8SZtZSJqDVrHfcRv+04yWwm5skWH8sky8oG3Eg6eVxDNWm8nlYGUiXUrCTcqlvYd2G1
SsIFnxJD6uOzSLcoLOO2CiYUWNa9R5CFpV5eS6kIKnKGYJJ5D3wnZRzvcvkZ3KOhThU5bQnx
gXtSL3kdTEdXriKdLluXRdQ226QrqtYqY8tSOxjkrPG9FmMSOFcyshA5Ax4zW6S3Uy5rnsNQ
ko9CMDCkrTmDoAUqMuWnppWIoNzNkOxFQ5h6cISlWkEcoyrY2TlhdAqwEVbCjzkiEkGxFoZr
0UmtzuSPs4IallnXzJ3jV0mnjHqCkx+pNDlqbL67C435R7Th+ECYmn8ZMtTJZB5R7fh88nCN
V+dYcqiHLpG/jHsdG+gaLJJS5xqalUgKBBG8ehp84SJG8wKH9aMw0nveQvD8UEiVViuXM6wo
hN3EmGYLcvgYJGmziGO0CFAAH3QysBEHM4mmpFWjWoHkbk7QzXALGI84UbVimeCZhw2vzJvD
GMIs446Eknq03hOYTLpIcbPxt45yZWTnLk9etUmqjtEr7BwDmOkKWwZSSYmrEnITTQU5MBaE
72vGPfBg3kRjEbFMlC1KG3Qq8PZHntXB4Byi8iSVwNNV6UdnG3lJI3+NzjyetozkFLYjxrs5
KuLlHXV3QdN72vHiOIVvdMBNCzFFQXPUuVlFkklQVv4CPH66t4wAkiO42rcywtlhrUgMIHIm
94xI1RcvKAz8wjaxhW2JZJaDyUnwO5ivtejO7B5kfKXjKooqzCppbqEpWLg3i8tPWo5gU5nn
cszM3FFPruC2221NrmFoGix3vD0OWUEjskVvK4pewGxLVNy4XqDS21fbDov3dfdHbeGqcU11
DVTLby8zflcQNpcDwKlc7ne8Vo7WmWJLYdjDO6LNolWbm0JUhY38+cegonzLKCpeJI5V5RtY
g+yNWnJZJCtgm6bp+SHq7MdSco6yT6hawMMxlzMtyCpc4Ssi3TxhlYZMM8uTQFipWkQaKytk
XUcDLifFTUrLKShQ1eMO6bQym9w1dcp7IrTEuLHFFYCjv4dY3adHGJsabSKO7IvMVH1tSr3U
Dtyg8jVhDA3zMmHkqtzHvheTGYojtYkbLKgnkbnbeB8wzEYKrRkvm+jYnwjjkETwRSuYJbmk
rHZpSfZtFc5Lqwj89lxJokVnSszF+7p5XjjZbtWIaNT5nD08ETTJXLPDSpKhsB4jzEU5sFZT
ytiR1OWVhVbIfWfVniFS7p+2Qo8/O0VlIEp83QlVEKKYj63MAtsgqC78x4j3RRywAbyWRlVO
SM5MoeVM9o8TdtIBAHtiKQC3K6FuyjyCnY3uN7neLcws5Bzkw22Ao2II3JPKKtnFJiZmpyr7
5Q2UFfheOZR1yZFsy3UKQ2wkAFR1m3QCKyZauTI43TtSEntFC4iuS/as2S8FNrNwY8y4mgpI
JXMaDvtBIIkhM9U208yI19OxW1DLWa/KNBV1J2j0OlYjZFsguLsXUxLSgso6xpPdAOVpmfs7
sQ01+SeKSgHfaMPiNacWOadvJjLM+tuIqzhltRFzawMfNuJUrmPQ0Pbc94BxhWpR9C2lPgj2
mPMarT0tbnbMMuCg5s4jlZcau2WPfyjDsor7pGfZFB87m/MToCZtTrSuRvcCA+56k8rcRsTX
QdMCJ/RfV20ys4UqJvuqB3VOPkOPURsk11NUZL4LmGm2xNlL7ZtcneCaDTWwf85ujN1E0+ho
TA+WdLV2bzISh3mY9VpNHS3zw2Zk3TklhlkUnBsutI1tpCx9sBzj0NVKls1uZ85Y6Elp1MTL
ICbCwjYpi0sC0hezKpPICHUgTYobbCLCLpAmz2WzEaOHwtah7Io4kEdSQEIv4CAzSRZMj1S1
vEpSbCEL02sIunuNUzLobQbJ1qjNsrjHZLcKmRPEdNenXbLVoR4CMXU0WTe+yCwkkIxQpeXa
73eNusZtmlqhu9wykyL4iUy3NkNt9eghC2Uc+Sg0U+8aa0la2NkhItFGpvodI2xSjNzh1XIv
7oZ01UnLcrJnzEbKpWX0CwuI9PpHgEyv6/SFtEvAncx6/h9mMHCPVaXdA1KPncR7XQ29C6Fd
GnZqVZCmlqIHiY9Rp55CwkSCQxWmqy5YfT3z3d+sacGERDqnRW2Ky4Cm6FbgGGYBcnmaqMnT
qe60UJCrW3tDUI5ZeMdyv3KUqqzq1spBF+gtD9ccDUXgXUymT9JUSlCgodBDK5WEwmeKl6zM
uanm3FK9m4i3KsbHUsB1Doc1WllLKCCOd7gCFLkkDnhBFQpU1Iz3YK+MdjGRfFA3jGT1VcNz
1MlA64O4oc+VowNVBPIFtMVUrMRdIpS5dPhY+ceW1teMgJwGKlu/DVVceKAdKrn8MeM19OW2
AmsEioeGXcTzr0wEkpZGlA9keR1emcm8C7IRXKW9JYjUmePZkq7p5AjpHlNTU4yBuPiKpmQq
TU4j1NTb7NgQABtCPZw71uUcX3Hp/EEsl/sanJBK7WvptF64Y6HH4H0YXl30iZk5glLe5aUe
Xl5RqaavO6K8hWmZeJX67VnAtJaaA7JtvoED/MneNyhZCwrGvD2JpnDykrZdWgA7AHwjZho4
TW6NCmtlvZeZ/wAzKONJfKtt7nnaLrgWXmA9GhMuzDOcjNTl2ylwC+xN+sPU8Ftj3lJ6d9yJ
fh/MKUeN3H0i25BMalHCP7QLsZroSNnH1Jck9SJlIWRqFjvGjDhUDqotY01THymFEtKSpA2B
CrwzHhKDQ0U29xnncfzEypQBNofr4fCKSH6tBjdjVMVlc2e+o79Lw7GtRWEaVdKiNNTlC8nW
bnxjkmNQiNC2ShZ3Nx0hayQeKPCn0pvqFyfKFJSDqI21VpKj3UkBfMjcwJyLx2GGYaKyRcbb
GK853LEzkgl9NuRHvtE5yrYjmsPpUoqsCpO945zFHNiaepDNYkXWpjZ1Ce4qKOWTik09hBhT
CYzAw/PUCcfKHGm1PU0qGqzgN9HiLxTOVgtOfK1JfWEUSmvTOH5mS7JfbIQW1G24I/8AlaKc
x1vfI75b4jXT5RMsFBDiANjYHmbEHp/yisZlZx7y2MP47qjkm2FturJsn4lyffBOcWlWh7bl
KpiOYJWFto5Ar7ot7ImWDaSHiTp0thdsqW6XniNOm28QG8sj1WWqrz3aqKVftbfaj8Ucz4ne
iPKKQvQNkcv2wjmAbaNY4iraZJtSrDaMOTwzWjBlbYrzslaKpQURsYorUuoVaeT6EErvE3Js
qIT3v8of0+ojkpPRTZC8ScS0k4ViyirwEej0k0xKzSWIiz2asviV4hTLqRbmesbMItoRsqnH
oEOYUpuMFhDzD5CjbyhHV1JrcFGVsdx4onCphSbOp2QCyrx3jyOu0dLzzIItVf3MsPBHCJgx
hAPqTaSryjy9/C9G95I5PWagnUtwnYOfYFmWk22taMyzg2gkAlrdQtiN4w4H8FVVGjSlK18l
A8oTs4Lo4/Am19YP29f3ojbXAfQcPPKcp9QUw9zB1dYXu9j8JrHbAJa+b6xJ7gPK2cwelKHK
kh8Dkb84No+BOrZ2ZE7tVzdxbOEp9qWbQA8LjnYxuU6CC6MQnY2WJQMSNhtKStKvfGnVVy7C
s1kk0hWW3AO8N9ucaFaFpDmw+Fb3uIZigUhQkg7++LpAg1Njy5RblIfFiwgbWCDfUgSCPKAT
jsdTGWZb1EmFZwLdRunG1pvpT74QtjLuRdEWr0m8t0qVfT5RlajTzktw0GhE8G0MaQlSj1jO
t08Y7NB0yJ1iabTOFKJdR8TaEJtJ4UQ6Qw4iqS9GlLSkkdLQtO59FEtyjTILdUokpKfO0Epn
LOWiskhjxY+4HgTcgRp1WNMHykZqNaZAKFgbdDHp9DqVsVI3U6q3NhSEgADwEe00OqTOpiCn
VRUust3uL+Ees0moTLpjgpN0B1s7k+HXoY3arM7BoyyF1m76W3htbnD9cgq6EQxjJKeWopJJ
UOV40atxmtjdhOcVT39KhfwNuUPpZQwlkX1Kvvyz5VpGgweNaxgLFI8yGIkzT6UuIBSrYm3j
ElXhHXEdkV1OG3tbaAUOdR0hWccoDKGwyz2JfW60mYUAQCDaM6+GwNx2wL8Z40RV6WhlITsm
xEYl9YDk3IM5LB94BIsTtvHmdbWckiU06iSNGoynVKHaOJtYbGPKa2pYYrJbijAeYKKA+pl1
BRL2Okna8eQ1PktgJR3IVnZi1vElZT6q0VFJvdI8Y8jrYpyKNEYpeIp2gvJWpTzRA2B2HOMu
VafQo0SZrGMviNCW5xhK9W2u1rQNQae53lyF42lWcO4aL0jMalzR0aL7gDnGrRFJZR1VlRVO
dVPzJUs73sL238o29LHoNV1BCABzOkczq3t5+Uel0sTSqpFLVYEooITcEkDfe8eg00DRrpyW
nlhPu1thKGiQEWueRT/zjZqigjqwW/h+ipRLK1ArI5qUd4dhFeBxVihqnWUbFSOosrcwaMUg
0a0Hl92Rd0qJIta3lFugdRQrlF+slWkkjba/OOhFAVNIsLC3Ln1vFZMtygmAOzA5jmd+cAmy
8Y7jHPDSsHxEKWMYihtnVbqKQfLyhScgyQnUrt2Sna6QSIXcidBnmpVTTxcA2I5GK8xxsLSz
4cuvlHeYG2fHGLpPMDp5xGyo3z8ujTuNyL8+kUcjqGtFQXh6dlZyTKmZqXcDgWNjcGKORfly
sMesVvtU6vytTliG2KwjtVkCyUOg77dBeJJ75OQTa5X3CpFIkpya9YAQy+RclPJXiTFS2H0J
dhPEHwIgttuIIRYquLhPjFoywDnXkkMxjZ6opSlt/s0KvuhNrH2xZyBqnHU8ybcxV1dxS1OW
IKQCdUV5tzjrwSGi4KU8+gTBCEEX0A98xdIDND6Mv2LbKdA/jxcFhloY+StyTcCfCMWyBrVs
zRmhhyenp5xKNWkkwjOptmjVYkiK0vJybqTl3Aoi/hDumqeTluoSJHTOHFMwtJcbv7RHqNFH
Bk36kmmH+HaTY06mh8kehqWxj3XMm1EydkJAD60m48opfXlCbueSSU/AknLIH1tIjy+toTLR
tY7SVDlWyLACPJ6yhBudscWaXLEWCrX6RgXUxyDlNhpwxJvjvG5jPs09fiDlJieby4kp5BJd
Uk+RgEtHCW/MLytku4bX8pGlG7M05cfwjF4aZLpNi07PFBDGW81T3D2b61Am/MxoaeuUXtIU
safcO1LkqhSjbWojkI2aeZCc8Elo2IJiXICyraNKtvvATwS2k4rVZIUTuIdgxaSJVSKqJtIN
9jBkgQ6o5Rdoh9NrRSSyQbaovTfeF5IgyTD2lfLlC1jwWQmfqISknTC07kupdLJDsa48ZpIs
pvnsYz79fCPVBowbIsrO2RlQUmWuq3K0Iz4vRH+qFVLPMlm7TJp3vSdio+HKALjGm74BOyl4
nuo44os13nJUAkftecW90NLLdxIoy7hIxi2hbpEuADve0dWt0j2wccZEfxhXKBoXZsC8F9s6
RdEVxIglVlaFNkKABPUDpDunv0y3icxIbZ7DtCc7+zdt+fOPRaTU19zOZkR2s0qjNzYKHbbX
Hej02l1S7mEjJh9MkKd2JQXhy8Y9Dp9SEjJniapMpMS2gPjY7C8bNN7DwmMOIcJsqUgh1NiN
9rxrUXvoNQkyNz+EVSytYVt022jVqtQ1CwPlaWxVZQsrUkr5Dxg6m08hVIZqhhpykuqvuCbg
+EF7TJdSHORZRWKeppwjtBy26wtYwU5dwxPU31WcLar+UIXMo2O5y5emqP6yFHRz8IxdQwMp
bkdMiZZZSfjJNj5R57WIo2fWZkvzjaFklKDaxEeT1qAtEjzAFNTg1HZIQl/SOXO8eR4ko8ov
h53K8w8hpiaK3gDfYbbx43UpZeScgurDTQl0l5pDzSvtwNx7oxrI7k5BtkMEOzrilyLyFo56
eoiQTky3Z4IrmXNvU6Ycl3FKQphITYnqecaFOc4DQqIHMTJfuoFJ0ke6PQaSI7VTufWpjvgn
vEjp09kel0kTSqqG6YnUuVAhaiEJO1+ceh06NKqnYvTh3qsjJUxvtXB2zwUQOerew38o2KVs
dtqeehflHlUuSSSjStbnIE7AHrDcQHJ4hzVLcbV3gqw5kcoKugRRFIpCZiRcdXcBvYW6mOho
rA30pKhMEG3d3tFW/ANy+A4KfCTYgEEW9sUZOUKfSjRYaibXJMBkRIZ6mB2Yv3rQpYFiNU2L
c9iPkhKxhEJ5ZBL9rkX5wrJnG8H12n9pLqTpGwuOsc5gTluNjcsWXiknTfY38Yil4lW/A8uM
HUobbE847lHExtnWb3IHI7eEVbLrqNj8h26tkpG4v1tFG+4Mhwn6IJrCRS6FWl3AoEHcA84j
6bnYfCPDdAfdoyPVprQ7L3Ssm/fFr7j2RXAZLfdHrAE/MTMwtbikuJ+LYjn7/ZHIvcLOrYtX
BdLkJthUxMuFtpB0pQNrwVeIvKtp4SJAxX2JdtLNOZQATYm3fic3gV9rv+sSGjUx6TQuamlL
UpAulAN7bRZSByqzsg1NdmCkd9XuAicxzsPMWzixaUNK1eELWQKxkVPiedkW5klZQN+sLuKy
MJvuEkji+mSv27dxDNOMgpxkxzlMyKcjk438ojd0skIXVscpTM6QA/XW/lj0FG6Mu6DFzGZM
k7azqPlg9sdhXDFkvjuWUNnUx53XQLxyK2sXS6/+0Hyx5DW1rcPFiyVxHLOK3dT8seavrWTk
m8DrKV6TKd3kfLGdOqHewMmxdL4ipytlPg+WqAPse9i8+cdpDEVOWQlNlXi8Lac4iJzjIdpV
2XmQNDYHtjSpln4KE7E8i1FHYmwANJN41KdxeTwelYQRpuBGnXXsLykFKw+pDg0g7QzFApMk
mGpRcvYK6QxGOwJkmbO1oucAs2TFWiDbVU6k7c4XmiEenF9ne8I3bFkIpp1XZm1jCFue4JEr
jMaZUCsdhrKj4Rk6mTXVDFaIe3R25lBU7LWPTaMySi95RDoJlmZaXmwktge6BNV82MF8s8Vt
6WvpHMxWyNZE2NykNgXCh5QF1wXQm5H6vTUzTyiVG0U7NZ6lWyOVlpEg0Qg3I3Ag9dij0KkW
rNVdcNr2A5RrabWNNEEExJqmmNQuVDcGPVaLXecr0YfTwpD4BvbrHq9HrfOXTFr8qszF0ki/
TePTaXV5CxYXNSqlLaKlHQDG9p9QhuDHWqS0o7h8psddud+Ua9N2WMQbyVfNrcps6SCQQdo0
o2JoaTyh3lKuiqsBl8AkjmbxVzwVe3QRz8m9QntbQUtsm9x0gVlqZVvJ5ZnWqsoBZCXLbRnX
WFHsKZnE03TZdctY9mRsoGMm+awCayMEq2qbn9zdLh38owNXNYOSRK69gSWp2H0TTak9sU3E
eX1rWGwJX9WeM0z2a1FVjtfpHitfM5yiig5ZzNfk3H21aUti/PpHl9RBvJ3lGKbVMU1zsHFF
wJVoUIw7XvgJGsk+DpBE7pLBW08ATtteL0LL2L9mVFnZPuPVKcD2zoWbkdd40ac8w3VSV8p1
ThCjuCN/dHoNIjQroPuq6iFnfY21bnaPTaVdxo1UjRU3+znHVJUVG17DfSI36EaFdRZ2TdZU
5KtIQFa0c7DcAxr09DtlRsfI2iy+K8M6nHwh1tsnUSAVeIsf8obRnWxakSf4HbLyZZq6nbAB
I3J3/DBCJC2rYZFBw6ovBSXEAl1KhYIWb2T57bxxhFuyvZRwqKlkjSrxigw4ilKkq352O3UR
xlDwVksqHj7rQGRxsb50BOx8IUsLJjPMIAJ5b8oTsLKR5lZfSoDqecJyKykKlt6Wkm17m0VB
NjTUJIidva5J332HnEOZC3mklRtvvttzEQvFDfNS+lsgjmOkcbCxQ3LZKhpTsTte/jFMjMID
tRqcqbQ8yt7tEllSdAN9+YiINyYWRjoE4/Ly0+wVEFkHZR5eHzQNSe472GcMPwW8mVkXCvSr
41t/n9sVTGXp8smmFphys0+XQCQAonYE736xeMsklpcMt/COE5emALbspxQ76lJuVfigieBd
0t9R7qKFdmlpNvrlyfMRMs4tKHsYbWWUHQRdI+1TEyyvtYl2YSFqlXCnc2gtsDz0J7mdMx5e
oqfd7PX1taEpweTQrmu8qTEc5XJB1WgOWHXeOQTTDNxYxOYxr7PIOW98bWkkK2whgJVmhXJJ
JuHfnEen0ryjLurQWjPStya7KS6BeNGUE0JSqWRdK8SlWYvftNhtzjz+vhhMtGldwtTxUVZs
W0ujp1jwPE5yjnA1CiI7UfiVq830eN48PrL7M7BHRFEpomddXm7aluJSepvGJZZa3jItZCKJ
NIZ8M0tAVNTBUf40C7WuHw2I2Rb6Ie5Ti8k6apCJZC3nSbCwvF/diFS/m45E56dvdssnLnNm
v43LauyVKy6t7qFo2+G2avVNNrliZ1yhAtSnZmyWHGgyqYDz9t7G9jHq6pV0LlzlmfJOW46y
WbsvMPJbCwpxX2t+kHjrVnl7wLh3jvJY5YfmQ0lQUvmRflGhXcm+UBKJK6FV2poAg84cjNME
0SAuaUavKCYOHhUwNFwdvwRWRBnq08ZZVzumFpz5SCIhqfSbEG8UlGM1sdQxYilvUDYlSQes
Ymrp5GFi8kCxOZgPjs9Lib+2Mu1zXwdxiG4Qma0StnWenhC8rP7SDJEdnXJUzRCRY3vApdmW
WRixDKtlYUlVoVsqi+h1DepnSBveF5VYOcwkqEooJvvci+0CnFo5kjs1TQ46pS1H5YAnh7nC
G4kkSJohoEk9L8oLG5p7EE1PlXWxoWFWPjGzpNW0QeqLQ0vTYCxa/uj1mh1xBbUqUJV9IAuI
9VpNcFgxHXGAJNJ0lO8ek02tGIDFMKdsd1WP4Y3KdYsDCkEytBbqM+gu7J9kaEdbt1CqwRY6
oTFJWDLG1vDrBFrTsZ+I103EGsdi/wB5J25coFPUojDJ7DrcygOyriQrwHWErNUV5vE8tPrk
0hucZuPG2wjL1GrRTr0DHqVLTWlbDgSs9OUYOq1Jzc+zlLqszKlnX2jIHKPMa3UdxzCI3N4O
nQklKLnY7fGjyGssbLqKJLhJqoUqQW2XEoSpJBCowLbZIsq8jDVKBTkKceff1uqUSQDe94xr
Gs9RmFbCqPXzIOgScsrVa4KhvF6Z4eweNGSg8xKuuqVCd7U6nVLX+ExqabLeTRpowiLyhKZc
EG+oAkR6TSI0K6AOHUjYC997C9vOPS6VD1dI01u/b6+9pKe95Rv0odrqJhkxi9mnV9hE885L
skhCXLAlHgSPCNSotbQ3HY6MZCYSnprB7U3K0en1OXqaUIlp+n1BIQkpSSpSmjvqKeYFuUNo
wLUubDeMEwwhjDDuCHagmZDUxV/1pLttQlhfci552vBCsq5Sx4Fe5sZnM4qUiXkNCJUrJVZR
Liz4q6b+UVYxVXy9SJoes3pBG3PeKlmHNKKSCLW5eUQFI9pPauBHIW8IFJFMjdUl6lhSVbC4
2MK2IikxCqXK3bgm34TCViyTn2DWJSywTzG8KyRRzD1ylpZNyb8x4WMCawD5txHVpESzpJ6+
McCw3EcxIhSbna2484gxFDZUpIqXsDb2RWQ3XWNMyi1+f4IFJj9dOQYfqC5eop0pUpV9t/m8
4opYHlpk0CSlS5UZrX8R26VpAt88Vzlj0NNshukEvYVragtX1s7pUBeB5wzUhpOeJO8H15uQ
qDcyx9uRqSTYK84IpeBHonjDLgwJitFbfDS0hCt+Sr3gsZ5FrNFyoliaeZio6lg9kn5x0tF+
V5AutJC81dlBtvttsIhz2qyaVqQTOJUFAGNC1HzWMyH1bLmXnnFEtg357Qm4Bla8bESxDkpK
TJJDKfkiKCLK9oj0zkBKuEnsU/JD1GwOd7G+c4c5R8W7FPyRv6aWBC25jXM8L8o6qwYQbeIj
UU3gTlcxOrhTlTe7KN/KM3VxyjsbzynhTkkruZdJI8o8XxDTpjUNQxyY4cJeVADcukf92PGa
3SJdA3bZ6ihfD2p0WSkpA8I83qdJJ9DjtSPkpwlqrb1tBVc+EZq4PZbLCFbNTGJY2AuDWlYY
SmanGUKWnfvbx6DQ+x6mldpfuZF+rcvJiP8AWKW+hHqVLaDSU7FSRsBDl+vf4rToT7PvkR6d
wlNUdtSQVvTbnU9DGZdqXUsZzJnXFMkWCsCzGGKa5UZ1alzTg7qSeUaWgi6a+2uflMWteXhD
/hakzVNpcxPulRdmDZI8I2NJc41u2XeKzSzgsbLVD7NNl1PElSiSbxraSbcE2Lz6lgz836q2
0SdjzjTsnypMGIZue9Tcve7a4XnLkfmKrqMlcqhlE3V32ldYWtm49ehZEf8AhR2Xe7aWWSi9
9N4zrJyi+asuo+I6SeJZXETfq8yAh4i28Gq1Vd67OzqWxjdESxZguapEwp+VUXEc9MZ2r4bZ
U+avdDELE9mMbldQZdSXkWUBaMztl0kguPAjE16vNzpUkgXPjC8owfQumMWKWi0oEEkHwhW2
DRMjZJuLNje/thfLRGe56fJTp2ufKBTsIkRusa3FnSD7oTsl3o4NMnJpcmD2gvc+EUhPc7gU
1ekImHEKZTf2CHYXYexOUeKbg99yWQ4hCrjflG7pLmuhbCHBvAkzUFAqbJI8RHpdLqmWTDKr
lg/6ru2bC3SPQ6fWhovA0VHLxEtT1EoIXaNmrX47wqkQ2bob8vrS2gkjqIehxHzhCOVmhTM2
79duN7b+EF90vOdTELuDCW7pI1c94HLiPnJzCNUrNURespugHnCtnEfOdzkXS2I2ZtIRMIBv
tcRm3cRXic5Q9VEp1QT+p3ezc67nnGJqdcvEssn1FHm5MENz9wdtPOPOanWddy6iIG6VUHXV
IXMpQgm9wY85qdQ33howQVN0MMuAPTw0HnvGJdZvuw8IeYSTM1TadLK7NvtlftiIV50OQpbG
ecxoJRv6wlhk33cXbp5nlDNM99h2vT5My4xqvb4mqFnUrT6y5daDdKhqJuD4RuaaJrU6fZBT
M627LJtZRtzO1o9Ho4DsKMAbe1IULgk2BG0em0sRqNITPSqXwpKjdKhZJI5CNyhbB4V4Gh+V
clnCpC9wb+fvjRrQZRJ1lRmlV8LPhEtUJphClHupdISbixNuQvDUQNunjLqi/MGYyfrDbanH
1run9tzgpnWVJdxPaZOoCQTqueflEEpDgzOAr2tbqTzjmEBkxZ6x2QCr9Y414C8pHvtVCXKv
t3dk+yByiBcmJHSlJ0kAlELWROcx4CtKri2/jCU0cyHMDV56thCsjjYXOzhE8lvqlNj7oA9z
sY7HmthbwSs9+6QR535RQaqiNjxUhIF7ja/jHH0H6qxJMvadwOXjA28GjVTkbn0IWd02PO3j
ApM1KaBKw2tiYQGbXUQVbct/GBts1qtOsbimRWE1ZaCLqdJToG/viudzQhpfJyO87Tm55WiY
bbcSobd21vf0MW6jdNOOgvwnSmqPModZJXpXcpWmxO8dwNSq5luWjR6QMPTKphlISh4hQIHI
9RBowa3EJKM1yPqSRmvOTIDemyj4c4YTb2EZaZR3HBGHZlxAVYd4X5iLdiLPU1p4LJeNibm8
O2o+RRkxO6sJJ5WhRoKmNk+4lZtYRw7kRqSkjpYweqW4OZ4LaR0Ea+nsErEfOzSR8UCNaE8o
Smj4lhJNrWgOo6FVsHMyKFK3A57R5fWx6jEZCgU9qwOkfJHlNZAYi/EdaLhJVTdBCAEeyMha
R2PYFbaoktl5SSwrLd4ILloafZaaOX1M6fNY9hrqFWcrrth3GYw9TrJ3vC2ROyUEJHuxlkaG
kJKjsTaEJ3qG0QUo56h1Dwywp0zL6Qog33EX0dCcu1sF7ZPohWqSTWqglvSNANrQ1Kx3Wci6
C72Q9VenMolmmEpGlNo1r5pRjWhbzjzItplG5dCQBGzRPlUULSHnEcwRIoAPSNPUy8hFBt9d
E7I6Se8mBRlzwwyrQxVCeBbUw4bg8iYB3ckixGBOLpE6rmptR5QhNOt+YKkg2adRNntmlaXE
7gg7wtZGMvKj1CJ9wRJ5qCUm/VZ4W6XPIwbT8Uw+ztLdntlCLGuHW6pLqnJAhRULlKYDreHx
sXaVFo2Y2ZVbzj7FYKXAtFjax5GPNzjKEsS2DZR9xE6vsR1BgVljRMjfJPhY6e2A9omjp6Ww
ZhZsLj2wvLc7kWU3DKZ8nu325CKcmSZYFZWuzEyCluyb7GBPTvJ3mJDScrW2NBeAH+cNVVYI
mTOi0CVk2Q2lsHpyjVomlsTcWO0ZLBu20lPujUquaCRR4mJVS2ClTaVD2RqVapoKkMM/hhmo
koUgpJ57Q/DWl1FjHW8q0NS6iy3qUeVoYWtx3kWSvcT5RzJQtTo0gfJEeufiXz4Fb4jw09Sp
rQytZV7YXnxNrvCIcKLh4zskpE3ayh7IA+It9WdWCHYowx8E1AlkpKFcgIytRxB56hoxHTAt
AE5LurU3qWb2J6Rmz1rZfkI/XfWJSecQCsC535RhanWPOA8axt9YnHSUXJHUxkWahsYhWiWY
dw3IzOHX3p55KFoSTdSrARWCUo5bGIw32KAzU4hKHhN+Zk6a4mqTbZKQEbNoPmf8hDWm4fbY
+Z7I1KdM2UZXMxqpi6ZUqcmVKRcqDSSUtp9gjcr0tdaxBGvTphrXPXuAo3I2sq9/KHKYbmpV
pw1usOM2JV12F49DpIYG46dHtGI+zSNZttdR5gR6HTxC9iLRXdbQ1CxJ3uNz5xtUrY46z45U
0qWRcb7k35GNCCKuAqpk8lmZSQohV7gjoYaggc0XXlRiNDrKUkEFNuZ2MF5WZ2oiWdTa/wBk
4kXIJt/3osomZYiQSM6JwhKDY38Y7yCU2PkxL+ospcffSvcANp538Iq4ikp56H12pmWTqcIC
1jugc0jwgcogmxEzO6jfZVz4wvOJVvB9S+rtdJAG+/gYRsiTI7UhkArdcV9bYGo+Z6CFJojk
NSne1n1rN7JHuMLSQzDoOC3ESipVbqdbfaIum+6kg7i/s/DFGsDlce5DbPCXU88uXv2XbKCU
qPJN9oo13mpTF9GNk4ncXtvvfwgbNeiA2zrRSU6b2PnApI2KIIMoMvpVqN1Eq23imDTjHI3m
UdXigKQlwIve49vOK4ZrVKPITFEuFL2UsaiCSfjX8fCLJF4IesPShTNNlSUAKJKlJN78/ki0
UFaWC0sM1RDUsltwakDZI53EPQawef1lEnLMST0ZyTbXqbQgLAuBosr2QxBLuMbUK17PoFO4
sUl1Q0KFiekd5gkdCsdSezTum8GuPkEWInXbg/LCUmMRY2Tj11c4G2ECO1ud+kdhIpJAK9Ua
VFgpYgare+NimwSsR7QTbc84JY8oBzeAqkwp9ehCSonwjA1cWy8Zpbsk9FwnoAdmVAAC9jGB
dpU95nXqO5Cuo4wZpSOylkg2FriMbV6uNXkwJGpy3kMTtQcqT/aPKNr8rx5m+yVjzMLyqKwg
1U9ZOhGwhGyeNogJBskgvLurkDc+cCrr5mLWMXv1GyUtoO0N2WbcqFmu8X4fPZO9qekH0UcP
nYvZvsLnZovvhR3F4a53KeReUcDvLzHazrKefvjcqlmcULy6DlX5ghCRfa1o2b3tgCMkvNFm
YPOxgVLw8EGnFo0tlSTv5Re2vO6LRI1LVQTgLa9lDx6wtJcywwqQVMvKlFd084zrYOPQKRfE
qUVR3vCy/GM2+Knsy62Q5YIrjtBUG3lKWwrYknlF9Jq5Uvln0KSWdx8rWE5DEiO1a0h3mLdY
0L6KtRHK6g1JrYrzF1CeprimXUEFPIx5TV1SrfLINGfeR8SSkcvGM6QRSQ8UWhrmSlNib+ER
ZO5ROaBhxukSwUtF1kXtaDLCWTo6MrDrlikAeyO85BW7LIU2POLJl4oXUqSSspvzEM1suo+I
vmJJCxbbaHIyCxiIzL9k9YjbpDELcBUshiaU2tOqwJMMRvO4Z8RRAhJcBtvytzgi1BxojOMZ
VqfQWVpAJ2vbkIpLVeJ2MWVbjzLpqly5mEALvuNoSuvwshoIqavTs0y+Wx3QDyHSMmzXvoNK
sZplhc6ohQ1EnnCNmsbCRrwSjB/ZUqSCFJTdzaKx1O24RViebwUxVMRqQogIXuL9LwpZ5Ug0
YjBm3Q6blfR3KrNzLctKy475UbavCw8YDZQ+ZKPVjdMebYxtn5xLVHMRxchSlvSFICiDpNlz
Hmbch5CNzQ8OjX5du7/YjVp05TziilZOrUR0O0bC3NeigUyyHXW1ONtuFCBcnTYWvzirSzg1
qaEP+H8vatXphLcnT5ydWpzR9ab1J35ecPaapt7DyUYrdizGWVlawbILcqVKqUmpO/1xkhAH
v35eF49Bp6WuoaqUJfBaIih4LTqFt7C9vmjcoiGlA9IqCkqsEjSk9Y1qogJRwe1dqojSkAEW
O9o0IRFpPB6lKspl5QKyCDYm0Nxj4AJyRZWVWL1onEJUs96wgyiZ+oawXdQpt+oOAIQpV7AK
AsIvyoxrZom9OqknQJVCn3G5iaNwWG13A/jHp7oiiZ1km+h7ZxSVLLih3ibpHNKfK0c5BaUj
ya07OvKUolRPMmKuANzF0rUFKsLk2322hacAbmOEm8SSdJN+Q8TCNsMnHIccQ1T4Kk0SLarr
+O8RvdXRPuEIziErw3kKw5IrneyGhSi+u5AG+nxhaUBuMgvHU16m+GUjSprfY3teByiaOm33
ELK0ykpLal6i6NbgHSKOBqVS32A8pkjUXHCm/QC9oq4GjVYIn5kOlaW2U28VG6ucDlA1KbD3
KoLDZNviJvvA3A0K70CgIVNTDinApIPxRvy/5xzkNFahY2H+WcLKUWU2pGkah1BP/jpHeUPC
9MmuXcg2hTq3Q3oI7pO2x/5wSuCT3K6i5tYj1H9uTS3M9w3Tva+1oLFA3Y3HcXtVFUmEhCiF
3tfpB0KyqU+q2HsTQt3ikq6nTzMXM/l8PtJ3NvAq5/5wa7qfGYCF58pSd/KEZjMRrmpi6uYg
EmEQT29zFFIj6Bjbu/PlDlM9xWw9h28bNFmwhaLadS3qgvupOn5IdbyhKc1Ek0m1K4cl9atJ
cjPvSW4FScngQVXFb1RSUpOhHhHl9fZJ5SHKoJdRuQoA3USTHk9RDHUZyehM6zbpGRc9yjkH
y7vaGw6Qk4ZYCUhwTM+rtWG3vguMLCFm8gbd7QiIo5YFj3KPhlgJHMxoRXLHArLqKJRy7w8z
8kXqjuBmx6pjt6m35RtaVfzqFpi7Ec19cQN942L5b4AjQ85zPWOQiQba0+HZRVzyEPqGVuXi
u8gjzpYniQTzhWdXeHSF70yJxhJ31AQldXlFiOV4aHdQ2P4YxNRW0y6eQylv+ssaVDlCE99m
DbDUVaZoc2lbazpvuCYBDUzpeUUayShEzT8b0/Q9pRMW68401bVq44l1KZcSHV3BrlJm7pGt
oHoI8/rNFOp5XQNCeSSYKoCSz2qkiw5XhWvxL5H2ZkdCbnmfmjsnkJFiYS+hQUBYxT6AqQbY
iwi6luFjHI4SZU2hNucNQYZQF0slbrgIHMwZSCxiK5qnhTN7bwbnCKLG9DS0r072MTtC/IOL
yOxkD42idtgpyEYnZIPa1qAIPzQGVoRR7iLVWlCd7RhV1IV8W+8KzuzsXUWVXi3AyZarELFk
E/LGTc8SGoIimJMPMyc8nsQDe3IwjbPDGIRye0UhDDbSjYKvcWiKQaMBBmLjyn5cUVVSmXEq
WkWQgbqUfAQR2LKUeoeqlvYxDxDZz1vOesueuTLiZFpRLEqD3G/xm0bejqUPLluzVo06RVL9
JCQdyCnr43jRU8mvTSSnC+Szsy2xOTbQX23eblyvs0NDVYLfV0So8gnc26CK9u3tA0a4pbF7
0HKrDUyht5UolzsdkIsUMm3NIQOnt5w7pdOnuy6lNdCUYZw76rMKS0FyrRd7UFpWgFI+Kmw8
I9FpKcFpdByzgxy/iTDSadUHlTrTYDSEupGoC1tj8u/lG/VFvZlKKVGXMjE+NaGMN4nfYV3W
9ZCbcifZ4EW+eH6obmzzpxyeXXpNqSC2UB1wJuRzuR+D2RrUw2E7Jsj1TzCTJVDsgwDpSQQf
23QGHoIRssQml80JVDqC5SJUuJHx0lQBPmCYajFCNl/nJTh7PofCV2KdJyoAATYXt5e0wxGO
TPstT6sunCuYU5XpRpBmezCxv3rIPgLwRVmZbYiWUCord0qUoqPUDmYt2YjZaSpM0UoCQSPH
pHOzFJWi6lzN1XJ6RWVYKVg8yadS9ZulJ6X3MLzrB9oSJiZaw3Ipnnx9eVcSzR+2P7Yj8HjC
NtZ1TzsNEmhVbnkgqINypxXgPOM+ysYhPBbOGcON4fwe9W5gBtBbIaB+1QOo9sLOASNuXhFU
VWbOIa2VFYs4sqUTysIC6zWqs5VgRzM+HH1kWCT8UeQ/8CK9mP13bbhQnlKUQFc9rRx1jkL0
hZKC8vckBSztFXWxmOrQqQ1qb7PkVG25irqGYa3G+R1pVPDUqLiyTYK593z+WKuoZjr9xWyU
rWC3ZS03J1D40cdY7XrfFktwmVlgBQWhF7i+1rdIirDrWZJQJpLSVAjpsT1icrQzC/IToC1X
JNz80XQ5GxY2HXtNO3e22ggsmSmVxY1Ngd8XMGvZ8PhEOeqiFMkgg3jPmw6T7xudmNR5wCTC
HxLkBbOMUS5LpskXJg9T3FbJDzSaGCA4+dKRyBja0+e8yr7e5C2ZxK1T2y1LgXtuY1ItYM+U
W92ND1SXOOErUVQpqI5ReLS6BrTo0+YjzWrrDRnuDtQoWjzGprYbnyekOgRiW1nHIPYfDYPU
2hVwwBlIMRMarb3ivKBbwKZJ4l0eHlDFVeWAmx2ZmtVrcobUMgngXyb11jeD1V7i8x1pc5aq
Nk9Y0tMmrExefQVYknf1YnkLC8adyzMCNs3OpRveGao7kGCs1xLIUCocuUPwQSJEZ6eDk0SN
wd4tOtBoiqUm9Te3OEbqSw34hUFICrcucYupp2OphFHmQlOxjFtrwDkeavOgrAJjKu2ZVvAU
xNOtaXGVFKkm+0I88oS5onSeYHnv0RoDc2jcbEnkY2NNr43LlsKtY6EknKAZEgsj60ncWhTV
6NxfNX0Cwku8SuLU5seY+aMxt9GMRQolKZ2zd7XMdW4eKDJagl1+3IdIJGO4aKHZuhol20kw
wlgPFCqVlENDYCC5DxgKQ0gjvAW8I5zhVALMmytWw+aKuZMCWqtXZIA2gcrCcvgR+YkVerq2
6eMLyseC6juMc7T1WOlKrje9oWlPwCKJF8aYcFSk1uFHfSNxCtzyshq0U9X5ZUvNqBTY38Ix
pzae49CBG8c4iFCoinlOdk20m6l/5COSteMRGq68mWM38xZjFlQWVrJQ3fs2yfii/wCGNXR0
NeUzRqpKym5MuPqUpJVq2AG5O8bEZ42Rp00jhhzLZ6ecDy9TbhXpBKQUM+JPgRt8sdd3P5Me
hpQgkWbIYMl6bIeopS66HUWRdW4IUNyfeY0dPTlh4LLySum4UmJGTU0UtJUN0FAKVXsN/YY9
DpqMIJlZHRimPyLLSlpU6tkWKb7BXj7bRu0VsHKSZHMfsjQXllSCNSgLAgG1vw/5xsVROQng
yzm2+X8QhVj2gb+uH7U22BEaNUOgftcIh0vVFU+aubqb3J36Rp0w8DPvvGfEz0nWQt9vuOnv
K2sb9b+caMKzIu1O3Ujq5htaNjpBPsMNwpWDMt1Qoo6lGZToUbjYC14ZhUIz1XcX3lnOqNOZ
Cj3goWAG4EGVQnZqC56C0USwUNRVq2UTuT1i3ZCM7yTU1pb/ADSQetxa8R1C7uH+Tl0MhKQk
KUeYHWKOsH2rJE4yxgxkTVYRpmLBTMkq4W5fcKV4J/DC862+hztM9BmM9P45resXUSdRt8Rt
Pn4CErag0bEkW7lPljJ1FlT0w+UyMuUlaVIN55V90A9EgbkmM6yot2w28Q+aco6pukU4hEtL
gJXY2SojoPIQnOA3p21uyshVUyVPTcn1iZF7J+0R0+WAusfhaJ0vFxwbk+2J2YzG8VU1gvvp
Fgok7CJ2QRakeHnWwvSBunYbc452ZeOpwKZRfrkxdW4SLHrfyivIEWqwONaZeTSAlhd19Up2
Noo6w1es33BRW3qZKI7co1qG6QbkDp74r2Y3HW5exKsKVoqlihBAKlEEHcBQ8InZjUNWT1vC
/wD1WJhayXko1WVukeUR1D1Gv3wjxJ00OPJSLgLIFjzHlFOzNavW7D6aYlBtqG229o7yMv7Z
KWlM1F01elThABi2ojg+Wxqyh/pudLT4Skuj5YzZhOxZIqZj5mbSD2gN/OBMo4NEkpM0amQU
nY9YFyNsBZPlRJpJ+Wo7AKikrhiCUDOtbkJqjiNyb2SdKR4GH6bG2JTgkJEv6/Exr1PIpY8B
jT1lc4vZHKyBUxTLvxh6ykvGYaV2PlHl9VS9wqsAlyxub2EYN9W5ZyyekvlQ25QhOsG2HB7a
8cjWCbD5WZ0ncw7TWAkxyk5oEjfmYchUDY5S85pUN/fB4VAZC+lVFPwig3uYcor8tAJ9AjGe
JUSc5cqHKHbY+UBIfXcxUNJNlgWFucMVshB61mGZhwhK9r7bw9DcvGQbRKwucspRhlRyg0WS
amzIAsSN4FZWWyJq8soaJFiPCMnU0nGyPsVZxp5SRe0YGop6lTxUJl98ggHcxg6qmWTmUP2G
2FOyqQoXPhGfKo4nksPDMsmnSIUANStthvA3W4rKLokdIqKkrCHO8g+MNafVyT5Z9C6gPDmG
Wp1HaI2Jg1+khNc8A1baE62UyI0WFxtGa4OLwx2EcnhExpVfYe6Op7jEYChU3rbtc+zlBOZj
EYINbvp2iOQeMT125KABe/jFHNhOU+oaAuSd4E5k5WETbC1JOkk+2BSmyuApmn9q0UkWPhAu
fJbDCU0RCG1agDA8liPVeituPqSR3F7cusAb3DR6FY5pYOlKbJuvK0pIuQYQ1UIpZHqctmN+
IXHiaiDJS6v1Oyo2/hq8YS0a5583cjYqrKIqyPWnNeylKvseY90ehreDUpqDsI4SXUKg32rH
aFxKi3Y2CE8td/bF5258mP1mlCvCLsw7lkzLUNMtZCC4LqWNis2vuPdGnpaMrB1S3PTuBlSY
CFvLBJ7QEHYkcrEf5xv6anHUajLvJFQW0Szau3Z+KbgqTsR7Y39PHHUBY/BiXE1UaYed7NSE
J7MJN/tT0/DGtV1AplOZiYsD+plh9XbC6CAbavM+Q8Y0qV3HJSSM2YxnnHao/wBu4XiklIWf
C941aIgLtThEfdLSZObfWg2KC2hANtRV1v4C0bFFZh6jVkVfSdBFwEqJ3ve0adVRi36vzhDj
Wgjaw6bAXvD0KjNs1Q+YUkw67r+MAk30jrDUKReWoLay4nwy6lCtISu3PpBlSAlfkvWghS5R
pSUrVcjp8Ux3sReVpPaBR3aknUVtS7VrqcdWEIRtvdRirqAuwfmsyqNlvKj4BaFcrgIIn5hv
9TS23JDZ+Orf4yuVthFfa7fU5zN9SKyUhP4zrJnarNuKcmFlSnHVFS3D5QGytLZF1ZjZGjsn
OG5+fww9P1BmakJBkJKWeyIdnQeZUftAOfK535c4zLYblXduRzO3OmVw0p2mUp1BLQ7FS2tk
psLaU2jPsrGan3spdiYVNvmcmkqUL3Sg76z4ezzhKdZoRn3ITOvrfnFOLKgpW/tgXZh4zDZa
bSTpUCbc7GJ2YZTJNQkIlpIvqSdS+6jbr1+aO9mcdjDWmgbW3Kjb2RVwO9qxzw2ENpVe6rG5
IN4q4He2ZIXZhpCrgjYBQKhuYG4FlcyNVmvB6ZUQr62FfGSO8PEnwjnZoZruaH3AUwpL2sEl
XXkQoe2J2YytSWvJ1h+bp6GlK0pICeXP3xbsxirUYeR1obPazTeo6CnfbraOOpGpTrD2642X
VHtXDuesc7I0Fq3gzpmBhFckpWleggxTU1HjqZldhM/KThCHFHfz3jInSx5SWCwcDz8zLoS5
NOlKB0JinY46il010RYlKzkZkwGmnApQ2uDArHhCUqW+o9U7H/wmoKW7c+BMATYCyCisIkEh
W0upHf5+caGnfQzrUPMmvtwCFGNzT7ozLmOUpIqcAO8P9nlCjYrTTlI57Rm6mnKLRke+w0ps
Y81q6A6lkJcFha+0ec1FOC/MEqm0tdQIyp17nDwashP228UUCrPDeI20OG6k+EPVQBOIanGj
LH245w/CCByQHMxWW0/HG3nDEawcoiWnZrtirBIcF/C8Hpj5QGcGR/NDNFS5yyFkm0Gv6gHH
Yr6oY1fqJ06iRbpFoFGsHujOrnHQpRJh+pnCc0F3skJFucOQkWTY/MVHQeZsOsXayFTFDs6i
YYI2N4SuqydG6TkQZu55Rk36crIeF05CmzYbW8Ixr9Lkr9I44clQZoC1rRkWaUukTtuXKGW7
QpZp33Foi2SaXqF7gdIUlQ8jUUPspUl09ATe8ErnKH0B415D9DdTF72VBpVxtWV1D1xcRJNy
Xq6rwlOlxe49Ws9AyRaS4N779YoMqLQtQ0AbCBtl0GolAhNzApPvJkLDYUs+UAlI6fQ6EnTA
XMgEpKl7bAxTm3IFPs6CRvvFXItFZGitSQtqtygcmHgjO/F1jdNEoS2kOELWm2x5CMfiVr2g
u81dHXl5ZgfMCumozrhBB3IvD2ho5Io3qKyLUZKZ2dK3khbSDpAT8ZaiOQjRtbjHEepr1VFr
YEw4pbK1rZbYIKSRrvY23NgORtFdNByYy442LTo9MQhpt7UCoAWCh1J2Ph4iPVaSvowMl3B9
XppnXdRZUnT3khO2/uj0FMCinyjTVX005t3ULtk3KL8yTzF//lGpUgUp5K/x3iRDbL6FJSlW
w0nmR42jSpW4CVneZ/zQxE0h0ssKKVzYK3SnbSL+PnaNOqIrZfhblTVZbk7MpSjvLUopSBzV
eNnTQMfU6ob8Suol9MkTvLjvn+H19sb2nrMHUaojUwgq1KBKbnaxO4jWqqMe3UMDMv20wgKA
BPvEaFVIm7ia0ZdMo0uyp9xby1JuptB0JQfPqYbhQDdpZOBsXUpxTapOn05laFA6lrUVH2eE
HWnZO0ZbVCxPVJySQqXZauoC1lAg/LE7BLqUzkepCk1quvpE2uyUnUAt4aR7ukddcV0JnBL8
P4Il2lIE1PMoKjcJYQVqH/eVYCATiyNluZbZl4AybW1PTMtLz0+yBpDv15y/jbkOkIXUyl0K
5bGzN3jvq2YVPXSaUUSNPWorcQybdp/GV4eQ+eEZ6bHULCC6sqRUkUqE5VlOntklTbVtKnQe
Vr/FT7ecZ9sN8IZhLuR8eriqnNIcc7IAJCEpSkJCUgWtCU6xut46Ceame1cunSbmxOx98B7M
Zi3gWYfpxnpsqVdKEC6jfwjvZhG2h+XM6iAAQhvZAjnZkTPckpTs0Cq6m+vPlFXWW5iTUygu
yaCpnW8Sq+lG9x0ECcQbkJ8QvVFqWCTJuoQAe9a+g+O28D5S8WhhQ56wnWo+AI1X9pB6x3kC
KWCZYFUZZaQlSSPHfu77+W8WVZftC0qSguSzalBHcOkiCqoJC4lFIQWae8uxFk6RvveO9kPV
6jAWJRZF7K384nZDntkrXHOGDUX19wWPjFdRSZFdmCA1TCrNGJc0pUvyEZ0qBjtG9iLVqrzC
7pSClPKwhWdLCqKQnpRmFu9waT4mEbKClkiW0N+aYSFKWSB0BhN1NCVrJXTMbinpAJKiPEw1
QsMzroskNOzbDSUgED8Mb2m3Mu2I6yucQUR9dtGxCGUJSW44sZvtL2L1/fC99OxIoWN5pS60
37S3tMee1dIzGJ4fzNZWk/XBY+ceX1dWAygM1WzObQk2XYRgXxwW5CKVbONMkggOG3O5MJ82
GccCMTvEGhpS7OknfrDNVpR1DNPcQq3lEIcJ98alUslXWHSWc/rjdi/ckcgeUaNcdgUqxxwt
jZczWmz2hO94PCt8wtOGw5YkxN6zWCCokgbXPOO2x8oVaBIvomDsBvuDHEheRJKGoNhPIEc4
agweSTSM9oSLbmDxmTI4onyoAAn2wZWF0xQmZKUbHe28de4VSPdMqgD4BPthedeSdWSqUIcZ
uLEEQjbps9CYFuH+5UE79Yy7dIwiRY0m0ksN3APTfpCdmjCxjuObTCGm9dt7bQlPRjEYhDt9
BMKT0rHK4AknFtLCkk2v8sB7FxeUNximOjLiZsWXF3BSWJF4xceh6FPUyrbcQhbp3FjMZphz
Leg894UlEuelvFKSDC00QTLe0EmFZkPDQU66DY2EAwyCxAsjeJgh8W3rR5xOU6uogrCUM0x1
aiAEpO5jrhsNV7swHxtYyUiruslWxO2/zR51wdmpw+49Ho6/JMk1N9VVnUy7atLjyrXPJPmf
ZHoq0oR5n3HoNPUSzK6ggPMrU0koZUoM2QLeBUSNyCRteBTzOZpxhhFzYRoaJxsOrbSVunQQ
kWCdiLiNzQ6bO+Ck3jYmM7QGqXKMkLSvQrYW5eZPWPT0afAq5tkbqNbLs8rvfWEfEseR8Y1q
YMFN4RFMYV1tUo4oqcKUiwuOcaVcBOU8FT5g4llBLLddu4SmyHlXuCRb2xo0wErLig8YTSnp
h1fQ+e9h0jW09RmajUYGjC8jNTFUaXLovNuq0S6ALqSSPjeG0b+lqPP6rUjDmRg+p4Mrj8pV
Zd6UniNf1xNi4DuFCN/T1GJdfkhiZ1xnVdI9/TeNiigzp2i6kVJaHu0CApDe9hyP/j/KNOqg
DziepYhcmHVrvZKzcd2214fr051TFNFxMuRnkLQtZCT0um8NwoCJsvXBWZs8qioLTiypAFgo
3P4IktMs7hUSmTzfqxB/VITe3KBy0yO4FrWY1ZqHcU8+q/PSSYXnTEgYhiem5i8zMFkJHeC1
b/J1hG2KxscyibYdqcjh+VY+DmFTE8N1zMzbS2f4COXvPyRj3wb6l4t959nq7MT763Zh5x15
e5Ws3JMZtlaGIBkrPF7SNySbnqekJTrG4D3T6S5U1pQ2Tp5qJ5AeEU7MYi/EfzpYbTLS5JSN
lq5azHOzCx33Y50SmqcfJW2osJAClgbJv5xxwLMs3CWVknM0hL7jqy26i6Rewv1uIDKIJzZD
6lUpujVB+Tlu3Q62rQlLf2252PugTid842TTdVoVQZem3FgOi4svUb9bxTkO5T6H2oUgFtqb
aGhMxzSnkFjmPYecRQOqRO8pKbL2cde0uKJ3CuQBgqgcciwaWw2XlobKVJJ2PO0FVZZTJpLU
xTci00UnUdz43MX7MJC3ceWsFnsk3C72F9472Yb2wVvi2WAKw0PbBLaMg634lY4mpC3nFBXj
1hGdA5CRF5jC2tfxL38oVnQF5j2zh8yewQIQtoBt5FnYlCCnr4kRm2VYF5dBrqDC0KJN/dFY
Q3FrIje5NvNqtcxs6VCNtYU7XXmyRqN/DpHoKY7CM69whWLX2ja6riC2UZRxVoORj19Kf1w2
HnaMHWacZhA8OY/mlcnFWPnzjyWt07GVWJprGj0yk3Uskee0eX1NLTLdmR+sVl14AalbjrGZ
KplXDuIXXp95txRAWRc9YNVXgq4DUisuoB1KN7b3jY08AcojjR8QupcB1GxtGtVWAkkWBl5i
hT1URvf/AChuMNxSxbEsqdTUqsXubH5IpbDcSktiR0GoJQkE8yPGBOInMlNMqSdrxVywBbHu
RnAo2uDfzjitwU5tx3ln9r9YNC0upeAuacB2Kr7eMMxnkImIZqdElMgggf5wZYaDRJPh/FTS
2kha+nOLdimFUR8o9ZYcqSNLib36wKWmyGUC2KMfWZFChvbfaAT0afcFjAWTDijZIGwhOzRD
UInlF3Em/KErNENQQezL35CEbNGMRQ4SdNPM2EI2aRoMhyZSkJ0n8EBdWVhlZLG6C35Dfuxn
XaTG6Oxs8Qoy6k3uIzp0MKpIKflQo7bGFZ0E5gyVQGiL84F2Rxs9uqBWLRV0nUCwG55WjqpL
xWSvc3MWilya2kq0lQ+aA3waWDS08Dn9xjzKqjWFOgkpTcq3jFhVy383iep0FeUUVgXDztfn
QSo2eOkpvyRvc36biNWcHKShFHoa4YReuGsENS7EsEI7ukFKUWsoWsUeYjV0nDns2W5yfUKg
dnLktAhtaQE3OyB7I9RpdFhC9lgmxXPGSCWm3EqUTdQ536Rs1aZoXctslfYrrRk1qKQm6TsE
2AH/ACjRq0zFrJpld1zGZU6vtEjUkkgBW0aNWnZn3TKoxpiJdVK1EaQkmyb9b840qdOzKutw
Qh2mKn1uJWmzYBUpdrW/8dI29PpjE1F7JJgmgLwzOy1TWjvtkKQ2oX0IHiPON7T6fuMLUW5J
Bxi5kUvM/DMi+3T+xnpdISp5Q7y7ixT7I29HpWmZk5GbJfDaXlElJItcbWvG/TphZthk9hxM
k0AgkIWbnwEaVWnIlki8zTXmVlJ02uee14ehpy8UCXp76FhRSQFe8QzGkMolp5dzzrUjpJOt
JufCKzqCpExla66yNSUNnyKBeFZ1kHiQxA86N3CkcyU90ny2hKyGCrY/SL3bd8lSioXJJvGZ
cio8yk25KhNibKI3jMugEgxfKuuTAAFwom+3O0Z1lY3AlmD8FzNXIWpKmWEnvOqBCB5QpOAz
FpE2ZpNwmXk0LWDsDbvLP4oFyeIePiw17D70nMKaeSpLjfNNtwfCO8gwsY2J5gCclFUubpr6
mguZbu2FHmoQKUO8pJb5HXLbEi5qVmKc5suUcKbCAyjgrNY3FOKnW6DLOzikNl07JVYaifCA
SgD3yQWQQKo85Pz63C0BpAvbe/xUj2xTkZdvwHGcnZSaoq2JZnswhV7lW6TF41vvOLrkMw2h
5CGkJsB1IPxt7wZQLZRZuWUqH5lBWolCN1nl7oKoHJS2LiwlTPX5wOndA3tbl5R1xwgfNglw
YbAtoG0U5TvOyjK9Ia9R6+UaTryOxZEatQEvrJsd4WnQMRkNzmGdIuQL+YhSdBfmEU3QLINh
Yi8IXUE3GuYpBTe43HKMq6lHGhDNUw6eQIhTs8MFKORjqVJUhR2IHujQ00cMVsgM01TlnY3j
0Wm6Cc4DdMyBFza9/KNDkygfKhA5LKbUTbl4RnaqjKD1pHzUVAggH2jlHltbphmKE7qikkAb
226CPK6rTb9CwiqDhU31V1t1EYttGGUZHas0pwG4vYcoHCvD3AyZGJ1xTTpuNV+QA5RpUIBK
SDafPpKrqFgd416VsLzkTbL2odlPhR52BBh2MROyRKna92s+Re3Qb2vFJwFZsfqNWSlSTq25
84UnESmyU0ysk6QTaFLVgVlIkFLrVyBfbpvC7lgoSGSqoIFzyiKzB2LwOkpUgU3BPvhqu0PF
saMXT6kMXSdx4xpVzGa0MmHKxNzEzoCjYHxjQqWRyuJY2HO3ZmGVqVyh2FORqEEX/l/Ol+hg
k7gRd6XISMVkWPVCySDuTAZ6MYjE+Nzy0kdYSs0fmDRF0nPqAF94z7NH4F8jxJTuoc4zrdIX
Ugxc9oWAN94zbdId5sntipKU4AQbXhGdDRXHgODbPbIv4+MKWaPPcc5sBbkjcm3OEbNEWUws
S5CrGAPRvwLKQWtuxivtNhYhVRmEyMi44rYARdaNpDFa3M65x4u+EJt9QO24HshazRuRr6aJ
l3PWhfDFAm3yNyCAYXfCW98HpdE8SSKgyXp7Rmai4pBfaas2UjbQADGjpOFPOWj0MtkkXLgS
rSry2F6irSkCxFuXQR6bScOxjYDbnBLJrEQl0qUlCUoIKbgBKUDnyjcp0HmEpbld4mxIDNP9
5Kmx3vYfONGvQspPoVri7ECUy63i4UBKTbUeY9nhGjVoX4CFs+4qTEeKDUFOFDjvZhXxuq40
KtCZd9mCPI1Tk2E2KiTtvsPKNWnQmJqLSe5K5XoxljWRamLfBrS+1XcW9ZUkXCR5XjUr0vKs
mJqLHgc8TyLMnWZ1KQEhK1AD9rYxtabSmdPLKizjYBflJcKBSpPbKHUg7D/ON7S6UVlFsi9O
oYJHdIsPDmI2KqAfZnmq0dKSdgA2gnz8IfrpLKsjkvhCbqyj2LDjgO/dSTt7ocjWl1LqDPDu
H3JJ/snWuy/gkbg+cX5V3F+XBJsEhKiplV9QTsfGF7Vg5kkLUtpVpACSDeM+1lZMcJFlZd0E
m4NyAIRtYJywSeksTDraUJbK7ciYzrUVTJLhvD09V3EJQ0oAncnYX9sZ9qQaBceAuH92VoyK
y+pE40hQ1tJuLe09fdGba87IbhLfBeGEMnJGqyUrMzD6n5YJKksp7qGfICFHAPGQ2VilylEz
HYRJtFLbS0DSnoYir2HIbx3JJNy9B+FpolDDs8oDtAuxt7oq4Mukym8VVpumZkLEi62EJWCB
zS2TzHmIq4bbh0vJ3JNhtx2jZluIFtM20HFAfFUbbkD2wpNLAKfwR2zSWZiXk0hVlKX3R0O0
AwBiNdZoi5GnSUslINk61BPPUesVUe85k+ylCWVWcbUVcu8m1zBYxyTJKcPYS7SyXEqSlR2t
0PnBoxOc2CzcM4aclG2pVAGpZ1KPIg9AYKkupTm7y4cG0NUjTkpWLqO6jy3hex+BTmHkygvs
k2gWWTmKXq1K752uI1IyNFMZJik3We6Is0mMQYimaXtuBt5QKUAyQ2TdJBJuOcJW1BMDPUqK
CNkneMu+otyja7SPLa/XrGbKBWUBBP0HWDsCfZBqVhis4jHPYdJvZIB9kbumYnZEaZ2g6Uq7
vKNaCyL5wM85QVKvsT7t4pdDJeLQ3qpRQ4SRaMHV0Jh1IJmKQQCQm5tHltXpzrkIJymqUFXB
F48/fQBlNYGWq0Yg7cifCEJQwxacyN1jDupRIPKDVvArO0bGqYGl94/F6eMadMlgUnbkfMLh
UrOJUCBGjWxedg+NzQdnL6tzBHEXlMktBmElY1G1vPnALKxabJfIzTaG0nWLAXhG2oWbHCQr
DTaxpcBBjPnDANMk1LqIcbFl84XaCLcfJF4lN/L5IJW9xiATXrPypFgT4xp0zHK0NWFJhLVT
AJA6Rs6aQ9XEtCmvBUqkjmN426cYGoouDKaoCYkC3c8rw7GKaCpD1NskTFgN+UWdaLrYPbYG
gX3tC1lKCCmWWEgCEbdMi3MKWni1YDYdYzbtMRyF8q6FKud/bGdZpUc5hZK6VOC/SELNITmY
7MKCU7bwrLSnG8hoAWL9YDLSJkzg8rl+0SbQF6ELFoTLlwm48Ii0HmGIshGcuK2cOUNTSljt
3knQgc/bBHoPMPUrJmLFtUM0pYUdyYvDhee42tPHuK7zIlO1whMAAX0E84dr4PldDa0nw0Z4
y5UKLPzzKVpHrDvfuNgLWjR03B8dx6WaykyyqBVmKa2tJIKkkfF5Axs08Kx3C1jFVWxmqYaU
jtEqvz09PARpV8M8wnLYr/GeLmqc2O1BDhOsWO3gdo0KuG+YUsk2VPi7FTtYLjaNmgq9zsVe
UaNfDfMIWywRuXlzMPBoA6lE920PV8OMfUSLMyNyFmM08QpQPrcjL2XNv6dgOiEnxMN+1VBd
DE1NvKW1jynymWuY9NakZZEuxLtpbCRsNJ298NUaXmjky3Fyi8lY5405ug4onTpDbBHapV0K
SLmNjSabKBqvKKLn21YgnnX3dyojSTzCegjdp0/KsFHUOrdCYlZK3xSRub77Q1CO5OxCpTCC
awGmlIKBNr7VarXIbTsP84M5qOfMRVGk+EHg9GLpddUqM0/TZME9g2gAKcF9iY8/xXi3J5EF
llJYiTDM7gawpVKzMOKdfemHiSpxVtz4m0KabjFyiljYHKWxV9U4AWaY2qdkplKw2vcG4Kd4
fXFebyWgEphOI+Euaw8iWeShDqHhcKSu9jAJavmF5TyOGFOGR2vIQSZOWdRtd021ecKW34KO
RMDw6yeDpUGZqLEw+4LBpkXA98KSsci0WS3DGSihRfXG0IUwlOoBZty8BCs3vhjEH3Evyynm
mmpqRX3WnmyAD0UBAZ1d43Bd5Issar2dImWdaSWl2sTyECsr3HIx3IUcXMVTHk5OIOhErqUe
vIWEddTSHYw8kp7EWOJiexNNOIfUO0cVZaTY28I5KtJDkYbbjdJVBUxOodKiU3GpRO8K2xOy
SSLTfnUzGKKO80opJaSSVd1Vr+EZ8uglJ7MlGNXEuz9PQq3dUV3V0HKF+UXHBCku4nS6kd1p
SUgjcWiKJTO2Cbz1KarbbSGkpUsHVqItbygsYlOYlWF8GJkAHnWz2iviJ57+Jg0SrmWVgLAh
cdRMONkHmL9fOAXWpLCKuRPmaKlLYTaw9nOEuc62HikNgfEHyRznOcxStRkrqItGtF7D8ZDb
NUvULW57xbmGYSEE7SCEWAHyRObI3BjRNUopvsPPaKzSYZdBrnKdcHY7bRn3QOjc7S+8doy7
K8HGEPUXUlXdEVgtxewZp6h6Cbp5xqaeQhYxpnaKUqJtGxVITnJDPU6SlCTsd4NNZQNTI9OS
nYu+/pGXqKwysCi0Cnl80ec1dRHYN85KAqtpFj88ec1FYKUxpqMiSg9SfdGRbDAnZYRuryWt
J2uRzELqWBGy4jU3JrbVZKb+6G6rNxSVwdSpJ/t7hKvkjTpmBdo5MUub9Y2QrfraHY7lXMeK
dTZ5KtkrNvLaCdnkG5ZHPTUkt/rbhBF/KAWUAmgqWmKk1NJulzYxn3aZs5ylnYDffmGUdolQ
hKWmYaEWTthlYbHl80U7LDGYRPNRQfVyDYQeuOB6uJEkTSqfVgeQ1eMadE8MdriWlhWrByTS
CrmLRtUXDCRZuV9fEs6E6tr+MatdqLNFiy84idSDcXHTxhhTROYMVMC4SNvGOPBOY9NKssc7
wGaRbmF0q6lR70J2VHOYVtqBVbkDyhKdKI2L2AW7GE56fJ1SFcrNFSutvwQCWmLKQsMzYAC9
4p7VLBjT5PmYtHR+YukFz8yhhhbiyEhIuYPDQ57hmtGWs6Mx/h/FMxpWFNtkpSAfCGYcNz3G
xp68IrZ11VSmSpRsjwvzjQp4X5jXqjgiearolcJzZSbHQQCY06eF+Y2NIvLRjeTxQ5SMWvLW
6tPaLPeHQRsVcJXgeqwuQnMlm1KsS6GwoFITZV91HzMPV8K8wlZB9RpqebDjXbBh06nVWbGn
UQmHq+FeKErIrvIxVKw5Vn9busrtzWq9/wDl7Idr4bgzrpY2QVKUhyrLDbaNZIub7BI8T4Qy
tEorLMm+ZLsF5SOVWlzE22NErLkB18j46j9omJKqEJKL6mRfPfDNM8PeHk4dwGnS2Ah9eobe
A5xnaprnwjHuhmQg4kcHprNBRUZUKVMSh1G250wfQXJS5ZdAVcN8MzNm/mOcfyElTm2glyRG
l9/7Z09E+wfhj0ml0/ZtyfeGjp8blf8AwYEkBWoEEct7Q+p+BV1CukUldcn25fvpSe84ojZC
RuTHJWcqyDlWXtw9ZKHG9bDz0uEyyyFAEfFbHIe+0Yuv1vZxwnuL2vHQ1RLSP6HpBuWlkBlt
saUhI5CPOOXO8sSY1T4edWpSxrsekMQwLzYiVNdnKzDCkFSX07jrtBFHLTFpMY5hxE1haYbK
VKdYUFpHQQV/CyCYyUWhTlc1iXbN0bk+EcnhdTqQzVsTMtUFMzAUhbfxgee0WjBNbBoRySej
Znu0+gmSUkK7pSlR5iBvT5eRqus8YKqX/XDjjhCktNLUSTYJ22MUurwh6ENiNSWcjNAm576+
SShSEJTyKotLT9DQhVnAxTVbdoeAX5hw/qmsLNlX3CYDOO+BlRTljwDMrsOUatUmYVOJbceu
AQo20jxEI3totbJp7DGmVaFeWywUBKHCEAb7AwjY9tykpZRYhYE3jeWStR1IQ23cck8rxnyF
JS8knlcpIqNak0EdrpFtjuN4oLORMaXhUS8+9ZuzgOwAFreHtjqRRyLCwZgtSkpefQbJtZJH
MwRAXIsHC+FEOTKXXRcJNrdD5QOyeFhHFIsSlSiWWBpSAB5c4z5PL3LC0tWF1cugga8DjZ61
npaO8pzmKZnJILX1jXyPxkIZmUt0McyMwYkfk9Q25RBqDwNc9T7E7CLp9weM9hqmpME/F3ha
1FnNYG16RAUdozLolXMLVJ2ttC3TcWnPI2z9P1325i42hymeBC2Yz1KnaUnkCNt41qbDPsmR
XEA7NKvKHVLKF+0IZUXSpwiwhW1bBFaJiogWA+aMLVwOu0SuMOvPAAHntttHndTWAnaGowq9
OJ+Ko3PsMYl1bErLQyXykfnyRoVv5Qi62IzsyOElw9rmVAqaO/lBIQFZTJHQuHFLaxdoePKN
KlYKKRI6fw+MIVdTSRbltGnUjqkO0pkfKtGxQBD8IBYoWjI2VcTs2Pkg3Y5LqLEz2RMuDcNi
/PlApaXIRVhrOWTdJQSlOwhSzSYCxrEs5K+rDSRa3lCFmmGYVjZOK1JIPSF5VYHIQIXiz9Ru
F2/KOJ8o5XEV4VzFS1LpSF3I2tDdWowGUSy8q8bLnKkEk7E/JGhVqjkuhddFqyg3z9sPQ1QI
k1JmkTYuTZXKGFqF4leYUugIcsD88d7VHMsPk0FwbWtFZTTJkWou0R7doC9zqkOknMI7OxAi
jrLCtsJ5i3+UdVOS8UGKdCIItOg0Yn1M8G03JAAgipSDxiVVn9nVL0qjvyEo6O2IKXFg/F8o
0NNonLdo0NPS2zJ8/iv1+oqDaiu5N1dTGxXoEllm9TThCpqpdxIJtcQZUxXQeikivuIbFiZH
DKmkrspQttD2iozM09BvLJlOoNJmVKUspJJ52j0kKYruN/tEkJW5RtCgSi3UG8HUPAWtvQet
TYWbaQDt7YJGJm3XZFrFLRKtIen1mVYWNQTzddHknw8zHVJvaKyZVtueg54exAzWKxJyIYbl
pLcFIUdTpttqPMk/JFZ1OMXLqzPt6Nl4T8+zTsB0ymtJDS5hwOLTpsCIyYxbtc2ZLWZNkmk8
5msNYibkJhbMrTZdkBSlEAXtcwu9K5x5l1YtKhtZXUrjO7iNexe09TKDqapzndemSNLjqfAD
7UfOY0dHoFDyrOoSrTcu8imRTUhOpIJsdyN7xsc7DSggiake1cs2CVK2t7fZF4y8ReUVjJLc
A4N01mWpiU65mYUlc2obhpPMN+3qfkhe+3yXPuXT1is9lk3Bl3gOUwPg2WDaEpmXkhSiBuB4
R46++Vljz0MucssfWZP18pbPNw8/CBp4FZMT4nwl8DNJWDr1bEeEGpu5mLy3InOSlplISDcm
xsbQ5CXiAlEZJDTJzc9KrQi7rakpHnB5dFIryEaw1jRzC0273T2ZNiPHzgs6lJYDRrYw4jqj
mJ6468w2pTjitgBe0EjFQWGNV1YGKt1JOH3f1RdDyBfSdoJGPN8EeqqC6djxyRwzU5tQ7jw7
BsH7a8VnRmaiOwq3wQvCcgrE9fbYUq6FLusnkE8zeL3JRWR14ih0x7Vf0QVQS8mm7EmA2wkc
iBzjMmsLckVhZYjbbnqMsNPNutKWL2UCL+cZ1rTZyUkyWZeYecrdab1IUkFeoqTtoSOcZl0h
W2exYmCqQavjZTjZJHaa7K/aiE2Kzltgt/D1ERUsQoWhAOkhAPjaKJC8pYRZeF8G+rKL0ykJ
Cj1O6ouLykS+mS6ZhRBAS0nr09kR7I5jvJfhqRS8UaU2bSbwpbJliUIGgJCRy8oV+k7kMCyo
2I2EcSKt4PuhP7WJhk5kVTNyYBJ3sY008DucMbZtnpbnFlkPCQidbIJ8I6NxmN06wCCbX/yi
BOcaZmWtyHsgNh3tBGuTuTtaM64FKwJXLADytCMpC87BqqCUoB8RBa7N8CFthHa7OoabVyve
NSiZm22EGr0yZjUOfjGlCYm7txjFLVNLtby5RWxnVeO1IwM7O2AQSDy2jH1CO9tklVByaVMO
BS089+UYd9eSkrSb0PJpplCbti/s5xlW1is5EiksspeVb/W0/JCE69xWT70LGcJMS6baEj3Q
NQBMO+DmZZO4G0MVtFUR/FWLZTDzC1LUlNr840qpBF1K7Rn/ACT1XDCHUE38d41aHkPAtPCd
dbrMihaeojShDIykPLjKVDl80H7DIeMRsrEqlTRsLwOemDxiV7iOXLTqjbe8IXaUbriR2Ycu
TfnGVdRgZjEiuNJX1uTWANwOnSMy2GA0UQbCVPcRWyhZskq5XhHmaYWT2Lzy7k0U51ChaDxv
wBlLYuKk1EIbbVfZQ6wzDVeIBseafXyw7z2MMx1ZRskFOrAnEi6tx5wxHU5K849Sc1oG4vBV
eTmyK23e3sbGDRtyXQ4ykpdGo3sd4ZrkGDTMdiN1AAQ1BZCwW5G8V5vUrC+pLj6XXk/9mjcj
2+EN16eU+g3VU2VHmLxTvBpSJZbcsg7C2640tPw1dXuaNOmbM/44x7N4onF2ccUlaiVG+58Y
2aqYwRtUUKKEdBkuySSefO8SbGm/AUzsz6qCoqsBFEslovuM7cRmOVVOp+rNq1Jb5i8b3D6E
llmzolyrLKpbmFFQ1A3PMjlGtyIanaK5WjTNTcSlCQStYQlCRdayeQAiOUV1ELtSkiwKVkBi
amSTU8/TlyTINy66kLct10o5D3wnLW1N8qeTHu1kJPCZCs1pSSp2NX2act9yWQhvd46lqVpG
q/vv8saGk5pV5l1AxsbjljXRqkaZUmplKErUwsL0kbG0GnDMWgM5ZRYdaz9qGIZth9mRkZIy
6AhISC4Nuu8Z8NDCCw3kWVSXeRuo1abr88uYnHnHnHFXJV+LpDUYKMcRL8qSwHSkr2iQDyPS
KtlG8C6SwxMTK0sssuOLd2QALlRPKwirsSWWCnIcKvhxvL6YEo8429iBVj2KFBbckP4RHNzy
HL2xWNvaLm/q/aJzm5b9xa3C5lb2k+upTSCSFayVc1GM7iWqwuWIhdPOxoozdmL2ACengIw1
HcSkeU1b1ZsKSSFDlYxdQyAlESYixs9OhKFqBAgldSW4LsxoNWS3OtKURbUDBsPBXsxpRNtn
Fi1BCSFqVaCv8WdVRWeL6l6rUZhJCQAsw9XuhqunYR4TzRlMN1BXbISO0FrgXKYlunlNbDUa
GxkxziWUzGxK3LsS6luLIT2nK4vBKYOqGWxuqvlQgzXMvSpCTpUorUUnWrxuYtpsybnIPWu8
TMuDAWEO0JvUaiiwBHebR/zgdsuaXmRfPMxswFVWadXJeacSXEpUCtPh5Rm6l9cEse2CwsY4
gk8UrljLI7zW6iobm/QRi2NoVTa6kgo0qML4UddV9bmZ0WbTaxTeEJvLF5SyyfZL4ZVKyRm3
UEOzHdbHM26mBsXskXNgWlIoTqXnbLctYJ8I5jPQWlLJLm55U4sgqI8rbQSMMFB8oZVNOJT+
1MVnsdRYuHWPUpQHSLnfcRnWPLLMdWZgEC8DcSrYrZcQ4Lg3gbjgo5ZPelPgI4V3KwmmRYm0
aSY/lDRPN2Vy+eCRLRkN7jMWyHjaIZxoC8VbQVWjXNsAE2/BAJM47BI6yLb7/ghC4FKwb6ks
MIO4AjPmwE7CK1yoDUbKvfwgcZYYjbYRSqOKmSUg7840dPYZd1onk8Ju1Fz4psY16p7CE7Ny
W4Zyn7RaSpNxF5y2Kqxlh4dywalmwezt05RnXIPGZKZHCTEskAJG3lGXbHJfORYKe2wnupEI
WVlHuETWltPICM+ykC4DRPTKWkkk8hCsq8A+QgeYeZUvh2ScWtxI0jxiiWCchi7ic4tihx2X
k3ipZNhY84PXbvsXUSveHuer2NcWomnS8G1KvveN7STyMQgdDMn5N6VobIdvfTfeNypoZiid
6rjnD8Iph4rcTTrWts3+SCSgMogeM5EoKiBCltQzWQacBQ4dt4yL6Q6Y11Nnt2SPHbfnGLqK
SykQecbFHraV3sL3MYV8MbnXJYLMwfiJDkuhQUIScgEmWDQ8XBxSELUDc7bxXtmBkySoq5S2
CD8hgi1DQPI8ULEAIG4vDNep8SEilMRFvTdXOHYXlojxTcTgqFlXh2q0NFAxPnjTsFyClTLq
AUi/P5h4mNGmeRqutvoZ/wAzuMWfr0w6zI6pSVuUgg99ftPT2CNnT7mlTpfErV7H1UxAham+
1KCbKWLkAnx843tNFGnVQkxAvDtQqzZeGqY0KAWDcW8o1FOMdjSril1HWl4CnEt63PVwCNk9
oCR7IHK6ISVixhAdp6pIlNrKHMRMpkTK/wA2cdNYap60KfSypQ5ne0O6alzY3RU5PYy/ijEb
U1UHXHFqdWon43Me4R6WqppYRswg0hqmK67oSlAQLDaw/wAoYjUu8FNeIbRsXTtGr0rUGnEp
mZJxLrVx3UqSbjbry6x2VMZRcX0Yhck4tFh434vMaY6YMv64zSpZYspuRb0FXtUbq+eFKOE6
evfGX5zI9q1wfiVsXFreWtalLUo3K1EknzjTSxsis5CyVpq1oKkp1C25ijkugCUhylpIp07X
v5QJsq5EtpOC1NhC5shklIIQfjEGFZ29yBO1dxIEUuSpbaXG2wpI5bgG9vPeAOcn1AytYx13
F747sqTLaTspBsr5ecXikupRvxPGU+HHMYY6l2Eo7QFWpZPPn/mYrfdywyL3TxE2PhrDzeE6
UmWCUoVzVYWt5R5+yzneTObz1JBT6SZ+SUvVYAbDxgEp4YKS3GObmwwooIVdBMHjuV5Qtujs
1OQcmFu2XY2HsjrsaeETsyC1GrerTobKibLtz5Q7GOxZVDcvE61YvCUqBsvpF+TyAqq2IXiq
Wma9iJ9uVTdWsgbi0M1yUY7jEIJLLIHieiTNJqCmXwpp1HeAvzhyuaksoahFMeKE0MGUVVRe
UTNTI0spPMX6wKb7SXIuh17vCCaVSmZorrNWcV2SSC3ubuGOyljyIElLGyFGH6IjMypTMwuZ
0JaNmmyLlKYTvnyLCBys5UNNRw67h6tOypspQPMDmDGXbPJx2Z3Jzg/DopLSahUEEJR+st/b
OHptGTdLOyF5zz0JVRKTOY0qrcxNBTMonx5W8IUlJLoLSmlsXZhRTTTTLMqkrcT3Qq3IeFop
GOeoB5e7LAotJWAHHnAgq6HcwVJIp9BIqeZaWOnSVq2+Mdrx3BVkpwzUCX0hKUot4CFro7ET
wT+UnSZcAWG0IOO+TgpaWFWuOfWIUkw5H1o6gSR+COYz1Kth4m7Dp8sVwznMV842CneGx1vA
0T7O6rW8IOuhRzGtxogeMVkyymIppkEHqYG2EVo2zjdgdxtz3gUnkjsyNs46G0nlvyhS1FHY
R2uTxIKbwhbEBOZGpuUXOOWFzcwuluJXTHCiYFVNuAlJ3O8OUmZayf4Xy1CQm6PlEatT2Epd
SbUvBzMokXQLiGEtiqY5mRQygWT7IDOAethSkBKbW6whZXkaihLNJsLbe2E51BVAZaxNJl2y
VEbdYVnSTsiqM1s2JfDMi6VPIGkeMJW0k7Ew9xI8Uz9YmXJSSdU4patNkmM22DJ2BXmUuRFT
zSraJudS4tK1arqF+cSqDzg52ZuDIjh1lcJyTJ7BIsB0ja08sFlsXvR6UmQYShIHdEbNNpdN
C9KLiNOq0spbnxxjWk7XENKwKrCNYupfbsqskGKTaaGIWYKxrMkWZhQsbX2hC6OQ6tG11gL9
t4xtRWi3aEKzEpxbllrAJKRfbpGHqadidoQTDWdjeHp71d9zQUm25jCti0yk5ZJ1KZ4SqkIc
amE357GEZywBci4ssMx2MYUxLZcSVgWEWreSpMqdM+oPWUdvGDwTLRz3jwmtpU0ACSfbDlbY
aERDibMJOH5FRQsdoRZI6mNGpsdqryUbjLE85iKdedmHVOG+wvsnyEa2mTbNemobKVglU25r
nApsOJ1NNk6Sv+ET0HzmPQ6VGhCPgTunYflJenSrMuyoFhO6ionvdSB7esblLxuN1wfeO0tI
XJC7aibm/WCOe4xy7AmZdMqwTcX5jxiJtsry74KtzizKlsHyqnVOJ7YKNk9TGjpaXY8D+m0r
ntgy5mJjpWZlReWXA2pixTc7eIj0enp7FG3Vp+yRW9UlX2ZxXbatazqKrbHeNWEk1sHeMbAZ
BWQCBz38ov0Ebg4SxU4lA2BMdTMy1jkzQ3EpBUmw5giKuzuRn2SFcnS7rN07J3v0MRyEZzH+
XlgGE2SUhQ38IC2xWVp8DSW9JIUBfwizYGVuSSsTqQ4ktkaRb3QnLwBuYXV6jaX56lnYC8Bb
OKTGCYeC1BChz625A+MRNsnMWxw24vw5lxUi9PPF+cULpShFw35+2FdXCc44QrepPoXrQ81a
NjhwuyE6y8o31Nk2UPdGdLTTh8JAOVrqPktiFUtLrQhRFx7oC603lnOUjlYqq1lRvr2hiEUd
URomMRPMS60oWQk362EFUE2FVZEph5yaqaSAVbklN4ZxhBFDYZ6NOdrikpN9XaHnzgkvgBXD
YJaxIiiYkmHXBqClkXEd5OaODqhlDpXadTKuy1V5pA0NIuAeSvC8DrlNeQiqbWxChTVYsqTk
/OWbp8t8UA2BA6CHObkXKurLOfKsIhuYWMzWnQyyAzJs7NITy9pEGjXyLL6lE8HvLzEVRpU+
gyjSnHVbWFyFRm6ppg5tNblmSkk1U6w2+6yqcqjrYKmk7IQfOMO6WFuAlPCJTL0JunFE1VHf
Wps/EYT8Vs+FozJScniIu7HLaI7SU0/Up1lucmES7BULS7e6/liKpIijgu7CRZkJNlEs0loF
O6zur5Ysog2u8k8k8SkG6ieViesdwirHmVZcCQrQsJHXnE2ONkkwm8oTCQeR5jxgFy2KFkU1
BeZSLWNozpHGLG2i2bbbxVvJQOZcN7RwGHlg325e2K8xCDPgC/jDSeRyY01AAHYWhiK2F5S3
GmaUAo+fnyiriyKYifJsYDJHVIaqg7pSesV5SykRyrzZQD0JgUq8kkMhaVPP2A+NC06gUmP+
GsEqmVpUUX90KuoUsLCw/glEukFSBtBq68MSmskllaWmXTYACwjSqhsJzgwxadB8obUSigEP
G8VlWMVwErxsnnC0qsj1dYy1qpok0qJUBaASpQ1GspfOfOyWwxJOkvpSQD1gb0+RiNLZhPiG
4lJrF9TdkpFwrKzpsne+8KW6PYMtPsIshuHScxvVG52fbWvWq41A7xk3aXAGyCRt/J/JGVwx
IMgMoSUgdIW7LlEp9S15CmIlEBKUgACLRlgBJ4FaED2w7XdgC7A1LY+SNCvUHO2DOyuIbjqC
yuEFWkBMS6thygnbBY3Fa4xogbeJ0+fKBzt2DRuIs9KBKiCOUIWvIXthixTSROyK0lN7g7xm
3Qyd7Ux3xNYUnaDPuTMt2ibG/djF1GnyzvaDPkU5Va/OpadW4Uk2tYxmy0jbJz5ZrHLRyYwc
ho61ADxi0NI49AhdFCx03U5VCHFAKtzhmGmyFhBh1cx7LYWpynph5BPxW0BXeWYbr02B6qpt
ldVDMFVamXHXHQSs8idh5CH6NMzUppCZd7tnEOK7oJ7u/XxN42tPpmadVQ/vSrkwzqL6lWIK
ATy/8CN3TUYHqa8EgoGlF0AKt4r5xoNYQ4oYHV2cZYaK1qCbbbxVbk5W+hW+aWbTNEl3A24A
EJJJFoe0+ncuo9ptI5PLMjZvZkTOMK+pSnFdm3yBj1Ok08YRPS6bSxrhsRtiltuYZn33JsSq
2W+3Ttu6QoJSgeZuT7oacn2iSWSWPEksZBh+sStalhL1BIBIADlrEeEXnBxeYGfqIuLzAcaL
k1V8RV1mVprKppp87OJBISPFUSWshGOZmbbq4pZl1NT5Q8BFNkJBqarK1TUxoBKFDuIPXlHn
dTxqbeIbHmNXxOTeIE6PC/hvQUIk20tg7BGxJ8N4WXELfEy56yedyr84OE1inSjs3R0dgGty
ix029njeNXScTbfLYV9tN9SialIu0qacl3UlDjKrKSoco24NNZRV2ZCCpEwkgk3JtHH5yvMK
WlLbZA1bp2hdo5kCSX3RrOoAbRRxLZPE0htS7i245mJGB2I6ZfU0VCtOEoB7NB3tFdQsRB3P
CGJyrTeDcTvzdOecaWh490HYw9CqM4JSCKPMkmajyMzNlszcKnW4lFRYFlIJ3Jjz2t0zpn5g
FkOVj1O6So6jZXhAUzmEI8TYZEpRTMIc71tVo7CzMsMvCWXghlJWtyfWpI0lCDfzhufQMyPU
NK5mupAuSFk+6DzeIhpfBPk5hVxE68+6kol0LKjq2iKzbCK8+2ApueXjScTINamZJB+16AeM
W5eRcz6gpPG4txtQAaCiSlHG2EIGoKKgAbeMcpn5XMxd2b5K2Th+kyEyO3dVPTCrkto+Jf8A
zgltkmUdjfQsjLnKWt4xkkusy6aRTEDdzToKh7TGHqtTGOy3YrO9LbqySVfEeHsrmESco63M
zgFnFo3N/bGa6Z2vmkVjGU92RCYzRXU3V+rlLd1dCNXywRUJDCrxsSvLagzdcmxNpB0pVfvH
dXsisopbElhGhsMoUZSX7pHd5XgXKAZL6cn64LWO3OKNFMEkk6ohTOhSbkC20BcWcaHGgPBM
4kiwsfCKT6FGiyaK8EtJ3BuIzZHMZFomSVC9iBFcbAw4LOoEdI4cwg8PbcvnjmDnKyvxNhxR
ueUNpD1kRDVFAA7weApZEYJuZsrneDcmQQjenUhJFx5QOVZZMYq3PBIO/wAkV7IIkR5QXUH7
JBN472JfBKMLYR7VQJSSTzvApUoFKJYlCw43JtJ7o1DrC7qQGVY9IbQ2mwHyRI17gJUnxx0J
BhmEcC8qGJnntR8IOmD7ATPvBKdzvHc5DRrGSvV9unsKJUBtvFXDO4zBFBZ78Q8theReCXUh
QB68or2WWP01mE87s+6jmLWVyckt1YWq3dN7wVUpGhGtJD3w+cMUxiCeanJ1pSys6jeE74ro
BtmkjbOVWUUthmSaAaSCkDpyjGvrRnWMsuTkUy6NIFrRlXQErJIUoa38oSk8CVs8ByWwDyii
sE5WBqABb57wxC8A7T32fhvDUdQVVoU+xrSducGWpCxuIli+j9o2o2F7RHqMh43ld1GSLDyt
rDlA5XZDxtyN03JdsgjmT0gblkNGZU2deWLeIpB09mL+yAzryHi87EJyZy2boFSIU2BpPUQN
aZMYii4qlSOzkgoC2kdBB46PIzXHcS4fqhbEwt1wtS8mhTrrh5ISNzDNehb7h+uooDNjN6oV
3ED77brjbCSQy3qPdT5+Zh+rhvmN3TaXYa8IZn4gmpx0dkt5mXbLh0kFS7C5AB52EalPDfE2
qtJHvLSwVnOJ8th9AMy4Ab6TYX5pEalfDmhyOjwWXSMcOTgQtQAbIAT4kQ5HTqIeOnSHxzGD
shKmxQFKTcAjlFeyy9y6qTIljbM15DN1O6ARsnXe3thiqhDdOnRnzNrHKme2T6wkrdIshRJ2
8v8AONzSUZ6o2tPUvAq9UwZ6dCCrUpfxj+GNfCSyOt4QdinWG5ZAH1lYKkDxANr/AC3iUY3b
6icpLcJl5Bb8sNFytQ6bk+UF5lkz7pm8+BDAsvgvALU1PoU47O98labm1thboAY8Zxi52WtR
6I8Txa1zniJf1cYRLy6n5VClIVzCBuIyIbvDMFy3wyNrnAxNBVjpOwCuY84aUcopJHys9iml
OLVpXrTfnckxeGeZAG3kyXxKYVaZmUVKXb7LWdLiTY7E3HyH8Mep4fblckgsGU0qYLR5fG8N
rxp8qCcoslZ4TDdjfUN7Da8DcNyyWALcLjoAKitXdT1+SJyHRc/Q3JBJE4VSxQrSpKhdQ8Rb
oYqsP4O52PmJVlLT2Xq3MBh0PI7BRVdOlQgGpfk4YLUfBIHUwgVeb1AEKdVa/th2LeFgbith
5yJxe7hLM2WIWQzML0LF9oFrqVOn6DlqTjg0/XpoOt+st2ItdQ8I83BdwnF9xFK/i+Zeluy1
Ep6iGa6UnkNFLIxS1Rcl6dMO7alDSPGDOOWWb3GvDlTTTaqmZKbp3uB0MEnDKwWnPbAkxhjR
2svqRYpRysDtF6aVFA84GL9FU1T5RTEk0tKvtikXJhjs1nmkCnLIgkqViTHNTRLy8pOTDqzz
KTZHnA7ba61lsBOyKWWWng7K3D2RUu1WcWFE1USLtSp3sfZGHdqbNRLkq6CUrZWPEBLmJxI/
9IkkZGQmDRpQHShKRYEeZEcr0XJvLdl66OV5e5UdWwnUA8p83mWSbqW2dVvdBmkOxa6Cqm3s
2SkqKeWxuBApQCqJdGUuPvg1pthYSog9DuDCsq8gp195onC02JyQlnEk6lm/lvC0kAcSVSzJ
ZJ2Wm/LaAN+BVrwHCWb1KB32ij6FWiRUlhbKm1K0jeAyeUUawT+iv6pdF+nzRnzODzLsly5v
AWyriALKHLXO0dJyoODotyEQmCrkzZafIJtD0UsDs4nyfmSto23MEj1FJQI3U1lKzfaG4PYF
yEfquIPViQDygyrTOqtjI5PqqMxYEkAxZ1pBlAk2FsN9ooKKTc+MLW2JFuRFh0OkIk2xsLwj
OzJORDwhzRy6QEjrQFTHiReJkpKpBTr9x5QWLASpQlmJgIHMWgsReVYw4jxS1S5dSlLAsOsM
1VOTByWDN/EPxMS+HZJ5KJhIUARsqG+w7glaMNZlZsVbNmvrlpRTi21q5i5vA5xUEaNc0i0e
HbhdXNvtTE2zdROo3EI2XruOz1HgbIy6yzlsNSTYS0lOkeEJTnkSstyTiVYSykAWFoQtFZzD
xMIbFrjaMy6IpZIIfrLTF7qHvMZlqELJDXUsfykjuXUC3nCMpYEbJCWnZqyc1NJQl5Jubc4G
rhWUiZ0moN1BoKSb3Gxg0birk+otMsFpsARF1eWUxrrlF7Vk929+sW7djMZFc4moPYvq22id
uNQYwOUs3OxgsbcjdY01/Dom5YjSL+NoarY9XEgL1B+B6rqAIANztGhVXkfrhkkK1ibkyNgN
PLwjSqoNCqoqzNjFCKbT3KXLqt2qwuZI+2A+Kn2dT7o19Pok98G1pNNndlGYk01ColtOlsKN
yq/xQOZMbdGhWOh6LTUYQ94BwsT2r7p7Ls3AmXbSbK0gkEg8wSd9vKHfa0Y9TSjDGxamCsAM
yTKnCEn7ZZWrmfD384HOaWyCN4J1KhqRlkgJGm3IjYHxHuhWSbKZyyPY0xqhgL7Mi9rFV/i+
yC1U5GaYZKfzIzBQ1KuvLdCUBAFknvFXONXTaZt4SNXT1lJuYidr1RefeUVoHInlaN2NKhFJ
GpslhHmnVcMzBWpR1vGwA/ajmYtKvbAGctsDliusM1CdljLhzs2WUtjV47k+7eK0VuKfMZ8m
1lD5gIImQ2FAAFY6fF3gN6aMzUTZ0KynqTMtg6USglxYbTqUN7bDnHidRBubPFavPOyW0zEr
knNJWFhTfVNuY8/OAuvKM6yCaH6qUyTxPT1uyBHrlr9nexPlFISlB4l0EuZxe5VuP6k9SGiw
+hbTqrISAdz7f/HSNKiKe6CZz0KN4i6kGsMKaB1J096563FjG1w+Pl5CVrLM/Km21pDguTyJ
vG9gPyn2WnAh1KgrYm23KOOJOUfKBTRVaqlGopQE9opfIoA3J9tvngNkuVHe4+z08qpuvkos
AuyEEk6R5+Z6xyKwdS3LJ4aKIKhW6iLJKWmDqPuhDXzxFC2slhIqbGqPgvE1QZ5pQ+oD2XjT
p3imOQlmKPODADWpWY6pdFiY7d8FxKuRqH4XWzJy4XtrQLeceb5MtiLaGudw8moPXQtCAod8
E7iCxnhHe1whmxRLtyUqJSVu6r4yjf4xg1WW8s52veMsrRw20rtnSwkbn+FBn5isrtxO+7T6
YsaW1zS9W2o2uY6+ZlHZkm+W2WVWxktcy9Ls0mmNd5TzibXHPaM7U62FfkxeWLWXpdB3xjxN
4cyZlDTcPNNTk+lJS7MFIISfGFa9FdqHz27IDGqVjzIqXEWcrGYJcdrCEPuLvY35ezwjShpe
zWIDca+XoRio4MYnkqepU6jRb9ZcO9/IxbfvDR26iGk4mncLTqW3rsLB76Vcj7oHOpPoMKKZ
M6VXpHFbX6pa9XeA7q2+o84VlDBZQa6Enwzh92TmGnmVpmWVK72nmLeIgEkdxnY09ldNAUGX
UsAhKht4Rm3J52AOBYc5PtvS6NB7x3vaEoxaZRxPMpM3NjzAve8dkUcR9kq0QwlJsOhMCcQb
gTbCs/6xT/jAqA98I2x3OYJBJzt0c+loA0Tlye0P6l7keZjn0E5Q/tUeXyxXDJgpWt1hcrOq
FyBfaNeuKaHJR2C04gUtg7iL8grKOCKYsxWZVKjqhuqrJxQyV1VMaOvzRSFE3MaMadty6gkS
HAzz026lRBha9JFsFuYZeMu0LpEZNiyRokCK0EgbCFuzOcp8VXUHp88Ts2W5T4a42em0TkZO
UKmK6hCL/wCcEjBgpQI1irH7VKllKUtKbC94doocmJ2RwZg4juKduiSr7bT41WN7GN7T6TlQ
lPqYwxTjWsZxYjLbXaFlazbzEV1CUEVVuDQHDjw0JYDLz7CSs2JUoXjzOrv3OvUGsMHYQlMN
ySEpShOkb7RkzueSnbbD1MYjlqejdaRbneAO7xYJ3DDWc3pGmA6n0XHnApWIFKwgmK+KOn0x
Cv1S2CP4UJWzQrO0qXG3GxLtLUlp+55CxjLumIWWlV4v4tapV1lMqHVBRsCOsZN0pdwhbY30
HrJPMzEFbrzS3u1CCrwPjCizkUi5Nm58o6k7NUtou31WF7w3DIylsWKy2VJG1zBMl0j25L9o
i1r32jjbGYIiOLqBqBOm99445NDlcSETlPLTxBG8Grmx+qAnmJHUn5o1KJbmnTAh+McOAMKc
A7w8o2tNualNZAqvij9D8lMqX8RlBV7fAfLG/pYZNfT0ZZSWJ6subD7rqyt11V1G/K8ek01a
PQaagjNJortbrCZUpGmY7y7kglAsbe8xsxUYR5jarrUVkszD2HkNIbSWnG1JsWwRchP4oUsm
2XbwT+iywYp9lKSUGwUhP+cIT6gZN5E+IcWsU2RUlCBsN7mxAjsKm2WhBt5KWzAx/wCpLeW8
D2Kr7g3PujX0+nz06mtRS3sjP+M8YvYrqxUVFDRV8UKJAj0FNKrWDYriorAKZKqmSlptJWV8
9O58gB4nlF5vG7JKWNzWeRXCbQqfg1mZxGwuaqtRbC3EDuiVSeSB5jrHlddxSyVmKnhL9p5n
W8Sm54q2S/aUrxK5RKyZxoVMhTlKmkFTCj9rvy9sbXDdX29eH1QbT6ntoZfUgVOxkqmtAtqu
SdNhtaNGVKl1BXLJtvhszjaxVlpKOoUHX2m+zdTexCwLco8fr9I67WjyutqxNll0XGI9fcU6
/pbSkHsgsFST7PCE5U7bGXZAWtZlNyjyppiYcYUg7H8cc9rtrDFp152Y9SuMKHnO2mUmilmb
Z+3O2ojqIq6rKN0JThOrddDK/GbLT+Fq/wCpOIdXLr7yHkp7ik9AT4x6XhPLNcyHNPZGSyih
JKbUmZGs3Qrn1jbaGGhxflVMi6blCjcdRFE8lU8kmob6mZDtxf640pk+RI2MK2LLwUcsPAMI
yXr/AK2Fqs61yHUmJa8YJKzGC4eFOVKK3W7cmpYqV5m3OMviTxGInrZppFE44Uur4onygFXa
TS7AcjvG1TiMF9AzCeIkhwRgt6brsnLoSSluylkdIBdauVsDK7vNBTYZZw6nthdTQsgjpaMW
MXz7Ccrd9iJu1B5cxcBVjtfpDShsVdyFtJqMtIrJf0LWsWB5lMVcW+gKVw1vYPq2KKqGqfLO
zZdVsWxcC/jF3bCEcyZV3Y3ZcWXmQ+GspKb8KYvelnZxQDjbBPxT4W8YxrtbbfLkoWwCV8pb
RKX4muJeexXNzFJpSxIUlOyUt90qHth/Q8NjDy57sYpqS3ZSbFFnK00SyhbyW/jKG941tlsO
pjZMKXJEhVwUKsUnkIuo5DQWRyoMxPLIVLsvKA3UQLiKTrXeGUfEenMRy9XY7KpNa1X0haB3
0QvKpr4IWMMdAylSiKVNFWsuSij3Vje3kfAwrZHKDRjktzAbLc2pt2Rme8OaVmELFgrKLXU0
llpPodoaW5lrS7axWkbGMnURfNlAnEm8tKhaEEOp3Fu9zhNy3KOItZktIuVoBPnFebINxFbU
rZouFy56W5RXO5XkJDhCpuMvhIV3OtzALo7FXAmKJqw1J3B5gQljuIoi1h4O202uesVexzB7
Mu6TzHyxzmJgrDHGH1NTizp2uY0aJ7BObKIwUKaQRyhxbgZtEIx4FkKA6w/QUUiLYcwuuoT4
Kk3uYassSRbnRb+DsIiVZTZO9oyL7clOfJMGZMS6ALQk5ZLKQF7jaOBAh1ahaLJF10CXHuzS
d46kdI3jDGbNFk1rWsDT4mGaaXJg5GUOJbitYozL7LcxuARsqPRaXS4QnbHbJkOo40nM3sRE
FxS2VK332jQm1CJk3zw8I0VkDlLIUNhp58JvsSTHmtdc2zPlZgvyVzGpODpEBDjaNI8QI8xq
pbgndgheOuMinUVK0pmmwR+1VGJddgo9Qiksd8efalxMs4VX5bwjLVYBy1JV2IOJ3EOKXVCW
7bSrkRygb1WQLvbG6TpGLccPJP18hXjfr0irtyCc2yeYG4TqtWnW1TSXCFWvqubwGUclGmy7
cEcIUrTmEKfZBP8ACECdCZzsiwKPl5ScFd8JbSUeVoG6EV7JFk5b5iSheQw0sEctjHOzZZQL
poM4J2WSrxHOLOlsKqxzQxqFo52DGIQEVZpQm2COZ9kc7BjlVZAMQ0FTLpIGwi0ammaVNQyu
yRSTsd/KNCmLNSmoZa7Sw/LkEXH4I2dPsjUprM4cRE2ikPsyDVw48suOG/2o2A+X8Eeh0jwb
+iqzuUti6piTlSpSr2F+fOPRaaw9Bp6h1yJmkzc1Ozc22XVkJZSoklRTa9x+CNG2eYpIdshj
CRc9DlG0S6F6U2QQTZOxHKEJyecAZRC8Q4kYo7ZbbdAW6drjnaOwg5bstChyKnzJxsiWlJl9
cwGkoGpWpXxrdI0tNVlpYNKjT5wjPWPcxnsVOql2k6WgonVfdQ/ALxu0VxgaddSjshjl2j2q
G0WK17E8oa50GawaC4YMoQ9MN1+eb1S7JtLIUm3bL/b28B0jD4nrNuyj9ZkcQvwuzj1NSUOp
pWyNRsq2/lHm5RPOWw3IJxKYATmhl/NyyG0uTMokvS5tc3HMe8Q/w7Udjan3Mmms7OWfEwbN
MOUmoOSyxpDayDfmSDyj2imP2S7ywcls5Z7LOrFaHNUo+ods1/mB42hbVaaF0d+pkaqKmtzV
OCM7KPiyRLiZxpDpAuk2Sq/v3Meft0c4voYd0GmPFWr8miWW47NssMt7nU7pv7fOKwql0SFH
nJAcYcSdNpUn6nh51L9QHxnW1HSgjlvyPuh2rQyb5rehRwefKPeTvES1jGacoGPEtzLU2Slu
ZdtsT0Jims0Th/PabbAlqKOXy6g7MrgxnpeebqOF9c9Qpk76BqW1fpaO6TjEZLku2kjlOuz5
M+o2THDlW5CjuJcl3HFSwuk6d7Qf2/ByymWlek8jdgPDK3HZumvJUFWKkhX+UVv1C2millve
OeCsDuM4jnEFKrlBI2gN+qTimUsuyi0uEfDrrFUxSX7qRoKAbW2sYzOKajmUMCuqtykVbh7K
d7EGY88ENKLTT61A2uOfKNGWtUakXlfiJaGE8r/gaeXa5fX+uED4o8IDLUrlFncO8/TW5pZa
TqWWtkoHJRjsJ7ZYJ2DJVptjD0v2TqUmYX8VGncQWL5unQo7Mj9lhw31DNBKp55xVOp6Faip
3bV7IV1XEY0+Qt2Uldgl+Ks7cM5AU5dIoEsibn206FvKFwD1N4Tq0d+pl2lrwiiTk9zPuPcW
VLMaccnXZ11bqtwhSu6nyAjdpohUuWKG4YRW2IaTNre1zDayE7BVr/PDsEu4bgx1wjimTw9K
ONrCdSxew8YrOmUhhRIFiedTOVV91CCSslVj09kNwrwhyuI64KxkihSbvbXKljYA2vaA2056
DHZ5GGp1pEzPurAKQ6SoCOOvYZjDYkGD8SrSjsnEgtu91wHr4QldWuqCchOcO1lzC8006y6V
suHuqv8AEPgYz7I5LcikjRGTGcjL7LTEzpKVWBN+UZWpozuhedTReVIrUnUZdGk28CDzjJnC
UeoHG4sbdWHtKBceJ6RTPicaFL9QDbIQFAW5xVLO5xQFdIrSpNYsbg84rOGTjgSSi4yKJizn
xT4naF51bFXX4EplaokoDjZChzIhZx8QTiLf0SJ8R80U7NlOQLxfhztytWnn5QSmzAup7FaV
yj+qvKFtrxqVSzuUlJEVreGfXCe7Dtc8AXYK8KYKEqsEp+aOW25QJ2k7p9OEqyNt7QhN5IrA
x5vV0gfKFjYJ1s6fKJhjEbciWbUGkG9gBHUmEUyH42xwxQJRaluJTYeMN1UOTOqZjfiu4uGq
FJzCGn9wDsDG5p6Uti/XdnOrODiJm8XYicJeWUlW4vtGirFFYRnamzbBKMls12aIQtZ3Nt+c
BunzLBhaiZcq+Ll+RkQ3KgnawtGJqa9smTbY0RWt56Yoxo92bHb2Xt3bx5nW4SE5Wtiek5QY
rxw8FO9vZZ3BvHk9S3kpztlq5c8Dk7UHErmULVfc3EZcs5Lbsv8Ay/4KJKnJb1y6Ta3NN4iy
XjDvLcwxw902gNpuyhOnflBoyL4HqZlqVhVrk0nQIMmmESRXWYefkjQ2loZUi+9gDvBEkdwV
FV81qnjSaKJULIUbC14uqmzig2Wlw/4NqRnGnny4bm+/SDx0rYaFLNc4LlFS8ggKuNusHWkG
VQSRmXKhz2jr0j8A8KQxcmFJ3BtFPabHaqRhxHQC82SERPanmNCqog9UpGhRBTaDQ07Rp1Vj
JVZLsmFqOyUi5h2uto0aoZMZcTNdRUs0p5DSkluUSlgEeIF1H5TGtp8pHpdDV5CKVxfPWlXd
RSdrb9TGrTbg3qKxHlDmInD805LPOoKZghbYKuVvjJ8iPPpD8dRkdnRzLKLjlc65eVkQUvg9
3mOSt/bziynF9Qa0rz0IRmPnXLy6AptaypBJJSQTq8PbDdU4odp0z7ykMaY9ncXTRS4pSZe9
wkn5z4w/DVJbI0K60lsNEhKKfmezaSpxxW9vx+UFjq0XUUi18jciZ7MSeALSvUQQX5gpsFDn
oT4jzjl3EFCPnFNTfGtec1TRcPM4fprMmynQ0wkISB0AjClNzfM+8wrXzNtjzJsKSbJJPjYx
XIjYkLVTDMo2rt1pbQRvqNoiTfQSsXgYX4k2KQ3mzP8AwStJbUrUvSbpCid7R6fTXyVaUnuH
U3yeUQZbZDQ0KubcucMLUCFsxZIV6Zk1JSlZbJAHs84v2qZnWTRIpapLqjRE08+q+3eWTHO0
S6CM546CmTw6tNnWFFzwI2Iir1K6MVndgn+VWBJ3M6rt0x6UcUlRF3tJGgD7Ynwha3UKC5os
Vstxumb5yDbXkdQ5OnOJXUabYIWpw6inbmY81rIxvk5LZmZbJTee8tDEOXNNxHLirUMoUSNT
jQ3Cx1Fozq9TKD5LAHbPoyssTcONIqdZaqsvLmUmb2dCRYb89ob9uPDg2TtnjA2M8M5puK+1
aWC28kjdO8ClrG44OO7bA+ZXZNO4WbroNrPjY2tC99/M4g52ZwE4WyXawjQ5h5CNExNuEqcI
7xuekH9s5l5kVdmQ+qYTl6XIhhtBEzM/GUNyIJC/meX0KuTI49lzNyA7OQbE5POcjbZENrUJ
7y2RzmHqlZO4cwHJCsY0eadnB9cShR+KfCBS1ltr7OjoU5vArXN7Pqq46aMjhoqkqW0dIDY0
lYEaek4fXU+a3dloxS3KjnO2pqwqoDY3KirckxrxSfwQ0d+g1ztbkFKOhCkD+Crf5IKq5LqM
QiGSdTpyae4hxxboVv3xFJRlkcjF5K2xQppFQcdYshu5skePjD1ecYY9XEis+4RMjcBw3BVf
l7oOug3CIubwxOTtHW8yklAGoX2PnAnZHOGMRWCPOLU06hRIUpPMEbD3R2S2GYolOCqIvEU8
lDTpvsVK8BCN3koI3hE5l6ecPznqzzodYeTvq2IN+cZ01lZOpZWUSLD+IXMMVhCFlDgFilXQ
iFJwyiOGUaTyUzBlqnTUpdUC6O9a+5EZWqpfcKWVPJaUti5E0wlCLJSfA84znVjdguzPTSy8
oAXVq5GON4LYx1FhmFyytKgBtfbqIocwn0FErPK6b238zHGijSHyg4uVIL0qJt5wGyrJSUCS
pxhKKSCQi5EL9kwXZsuvFWEdEus6b7eEZ1dm5gQuyU9jWh9k+ruxsUS2OzsI8zSQvmLXhwXl
YOMlTUsJFhFJPPUC7BVbSPmijR1XILWARy2iraQRWCOdmky6b36RXnQZWEIx5jxmiyjilLA0
3Ii8bEEjYY74ouJFcuw+0w4b7gWMPU2jMJ46mB83alW8x6s6Eh1aVk2O8aEb0kdndsRKicLt
axA+FmWdVc87HlHe3Rm3SyXNlrwS1V1Ce1aWAPbFJaldxk37l5YC4DO00F9oqJ8oRvvytjMs
hku3AXBTIUtKNUsm46lMef1TbFuyLdwtw9U6jNp+sNi3lHntRWWUCZ03BclSmhZpAt4CMqys
vynyq1+SobJJUhNoWawdwVjmLxCSdGZWEvJBHnzjnNhnDOeY3ErOV6fXLya1LJNtoNBt7Fkn
3DbgzLesZhz6XZjtShZub32jQprz1GIVNmj8pOHBqmobW62E23NxuTGtVShyFBdVFpdOwlLJ
A0JKY0K9NkZhSPNHzKlTMBpDifCHY6PYPGhk9otTRPshQis6FEahQOIcFukDcIjcKAqcQl1s
i20D5EOV1ETxDS03JsIsq4j1VZCsYU9KaNNWUlFmySfDaCRpH6obnNvMOvCer1Rf7QqL0wuy
/Hcw7GrCPXaavCSKrxhWxctlWrUfZ80XSwa1UMERmXHW5lbrB0Fz41xso229/mI7ztGhAKYq
89LhKGphXZnvLTe+g+HlFlfJDCwFVCoKfTd1xx2wuAVRdalhUL8LYFqGLiXJdtTEoFaVzLgO
gG3xU9Vq8k3MFWqZJTUepeWUfDbIsTDb1WacEqlWpDbidL0xsN3LHup8Ejx3iz1rWyEr9VhY
h1NO4LkKdQqMmXkG25dpAsEJTYCAy1DbyzHtk5PMhszGxdScvaI9VatNMy0s2dtR7zquiUjq
TF4XlI1ym+WJmDMPjqrtYnls4aSmlyg2SspC3Vj2nlDULI9+4z7RhFeXuVjW80MT4omVuz9a
n5hSxuFPG0NQ1CXQVtjGPREcf1zD5UrdxW5uTv7+sHWqMu+R7CHWykd/URyG9oNHUGRdMVUp
9U1MhAZ7VSjpATzVBVqDLtmWZg3I6r4nYaU1KPMl3cE3VaKS1iRm23JFw5dcINTknUvTc0W0
DcpA3V7ByheevTEp6lF/5fYekMLSAkkSfq24u4kXU4fM8zCU7W3lMSlY2ywqDKzdOKdJ9blV
80HciFp2p9eoFzLDwGh6mL9bpyl9l/2jCjy90KWy5tpApSyTpuky+IJUupbDa1/GFrWMJc0o
7MpzH13DXZyzZKR2jZtfxETtDjYllqMGEzAI7rhJNxHHJsnMxnqUmHnRdPda2Snxi8ZnMjWc
EqmVrmFbLVzPgIMrNsHBtrOKmMDSy26fL+szqh8a3I+2D11ux+U9iYKhzCcVipxc1iN8LX9o
0k/F90bmm8lctSLRK1rhUWFJo7OhKehFiffGrXHfM2FUfEiNWbmLk1NSNO9wroIbi1/VGIxI
xWJmjOzNkhaFja6OV4NHtBqEGM9VppdQtUvMoItslWxi8Z+KG4RIdP0yccmXGyhS/Eg8hDKn
EcgvAZ5mjPsP3W2sAb6iDcQRTWBmA9S2Kl0qmKl0r1I0mxV4+2F5VJvIxFJsjapcEqWSlKtP
dtvqgrGIjjhfEruHntbQUgkbnnfyhW6tSCqORwqGNXqpOIU8pRcF0g2sBCjqSCxrwSqn1o1b
D2oOAuygug23UnwhWVflEUcMleV2ZU3SZjtASUoIClA3A8jArdOmsM5OrJoLAuZjVZl0qQvS
sC5QdveIx79O4vAvKrBZOHsZtBKdSweQ36RnzqF51sd5uutzDqSLjbpvtA1WynK0LaVUmUuk
6yLi29opKL7ykkz1NVJov6kuJ2G8c5WdSeMHz4eKdu0SbeUTk8xOVG8sQyKXZVQtzEeWg9zw
Vc8MpnHlAUpxStP/ACjY000GnYQsU8tOkWtGipbCznkMVKlI/EIie+5RzCFix8IpORFITzDu
hJMI2WBFIieMKwqXYVp52hR3B4yKBzYqM7WFONN3sb8o7HUBFZgoqu8OU5jOoFbyVqCje1uc
NQ1eOhd3khwdwSyyFJUuVQT4lMGWqYOV5a2EuFCQpyEEy6Nv4MXje2AnZksKh5JyFLQAGG9v
EQZTyKzeSSSOC5aSSAlpO3LaJJNisosWCUalByAhO2oHyCGq4jl6Y0SpSQB4m0ZV2nZXsyrc
yeISRw7LufX0XSP21oybtOzvIZgzg4xlzb7jEo4VqJsLGM6dEjvZsgGGnq7mdPBSy6W3Dccz
A46WTLx07ZduU/C+XXm35pGtRsbqh6nTYGIac0PhLBFOwhKI7qApAjUppwNwpD67m1KUNlSW
1JuOgMa9FI3XQV/Xc2ZyvTBbYKrK8DG3p9MO16ckOWlFqMzPIec1257w7NQhEZjSjQGGKgKV
IJLqrBI3JNox7VzPYIq0I6/xBYeoCVBc+0txH2qCT+COQ0Nsu4br0830RD6vxsYeprJKWZp9
Y2sgAAfLDEeEWser0U2VPmP6QWa0OoplMl27clPrKlD3C0PV8ES3kzTp4f4sztmjxgY2xlLz
Eq5VTLSswClbcs2GgUnaxI3t74bXDoR6I2NPoq474KLxXiL1eUUA4SbeHP3xSWlNeqBWlZrP
rbi1KVpKtzcwrZQP17DaamtsG60i+1j19kJzqYxGQso1Kn6w6US0u8XFrsAQd1Qu4MN2iXUv
DKrgrq+JSidqzaW5dSQUdrqAF+fd2J/BApSS2YrbxGEdol94OyipmEVgFoPzCO6lxaQAjpZK
RskbdBA5WMQnqpSHiawwlLhKQoJ5gxXtGUVwodeZw1SJiem3exlpVsuLUrYAARztGyvM5NRi
Yuzkx7PZ3YydednFpkm1lMuySdLSPxwVWtbGxXFVQwkJMN5SCpTCG5d8PTLhsG0pJPkBaCxu
7xK7UPG6LRpnAfjSrU3t2pHQnQFWWCkkezneCLV4MK/iNaeCJ1XhfrNIqKpSYcZYeRclK+7b
2Xg8dWZl2si1kLY4eqs+kIamJRZAGo6x3TB46xGTfqYl8cFnDfTZ2qVOUrFMkZqqmzku+44F
XR1CRfYg7+O8ct1uejMTVahdxqqh5HzFNs0xLS6G0cgi0CWqXeZU7kxTUMoK2t3Uwx4EWOx9
kd9swfUBKxDph/LWuoWEzdLDraDuQI47odzBOZM6RgAKcC2ZR9hYNtKhtAp256so5Ezw/hp6
SdSpcqGiNtaRt74WnJdzKORJWqUEJCkp0KPO3IwBsq2eky61d0i8QiCKjT09mEkFJPWLRIiP
1Chls6gCQIJE7gaavOLZk1N2KR5bGDQR3BXuJUJbbXpUGgrdSuZMPVHVHcrmpyEk/NrDbTky
sgnUvlGvU3jfYIolVZiu1GnzS2235eVaBvfVa0bGn5WsjEIIrqrVZLa1CanmndPiq94djHwQ
5XB9yGKfqtEeIuCSNipBgkY2DMYsbpx5l1ChJPIcC9rL2MWSefKQeMRpmJepSbnaNtkgfbJU
CIJmD2YxHpgaHMYzbLykupVuftxsIuqY42DxZ7RiFudCgtiXXtuNFiIq62ujGYs8sVOQUQVy
suANhckRxwn4h4hgTSXgoKluzcv9qv8ABA5KQWOTxWaFKCi+uyq1oW2qytSrwHfOGHg3ncR0
HErsktCSra/eGm9x7fZEdWQ3KiZ4QqqKXXCwb9m6dkkd0g+MBtrzDmOtZLEpTs5QXQ9JOlVt
wgnceyM+aUtpA8J9SxMA50pQ92NQQlJOxKtiIQv0nfEDZTndFg0/MWkzgHZzJbPheEnRNdUK
uqQ6y+NpFI2mlKCj0gbql4FHWxUrFsmZZS+3SSnbdXWOdmyvIxuOOJZJI7dG3nFuykX5GdS5
9rtWbR4SLwz5qQ7FOGkzLK1abnnyh2mzDI5FVV6keqT6tiN41a7NgLYlelwWyRBOY5uxmn0d
mffArJHVkbZly6T4xmXPuCJkbr9L9fSQRtCUpMIpEaXlwzMvXWgHxuIHzs42OEhgCWliD2SB
bygsbGcyO0tQWZcDSkbQ1CTOOQqTKIb2AG0O1srk+OEN3EP1o40N1TrDUiglSgm0Mxg2V5Ml
c5hZ1SWHmHCX0gpHjBParl3EVRmTOfjHaYLrUu+FKGw0q5wOXDZNZwXjQ2ZyxHmBiHNSoqSz
2xbWq3UCEbuG4Dw0pP8AKbhYmKu63MTyVqJNzeMyzQoMtNg01l7lRTMFSqCtLadPO/WAe0sd
wRaYkdYzVp2GZUobUgaRbYwaGjfgHjpiAV3PF+tvlEuskE9DDtekGoaTxPFEwvVMYTQUrXYn
zjRqrSGY1JFxZeZIJlEocfbBPOG3eoLCL8pZclTZXDksNkpsPlhOU5TZflK54hM5m8OYbTKs
OAOTZIJB5JHP54e0Olc5cz7h3TUNyyzOFUx45UFuAuq755DrG4qcGxCtISMyc9VAShh8lI7x
A5XjrcVsNJpDbWMCVB1LzjkhN6Um1+zJCTEjfHpkarsj0TKrxlJrp7i2xfUSQtK+aYdglJZN
KpplTZgTrjD6k3sT4HnFJ0IehIZ8p8BTWceOmaM0opcfcS2hKRusn8FgCSfKM+6pJNstO9RT
k+42Lhj0btBwtKoXUX1zb4TchPIn2mMeVil8EznxST+CiT0fKqk5ezqfVaeyAkjvqTqV5bmF
bINlZaqU1uyyKI43UZdI28LQpKoXcmhLX6P2boUlG3iYBKsvC090SQFRQEFNyNt4E4lnZgpv
jqqTuG8GyFGllKQ5VHCp0pNj2aenyxIwNDhrzJyfcZvw1gYzSUgJuSQAOqt9h7zFlE07LsHQ
HhX4aqXlLhOWn5yWaers7pemHnEg9kCL6R5DaKNs8nrtXKyTS6F0pfbfYKNJFiEAjwERIxbC
q+JrKCk5iYTe16WZxtshmYQAFIX0BPgYPW8PIvGxxZzwxpJTeFqo+2Jl9pTSy06lKiLkG34Y
0YLJa1JoW5L5hVHCObNDnGKtMoAm0BxJcJSoE2I+SDOCcehj6mGU8o6iU2nTK2W3G5x1IcSF
jfYggGFEl4GDPBJKNS5xcvvUHU6et4nKvAXY5SM7UZQFtupHncFUc7OL3wDwSOh1qpkAOTbL
vQ2TA5VR8CvKiWU+qPvspSvQT184BKtIjQ5hOtm9toA1hkSCbBK/ZFkTB8fIeTYoBgiWDuEI
JmWAHxRaLxOkdxNRkPSq3EJF+ZEGgzrRWOJXZWVKi+wpQT1teHqoSfQ6oldYlzNwvT3FImG3
UAXuWwY1KdNc1lBI1yZUmOMycr6nMFM6xUFhJupaSSFRrU0atLZobrqt7iKS6MnsT1UKSuoM
C3eClGyoYb1sIjCjchtxZhTKz1tCJepTculKSo+cXqt1eN0FXaruIy9hbAZmVqlq66239qFH
vGGe11PfEKpWLuExwxQ5vUuRrToZSe9qEc7WxbSiGjKa6oZ6lQae45/9cS7zZ6KAuRBVOS/q
hozfgJ2sOUpY0mZlXE3sLHSYjnPuQxGx+AgqOEKe6oKbfQtN/tXN46rZd6GYWPwE6KBTwtRU
44oNgKv2gGoRJTl4DMZibEVXaVSjKsISlF7qOq58o5GDzljMPOROTC2Ji4W5bkT12gyiNJE5
ptZ7WRlpltTetoBtZJ357GFJw3aZZRRcOEqq3VKe2u4J0c4yLYNMWmsMcJx5mUaKlpbWlIv3
he0Uim+hVNvYilRzUlJMrQ20ARtsbXhmGmk+oZVM9UjHc7MJUpLi0Nje6lEC0SVEehxwQdU8
73G2UNIdIaR11bqPiYkdFvkqqU9xrOdcyT/5QflgntNeBbsV4H6DSLi0fGT4+IanJBxlQt0g
kJEwVRmBReymFKA841abNijgRJakpQR1ENkURirFt9xHJRbO8oyPrJJtyhK6sskJnE6ue4jP
nWW5QvSEHxgLgVZ91A9BF4wZx+J5Llje8N1xKMTzdTRLC5UB74fpizqREcX5nStEYWVOpFhy
JjVoqbCqLZnTO3i2l6Oy8lt8Ai9rKjd02jcg8KGzJeZHEFWcf1FxiULqkrNri9o3aeHxissZ
hpgrLnIWrY0qCH5ztClRvvFL6oRQzHT4NLZZ5BU/Cko0t9tsFIF7xiX1xkw0aGyV17Mqk4Ek
CErbBQIXXDebohmvSNvoUxj3ixVNzC2JNdze2xjq4Rjdoer4f4jVhZ+t5jzyN3ShZ6XiktEo
dwd6aMUaMyg4e1dm07Mt7nxhOyMYi8ol8YZwXI4cl0lSUAgeUKyn4FORhldx7KUVgpStAIG0
WhTKTLqorTFWaz9TfLbBJvGhVpsLcYhSkZ4zzxfNVvFimda+yk0hq4PJXM/P+CNzR1KNefE0
qIJIRZc016p1JlpYKxNHvDkezB33/wDHSLaiSUcruDTkki4mstKK1IDTLvh02O76rD5/CMh6
ixsCrZ5GatYLliy60yJkrWBpT26hqPywSNsu8ZrsfVmb885YUWsEsKUl2x1IKiq2/iY3NJLM
dzX09mVuUDiuprcU+lZ1HdQPO4hiQ6p4LU9FjgqaxpxGOTaGf1HR5Zx95xR2So91H4TGHxGx
RpfnYhq9Ripp97OjdbkwkqBG3WPPwZkxsyiE4koKJtB7vLkYY5RiNo1UvVRXiki2/OBTryEc
8jwwr4acCEjY9RC0qznNglWH8DGTQFgEKO+28LygVdxmfjvoj01mNT2lp+stStki3id4tXXs
a/DrUoMr3K6iMymOKMlaCWkzjRUCNuYjsq9hi+3yGb4plT7SnNhW6dI09b+FvCF1Ueamw5U2
UJSsubDy398dVYpMh2ade009feTdQJCfODRrFWtzCGf8jLzOK6q4zbR2yhqA5n/5xo017Is3
5KI/w75QTeP8x6c02kqaRMJUT4WMMSSismZqZJI670jCyWaTKNG12mkpJ67ACMzODz0x6kaI
0hGggqA52icwJxbDxSpZl0aWC4Y5kq4sdae2pv4koltI6q6xR48SriPVMdS66lAspR+1QOUB
mc5R9LAl5bSs7+EAzl7HOUKRLh0+AjvQiifSEp2sNusd3O4Q3zywu48Iung6ojRUVIDCighW
1iILFs7gqTNOoNSTTiV62CQfipveNXSpvoEjDczZjl6aqC3RKvSZbJJ+uCxt4R6ClRju0NQh
4lN42ZqsohwCmSrydxqbsQfONSmUH3jsILxK6q2LkU5zQ9Si0sfHsjnD0ac7qQZLAxVTFkpU
V7S6rHYX6QeFUl3l8CFdRlVFKQSm/MHpF+WXU6lgkFAxpJUqnracF0m9j1heymUnlF0yK1Sa
ZmZzuK2Vv3TaGYppbhIsSuuFwK0rICefeO3ujuMdQ8BOh5x91XfIWRbZRsf+cRpJDVZ4m/WJ
JdnA6i/IEdPGOJRkthus8SaHZ2b7HtF3Va1za/gYrJJLOByCWB6ruF10WUQ8X7m41ADlt0he
u1SeMBoNHvD06HadNJNiQAvbYXv88csjhoKWplHU1mmaSsr3/wDAjL1cPKFr0skvraS7JqHM
KTvvyhOPUCupTNSBpdaUh0KBS5cA+EbMPKjsOp5WwsrGKnXHCyF6UEXQOhEUhSsZB4R6nsPt
N4f7ftFF22o77eyIrG54Oc2XgjfrC+gFv4xhnCLn6Zo+Bnxc8uo1tkRCEIzAo/bMKWB03hyi
zDGKoqSKmqzRlXlDqDGrCWQnYkeqq9YMMROOoZ3jcecSdSZOyE60k9DCdmlyTszwptQG9xCz
0uDjqE0xMiXSSo2ERacG6yP4hxvL0ppSlLSLDqYZroZzs2UtmpxNS1DZdSl5NxtzjS0+mbZe
NLMv5r8Tc/iJ9xqVWtZVcCxMeh0mkX9Ycr05XtMy2reZM6lyYLpCzcg3jfqcK0OwpRdGWXC9
K0dlD0y0gEbm4he/iPdEYjWkWFO1WjZfSJ/WklA57CM9Ky1jEKclLZu8X7Ugh1mUc3FwLco1
tLwly3ZpUaaPeUhOZiV3M6dKEqd7NZ2N+Ua701VMdzTrpiiz8nOHSYqsy29NBSrm5vGNq9ZC
O0UXnKMVsa1ylyyp2FJdpS0NgpHUR5rU6iU+hnWPL2LHmMw5HDrGkKQNIsLRn9jKb3BKlsiG
I88VTay2wsqvttDVekx1CLTYGOWVUsWTF++QrrB3yQRHBRJT+gVOFMMTdWmxYSjJXv1V0HvN
oX7fnmoR7wTll4RmSvA1KceUnStbiySf2149BCSSwOp4J7k7h9EslcwVaVKHZJ21XsN7e+FN
VPOwKyzJatMaLbCgVBRULHa1h1BvGZIFzjfimSYp8jdBSsFPkbR2vLe4eFu5iriWrCabjZSg
nUlaT7DvzjbpuxHBsaezyTP+L8RCWmJlYZToA1keA6D5Yu9RsN9sbl9EVhNElk9Vq+tpKZmq
zQb1hNrpTuPwxicTt52ooytfdmSiarxEkOs3vYdd+cZ0FgSjMjk00lavEEwRMKpjfN4aTPC4
BuY7zBY2sccJ0EU2ZBV8kBm8nZWZRZ1Bkg6yCUi0JWMDztGfOPbAZcepNVQjuBJZUQOXhDOl
8pYNHQX9UZ2p0qqUebWiyXG1BaTbkR4Q260aDtTRpTLbNb4boCCC2l1pIS8g7EK6+6F3RuZF
0UmPk/j4tjTqSo8/KOxpFJorHN/MxujUt5x1ZVMrQRLNA7qPifACGK9PlguTLMoYhcmK5Uey
Citby7nzJO5jRhUkjljSRtDgA4fRT1tTjrJKkALJI5HpCWssUUYWqnl4NrylBCUgqABjE7Tw
M2URc1Tmmm+QJEc52U5TxctLshAN9r2iZKuAtp+F36uQt9xTTCTfwvFZWpdCjWB0E9KUZssy
jabj4zp6QPeW7K8je7GpFdVUZtWlf6na3ccJ5+QgvLhEdeA4YhCKeHr7ur0NjxEc5N8HOzFa
X7yL7hvZHMRTvJyEeq9f9TWGuXaJ1Nq6Hyg8IZ3L8hDqji92XeccYuHE/HYV9t7IcjUnsyyr
8Rjq9Zp2ZVNclS6JKpt7JbcFtR8oPCMqnzdUX7NweWtjJvEFh6o4YqjrdYkHpZskhuZZ2Qr2
x6XRWRnFODyO04ksxZn7FlXnqU+pMhVS8lW+gquRG5TCMl5URpLxRHzjmaeBZnWUvg7lRG/y
wx2C6xZBrqaWZZQc0WQs3BHSCxyyHuo4ZlJiiqm23SFae9HI2SUuXB3JDp2a0uBKXL2+YQ5G
J3IdSqS9WXCGQCeZHK0UnNR6hYtnmryj1LU4l5RS8nmOihEral0Dx6heHawhiotLestCFA6b
8ol1bxiI1Bjtj7EjNUSjsSopbF78iL9IW09bXUcrI7JTi5UhaijUne5O9oYnFPZDkGOVWxi/
UJNtpblwOSiOZ84BDTqLyHjsH4PeK3HErGpJbIUOo9sUuj4BGyy8pJk6FoSbpFuZ3+SMvWLv
BW7kjxfjVdA7MHSQ4dNyeUL0084OEMkTrzzeKJMvs27Zq/L54arXI8PoGSxsMTL5n5bsyoMz
DRIbPj5GGGsPJblG2dxDMSTJYWF2Qe8gm8FhWn5RUZVVi6j3nBv4mD8hw/URH56PjAIhBlxR
KhyWWLX2gkGMUPcpLHLBlZpRA6xp0y2NZQTIZOr1k35w/FkdQ3upF4vzEVR8G3TpHeY72KEs
/UUSrRubWjqWTj05XeYeaErR5depwJI5Q3Xo+bdFParM2Zt5vzNW7VEm8pZN9grcQ3DRYe4S
Ok8SiathHEGName0DvZk+e4jRrqjEPHTJE/y04Yw2UPTaNSgLnVBneohFDwLZlsPUnAkldQa
BQPKAu2djwg0KWytM2+JiTw6y41LOIKgCAAYf0vD5Te45DTeJmbH2dVWx7OrbYW4pKjYWMel
0+hrqWZB4xUTzgbIWo4ynkOzCFrCjfeJqNfGtYiFjaomisseHaSwvLodmEJuOhEeb1WvlN4R
d3t9CdT2OaXgWVCUrQkp5AECEFROxl4pyIpP8Ta5l/spUm17XBhhcNwsyGIUeIqo9ZrONZsA
FzQ5vtvA5whWgjUIlvZcZKzE+ptx9KlE+PWMy/VpbITtviuhemCcpmZBpF2wCPKMa3UtmfZc
2Uj6RLOFnA1FkMLyTiQ/MWmJrSbaU7hAPtNz7o1eC6Zzbtl9Qxo6uZ87Mr4XxK7OlBHZ9oVA
JCiLlR2G3tjdnHA1NJdTRWBqa3L0RrSkpLaO+TsVEczb23jOsllmbOe54xBjxuhPLbQvWjmV
eAgLSJF5IhiDNP1hopS6pRIKbHpAnPHQNEy1xG4mRN4nK76z6udSTfa5+YxZXtI0aLMRM7Y4
qzTco+EOXLgCfO9+XnApasM7djqp6PHC/wChXhLw0m2kzjapk7ftjt+CELtRmeTL1VubGW1X
5qyNPlFVaCjMYkzBKut/wRbtAqkO1IR2tr7G8TnLKY9s0ftFJKfbyEc5jvakioz6pRCUHYeN
4HJZKOwa88MDN5j5cTcr3S80ntWid+8BHaJcky1Oo5JZMQ1OS9TnlN7BTaik26bxrx6Gp26D
pSZdkXA8w4uXeTslSTvF1HuByuT2Z6q2Y1cWyptc+vTa2rQkKPvtBI1oC5R8CBYin1vLWtxa
3VHmVKJV8sMQgCc0KcisBPZhZiyjDEup4doNkpv1gtmIQyxPUW4idSsj8vmsv8LssBCUvKSN
Zt5R5HWXdpLboYdksk77LUAR1hRMAz0iXW6dKQVE+EdbRRjlLUtqktdvNKFxyTFHNy2QOTyI
qnW3KgmyLssJ6DrF4xx1Oxh4jO6pVWIl2roQTZVoKvJ3ZblPk5T3Hm25GXuhskBZ8Yiml5TO
8q6sVGlpXVpRm47OXG2/WK8+zZyK2yPslocpc9cXvcCANvKKcu6IdNSiKzT1y69SXGCSg9bQ
2pOLyHUcbojNfwoqpMa21gTTPUbFUMQtxs+hZJL6Cv8AG2HhUXm1LCpSeY7yXE7G8P02Y86C
JegjGJswZHFtOcwziqXQfWEaBMEbHzv0MN1VSg+1pYOVDi+esyVxAcMs9lxNOzlMBqFKVdTb
6N1JT5x6jQ8QjauWezGqtQp7PqUfMzjmhWkFZRe+rnGwo77h2guTqjFXZUyStO1k3O1xF5Qc
XkqNFVrD0vKKY7WyL/FG0GhBZyQizq30qJTe19vH2w15PeWimSHCWK1UGZC7AqKbLv1EK3U8
62DpH3FWJkV2buEgFQ2KfwRWqpwDRI646phZUhJBJ3B6GGeoxAUy7rky+hClDujc3gckksjd
Y/S+A3ZikiZCkkAXCLbkCFHqUpco1CQwzLJZUpN12SdRSOXthiLzuMrzD5hSZ7Bl5V7I7Mg3
hW9boJnbBY+T6kEOKSTq2BMZesyDsWwuzZbvKtrFgQdOx8RFNG98EpITLOz9DaS4UkINyFD/
ADh1qEtgzwN9SqypmabcRdBcvrsdvbBYwwsMq2sDvRKQrFam23mlLUR8ZPxh7fGBTnyboDOz
BIfpbakvvJUoJO47p5QH3QiA7dH6QgbiPhJ8jBEIJ6jLCYZIteOpl4PDKizTofZBxQHnD+nn
ubennlFSzN0vqB6HlGmugw4iWYSU8t4ImVEz7qtO1+UdLwRFcazbjck4U3vaGaksjFccszXm
lJ1CtVJbadem/hzjf08oxjuPxpi0NuEsi3J+YS6+lQN73i1uriuhWdaWxZ9KwDTaBKD1hts6
R8a3KEJaiUnsC7HPQgua2aMlgmUX2JSAkdIc01ErHuNU6RsypmtxJ1DEM04xJqWbm228em0v
D4xWZGnXo1FELoOWlYzDne0eDqkueR6w7Zqq6ViJS2KiXVlfwuM04IcmkAW8hGRqeJuXQz7Z
+BbDMpScCSG3ZJ0DyjLbstYvlla5mcRLMk24zKr73IWjQ0/D292M1LxKZquJK3j6fKWkukOG
wI3jWjVXUtzSrlFFt5DcNVVrk6y9NoWEk3IIjI1/EYRWInLNUkjaGVHD6xSGWbtJuAOkeR1O
tbexmW6psuWg4DbpzSUpbSLRkzubYm7ci3E1Rl8E4cm6hNKDbEo0p1RPQAXilcXZJRXVkhmc
sI5Y8SmK5/NfHNTq0yFFc28VoGr4iR8VI9gtH0XQ0QqqUI9x6SqtQiooiGA540zEUn2wFkLD
nnsOsGur8kFcspl6TGc0pTaOSZtFiLqANoyZUPJlyg8lU5hZ/MTxUwwsuuFfxUncCAypa6lo
wx1K1q+cM+uZbDaw2lZISpIJUb9CTCdkcBFgrHHNQcqM69MKmVuuO8l3uRvGdbJoNGZW9eos
5iWrSslKtPPFbyUlSU3SBfe8ITsfQJnJ2kyHw+cH5LYXpqkaTK05pKgdrHSIUla8szJyzNsc
q+7uTcnyiysLRGiXQt1w2BPX2QRWhEx+oaSHEi1ieW8GjYccib0mVuwCRcmLc4GVg4GnXRcC
xiymUdpGc18dJy8wBUp59QT2bRSgH7ZRFgINWuaSJCeZYMPylY+Ep56YcVYvKKufjGtHoPu7
CwLXB25CG0lS1GwA3uYJFgncOsnkbiXEUsHGac+ptYsDoVvBVbFdQMtXFd494V4EsT4xnmxM
S6pVhR7y3BpA93WJLW1wW7BS1i7jWXDvws0DIyRT6oyJmouD69NODcnwSOgjG1etlbt0Qjbe
5vcuaRatbyjMYCTH6mUVybbCraUDmTAZSSBykLXZuXpDWhlIW54+EVw31B4b6jNUX1ThKnVE
nwvBY7FkhFoU+sJ3t4Rcg5NU5EizcJu4rnA+bJGz3LSwsVnYjlHGyCaQZ/VynD0EWfQs9kOE
qkM4ffUeqjA5PMkVfUh83NCTntadgefmIbSygyWUM9bmltTIeb7vW46wWC2wWXQZcRtNVeSL
pRqKR3rcxBa24vBaOzKYzHwq1OKVrSFJVdIV1T742dPa0GTK+pWO14Gecpdaa9dpKiQgq30j
wjQdasXNDqCs0/P5UepTGfuQktUqi7iDB+iZkXwVTEujm2T1AjY0WuaXZXdS1VrXkWGenae5
TKw40W1trQuykKFimN5STjkZURuxBJf9ZuN27uq4MFql5OTvKK2sDuKpPb6ikab6fGKPUeVg
uokcmPralJBCRyt4QwgyQqomHl1iaQlKgL7m/SB2W8q3CxF+KcLmhJQsudoDyv4wKq7m2DQG
CWmuwmN+RO1/ng8o5Q1EkUvj9UrSyyk91FwTCb0uZZGYMjzk8X50nUQOgG94Z5cLAzBkkoSU
ppTy/wBuQgQla/KSClm5TSeimFagNzsfIRl6x+VgpbILzEqCXZ9pgXULgqKecd00cLJyDwsj
ViasN02XbYbI7yeX/wA4JCPeznN3inLzCTGLJ1ptUmlalc1Jjl9zispg7J4WTXGRPC9INNNP
Lk0AkAjuXjy+s4jJ7ZMq/UMu9vI2npQAWUXA8IyPbkhPt2dIWHQ62CI8SeCaPcQ4eH1BLZv4
RDqW5XGar7SpVe4vaG6E8mxo08GfK9Vexqakg8jG1XHKNTl2PrTvrTYNwTFvMAksMC5bWPCO
5IpDJXqMJgKFhvBITGISITWMESyHS4tKbjxENRueNhuE33EbxDiOUwzKqsUjSOQMGhFzYzXW
5MpbMjOt6aWtmWUVX22jUo0qW7NKnSpdSrKthiq5lhSXA5uet940YXQp6DsVGAuwbwkNtTKX
ZhsHfe4jl3FW9kDs1CxhFn0/CNIwJIi6WkFA8Iz+2nYzMscpMguZHEHJUFtxuWWnUnqDGlpt
BKbyxWdTXUpLEWa1Wx9OlmXU4pKjtbrG5XpIVLMgDaRLcuuGOpYrdaenEuBLhvvzhTU8RhDa
JFfg0vlPwqydEZaKpZOoc7i5Meb1XEpSfUj1Re2DcvJeipQlLSUhPgIw7r3IC7Wyz6BT22ZZ
Fhaw98Z9jbAttj9Ld1O1rdbwtI4UFxoZkGYpycOyrn66AuZKT9r0Sfad/cI2eFafftWaWhr3
52Y8xNglD+tWn2bR6mq42O0Kpx5htVNcccbUUqseWxBHgY1aZqSwzjeSsa3WniVIeeWsDmkr
NoLKgXmkiPT1euu+pQGroOflCF1AvLqOOGsAVbMyeabp0pOOuqIGhCFK17+A5fNGPqa0upVv
G7NCZRejRq1fCJjEKmKWwsA9ms9o8evxeQ98YGoazsDeoS6bmjstuCjAeWzTSm6Z8JTLJ1B6
bVqsfEJ5Rl2KTKO6ci1V6GJewshCBpAHQeEKuDOJDJPtdqd/i8/ZF0mESwG0mTaKrE87dYtF
M5Jj/TqMlDwUlJMEjkDKZLadLlKE+NoKhacx1lWQ4LEXHnBEBczG/pCc8WJzFUvhKSdCmpP6
5NaTzX0B9gh/TR25mMUPHlMzvJ4qEspKdVgYfiElM0twQ5XIzRxL8IzqAZKUNzcc/L3n/OBa
i3kiKX2tbG3mqPKycmlplltttAASEgACMhyk3li3N3iB98MO6bi0ES2JzMdKTLmYHdBKjAZN
LqTG5JqXT25FKVvkG2+mFpSb6HHv0HJ6t9syW2xoT0gSjvk5yjev41+ZMFXQ6EOslwi28WTI
KZKREu32ihc9BFW8gz0VHtDfmY6QNJ7NAHjFMEPLbSQVEbbRGQLmXdOHXEjmVGOpeUTHlEWq
dN7RAUeVoZjINFkfqoJYKD9qdoPHxLoYn531NtR5g7bwZRyy+MkLxGuWefWFC6HL39sO15QS
KM952OiXnFp0ko5CN3R7oPWslTUPFVRwFiRM5JrW7LK2eYJulaY1JVxshiRa2iNkcMOx3hPD
2d6Hp+jKRKVlvdTXxSryIi1FtunxGe6Foc9TxLoURjekP0CvLlZxlbTrdhZQtq842qJqUcxH
Fh9Ap7FihTSwmwGmwPjHVTvkvgh84guPnf43eAtyhxdCyQupVUcpJSpOyhArIKQZeApq2IV1
ZI1gqUNx4RSFXKEiBrCL8/JKfaQNPPfn7o471GWGMJjIuSLEwsLAVv1NoPzZQeLDJSm+tzAC
Bv5cgYpOeEMwZMJelrlkS8skp6KXtuT4RnynltsJzlsYclE0agIFgDpuTGTa+aYCUs7kLm3T
WsUFxCtSUrva29hDKkoxwW58IbazIO4kxCGkJ3CtAA+2gfapI5zJI1fwmcP/AGiWXXWbqXY3
IjB4jrcLBnai/wADa+F8Ct0GnISlIJtY7R5Sy9yZlynl7jqKSm24MB7RkNb4cnzMSyCfDeMC
aPIXwwx2UoITcxQWSIvjPFPwXLqsd4LCOWaGmo5nuUdmRmG48lxNySY06KF1ZuVUJFNVCuLf
qSlKJteNaEMIbcNh/oNXBbsd/bA5RE7IjiqoJJFjFcPoC5fEJmVh9BPWIlgJHYhmOlKbZXoB
hinqO09TOuY0pUapVFoRqCSfGNqhxSyzbp5UsibCeSSqo4FzLZUFG5UY7bq8LYNK9LoWNRcu
qfhdgLUhG3iOUITvlJi0rXJkPzZzWp+DZRwIUgFINrdYb0umlY9w1VDkZIzh4lp2tTq2JRaj
qOkWPOPWaLhsUsyG3plFEVwdl7W8xp5HaB1QcVc3vD9uoqpWxl6lpGuOHjg5ZpUq1NTjAUvm
ARHmddxZyeIswbrl3GlcIZUy9LbQAykWFhtGBdqHJiTvJnIUNuTSLJG3gOUIzk2djZkVtN9m
QQN4ExiLHyjTmlKUq684BNFgrMPHLGAMKTE88RqSghtP7dXQRyil2TUUEqrc5YRjTGWKXsRV
qYnJpwqefWVqJ3tHqqq1GKijcrgoxwiJ1ioICDYgnr5w1CLCFS5mlMy04dxe9rRq6XZlkynj
k7X8fV0SkjKzJWvcJSglVj1PQDzMa8tRTCGZspNpLLL0yS9Hf6u4zNYlmFJbSvWJdK9SiPAq
6e6MDWcWg9qlkRsuX9U1bgbAtFwBS0SdHp8rIMoH/ZoAUrzJ5mPO22ym8yYq4tvckbc8GwLw
tKtSLRrPany4kEGFZ0IKqwuZm0S8vZRCr/NAXp9wnIyPTtULzhSi9/ltFfa5HHAsw7RJuZm0
qAVYm8TsMAZy2LTw1hlaZdAUk3A3v0jnIhKcsj09RSxaw6RIxQCTIFxGZvyuQWUFYxFNuIb9
TZPZBRtrWR3R8sHqqc5YRSMOZpHHiscQb+OMYz9WnJjtZideU6ok3JuY2o0YWB3GFhEyyumZ
vNPFMhS5K65mddCBp3IHW/sEWcVFZONYWWdXOH/KlOTGXElIIQBMFAW8bdbcvdGRbYpyM+eZ
SyTGYxQtgaTziirR1VsU4cbVX5xJVfSD1gdr5EW5ME8lWGaZLgMgKV4xnyk31LKtsLU+t1V1
kkxzIZVJCiXd8TtaOFXUHNkKHj7YgKUMCuRZC1XIjmQbR6mHAo7bBPK0dQNoTa+97Iv3HDyZ
gKPhESwQL7fswrfaOnUgT5/6iJH7a5iR+ERdRhqU4BKggdOV4NFPIRIilVfu4SIZiu4LFDFV
EhaQk2t1g8S6ZBcUS5l3nCDdNvnh2p5CxexS+aFMNXl1qKbqBN7Rr6aXLsGg9yn65TE0uSW4
oHXYpSLdI1ITcnhDC36FavuP4fq3r0m4thbfeug2ufONKOJx5ZEcc7MVzuO6RnLIGUrCEStS
a2S8LAq8DHI0zofNXugPZuDyirMXYXm8H1FTT4Upom7boGyx0MalNsbFldQy36HjD0kxUJxG
o2BPeHSO2yaQRCzGdCl5BttbQ0k9AdoHRY28MvHoR6WSlLnMpA98MMvFj/TcVuScgW0i4Ow2
5QrOnLyFiximGPhB9SgValcrDnBs8qCqXgSLCtIbpziHpkFCuaEnr52hO6zOyDKbJhhWhdvU
PWXhZpJKk/wj+KELbsLBHYO2McWtSMqWGz31ixt9rCae+SqlnqJMLUhZkXJgALcdFkgDf2QO
y9ZwVlZvgnORuU79cxWhx1hRsscx8sJX6jCBW3YWDoLkhl21h+iMq0BKgnwjy2tvcpGZOeep
aEuySzY8x88ZudweEGCVSB1iczO8povAc6l6Qb33AjHsWGeX1cdyRTT4DRtAhOC3K+x06ibU
pKrj8EM1mzplhZKxxPgVNTQoosq/hD1dzRoRuwVlivLx6RdNkGw6gRo1XpoPG1MZZdxyQc0q
2I23g/UpJZF8tNlwDfrHGgeBxl3CU+G3zQORBur9KTOsqBAPSLRlhjNcsEJqmCmG3i4pCfkh
hXPoPwsYx1zEclheWN1pQQOQgkK5TDwg5FQ5k5960rZYVe+1gY09Pou9mhVp0t2UPjmSq+YC
7jtClRttuI2qJQq6j0JRgOWVvCC9VppL800Tvvcc47qOK4WIiWp1aRqzJbhskcOIbUZdFx5R
57VcQlLvPN6rUOReNKw6zJthCEJSlsWFhzjKdjZjWSHRuVDYFhFeYAey2CkjxioSB9SxA2Nw
YYX0SbSnFqCUIGoknYRTDbDR6mceIPOT9GFWMsy7eRlLpb3+Oeqo3NFpeRZfVmtpqOVZKWrV
eSjVvYne8a0Kx0jrszM114tMFCQn4y1GyU+0/wCQhlJR3ZG8dSbYB4a38UdnNVDXKypAJWsf
XnR/ATySPM7wrdr1DyY9RSzUqOy6lqyuB6dgqQTL02Ubl2QBcpT3lnxUeZMZrulY8zYm5uW7
AibAUedz1tHWjqiKET3YpuTFJIulnYNbqHab390DaDJBprSWG9yCbRRxywqiIi87VH7I1WO9
4thJF3FJEiwtgVUy4krTck3JIgFliSFrJpFl4bwg1Itp7gJHlCM7GxSciVSUohrTbaAuTFpM
cHJBE0yLj32gak0DaOR/p++LMS+JablvSpvSiWHrM/oVzUfipPu3j03D9Py09pLqw0IqEeZ9
5ziw/jJ0LTdZUD47xowXcFg0zqb6FXhmnaohzH9bl1Jl1J0SIWPjAH43vP4Iz+K3KuPIurO6
iOEonSlUmJoaQASPAR53tMC6qG6pYUQlJccFvARaN/cFjVkS02fck5sISNCB88SbTW4xDSd7
JzSJ5LzIuecIy2ZbsMdwqcCVdIomd7ISPzRlVm3L2xdPJx0iiSqaXtibGOi1lQ5y0zpbN+do
40JSjgLW6VWsYugDR6QjUi/Ix3JRoSzS9HIxdI4J3Ji7ZBMdwdie5icJo4STcX5xVLyjveRy
fXud9hDMfEKhiqjYBuDv4QWJZEcrDxSFQxBBIkLxElb8uu4+N1hurqETK9rMi01r7QhWoco0
INl0yksypRUxOKQ2nYdPCNfTvAzW9iq8atNy0splIIFrqI33jUp3eQmSt5XDyJ6qqIcUgpOq
/Ixou1qJbqP6sUMy8r8FVi0xLEWbdV8ZHleAdk2+evqVcd8oi2I8Lu4ecE1IudtKK3BBuU+2
G67VPyZ9SyY0TtWcnGgHDc+2DRrS6F0xbQKWxUZtKXVFAVzt4wO2biti2R2qGHZKVWUhxzUO
ggELZMvlBDE3LUdqzTais/bKA2iljb3bLqaQbTXkTsyXJhwoQkj4vNX/AChOyeC3OSOZxkiU
kw3LAFQSALmM6yW5MjaJdyZcM3NL0IBCgkndXnC07e4jsXREty5xgmZrKGHCNKiAALWHnCds
tgcpbG2eGfBcnUnZdxCAVWBJA5xkam1qLM+ybNX0fD5lpdLaUgJSBGBOeWB5hyakVJ6b+yBN
lkxR6gD0ivMXyi28BVFKZZAvpIHKEbY7mDqYZJU/P62bXgOBGMMMiWIJBc06SAYNE0apJIaB
h5azcJKT0tBFMI7EI6rhATDR7ZsG452i8LMdCKzwKozGy9Mi8pxpO17xqae/OzGYW56kLYbV
LP2VzvDZfOdxyl3e6PxwNrJAx7vIJG8UDwIzi5BEoqwPXpBq3uOVMzjm/JVCenFob1gXt7o2
9M4pbm1p2sEXwnkfM1qbC30LN4Ys1aitgll6XQuHCmQ8rIyTWplJKf4MZtmsbZnW6ptlg4aw
TL01lKUtpFvKFJ2uTM621sm9IkUycpqCQCo2ELSeWZ9jyOLAGmw6COidiDAsWiAWjz2lr390
QvFBT08lpO5EVaYzBFLcR+e7VKlHaRIvAOEWfUDuB+1/HGpoNE5Pnkamlq/rMy7iPHRemDZf
W8egrowaseh4wxSJ3Gs80wlDqu3J7NCB33fPyT5mLWSjWss5KaiaAyvyUk8KybL8/wBhNTjX
eQ2B9aYPkOp8zGJqNXKbxHZCF17k8InSlaV7WA9kKoX5RuqydbCk6bqHLzi0WXSIlMuFDxFi
N7c9oZSygyisBUxPkCylW0xOUIo+AnXX+6UpI9tonJ3hVAcaFIvVZ1Nkm1/dA5tIkpcpYmE8
GBISpSfO9oRst8BWdxM5QMUxoDupt4wq8vcBJsdpCrNrTZJvFHBgWOTE2FHY7RTBRoj2e+dd
OyIydrmJ6m8lqXpcqt3c21KA2A8ybQXSaWV98a13l6anZNRPzS8SOdtQ4gs767ieoOF1yqTa
19430C5sB5AWEe1sgliMOi2RW2xTm2uncSThGyIn+IfO2hYYkmypdSmUh1aQT2bYN1q+SKeT
BOyXRbjWjp555fRbs/RXlDlhKZQ5dUnD8i2lmWpsuhkWFhsAI8XqdQ7rHN95eXlSciVoqiJT
upBKusKtNl40tnh2d9aV3jqjnQZhTgSPyiVKuNo5zsZhWKqdUlSKgncpiktwvY5HVGIElu+o
gwJReSjpEjtWTMzAAOwO/nBEsA5VbC1ogpChtHRCyA6SE2VNWPPpEM+2B6emdChfaLxWRSUA
xM8dHOO4BNCObmCT4QRI5gSFZeVa8X6I6GzzwbpYB53+WKRW5EiPTT4GpV9oYSCEdqc0o353
8oPGJ1Ebqbzjl7g23vDCSCRZGsQOqeJQkGwuIYrWGXIRWZGzqlOLAA84egzqkUtmZU2mXX0o
SOvWNbTxbxkPBlH4ndW66oXJF7W8Y2qlsG5iEViq/BU0VN3Fjbyh2EOZbluYjlbrq6hMd/mP
GG66uVbE5gyh4sdpS+zWe0l190oO4tFbKFJZ7ycxL6flxJ4plFzko4AkDvN9bwnLUyrfLI5z
46kTqcuaBUHGbkKSdvKGlJSjk7zChitIm1JS8NRTsDfcQCfk9CKY6MyFPnJcEl0b2N1AkQnb
NllMMTSpNtJImXNFuWm5EZ1s2WU2JnajLU5N2UKccH2yzyhGyT7zvONz9dfqi1IBKr7X6QtK
R3mRJcvaXM06sS7jiVNhStioQvOexznydJOC5oPU9hSu8QBe8Y2qfk4M+6e+DWUi2G1WI6CM
KTBOQqWykAkWF/KBl0z56uIh3mJNhmfLWgXtArEJWRT6k4p84mYYSb7ws4mfJYYvl5BuZFyL
kxzLAym0KG6IhJ+KIrzFHaxLVqQlxlQ0i1otGRau15K+xZhdM0042Ui43BtDddmB+FneUbj7
DqqLOqITYXMbNM+ZDsJZI/K1AhYF7+IgzQZR8Re1MdsB4e2BNBYhFTkEzbZSbkGIngPGWCLV
PLliee1KQkm/heDxvaQzG9roLKRgpimgaUAeyKyslIpO1sdXJZDAAA5RTIBts+y6AFE9PCOt
sFNj3LKAlEeRineLtH1U2lB57R0BKAVN1hLad1Wi0VkH2Y0VPF7cqndY2g0aslo1lQ58cSrO
BqUuXlnUmffT3bH9aT+29vhGlo+Hux5fQe09HM8voZMxRmY7XJp1anVFRNySb3849LXplFGv
CKWwoy/wPN47qiAkaiO+dXxGx+2X/kOsV1F0a0dnZhGjMC4Vk8FSOiXRqmCkB2YV8Zw/5J8h
GBfZKx5fQUlJsljFWUhkb9N4VcSvLkOaqa1KvfpeKstyCGdrZ9YtuQEm4EWUdti6rIbU64oT
arEgXhuMdsDCrG+Zqq3yAL7mLqODqjgdcL4edqr6SoG14HZNIpOeC38FYOEq2klPQRl3W5Er
LSZLbTT5S4AEKptsDnJVGa+a36HXLJWQq8aOm03N1HKaeZbjllHmGvETSFE31ecU1NHIUvqS
LVkZ4lINyBaM2SFXE5S+n445VPOSuXNFmtTbB7We7Neyl/apNvDn8keo4XQtNQ75fClsvoD2
vsacLrL7P/05bYfkZisVFBbSFalDUkC1/L29YbhzSeRGqOTtB6A3grbwph6dzGq0qA/ODsaf
rTulHVW/ifwRlcf1PZwWmj1e7/cjbth2FKr75bv9yOklWlyEEDrHlEwNUcsj860qXUeftgik
h6uAlTPlBsdhHGhyNQpanxbn8sDwGVaDvWEK5EXijyX5RLOrIBKVWi6JgbperLlZk6zygvLk
FZWmth9kcVJtp1D3mOOsy7ax+o9WQ83cK3iso4M62AfOVQKQASLxaEWJShhnqXfUtrxBi4GU
QmamAgG4tvForcHyiM1Vto3v5xflbOcrCKxiFDkmkJIjsK9zqWCNVGqki19vbzhmMTo0zc+V
C5Nhz9sFUSDHVKoVjSg/JB4wLRI1XXnGUKUQd/dDFaWS3MQbElRtLPFR5D3w9XHLOcxRGPUq
mZ1fM39942qOgZTwV1iagOsr7RSCArcExoVTT2QWNhUWL1lVRWb2FyLRrVbROc4zy8i7UF90
K1E7W6wfnwjvaH2bozkn+uIUna+8V58k5x2wtjV/DyrMuKAVsR4wvbCMupx2HqvvtYncU6lW
l5W5gKk4bdxx2EefbclVFK9SdJ3I6xWc8kVgfTqg4kpCVK7x5wlYy3aD0uRnVyJeKVFAGx8B
GfZJZwEUyPz86Zd03dN77gHpCNjLqaHDCtblpeaQt4osg33Ox3hWbZ3mLElcw5N2YabQAlSV
AknfaF2iJm/eBXEKJ+Tlgk6tk2t1jL1MdmJXPc2UEKCwQkpukGMNgkx3p0mH0JKiD7YBJ4Lc
w4CnIAHdHyQLLO87CaestPDpaDS6ApEopFT7OwJteF2hWccrJK6LNBaR1gMkZ90R1VMgcheB
8ovhnpxkPNkkcxETJnBG6/SgpRNuUGixqqzKKgznwwh2RccSkE2jS0lm+DRon4lCzKjKTZB9
8bSWVsaK3Q5U6cBSLm14FJF0hxbfQsc7384FhhT4pSCOnyxzBApT7aOo2jqRBtnqs3rPeG3n
BYxZV56CRvELKV21AHzgnIyri2LW8XNCQJ1jY+MV7N5KOt5GesZhMyiT3wPDeCwobOqlsild
zWQAbOgw3DTnfa5WWanEC3heluvKWVOEENIv8Y+PsjR02ic5YCQ0/iZTxfmPN4qq70zMul1x
5VySY9NVpowjhD8IpLYe8tcCzeJJ9DmiytlgLTdDST9sr/IdYBqblBBJTSRorB1Ll8MUxqWl
kAJQBqUQAp1XUnzjz90pTfMxZ5e5KpR5SkdAQPCFJdTqrQ4CYKkAXFyB7oEwsaxXKq+sE/tR
1ije5fsxtqJAdeJ20CLxLqHQhc4oOTSgNwTDcegTA74Wwsam8nuEj2RSyzAtbPBbmCcEok2U
nRaM667Jn2Wbk6kmUSzdrb+yE5bgGxnxpWBJSLneACRF6oZYSuOWZIzjxQ5X8VBhpWoBfSPT
6StRhlm3TXiJdeQFDMnS2lquCoAxj62eWxLUvLwTLPfNeVyXyYr+I5x1LTVMk1rSTtqVayQP
Mm0KaPTu++Na72Coq57FFn5xc/8AM6ZznzhrNam3lTczOTCra7kElW9vwR63UTi58sOi2Qrq
J9ra593d9HcXTwUcM7mYuOKdTmmCvt3El4gEgJ21fihumENPU7pd32m3wjRxSd9i2X2n6C8j
8FSeVmV9Hokk2hlmRl0o0JGwNo+b6y6Vtrsl3it8nbY5MlpcTMWuQYUbL1wwJahS0zCTa1o4
pMbreCNVWjuMHYXHlF1M0K5JjaXlMq3vtziz3GVHwPvwqUj41onKW5Tz8KFV9RjvKDlATTs4
h1PdgkUAaGpyccYcuhR5+2GEl3gbIJodqBi5yXFlE3iSrTMy6jwHRrE/rMyE6jsfHaOcmEIz
paRLKTVUONAEiASjuJTrYdMuIc8DeOrYC4DJXZZPZnSbH2weDOKJHJhTqmylJJsefhDCwc5R
DOPKlmlFQJNvCCRWWUIzUawtTpuogeB6w3Gs43gb26ull8FRvv16QV17FeYR4nrTLktcWvaL
1VtdSqkVjjaqIakVi41K6+UaVMNzue8qmt1BhuaK1k2B2jSgtsFuch+YOL5M0t0Ap1ISdoZo
raeS8Zd5nPE1WTM1RRBSQVGwjag9sHe0F+C60xJzIUvQADbfpHLMtYIrBTmBiSWm0pLSkXA6
RSvKI7CMUqYbemQCsWVz35RactivOTqYpVMboRdQoawm4VfraE3OWdzrmQaexC0t0odVpUk7
HoY5InOIU4hZlV3BBTc2sdx5wvYXUtx+Rm0xL0VTJUjXbSLmM6yG+Qqmiuqxip+ovK9XbcdW
L20JJvClhfnGVNVq7taYY9XdZcdUANQO/TlCje53mZeuVeRFQrtTaenJ1SmrghCLiAzsSL82
Dp7wI4Rl8NSMq2hAukBNybkxk6p5TE7Z5ZtYyaVyzSrDdNo87ndoomHU5ISAm3LlFZk5mOO3
8GBYZMjcWC05uPlg+corlC6Ve0kdIG0UZKKFVAhtJJ3MCkhW6G4/yb/rJFucDawJzWEO0unU
ix8IELtiGsyvaNq8YvEvXLcrTMOlh+ReQRewO0O0SwzUpl3mZMc00yNQcttpV4R6GmWUatbG
iVqQaRueXlBJRDHiaxcmUBGrkI52OQkVsNkzmY23cFwXHPflF1pi/IM1ZziYk2j9cBPXeDR0
bZZVMheIc+G2QfroF9ucOV6JhI0kOmeJJDc4B2/W3O0NLQbBo6ce6TnG5UpN1KXSq4unfnAJ
abDL+10Ianjp+cSO8eV9z1i0aki606RHsSY1TRqU5MzCyEpGwvus+AhiqrmlhE7DLwjPuY+O
ZjE1UW644fBKRySPCPQaalQWEddWD7l3g57E9TauApK1d0KBskDmpXkPni19yghecsF/4cpT
OG5BEtLJOm91LPNw+JjBsk5vLBZz1JHT5gq0n/nCskESJFS5wqGx6QrNBlEdpeYBUFeAgDyG
URxl3wJUeNrmBPOTvKxpxHMiWpilbhThJ9sFrW5aMdxgw9RlVOauBtfwhmU+VFLZYLdwHgxM
s2klPyxn3WtmTfYT2TlEyyLAQm3kUbDH3OzTeIcyVTnpjIUijujVa4IjQ0dXMx/TV5eTNeB2
V4vxyp0grGvwjdvahXg15eTE1xl/SE02mNJCQLJtHmL55Zk2PLyYg9OrxEfAmAaPl/ITBExU
l+uTwQrcNjZKTbxNz7o3OCUcsJah/Qv3hHmFDn/a2X0d5ypwjgtFSxO0SkrSyvug80n/AD98
akKlKaFNPS5TUUdhPRN8M7WG8HoxJPS4S7NWW0FJ5JHxfxxm+yLWYa08OiPT62Sqrjp4dxvK
XqgasNtvCPGyiZkaxdL1dsq3NoC4jUahxYqDa0CyhYQMt2WD5MtImE/GBHhFcl45TGCs0MFJ
UjY+EEjIeqn4kYqTKpVRuDBoscSyM8zVVJUfKDJEdQm+FlWF1WgiQKVR6E8HDzsT5xZCsqmh
VJOpWoXIN/CO5FrKhyl20uKBBsoRzmEp1MdJCsuyh3JNvmjjSYpOjwHFvFQHx1AA84ryC0tP
5hNVcRoW0Tr2gsIgHSxvkZ0PpvfmflgwGdQbMsofTa8dTwLyjgaZ/DjboUdKdoYhYwMmQbFl
AMrMo7MkFRtsYcrt8QbeRqqOEH5ti4dNiL7wWNqyDyVvmVheeLRDP2oh2m1EUsFAZqS9ToUi
6soUUpBOxsPbGpRNMIpFC1/E9YrjDnYy7rgXe9jGpDCOtkSmMO1h1KlKkJgLPI22hlWIo5Cc
0WuSaVLElMWAtyi3Omc5mRt2uVGcqBlky7qngfi23EccivO28Esw/gXEEyyHEyTiQd9zaKSs
WC6kx7GCcUzSOy7INo5EkwJzii2WMGLcm8RMslxLqbJBNk7QNzTOtNrYS5YZPTeLV3m33gUL
06Byhe18q3LQ85cNA4Y6bKLStTKnFc7LJIjNtuDKRLqXkpTqU33JVpO32qbRn2WN9QsZkIzS
wVLUSdkptCEo9XeBUbWuCbQJPIRPJbGW8/Ly8o0QR3QLCFpxeSM1vwqZpScpOstFxKVXFrqt
CV1eVgWsizdWD6+ziOgNKbUFLCQY83dW4T3KJsdpeQW4b/FN4E5EyLPUVfwoodyeahKFlZMd
iwSeRIh0IUSYuWaFKKr6toF7XjnLkq1knGEqil9hNyLwvNGbqIMk7CgU7c4AJtBM63qCtrx1
HUQXH0l+o3SBuQYape5pUMy/mjLlueeJHWPQaZ7GxUVnMTpZdULgecaKWRnG2RixM8t5glKi
BaDVrfcvGRWWJqlMy+sNk28ofrgmNxkit8X4smpMK1LV7PCNCqpN4GIJMrDFuY77esF2+1vZ
GjVp0M11or2bzBd9auHSVA772h5ULA7XUWzkfme0txLEysd7a5MY+u0zW8S9mneMos6brLVK
ZcfdcSJe1wvx8hGYk28IGqm9kU9mdmUvEE0pCFaWUd1CPCNjS6dRWRhaflQx4Pwm7iOaZccQ
tYdUUtNi310jn7EjqYbtuUVhGfqMIvPDGF5fC9OQhCkrfXYvOW5nwHkOkY9ljm8sxrHlj/KP
Bv4wv1gMkUTHamvWc2Fkn5oXmhmG6HyUesrYjb5IWmhuK2FzNWCUjVtb54XaGlAVsVhT9kJ5
r290VcTrjgSYgmDOzTbKSNhblBK1hZK4wsk0y5wroSgqHxvmhe6wzNRPfBaNLlUSjASNoRk8
mXOWWKS4BHALEVYqAl5VajsAIvGOWXhvsZU4pcentVS6F3KlabXj0XDqe9m3o4BPDBhz1p5M
wpNyTcm0TiM9sB9TLCwabanmqJRnZh5aW2JdsuLUrYJSBcmPOtOUsLqZyjzPCOKvG3j1/Pri
BxBWypTjC5hTUukm+ltOyR8gj3sNL2VMKl3L9pqavTN8ta7kMfCxke/mVmtTaY20Sl10F0+C
Ad/xe+OJ9jF3S7vtC8O0qrk7ZdEdl8P1WnZMYEkaYlTbKZVoJIBsAbf5R4exSvsc2cUJXWOX
iKML55yNfm+zbfSo3tzgVullFDvtGUVlonsjWEzTQUk2vGfKOC8KmhwlKitJtqJF4A0H7LI4
s1NSkje8UaKulBy5gvIt1MQ52eGN1So4mgTYkkR1SwGhLBG6phRRJIEGjaMxkR+pUJ2XBNlb
eEHhagmExlmphyWWQSdoPFonYZDZSt6LXNotgBPS5HqQr4FiVi3hAmhOekY6sVlEymwVYxUW
npMdUHdql9uxIBvHVLAvLTDdVJJxae4o28IPCxC0tPgSNVOYkAAdSreEFymJ2acUy2LCpVlg
iJlGfbpwyYxU2W1DWNxFoyEZ0tEWq9cbmak0NQIBuReDxmLuDFM3XZduXtqSLDxi8ZAGsEDx
tXpVCVKUpGkC5hypsq0ZS4q826Xh+jzAW82CtJATfcxs6WLbLLYpDIvM+nYvqC5da20lK9k8
jaNOS2yjilnoaApeE6fNywUhKCCL7QDnZVsLruB5FMm5ZtIUU726xeNjImUarCklKZsAFCAH
G7geJh7mbhkt35Ltw9h6TbkEWbAFvGEJTeTmX0F/wRIoJulIHhFeZncsYsYy8iinqsEAgR2O
WwkGyrsuK5KUzE08yNICXiobbRe6LcQhZ6say7DF7otbxjMsrZeKGWpZrScs2o9shJHQG8LS
pYWKK2zExXMYzllsybL73aEDUlFgnfaB8uHuHiP+W1HxNMsBt0Jl0BNtRFyNoDNxLF/ZC4Zn
KFXWHn5p95QUNybe6FLZJg7Gmtjo3w+4tQxT2EFYIKRe8Ymsr5lkTeTQFHbbqsslbZGvqPGM
SWU8A5ScRSaaoHkYrlk50E1uUtfYR2LK1si1Vd9VO5PhDMVkOt0Ny6prfSL7JMXUTrRMMKVs
t6bHbrC9kRWyGUT2lVUPNjeFZR3M6yvA4rdDqdyIGCwRzF9OEzILFukGg9xvTS3M5Zw4UKFu
L0neNvS2m3VLJn3F/wD1ZMr1AgAxu1eUNrLRG3qwmcbIJ26Qyq8HHlEcxFTEOMqUAneGIvBe
Eyls2JINtOWPibmNXTPc0KJGa8xaqZR1wBR532PKPQ6evJrVLJAUVZbk2SSdz49Yba7jTpjk
l+Ea+5LuB0u9m22NS1k2CAOphK+CxgfVWw+1biPdrrKZC6kyTOzYOxUf2xhOrQQT5k9yQorz
s9xRhGWXiCZbeeS45LkgJCL3eV0QPb49Ita1BYXUFqY8qwi/su8HN4elO0dQgTj6LKsLBhPR
A/zPWMa67n6dEea1Ussk7DabkhQJ8PCB5MmwVtBIT3Tc3iAkOUoSlFwR5wtNDVTFbc/6qkkq
BIG1+kAlHLNGtZwJV1svOnQoqI5+CYq4D0Y7BbuYjNESUBYddVz3vaOqhyLutsk2XSziCeQ6
q5B70Cu8lYEtR5Kwi9MMyqJRhOwva94ypttmHa+8fEzIKdjFMeIm0BcykJJvHUijRDMz8Vpo
1HeUVAWSYa09TlIPTHLMQ5n4uXjHHnYtq1JDlvfePXaepV1ZZvUrliad4eMLmm0JlRTYqA3t
HnNdZmTFNRPLI36RHPUZUZKO02Vd01CtpLI3sUN/bH38vlg3AdF22oUmtojPC6eeznfRHLj1
YzcwpSu8pSrk+Zj3cobnoY1c0tzaHo98ppbLXDc3i+ptpQ88ApjV4b6bfh+SPK8Zu5pKiH1g
NSv/AKYfWJuJTiRm63UnZaSdUoatPdMW0GgSXNI3eGaFRWWKuGSdrC5lM1MLdCCb2UekLcT7
NeTE1NVXDlwjTNN4g5KhKalnphAWO6bqjzc9HKW6EIcMnLeKLQwXjyXxLLIW04FA+BjNtqcH
uAs0rg8NEvlJkqSNxyhVgHWhwYJVY8442BcRa3YRQHynl2US/cW9kRSIthmrdGT2Kja+3hBI
zYzU8lTY5HwdMqt3bnnD9Uso1qak0RI1zs3ecNJZDPToUsYnIt397xxoDPSpjrIYyLZAKjtv
e8DcUKz0j7h9ksZNuJAUoA+2BsUnpB1lMSsvIsVCx5xzmE7NGHrfYeF7AiJ2ghbpQlTDDiT/
AJRZWGbdp2NNWpbK0m3dv4GCKwzLKGQ6sUtbExqQtSSOUGjMQsqwRbElSqEulXZKK7dIZrkK
TrKjzXxPWmqa7oSrUBtpPKNPT4b3B9mjDnERhPFmM6k4pTMw4i5skX5RuVtcuEBtg2sIr7AO
E8R4KrLcwhmZStKhbukXhylNdRaFco7mrsqM2J5ynNomWJgOJFtkneOzrXUKyV4izLJkF/W3
r6eWg3MSNW5MFKzNenKhj9ucEu8GmxbccodwuXB0suXzCnJamoKZSaIt0TC/ZJ950St4+q08
ohEjMD2m0Ts4+JZYGmqzuJa0VNBhDSFdSq9onLBF11GKiZP1tuqrmS+lCnTdRSIpOyOCxLqX
lDNTD2p+ZmXArYgrsIRttRdNEho+SknLuj9TpVffvbwhbbkKpExoWXErKpSnsUAXtYJhCdhf
m8CY0PCMvLaSGxc+UKynknMTnC1ITKuoUmwta1xvAJyOSZoHKSvOUxtrdRA2hWzdAJI0rlhj
3tG2xrN9r3jJ1NHeiuzWGWs3iSXU2km1yLnaMzkYt2DCKqjWDtF0dr2Idiinl5pYT8ZI1A+c
MVsagyCzFUMq/wB4kH8EOqGUGxkkeE8VI7VI1XEAtqATgWbhyqofaTZQMIzQjZDBJGnzoG8C
FHETVZztGiPGOrqXqiVhmNh4VCXdFr6gYcos5Wa1UzK2dmE3JVT5CTsTbzj02jtTwaNcslCz
1Wdps6pJJG/ImNyME1kJJbHuZrXrUqQVE3jqhhg11KnzceAl3LKvtGhpluaOnMr5ntLcnF3G
wJ38Y9LpXsbmnWSFSkup2bCE7qUfkg8n3m1RAS4qxkhDQp0o4FMIN3HB/wBsr8Q6fLGRqNSu
bCAanVrPJAS4dbXPvdosrSyg95QF4tpk5PPcW0cJTfM+iNGZGVljDIacnBqe02ZbUbiVSf8A
+c9YW10HN4j0+0Jrk5dC6qfiUOMhTRQ6hQ5atxGX2eOp52+HiOcrUlarlki4+WO8plWRFcvU
089Kvk3jnKBSHCXqRUjZKiBtbT1gEo4GKkFT08lhBW852Tadzc7mBcvgalK7iD4vzYakkFmV
NvEjmYZq0re8jUpqzuxgwrOzOJqugkkp1X9sHtioRC24ijUuTNDNOkUKUDcgCPP6mWWYGrnl
lqSc0Wmx8kIYyzIn4C5md7o3sY5yi0jxMTuhtRJtaLRicKE4nseGnUZ9CVkFQPWNvh1GZId0
8TO+SuG3cU44D7g1J138esbmtsUK8I0JTxE3HgmntUCgJWspbQ03dSjsEgbkx425uUtjOlJu
RzT4+s9Tm7m5NFlwqkZJRYYTfbSNr+/nH0DguiVGny+rPS6SHZVY72VZk/h9OLcaykk4kqZU
sKdI6IHP/wAecOamzkrcjQqsxFs1Rmhms1QMKM0KlqSlMugIUlvx6/Jy90eZ0+lc5uyZfS08
0ueREcpsm5vHFX9ZmElxC137wg2s1ka48sTc9sKtYLzxUxJZS4NXpCG1to58ukeehzXWBNGp
X2JGSMQ5uVTE2OQqWdc0l2yQD5xrpRj5CR73S0whHlwbx4RX59WHWHJtSzdAN1dY8pxPl53g
8rxeEO0xEvhGMmJJaUKcSDy5xjuDe5jLTtrZEloNWRPoSUqBPlAZJpil1LQ9ob1eJgbYoGga
b+UcbycwN1ec0yyjbpEj1GdPHLM/Zz131KbPheNbTLY9RpKcxK5GIkupG+/Q35Q1JsbdGAtz
EGk3SbRRso6AIxhosNe/jeByYOWlFEtj4pA71rQLIKWjHanY9WFDvm/kYFzCs9EP0jmQ4hIC
jcW2ivMZ9uhF7WYva22jqkZV2hPT2NkOJ32t5waL8THv0WBunsRtvA73g8GY92kaGSrVNt5J
AAv4wzWzMt07RD65R250r1AKChvtzh+uWBSUGiIVjLiRnL6mkHxuI0arGhaUWMc1lBTlm5l2
ufPSIfruYCWQSuWkpIpshtI8BDCtYPJ7mMBMvotpSQIIps5kRoyvlGnNQaTc+Qi3asmRQvBT
BQE6AQPKOdo2XQWcHS6Ljsxf2R3nb3Jk8LwwwixCATzBtFXM7zH1FKabIGhO3lApM6n4itmS
baG6NvZC02EixXKS6VHba+8JWMungd6fTSspIvcwlZIImSGn00shO3e9sKTmWyiQ0RsIdSST
e+wgEpFW8lx5Xy6plLaQCfLwgEpFJPuLvwPT35NSFchC1ktsFSwm6o4G0jWdhCbhE7kn864F
LI5W5wiAiiPYkcSiWWE2vbnB6+oeO5UGNnzKOOKuRvGpTuhqO5H8P4yUxPAFVhfxhidWxeVZ
c+XmKu1bR39+nnGTqK8CVlZbFHf7eXSo87coz2sGXZHGwdNyxdQbRxFYySIviOlFTarj2wWL
8B6qZQGeWGUutOK0fNG3orTQqkZBzUoXqU+4sCwvHq9LPKHluiAu1syyFIJtD/Jk5giONT6/
Lr5G4hirZjtHUoLMigqcfUEpuSbCwjZ09h6DSLZFLZhYiboJcp8o4FzCtphaTsn+AD+GKa3V
4XLEY1es5V2cOveRfD0k9W54J5ITutZ5IHiYzKouyWBfSUztlj9pZWF5NMihtdrJTuyg/wD6
RX+QjZrj5OF0PUUVcsNun8bkopVZWyQdRJve8dlBdBbURJZQseTMoAEuqSOfPlC8qIvuMLUV
ok9OzdnWmwC6SAIC9JEybKkPsjnPMNpSCQQOvWAy0iF+xQuTnhMtt7FI2+SBPRrvGKqVkieL
s4JuqEgukJPnBq9HGJraelIjMpVHqtN2N1KJ5waUFFGosJF/cPuDjMrbcUknlzjC11vcZmqt
NQ4ZkE0+SQkC1towZvLMC2eWPTExpIHj0ignMWsuhQ/yiC0hDiSqJlZFZJsAIvXFtnIrcyBx
JYzFTrBlkr5q5R6nh9OI5NCpYJbwsYOSEtv6bkm5NoU4nb3HLZk44084U5S5JzEuw6Gp6qoL
Le9ilFu8f8vfCXCdH2+oTa2R3RQ57MvojlfiKtGfqbzylEqcUTcmPotmIRwbVl/cmSvLCuDB
chMVa/162lsfwj8UfhPuEJ3V86UWaOlWYZfeWRkVhqfzNryXpkLWlar73I5xna+2NMOWJpOx
Qjk2tgnBcpgHDAdWlKVJRfcco8VfbKyWBNWysnhGW+L/ADiVVJ1dPlndiSDYxsaHT8kOdnvO
C6XkjzMYeFPJF3GWIWZx9kqbBBTcXimtuVUH4s29XqlTX5ze8jJy+XWEU20o7NEeQlJ2zPI8
zusKExZnnOT+NAzLuLKQ5bY7c4169HFQyz1Wn4fCNWZGpOH2pzdXo7C391KEee1cYxk0jynE
4wi3guZmVs2Cb8oQPNuW56UjuHYXiHEMWJ1dnKLJ6CLRNDSbtGVuIeoluoq0q3BjY0y8k9to
IJoq6WxAoDmBb54Yku80JU+AVN4hJFgdRgTOLTjfOYhI5r9ttoEy6oXgJmcS2c/XLg8994o0
denXgTLA7iqvMISFFXibwCQhqKuVFsU7L1UzLBSVEm0UbMexBcxgablVEBJNvnjolbWmhDM0
OabJulXsgiMy6lCJ+SfSSSk7QxBmNqNMhLMSjtjdJvzvDEJGLfphsnmVoJ2vc84eqkZVunwN
0y2om1uXlD9cjPspwIn2iLW2h6tikqxO4zYG4F4ZixaUAotAqO1iINFg3ELU2QOXzRY44hbj
Slct9uoiHUJXWFjobRDokfQqxuDpjmSCTSVLHh7IpJkFDCwodRfxMLWM6mLpMpUR0PshKxhU
P1OWloJJ368oz7GFTyOTE2kuJANjCcpHcD7Q51IeTcjnAZM7hmgMlmm/UUK2JV1heyQOSeS7
cPupQwn5oWkzg9JdFh3jFCbk8rVTDTyhewvCUEdhDYYqjMespULweKwWSwVtmVJEMrKRcxoa
d7h62VLO1IyM5YC6knx2EaajlDajknGXGbEtR5lCXndbvLnsIT1GmclsCtobWxpLLLGLVelE
KCwoK5bxg3VuLwY+qpwT5ptLrd4VbZm5wIatShMMqFhvFoywFrswUfnthst0542+KDGpo7Nz
Y088mIc6AETjiT0Jj2OjexrxWxR2JpgMKUQTG3WsneXcjU/Vg80UkwZR3GqY7lC8SuZ8vg1h
yRlFpVVXx31Df1VJ/wD5j8wh2pOMOd9O41PbHZQz3maGA/XKiQgFdzdRJ5eN4z5KU5bANOpW
y2LBoFGYkmVNsqDsq2d3ACn1lXv30Dz52jS01SxhdPt//D2Oh00eXC+D9r9Q+S76iu5NyTv5
xproa0+g6yro02vFWjKvHOWeUDe/sIijRkXIcZeaIUDeKYM+dY4Sc2pYvcxVoD2Qc9NKDfPn
FcBYQGibdU89a8WQ/XsTDLjD6qhPsgC5JhHUzwty9luEa/yUwuJCntEptYDpHldVPLMbUWls
yo0ITGcZc2KmW/lMQXkw7dtPsjqQCRX2dOLjRKC8rVY6Tzh/SVc0kXrjuYsqeIn8Z4/KblYL
m3yx7CNarqyOrZGx8g8PGj4eaJSBZI3jyWtnzTE7Zb4MheknzfXiHHLkkh28vIjsEActuZ+W
PVex7SKFfaPvNHStV18zMeszKqtU0tIFyT8sas5c88AKrXbZyotnAOWU3jerydNaSSywodoQ
NlLPP5OXugep1Eaocz6nq65KKyzefDrkRL4HobLq2khSQDy5x4TiGtdk+ovdqXN4G3ifzgYw
bh59pLoSQkgAGKaHTOcjb4RpXOSbMT0cTGaGPRfUrtHL28rx6CcoxjnuR9E07UI+ZHQLhoyz
l8GYXadWhKSEAm4tHjOIah2TPNcQ1TtswM/Etm+iRk1yjDllfFsDHdBpsvmZqcH0XM+Zld8P
2XLmM8Som3AV613336w7rr1XHlRtcR1Sqhyo3rlThFFEpjSQiwSnwjx90+Z7nzriGocmTm4S
naAGThid9dh5RAsSO4tf/UKwfCLR6mlo4+UZG4g3u1qzliecbemXknvNAsRRU3bFBKdW9/kg
zRqYQjnpm17960DaOqI0ztTJGnpFGgigNaagVTYSLXv47RRrAXk2LCwTjBOGWkOKI1A+MClH
IjdRz7F+5L5i/op0tqA9sAnDG5h6zS8hbrNLbmGUkgG4gHMYswuYwo1MpN0A+6CRmJWRGmZy
5l3FbIF4NGwQug2N09lg04nZNvdDELTJuqYyVDKlKxtDddmDKtq8RlnspFqBCRD1dyMy2oaJ
rKV/UbJh2u9GfZWJHcqpkK+JyhmOoQnOAE5Uvq5o3gq1MRaUQKyjeI+ITF1qkDaZ9byfdXzS
U+UR6peJU9pyXWpW6b3MVeqRwR4kybVJyKlpTcpF+UdjqcnMlWV2nKp0wpNjcG1oJzFhLLoJ
VZW0AnI6kLpNF1ghSSBtCdj2DLoOSHy0kC5VYcrwhYwkQ9qeIXa6U2hKbDKI5yNaU04CdgD7
4BJl+QtvJ/Mt1t5loq7t7WhWcikqzTGD6wqbkUKuRqF7eEAcgar3JGJxVuYinMX5CXYmqoam
VEm0DriEhXsMisVNISQVwdVskq2RXGlcZnJdY3VceMN0waJGLRQWbVZdkWVqYFgOZEbemgn1
H6Y+JXOH8evyVXSXHFWKr7mHLKU47D3ZZRrDhxzdASy0t02NrXMea12n70ZWq02TVOFMSt1O
UQbgkiPP2RaZ5rUUOLHxagpsmBiq6lUZ8spXSHwAL6DD+kflI2NF3ZMA550Rx2ovKSlVtRj2
uimsI9FWtigcaUt1rXsY3appl1Hco7PTOBrKajqQ2ptytTSSJdsm/Yp/dFD8A8Y19Np1Z5Uv
gr9pey6NUeZmR65V5rF9ZW4txx+YmFlS1qVdSieZMFv8t8sROFsr7POyWYEwYZtXq0rdLYH6
qfHX+AIoqFFYX1v9x7PhmmWOSPT+s/3L95MZ2lIk20ttp0obGlIhyGMYPYVqKjiPRCEdxXLl
B4xB2PYXyT9rCI0ZN7HOXmNViYG47GdYhwYevYat7e2BMWdeRfJzJSCNoo+pxVBszNnSehjh
1QwFU5gzE0nqCYjexOheWQmEfW51tZTcX8OUYmutwhO+3uNYYNpYkJFACekeaseWZFtmWSeW
buLwBizkLpeXJHKOApMMmZfs5cqPhET7gLM38WWIFs0p5lsnUoaT5x6DhdeZJsZqW2SleHTL
Z2u4tTMOJKgFg7xs8Q1HLXhBLJ7G2KVIN4ew0Enu2Ra59kePm3KZnOTbOXfGJhuoTWYNTW8t
CXTMqQGr99VzsR4gx9E4a4y06jHwNOcXOrliQjKTJ2fnash1DRfWV6UKAuCrqR4hPj1Psi83
ClZb3D6HTqp80jfHC1w8N4ekWX32B2pAJJG8eO4nr3OTSY7bqc7IurH1fYwZh1yxSnSjaMOu
DnILpK3ORzn4o83Hsa4wclWnCppC+Q6x6eqtU1pLqz6HoKuzgorqywuC3JtdTnW6g+2bXBBI
hDiOo5K+RGrq7+yq5F1NZZiY5YwBhEoQpKClFhHnKanZMy9FpZXWbmRq3iqZzPxx2aFLWguW
2MehhGNUMHvKaY0VG1eFbK4UWiy7i2++UjmN48txHUc0meL4vq+eTwaSpYEswlItYCMWR5Kx
5eRYHwBFQaQW65q8N4hdIimPZjsJJZ2AsYJX1NbQxyzH+d1WDtZe3673jdojiJ7vRR8kqqoz
ZadKkkm+0Fkaaj4jbOzt277g84GwiiMNRqCm3FdQPliuBiFeRC3U0sHtNzvHHEK6s7DjTa6u
s1Ftts33G14pyg5Vcscs1pwzYTXIUtDzid1DrCd72PL8RsTeC+JQBDSfZCZ52W4saXtEF5RD
EgERZMXnWfHmUFAuNzBVPAjbTkRvyrd7EDeGIzM63ThLlIQu9gIPG0yrdOJnaE2o7gfJDEbm
ZttAWcOtkXsPkg6uZnWUnwYdb/ajeCK4SnWev0PNj7UfJFu1F5Vn0UFCT8UR3tQbifTQ2wdk
jbyjvOUcBqxVSG0U1wlPQwWqx5OcjMkZyYiYp9ddCRpAVa3XnGtDLWwWNTGWl1lual9aSm56
QKfnLqpipiZCXAUqSLb84TsYRVip6fS40m6tBHWEbHgNCsElMJdcF3Ln2QjZIZjULHJshAGo
93whSUwkaidZQTGurMjYHUAbwrZM7KnBsDAr1qa1e17QvKYHstyTh645q+WBuxluzJNjR4qe
XaGKS0YYRX1ZqqmHFWVYDpGhXFM64DM9Vw+CCrYwyoYAyiQnHtATUZVza4ULHaHKbMMNVLDK
FxbSXKNPq2I0nYxr1z5katTTJxkjmKqRnGkFwgpItvCOspyskvpyjbGRuZIqEi0FOAkCx3jy
mqpwzzus0xcCMUNqlh3he3jGfybmL7WeSDZjqNblnEjvXFvdDNOzNCmPKZizkwE3KJedcCQn
ckmPRaS9vZGpVPJgjjIz5kssJZ1iSQhUyq4QT1P4o9vwjQyufNLoaCSjDnn0Rz0xxjecxniV
5+ZdcmZqbWVKXz38PIeUektksKuHQ85fqZW2D9gDAr9RnEysqkGYdt27unZlPh7Y461XHfr/
ABsej4XpGvJXXvfh5vpLvpOEWcNUVuVYQBpHePVR8TCEptvzHtdLKMEox6IbKnStV9heDRka
kLhinqWW18vmhmEyTsyhMlotKHlBjOtlkWyrhSRuTFGJy6jlKulJB6GAyR2McjjLuaQL2vAW
GVeT28vWNuUcKyrHfCUiZmbbSBuTA7ZYQhfsatyAwuJeUaUU7nflHmtdZlsw9RYX5SJbs2kj
wjFkzNlIfJGUuIHIE5jqxJhIAttAmyjYmxIoStNcUdrCL17s4upkPiGmV12uFgEHUu1o9ToE
oxyPVrESe8OeBWqHT0PKQAbDmIT19zk8Ct8+5D3nfmgKHSHWmld4JttAtHpuZ5YOqGXlmSq3
haezWxKFPSbM2AvuF5oL079Lx6eFsaIbPBoQkkaMyB4XUU1LUxMy4Lm3NPzDwjzuu4k5bJlZ
6ruRfYw0zhql9xKUaU8rRguxzkcqm5MyHxt54/AVPmJZpw6iCBYxvcO0y+G+49lwmldWZAyt
wjM5mY3QVJWsLcuokX6w5ZZu5yPaaZpLtGdEsocFS+XmDGypCUFDd+XlHldXc7Zid1juswig
OKbNZyrVFUkw4SFHTtvD+lrUI57z2HCdIoR5mOvB7k07Wqo1OTDZVqINyOYgWu1PJDHeE4rq
+SHKjoJgDDbdGpjSEpCQkAR5O2bk8nzzVWuTJQ13doA2ItBoUSI4UwBSwlJ8hEOogGa9U9Up
ryh0SYNSss3+HV5aMa5pVT1qrOkq63Mb9fQ91po4WCvarM69YSefWJKSwPRQ0PTh3TzEU27w
3KMtbfslQ6q38I5kZrj4EeqVQKLJB5+EW5hmMfEsvh0wMuu1xpxSCpJVe9oDJ7GfxC1RjhG5
8A0ZFHpDTYAGlNozLZZZ4jVTcmyUMv6E8wICZ7QpQ+DvcRAbiGpmLcohRwPpfvzMWTQCdZ5I
BVvvBFMUnTk9XA62gsZGddp8ng89oNGZl3ac+BNuUHUjLu04LA9LQVSM6yg+gbxdSEp0AsI7
zME6u4CkxbmKuobcQyPrcitPiILXZhnOxMacUWBnKTWXJhKVaF3PleNmm3KGqas7FW4cramX
OzUogX6nlHbBj2t5iUS06hxKblB/DCNjLLTMNXMJLfxza/KM+6YzDTHtip9msC6d/OM22Yda
ZC1E9ckhV/fyhGdgVacsXKSbSKuwSTe8KzsOSpNg4BmSqmNewQCUxbsNyUB4gc4G5l+wH+uV
dE6ypaSOXO8atccAHW0V1ih4pKj4xpVdEDlHcioqhbesSRDqiBlDIpcUmeliOYIivRg1lMq3
NbCmtta0p3EP6e00dNIqmmT7uHqyCCUgK5w/JKUTXjFSRpTI/NlUqhtQc3AFxeMDV6ZMzdTp
TQOGM2EVMJTrsbRjWafG5jW6bG5MZeptTMiVrUm1rkwu4tPAlKLTwjKHHBnPK4VoU0pKwENA
gAGxcV4CPS8H0jnJGtoaG3lnHrihxpMY8xI666rW4omwB2SL7CPq/D9Oq6WkO8Rhinkj3kHy
3yan6/V2mJSWK5qY75IFwyn9sfCDN1URdk3uJaPhbh5U+v2f/povB2UbGAqOGkJu+rdxZ5qM
Yt+rdsvMeip5YLliF1SRLazcWEUjI06pjDUJYC8Hgx6Fg0TknrB2uYPFnZTGiakdCibdYYix
aUshbTZQqLA9si+XNk+ZgM+oatCto7XgTHIx2DO2tby2jhJw2LAyfohqdUa2uCoQlq7MRMLW
7Gy8p6AJSQbOm1gI8tqJ5Z5nUS3LMp0vewtsIRZnSkP9OkiLbbjygMmC5x4lKb3bkQFyOKRH
MylCWpTvTYwxp95F4PLMy1TCyq7izWpBUAq949DG3lgP8+Ilq0WmLo1CDbaSFFNthGfKSlLL
EZyyyOzmQ9SzHqYBaWtCz1TeGFrIVRIrlEtvKjgaeoyW3VSRKudymMrVcZUtsgZ6zJcclkLM
UaSASzp0jkBGRLWqTBR1GWVtnXQZuj0eYCWlakpOwEOaWcZS3NXRyTkjmvxL4Cq2PcWON9g4
QVkWsdo9lp5QVWMnv+G2RjHcsnhL4ZlYUbbm5hjSvZRuN4xuIatY5ImvbrFjlRYnENmI3gfD
bjLatKtJAHWM3S1c0uZmlwnT9pNNmVsE0aYzUx2hbgUtHaXv74fsnhHtnNVV7HQrh2yrZwnQ
5fS2EqKRfaPMa3UOcmjxfEdVzyZdkmgNNAC2wjMbyefmw9C7RwG1k9JcN7dIhzlQH3Sls+yI
SMdyo89KsJekP7kXB6w5pl5R6nhdfQx3jOoCZqThvcXO0anMezpjhEHrM7aYHeuPA9Y5kchD
IzTM4S4T18I7kZjHbYaKxOlbdr+yIHhEZJJlVQqjaUgm6htHMoO8RRsThcwQJCntOrQAo78o
Wtl3Hk+I3ZbNF09YaYAG1hCL3PO2RyyPZiZoS2A6auYfWEoRuTHVDIxptG7HhETy74qqRjWq
eqtPoK78rxyUMDWp4TKCy0XBI1ATDCVJNwRsYGYU6+V4YpS9aOMG4hqXr7RIyAzryBT4AvsL
QaMhOyoJcqjTR3WkQaORG3T5PqZ9te+oEQZNpGXdpsHg1NoKtrTBotmbZpg9t/WLpN4vnxEb
NOew57Nt47zC8tOejuOUd5gb04U+NaCLRZSOe1ynOI3L5OIaC8UoGoAlPth7T3dwxTThmKsT
U9WGautJSUgE2PneH+fKNiGlyhbScQhxrexNrX6GE7XgItH5g6YraSCQoja3OMy2QxDSBTdb
K3baxubgdTGXdMOtKPFMqClOb7g7bRnWWE9rFmZVVPsqiyCb2IN4UlYBsowjZ2Wc8mZpDSkn
mkGBuZnurcl4c25j5Ipzov2Qw4YrcxOSn1xd9o9XKKELVgLxIorbJPhB6hOXUgdRdUl+wNt4
0K1lA2LKPMrNgTcRyyKBSW2RLi2URMSitab9I5U2mHoKKx3TWmKgopBFjGrTJtbm7Q8oW5eV
iYlnkhCyBA9RFMvbFNbl+5a1qYcU2SvfYxjXxXQyNRBItqoV6Zbo+lK7Ap/yhCME5GW4LJz7
488TTc/V5tpxy7bCilCRyH/OPc8DqikmbmkglFYMI1KQbqOI31vAqKNx4A3j3cJuNaSHJwWU
2bGyCyto2GsmZSflpb9W1VBdmHlG61kEgC/QeUeO1+qss1DjJ7LoIWTbngaK9INNvrSE7bxa
LGK2QXEUsgKO0OVs0q2RGopGow1EdiNkwkAE+EGiRsbZxsQaJSQhU2Au0GfQGGMm6gOkCkNV
igG1z4coE+pow6Hhlwqmkg8omNi01sXvw6yTbk40SLkRi6+TPM8QNi4Dl0oprZAtePNTeZM8
pqHuTekMpNjaF5mbYyS0thOkG0BmBHmXZSWvbC76kTIJmogLlXARtYw5pnuMVFZYPpDE3WrL
TzPMRo2yaiGsk0i9cv8AL+mTpa7VpSwedzGPffNdBCybL/y6y9pEk2gtyjYIHO0Yl9828ZEb
LJFlSkkzKS4CG0Cw8IRbyxNybElVlEPtEkWPlHUwtUmUjm7T2JtxxtxpC0kb3HONLSto2tLJ
9TPVfyjoM9WFOuSKCvVe8aq1ViWMnpdLqbEsJh89hWSoVFX6s0G7CF3ZKT3NvTWylJZMPcYM
25N1vslqOgkmwjc0qSgfSuCLyckg4NsGSBm2Xi0VOE8yfZCeum4xeB3iV0uXBuPCsuiXkUBA
ACQLR5qbyzyNry9ySy/IQBiMg4cuQiFD0BYRCsgioKIllkeEdXUvT8IoTiKmlokFgHYiHtKe
z4ZFGTq+ouTbpPQw6z1UFsQqvHS8fP8AHHcjtXQannClpRvuLWjrGYjHV3SAr5IqGgtxwyok
25vEzXaDUNcR9Aeqk1DY3blFT2pOjshtOkaRCU3ueL1cm5MsJg2RABCXUz1xzzrsrgKbUhZS
Qk/gMEgeg4Kk7EYw4W8UzzebEskPqste+8K0WSk2mek1a5qpZOpmXs0uYw6wtZudIjvefONZ
FKWxIwrYRQTPqXSD7Y6yrQRWJpbEktSbAgReLK8ib3M0ZvZy12iYj7Jh9sIJ6pP44frSHa9H
VKO6JNgDMurVKiqcdeSVab7A/jhhJGNq9NBSwiMz+c1dZxUhkPt6Cq3xT4+2GlFYE7NJXy5w
aCy+qz1RpbS3VBSlJBML2bPY8/fXFSJOOnnAk2JuuJ6O3vjuWU7OJ4iJ7k5ER/HUsh+kvBQv
sYPVJ5Oxik8GEeImnNMYmmEoTpGonaNOEng3tLBYK4pEwpp9QFrC8AubHuziLZl0kEnex5dO
UZd0ngsoIJlnCXVeG8ZNzZflWCQUCccVvq5GM2xs44IsjLmaWKs3vyIhaTYtbFYNq5PPq+BW
RfkgRJGPOKyWElwlI5RQrg//2Q==</binary>
</FictionBook>
