В этот мартовский день настроение у Ларисы Котовой было приподнятое. Еще бы! Яркое солнце пригревало уже по-настоящему, ручьи шумели так, словно грозились смыть всю грязь и скуку, скопившуюся за зиму, пьянящие ароматы весны сулили перемены к лучшему, да и вообще дела у нее шли отлично и не было никаких поводов для беспокойства.

Лариса заведовала лучшим в Тарасове рестораном «Чайка», приносившим стабильно высокий доход, муж ее также занимался бизнесом, так что семья Котовых не бедствовала. Правда, Евгений в последние годы пристрастился к алкоголю, что не лучшим образом сказалось на его делах.

Его фирма несколько раз находилась на грани разорения, здоровье пошатнулось, и семейная жизнь почти зашла в тупик. Да и как могла реагировать Лариса, если муж либо пропадал в Москве, занимаясь там отнюдь не делами, либо, находясь в родном Тарасове, каждый вечер приходил пьяным. А случалось, что и вовсе не появлялся дома неделями, предпочитая ее обществу чарку и любовниц, которых менял, как перчатки.

Поначалу Лариса тяжело переживала загулы мужа, не раз думала о разводе, потом махнула рукой, принимая жизнь такой, какова она есть, и лишь иногда, после очередного шумного конфликта, возвращалась к мыслям о необходимости разрыва.

Но вдруг, перешагнув сорокалетний рубеж, Евгений, видимо, посмотрел на себя со стороны и решил все изменить. Лариса даже не верила, что это получится — муж столько раз давал ей обещание вести трезвый образ жизни и столько же раз его не выполнял, что она уже не воспринимала его слова всерьез. Но, кажется, на сей раз Котов был настроен решительно.

Он не пил уже почти год с момента принятия решения. Конечно, несколько раз срывался, особенно после какого-нибудь стресса, и искал утешение в бутылке джина «Гордонс», но последний раз это было довольно давно, и теперь Евгений даже на праздники позволял себе лишь рюмку-другую вина.

Отношения их наладились, и Лариса молила бога, чтобы муж не сорвался. Восьмое марта они решили отмечать вместе, а именно в Ларисиной «Чайке», а точнее, в Зеленом кабинете, предназначенном именно для личных и даже интимных встреч.

Евгений был к жене внимателен, нежен и, как в первые дни замужества, не скупился на признания в любви. И Лариса успокаивалась, радуясь, что наконец-то у них в семье все отлично.

Радоваться весне и жизни в этот мартовский денек Ларисе не мешал даже старый ворчун Дмитрий Степанович Городов, администратор гостиницы, которого не радовали ни погода, ни люди, ни дела. Его-то сердитое бормотание Лариса и услышала еще из коридора. А тут и сам Степаныч ввалился к ней в кабинет без стука. Молча прошагав к ее столу, он плюхнулся на стул и уставился на Ларису мрачным взглядом.

— Что такое? — первой нарушила молчание Лариса.

Степаныч только этого и ждал. Он еще выдержал паузу, потом шумно выдохнул и сказал:

— Короче… Я по поводу наплыва посетителей в ресторан.

— Так это же хорошо.

— Это, конечно, хорошо, — осторожно согласился Степаныч. — Только работы еще прибавилось. А у меня ее и так всегда невпроворот.

— И что же? — все еще не понимала Лариса. — Тебе нужен помощник?

— Зачем, зачем мне помощник? — засуетился Городов. — Я и сам справлюсь, Лариса Викторовна, вы же знаете, как я умею работать! Это я к тому, что в принципе… В принципе за такое сверхурочные положены… Вот.

И Степаныч, отвернувшись в сторону, стал старательно выводить указательным пальцем невидимые узорчики на столе. Однако Лариса не отвечала, и Городов сменил ритм, уже нервно забарабанив пальцами по столу.

— Все? — насмешливо спросила Лариса.

— Все, — скромно кивнул Степаныч.

— Так вот теперь послушай меня. Во-первых, к праздничным дням, когда количество посетителей действительно возрастает, я всегда выписываю персоналу премии. А тебе, подчеркну, более чем щедрые. Это и есть сверхурочные. Во-вторых, хочу напомнить тебе о том, что с тобой произошло в сентябре. И именно по причине сверхжадности.

Степаныч беспокойно заерзал на стуле, сразу же вспомнив эту неприятную для него историю. В августе прошлого года произошел инцидент, в результате которого Лариса узнала, что Дмитрий Степанович, питавший патологическую страсть к выпрашиванию у нее прибавки к зарплате, благодаря чему стал самым высокооплачиваемым администратором в Тарасове, буквально держит своих жену и тещу в черном теле. Вообще-то она знала, что он скряга, экономит на всем, на чем можно, но чтобы так, что его семья чуть ли не голодает, поскольку Городов выделяет жене на питание двести рублей в неделю, она решила, что пора принимать жесткие меры. Свихнувшегося от жадности администратора она срочно отправила в отпуск, причем за его счет, сказав, что если он не проведет его в санатории, чтобы улучшить свое психическое здоровье, то в ресторан может не возвращаться. Степаныч кричал, возмущался, бекал и мекал, чесал голову, нервно бегал по кабинету, даже угрожал, потом убеждал, просил и давал клятвенные обещания быть впредь спокойным и покладистым, но Лариса оставалась непреклонной. Она даже напомнила своему администратору, что уже переводила его в наказание в официанты, а на сей раз ему не светит даже такая участь. И поверженный Степаныч, собрав чемоданы, мрачно потащился в один из санаториев черноморского побережья. Естественно, в самый дешевый.

Вернулся он, однако, как показалось Ларисе, посвежевшим и успокоенным. Во всяком случае, если доброты и теплоты в отношении к людям и к жизни у него не прибавилось, то хотя бы желчи поубавилось. Он вел себя скромно и незаметно, насколько это было в его силах, а тему денег не поднимал вообще. Лариса даже недоумевала и несколько скучала без его криков и язвительных замечаний. Так Дмитрий Степанович продержался до марта и теперь лишний раз напомнил Ларисе свою собственную поговорку: «Люди не меняются!»

— Может быть, тебе нужно длительное лечение? — ехидно спросила Лариса.

— Е-мое, да мне вообще не нужно никакого лечения! — сорвался Городов, став наконец самим собой.

Раскраснелся, вскочил со стула и забегал по кабинету, размахивая руками:

— Слушаете дур каких-то, жену с тещей! Нашли кого слушать! Им самим лечиться надо, обезьяны старые! Вы вот меня в скупости упрекаете, а они у меня постоянно денег просят! Просят и просят, просят и просят! К тому же у меня, как выяснилось, гараж протекает! Все не слава богу! Машина, чего доброго, проржавеет — что тогда делать? Вы-то себе новую купили…

— Только, между прочим, не на твои деньги! — прикрикнула на него Лариса, которой вредный старик вмиг напомнил все ее переживания, связанные с потерей ее уже не новой, но верной и удобной «Вольво», взорванной какими-то мерзавцами. Потом Лариса, естественно, купила себе новый автомобиль, но все равно воспоминания о той машине нет-нет да и кололи сердце. Стараясь не вспылить, Лариса молча указала Степанычу на дверь, красноречиво достав при этом из ящика бэйдж, который тот носил, будучи временно переведенным в официанты, и на котором его должность так и значилась. Степаныч все понял и оставил свою начальницу в покое.

«Вот же вздорный тип, все хорошее может заставить забыть! — с досадой подумала она о своем администраторе и вернулась к приятным мыслям. — Ну ничего. В конце концов, он напомнил мне о наплыве посетителей, а для меня, в отличие от него, это благо. Да и все прочее у меня хорошо. А главное, что сегодня…»

Главным событием был поход к давней приятельнице Эвелине Горской. Вот уж кто не был ни пессимистом, ни мизантропом! Лариса знала, что в компании Эвелины время пролетит быстро и приятно. К тому же они давно не виделись.

Эвелина Горская открыла у себя на дому мини-салон красоты. Превосходный парикмахер, наделенный даром, что называется, от бога, она освоила еще профессии косметолога, массажиста и визажиста, после чего стала в этой области настоящим асом, и Лариса безоговорочно доверяла ее вкусу. И на этот раз она договорилась с Эвелиной, что перед праздником та поработает над ее внешностью. Теперь оставалось только ждать условленного часа.

В половине пятого Лариса вышла из кабинета, прошествовала мимо Степаныча, даже не взглянув в его сторону, и, выйдя на улицу, пошла к своей новой машине. Теперь это была «Ауди» белого цвета. Хорошая машина, Ларисе она нравилась, но ностальгия по потерянной красавице «Вольво» возникала всякий раз, когда Лариса садилась за руль.

Эвелина Горская встретила Ларису в своей обычной, восторженно-экзальтированной, манере.

— Ларочка, милая, как же я рада, проходи скорее! Наконец-то можно вдоволь поговорить с приятным человеком! Имей в виду, я тебя скоро не отпущу! — шутливо погрозила она Ларисе ухоженным пальчиком.

— Да я и не тороплюсь, — улыбнулась Лариса, проходя в квартиру.

Эвелина Горская была невероятной болтушкой. Она обожала посплетничать, а так как клиентами ее были многие известные и богатые люди города, темы для сплетен ее буквально переполняли. Лариса знала, что сейчас ей предстоит выслушать массу «сведений» о личной жизни многих как знакомых, так и совершенно неизвестных ей людей, что все это будет сопровождаться ахами и вздохами, собственными комментариями, обращениями «Представляешь, Лара?», а также репликами осуждения или восхищения. Но она была к этому готова — такой уж была Эвелина Горская, и ее нужно было просто либо принимать, либо не принимать. Лариса принимала.

— Садись, Ларочка, садись, — щебетала Эвелина, усаживая Ларису в большое, сильно откинутое кресло и уже шебурша какими-то коробочками, флакончиками с кремами, мазями и лосьонами.

— Я тебе столько сейчас расскажу! — подтвердила Эвелина предчувствия Ларисы.

Она смочила ватный тампон в жирных косметических сливках и, ловко орудуя им, принялась очищать кожу Ларисы.

— Ты просто с ума сойдешь! Колесников-то все-таки выгнал своего братца с работы! И денег всех лишил!

— Кто это? — равнодушно спросила Лариса.

— Как? — изумилась Эвелина несколько даже обиженно. — Ты не знаешь? Ну ты даешь, мать! Совсем от жизни отстала. Колесников — это же зять Литвинова, а Литвинов…

— Послушай, ты потише немного, ладно? — с улыбкой остановила Лариса свою приятельницу, которая слишком яростно стала действовать тампоном. — Ты мне так кожу сдерешь.

— Не волнуйся, — тут же тихонько похлопала ее по щеке Эвелина. — Свое дело я хорошо знаю.

После того как на лицо Ларисы была наложена косметическая пленка, которая, естественно, стянула кожу так, что разговаривать стало затруднительно, Эвелина воспользовалась ситуацией и оторвалась на всю катушку. Она перечислила все свои новые покупки, подарки, полученные от щедрых любовников — Эвелина всегда выбирала только обеспеченных и нежадных, не ограничивая себя в их количестве, в этих вопросах она не страдала избытком морально-нравственных принципов, — а также успела поведать Ларисе о том, кто из ее знакомых за это время успел жениться, а кто развестись.

— А вот еще интересная ситуация, — продолжала она, освободив наконец лицо Ларисы от пленки и принимаясь накладывать тональный крем, легкими движениями вбивая его в кожу. — Там вообще не поймешь, разведутся они или нет, но скорее всего нет. Тем не менее Людмила очень недовольна. Очень.

— Кто такая Людмила? — после долгого вынужденного молчания открыла рот Лариса.

— О, Людочка Голованова, чудная женщина! — всплеснула руками Эвелина и на время прекратила выкрашивать тушью левый глаз Ларисы. — Муж у нее бизнесмен крупный, я даже думала, что он с Женечкой твоим должен быть знаком, кстати, как он?

— Спасибо, все хорошо. Боюсь сглазить, — призналась Лариса, и Эвелина тут же поплевала через левое плечо и даже постучала по трельяжу, выбрав пустое место между многочисленных флакончиков с косметикой и парфюмерией.

— Так вот, — продолжала Горская. — Муж ее любовницу себе завел — представляешь, Лара?

— Представляю, — усмехнулась Лариса.

— Я, конечно, тоже представляю, — несколько смутилась Эвелина, — но они прожили вместе двадцать лет, он усыновил двоих ее детей, представляешь, Лара? И еще у них свой третий. Всю жизнь он ее на руках носил — и тут такое! Прямо действительно седина в бороду, а бес в… Я бы даже сказала, не в ребро, а в другое место!

— Обычная история, — пожала плечами Лариса.

— Может, и обычная, но Людмила так переживает! Просто не знает, что ей делать. Ко мне ходит постоянно, рассказывает… Ты же знаешь, что у меня природный дар психолога…

Лариса лишь улыбнулась.

— …Вот она со мной и делится. Там проблема-то в том, что он с ней разводиться не собирается, это совершенно точно! И любит он ее, это всем видно. За это Людмила не переживает. Она переживает, что он на ту деньги будет тратить, а у них же своих детей трое взрослых! Молоденькие любовницы — им же деньги нужны! Кто за просто так ему любовь дарить будет? И главное, он ее в квартиру пустил жить, которую старшей дочери, Варе, подарил! Просто она там не жила пока, а Николай туда квартирантов пустил. Деньги Варе отдавал, а потом Люда узнала, что там на самом деле эта его любовница и живет! Она ему не сказала, конечно, ничего… Может быть, и зря, кстати! И боится, что та будет деньги тянуть, да вдруг еще забеременеет, не дай бог! Бабы же знают, чем привязать. И что тогда? Даже если он семью и не бросит, то там помогать все равно будет. И вообще, кому эти проблемы лишние нужны! И так столько проблем вокруг! Даже и не знаю, чем ей помочь… С моим-то опытом, — вздохнула Эвелина и обескураженно развела руками.

— Я тоже не знаю, — ответила Лариса. — И я не психолог.

Она пыталась намекнуть Эвелине, что ей вообще-то малоинтересны проблемы семьи, с которой она совсем незнакома, но Эвелина подобных намеков не воспринимала и продолжала тараторить.

Потом она переключилась на проблемы еще одной пары, после чего спросила:

— Прическу-то сегодня делать?

— Нет, сегодня не надо, — остановила ее Лариса. — Восьмое марта же послезавтра, что у меня от нее останется? Я просто хотела кожу в порядок привести, а послезавтра я к тебе загляну в районе обеда, и ты меня уложишь, хорошо?

— Конечно, конечно, у меня, правда, весь день расписан, но для тебя, Ларочка, я всегда найду время, — прижала руки к груди Эвелина. — Я тебе сделаю «кабаре», это совершенно новое слово в парикмахерском искусстве. Это просто… что-то грандиозное!

Эвелина мечтательно закатила глаза к потолку, а затем выдохнула:

— Твой Женечка просто обалдеет!

— Вот этого не надо, — улыбнулась Лариса. — Он и так на грани.

— Так, значит, ты примерно в час заскочишь, да? — уточнила Горская.

— Да, плюс-минус десять минут.

— Отлично, я как раз закончу с маникюром для Славкиной. Это уникальная женщина! Ты представляешь, Лара…

— Ты извини, мне пора, — остановила ее Лариса, уже переполненная информацией и опасавшаяся, что рассказы о некоей Славкиной, которую Котова никогда в глаза не видела, могут затянуться на некоторое время. — До послезавтра.

— Ах, как жаль, что ты уже уходишь! — расстроилась Эвелина. — Может быть, хоть кофейку попьем, покурим?

— К сожалению, к сожалению, не могу. У меня просто уже ни одной минуты нет, — распрощалась Лариса со своей приятельницей и вышла на улицу.

Она вдруг подумала, что Эвелина Горская чем-то похожа на одного ее знакомого, психолога Анатолия Евгеньевича Курочкина, который мог часами грузить Ларису рассказами о своих бесчисленных клиентках, подробно расписывая их половую и социальную биографию.

Она села в машину и поехала домой. Котов, как и водилось в последнее время, демонстрировал роль примерного и добропорядочного семьянина. Он уже был дома, абсолютно трезвый, и обсуждал с дочерью Настей, что ей подарить к Международному женскому дню. Увидев Ларису, Евгений поднялся с дивана и восхищенно произнес:

— Это на тебя наплыв посетителей так благоприятно повлиял? Или Степаныч? — Степаныч может повлиять на мой внешний вид только негативно. Например, довести до седых волос, — усмехнулась Лариса.

— Что, опять просил денег? — принял грозный вид Котов. — Нет, Лара, с этим определенно пора кончать! — занервничал Евгений, который терпеть не мог администратора своей жены, впрочем, как и тот его. — Это уже переходит все границы! Он дойдет до того, что потребует дохода наравне с тобой!

— Не волнуйся, я слежу за ситуацией, — успокаивающе подняла руки Лариса.

— Я полагаю, мне самому нужно заехать в ресторан и раз и навсегда отучить этого зарвавшегося дурака от абсурдных требований! — с пафосом заявил Котов.

— Не стоит, он в отместку уговорит тебя выпить джину, и ты не устоишь.

— Ну что ты, Лара, как можно поддаваться на провокации этого старого еврея! Кстати, он не собирается вновь активизировать процесс переезда в Израиль?

— Да нет, пока помалкивает. Видимо, здесь ему все-таки лучше, хоть он и постоянно это отрицает. Да ладно, хватит о нем! Давайте лучше ужинать, я безумно хочу есть.

— Давай, давай, — легко согласился Котов и добавил: — Как бы там ни было, ты неотразима!

Через день, Восьмого марта, Лариса все-таки заехала в ресторан, несмотря на то что для большинства трудящихся это был официальный выходной день. Но ресторан «Чайка», естественно, не знал выходных, и Ларисе хотелось лично убедиться, как идут дела.

Для начала Лариса прошла в свой кабинет, еще из-за дверей услышав, как разрывается телефон на ее столе. Быстро отперев дверь, она вошла и схватила трубку.

— Ларочка, слава богу! Слава богу, я до тебя дозвонилась! — высоко звучал в трубке взволнованный голос Эвелины Горской. — Представляешь, Лара, я умудрилась потерять номер твоего мобильника, позвонила домой, Евгений сказал, что ты поехала в ресторан, и вот я звоню-звоню, а никто не отвечает!

— Погоди, что за спешка? — остановила ее Лариса. — Ты что, не сможешь меня принять сегодня?

— Принять-то как раз смогу, даже прошу тебя приехать поскорее… Вот только не знаю, как быть с остальным… С «кабаре», в смысле. Ну да это ладно, мы что-нибудь придумаем, ты только приезжай поскорее! Тут очень печальное событие произошло…

— Что такое? — нахмурилась Лариса.

— У Людмилы убили мужа!

— У какой Людмилы?

— У Головановой, ну помнишь, я тебе позавчера рассказывала, у той самой, что муж любовницу завел!

Последнюю фразу Эвелина произнесла, понизив голос, видимо, возле нее находилась или сама Людмила, или кто-то из ее близких.

— Так вот, Лара, она, естественно, позвонила мне, а я рассказала ей про тебя — ты уж извини меня, Лара, я же в целях рекламы! И вот Люда очень просит, чтобы ты приехала.

— Эвелина, я прекрасно понимаю и тебя, и Людмилу… — протянула Лариса. — Но и вы меня поймите, сегодня праздник все-таки. Я же говорила, мы с Евгением собираемся отметить его в «Чайке», при свечах… Я сто лет не отмечала этот день с мужем в такой обстановке!

— Ларочка, но это же вечером, ве-че-ром! — тараторила Горская. — До вечера ты сто раз можешь приехать и переговорить с Людмилой. А я как раз в это время буду колдовать над твоими волосами, ты будешь только сидеть и слушать, а я все сделаю! Вот как все славно получится.

— Ну, хорошо, — ответила Лариса. — Только уеду я от тебя самое позднее в три часа. У меня еще другие дела есть. Эта Людмила, она уже у тебя?

— Да-да, у меня. Сидит, тебя ждет. Ларочка, постарайся побыстрее, ладно?

— Выезжаю! — коротко бросила Лариса и положила трубку.

У Горской она была через пятнадцать минут. Эвелина встретила ее с озабоченным выражением лица, однако тут же поблагодарила:

— Спасибо, Лара, что приехала, проходи скорее.

Лариса сняла плащ и прошла в комнату. Там на диване сидела женщина лет сорока с небольшим, с неприбранными светлыми волосами, выбивающимися из-под черной шляпки. Широкие поля ее, видимо, были предназначены в данной ситуации для того, чтобы бросить тень на лицо и скрыть таким образом заплаканные серые глаза. Женщина прижимала к ним платочек и печально покачивала головой. При виде Ларисы она поднялась, и Котова отметила, что женщина довольно высока и стройна, а черное платье еще больше это подчеркивает. Макияж на ее лице был незаметен, только коричневато-розовая помада на губах.

— Людочка, вот Ларочка любезно согласилась приехать, выслушать тебя, — указала на Ларису Горская.

— Здравствуйте, — немного растерянным голосом проговорила женщина, подходя ближе к Ларисе. — Меня зовут Людмила Николаевна, и у меня горе… Такое горе! — Она вдруг расплакалась, уронив голову на плечо Эвелины. Та бурно принялась ее успокаивать, а Лариса присела на диван, ожидая, когда рыдания женщины утихнут. Пока она ничем не могла ей помочь.

— Извините, — наконец повернулась к ней Голованова, промокая глаза платком.

— Ничего-ничего, — сделала успокаивающий жест Лариса. — Вы уже можете говорить?

— Да, я сейчас все объясню, — заторопилась Людмила Николаевна. — Еще раз извините… Мой муж, его звали Николай, был убит…

— Когда? — уточнила Лариса, потому что женщина замолчала.

— Ночью, с шестого на седьмое. На даче.

— На даче? — удивилась Лариса. — А что он там делал?

— Он должен был там встретиться с Константином, это его партнер по бизнесу и просто старинный друг. Они еще в институте вместе учились. Его фамилия Ярцев.

— А что у них за бизнес? — спросила Лариса.

— У них своя фирма по продаже недвижимости, называется «Недвижимость для вас».

— А откуда стало известно, что ваш муж и Константин Ярцев собирались встретиться на даче?

— Мне Николай сам говорил. Он предупредил, что поедет на дачу, встретится там с Костей и останется ночевать. Объяснил это тем, что у него не очень хорошо идут дела, что хочет немного побыть один, а утром должен был вернуться, чтобы вместе отмечать праздник. Мы в ресторан собирались, он столик хотел заказать… — Людмила Николаевна снова всхлипнула.

Она дрожащей рукой взяла из пачки «Русского стиля» сигарету и закурила. Лариса последовала ее примеру, а Эвелина, пробормотав, что пойдет сварит кофе, скрылась на кухне.

— Утром он не вернулся, — продолжала Голованова. — Я позвонила ему на сотовый, но он оказался отключен. Тогда я позвонила Константину, и тот сказал, что оставил Николая одного примерно в половине первого ночи и поехал в город. А дача наша находится в Раскатном. Костя просил не волноваться, предполагал, что Николай просто ездит по городу в поисках подарка для меня, хотя я знаю, что он о таких вещах заботится заранее. Одним словом, когда наступил вечер, я решилась даже на… — Людмила Николаевна замялась.

В этот момент Эвелина внесла поднос с чашками дымящегося кофе и поставила на столик. Голованова склонилась к ней и о чем-то тихонько спросила. Эвелина зарделась и смущенно кивнула, опустив голову.

— Тогда мне уже легче говорить, — вздохнула Людмила Николаевна. — Извини, Эвелина, но на сей раз твоя словоохотливость оказалась мне на руку. Раз уж вы в курсе, — Голованова посмотрела на Ларису, — то я могу сказать, что позвонила даже его любовнице. Мне, представьте, известно, где она живет.

— Мы обязательно поговорим на эту тему, но чуть позже, — кивнула Лариса. — И что она сказала?

— Сказала, что вообще не встречалась в этот день с Николаем и о его поездке на дачу ничего не знает. Тогда я снова позвонила Константину и буквально умолила его съездить вместе на дачу — я сама машину не вожу, к сожалению, у меня зрение слабое. Он согласился, и мы поехали. Вдвоем. Дача была открыта, и в окнах горел свет. Я даже не знаю, обрадовало меня это в тот момент или скорее напугало. Я почти бегом вбежала туда, и тут… Это, наверное, было самое кошмарное зрелище в моей жизни. Николай сидел в гостиной, откинувшись на стуле, с открытыми глазами. Я сразу поняла, что он мертв, по его глазам. Они были абсолютно пустыми. А голова… Господи, у него голова набок свесилась, я никогда этого не забуду!

Людмила Николаевна снова расплакалась, а Эвелина, растерянно обернувшись на Ларису, побежала в кухню за успокоительным. Лариса решила оставить женщину в покое минут на десять, чтобы она пришла в себя. Выпив успокоительного, а затем две чашки кофе и выкурив сигарету, Голованова сказала, что готова продолжить свой рассказ.

— Хорошо, что рядом был Константин, без него я бы, наверное, в обморок грохнулась. Хотя он и сам был ошарашен, но все же как-то владел собой. Он тут же вызвал милицию, мы остались ждать. Рядом с телом, представляете? Это было ужасно, ужасно, мне даже говорить об этом трудно… Потом милиция приехала, начались просто кошмарные вещи — все фотографировали, осматривали, отпечатки снимали, нас допрашивали… Словом, все, как обычно в кино показывают, только я никогда не думала, что это так тягостно. Слава богу, меня не повезли в милицию. А Константина забрали с собой, потому что он сразу сказал, что накануне встречался с Николаем и видел его последним. Хотя последним его видел убийца…

— А вы уверены, что Константин не убийца? — спросила Лариса.

— Конечно, уверена! — широко раскрыла глаза Людмила Николаевна. — Они же знакомы столько лет и работают вместе… работали то есть… Да и зачем ему это нужно? У них и конфликтов-то никогда не возникало. Крупных, я имею в виду. Так, разве что мелкие разногласия, которые они быстро улаживали. — А для чего они там встречались?

— Николай сказал мне, что по каким-то делам фирмы нужно было поговорить, я не выясняла подробности, я же далека от их дел… А почему на даче — это уже из-за Николая. Я же говорю, у него настроение плохое было, хотел один переночевать.

— И что, этот Константин Ярцев сейчас в милиции?

— Нет, он тут же внес деньги после допроса. Как это называется — залог? Так вот, он ответил на вопросы, а потом отдал деньги, чтобы его не держали там. А они хотели, потому что, как выяснилось, убит Коля был именно около часа ночи плюс-минус полчаса.

— А как он был убит? Каким способом?

— Его отравили. На столе стояла недопитая бутылка водки — Костя сказал, что Николай вчера пил при нем. И еще коробка с соком. В коробке яда не обнаружили, а вот у Николая в бокале с соком — да.

— А дактилоскопическая экспертиза что показала? Я имею в виду отпечатки пальцев, — продолжала задавать свои вопросы Лариса.

— Она еще не готова, мне сказали, что на это уйдет несколько дней, — словно извиняясь, развела руками Людмила Николаевна.

— А по предварительному осмотру не обнаружено ли следов кого-то еще, кроме Ярцева?

— На столе стояла только бутылка водки, почти пустая, бокал с соком, коробка и закуска там всякая. И только одна тарелка. Костя сказал, что он водку не пил — он же за рулем, — а сока глотнул разок прямо из коробки. — То есть все указывает на то, что, кроме них двоих, в тот вечер на даче никого не было?

— Получается так, — пожала плечами женщина. — Но ведь кто-то его убил? В то, что это Константин, я не верю. Поэтому и обратилась к вам, Лариса: Эвелина мне очень много говорила о вас, она заверила меня, что вы распутали все дела, за которые брались… И порой бескорыстно. А я вам заплачу обязательно, сколько скажете, вы не волнуйтесь, — торопливо заговорила она.

— Я не волнуюсь, и этот вопрос мы обсудим позже. А пока еще один вопрос, очень важный и очень неприятный. Что вам известно о любовнице своего мужа? Расскажите, пожалуйста, все.

Людмила Николаевна наморщила лоб и закурила еще одну сигарету. Потом решительно поднялась и взяла с трельяжа свою сумку. Раскрыв ее, достала бутылку коньяку и поставила на столик.

— Эвелина, дай, пожалуйста, рюмки, — попросила она. — Я чувствовала, что мне придется выпить, поэтому на всякий случай захватила.

— Извините, я на машине, — отказалась Лариса, и Голованова вопросительно посмотрела на Горскую.

Та неуверенно сказала:

— Ну-у-у… Не знаю, мне еще прическу Ларочке делать. Кстати, мы могли бы уже начать…

— Нет-нет, Эвелина, я так не смогу сосредоточиться, — возразила Лариса. — Давай уж мы закончим разговор, а потом ты займешься моими волосами, хорошо? Кстати, рюмка-другая коньяку вряд ли отразятся на твоем профессионализме, — улыбнулась она.

Эвелина подсела к Головановой, женщины выпили по рюмке коньяку, и Людмила Николаевна снова заговорила:

— Я случайно об этом узнала. Понимаете, она живет в нашей квартире, вернее, в квартире, принадлежащей Николаю. Но он ее завещал моей дочери, Варе. Варя много раз просила, чтобы он разрешил ей жить там, но Николай считал, что будет лучше, если она пока будет жить с нами. Понимаете, у Вари проблемы со здоровьем, к тому же она так мало зарабатывает… И Николай предложил сдавать эту квартиру, а деньги отдавать Варе. Та согласилась, и мы так и сделали — все-таки лишние деньги не помешают, и зачем девочке жить отдельно, правильно?

— А сколько ей лет? — вставила Лариса.

— Двадцать пять.

— Ну, в общем-то, она уже не девочка…

— Да-да, я понимаю, — подхватила Людмила Николаевна. — Но я же говорю, она больна, ей лучше с нами… Одним словом, как бы там ни было, но квартира была сдана. Николай сказал, что сам нашел клиента, и регулярно передавал деньги Варе. Теперь я понимаю, что это он давал свои деньги! Но я как-то раз решила туда съездить, посмотреть, что за люди там живут, в каком состоянии квартира — сами понимаете, в наше время мало кому можно доверять… Открыла мне молодая девица, мне, знаете, она сразу не понравилась. Глупая и неаккуратная.

— С чего вы это взяли?

— Господи! Да для этого хватило двух минут! Раковина полна посуды, полы немыты я даже не знаю сколько! А сама она… Разговаривать даже не умеет толком, деревня деревней! Я ей выразила свое недовольство, а она так нагло себя вела! Сказала, что Николай Алексеевич доволен, что это его квартира, так что мои претензии она даже слушать не хочет. Меня ее нахальный и самоуверенный тон сразу насторожил. К тому же я там увидела в ванной бритвенный набор «Шик». Это, конечно, ни о чем не говорит, но таким пользовался сам Николай. И я заподозрила, что между ними существует связь. Ей я, конечно, ничего говорить не стала, просто ушла, но дома вечером устроила Николаю разборку. Он, конечно, все отрицал, но я не поверила. Он нервничать начал, отвечал раздраженно. А потом, сами знаете, женщина ведь всегда чувствует такие вещи, правильно? Одним словом, я решила за ним проследить и во всем убедилась. Я видела, как он заехал за ней, и они вместе поехали в кафе. Мне этого было достаточно. Я уже собиралась закатить ему скандал, но подруга меня убедила не делать этого. Сами посудите — закатишь, а он возьмет да уйдет к ней! Эти деревенские простушки только на первый взгляд такие простые, а на самом деле, когда речь идет о деньгах, они такие хитрые! Только хитрость их кошачья, всем видна. Как будто непонятно, ради чего она с ним спала! Только он один, наверное, и не понимал… В общем, я решила пока все оставить как есть, просто подождать в надежде, что это у него дурь и все пройдет, правильно? На всякий случай я, конечно, навела справки и узнала, что изменений в завещании не произошло. То есть квартира, как я говорила, Варе, деньги на счету — мне, машина — Алеше. Наташе он оставил отдельную сумму. Нотариус мой хороший знакомый, он мог мне неофициально сообщить по секрету, что Николай не обращался к нему за изменениями в завещании. Это меня несколько успокоило. К тому же Николай по-прежнему приносил домой деньги, детей не обижал… Знаете, Варя с Алешей ведь не его дети, общий ребенок у нас только Наташа, но он ко всем детям относился одинаково.

— А чем занимаются ваши дети? Расскажите мне о них.

— Варя с Алешей у меня от первого мужа. Варя… К сожалению, так получилось, что она родилась не совсем здоровой, — Людмила Николаевна вздохнула. Эвелина Горская тут же ее поддержала.

— …У Вари недоразвита правая рука, она плохо ею владеет. Конечно, это обстоятельство отразилось на ее характере — Варя выросла неуверенной в себе, замкнутой. Она себя почему-то всегда чувствовала нелюбимой, хотя это просто абсурд, я, наоборот, всегда старалась подчеркнуть, что всех детей люблю одинаково, а к Варе проявляла даже больше нежности. Нужно же как-то компенсировать это несчастье девочке, правильно? Как назло, после рождения Алеши от меня ушел муж, и Варя вбила себе в голову, что это из-за нее. Из-за того, что она такая… неполноценная. Хотя там ситуация была в другом…

— А в чем, если не секрет? — спросила Лариса.

— Я, конечно, могу рассказать, — неуверенно сказала женщина. — Хотя это было так давно и никакого отношения к сегодняшним событиям иметь не может…

— И все же расскажите, — попросила Лариса.

— Ну, хорошо. Мой первый муж, Анатолий, по натуре очень избалованный и эгоистичный человек. Работать он не любил совершенно, по дому тоже ничем не помогал. С детьми не занимался. Лишь бы только его не трогали! Он вообще был против детей, но я их очень хотела. Как же без детей-то, правильно? Но дети — это всегда заботы, хлопоты, бессонные ночи, сами знаете… И после рождения Алеши он не выдержал. К тому же он бросил работу, новую не нашел да и не искал. Но я все равно терпела, потому что нужен же детям отец, правильно? А денег почти совсем не стало, я в декрете, он без работы… Вот он и ушел. К родителям на содержание вернулся, мама его обожает просто, все ему прощает. И живет там по сей день. Отец у него умер, они с матерью остались.

— Тунеядец типичный! — по новой разливая кофе, вставила Эвелина Горская. — Я таких вообще за мужчин не считаю.

— Он встречается с детьми? — спросила Лариса.

— Нет, что вы! Даже не интересуется. Он и не приходил ко мне ни разу после развода, только когда узнал, что я вышла за Николая и что мы стали жить обеспеченно, стал наведываться. Я вначале даже подумала, что его совесть заела, а оказалось, что он пришел денег просить. Пожаловался, что у него плохое материальное положение, что мама болеет, операция нужна… Я растаяла и дала ему денег. Николаю сперва не стала говорить, конечно, сами понимаете… А потом он снова пришел, Николай как раз дома был. Так он его просто с лестницы спустил, когда узнал, что тот денег просит. Мне пришлось признаться, что я уже давала ему один раз, так у нас с Николаем просто скандал вышел! Он кричал, что Анатолий просто альфонс, что он меня использует, а я, как дура, этого не понимаю. В сущности, он был прав, конечно, я сама понимаю… Просто у меня характер такой… Нетвердый. Порой даже безвольный. Я вообще конфликтов не люблю, в спорах скорее соглашаюсь, чтобы отношения не портить… Это не всегда хорошо, конечно, но что делать? Такая уж я родилась, а в сорок пять лет меняться трудно… — Людмила Николаевна развела руками и улыбнулась виноватой улыбкой.

— Вот тобой все и помыкают, добротой пользуются, — вставила Эвелина Горская и вздохнула.

— А как сложились ваши отношения с Николаем Головановым? — спросила Лариса.

— Мы познакомились у Кости Ярцева, я его жену лечила — я врач по профессии. Николай как раз тоже к ним зашел и предложил проводить меня домой, поздно уже было. Мы разговорились, потом стали встречаться… А потом он сделал мне предложение, и я согласилась, вот и все. Он мне понравился, к тому же мне так тяжело одной было с двумя детьми! Родители мои оба умерли к тому времени, муж ушел, я просто разрывалась… Хорошо еще, что Тамара помогала, а то бы я вообще не знаю, как выкручивалась.

— А кто такая Тамара? — заинтересовалась Лариса.

— Это сестра моя старшая. Она одинокая совсем, к детям моим очень привязана. Нянчилась с ними всеми, когда они маленькими были, да и теперь приходит часто. Одной-то скучно, сами знаете…

— У нее своя квартира?

— Да, от бабушки досталась. А мне — родительская, после того как они умерли. Николай сразу после свадьбы хотел наши квартиры обменять на одну большую, но я почему-то отказалась, и мы жили у меня. А потом Николай стал заниматься бизнесом, это уже в девяностые годы, в гору пошел, тогда мы уже мою квартиру продали и купили другую, в элитном доме. А свою — она пустовала все время — Николай Варе завещал. Он их с Алешей усыновил сразу после свадьбы, а потом у нас Наташа родилась, ей сейчас восемнадцать лет. Алеше двадцать два, а Варе двадцать пять.

— А чем все-таки они занимаются?

— Варя работает в библиотеке, она же мало что может, сами понимаете… Алеша в этом году юридический заканчивает, место ему уже подобрали для работы. Об этом же заранее нужно заботиться, так ведь? А Наташа только первый год учится, в экономическом. И еще дома работает, тексты на компьютере перепечатывает. Наташа у нас такая умница!

— А отношения в вашей семье какие? Между детьми, между ними и вашим мужем?

— Дети между собой хорошо дружат, особенно Алеша с Наташей. С Николаем тоже все в порядке было, с Алешей он вообще больше всех возился, да и тот с ним даже ближе, чем со мной, — Алеша тянулся к нему, сами понимаете, мужчины. Он же совсем маленькими их с Варей усыновил — Алеше два годика было, а Варе пять. А с Наташей вообще никаких проблем никогда не возникало, я же говорю, она у нас просто золото.

— Людмила Николаевна, — тщательно подбирая слова, сказала Лариса, — а как вы сами думаете, почему так получилось в вашей семье, что после стольких лет счастливого брака ваш муж завел любовницу? Причем связь между ними, как я поняла, длительная.

— Ох, да мужчин разве поймешь! — помрачнела Голованова. — У них другая психология, сами понимаете. Хотя я думаю, что тут бизнес его виноват. Николай уставать стал, нервничал много, настроение часто плохое… Вот, наверное, и захотелось развеяться. А потом, мужчинам вечно чего-то в жене не хватает, сами знаете.

— Вы знаете, как зовут ту женщину? — спросила Лариса.

— Знаю, — неохотно ответила Людмила Николаевна. — Даша.

— А фамилию не знаете?

— Кольцова. А вам это зачем?

— Мне необходимо с ней встретиться. Кстати, вы в милиции сказали о ее существовании?

— Нет, что вы! Это же просто позор! Зачем это выносить на свет божий? — всплеснула руками Людмила Николаевна.

— Я думаю, что это вы напрасно, — нахмурив брови, заметила Лариса. — Сообщить в подобной ситуации о существовании этой женщины просто необходимо. Хорошо, что вы рассказали об этом мне. И в дальнейшем я вас попрошу ничего от меня не скрывать, если вы хотите, чтобы я нашла убийцу вашего мужа. Эта Даша Кольцова по-прежнему живет в вашей квартире?

— Да, я не успела этим заняться, но собираюсь сегодня же! Теперь-то я сделаю все, чтобы она ее покинула. — Людмила Николаевна взволнованно сцепила руки.

— Сделать это вам, я думаю, будет несложно, если только с ней не составлен официальный договор на определенный срок на проживание в вашей квартире.

— После смерти Николая он должен быть расторгнут, — возразила Голованова. — Ведь теперь квартира принадлежит Варе. А она уж точно не захочет терпеть там эту Дашу.

— Тогда я попрошу вас не выгонять ее до того момента, пока я с ней не встречусь. А сделать это я постараюсь прямо сегодня, после нашего разговора. До вечера у меня будет время, — посмотрев на часы, сказала Лариса. — А теперь мне нужны от вас еще кое-какие сведения. Во-первых, адрес квартиры, где живет пока Даша Кольцова. Во-вторых, адрес вашего первого мужа, и в-третьих, адрес и телефон Константина Ярцева и фирмы «Недвижимость для вас».

Пока Людмила Николаевна записывала для Ларисы адреса, та задала ей еще один вопрос:

— А ваши дети знают про эту Дашу?

— Нет-нет, что вы! — удивленно подняла голову от листка Голованова. — Откуда же?

— А насчет того, что квартира достается Варе и, следовательно, она может жить отдельно, они не высказывали недовольства? Все-таки они все уже взрослые, молодежь любит отделяться от родителей.

— Ни Алеша, ни Наташа никогда ни о чем подобном не говорили. К тому же они оба вполне могут снимать квартиру, средства легко это позволяют. А если возникнет необходимость, то и купить. Но мы всегда жили так дружно, что они не заговаривали об этом. Кроме Вари. Но ее тоже можно понять — она самая старшая, ей ведь и замуж нужно выходить…

— А что, есть кандидатура? — поинтересовалась Лариса.

— Да… — замялась Людмила Николаевна. — Вроде есть. Правда, не очень он нам нравится, так, ни рыба ни мясо… Историк какой-то полунищий. Николай его альфонсом называл. Но… — Голованова вздохнула, разведя руками. — Ничего не поделаешь, лишь бы ей нравился. Девочка же больная, ей и так трудно жениха найти. Вот вам адреса, тут и наш есть, и телефон тоже. Вы ведь позвоните мне, как только что-то узнаете?

— Непременно, — взяв протянутый Головановой листок с адресами, заверила ее Лариса. — Я вас только попрошу еще об одном. Когда приедете домой, позвоните Константину Ярцеву и предупредите о моем визите, а то вдруг он не захочет со мной говорить. Кстати, кто знает о том, что вы решили нанять меня для расследования?

— Пока никто. Я даже не успела никому рассказать. Как только Эвелина сказала про вас, я сразу к ней помчалась, — ответила Голованова.

— Понятно. Ну, у меня пока вопросов больше нет, — сказала Лариса.

Людмила Николаевна снова вздохнула и поднялась. Она поблагодарила Эвелину и Ларису и пошла в прихожую. Горская с озабоченными видом пошла ее провожать. Когда она вернулась, Лариса уже была готова к укладке волос. От предложенного Эвелиной пресловутого «кабаре» она отказалась сразу же, как только увидела изображение этого «нового слова в парикмахерском искусстве» на фотографии, и попросила просто оставить волосы распущенными, придав им нарочитую легкую небрежность. Пока шел процесс, Эвелина вовсю старалась словесно дополнить картину отношений в семье Головановых. Лариса же продумывала предстоящий разговор с Дарьей Кольцовой и попутно размышляла, исходя из предварительных сведений, над тем, кому помешал Николай Голованов.

Во-первых, Константин Ярцев — он находился с Головановым в вечер убийства, встреча происходила в довольно удаленном от города месте, у них были общие дела… Но тут же возникала масса контраргументов.

Если Константин действительно задумал убить Голованова, то позаботился бы о том, чтобы никто не знал о его встрече с ним на даче. А об этом знала Людмила и, возможно, многие другие люди. Затем, на даче ничто не говорит о присутствии там третьего лица. А Ярцев в случае собственной виновности должен был постараться представить все так, что там после него был кто-то еще. Если, конечно, он не полный идиот, во что Ларисе совсем не верилось. И наконец, общие дела еще не говорят о том, что Голованов ему мешал. Людмила же утверждала, что разногласий между ними не было. Правда, это всего лишь мнение Людмилы, она могла и не знать о чем-то. Одним словом, ситуация должна стать яснее только после разговора с Ярцевым.

Теперь остальные. А кто, собственно, остальные? Дети, любовница, сама Людмила, ее сестра, жених старшей дочери… Персонажей достаточно, и до встречи с ними гадать, кто из них был на это способен, просто неконструктивно. Неизвестно еще даже, у кого из них есть алиби, а у кого нет. Да и мотивы неясны. А значит, для начала нужно познакомиться со всем окружением Голованова и выяснить, были ли у кого-то тайные мотивы для убийства.

К этому простому выводу Лариса пришла, пока Эвелина колдовала над ее головой. Если бы не сегодняшний праздник, можно было бы и с Ярцевым встретиться.

«Хотя нет, — остановила себя Лариса. — Столько встреч, столько информации за один день — Людмила, Даша Кольцова, еще и Ярцев… Это слишком много для одного дня. К тому же сегодня и в самом деле чудесный праздник. Не стану его портить. Вот только к Кольцовой съезжу».

Когда Эвелина закончила, Лариса осталась очень довольна, посмотрев на себя в зеркало.

— Нравится? — с гордостью за свои труды спросила Горская.

— Очень, — ответила Лариса, доставая из сумочки деньги, а из пакета большую коробку конфет. — Это тебе праздничный подарок.

— Ну что ты, Лара! — всплеснула руками Горская. — Это моя работа сегодня тебе подарок, к тому же мне пришлось тебя побеспокоить по делу Людмилы… Нет-нет, убери, денег я не возьму. А вот за конфеты спасибо, не могу отказаться — ты же знаешь, я обожаю сладкое. Хотя оно и портит фигуру, но я собираюсь сесть на строжайшую диету сразу после праздника, потому что праздники — это всегда обилие калорийной пищи. Вот мне недавно Маша Лапикова рассказала про одну уникальную диету, это что-то потрясающее! За неделю худеешь на десять килограммов — представляешь, Лара? Я тебе сейчас продиктую, там все очень просто. В первый день…

— В другой раз, — прервала ее Лариса. — Мне пора бежать, если что, звоните мне сами.

И, выйдя на улицу, Лариса села за руль и поехала по адресу, где жила Дарья Кольцова.

Квартира находилась в обычном панельном девятиэтажном доме, абсолютно ничем не примечательном. Поднявшись на третий этаж, Лариса позвонила в дверь. Довольно скоро ей открыла девушка лет двадцати трех. Она была не очень высокого роста, но с хорошей фигурой, с несколько простым, но миловидным лицом, одетая в короткий темно-синий махровый халатик, туго перехваченный в талии пояском. Темно-русые волосы были собраны в хвост. Серые глаза смотрели на Ларису с любопытством.

— Добрый день, могу я поговорить с Дашей? — начала Лариса.

— А это я, — высоким голосом ответила девушка. — А что вы хотели?

— Как я уже сказала, просто поговорить. По одному важному вопросу.

— Ну-у-у… — протянула Даша. — Проходите.

Лариса, разувшись в прихожей, прошла в комнату. Людмила Николаевна отчасти была права — образцового порядка в ней не наблюдалось: на всех стульях в беспорядке были разложены предметы гардероба, ворох молодежных журналов на столе рядом с тарелками с остатками пищи, тут же валялись и флакончики лака для ногтей, а также тюбики с кремом. Однако в облике самой Даши неряшливости не наблюдалось: чистая одежда, ухоженные волосы, накрашенные ногти, на лице макияж.

— Садитесь, — сгребая со стола в сторону все предметы и придвигая тяжелый от обилия одежды стул, предложила Даша, устраиваясь напротив Ларисы.

Лариса присела и для начала представилась.

— Меня зовут Лариса Викторовна, и я пришла к вам по поводу одного вашего знакомого.

— Какого знакомого? — беспечно спросила Даша, отковыривая со стола ногтем, выкрашенным в темно-синий цвет, капельку застывшего варенья. — У меня их много.

— Голованова Николая Алексеевича, — пояснила Лариса, внимательно глядя на лицо девушки.

— А что такое? — удивилась та.

— Ведь это он сдает вам эту квартиру?

— Ну да, сдает… И что? — Даша досадливо пожала плечиками.

— И вы собираетесь жить здесь и дальше?

— Ну да, а что?

— Даша, я должна сообщить вам печальную для вас новость, — вздохнула Лариса. — Так уж получилось, что это придется сделать именно мне, потому что без этого разговора у нас не выйдет. Дело в том, что вам вряд ли удастся жить здесь и дальше.

— Это почему еще? — с вызовом спросила Даша. — Вы не от его жены случайно? Так вот, квартиру мне сдает не она, а Николай. Это его квартира. И я буду здесь жить до тех пор, пока он сам меня не попросит съехать.

— К сожалению, так не получится, — покачала головой Лариса. — Дело в том, что Николая Алексеевича больше нет.

— То есть… — серые глаза Даши округлились. — Вы что говорите-то? Как это нет?

— Николай Алексеевич был убит вчера вечером у себя на даче. Он был отравлен, — ровным голосом произнесла Лариса, не переставая следить за реакцией девушки.

Ее кругловатое лицо вытянулось при этих словах. Она недоверчиво и непонимающе смотрела на Ларису.

— Убит? — тихо переспросила она наконец. — Но как? Как это может быть?

— Я уже сказала, что его отравили, — повторила Лариса. — Это что касается способа убийства. Что же касается мотивов, то они пока не ясны.

— Но… Но кто же это сделал? С кем он там был? — продолжала недоумевать Даша.

— Это тоже пока неизвестно. Ведется следствие, и я принимаю в нем участие.

— Так вы что, из милиции, что ли? — оттопырила Даша нижнюю губку.

— Нет, я занимаюсь этим делом частным образом.

— А кто вы вообще?

— А вообще я директор ресторана «Чайка». Но так сложилось, что время от времени занимаюсь расследованием криминальных дел.

— У вас свой ресторан? — воскликнула Даша, уже не слушая заключительную фразу Ларисы, и восхищенно выдохнула: — Здорово! Да еще «Чайка»… Я там ни разу не была.

— Ну, у вас еще все впереди, — успокоила ее Лариса. — Давайте все-таки с вами поговорим.

— Давайте, но… — вспомнила о своих проблемах Кольцова. — Ой, ну вы меня прямо так озадачили, что я даже и не знаю, что говорить! Это что же, мне теперь съезжать отсюда надо?

— Боюсь, что да, — кивнула Лариса. — Теперь эта квартира принадлежит приемной дочери Николая Алексеевича, и вряд ли ей захочется терпеть здесь ваше присутствие.

— Ой, ну как же плохо! — Даша надула губки. — Куда же мне идти теперь?

— Наверное, все не так страшно, верно? Вы ведь где-то жили до этой квартиры?

— Ну да, жила… В общежитии! — со злостью воскликнула Даша. — И что мне, опять туда тащиться? Это ж на окраине города! Комната на троих! Грязь везде!

Лариса обвела взглядом комнату и отметила, что грязь, пожалуй, не должна являться для Даши Кольцовой фактором, с которым она не может примириться. Даша заметила взгляд Ларисы и, слегка смутившись, сказала:

— Да! Да это ерунда все, я все здесь уберу. Просто у меня времени не было. Но я не хочу в общагу!

— Что же поделаешь, Даша, — попыталась убедить ее Лариса. — Вам придется это сделать. По крайней мере до тех пор, пока вы не найдете еще кого-то, кто пустит вас на квартиру.

— Ха! — воскликнула Даша. — Пустить-то много кто пустит — вон, объявлений в каждой газете полно! А кто мне за нее платить будет?

— Я так понимаю из ваших слов, что эту квартиру оплачивал сам Николай Алексеевич? — уточнила Лариса.

— Ну да. А как же иначе? — недоуменно развела руками Даша. — Мы с ним сразу договорились, что я ничего не плачу. А уж как он там со своей семьей разбирался, это его дело. Я-то при чем? У меня семьи нет! — Даша весело рассмеялась.

Ларисе было не очень-то смешно, и она лишь уточнила еще один момент.

— А кроме оплаты этой квартиры, вы получали что-нибудь от Голованова за то, что были его любовницей? В материальном смысле.

— Ну-у-у… Он в кафе меня водил там, подарки делал иногда, но недорогие. Нет, он меня золотом не осыпал. Они же жадные все! И каждый раз, как попросишь, напоминал, что у него семья большая и детей целая куча. Они сразу все в таких случаях про жену да про детей вспоминают. А я-то при чем? Не можешь содержать, нечего и любовницу заводить, я так считаю!

Даша категорически стукнула пальчиком по столу и потянулась за сигаретой. Лариса последовала ее примеру и достала свои «Кент лайтс». В принципе образ этой девушки уже был ей понятен, но многие вопросы еще предстояло задать.

— Скажите, Даша, а Николай никогда не делился с вами своими проблемами? Не рассказывал о работе, о взаимоотношениях с кем-то? Может быть, у него были какие-то неприятности?

— Нет, не рассказывал, — поджала губки Даша, стуча пальчиком по сигарете, стряхивая пепел. — Это его дела. Я-то при чем? Это вы у жены его лучше спросите.

— То есть вы совершенно не можете предположить, кто мог убить его? — уточнила Лариса.

— Не знаю. Наверно, из-за бизнеса его, из-за чего еще в наше время убивают? — развела руками Даша.

— Много из-за чего, — со вздохом заметила Лариса. — А кого-то из его знакомых вы знаете? Он знакомил вас с кем-то из своих друзей или приятелей?

— Не-а. Никогда не знакомил. Да и зачем они мне? Он же старый уже был, и друзья у него, поди, все такие же… У меня свои друзья есть.

— То есть отношения ваши сводились к постельно-финансовым? — прямо сказала Котова, но Даша не поняла смысла вопроса, и Ларисе пришлось упростить его: — Ничего серьезного между вами не было? Вы вместе спали, и Николай оплачивал ваши услуги, так?

— Ну да. Что тут может быть серьезного? Он же старый, к тому же женат… Нет, если бы он вдруг развелся и на мне предложил жениться, я бы, наверное, согласилась. Все-таки у него денег много, и вообще… Хотя там детей куча, он бы им платил полно… Нет уж, лучше не надо! Да и жена его нас бы в покое не оставила, она и так уже сюда приходила, выясняла, что да как. И чем я ей дорогу перешла, не пойму? — недоумевающе посмотрела Даша на Ларису. — Я ей ничего плохого не сделала, уводить его не собиралась, а деньги за квартиру она так и так от него получала. Я-то при чем?

— Хорошо, Даша, еще несколько вопросов, — нетерпеливо сказала Лариса, которую уже начало утомлять общение с этой девушкой. — Прежде всего скажите, когда вы видели Николая в последний раз?

— Ну-у-у… Дня четыре назад он заезжал, а что? — почесав лобик, ответила Даша.

— Ничего. А вчера вы с ним не договаривались встретиться?

— Нет. Он должен был завтра заехать.

— А сами вы где были вчера вечером? Вернее, после двенадцати ночи? — спросила Лариса.

— Вы что, на меня думаете, что ли? — вытаращила Даша глаза. — Да я… Да у меня и яда-то никакого нет! И зачем мне убивать его? На улицу, что ли, чтобы идти теперь?

— Вы успокойтесь и просто ответьте мне на вопрос, — буднично сказала Лариса. — Такие вопросы задают всем, кто был близок с жертвой.

— Да я в клубе была. Кто угодно, кстати, подтвердить может — там полно ребят, которые меня знают. Я там была с девяти, а ушла только после закрытия, после часа ночи. Так что у меня алиби! — победно заключила она и снова рассмеялась.

Но почти сразу же лицо ее нахмурилось, и Даша нервно выдернула из пачки еще одну сигарету.

— И надо же было его убить, — с горечью проговорила она. — Так все здорово было… А теперь что делать? В общагу не хочется — знали бы вы как! А может, жена его согласится месяц потерпеть, а? — с надеждой заглянула Даша в лицо Ларисе. — Он же наверняка месяц этот уже оплатил, а он ведь только начался! Я бы, может, за это время придумала что, еще, может, кого нашла…

— Не думаю, — покачала головой Лариса. — К тому же теперь хозяйкой квартиры является его дочь, а она, как я слышала, хочет жить отдельно.

— Блин, — вздохнула Даша. — Ну что ж мне так не везет-то?

— По-моему, в данной ситуации вам повезло все же гораздо больше, чем самому Николаю, — осторожно заметила Лариса.

Ее уже начало раздражать столь откровенное безразличие Даши к трагической смерти ее любовника. Понятно, что она не испытывала к нему горячих чувств, но все же он не сделал ей ничего плохого, а, наоборот, только хорошее. Неужели она уже успела насквозь пропитаться таким цинизмом?

«Хотя что тут удивляться, — сама себе сказала Лариса. — Единственным приоритетом стали деньги. Особенно для простушек из глухой провинции. Все хотят ухватить свой кусок пирога и желательно без особых усилий. Вот и Даша такая же. Наверняка жила всю жизнь в каком-нибудь районе, с родителями, проводящими все дни в работе, ругани и нищете. Наверняка мать не раз говорила, как это принято в таких семьях: «Смотри ты за такого дурака не выйди!» — имея в виду собственного мужа. Хотя… Это уже мои фантазии».

— Даша, а как называется тот клуб, где ты была вчера? — стряхнув с себя посторонние мысли, спросила Лариса.

— «Волга», — коротко ответила Даша. — Там можете прямо с барменами поговорить, они все меня знают.

— Даша, а простите за такой вопрос, вы сами на что живете?

— Ну, я работаю. В магазине работаю, а что? Вы и туда хотите пойти? — Даша посмотрела на Ларису настороженно и даже испуганно.

— Нет, думаю, что обойдусь без этого. Просто интересно, — улыбнулась Лариса. — И как работа, нравится?

— Да когда как! — пожала Даша плечами. — Когда навар хороший за день выходит, тогда, конечно, нравится. А вот когда директор начинает наезжать и придираться, то, конечно, нет.

— А что же он к вам придирается? — просто по инерции поинтересовалась Лариса.

— Да ну его! — Даша недовольно повела бровями. — То весы не так стоят, то грязь в отделе, то товар не весь выложила, то выручка маленькая… А если посетителей нет совсем, откуда выручка будет? Я-то при чем?

— Понятно, понятно, — остановила Лариса начавшую расходиться девушку.

Она уже хотела задать ей последний вопрос, как вдруг откуда-то со стороны входной двери донеслись шум и голоса, а затем раздался звук поворачиваемого в скважине ключа. Даша кинула изумленный взгляд на прихожую и, поднявшись со стула, пошла туда, чтобы посмотреть, что там происходит.

— Ага, так это ты, значит! — послышался оттуда незнакомый Ларисе женский голос. — Ну вот что, девушка, покиньте-ка немедленно эту квартиру!

Лариса поспешила выйти и узнать, в чем дело. В прихожей, тяжело дыша, стояла невысокая молодая женщина в очках, одетая в пальто. Русые волосы стянуты в хвост под резинку, лицо практически без макияжа, только губы накрашены не идущей ей темно-бордовой помадой. Словом, выглядела она совсем не современно. Маленькие серые глаза ее смотрели на Дашу с ненавистью. Кроме того, она была откровенно некрасива и болезненна на вид. За ее спиной стоял длинный, худой мужчина, тоже в очках, с наметившейся лысиной на лбу и макушке, сутуловатый и напоминавший своей фигурой вопросительный знак. Он предупреждающе держал свою спутницу сзади за локоть, но она в любую минуту готова была вырвать у него руку.

— А… Вы кто? — спросила наконец Даша.

— Я-то? Я-то хозяйка этой квартиры, — отчеканила пришедшая, и Лариса поняла, что это Варя Голованова, а ее спутник — скорее всего тот самый «полунищий историк», о котором говорила мать этой женщины.

«Людмила упоминала, что ей двадцать пять лет, — вспомнила Лариса. — На вид ей можно дать и за тридцать».

— Но здесь живу я, — попробовала слабо защититься Даша.

— А теперь буду жить я! — выступила вперед Варя.

Лариса отметила, что правая рука ее висит как-то безжизненно, а ключи она держит в левой.

— Но Николай заплатил за этот месяц, — привела совсем бесполезный аргумент Кольцова.

Варя аж задохнулась, когда услышала это.

— Я уж не знаю, что с ним случилось на старости лет, если он вообще вас сюда пустил! — горя глазами, выпалила она. — Но теперь, извините, этому конец. И чтобы сегодня же духу вашего здесь не было! Иначе я приду в сопровождении соответствующих органов! А вы кто? — подозрительно спросила она, переведя взгляд на Ларису.

— Я здесь по поручению вашей мамы, — пояснила Котова. — Можете спросить у нее, она все объяснит.

— Ах да, — хмуро проворчала Варя. — Частный детектив…

И она снова повернулась к Даше и повысила голос:

— Вы меня слышали? Немедленно собирайте вещи и покиньте квартиру! Я собираюсь остаться здесь.

— Не пойду! — неожиданно зло блеснула глазами Даша. — Мне идти некуда, понятно?

— А это уже не мои проблемы, голубушка! — уперла левую руку в бок Варя, правую неловко подтягивая к себе. — Езжайте в свою деревню, откуда вы, по всей видимости, приехали!

— А чего это ты на деревню бочку катишь? — неожиданно подбоченилась Даша. — Думаете, городские, так самые умные? Мы-то, между прочим, не глупее вас!

— Это я вижу, — произнесла Варя, с презрением глядя на Кольцову. — Только я бы сказала так: хитрее и бесчестнее. Беспринципнее и вульгарнее. Именно по этой причине вы и попали в эту квартиру. А теперь… Пошла вон! — скривив губы, прошипела Варя. — И побыстрее, будь добра!

У Даши беспокойно забегали глаза. Она поняла, что ее агрессивная политика не привела ни к чему, и постаралась сменить тон. На лице ее появилось растерянное, беззащитное и даже испуганное выражение. Она, подрожав губами, тихо заговорила:

— Но… Но куда же мне идти сейчас? Подумайте сами, ведь мне и вещи долго собирать… А потом, идти-то куда на ночь глядя? В общежитие? Так там в мою комнату другую девчонку поселили, ведь нужно же договориться сначала, чтобы меня обратно пустили. Вот я завтра с утра бы и съездила, а пока вещи все собрала. А завтра договорилась бы и съехала отсюда. Поймите, мне же некуда идти, не знала же я, что так получится! Вы сейчас спокойно домой можете ехать и спать ложиться, а мне даже переночевать негде. И денег нет совсем… Что вам, жалко до завтра подождать? Я точно съеду…

Варя уже собиралась что-то возразить, как вдруг выступил молчавший доселе ее спутник. Он вышел чуть вперед и заговорил, заглядывая Варе в глаза:

— Варя, но ведь действительно будет лучше, если мы подождем до завтра. Что тут такого? Все равно мы собирались сегодня ночевать поврозь. И тебе не стоит оставлять мать, к тому же завтра похороны… Все равно ты не освободишься раньше вечера. Я тебя уверяю, будет лучше, если мы сейчас поедем к тебе, и ты останешься с матерью. А завтра я приеду, и после поминок мы сможем приехать сюда. Вас же уже здесь не будет? — повернулся он к Даше. — Или вы тоже идете на похороны?

— Что-о-о? — выдохнула Варя. — Нет уж, извините, я думаю, что ее присутствие там никому не доставит радости.

— Да я и не собиралась, — пожала Даша плечами. — Я-то здесь при чем? Это ваше семейное дело. А завтра после обеда меня здесь не будет точно, я обещаю.

Варя задумалась. Постояв несколько секунд в молчании, она протянула к Даше левую руку и негромко сказала:

— Ключи.

Даша тут же все поняла и, взяв с полочки под зеркалом свой кошелек, достала из него ключи и молча положила перед Варей. Та убрала их к себе в карман и сухо сказала:

— Дверь просто захлопнете. И надеюсь, что никогда не увижу вас больше.

— Я тоже, — пробурчала Даша в сторону, пока Варя открывала дверь.

— Подождите минутку, — окликнула ее Лариса.

— Да? — обернулась Варя.

— Если вы не против, я хотела бы немного поговорить с вами. Кстати, я могу довезти вас до дома — я на машине.

Варя переглянулась со своим кавалером, после чего ответила:

— Ну, хорошо, пойдемте.

— Только одну минуту подождите меня на улице, я сейчас выйду, — попросила Лариса.

Когда они с Дашей остались одни, Лариса, уже надевая пальто, сказала:

— Даша, вас могут вызвать в милицию, и вы должны быть к этому готовы. И еще. Дайте мне, пожалуйста, адрес вашего общежития, где вы будете жить.

Даша нахмурила брови при упоминании общежития, но адрес написала. Лариса взяла его, попрощалась с девушкой и вышла на улицу. Варя и ее историк стояли возле Ларисиной «Ауди» и что-то тихо обсуждали. Вид у Вари был удрученный, жених ее успокаивал, держа за руку. Лариса подошла к ним и предложила сесть в машину. По дороге к дому Головановых Лариса сказала:

— Варя, у меня к вам будет просьба. Ведь завтра похороны, да?

— Да, в двенадцать часов, — кивнула Варя.

— Я понимаю, что время для этого не совсем подходящее, но его и так мало. Одним словом, я бы хотела заехать к вам ближе к вечеру и познакомиться с членами семьи. Вы не возражаете?

— Да нет… Не знаю, как мама… — Варя повернулась к своему спутнику и вопросительно посмотрела на него.

— Я думаю, — кашлянув, заговорил тот немного нервно, — что если Людмила Николаевна специально наняла частного детектива, то она не станет противиться его работе. Только… вряд ли члены семьи смогут пролить свет на это дело. Это мое мнение.

— Кстати, вас я тоже попросила бы присутствовать, — чуть улыбнувшись, сказала Лариса. — Простите, не знаю вашего имени.

— Сергей, — торопливо сказал историк и протянул Ларисе руку. — Сергей Красиков.

Лариса для себя определила Сергея Красикова как человека интеллигентного, застенчивого, не очень уверенного в себе и несколько неврастеничного. Он волновался, разговаривая с Ларисой, говорил быстро, слегка заикаясь, и при этом смущался.

«А говорят, что притягиваются противоположности, — отметила про себя Лариса. — Людмила Голованова охарактеризовала свою дочь тоже как человека неуверенного в себе и застенчивого». Однако вслух Лариса сказала совсем другое:

— А вы можете мне сказать хотя бы примерно, кто и где находился из членов вашей семьи вчера вечером?

— Ой, этого я не знаю! — покачав головой, протянула Варя. — Мы были вместе с Сергеем, я ночевала у него… Только сегодня утром позвонила мама и рассказала о том, что случилось.

— Понятно. Варя, а как вы узнали о том, что в квартире, которая теперь ваша, живет Дарья Кольцова? Вы знали о ее отношениях с вашим отчимом раньше?

— Нет, я обо всем узнала только сегодня, — голос Вари зазвучал суше. — Никогда не думала, что отец сможет позволить себе такое. А узнала я тоже от мамы. Я сказала, что нужно бы на днях съездить и предупредить людей, которые там живут, о том, чтобы подыскивали другое место. Я хотела поговорить по-хорошему, дать им, скажем, месяц сроку… Я же понимаю, что трудно вот так сразу съехать с квартиры. И тут мама стала меня отговаривать, мол, сама этим займется. Ну, и меня это насторожило, и я стала спрашивать у нее, в чем дело. Она помялась, но потом все же сказала, что там живет любовница отца. И тут меня просто взорвало. А особенно поведение матери. Как она могла это терпеть? Я вспылила и сразу помчалась сюда, ничего не выжидая, даже дела похоронные отложила — так я была возмущена. А дальше вы сами все видели…

— Да, видела, — согласилась Лариса. — И вы действительно собираетесь завтра туда въехать?

— Да нет… — призналась Варя. — Я пока у матери останусь, зачем ее бросать в такое время? Просто я хочу, чтобы эта девица поскорее убралась оттуда, вот все. А вот и наш дом, — Варя показала левой рукой на элитный девятиэтажный дом.

— Ну что ж, спасибо за предварительную беседу, — поблагодарила Лариса. — До завтра.

Сергей и Варя вышли из машины, и Лариса поехала в «Чайку». Она убедилась, что Степаныч точно выполнил ее указания, что стол в Зеленом кабинете уже накрыт и обстановка соответствует ее распоряжению. Евгений прибыл за пять минут до назначенного времени. С букетом алых роз, облачен в строгий костюм. С надменным видом прошествовал он эдаким напыщенным франтом мимо угодливо согнувшегося перед ним Степаныча — администратор чувствовал, что попал в опалу к своей начальнице и ее супругу, — и, подойдя к вышедшей ему навстречу Ларисе, вручил ей букет и увлек в кабинет.

Вечер прошел замечательно. Евгений, выпив пару рюмок вина, не захмелел, просто стал раскованнее, скинув свою дурацкую помпезность. Слава богу, он вовремя остановился с возлиянием и к концу вечера был практически трезв. Лариса осталась весьма довольна и мужем, и ужином, и вообще праздником, и, уже лежа дома в постели и отдыхая после бурного секса, думала о том, что будет делать завтра. Мужу о том, что она взялась за новое расследование, Лариса решила не говорить — Котов неодобрительно относился к этому ее увлечению и запросто мог «в знак протеста» закатить истерику или вообще снова начать пить. А этого Ларисе хотелось бы меньше всего.

На следующее утро она первым делом поехала в ресторан и занималась там текущими делами до второй половины дня. Когда часы показали половину пятого, неутомимая сыщица решила, что пора отправляться к Головановым.

Открыла ей сама Людмила Николаевна, одетая в строгое черное платье и шляпку, на сей раз с вуалью. Тем не менее даже это обстоятельство не могло скрыть ее заплаканных глаз.

— Здравствуйте, Лариса, проходите, — пригласила она Котову. — У нас как раз только что закончились поминки, все посторонние разошлись. Остались только близкие… Вот как раз со всеми членами семьи и познакомитесь. Все наверху.

Через открытую дверь в просторную комнату на первом этаже Лариса увидела двух довольно молодых женщин, которые убирали остатки посуды со стола.

— Это женщины, которых я наняла на сегодня, Оксана и Марина, — пояснила Людмила Николаевна, заметив вопросительный взгляд Ларисы. — Все-таки хлопот много, пришлось позвонить в фирму и пригласить их.

— А Константин Ярцев тоже у вас? — поднимаясь по лестнице на второй этаж, спросила Лариса.

— Нет, к сожалению, он поехал с поминок домой — его жена плохо себя почувствовала. А потом собирался еще на работу заехать. Но я сказала ему о вас, и он согласен принять вас в любое время. Только лучше ему предварительно позвонить, чтобы он был дома, я ведь давала вам его номер… — говорила Людмила Николаевна, идя впереди.

Она повернула с лестницы направо, и они с Ларисой оказались в длинном коридоре с несколькими дверями. Голованова толкнула одну из них и сделала Ларисе приглашающий жест. Лариса прошла в большую квадратную комнату, в которой было довольно много народа. В первую очередь Лариса заметила уже знакомых ей Варю и Сергея Красикова и кивнула им. Варя была одета в длинную, свободную голубую кофту с пуговицами, в которую все время куталась, словно мерзла, и в серую юбку длиной чуть ниже колен. В той же гамме — серый свитер и такого же цвета брюки — была выдержана одежда Сергея. Затем взгляд Ларисы выхватил энергичную женщину лет пятидесяти, крепкую, с короткой стрижкой, в брюках и синем джемпере. Она сидела чуть поодаль от всех, с сигаретой в руках, и громко говорила:

— Вы все вот меня не слушаете, а я вам точно говорю, что это девка та его убила! Она, она, вот посмотрите! И я считаю, что нужно в милицию о ней сообщить! А то Люся стесняется чего-то, молчит… Это не ей, а ему стесняться надо было раньше и девке этой! Завел!

— Тетя Тамара, не надо, пожалуйста, — тихо, с укором произнесла молоденькая голубоглазая девушка в синих джинсах, со светлыми прямыми волосами, распущенными по спине. Она была очень похожа на Людмилу Николаевну, только лицо ее было более выразительным и ярким.

«Видимо, это младшая дочь Головановых, Наташа», — сделала предварительный вывод Лариса.

Еще в комнате присутствовал молодой парень, тоже довольно симпатичный и мало похожий как на Варю, так и на Наташу. С темными волосами и карими глазами. В лице его было что-то от Людмилы Николаевны, но очень отдаленное. Одет он был в черную джинсовую рубашку и темные джинсы. После реплики Наташи он подошел к ней и, положив ей руку на плечо, успокаивающе похлопал. Лариса решила, что это сын Людмилы Николаевны от первого брака, Алексей.

— Вот, познакомьтесь все — это Лариса Викторовна Котова. Лариса, садитесь вот сюда, — проговорила Людмила Николаевна, входя в комнату, и показала на широкое кресло возле окна, откуда было видно всех находившихся в комнате. — Она согласилась помочь нам в этом деле… — К концу этой фразы голос ее дрогнул.

— Ох, уж и не знаю, чем вы сможете тут помочь-то! — качая головой, сказала женщина, которую Наташа назвала «тетя Тамара» — видимо, сестра Людмилы Николаевны. — В милицию надо идти и все рассказывать.

— Да подождите вы, тетя Тамара, — раздраженно вступил в разговор парень. — Человек только вошел, а вы уже со своими комментариями! Мы даже не представились. Меня зовут Алексей, это моя сестра Наташа, с Варей и Сергеем вы, как я понял, уже знакомы, а это…

— А меня зовут Тамара Николаевна Шестакова, — вылезла вперед тетка, затушив сигарету. — Я сестра Люси. И я вовсе ничего против вас не имею, вы поймите правильно… Просто я считаю, что они все зря молчат. Она скорее всего Колю-то и убила — а они молчат, получается, что ее покрывают! Вы вот как частный детектив что скажете?

— Ну, во-первых, я сразу уточню, что я детектив-любитель, — начала Лариса. — И если я вас правильно поняла и речь идет о Дарье Кольцовой, то тоже считаю, что милиции лучше было бы сообщить о ее существовании. Хотя я общалась вчера с этой девушкой, и у нее, похоже, стопроцентное алиби на время смерти Николая Алексеевича. Хотя это, конечно, нужно проверить, и лучше всего, если это как раз сделает милиция. Если вы не возражаете, я могла бы сообщить об этом сама своему давнему знакомому в милиции, а он потом передал бы результаты проверки.

— Конечно, пускай проверят! — с готовностью сказала тетя Тамара. — Люсь, ты чего молчишь?

— Ну я не знаю, — растерянно развела руками Людмила Николаевна. — Если у нее алиби, что же тут проверять? Ах, я так не хочу, чтобы пошли сплетни!

— Они и так пойдут после того, как ты рассказала обо всем этой своей Эвелине! — фыркнула старшая сестра. — Думаешь, я не знаю, какая она болтушка? Весь город, поди, уж треплет языками!

Людмила Николаевна только тихо вздохнула и закурила сигарету.

— Мама, по-моему, мы пока говорим не о том, — вступила Наташа. — Лариса Викторовна, наверное, хочет задать нам какие-то вопросы, верно? Давайте лучше этим займемся.

Все вопросительно посмотрели на Ларису.

— Да, — начала та. — Заранее прошу у всех прощения, но для начала мне придется задать вопрос, где находился каждый из вас в момент, когда Николай Алексеевич был убит? То есть в ночь с шестого на седьмое марта.

— Да что ж вы, нас подозреваете, что ли? — ахнула Тамара Николаевна и потянулась за очередной сигаретой.

— Это совершенно обычный вопрос, и вопрос необходимый, — терпеливо пояснила Лариса. — Наверняка вам зададут его и представители правоохранительных органов, если уже не задали. Мне нужно четко представлять себе ситуацию.

— Я сразу могу сказать, что был дома, — первым ответил Алексей. — Я спал в своей комнате. Мама, кажется, тоже дома была.

— Да-да, я уже говорила, — кивнула Людмила Николаевна.

— А я была в баре, со своим молодым человеком, — сказала Наташа. — Можете с ним поговорить, если хотите…

— Возможно, мне это понадобится, — кивнула Лариса и посмотрела на Тамару.

— Ну, я, знаете, у себя дома была! — отрезала та. — Подтвердить это, уж извините, никто не может — одна живу. Вот все, что могу сказать. Была дома, никуда ночью не выходила.

И она с неким вызовом посмотрела на Котову и на всех остальных.

— Я поняла, — сказала Лариса.

— Ну, а мы уже говорили, что были вместе, — напомнила Варя. — У Сергея дома, я там ночевала. Могу даже сказать, что мы делали — телевизор смотрели, потом вина немного выпили, потом любовью занимались, а потом уснули до утра. Сергей даже еле проснулся, так постарался.

Красиков залился краской и смущенно закивал.

— Да, — кашлянув, уточнил он. — Я потом весь день сонный ходил…

— Что ж, с этим все понятно, — задумчиво сказала Лариса. — Тогда еще один вопрос — есть ли у вас какие-то предположения, кто мог убить Николая Алексевича? Может быть, он делился с кем-то из вас своими проблемами? Может быть, вы слышали какие-то телефонные звонки или что-то еще? Никто не угрожал ему?

— Ну, я могу сказать только за себя, — помедлив, проговорил Алексей. — Мне он ничего такого не говорил, и ничего подозрительного я не замечал. Все вроде было как обычно. Мама? — Он повернулся к Людмиле Николаевне.

— Ах, я уже говорила, что тоже ничего не знаю! — простонала та. — У меня уже сил никаких нет, просто не знаю, что думать!

— Мы вообще-то тоже ничего такого не замечали, — переглянувшись с Варей, сказала Наташа. — Вроде как дела у него нормально шли. Вы бы о делах лучше с дядей Костей поговорили, они же работали вместе с папой.

— И говорить тут нечего, шалава эта его убила! — не выдержав, категорически заявила Тамара Николаевна. — Вот не слушаете меня, ерундой какой-то занимаетесь…

— Я уже слышала эту версию, — остановила ее Лариса. — Меня интересуют другие предположения.

Тамара Николаевна, видимо, почувствовала себя обиженной, потому что замолчала, яростно затушила сигарету и уселась, поджав губы.

— А завещание уже вскрыли? — перевела Лариса разговор на другую тему.

— Да, — встрепенулась Людмила Николаевна. — Собственно, там все, как мы и ожидали. Эта квартира мне, Колина — Варе, машина — Алеше… Акции его фирмы тоже мне, деньги между детьми поровну, правда, Наташе больше других — она же ни машины, ни квартиры не получила… В общем, все справедливо. Тамару Коля тоже не забыл, довольно крупную сумму ей оставил. Все-таки Тамара нам столько помогала, с детьми постоянно нянчилась… К тому же она не работает, на пенсию живет.

Тамара Николаевна при этих словах горестно вздохнула и пустила слезу. Дети Головановых сидели понурыми.

— Разве вы на пенсии? — удивилась Лариса.

— Да, — кивнула Тамара Николаевна. — Я ж на заводе работала на вредном, там с пятидесяти на пенсию уходят. К тому же в последнее время у нас работы не стало совсем, зарплату месяцами не платили. Еле-еле дотянула до пятидесяти да ушла поскорее.

— Что ж, очевидно, на сегодня у меня вопросов больше нет, — подвела итог Лариса. — В первую очередь мне нужно было познакомиться с вами, и это я успешно сделала. Теперь буду знакомиться с другими людьми, обещаю держать вас в курсе дела.

— Простите, а к Анатолию вы еще не ездили? — тихо спросила Людмила Николаевна. — К моему мужу первому?

— Ох, а к этому-то что ехать? — тут же вступила тетя Тамара. — Его уж сто лет нету, и слава богу, избавились от него, от паразита! Все нервы вымотал!

— Я думаю, мне все-таки стоит с ним познакомиться, — сказала Лариса. — Кстати, как его полное имя?

— Анатолий Михайлович Семушкин, — в сторону сказала Людмила Николаевна.

— А чем он занимается? — продолжала Лариса.

— Да ничем! — категорически выдала Тамара Николаевна.

— Он художник, — тихо ответила младшая сестра. — Закончил художественное училище, картины писал… Только у него что-то не получалось, но говорил, что ему размаха не хватает, у нас же провинция, сами понимаете…

— Совести ему не хватает, а не размаха! — внесла свои комментарии Шестакова. — Работать не хочет, вот и придумывает ерунду всякую, для оправдания себе! И что ты, Люся, с ним церемонишься, не пойму?

— Он все-таки отец Вари с Алешей, — еще тише сказала Людмила Николаевна и, словно ища поддержки, повернулась к Ларисе: — Ведь правильно?

Тетя Тамара лишь вздохнула и обескураженно покачала головой.

— Он ко мне приходил сегодня, — вдруг сказала Людмила Николаевна.

— Вот как? — немного удивилась Лариса. — И что он хотел?

Дети разом повернули головы в сторону матери.

— Ну, он сказал, что выражает мне свои соболезнования… Просил разрешения пройти и поговорить со мной и с детьми. Я сказала, что это несколько… несвоевременно.

— Вообще нужно сказать, чтобы не приходил! — воскликнула Тамара Николаевна. — Еще чего не хватало! Понятно, зачем он придет — деньги клянчить, он же думает, ты теперь вдова богатая! Не вздумай мне сойтись с ним снова, слышишь, Люся? — Она сдвинула брови и погрозила сестре пальцем. — А то ты можешь, он тебе голову-то заморочит, ты и растаешь! Он болтать-то хорошо может, только больше ничего не умеет.

— Тамара, помолчи, пожалуйста, — поморщилась Людмила Николаевна. — Глупости какие! И потом, Ларисе Викторовне совершенно неинтересно выслушивать эти наши дела.

Тамара Николаевна проворчала что-то себе под нос и отвернулась. Лариса поднялась и стала прощаться. Когда Людмила Николаевна провожала ее до дверей, Лариса сказала:

— Если вдруг будет что-то новое, обязательно мне сообщайте, хорошо?

— Господи! — со слезами воскликнула та. — Да не дай бог еще чему новому случиться, я тогда вообще не переживу!

— Я не имела в виду чего-то страшного, — попыталась успокоить ее Лариса. — Могут быть новости другого рода. А может быть, и совсем никаких.

Когда Лариса покинула дом Головановых, было почти шесть часов вечера. Чтобы не терять время, Лариса прямо из машины позвонила по мобильнику Константину Ярцеву, чтобы договориться о встрече. Однако дома его не оказалось, и Ларисе пришлось перезванивать в фирму «Недвижимость для вас». Ярцев был там и предложил Ларисе встретиться вечером у него дома, но у Котовой была своя идея.

— А нельзя мне подъехать к вам в фирму? — попросила она. — Заодно посмотреть на нее.

— Ну что ж, — после паузы ответил Ярцев. — В принципе можно, да и работу я почти закончил. Приезжайте.

— Я буду через двадцать минут, — сообщила Лариса и отключила связь.

По дороге она проанализировала ситуацию и пришла к выводу, что пока ей ничего другого не остается, кроме как знакомиться с окружением Голованова, разговаривать с этими людьми и делать предварительные выводы об их отношениях. А значит, нужно быть готовой к новым встречам, разговорам и расспросам.

Офис риелторской фирмы «Недвижимость для вас» находился в центре Тарасова, в красивом многоэтажном здании, на четвертом этаже. В кабинете Ларису встретила секретарша, которая тут же сообщила своему шефу о прибытии Котовой и проводила ее в следующий кабинет.

Константин Ярцев оказался крупным русоволосым мужчиной лет сорока пяти. К этому возрасту волосы его прекрасно сохранились — пышные, волнистые, никакого намека на лысину. Серо-голубые глаза его смотрели умно и спокойно. Черный костюм и белая рубашка с черным галстуком говорили о желании соблюсти траур по погибшему партнеру.

— Добрый вечер, садитесь, пожалуйста, — предложил он густым баритоном. — Честно говоря, не ожидал, что Людмила наймет частного детектива, да еще женщину. Вы, я слышал, «Чайкой» заведуете?

— Да, это мой ресторан, — усаживаясь в кресло напротив Ярцева, ответила Лариса. — Тем не менее пока мне довольно успешно удавалось распутывать криминальные дела.

Ярцев чуть скептически хмыкнул и пожал плечами.

— Что ж, попробуйте… А что вы хотели узнать у меня? Кстати, вы хотите кофе?

— Да, не откажусь, — кивнула Лариса.

Ярцев нажал кнопку на телефонном аппарате и распорядился принести две чашки черного кофе. Буквально через минуту секретарша уже внесла их и поставила перед Ларисой и Ярцевым.

— Не знаю уж, намного ли он хуже того, что готовят в «Чайке», я там ни разу не был, но вообще наша секретарша неплохо варит кофе.

— Да, вкусно, — попробовав, согласилась Лариса. — Скажите мне, Константин… как вас по отчеству?

— Александрович, — подсказал Ярцев.

— …Константин Александрович, от кого исходила инициатива встретиться у Голованова на даче?

— От самого Николая, — тут же сказал Ярцев.

— А почему именно там? И в такое время? Вы, насколько я понимаю, виделись днем в офисе?

— В тот день меня не было в офисе, — ответил Ярцев. — Я весь день ездил по городу по разным делам. Освободился я поздно, поэтому и смог подъехать на дачу только после девяти вечера. Николай же хотел переночевать там один, сказав, что сильно устал за последнее время.

— А что за разговор между вами состоялся? Что вы собирались обсудить? — уточнила Лариса.

— В первую очередь дела фирмы. Но это не имеет отношения к делу. Понимаете, в последнее время что-то схлынул поток клиентов к нам, хотя фирма работает уже несколько лет, и работает успешно. Мы имели всегда хорошую репутацию.

— Да, я слышала о вашей фирме, — вставила Лариса.

— Вот видите, так же как и я неоднократно слышал, что «Чайка» — лучший ресторан в городе. Репутация — великая вещь. У вас ведь, наверное, нет отбоя от посетителей? — улыбнулся Ярцев.

— Всякое бывает, — призналась Лариса. — Наступают периоды кризиса, это связано с разными причинами.

— Вот-вот, — подхватил Константин Александрович. — Сами говорите, всякое бывает. Вот и у нас наступил такой неприятный период. Подобное бывало и раньше, но сейчас клиентов стало совсем мало. Возможно, это связано с тем, что появилось много конкурентов, — в новых фирмах услуги часто стоят несколько дешевле, чем у нас, и народ на это клюет. Но ведь авторитет этими фирмами еще не наработан, можно оказаться у разбитого корыта, однако люди гонятся за дешевизной… Но тут еще вот что стало происходить — некоторые клиенты звонили и сообщали, что отказываются от услуг нашей фирмы, поскольку сами решили свои проблемы. Одним словом, нужно было обсудить ситуацию, вот для этого мы и договорились встретиться. Но я уже говорил, что отношения к смерти Николая это не имеет.

— Я слышала от Людмилы Николаевны ваш рассказ о событиях того вечера, но не могли бы вы повторить его для меня лично? — попросила Лариса. — Я понимаю, что вам пришлось уже не раз это повторять в милиции…

— Да уж, — усмехнулся Константин Александрович. — Но ничего страшного, расскажу еще раз. Тем более что и рассказывать-то почти нечего. Я подъехал на дачу примерно в половине девятого, Николай уже был там. Естественно, один. Мы посидели, обсудили все, что хотели, и я поехал домой. Он остался один там ночевать. На следующий день позвонила Людмила и сказала, что он не вернулся. К вечеру мы вместе поехали туда и обнаружили его труп. Сразу же вызвали милицию, дождались, естественно, ее приезда. Вот, собственно говоря, и все. Хотите еще кофе?

— Да, можно, — согласилась Лариса. — Скажите, а в каком настроении был Николай в тот вечер?

— Ну, не в самом приятном, — ответил Ярцев. — Но и не в упадническом. Правда, он выглядел здорово уставшим.

— А отчего?

— Отчего… — задумчиво протянул Ярцев. Он закурил сигарету и посмотрел в окно. Потом, сделав несколько затяжек, повернулся к Ларисе и сказал: — Да вот, собственно, судите сами.

Константин Ярцев приехал на дачу к Николаю Голованову в половине девятого вечера шестого марта. Остановив машину перед металлическими воротами, он вышел и позвонил. Через некоторое время послышались шаги, и голос Николая произнес:

— Ну вот, а я тебя уже заждался.

— Только освободился, — ответил Константин.

— Ну давай, загоняй машину, — улыбнулся Николай, открыв ворота. Его карие глаза на продолговатом лице смотрели как-то особенно. — Можешь, кстати, ее здесь оставить на ночь. Я сегодня, Костя, выпить хочу. Составишь компанию?

— Да нет, знаешь ли, — отказался Константин. — Потом отсюда добираться как? Машину не так просто поймать. Не уверен, что кто-то ночью в город поедет.

— Тоже верно, — согласился Голованов. — Ну, смотри. Давай загоняй машину и проходи в дом.

Ярцев загнал машину и пошел к даче, двухэтажному строению из белого кирпича, не очень большому по размеру, но выстроенному со вкусом. Голованов запер ворота и прошел за другом в дом.

Посреди гостиной стоял стол. На нем была только коробка с апельсиновым соком, стояла пепельница и лежала пачка сигарет. Голованов открыл холодильник, достал палку копченой колбасы, кусок сыра в упаковке, банку красной икры, глубокую тарелку с солеными рыжиками и бутылку водки. Выставив все это на стол, он сел в кресло напротив Ярцева и начал откупоривать водку.

— Что там в фирме нового? — спросил тем временем Константин.

— Да ничего, — ответил Голованов. — Глухо, как в танке. Надо что-то делать с этим, Костя. Ты не думал еще, нет?

— Да я прикидывал, — почесал голову Ярцев. — Рекламу, во-первых, усилить надо.

— Это понятно, конечно, — кивнул Николай. — Может, акцию какую провести? У нас мероприятий никаких не намечается? Спонсорскую помощь можно было бы предложить. В разумных пределах, конечно. Еще одна реклама.

— Я выясню, — коротко ответил Константин.

— Я вот что думаю, — нарезая колбасу, продолжал Голованов. — Может, это нарочно кто воду мутит? Из конкурентов, например. Пустили слух какой-нибудь, народ купился, вот и не доверяет нам.

— Полагаю, в этом случае уже всплыла бы какая-то информация, и мы были бы в курсе, — покачал головой Константин. — И вообще, Коля, мне кажется, ты чересчур сгущаешь краски. Тут же поголовье праздников прошло, начиная с Нового года. Народ еще не протрезвел толком. И опять — Восьмое марта на носу. Вот к лету снова наплыв пойдет.

— Хорошо бы, хорошо бы, — бормотал Голованов, наполняя высокую рюмку водкой. — Будешь? — поднял он глаза на Ярцева.

— Да нет, нет, — взмахнул тот рукой. — Что-то не хочу сегодня. Я закурю лучше.

— Придется одному пить, — усмехнулся Николай.

— Ничего страшного, — заметил Ярцев. — Ты же, кстати, хотел один сегодня побыть ночью.

— Да, — вздохнул Голованов и выпил водку.

Закусывать он не стал, а вместо этого тоже закурил сигарету и расстегнул ворот мягкой спортивной рубашки. Сделав пару затяжек, Николай снова наполнил рюмку. Без лишних слов опрокинув ее содержимое, он начал закусывать колбасой и сыром.

— Не ел ничего почти весь день, — признался он. — Аж зацепило сразу.

— Так поешь, — пожал плечами Ярцев.

— Да что-то и не хочу. Напиться хочу, знаешь ли. Устал я совсем, Костя. Вот и решил один побыть, мысли немного в порядок привести.

— Что у тебя за проблемы с мыслями-то? — спросил Константин. — Неужели из-за этого спада так расстраиваешься? Так это зря, по-моему.

— Не только из-за этого, — вздохнул Голованов. — Жизнь что-то не радует.

— Ну, это у тебя просто настроение такое. Ты же всегда, наоборот, говорил, что тебе только и радоваться. Жена, дети радость доставляют. Мне-то хуже должно быть — у меня детей нет.

— Это все так, — кивнул Николай. — Действительно, наверное, настроение плохое… С Дашкой этой развязываться надо…

Ярцев пристально посмотрел на друга и с усмешкой спросил:

— Что, проблемы пошли?

— Да! — махнул рукой Голованов. — Одни деньги на уме да тряпки. Напрягать она меня начинает, Костя. То купи, это купи… Да не жалко было бы, в общем, но за что, спрашивается? Я же знаю, что ей на меня плевать. Поговорить даже не о чем. За секс ее, что ли? Блин, эти девки молодые думают, ежели она ноги раздвинула, так ей теперь до конца жизни обязаны! Тьфу!

Голованов неожиданно выругался и залпом выпил еще одну рюмку. После этого он нахмурился и замолчал. Константин внимательно следил за его реакцией, потом сказал:

— Но этого и следовало ожидать, я же тебя сразу предупреждал. Ежу ясно, что ей от тебя надо. А ты словно вчера родился.

— Да я понимаю, Костя, — поморщился Голованов. — Черт его знает… Понимаешь, я вдруг одно время стал чувствовать, что меня все только используют. Это ерунда, конечно, но мне в голову засело. Что детям я нужен, чтобы решать их проблемы, Людмиле — ее… Она же в последнее время даже и разговаривает со мной мало, все только сериалы смотрит да кроссворды разгадывает… А я в зеркало посмотрелся, подумал — старею, что ли? Вот и седина виски обсыпала. Может, и неинтересен никому стал? Обидно стало… А тут как раз с Дашкой и познакомился. Я, наверное, действительно старый дурак, но показалось мне, что она с интересом меня слушает. Сам знаешь, как сразу плечи расправляются.

— Да уж, — иронично заметил Ярцев. — Очень ты ей интересен!

— Да понимаю, понимаю! — с досадой сказал Голованов. — Не надо было… По крайней мере, в квартиру не надо было поселять, но она просила, жаловалась, что в общаге мучается. Ну, я и пожалел. А теперь вот Людмила узнала, переживала из-за этого… Я, кстати, тогда и понял, что, наверное, дурью маюсь, что все равно любит она меня, Людка-то, раз ревнует еще. А что страсти поутихли, так, наверное, действительно в нашем возрасте все уже поспокойнее, а, Костя? Подумал, не дай бог еще дети узнают, скандалов не оберешься. Варька рыдать начнет, Наташка вообще разговаривать перестанет — ты ж ее знаешь, характер еще тот у девки. Да и Алексей… Понятно, что все они на стороне матери будут в этой ситуации. На черта мне это надо? Ради тела молодого?

— Так поговори с ней сам и все объясни. Скажи, что разрываешь отношения, и все, — посоветовал Ярцев. — Что там особо объяснять-то? Пусть спасибо скажет, что и так пожила бесплатно.

— Да, надо, надо, — кивал Николай, наливая водку в рюмку. — Вот после праздника мы с ней встретиться должны, тогда и скажу. Сразу скажу. Черт! Только бы Людмила снова туда не пошла, только бы скандал не закатила… Чем черт не шутит — возьмет еще да на развод и на раздел имущества подаст, семью разрушит… А если она детям скажет? Тогда вообще…

— Трясешься? — усмехнулся Константин. — Сам себе геморрой этот нажил, обвинять некого.

— Сам, сам, — уныло соглашался Голованов. — Да разве я думал… А! — Он с досадой осушил рюмку и обхватил руками голову.

— Ладно, хватит тебе убиваться, разруливай поскорее, и все проблемы решатся, — сказал Константин. — А Людмиле подари что-нибудь пооригинальнее, вообще постарайся с ней отношения наладить. Простит она тебя, столько лет вместе прожили, детей трое…

— Да… — кивнул Голованов. — Да кто ее знает? Людмила, если обидится, месяцами потом помнит, дуется…

— А дети как? — решил отвлечь друга от мрачных мыслей Ярцев.

Голованов сразу оживился:

— Да у детей порядок полный. Наташка учится, работает, еще и на дискотеки успевает ходить… Кавалер какой-то у нее появился. Молодец девка выросла! У Алешки тоже все хорошо, скоро заканчивает институт.

— Невесту не приводил еще? — поинтересовался Ярцев.

— Да приводил как-то, я плохо ее запомнил, мельком видел. Людмила, говорит, спрашивала у него, он сказал, что пока ничего серьезного. Да успеет сто раз, двадцать два года всего парню. У Варвары вот непонятно… Не нравится мне этот очкарик ее, и все тут! Мямля какой-то…

— Да ладно тебе, — примирительно сказал Константин. — А то надавишь на нее, вообще одна останется, будет потом всю жизнь тебя упрекать, что ты ей судьбу поломал. Пусть сама разбирается, девка взрослая. Ну и что, что очкарик? Может, жить нормально будут.

— Да не в том дело, что очкарик… — начал было Николай, но Ярцев перебил:

— Погоди ты, может, она сама его бросит. Он же тебе не мешает?

— Да ладно, бог с ним! — махнул рукой Голованов. — Ерунда все.

— Ты как себя сейчас чувствуешь-то? Успокоился немного?

— Ты знаешь, да, — ответил Николай. — Вот поговорил с тобой, выпил — легче стало. Все это чушь на самом деле, надо решать скорее да дальше жить нормально.

— Ну и отлично. — Константин посмотрел на часы. — Так, Коля, я поехал, завтра вставать рано. И ты давай не засиживайся допоздна, а спать ложись. И утром домой езжай, не нужно тебе одному торчать, тогда и мысли глупые приходить не будут.

— Хорошо, хорошо, — кивнул Голованов. — Я вот допью сейчас да лягу.

Он проводил Константина до машины, махнул ему на прощание и запер ворота. Постоял немного во дворе, глядя на темное небо, на котором высыпалось множество звезд. На душе у Николая постепенно светлело. Он присел на скамейку у входа и закурил.

— Да все хорошо, — сказал он вслух, задумчиво глядя вперед. — Все хорошо…

Звонок в ворота заставил его вздрогнуть от неожиданности.

— Забыл, что ли, что? — поднимаясь, пробормотал он и пошел отпирать ворота…

— То есть вы уехали в первом часу ночи и больше на дачу не возвращались? — уточнила Лариса, когда Ярцев закончил рассказ.

— Нет, зачем мне возвращаться? Я домой поехал, — сказал Константин Александрович.

— Понятно. Скажите, а сами вы как думаете, мог ли кто-то из ваших знакомых убить Николая?

— Да кто? — развел руками Ярцев. — Меня эта новость просто в шок вогнала, я даже и предположить ничего подобного не мог…

— А что, если кто-то действительно копает под вашу фирму? — предположила Лариса.

— Но зачем для этого убивать директора? Фирма все равно осталась, она продолжает свое существование. Какой смысл его убирать? Он же не один здесь работал. И потом — кто из посторонних мог знать, что он будет на даче в это время? И способ убийства… Да нет, все это мне кажется маловероятным.

— Кстати, — подняла палец Лариса. — В самом деле, кто из посторонних мог знать, что вы в тот вечер встретитесь на даче?

— Не знаю, но думаю, что никто. Во всяком случае, я никому не говорил. Если только сам Николай… Но я даже не могу представить кого-то постороннего, кому это выгодно.

— А не постороннего? — прямо спросила Лариса.

— Я понимаю, о чем вы говорите, — кивнул Ярцев. — Да, формально смерть Николая выгодна многим его близким людям — жене, детям, даже сестре жены… Но поймите, что это лишь формально! Зачем кому-то из них его убивать, раз уж мы рассматриваем эту фантастическую версию? Людмиле, например, зачем? Она давно не работает, живет безбедно, никаких любовников у нее нет, если предположить, что она хотела жить с другим, а Николай ей в этом мешал. Зачем ей лишать себя мужа, который о ней заботится и приносит деньги? Сама она, кстати, не умеет их зарабатывать. Ее сестра Тамара? Она, конечно, что-то там получает после смерти Николая, но опять — не настолько она бедствует, чтобы таким образом заполучить эти деньги. У нее своя квартира, Людмила материально ей помогает. Если бы ей на что-то нужна была крупная сумма, ей достаточно было попросить у Николая, и он бы дал без разговоров. Так что и ей нет смысла! Что касается детей, то я даже говорить об этом не хочу. Зачем убивать отца, который заботится о них во всех смыслах? Денег им и при жизни его хватало. Машина? Если бы Алеша захотел, Николай и сам бы ему ее купил, но он и не заикался даже об этом. Он вообще далек от техники. Не знаю, даже предположить не могу, кто мог это сделать, — заключил Ярцев, грустно качая головой.

— А Даша Кольцова, что вы о ней можете сказать? — спросила Лариса.

— О ней я даже и говорить не хочу, потому что там и так все понятно, — усмехнулся Константин. — Обычная история. Молодая девка, не имеющая, кстати, ничего, кроме молодости и привлекательной внешности, продает себя уже не очень молодому, но обеспеченному человеку. Ей убивать и вовсе смысла нет, потому что Николай был далеко не дурак, и, естественно, ничего ей не завещал. На что ей было рассчитывать? После его смерти она просто вылетит из этой квартиры, и все. Нет, искать надо где-то в другом месте, в другом… — задумчиво проговорил Ярцев.

— Что ж, сначала мне предстоит подумать, чтобы понять, в каком, — вздохнула Лариса и невесело улыбнулась. — А сейчас мне пора, мы, кажется, осветили с вами все моменты.

— Если что будет нужно, обращайтесь, — подал ей на прощание руку Ярцев.

Сев в машину, Лариса поехала домой, думая по дороге, каков же должен быть ее следующий шаг. Наверное, стоит все-таки ознакомиться с материалами дела, напрячь для этого своего незаменимого помощника, подполковника Карташова. Конечно, вряд ли она узнает что-то кардинально новое из этого «Дела», но ведь нужно что-то предпринимать! Пока других путей Лариса не видела.

Однако на следующий день Лариса не успела сразу поехать в милицию, как намеревалась. Помешал этому телефонный звонок от Людмилы Головановой. Голос ее звучал взволнованно и растерянно.

— Лариса, у нас тут неприятное событие… Господи, я так и знала, что-нибудь еще непременно свалится! Но это вообще ни в какие ворота…

— Что случилось? — быстро спросила Лариса.

— Понимаете, пропала одна вещь… Пистолет, — понизила голос Голованова. — Чей пистолет?

— Николая, у него был пистолет. А теперь его нет!

— Подождите, Людмила Николаевна, я сейчас сама приеду, и мы тогда поговорим, — сказала Лариса.

Пропажа пистолета, который, оказывается, был у Голованова, ее сильно удивила и даже насторожила. Такие исчезновения обычно влекут за собой весьма печальные последствия.

«Не стоит пока нагонять страсти», — успокаивала она себя, сидя за рулем по дороге к дому Головановых.

Людмила Николаевна была совсем бледной, когда открыла дверь. Сегодня Лариса впервые увидела ее без шляпки, и бледность лица, а также воспаленные веки сразу бросились ей в глаза.

— Проходите, — проговорила она тусклым голосом и отступила в глубь прихожей. — Я, наверное, скоро в больницу попаду.

Людмила Николаевна провела Ларису в гостиную и предложила кофе, от которого та отказалась — не хотелось тратить время, а поскорее приступить к разговору.

— Пистолет хранился в доме, как я понимаю, — начала Лариса.

— Да, — подтвердила Голованова. — Он лежал у Николая в кабинете, в ящике письменного стола. А сегодня я заглянула туда и обнаружила, что его нет!

— А какой он был марки?

— «Беретта», кажется, — проговорила Голованова.

— И когда вы видели его в последний раз? — уточнила Лариса.

— Да вчера только! Мне нужны многие бумаги Николая, поэтому я так часто и заглядываю в его стол. Вчера пистолет был на месте, это совершенно точно! А сегодня нет.

— А в милицию вы сообщили? — спросила Котова.

— Нет, — растерялась Голованова. — Я хотела сначала посоветоваться с вами…

— В милицию о пропаже такой вещи сообщить нужно непременно, — твердо сказала Лариса. — А что говорят члены семьи по этому поводу?

— В том-то и дело, что я ни с кем не смогла поговорить! Наташа с Алешей с утра ушли в институт, Варя на работу, Тамара еще вчера уехала к себе, не ночевала у нас… Так что я и посоветоваться-то ни с кем не могла.

— Возможно, что в таком случае и рано бить тревогу, — задумчиво проговорила Лариса. — Но все же после разговора со всеми милицию нужно известить. А еще лучше прямо сейчас, пусть даже это окажется ложной тревогой.

— Неужели вы хотите сказать, что пистолет мог взять кто-то из детей? — Людмила Николаевна испуганно подняла брови. — Но зачем? Они никогда не делали этого раньше! Этого просто не может быть!

— У вашего мужа было разрешение на этот пистолет? — думая о своем, спросила Лариса.

— Да, конечно.

— И всем членам семьи было известно о том, что пистолет хранится в доме в ящике стола?

— Ну, дети, по-моему, знали. Мы не думали, что это нужно скрывать от них, — недоумевала Людмила Николаевна.

— Скажите, а кто-нибудь из посторонних был у вас вчера дома?

— Ну… Вчера же поминки были. Конечно, много было народа.

Лариса уточнила для себя кое-что:

— А почему вы решили провести поминки дома, а не где-нибудь в кафе? Чья это была идея?

— Моя. Точнее, мы вместе с Тамарой решили, что лучше дома. Площадь позволяет, к тому же Тамара на кладбище не ездила, оставалась дома готовить. И еще мы наняли двух женщин, чтобы помогли, вы их видели вчера.

— Они впервые у вас в доме? — спросила Лариса.

— Да, я же говорю, из фирмы пригласили, никогда раньше не видели.

— А когда именно вчера вы видели пистолет? До поминок или после? — задала Лариса следующий вопрос.

— До, это совершенно точно. Потом мне было не до этого. Я заглянула в стол утром, взяла кое-какие документы. А сегодня утром снова полезла, и пистолета уже не было.

Взгляд Людмилы Николаевны был полон отчаяния.

— Насколько я помню по вашим словам, вчера вечером к вам также заходил и ваш бывший муж Анатолий?

— Да, но он… Он был всего несколько минут, и зачем ему Колин пистолет? — Голованова развела руками.

— Я пока всего лишь определяю круг людей, которые в принципе могли взять оружие, — сосредоточенно нахмурив брови, пояснила Лариса. — И получается, что он достаточно широк. Скажите, ваш бывший муж находился в квартире вне поля вашего зрения какое-то время?

— Да, он ждал меня внизу, пока я поднималась наверх, к гостям.

— А кабинет вашего мужа тоже находится внизу?

— Да… — растерянно сказала Людмила Николаевна.

— Что ж, пока это еще ничего не доказывает, и все нужно проверять. А пока я советую вам все же позвонить в милицию. А после сообщить мне, чем это закончилось.

Лариса поднялась с кресла и направилась к двери.

— Сейчас у меня еще одно дело, — объяснила она Головановой свой уход. — К тому же пока я выяснила все предварительные обстоятельства, и полагаю, что остальное сделает милиция. Я же не могу проводить у вас обыск и перерывать всю квартиру.

— Господи, они еще перероют квартиру! — ахнула Людмила Николаевна.

— Что поделаешь, — вздохнула Лариса. — Без этого, наверное, не обойдется.

Прямо из машины Лариса позвонила своему старому приятелю, подполковнику Карташову. Олег Валерьянович, с которым Лариса в последний раз виделась давненько, был приятно удивлен ее звонком, судя по тому, как бодро и радостно звучал его голос.

— Забываете, забываете наше общее, так сказать, дело, Лариса Викторовна! Преступники без вашего бдительного надзора совсем обнаглеют! И старых друзей забываешь, — уже другим тоном закончил подполковник.

— Олег, ради бога, извини за долгое молчание, — стала оправдываться Лариса. — Просто даже и звонить-то повода не было — зима, серость, однообразие… Рутина сплошная, одним словом. Даже ничего интересного тебе сказать не смогла бы. А теперь вот — весна, жизнь возрождается…

— Ладно, ладно, — отмахнулся Карташов. — Будто я поверю, что ты звонишь меня с весной поздравить. Я, кстати, сам тебе звонил позавчера по поводу праздника, тебя дома не оказалось.

— В «Чайке» была, — ответила Лариса.

— Работала? — притворно ахнул Карташов.

— Нет, с мужем праздник отмечала.

— Да ну? И что, как он, кстати? Муж, в смысле.

— Знаю, что тебя интересует в первую очередь, — усмехнулась Лариса. — Так вот, могу тебя разочаровать — он не пьет.

— Да? — с явным сожалением протянул Карташов. — Ну что ж, поздравляю тебя, дай бог. Ну, а теперь говори, какое из криминальных дел Тарасова не дает тебе спать на сей раз?

— Дело Голованова, — ответила Лариса.

— Слышал, слышал… Мои ребята его ведут, так что я в курсе. И кто тебя нанял?

— Жена его просила помочь, — сказала Лариса. — Мне бы с материалами ознакомиться, ну и посоветоваться заодно…

— Ну что ж, приезжай, — великодушно пригласил Олег Валерьянович. — Материалы возьму к себе, поговорим.

Лариса была в кабинете подполковника через полчаса. Олег Валерьянович за время их разлуки, как ей показалось, несколько раздобрел, о чем она тут же ему с улыбкой сообщила.

— Где это? — попробовал возмутиться Карташов и втянул живот. — Это ты нарочно язвишь!

— Это все от сидячей работы, — продолжала улыбаться Лариса. — Да от подполковничьей зарплаты.

— Да уж, растолстеешь от такой зарплаты, мать ее! — рассердился Карташов и крутанул головой. — Ответственности только больше стало, а что толку? С этим Головановым еще торопят, работать только мешают! А у меня это дело вообще в голове не укладывается. Я бы еще понял, если б его застрелили, но отравить? Франция какая-то средневековая!

— Но отравление — очень простой способ убийства, — попробовала возразить Лариса.

— Не скажи, не скажи, — не согласился Карташов. — Для этого как минимум нужно быть знакомым с намеченной жертвой, чтобы человек впустил тебя в дом и усадил за стол, да еще отвлекся настолько, чтобы ты успел подсыпать ему яд в бокал. А сделать это мог только один человек — некто Ярцев. Не хотел ведь я его отпускать, не хотел! Не понравился он мне.

— Я уже успела с ним познакомиться, и на меня он произвел, напротив, приятное впечатление, — возразила Лариса.

— По-моему, все преступники поначалу не кажутся злодеями, — хмыкнул Карташов. — Большинство, во всяком случае. На вот, почитай! — Он придвинул Ларисе папку с материалами дела.

В принципе ничего нового Лариса не узнала, за исключением того, что отравлен Николай Голованов был крысиным ядом, что все опрошенные показали, что ничего не слышали о том, чтобы Голованов собирался встретиться на даче с кем-то еще, кроме Ярцева, и что явных врагов у него не было. Завещание его было составлено три года назад и с тех пор не менялось.

— Да, негусто, — захлопывая папку, констатировала Лариса.

— А я тебе что говорю! — подхватил Карташов. — Наверняка это работа Ярцева.

— Знаешь, я могу тебе сообщить кое-что еще, — усмехнулась Лариса. — Во-первых, нужно проверить алиби некоей Дарьи Кольцовой. Хотя скорее всего оно подтвердится.

— Это еще что за птица? — нахмурился Олег Валерьянович.

— Это любовница покойного Голованова, проживала в его квартире. Вернее, в квартире его дочери…

— Во дает мужик! — не удержался Карташов.

— Не перебивай, пожалуйста. Она, вероятно, с той квартиры уже съехала, у меня есть адрес общежития, где она собиралась обосноваться. Хотя бы для проформы алиби надо проверить. И еще одно. Сегодня мне позвонила вдова Голованова и сказала, что у них пропал пистолет, принадлежавший ее мужу. Я ей посоветовала позвонить в милицию, так что, полагаю, она это сделает. Возможно, это обстоятельство что-то и прояснит для тебя, но меня оно пока только запутывает.

Лариса, нахмурившись, покачала головой.

— Да уж… — только и смог сказать Карташов. — Интересное дельце получается…

— А ты не любишь интересные дела? — улыбнулась Лариса.

— Нет, — категорически ответил Карташов. — Для меня это, знаешь ли, не игра в частного детектива, а работа. И я люблю, чтобы все четко и оперативно — по горячим следам провели работу, тут же взяли с поличным, записали признание, передали дело в суд. Все. Загадки запутанные я не люблю. От них седые волосы и придирки начальства случаются.

— Ладно, надо мной начальства нет, так что я попробую поразгадывать, — сказала Лариса и поднялась со стула. — Как проверишь алиби Кольцовой, позвони мне, хорошо?

Карташов кивнул и погрузился в мрачные мысли, видимо, всплывшие после воспоминания о нетерпеливом начальстве. Лариса же села в машину и задумалась над тем, что делать дальше. Ехать в ресторан? Нет, сначала нужно хорошенько обмозговать дело Голованова…

Пожалуй, впервые в практике Ларисы случилось такое: после разговоров и выяснений подробностей жизни погибшего у нее не возникало никаких версий. Ей просто нечего пока было отрабатывать. Лариса вздохнула и, выйдя из машины и поставив ее на сигнализацию, направилась к ближайшему кафе. Там она заказала двойную порцию кофе, в надежде, что изрядная доза кофеина все-таки поможет ей хотя бы определиться, чем или кем заниматься дальше.

«Скорее всего это все же кто-то со стороны, — рассуждала Лариса, сидя за столиком в углу и отпивая горячий кофе маленькими глоточками. — Из близкого окружения пока что-то никто не прорисовывается. А что, если это связано как раз с застоем в их фирме? Но Константин уверен, что конкурентам устранение директора «Недвижимости для вас» ничего не принесет, и он, пожалуй, прав. Это не конкуренты. Но это вполне может быть другой человек, связанный с профессиональной деятельностью Голованова. Какой-нибудь сотрудник его фирмы, например… Но мотив? А мотив вполне может быть и невидимым на первый взгляд. И, по всей вероятности, следует поговорить на эту тему с тем же Ярцевым, он ведь в курсе всего, что происходит в фирме. Возможно, и была какая-то история, которой Константин не придал значения? Вот это и следует выяснить».

Не теряя времени, Лариса прямо в кафе набрала по мобильнику рабочий номер Константина Ярцева. Он оказался на месте, в своем рабочем кабинете. Ларисин голос Ярцев сразу узнал.

— Лариса Викторовна, добрый вечер. Что, какие-то новости?

— Боюсь, что нет, — разочаровала его Лариса, не став упоминать про пропажу пистолета из дома Головановых. — Просто у меня к вам вопрос. Но по телефону я не хочу его задавать…

— Так о чем речь? Подъезжайте ко мне. Время для ответа на один вопрос у меня найдется, — засмеялся Ярцев.

Лариса поблагодарила его и отправилась в фирму «Недвижимость для вас». В кабинете Константина Ярцева ничего не изменилось со вчерашнего дня. И предложение Константина насчет кофе повторилось. Только на сей раз Лариса отказалась, поскольку только что насытилась кофеином.

— Итак, слушаю, — положив руки на стол, сказал Константин.

— Скажите, не было ли в последнее время каких-нибудь инцидентов, связанных с кем-то из сотрудников вашей фирмы? Может быть, кто-то из них имел, что называется, зуб на Голованова? — начала Лариса.

— Зуб настолько большой, чтобы убить Николая, нет, — твердо ответил Ярцев, но Лариса не отставала:

— А все-таки? Может быть, на первый взгляд и не очень большой?

— Ну… — Ярцев замолчал, неопределенно разведя руками.

Он молчал несколько секунд, затем произнес:

— Понимаете, мне бы совершенно не хотелось примешивать к этой истории дела, которые к ней не относятся. Мало ли что было в фирме, это все чушь.

— Константин Александрович, — вложив в интонацию своего голоса как можно больше убедительности, сказала Лариса. — Поверьте, у меня не раз так бывало — то, что казалось на первый взгляд мелочью, впоследствии приобретало решающее значение. Поэтому расскажите, если что-то знаете. Поверьте, зазря я никого обвинять не буду. Да у меня и не получится, если человек ни при чем, согласитесь…

Ярцев помолчал еще чуть-чуть, затем с легким вздохом сказал:

— Ну, хорошо. Была у нас не очень приятная история в недалеком прошлом. Один сотрудник нашей фирмы повел себя недобросовестно, и его пришлось уволить. На прощание он накричал в лицо нам с Николаем всяких гадостей и ушел, хлопнув дверью. Это единственный неприятный инцидент, который я могу вспомнить. Но сразу вам скажу, что никакого резона убивать Николая у него не было, к тому же он не из той породы. Парень, конечно, с гнильцой и в принципе способен на любую пакость, но не на убийство.

— Почему? — поинтересовалась Лариса. — Почему вы так уверены?

— Потому что хорошо его знаю. Такие действуют подленько, исподтишка. Открыто же они максимум что могут, облить вас грязью и оскорбить. Что он и пытался сделать перед уходом, — пояснил Константин.

— А как сложилась судьба этого человека после того, как вы его уволили? — спросила Лариса.

— Понятия не имею. Я его с тех пор ни разу не видел и не интересовался. — На лице Ярцева появилось холодное равнодушие.

— А сколько времени прошло с тех пор, как его уволили? — методично задавала свои вопросы Лариса.

— Около двух месяцев где-то или чуть меньше, — помолчав, ответил Константин.

— Вы извините меня, Константин Александрович, — торопливо проговорила Лариса, — но не могли бы вы мне назвать имя и фамилию этого человека? И вообще все, что вам о нем известно?

— Лариса Викторовна, я ведь уже говорил… — начал Ярцев, но Лариса его перебила:

— Да-да, я помню все, о чем вы говорили, и я вас прекрасно поняла. Но все же?

Ярцев глубоко вздохнул.

— Его зовут Виталий Давидович Зуберман. Больше ничего сказать не могу, хотя паспортные данные наверняка остались в компьютере. Если вы так настаиваете, я могу посмотреть. Я прекрасно понимаю, что вы все равно приметесь за его поиски, и хочу поберечь ваше время.

— Константин Александрович, вы бы мне очень помогли, — попросила Лариса.

Ярцев защелкал клавишей мыши и через несколько минут продиктовал Ларисе и адрес Виталия Зубермана.

— Желаю вам удачи, — сказал он на прощание. — Но боюсь, что время вы все-таки зря потратите.

— Там посмотрим, спасибо, — отозвалась Лариса и вышла из кабинета.

Итак, хоть какая-то версия наметилась. Вот только так сразу идти к Зуберману домой и начинать с ним разговор Лариса не спешила. Она понимала, что у нее нет соответствующих полномочий, и Зуберман, поняв, что его в чем-то подозревают, просто откажется с ней говорить. А поручать его Карташову тоже бесполезно — подполковник, конечно же, скажет, что для задержания Зубермана нет никаких оснований, и будет прав. Хотя людям Карташова можно для начала просто с ним поговорить, прощупать. И все-таки в первую очередь желательно выяснить, чем в данный момент занимается данный Зуберман. И вот тут Карташов как раз та фигура, которая легко может помочь. Сидя в машине, Лариса не задумываясь набрала номер Олега Валерьяновича.

— Привет, привет, — не очень радостно на сей раз отозвался тот. — Ну что, дамочка твоя все-таки позвонила нам по поводу пропажи пистолета, совсем недавно. Сейчас как раз я к ней бригаду направил, там обыск проводят, допрашивают… Пока больше ничего не могу сообщить, перезвони попозже. А лучше завтра.

— Олег, я не совсем по этому поводу, — поспешила объяснить Лариса. — Меня интересует некто Зуберман Виталий Давидович, шестьдесят третьего года рождения. Не мог бы ты выяснить род деятельности данного гражданина на сегодняшний момент?

— А что это он тебе так понадобился? — озадаченно спросил подполковник. — По материалам дела никакой Зуберман не проходит.

— Он не так давно работал в фирме у Голованова и был уволен, — сообщила Лариса.

— И ты думаешь, что он из чувства мести убил своего бывшего директора? — хмыкнул Карташов. — А откуда он мог знать, что тот на даче, ты не подумала?

— Олег, ты можешь это сделать? — не отвечая Карташову, твердо спросила Лариса.

— Да могу в принципе… Хотя у меня и так дел невпроворот, — буркнул Олег Валерьянович. — Тебе когда нужно-то?

— Чем скорее, тем лучше.

— Ну хорошо, сейчас отдам команду. Как только что-то станет известно, сразу позвоню. Твой мобильник не отключен?

— Нет-нет, все в порядке, — успокоила его Лариса, заводя мотор и направляя свою «Ауди» в сторону «Чайки». — Я буду ждать.

Ждать Ларисе пришлось совсем недолго. Карташов позвонил в тот же день, буквально через полтора часа после разговора с Котовой.

— Ну что, выяснить данные оказалось совсем несложно, — выложил подполковник. — Виталий Зуберман, шестьдесят третьего года рождения, работает риелтором в одной из тарасовских фирм. Называется она довольно незатейливо — «Твой дом». Больше ничего сказать не могу, — закончил Олег Валерьянович.

— Мне пока больше ничего и не нужно, — просияла Лариса. — Адрес данной конторы у тебя имеется?

— Конечно, имеется. Записывай.

И Карташов продиктовал Ларисе адрес фирмы «Твой дом», добавив напоследок, что искренне считает работу Ларисы в этом направлении ненужной тратой времени.

— Я разберусь, — коротко ответила Лариса и положила трубку.

Быстро собравшись, она поспешила в фирму «Твой дом». Она располагалась в трехэтажном здании, довольно далеко от центра города. Лариса добралась туда за двадцать минут на своей «Ауди» и, толкнув тяжелую входную дверь, стала искать табличку с номером двести пятнадцать — именно под таким номером значился офис фирмы, где в данное время служил Виталий Зуберман.

Данный офис располагался на втором этаже. Поднявшись по лестнице, Лариса довольно скоро нашла нужную ей дверь. Очереди перед кабинетом не было, и Лариса, постучав, вошла в офис. За столом сидел маленький, тщедушный мужчина лет сорока. У него были крупные залысины спереди, волосы имели какой-то пегий оттенок, зато маленькие усики почему-то были черными. Он щелкал мышью компьютера и имел вид чрезвычайно занятого человека. При виде Ларисы он как-то суетливо отложил мышь и, поднявшись, протянул ей руку, быстро-быстро приговаривая при этом:

— Добрый день, прошу вас, садитесь, садитесь, я сейчас вас непременно выслушаю, к сожалению, не могу угостить вас кофе — наша секретарша, как назло, заболела…

— Это и не нужно, — ответила Лариса, усаживаясь на стул. — Разговор от этого нисколько не пострадает.

— Я тоже так считаю, — серьезно кивнул маленький человечек. — Итак, что вы хотите, продать или купить?

— Ни то ни другое, — разочаровала его Лариса. — Я хочу поговорить с вами о бывшем месте вашей работы, о фирме «Недвижимость для вас». Вы ведь там работали, Виталий Давидович?

— Э-э-э, — Зуберман, казалось, был немало удивлен целью Ларисиного визита и ее вопросами.

Его маленькие черные глазки забегали, после чего он постарался овладеть собой и даже как-то небрежно ответил:

— Ну да, работал, давно уже… А что такое? Я, знаете ли, после того как уволился, совершенно не интересовался данной фирмой. А что там у них случилось?

— Случилось то, что ее директор, Николай Алексеевич Голованов, убит.

И Лариса в упор посмотрела на Виталия Давидовича.

— Боже мой! — произнес он, разводя коротенькие ручки. — Какой кошмар! Кто бы мог подумать!

— Вы хотите сказать, что впервые об этом слышите? — уточнила Лариса.

— Конечно, впервые! Как я мог узнать, я же говорю вам, что не поддерживаю с бывшими коллегами отношений!

Зуберман как бы озадаченно покачал головой.

— Но вы ведь работаете в риелторской фирме, — напомнила Лариса. — А новости в нашем небольшом городе распространяются так быстро, особенно в определенной среде. К тому же Голованов был фигурой довольно известной. И вы по-прежнему уверяете, что ничего не знали?

— Нет, — быстро повторил Зуберман. — Нет, понятия не имел.

— А вот я вам не верю, — решила идти напролом Лариса. — Вы просто не могли об этом не знать. Мне же известно, что ваши бывшие боссы расстались с вами, мягко говоря, не совсем дружелюбно. И кстати, в связи с этим возникают некоторые вопросы…

— А вы, простите, кто? — перебил Ларису Зуберман. — Вы из милиции?

— Нет, — вынуждена была признаться Лариса, понимая, что следующим своим требованием Виталий Давидович мог выдвинуть предъявление документов Ларисы. — Я занимаюсь расследованием смерти Николая Алексеевича частным образом. И ваша фигура представляется мне далеко не последней в этой трагической истории…

— Ну знаете что, — Зуберман принял самоуверенный вид. Он даже расправил плечи, отчего стал казаться менее тщедушным, чем был. — Ваши домыслы никого не интересуют! Вы можете рассуждать наедине с собой сколько угодно. А мне, извините, некогда тратить на это время. И если у вас нет вопросов, касающихся непосредственно меня как риелтора, извините, я вынужден с вами распрощаться!

— Позвольте задать еще несколько вопросов, — не желая сдаваться, сказала Лариса.

— Не позволю! — нервно взвизгнул Зуберман. — Мне нужно работать. И вообще, с чего вы взяли, что имеете право задавать мне какие-то вопросы?

— Я вовсе не утверждала, что имею на это право, — возразила Лариса. — Я просто рассчитывала на вашу откровенность.

— Так вот, я был с вами более чем откровенен! — вскакивая с места и суетливо бегая по кабинету, выкрикнул Виталий Давидович. — Я вам честно сказал, что ничего не знаю, что не имею к своим бывшим начальникам ни малейших претензий, а вы начали меня провоцировать! В таком тоне я разговор продолжать не намерен и прошу вас покинуть мой кабинет!

— Но…

— Я ничего не стану больше говорить!!! — завизжал Зуберман. — И оставьте меня в покое! Я сам могу заявить на вас в милицию!

На висках его вздулись вены, Виталий Давидович явно вышел из себя. Лариса поняла, что в таком состоянии продолжать с ним разговор бесполезно, и поднялась.

— Ну что ж, Виталий Давидович, — сказала она напоследок. — Разговор у нас с вами не получился. Тем не менее не думайте, что на этом все для вас закончилось…

С этими словами Лариса покинула кабинет Зубермана. Она не видела, как риелтор фирмы «Твой дом» после ее ухода нервно подошел к сейфу, достал из него бутылку водки и сделал несколько глотков прямо из горлышка. После этого он сел на свое место и, обхватив голову руками, глухо застонал…

— Олег, мне нужна твоя помощь! — с ходу заявила Лариса, входя в кабинет Карташова.

Она только что распрощалась с Зуберманом, разговор с которым оказался безрезультатным, и ей не оставалось ничего другого, как напрячь своего верного подполковника.

— Какая помощь? — оторвав взгляд от бумаг, изучением которых он был поглощен, осведомился Олег Валерьянович. — Что еще такое?

Он, кажется, даже не успел понять, кто так стремительно ворвался в его кабинет и потребовал помощи.

— Дело в Зубермане, — присаживаясь на стул, пояснила Лариса. — Я просто уверена, что он что-то скрывает. Но со мной он говорить отказался. Олег, ты должен направить к нему своих людей, чтобы они разобрались, почему он темнит.

— Лара, ну при чем тут этот Зуберман? — отодвигая свои документы и складывая руки на столе, спросил Карташов. — Что он может скрывать?

— Олег, этого я не знаю, и это как раз нужно выяснить. Ведь не зря же Ярцев говорил, что у них в фирме пошли какие-то сбои, спад клиентов… А Зуберман работал у них совсем недавно и был уволен со скандалом. К тому же он теперь работает в риелторской фирме. Не могут эти факты быть не связанными между собой, просто не могут!

Карташов посмотрел в возбужденно горящие глаза Ларисы и вздохнул:

— Ты успокойся только, Лара. Допустим, что ты права. И что я должен сделать?

— Послать своих людей к Зуберману! — категорически заявила Лариса. — Им он не посмеет отказать в разговоре. И уж они-то, как профессионалы, смогут вытянуть из него все, что он скрыл от меня. Уж я-то знаю, какие мастера на это твои подчиненные!

— Спасибо за комплимент, конечно, — сдержанно поблагодарил ее Карташов. — Но ты уверена, что он что-то скрывает? Что мы не окажемся в луже и просто зря потратим время?

— Уверена, просто убеждена! — прижала руки к груди Лариса. — Да об этом говорит уже тот факт, что он отказался отвечать на мои вопросы. Если он чист, что ему скрывать? К тому же когда я сообщила ему о смерти Голованова, он ответил, что впервые об этом слышит. Его реакция явно была наигранной, ведь среди риелторов новость эта давно распространилась, это же понятно! Зачем он скрывает очевидное? Олег, ты должен в этом разобраться!

На лице Ларисы были написаны такая решимость и нетерпение, что Карташов невольно поддался ее настроению.

— Ну хорошо, хорошо. Сейчас выделю группу, которая поедет к Зуберману и проведет с ним допрос.

— Я поеду с ними! — заявила Лариса. — Я хочу, чтобы он понял, что от меня не так-то просто отделаться, выставив меня из кабинета!

— Ну хорошо! — еще раз глубоко вздохнул подполковник. — Только сиди смирно и со своими вопросами не лезь. Поверь, мои люди умеют их задавать ничуть не хуже тебя.

Лариса не стала противоречить Олегу Валерьяновичу, довольная тем, что получила возможность присутствовать при допросе Зубермана.

«Посмотрим, как ты теперь отреагируешь», — думала она, сидя в машине по дороге в фирму «Твой дом».

Виталий Зуберман по-прежнему находился в своем кабинете. Но на этот раз он был не один. Перед ним сидел высокий, крупный мужчина в годах, с которым он что-то увлеченно обсуждал.

— Зуберман Виталий Давидович? — строго осведомился молодой лейтенант, через плечо которого Ларисе был виден хозяин кабинета.

— Да, — растерянно отозвался Виталий Давидович.

— У нас к вам срочный разговор, отложите на время свои дела, — распорядился лейтенант.

Зуберман бросил на своего клиента извиняющийся взгляд и быстро сказал:

— Леонид Петрович, давайте перенесем наш разговор на завтра. На вторую половину дня, хорошо?

— Хорошо, — пробасил Леонид Петрович, поднимаясь. — Я сначала позвоню.

— Безусловно, — откидывая редеющие пряди со лба, пробормотал Зуберман. — Безусловно… Так что вы хотели, господа? — обратился он к лейтенанту и стоявшим за его спиной милиционерам.

— Я же говорю, у нас к вам разговор, — повторил лейтенант.

— Ах да! — словно вспомнил Зуберман. — Прошу вас, входите, располагайтесь…

Милиционеры прошли в кабинет. Среди них была и Лариса, которую Зуберман, естественно, сразу узнал, и на лице его появилась кислая улыбка. Тем не менее он сохранял вид радушного хозяина.

— Садитесь, садитесь, — приглашал он, выдвигая стулья из-за стола и бегая вокруг новоприбывших.

Вдруг он остановился и хлопнул себя по лбу.

— Боже мой! Совсем забыл предупредить Леонида Петровича! У меня же завтра во второй половине другие планы! Простите, господа, я сейчас вернусь!

И он рысцой выбежил из кабинета, помчавшись догонять Леонида Петровича. Милиционеры остались непроницаемыми, Лариса тоже. Прошло около трех минут, а Зуберман все не возвращался.

— Что он там телится-то? — осведомился непонятно у кого один из оперативников.

— Да хрен его знает! — в сердцах заявил возглавлявший группу лейтенант. — Надо пойти позвать, что ли…

Он встал со стула и выглянул в коридор. Однако там никого не было, и лейтенант, выругавшись сквозь зубы, отправился на поиски Зубермана. Через пару минут он вернулся и обескураженно произнес:

— Нету его…

— Как нету? — встрепенулись стражи порядка.

— Может, в сортире завис? — предположил один из них.

Лейтенант несколько секунд постоял на месте, затем двинулся в глубь коридора. Лариса же поспешила вниз по лестнице.

— Низенький такой? Лысоватый? — уточнила вахтерша. — Так он только что уехал. На своей машине. — А какая у него машина? — быстро спросила Лариса.

— Да синяя такая… — пожала плечами вахтерша.

— А марка, марка какая? — нетерпеливо спросила Лариса.

— Да я и знать не знаю, что за марка! — простодушно ответила женщина. — Мне оно ни к чему.

— А номер вы случайно не помните? — на всякий случай спросила Лариса, понимая, что ее вопрос обречен на провал.

— Нет, — подтвердила ее опасения вахтерша. — Сроду внимания не обращала…

Со второго этажа уже спешил лейтенант с бригадой.

— Он только что уехал на синей машине, — спешно сообщила Лариса. — Марка неизвестна, но вы можете связаться по рации с гибэдэдэшниками и выяснить, что у него за машина.

— Да, точно, — кивнул лейтенант, запрыгивая в свою машину и доставая рацию. — Давайте все сюда!

Все расселись, лейтенант тронулся с места, одновременно переговариваясь по рации.

— «Жигули» у него, «девятка», — сообщил он, отключая рацию. — И номера знаю. Сообщил ребятам, чтобы задержали, если появится, но боюсь, что это пустая затея…

…Это и впрямь оказалось пустой затеей. Автомобиль марки «ВАЗ-2109» синего цвета с нужными номерами был обнаружен на одной из автостоянок города. Об этом сообщил один из гибэдэдэшников, дежуривший в том районе. Самого же Зубермана и след простыл.

— Лохи! — с чувством произнес Олег Валерьянович Карташов. — Самые настоящие! Как последние лохи облажались! Какого черта было его выпускать из кабинета?

— Олег, никто не ожидал, что так получится, — вступилась за подчиненных Карташова Лариса.

— Не ожидали! — повысил голос подполковник. — Чему только учили вас?! Такую простую операцию — и то провалили! Где вот его теперь искать?

— А может, и не стоит его искать, Олег Валерьянович? — простодушно поинтересовался один из оперов.

Карташов буквально прожег того взглядом.

— Да? — ехидно спросил он. — А может, вообще нам работать не стоит? И правда, чего ради? Зарплату и так платят, премии… Только вы у меня точно забудете, что такое премии, если не найдете этого Зубермана! Что хотите делайте, землю носом ройте, но чтобы он был здесь! Все!

И Карташов, махнув рукой, дал понять, что разговор окончен. Оплошавшие оперативники стали бочком покидать кабинет. Следом за ними вышла и Лариса, не став спрашивать разрешения у разгневанного подполковника участвовать в поисках Виталия Давидовича.

В коридоре Лариса дернула молодого лейтенанта за рукав и спросила:

— Тебя как зовут? — Миша, — ответил тот и тут же поправился: — Старший лейтенант Гвоздиков!

— Я думаю, первым делом его следует искать по родным-знакомым. И для начала нужно поехать к нему домой. Ваша форма здесь как нельзя кстати, — ободряюще улыбнулась Котова совсем упавшему духу лейтенанту Гвоздикову.

Тот отдал команду своим подручным, они вышли на улицу, и Лариса пригласила всех в свою «Ауди».

— Для начала поедем к нему домой, — распорядился старший лейтенант, вспомнив, видимо, о своих обязанностях принимать решения. — Улица Ракетная, сорок семь.

Лариса кивнула и стартанула с места. Через двадцать минут они уже поднимались по ступенькам дома номер сорок семь. Дверь им открыла женщина лет тридцати пяти, сухощавая, русоволосая, с бледным лицом. Глаза у нее были небольшие и не очень выразительные. Единственное, что бросалось в глаза на ее лице, так это нос — длинный и с небольшой горбинкой. При виде людей, одетых в милицейскую форму, взгляд женщины стал испуганным.

— Что-то случилось? — напряженно спросила она.

— Вас как зовут? — вместо ответа спросил Гвоздиков.

— Ольга Константиновна, — по инерции ответила женщина и повторила: — А что случилось?

— Старший лейтенант Гвоздиков, управление внутренних дел города, — протягивая ей под нос удостоверение, отчеканил Михаил — он по-прежнему игнорировал вопросы женщины. — Разрешите войти?

— Да, конечно, входите, — женщина торопливо посторонилась.

Милиционеры не разуваясь протопали в комнату. Лариса все-таки сняла ботинки и последовала за ними. Все расселись на диване, Лариса — в кресле, одна Ольга Константиновна осталась стоять посреди комнаты, растерянно переводя взгляд с одного лица на другое.

— Так что же все-таки случилось? — совсем упавшим голосом спросила она.

— Ольга Константиновна, не подскажете ли, где сейчас находится ваш муж? — кашлянув, начал Гвоздиков.

— Но… он на работе, — недоуменно посмотрела на него Зуберман. — На работе, в своей фирме.

— На работе его нет, — покачал головой Гвоздиков. — Более того, он скрылся от правоохранительных органов около часа назад. Где он может быть?

— Понятия не имею. — Глаза женщины широко раскрылись, а пальцы принялись теребить поясок домашнего халата.

— А как вы думаете, почему он сбежал? — продолжал старший лейтенант. — К нему пришли из милиции, чтобы задать несколько вопросов, а он скрылся. Ваш муж в чем-то виноват?

— Не-ет, — выдохнула Ольга Константиновна. — В чем он может быть виноват?

— Ну, в убийстве своего бывшего шефа, например, — пытливо посмотрел на Зуберман Михаил.

— Николая Алексеевича? Да что вы! Виталий сам был ошарашен, когда узнал об этом.

— Да, вот как? — живо откликнулся Гвоздиков. — Любопытно, а почему же он тогда заявил, что и слыхом не слыхивал о его смерти?

— Но… Я не знаю. Откуда же я могу знать? — совсем растерялась женщина. — Возможно, у него были свои причины, возможно, он не хотел, чтобы его хоть как-то связывали с этой трагической историей… Может быть, он просто испугался.

— А чего же ему пугаться? — миролюбивым тоном спросил старший лейтенант. — Если человек ни в чем не виноват, ему и бояться нечего, верно?

— Ну я даже не знаю, что вам на это сказать, — развела руками Ольга Константиновна. — Может быть, ваш визит явился для него неожиданностью, вот он и не нашел ничего лучшего, чем отнекиваться.

— И настолько растерялся, что не нашел ничего лучшего, только сбежать, — иронически закончил Гвоздиков и хлопнул себя по коленке. — Так, Ольга Константиновна. Давайте-ка нам адреса тех мест, где может находиться ваш супруг.

— Да я понятия не имею… — начала было женщина, но Гвоздиков жестко перебил ее:

— Ольга Константиновна, вам все ясно? Адреса его возможного пребывания — я имею в виду друзей, родственников, приятелей. Родители его где живут?

— Но родители у него давно умерли. Родственники… Вряд ли он к ним бы поехал, у них не те отношения, — быстро заговорила Зуберман. — А друзья… Ну я не знаю, разве что Саша Желудев, он один живет, с женой разошелся…

— Адрес Желудева, — коротко сказал Гвоздиков.

Ольга Константиновна продиктовала адрес, и Михаил задал следующий вопрос:

— Где еще он может находиться, кроме этого приятеля?

— Не зна-ю! — со слезами на глазах выкрикнула Ольга Константиновна. — Вы меня и так напугали до смерти, я сама теперь думаю, где он может быть и не случилось ли с ним чего! Я ничего больше не знаю!

Гвоздиков как-то смущенно опустил глаза и сказал:

— На всякий случай у вас останется один наш сотрудник.

— Да делайте что хотите! — махнула рукой Ольга Константиновна и демонстративно направилась в кухню.

— Я думаю, нам пора ехать, — обратилась Лариса к старшему лейтенанту.

— Да-да, — поднялся тот. — Леша, ты со мной. Витя, ты остаешься.

Флегматичный Виктор спокойно кивнул и остался сидеть на месте. Лариса, Гвоздиков и его коллега покинули квартиру Зуберманов.

— Ну что, едем к этому Желудеву, — почесал затылок Гвоздиков. — Хотя чует мое сердце, что нет его там…

Зубермана там и впрямь не оказалось. Сам Желудев находился дома и был весьма удивлен, когда ему вообще задали вопрос о Зубермане.

— Где он еще может быть? — спросил Гвоздиков, когда Желудев твердо дал понять, что ничего не знает об исчезновении Зубермана.

— Да кто ж его знает, — добродушно пожал плечами бородатый здоровяк Желудев.

— Любовница есть у него? — уточнил старший лейтенант.

— Да вроде нет, — хмыкнул тот. — Мне, во всяком случае, это неизвестно. Поспрашивайте у Ольги, может быть, она знает.

— К сожалению, она не знает, — вздохнул Гвоздиков. — Ну что ж, извините за беспокойство.

Троица вышла на улицу и остановилась у подъезда.

— Давайте еще раз позвоним жене, — предложила Лариса.

— Зачем?

— Спросим, может быть, у них есть дача или нечто подобное? Или родственники в каком-нибудь районе? В таких случаях скрывающиеся обычно рвутся подальше от города и от людей.

— Ну давайте, — не очень оптимистично кивнул Гвоздиков, и Лариса достала свой мобильник.

— …Родственники? В районе? Нет, у нас таких родственников нет, — сказала в трубку Ольга Константиновна.

— А дача? — уточнила Лариса.

— Дача есть, — немного удивленно ответила Зуберман. — А вы что, думаете, что Виталий там? Но она же не зимняя… Она совершенно не отапливается, там сейчас жить невозможно!

— Ольга Константиновна, вы все-таки скажите нам, где она находится? — настойчиво сказала Лариса.

Зуберман объяснила, как добраться до их дачи, и со вздохом попросила напоследок:

— Вы уж только меня известите, когда его найдете, хорошо? У меня уже вся душа изболелась!

— Хорошо, я позвоню, — пообещала Лариса, отключая мобильник. — Поехали, это в Ивантеевке, — обратилась она к своим спутникам.

До Ивантеевки они доехали минут за сорок — данный дачный поселок находился довольно далеко от Тарасова. Поколесив по переулкам, они наконец выехали к даче Зубермана. Сразу же стало ясно, что там кто-то есть, поскольку в окне верхнего этажа горел слабый свет.

— Как будем действовать? — шепотом спросила Лариса у Гвоздикова.

— Вы сидите в машине, — решительно заявил тот. — Неизвестно, чего от него можно ожидать. Леша, ты страхуешь вон то окно, а я стучу в дверь.

Гвоздиков с коллегой вышли из машины и направились к даче. Алексей сразу направился под окно, а Гвоздиков громко постучал.

Зуберман не открывал, и Михаил уже громко крикнул:

— Открывайте, милиция! Не откроете по-хорошему, сломаем дверь!

Зубермана это не вразумило. Зато Лариса хорошо видела из машины, как на втором этаже приоткрылось окно, и Виталий Давидович вылез через него и отчаянно спрыгнул вниз. Он присел и хотел было уже разогнуться и побежать, но цепкие руки оперативника Алексея ухватили его. Виталий Давидович бросил на него затравленный взгляд, а к ним уже спешил Михаил Гвоздиков, и сама Лариса выходила из машины.

— Что же вы так не хотите с нами разговаривать, Виталий Давидович? — улыбаясь, обратился к нему Гвоздиков. — Колесить заставляете, бензин тратить. Сами небось на дорогу потратились здорово, а? Машину опять же свою на стоянку поставили — расходы лишние! Ну ладно, — голос его стал жестче, — пойдемте в машину.

Зуберман обреченно вздохнул и, направляемый оперативниками, пошел к машине.

Еще через сорок минут оперативники и Лариса вводили понурого Зубермана в кабинет подполковника Карташова. Гвоздиков явно чувствовал себя лучше, поскольку ему удалось реабилитировать себя в глазах начальства. Карташов же, если и был доволен, ничем этого не выразил. Он разрешил Гвоздикову и его напарнику быть свободными. В кабинете остались он сам, Лариса и Зуберман.

— Ну, — меланхолично и как-то безмерно устало начал подполковник. — Расскажите нам, за что же вы убили-то своего бывшего шефа? Что не поделили-то?

— Но я… Но я не убивал его, не убивал! — быстро и нервно заговорил Зуберман, яростно жестикулируя. — Я, конечно, скрыл от вас, что знаю о его смерти, но только лишь потому, что не хотел лишних проблем. А так я ничего не знаю, совсем ничего не знаю! Потому и не хотел говорить, что не знаю ничего!

— Тогда давайте разбираться, — грустно вздохнул Карташов, видимо, жалеющий в данный момент о том, что преступники с ходу не любят признаваться, и приходится долго и нудно разбираться с ними. — Почему вы были уволены из фирмы «Недвижимость для вас»?

— Я сам уволился, по собственному желанию, — быстро ответил Виталий Давидович.

— Ну что нам теперь, очную ставку вам устраивать с Константином Ярцевым? — снисходительно посмотрел на него Карташов.

Зуберман поник и вяло махнул рукой.

— Ладно, я расскажу, сам расскажу, — заговорил он со вздохом. — Мне просто не хотелось бы, чтобы это получило огласку, вы поймите, я работаю в риелторской фирме, а слухами земля полнится… Мне этого не нужно, совсем не нужно.

— Ладно, хватит трещать! — поморщился подполковник. — Говорите по делу.

— Говорю, говорю, — услужливо закивал Зуберман. — Дело в том, что там произошла маленькая э-э-э… неприятность. Поймите меня, я очень нуждался в деньгах, просто очень нуждался — у меня тяжело заболела тетушка, и ей нужны были деньги на лечение. Одним словом, мне пришлось пойти на не совсем красивый шаг — я договорился с двумя клиентами обойтись без нашей фирмы, самим, так сказать, уладить сделку…

— То есть просто кинули свою фирму, — поправил Карташов.

— Боже мой, боже мой, ну к чему такой жаргон? — умоляюще посмотрел на него бегающими глазками Виталий Давидович. — Вы поймите мое положение…

— Дальше! — коротко перебил подполковник.

— Дальше получилось так, что Константин Александрович и Николай Алексеевич — я безмерно уважаю этих достойных людей, поверьте! — каким-то образом узнали о случившемся. Увы, они не вошли в мое положение! — вздохнул Зуберман. — И мне пришлось написать заявление по собственному желанию. Но фортуна была ко мне благосклонна, и я вскоре устроился в фирму «Твой дом», очень достойная компания…

— И продолжали свои махинации уже там, — резко вставила Лариса.

— Простите, о чем это вы? — повернулся к ней Зуберман, делая невинное лицо.

Лариса пошла напролом.

— Не виляйте, нам известно, что вы и на новом месте работы практиковали прежние методы! Вы просто уводили клиентов — их координаты, кстати, остались у вас после увольнения из «Недвижимости для вас». Вы договаривались с ними за меньшую цену, чем они заплатили бы конторе, и оформляли сделку. С этим, кстати, во многом связан некий спад клиентов в фирме Голованова и Ярцева. И мы легко можем это проверить, посетив ваших клиентов. Они все это подтвердят, потому что ничего в этом случае не теряют — вины никакой за ними нет, а неприятностей с милицией им не захочется.

— Я вас умоляю, я вас умоляю! — резво вскочил со стула Зуберман. — Не нужно, не нужно этого делать! Да, я знаю, что виноват, но поймите меня правильно — у меня жена не работает и двое детей! Мне просто нужны были деньги, очень нужны были деньги.

— Сядьте! — приказал Карташов.

Виталий Давидович плюхнулся на стул.

— Почему вы сбежали от милиции? Почему отказались разговаривать?

— Боже мой, постарайтесь понять меня, я сейчас все объясню. Это вовсе не потому, что я не уважаю представителей правоохранительных оранов — ни в коем случае! Просто во время их визита у меня находился клиент, очень важный клиент, с ним возможна выгодная сделка… И потом, повторяю, мною овладел страх, понимаете? Мне не хотелось, чтобы всплыли мои маленькие грешки, я не могу потерять работу. А я знал, знал за собой вину! Ведь я провинился и в «Недвижимости», и в «Твоем доме». Мне очень не хотелось огласки, очень.

— Понятно, — кивнул Карташов. — Ну а Голованова-то зачем убили?

Виталий Давидович хотел было снова вскочить со стула, но под тяжелым взглядом Карташова моментально опустился обратно.

— Я его не убивал, не убивал! — горячо заговорил он. — Поверьте мне, зачем мне было его убивать? Мы расстались, никаких претензий у нас друг к другу не было… Мы и не виделись с тех пор ни разу. И не знал, на даче он будет или где-то еще. Я даже не знаю, где находится его дача!

— Он мог вас пригласить для разговора, — покачав головой, возразил Олег Валерьянович. — Заподозрив, что это вы переманиваете у них клиентов. Пригрозить вам, заставить выплатить что-то…

— Нет, нет, нет! — заголосил Зуберман, вскидывая руки к потолку. — Боже мой, почему вы мне не верите?

— А почему мы должны вам верить? Вы не производите впечатления человека кристальной честности, — усмехнулся подполковник.

— Боже мой, боже мой, никто мне не верит! — запричитал Зуберман, раскачиваясь из стороны в сторону. — Ну чем, чем мне доказать вам, что я невиновен? — Может быть, вы можете сказать нам, где были в ночь убийства Голованова? — спросила Лариса.

— А когда это было? — быстро уточнил Виталий Давидович.

— Ночью седьмого марта, примерно около часа.

— Ночью седьмого марта… — Зуберман наморщил лоб.

Он несколько секунд сидел, сосредоточенно вспоминая, а потом радостно воскликнул:

— Я вспомнил, вспомнил! Я знал, что правда всегда восторжествует! Так вот, седьмого марта, как раз около часа ночи, я ставил свою машину на стоянку, а после пошел домой. Вы можете выяснить это у работников автостоянки, они должны меня помнить, кроме того, у них наверняка должна остаться в документах моя фамилия…

Карташов, не отвечая Зуберману, вызвал к себе одного из оперативников и распорядился, чтобы тот проверил алиби Зубермана. Буквально через полчаса оперативник сообщил, что сотрудники автостоянки подтвердили, что видели там в нужное время «еврея, похожего на козявку», а также в журнале учета была обнаружена запись, что Зуберман Виталий Давидович оставил у них свою машину «ВАЗ-2109» в ноль часов десять минут. А это означало, что в данное время он никак не мог находиться в неблизком Раскатном…

— Идите, — коротко бросил Карташов, выслушав донесение.

— Что, простите? — приподнялся со стула Зуберман.

— Я говорю, пошел вон отсюда! — не выдержав, рявкнул подполковник. — И попробуй только еще кого-нибудь кинуть!

Зуберман пулей вылетел из кабинета.

— Черт! Зря столько времени потратили! — Карташов даже сплюнул с досады.

— Да, — согласилась Лариса. — А почему ты его отпустил?

— Да потому что не за что его задерживать, не за что! Махинации его волнуют только его работодателей, нам они по барабану! Так что сначала нужно все начинать. — Карташов вздохнул и добавил: — Но тебе, конечно, спасибо.

— Не за что, — ответила Лариса, попрощавшись с подполковником.

Сев в свою машину, она набрала номер Константина Ярцева и сообщила ему все, что узнала о Зубермане.

— Вот сволочь! — ругнулся и тот. — Ну ладно, я теперь с ним сам разберусь. Спасибо, Лариса Викторовна. А еще какие-нибудь новости есть?

— К сожалению, нет, — ответила Лариса.

Когда история с Зуберманом закончилась, Лариса даже не знала, радоваться ей или огорчаться. С одной стороны, человек этот оказался непричастен к убийству Голованова, и, следовательно, ей предстояло вести поиски преступника в ином направлении. С другой, она сумела распутать еще одну историю, тоже по-своему криминальную, и избавила фирму «Недвижимость для вас» от некоторых существенных проблем. Это, конечно, немало, но дело Голованова по-прежнему было не раскрыто, как и не было установлено, кто украл пистолет и с какой целью. И на следующий день Лариса решила еще раз навестить вдову Николая Алексеевича.

Дверь Ларисе открыла Наташа. Девушка дружелюбно улыбнулась Ларисе, однако от нее не скрылось, что Наташа явно чем-то озабочена.

— Что-нибудь случилось? — полюбопытствовала Лариса.

— Да нет… — Наташа замялась. — Просто там к маме дядя Толя пришел. Но вы проходите, подождите ее здесь.

Наташа провела Ларису в гостиную на первом этаже, и обе сели в кресла.

— Дядя Толя? — уточнила Лариса. — Это, как я понимаю, Анатолий Михайлович Семушкин?

— Да, первый муж мамы. Я не знаю, — Наташа вздохнула и развела руками, — по-моему, мама, как обычно, проявляет мягкость и либерализм не там, где нужно.

— Это вы что имеете в виду? — спросила Лариса.

— Тетя Тамара, какой бы она ни была, тут однозначно права — этого человека не нужно на порог пускать, а она еще и уединилась с ним в комнате для «важного разговора»!

Наташа достала из кармана джинсов сигарету и закурила. Выпустив несколько колечек дыма, она раздраженно продолжила:

— Вы не подумайте, что мною руководит ревность к отцу. Я понимаю, что у мамы все-таки хватит ума не возобновлять отношения с этим человеком. Но к чему уделять ему столько внимания? Ведь ясно же, зачем он пришел — денег просить! И ведь она ему даст! Мы все прекрасно знаем маму — ее безволие и мягкотелость порой пугают.

— А вы не пробовали поговорить с ней? — осторожно спросила Лариса. — Вы все, дети, собраться и поговорить вместе, может быть, даже в жесткой форме.

— Да бесполезно это! — пренебрежительно махнула рукой Наташа. — Сколько раз уже говорили, а она только вздыхает и обещает, что будет вести себя благоразумно. Только вот на деле иначе выходит.

— Наташа, а больше у вас тут ничего не происходило за это время? — спросила Лариса.

— Да нет вроде… Пистолет так и не нашли, вообще ничего не нашли. Я даже не знаю, установят ли когда-нибудь, кто убил папу! — Наташа нервно затушила окурок. — Все покой потеряли, у меня руки начинают дрожать, хотя я всегда считала себя выдержанным человеком!

— Вы постарайтесь успокоиться, — сказала Лариса. — Могу вас уверить, что поиски убийцы ведутся, и ведутся весьма активно. Просто нужно подождать, далеко не всегда удается убийцу вычислить на следующий же день после совершения преступления.

— Да я понимаю, — вздохнула девушка и задумалась.

Она сидела несколько секунд молча, сосредоточенно о чем-то думая, потом резко вскинула голову.

— Я уж не знаю, — звенящим голосом начала она, — имею ли я право это говорить, но… Раз уж вы расследуете смерть папы, то думаю, что должна вам бы сказать.

— Да-да, я вас внимательно слушаю, — удивленно и заинтересованно сказала Лариса и, видя, колебания девушки, добавила: — Вы не волнуйтесь, если это должно остаться между нами, так и останется, я просто тщательно проверю ваши слова и постараюсь не навредить никому, кто не имеет к этому отношения.

— Хорошо, — выдохнула Наташа. — Просто мне не хочется быть предательницей.

— А кого, по-вашему, вы предаете? — осторожно поинтересовалась Лариса.

— Своего брата! — резко ответила Наташа.

— Вот как? И почему?

— Вообще-то не его самого, — поправилась девушка. — А скорее его подругу. Понимаете, у Алеши есть девушка, ее зовут Анжелика. Я видела ее несколько раз. Не могу сказать, что она произвела на меня приятное впечатление, но я не стала высказывать своего мнения — не мое это дело, а Алексею могло быть неприятно. К тому же мы с ним всегда очень хорошо дружили.

Наташа замолчала и перевела дух. Она взяла еще одну сигарету, потом, подумав немного, подошла к бару и достала из него распечатанную бутылку коньяка.

— Вообще-то я стараюсь не пить, — проговорила она, наливая коньяк в маленькую пузатую рюмку, — просто сейчас волнуюсь. Одним словом, эта Анжелика показалась мне довольно меркантильной особой. Вы не хотите составить мне компанию? — спохватившись, предложила Наташа, показывая на бутылку.

— Спасибо, в другой раз бы с удовольствием, но я на машине, — отказалась Лариса. — А вы не волнуйтесь и спокойно расскажите мне, что вас тревожит.

— То, что Алексей тратил на нее деньги, это, в сущности, ерунда, — отпив из рюмки, сказала Наташа. — Многие девушки любят, чтобы их водили в рестораны, покупали дорогие, красивые вещи, дарили цветы… Но когда они начинают, будучи еще, по сути, никем, распоряжаться чужим имуществом, это уже, извините, попахивает расчетом. Я просто не выношу подобных вещей! — резко проговорила девушка, стряхивая пепел.

— И чем же она распоряжалась? — полюбопытствовала Лариса, в голове которой уже начали крутиться различные предположения.

— Что меня больше всего задело, так это то, что она упрекала Алексея в том, что он, взрослый парень, живет с родителями и не имеет собственной машины. Что он мог бы надавить на отца, и тот купил бы ему машину и квартиру, в крайнем случае разменял бы нашу! Я это знаю, потому что… Комната Алексея находится рядом с моей, и мне через стенку все великолепно слышно. Я никогда не подслушиваю, поверьте, — Наташа прижала руки к груди, — но в тот раз я была так возмущена, что не стала ни надевать наушники, ни покидать свою комнату. Так вот, Анжелика кричала, что Алексей навсегда останется тряпкой, если будет позволять родителям так с собой обращаться, представляете? Вы знаете, мама с папой нам никогда ни в чем не отказывали и в то же время не баловали. Они старались воспитать нас самостоятельными людьми, знающими, что такое самим зарабатывать на жизнь. Особенно папа, и я за это ему очень благодарна. Мы никогда ничего и не требовали сверх меры, родители, я считаю, и так много для нас сделали. И я была уверена, что Алексей просто пошлет эту Анжелику подальше после таких слов, но, как выяснилось, этого не произошло. После их скандала он пошел ее провожать, а когда вернулся, то я решила с ним поговорить. Я призналась, что слышала их диалог, высказала свое мнение, но Алеша резко оборвал меня. Сказал, что это не мое дело, что он сам разберется… В тот день мы с ним впервые крупно поругались.

Наташа вздохнула и смахнула слезинку. Наполнив вторую рюмку до половины, она отпила из нее и молча уставилась в стену.

— Наташа, а когда это случилось, вы не помните? — поинтересовалась Лариса.

— Примерно за неделю до того, как убили папу. Алексей потом несколько дней ходил мрачный, со мной не разговаривал. И еще… В тот вечер, когда папу убили… — Наташа как-то испуганно посмотрела на Ларису, и той пришлось избрать максимально мягкий тон:

— Наташенька, я вас очень прошу не носить в себе то, что вас так мучает. Я уже обещала вам, что не наврежу неповинному человеку. А если вы будете молчать, то просто продлите и усилите свои мучения…

Наташа с какой-то тоской посмотрела на свою рюмку, потом залпом допила то, что в ней осталось, и решительно заговорила:

— В тот вечер я вернулась из бара и хотела поговорить с Алешей. Мне хотелось с ним помириться, я вообще надолго не могу ссориться, особенно с любимым братом. И я прошла к его комнате и постучала. Но Алеша мне не открыл. Тогда я вошла к нему… Его постель была пуста! — выпалила Наташа и во все глаза посмотрела на Ларису. — Понимаете, его не было дома! А он всем сказал, что спал у себя в комнате, и мама так считает! Я, конечно, не хочу сказать, что это он убил папу, это было бы просто невероятно, невозможно, но почему тогда он соврал? Где он был? Если у Анжелики, то почему не сказал об этом прямо хотя бы нам? И ведь милиции, когда нас допрашивали, он заявил, что спал дома. Я не знаю, может быть, это и ерунда все, но у меня от этих тайн уже нервы сдают, я спать не могу! И поделиться мне не с кем, я даже маме боялась говорить, потому что она и так в последнее время как больная вся!

Наташа не выдержала и расплакалась. Лариса подала ей сигареты и постаралась успокоить:

— Это очень хорошо, Наташа, что вы мне все рассказали. Я обязательно постараюсь выяснить, почему Алексей сказал неправду и где он был в тот вечер. А себя не вините ни в чем, вы все сделали правильно?

— Вы так считаете? — с надеждой подняла Наташа на Ларису заплаканные голубые глаза.

— Ну, конечно, — улыбнулась Лариса.

В это время с верхнего этажа квартиры донеслись громкие голоса. Наташа тут же встрепенулась, поспешно вытерла глаза, встала с кресла и убрала бутылку обратно в бар. Дверь в коридор была открыта, и Лариса видела, как с лестницы спускается Людмила Николаевна, а следом за ней торопливо идет высокий мужчина, лица которого разглядеть пока было невозможно. Вид у Людмилы Николаевны был усталый и расстроенный, она на ходу отмахивалась от мужчины, а он пытался взять ее за руку и что-то бубнил просящим тоном.

Людмила Николаевна бросила взгляд на гостиную, заметила Ларису и поспешила ей навстречу. Мужчина продолжал топтаться в коридоре, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь пройти вслед за Головановой.

— Лариса, добрый день, — дрожащим голосом поприветствовала Котову Людмила Николаевна. — Вы ко мне?

— Лариса Викторовна, я пойду к себе, до свидания, — торопливо бросила Наташа, выходя из комнаты и одаривая мнущегося на пороге мужчину презрительным взглядом.

Людмила Николаевна и сама ощущала неловкость положения, но не знала, что ей делать, и в растерянности переводила взгляд со своего, надо полагать, бывшего мужа на Ларису.

— Люсь, а Люсь, — заныл тем временем тот. — Ну что ты, в самом деле?

— Ах, Анатолий, прошу тебя, уходи! — в сердцах повернулась к нему Людмила Николаевна. — Видишь, ко мне человек пришел по делу!

— Люсь, ну я тоже ведь по делу, — проговорил мужчина и вошел-таки в гостиную.

Теперь Лариса смогла рассмотреть его как нельзя лучше. Всмотревшись в правильные черты лица мужчины, Лариса сделала вывод, что когда-то он, наверное, сводил с ума девушек. Но теперь, когда под глазами появились характерные для людей, злоупотребляющих алкоголем, мешки и общая одутловатость лица, а неряшливый вид и неровные желтые зубы бросались в глаза, становилось ясно, что те времена, когда он мог называться красавцем, давно прошли.

На вид ему было лет сорок пять. Длинные, как у попа, черные волосы, спутанные, с сединой. Маленькие серые глаза, черные усики, высокий рост, худоба и некая сутулость — все это не красило его. Как и одежда — поношенный темно-серый костюм, мятые и немилосердно заляпанные весенней грязью брюки.

— Люсь, давай договорим, да я уйду, — бормотал мужчина, не поднимая глаз.

Затем он все-таки посмотрел на бывшую жену, заметил Ларису и сразу как-то подтянулся. Он постарался придать своему лицу уверенное выражение, виноватость слетела с него, и в облике почувствовалось, видимо, давно забытое им ощущение артистизма.

— Толя, я прошу тебя! — Людмила Николаевна умоляюще посмотрела на бывшего мужа.

Лариса, которой надоело это препирательство, поспешила ей навстречу.

— Добрый день, — обратилась она к Анатолию. — Меня зовут Лариса, а вы, я так понимаю, бывший муж Людмилы Николаевны?

— Да, — с некой манерностью произнес Семушкин, откидывая со лба длинную поседевшую прядь. — Честь имею, Анатолий Михайлович Семушкин, художник…

— Очень приятно. Я, кстати, давно хотела с вами побеседовать, если вы не против. Дело в том, что я расследую убийство Николая Алексеевича…

— Кошмарная история! — вздохнул Семушкин, без разрешения усаживаясь в кресло и вальяжно закидывая ногу на ногу. — Просто жуть! Криминал в наше время достигает гигантских размеров! Это глобальная проблема, вы не находите?

— Возможно, но меня сейчас интересует не глобальность данной проблемы, а конкретный случай — убийство Николая Голованова. И я с вами хотела бы поговорить как раз по этому поводу.

— Я пойду сварю кофе, — с облегчением произнесла Людмила Николаевна, которую, видимо, до смерти утомило общение с бывшим благоверным, и выскользнула из гостиной.

— Я с удовольствием поговорю со столь очаровательной женщиной, — манерным голосом продолжал Семушкин, — но, честно говоря, не знаю, чем тут можно помочь. Увы, криминалистика — не мое поприще. Вот если бы вы захотели побеседовать со мной об искусстве, в частности о живописи, скульптуре, — о, смею вас уверить, вы бы узнали много интересного. Как вы относитесь к творчеству представителей флорентийской школы?

— Боюсь, что индифферентно, — отрезала Лариса, которую начало раздражать фанфаронство этого спивающегося бездельника.

Почему-то он ей напомнил Котова далеко не в самые лучшие моменты его жизни — та же наигранность, напыщенность, манерность, желание распушить хвост перед всякой новой женщиной… И Семушкин, и Котов не понимали, насколько комичны и нелепы они становятся в такие моменты. И если у Евгения еще были хоть какие-то основания вести себя подобным образом — молодость, да и высокий материальный уровень, — то у Семушкина они напрочь отсутствовали.

Да, наверное, он был когда-то интеллигентным или псевдоинтеллигентным человеком, обладал некими знаниями, знал, чем привлечь женщин, но за годы паразитического образа жизни и пьянства растерял все это. И, по всей видимости, безвозвратно.

— Анатолий Михайлович, — прервала Лариса поток речей разошедшегося художника. — Расскажите мне, какие у вас были отношения с покойным.

— Отношения? — Семушкин вкинул брови и оттопырил нижнюю губу. — Да практически никаких. Этот человек не относился к числу цивилизованных и интеллигентных, уж простите мне подобный нелицеприятный выпад в его адрес — я констатирую факты. Он был расчетливый сухарь. Моего присутствия здесь он не хотел терпеть, хотя я отец двоих детей Людмилы. Мы с вами понимаем, насколько это глупо и несправедливо. Я страдал от этого, мне дороги мои дети, но — увы! — Анатолий вздохнул и картинно развел руками. — Что я мог сделать? Я не смею вмешиваться в отношения мужчины и женщины, которая мне больше не принадлежит. Я целиком оставляю на совести Людмилы и Николая их поступок, в результате которого дети росли без родного отца. Жизнь так жестока, приходится принимать ее циничные законы. Разрешите, я закурю? — Он потянулся к пачке Ларисиных «Кент лайтс», лежавших на столике.

— Да, конечно, — усмехнулась та. — А вот Людмила Николаевна говорит, что вы не очень-то и интересовались детьми. Более того, оставили ее одну с ними и ничем не помогали. А когда Николай Алексеевич захотел их усыновить, вы легко от них отказались. А потом стали приходить и просить денег.

— Ах, женщина всегда старается очернить мужчину, с которым не нашла взаимопонимания, — театрально вздохнул Семушкин. — Конечно, что еще Людмила может сказать обо мне? Она не понимала меня, она человек абсолютно не творческий, даже ограниченный. Ей непонятны были искания мятущейся, не знающей покоя души… Но пусть это останется на ее совести.

— То есть вы хотите сказать, что Николай Алексеевич относился к вам неприязненно? — уточнила Лариса.

— Что поделаешь, таков склад характера экономически ориентированного человека. Он не видел ничего дальше своих цифр и статей доходов и расходов.

— А вы, я так понимаю, нуждались в средствах? — задала Лариса еще один вопрос.

— Увы, люди творческие не очень-то ценятся в наше жестокое время, где все гонятся только за наживой, — резюмировал Семушкин. — А почему вы столь рьяно интересуетесь моей скромной персоной?

— Потому что, как я уже сказала, я расследую обстоятельства смерти Николая Алексеевича, и меня интересуют люди, которым была выгодна его гибель, — спокойно сказала Лариса.

— И вы хотите сказать, что она была выгодна мне? — простер руки к потолку Анатолий Михайлович. — Помилуйте, но мне совершенно незачем было его убивать. Люся, должно быть, сказала вам, что я как раз ничего не выигрываю от его смерти, и это естественно. Глупо было бы мне рассчитывать на какую-то часть наследства, — со вздохом заключил неудавшийся художник.

— А скажите, Анатолий Михайлович, — никак не комментируя заявление Семушкина об отсутствии мотивов для убийства с его стороны, спросила Лариса, — где находились вы сами в тот вечер, когда убили Голованова?

— Это было два дня назад, как я понимаю, — проявляя осведомленность, серьезно кивнул Семушкин. — Я прекрасно помню тот вечер. Я поехал к одному своему приятелю, он живет довольно далеко, на окраине города. Я тогда сделал непростительную глупость — его не оказалось дома, и я прождал у подъезда около полутора часов. Тем самым я отрезал себе возможность возвратиться домой на маршрутном такси. Приятель мой так и не подошел, и мне не оставалось ничего другого, как скучно дожидаться троллейбуса. Он подошел минут через сорок, я уже весь продрог, и домой добрался где-то к часу ночи. Может, чуть позже. Вот в такую неприятную историю я попал по собственной опрометчивости, — виновато улыбнувшись, завершил он.

— То есть вас никто не видел в тот вечер, вплоть до момента, когда вы пришли домой? — констатировала Лариса.

— Конечно, кто меня мог там увидеть? — пожал плечами Семушкин. — Меня там никто не знает, да и место довольно глухое… Так что, к сожалению…

Анатолий Михайлович качал головой, вздыхал и ахал, всем своим видом выражая, насколько он потрясен и шокирован «кошмарной историей», что он от всей души рад бы помочь, но — увы! — это не в его силах.

Искренность его могла показаться натуральной разве что до мозга костей наивному человеку, а Лариса к таковым не относилась. И Анатолий Михайлович заставил ее принять его «скромную персону» на заметку.

К этому времени в гостиную вошла Людмила Николаевна, неся на подносе три чашки кофе. Она поставила их на столик, села в кресло, как-то нервно сжавшись в комок и ничего не говоря.

Семушкин первым взял чашку и, отпив из нее глоток, заявил, качая головой:

— Все-таки умеешь ты, Люся, варить кофе. Даже из тех суррогатов, которыми сейчас заполнены прилавки магазинов. Впрочем, с твоими доходами ты можешь позволить себе и самые дорогие супермаркеты, где еще можно найти настоящий бразильский кофе.

— У меня не такие уж высокие доходы, — безразличным тоном ответила Голованова. — На кофе, конечно, хватало бы, если бы не трое детей, которых я теперь должна в одиночестве ставить на ноги.

— Люсенька, но ведь я предлагал тебе… разумное предложение, — проникновенно проговорил Семушкин и положил бывшей супруге ладонь на плечо. — К чему тебе брать на себя такую обузу?

— Анатолий, при Ларисе Викторовне я считаю данный разговор неуместным, — поежилась Людмила Николаевна, отстраняясь в сторону. — И вообще, меня утомило общение с тобой. Я сейчас не могу говорить на эти темы, уж прости!

— Анатолий Михайлович, — позволила себе Лариса вмешаться. — У меня вопросов к вам больше нет. Людмила Николаевна, насколько я поняла, также обсудила с вами все проблемы. А теперь нам нужно поговорить с ней наедине. Так что… Увы! — усмехнувшись, закончила Котова, повторив любимое выражение самого Семушкина.

— Что ж, — с выражением крайнего разочарования на лице вздохнул Анатолий Михайлович. — Что поделать, не смею быть назойливым. Лариса, очень приятно было познакомиться, — он чинно приложился губами к руке Ларисы. Затем обратился к Людмиле Николаевне: — Люсенька, я на днях загляну. Нет-нет, провожать не надо, я сам удалюсь.

Он махнул на прощание женщинам рукой и скрылся в прихожей. Людмила Николаевна печально вздохнула. Уголки ее губ были опущены.

— Людмила Николаевна, — выдержав некоторую паузу, сказала Лариса. — А вы не думаете, что ваш бывший супруг может быть причастен к смерти Николая Алексеевича?

— Толя? — Серые выщипанные брови женщины поползли кверху. — Да нет, что вы! Он же… Интеллигентный человек все-таки, правильно? Был… — уточнила она.

— Людмила Николаевна, — мягко продолжила Лариса, — я все прекрасно понимаю. Но давайте рассмотрим ситуацию с позиций разума. Анатолий Михайлович весьма и весьма нуждается в средствах, и это ясно всем. Да и он не пытается этого скрыть. Единственный источник дохода для него — это вы. Но… Николай Алексеевич при жизни строго-настрого запретил вам давать бывшему мужу хоть какие-то суммы. И это справедливо. Что же остается делать этому «творческому человеку», патологически не приемлющему физический труд? Искать способы, чтобы заставить вас раскошелиться. Дальше выводы делайте сами.

— А… Вы его самого спрашивали, где он был в тот вечер? — озадаченно спросила Людмила Николаевна.

— Да, но алиби у него нет. Он просто рассказал мне историю, которую, как мне показалось, выдумал на ходу, — усмехнулась Лариса.

— Но… Нет, я не знаю, я не знаю! — Голованова взволнованно вскочила с кресла и прижала руки к щекам. — Меня все это с ума сведет!

— Вы успокойтесь. — Лариса поняла, что разговаривать с Людмилой Николаевной по поводу виновности или невиновности ее бывшего мужа бесполезно, и выяснять это придется самой. — Людмила Николаевна, у вас не появилось никаких новостей? — задала она вопрос, за ответом на который, собственно, и ехала сюда, а заодно оценить обстановку.

— Да нет, ничего конкретного, — вздохнула Голованова. — Пистолет так и не нашли, убийцу Николая тоже… Я все ломаю голову, кому мог понадобиться этот злосчастный пистолет и зачем!

— Это и мне не дает покоя, — призналась Лариса, а про себя подумала, что искать ответ на этот вопрос следует как можно скорее, пока не случилось непоправимого.

Котова уже собиралась перевести тему на сына Людмилы Николаевны Алексея, как раздался звонок в дверь. Голованова прошла к домофону, и через некоторое время Лариса услышала голос сестры Людмилы Николаевны Тамары. Она говорила явно взволнованно и торопливо, но что именно, Лариса не могла разобрать.

— Тамара, ты пройди, сядь, сейчас я принесу кофе, — сказала Голованова, и Тамара Николаевна прошла в гостиную.

На ней были все в те же черные брюки, плотно облегающие ее крепкий зад, а джемпер на сей раз был ярко-зеленым. Лариса обратила внимание, что короткие светлые волосы женщины торчат кое-как, а на лице совсем нет макияжа, из-за чего оно выглядело совсем безликим и постаревшим. Было видно, что Тамара Николаевна сильно встревожена. Сев в кресло, она рассеянно поздоровалась с Ларисой и тут же закурила сигарету. Разговаривать с Котовой она явно не собиралась, будучи погруженной в собственные мысли.

Людмила Николаевна вскоре принесла кофе и с улыбкой обратилась к своей старшей сестре:

— Ну как твои дела? Как себя чувствуешь?

— Да… — замялась Шестакова, отводя взгляд в сторону. — Проблемы несколько интимные…

— Опять здоровье, — вздохнула Голованова. — Я же предлагала тебе лечь в частную клинику, там бы тебя полностью обследовали, провели бы…

— Люся, — перебила сестру Тамара Николаевна. — Не надо сейчас, пожалуйста.

— Ну, хорошо, — несколько обиженно протянула Голованова. — Ты пей кофе, пей…

После этого она посмотрела на Ларису, явно призывая ее продолжить диалог, но у Котовой не было намерения делать это при посторонних, даже при родной тетке Алексея. Она уже хотела перенести разговор на другое время, как вдруг беспокойно и нервно ерзавшая все это время в кресле Тамара Николаевна решительно обратилась к своей младшей сестре:

— Люся, ты со мной поговорить можешь? Только прямо сейчас, у меня времени мало.

— Да господи… — Людмила Николаевна поднялась с кресла. — Могу, конечно, но что еще за секреты?

— Пойдем к тебе, — поднялась и Шестакова.

Голованова извинилась перед Ларисой, и женщины оставили ее одну. Впрочем, одиночество Котовой длилось очень недолго, минут пять, не больше. После этого Людмила Николаевна вернулась в гостиную. Сестры с нею не было, и Лариса слышала, как хлопнула входная дверь. Голованова была явно чем-то озабочена и даже расстроена. Сев в кресло, она вдруг очень эмоционально воскликнула:

— Господи, да что же это такое! Всем только деньги от меня нужны! Как будто и впрямь только и мечтали, чтобы Коля поскорее умер!

Лариса была несколько озадачена таким заявлением и очень заинтересовалась, чем оно могло быть спровоцировано. Впрочем, догадка у нее уже была.

— Людмила Николаевна, — осторожно начала она. — А вы не могли бы уточнить, что вы имеете в виду? Раз уж я занимаюсь расследованием смерти вашего мужа…

— А! — Людмила Николаевна досадливо махнула рукой. — Наверное, это все предсказуемо. Ладно, не берите в голову, ерунда это все! Я просто устала, поэтому так раздражена.

— И все-таки, — настойчиво сказала Лариса. — Я думаю, вам стоит поделиться со мной тем, что вас вывело из себя.

— Да Тамара… — поморщившись, неуверенно проговорила Людмила Николаевна, — попросила сейчас денег. Сказала, что собирается операцию делать, деньги нужны срочно… Да ладно, это все можно понять, я просто вспылила зря… Достало, что все только денег и просят. Анатолий сегодня меня чуть ли не до нервного срыва довел, тоже денег просил, Алеша стал больше требовать на карманные расходы. Теперь вот Тамара еще… Как будто я им только и нужна, чтобы деньги с меня тянуть!

Голованова неожиданно расплакалась. Лариса, переваривая полученную информацию, одновременно попыталась отвлечь женщину своими вопросами:

— Вы извините, Людмила Николаевна, а сколько конкретно денег у вас просила сестра?

— Тысячу долларов, — промокая глаза платком, шмыгнула носом Голованова.

— И что, серьезная операция? — сдвинула брови Лариса.

— Ну, у Тамары фиброма… Давно уже, и врачи предлагали ее прооперировать, но она все отказывалась, боялась, не хотела под нож идти… Это же неприятно все, сами понимаете.

— И она хочет, чтобы вы нашли ей врача?

— Нет, она сказала, что ляжет в свою районную больницу. — Людмила Николаевна почти совсем успокоилась.

— Но насколько я знаю, такая операция в нашей обычной больнице стоит гораздо дешевле, — заметила Лариса. — И потом, мне показалось, что ваша сестра очень спешила. Откуда взялась эта спешка, если она долгое время тянула с операцией?

— Ну я не знаю… — растерялась Голованова. — Мне и самой теперь это кажется странным, просто она так неожиданно пришла со своей просьбой, что мне некогда было над этим подумать. И в самом деле, почему она не захотела обратиться ни к кому из наших знакомых? Я же сама врач, у меня много друзей-коллег осталось, некоторые в престижных больницах работают… Лучше же к ним обратиться, правильно? А вы что, хотите сказать, что она не на операцию просила?

— Ее поведение говорит как раз об этом, — задумчиво кивнула Лариса.

— Но на что ей могли так срочно понадобиться деньги? — Людмила Николаевна недоуменно вскинула брови. — У нее все есть, к тому же Николай ей деньги оставил… Правда, она их только через полгода сможет получить, но получит же! Что ей нужно так срочно?

— Я думаю, что мне самой стоит это выяснить у Тамары Николаевны, — сделала вывод Лариса, мысленно проанализировав ситуацию. — А вас я очень попрошу пока не задавать сестре никаких вопросов на эту тему. Кстати, вы дали ей деньги?

— Да, дала, — ответила Людмила Николаевна. — А что, не нужно было?

— Да нет, почему же, это ваше дело. А теперь у меня к вам еще один вопрос, но пусть он вас не смущает. Вы говорили, что ваш сын Алексей в ночь убийства Николая был дома. Вы уверены в этом?

— Ну да… — Голованова непонимающе смотрела на Ларису. — А как же может быть иначе? Он пошел спать в двенадцатом часу, а утром я его подняла.

— А мог Алексей или кто-то другой из членов вашей семьи выйти из дома незамеченным? Ну, если бы хотел по каким-то причинам скрыть свой уход? Просто представьте себе такой вариант.

Голованова задумалась. Было видно, что вопрос Ларисы все-таки смутил ее.

— В принципе такое возможно… — наконец неуверенно протянула она. — Я была наверху, в своей комнате, Наташа пришла поздно. Но зачем Алеше нужно было выходить из дома незаметно? Мы никогда не запрещали ему уходить по его делам в позднее время, зачем он стал бы уходить тайком, ведь так? Лариса… — Голованова умоляюще посмотрела на Котову. — Простите, но ваши вопросы меня пугают. Мне кажется, что вы подозреваете нашу семью в чем-то… нехорошем.

— Успокойтесь, Людмила Николаевна, я вас уверяю, что ни одно расследование не обходится без неудобных вопросов, — как можно убедительнее сказала Лариса. — Обычное дело, это ничем вам не грозит. И я не стану вас больше мучить. Ждите спокойно результатов и не забивайте себе голову. В конце концов, расследовать смерть вашего мужа — это моя забота. Спасибо вам за кофе и за разговор.

Попрощавшись с совсем потерянной Людмилой Николаевной, Лариса покинула ее квартиру. Она видела, что Голованова очень опасается за судьбу своих близких, и не стала задавать ей еще некоторые вопросы, чтобы не усугублять ситуацию. В частности, о том, когда вернется домой ее сын.

Вместо этого Лариса села в машину и отъехала несколько метров от дома Головановых, а затем притормозила. Она решила дождаться Алексея Голованова сама.

«Время близится к обеду, — рассуждала она, оставшись в одиночестве, — по идее, он скоро должен прийти из института. Нужно, чтобы разговор с ним происходил не в присутствии его матери, только наедине. Ничего, я его дождусь. Правда, на повестке дня у меня еще Тамара Николаевна Шестакова, адрес которой придется скорее всего выяснять у Карташова, чтобы еще больше не пугать впечатлительную и мнительную Людмилу Николаевну. Ну ничего, к ней я съезжу после беседы с Алексеем, если понадобится. И еще этот Семушкин… Так ли он прост, как кажется? Но Семушкин тоже потом. Пока Алексей».

И, убедив себя в том, что она правильно выбрала кандидатуру, Лариса принялась ждать. Алексей Голованов появился на горизонте только часа через полтора, когда Лариса уже здорово устала от ожидания и проголодалась. Завидев высокую, спортивную фигуру молодого человека в кожаной куртке, Лариса вышла из машины и окликнула его:

— Алексей, добрый день. Можно вас на несколько минут?

— О, здравствуйте, — немного удивленно ответил Голованов. — А что, разве мамы нет дома?

— Нет-нет, она дома, и я с ней уже поговорила. Теперь же мне нужны лично вы.

— Я? — еще больше удивился Алексей. — Ну что ж, пожалуйста, я готов с вами поговорить. Но мы, кажется, уже все выяснили?

— Не совсем, — возразила Лариса. — И может быть, мы выберем более подходящее место для беседы? Вы, я так понимаю, голодны после занятий, я, кстати, тоже. Поэтому я предлагаю вам проехать в мой ресторан и поговорить там, а заодно и пообедать.

— Ну что ж… — Алексей пожал плечами. — Я, собственно, не против… Только зачем я вам нужен-то?

— Я объясню это в ресторане, — открывая дверцу машины, сказала Лариса. — А пока прошу.

Алексей сел на переднее сиденье рядом с Ларисой, и они отправились в «Чайку». Первым, кто встретился им при входе, был Дмитрий Степанович Городов. Настроение у администратора ресторана явно было плохим, как, впрочем, и всегда. Он смерил Ларису и ее спутника тяжелым взглядом и мрачно сказал:

— Лариса Викторовна, мне бы поговорить с вами недолго… По рабочему вопросу.

— Ну что такое, говори быстро, — отходя с Городовым в сторонку, потребовала Лариса, попросив Алексея немного подождать.

— Дело в том, что мне сегодня нахамили в ресторане, — шумно дыша, заявил Дмитрий Степанович. — Прямо, так сказать, на рабочем месте.

— Ну а ты что, разве не знаешь, как поступать в подобных случаях? — начиная раздражаться, сказала Лариса.

— Я-то знаю, — отрезал Степаныч. — Только клиент попался… слишком умный. Как он считает.

— И что? — машинально спросила Лариса, думая о своем.

— А то, что мне пришлось показать ему его место и дать понять, что он здесь даром права качает!

Степаныч был переполнен возмущением, однако Лариса заметила, что его маленькие темно-коричневые глазки беспокойно и виновато бегают из стороны в сторону, и он пытается скрыть взгляд.

— Что ты сделал? — в упор спросила Лариса.

— Да ничего я такого не сделал! — закрутился Городов. — Я просто сказал ему, кто он такой есть на самом деле, а он на меня замахнулся за это, и мне пришлось ответить. А что мне оставалось делать? Понимаешь, на меня замахиваться будут, а я терпеть должен? — выпучил глаза Дмитрий Степанович.

— Так, значит, ты допустил рукоприкладство, — констатировала Лариса. — И теперь, опасаясь последствий, заранее ставишь меня в известность. Ведь знаешь, что не прав, и боишься взбучки.

— Да как это я не прав? — замахал руками Степаныч, но Лариса его уже почти не слушала. Она думала о произошедшем инциденте. Похоже, Степаныч набил кому-то морду. Естественно, при свидетелях — в ресторане полно народа, как клиентов, так и персонала. А это значит, что отрицать свою вину ему будет довольно трудно. Клиент скорее всего так этого не оставит, иначе ее вздорный администратор благополучно скрыл бы от своей хозяйки сей недостойный факт поведения. И теперь, похоже, неприятностей не оберешься…

— Кто это был? — резко повернулась к Городову Лариса. — Что за человек?

— Козел он, а не человек! — брызжа слюной, выдал Степаныч.

— Это я уже поняла, — повысила голос Лариса. — Могу лишь посоветовать тебе подумать, кто в этой ситуации ты. Ну, так кто он, говори быстрее!

— Супруг ваш, Евгений Алексеич, — глядя в сторону, сообщил Степаныч. — Приперся, главное, посреди дня в ресторан, столик заказал… Всю работу, значит, бросай и беги его ублажать! Каждый раз, между прочим, за счет заведения кормится, побирается! Пусть вон к церкви идет, там нищим подают. — Степаныч ожесточенно принялся чесать голову. На Ларису при этом он по-прежнему не смотрел.

— Та-а-к, — протянула Лариса, обдумывая ситуацию.

С одной стороны, то, что пострадавшим от невоздержанности Степаныча оказался ее муж, было на руку Ларисе — ей лично в этом случае Котов неприятностей доставлять, естественно, не будет, и можно не опасаться скандала. С другой, Лариса прекрасно знала, что Котов и Степаныч питают друг к другу давнюю взаимную неприязнь. И это еще мягко сказано. И Евгений не раз собирался стереть в порошок администратора Ларисы за его вредный характер. И теперь он, получив такую возможность, постарается оторваться на всю катушку. Чем, во-первых, может навредить самому себе, если перегнет палку, а во-вторых, лишить Ларису администратора, чего ей тоже не хотелось. Несмотря на массу издержек в характере, как администратор Дмитрий Степанович Городов был незаменим. И теперь ей нужно было хорошенько выстроить предстоящий разговор с Евгением и убедить его быть благоразумным. А пока она лишь бросила смущенно жавшемуся возле нее Городову:

— Ну что ж, Дмитрий Степанович, нанимай адвоката. В суде он тебе очень пригодится.

С этими словами она кивком пригласила Алексея Голованова в кабинет, оставив в одиночестве своего озадаченного администратора, которого неизвестно какое слово расстроило больше — «суд» или «нанимать».

В кабинет Лариса попросила подать второе горячее блюдо, легкую закуску к нему, кофе, минеральную воду и яблочный сок. Алексей с любопытством обводил взглядом помещение в ожидании обеда. Пока они с Ларисой утоляли голод, директриса «Чайки» не задавала никаких вопросов. И только когда они допили кофе и закурили по сигарете, она сказала:

— Алексей, я не хочу вас долго мучить и прошу сразу говорить откровенно.

— Да, пожалуйста, — поднял на нее глаза Голованов-младший.

— Мне известно, что в ту ночь, когда убили вашего приемного отца, вас дома не было. Это мне известно доподлинно, — подчеркнула она, глядя прямо в глаза Алексею.

На лице того, однако, не было написано испуга или смятения. Он лишь слегка покивал головой и, выпустив облачко дыма, сказал:

— Но ведь это еще не преступление.

— Не преступление, — согласилась Лариса. — А вот то, что вы скрыли этот факт от милиции — вы ведь его скрыли, не так ли? — хоть и не преступление, но нарушение закона. Но я не собираюсь пугать вас милицией, как маленького ребенка.

— А что же вы хотите? — чуть усмехнулся Алексей.

— Я уже сказала — откровенного разговора. Особенно меня интересуют ваши отношения с некоей Анжеликой. О, не подумайте, что они мне интересны как старой скучающей даме, живущей исключительно жизнью героев мыльных опер и своих соседей! Я знаю, что ваша подруга недовольна тем, что вы мало тратите на нее и не хотите или не можете жить самостоятельно.

— И что? — вскинул голову Голованов. — Вы считаете, что по этой причине я убил отца? Из-за капризов Анжелики?

— Я пока ничего не считаю, — ровным голосом ответила Лариса. — Я просто еще раз прошу рассказать мне все откровенно, остановившись подробнее на ваших отношениях с подругой и том, где вы были ночью с шестого на седьмое марта.

— Я с Анжеликой встречался.

— А почему вы скрыли это?

— Потому что… Потому что я не хотел, чтобы Наташка знала, что я к ней собираюсь. Наташка плохо к ней относится, она могла в порыве горячности наговорить лишнего маме, мама стала бы ахать, вопросы задавать… А мне это совсем не нужно. Вы поймите, мои отношения с Анжеликой не имеют отношения к убийству отца, это просто бред, если кто-то может так подумать!

— А для чего вы пошли к Анжелике в такое время? Вы ведь были дома, насколько я понимаю, собирались ложиться спать. Если вы заранее планировали с ней встретиться и не хотели, чтобы близкие знали об этом, вы могли бы не приходить домой вечером, вернуться только после свидания с Анжеликой и спокойно лечь спать. Вряд ли мама стала бы допрашивать вас, где вы были, — Лариса вопросительно посмотрела на парня.

— Я не собирался с ней встречаться, она мне неожиданно позвонила по мобильнику, — нехотя сказал Алексей. — Она вообще немного взбалмошная. Я даже и не понял, для чего ей нужна была эта встреча, но явно не потому, что она соскучилась и ей нестерпимо захотелось меня увидеть. Я, честно говоря, был обижен на нее, не хотел даже идти вначале, но она упросила. И я подумал, что, может быть, эта встреча сможет многое решить. Так, в общем-то, и было, хотя разговора у нас, можно сказать, не получилось…

Алексей Голованов по всему мог относиться к тем, кого принято называть «золотой молодежью». У него были обеспеченные родители, он учился в престижном вузе, ему светила высокооплачиваемая должность после института… Словом, все складывалось для него как нельзя лучше.

Но Алексей все же отличался от многих своих, так сказать, «братьев по классу». Он не полагался во всем на высокий материальный уровень своих родителей, был достаточно самостоятельным, начитанным и придерживался несколько консервативных взглядов.

Алексей практически ничего не требовал от своих родителей, не любил посещать модные тусовки и хвалиться перед сверстниками своими и родительскими заслугами. Хотя многие девочки еще в школе бросали на него многообещающие взгляды, а уж после поступления в институт он и вовсе был избалован их вниманием, сам Алеша не очень рано стал интересоваться девушками. У него была мимолетная платоническая первая любовь в десятом классе, закончившая тем, что девушка уехала с родителями в другой город, и отношения прекратились. В институте у него случилось несколько романов, оказавшихся непрочными и скоротечными. Алексей постоянно чувствовал, что девушки выбирают его по той причине, что он сынок из обеспеченной семьи, что называется, перспективный молодой человек. А потому полного удовлетворения от связей с ними он не чувствовал. Интереснее ему было наедине с книгами, с музыкальным центром и компьютером.

Но вот на горизноте появилась Анжелика Коринская. Девушка, безусловно, очень эффектная, сексуальная и, что немаловажно для него, умная. Она много читала, владела английским языком, обладала хорошим чувством юмора и умела себя вести в компании. У нее, как и у Алексея, были богатые родители, она ни в чем не нуждалась, училась в одном институте с ним, и Алексей считал, что именно Анжелика обратила на него внимание не из материальных соображений. Они встречались около четырех месяцев, и пока все шло прекрасно. Но… к глубокому своему разочарованию, Алексей обнаружил, что материальная сторона их отношений играет для Коринской далеко не последнюю, если не главенствующую роль.

Сначала были лишь намеки — то подаренные духи могли бы быть подороже, то ресторан, в который выбрались вечером, попрестижнее, то, мол, как славно бы ездить вдвоем на машине, а то и на яхте кататься… Поначалу Алексей не очень-то придавал этому значение, но однажды произошел неприятный разговор, когда Анжелика весьма откровенно заявила о своих претензиях. Это случилось дома у Головановых, в комнате Алексея. Они с Анжеликой только что вернулись с дискотеки, происходившей на теплоходе, и, как казалось ему, вечер прошел весело и хорошо. Но по надутым губкам Анжелики он понял, что она отнюдь не удовлетворена.

— Ты что такая хмурая? — присев рядом с девушкой на диван, спросил Алексей и погладил ее по волосам. — Тебе не понравилось?

— А что там может нравиться? — Анжелика отбросила журнал, который вяло листала, сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на Алексея. — Дискотека? Извини, Алеша, но нам с тобой не по шестнадцать лет! Мы взрослые люди и должны жить другой жизнью.

— Что ты имеешь в виду, объясни, — попросил Алексей.

Анжелика резко отбросила его руку и схватила сигарету.

— А ты будто не понимаешь, — прикуривая, выдохнула она.

— Не понимаю. Что значит — другая жизнь? Да, мы люди взрослые, но, по-моему, и живем соответственно, — Алексей по-прежнему спокойно смотрел на свою подругу.

— Да-а? — широко раскрыла глаза Анжелика. — Ну, извини! А где мы встречаемся? То у тебя дома, то у меня! То в ресторанах, то на дискотеках, то у друзей! Мы даже сексом спокойно не можем заняться, вечно вынуждены выбирать подходящий момент! И почему мы должны ловить машину, чтобы добраться домой?

— Мы можем ездить на троллейбусе, — постарался пошутить Алексей, думая, что у Анжелики просто плохое настроение сегодня и не стоит раздражать ее, а надо перевести все в шутку.

— Перестань, пожалуйста, паясничать, — Анжелика сердилась не на шутку. — Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! Я понимаю, Алеша, если бы у тебя не было денег! Но они у тебя есть!

— У меня пока что есть только моя стипендия, — начиная закипать, заметил Голованов.

— Неважно, деньги есть у твоих родителей! И для них купить тебе машину — не проблема! И вообще, они прекрасно знают, что мы с тобой встречаемся! Они не задумываются, куда ты поведешь свою девушку? Где и как ты будешь проводить с ней время? Ты мне ни одного нормального подарка не подарил, мне даже перед подружками похвастаться нечем!

— Ах вот как! — Алексей уже разозлился всерьез. — Я тебе нужен для того, чтобы хвастаться перед подружками? По-моему, я достаточно на тебя тратил. И покупал все, что ты просила!

— Да, конечно! Духи, колготки, цветы! А моей знакомой, между прочим, ее жених норковую шубу подарил!

— А в сумасшедшем доме в валенках спят, — зло добавил Алексей.

Внутри него словно сидела раскаленная игла. Он был полон злости и презрения к Анжелике, которая совершенно не ценила его отношения к ней. Более того, просто ей было наплевать на его чувства. Сейчас он очень хорошо увидел это. И он недоумевал, как такая обаятельная и умная девушка может быть такой банальной стяжательницей. Разве ей чего-то не хватает? Разве он ей в чем-то отказывал? И разве она нуждается в чем-то, ведь у нее у самой богатые родители, которые так ее балуют.

— У тебя есть норковая шуба, — мрачно заметил он, не глядя на свою подругу.

— Неважно, не в шубе дело! — скривившись, махнула рукой Коринская. — Ты же понимаешь, что это просто пример! Да, шуба у меня есть. И вообще много чего есть. Но почему мне это покупают родители? А ты что? Ты для чего? Ты, в конце концов, мой мужчина или нет? Мои-то родители меня обеспечивают, а твои что-то не очень стараются! А потому что ты себя так ведешь! Мог бы заявить о своих правах! В твоем возрасте пора иметь свою квартиру — где она у тебя?

— Мне и здесь неплохо!

— А мне плохо! — закричала Анжелика. — Мы вообще-то могли бы жить и вместе, если бы ты сказал родителям, что тебе нужна квартира! Купить им ее вполне по силам. А нет — эту можно разменять, я знаю, сколько она может стоить!

— Никого не волнует, что ты знаешь! — грубо сказал Алексей. — Я вообще не уверен, что буду с тобой жить. Мы и встречаемся всего три месяца. Может, мы вообще расстанемся через неделю! И как ты сама собираешься жить вдвоем, если привыкла, что за тебя все родители делают и домработница?

— Мы и сами могли бы нанять домработницу! — снова надула губы Анжелика. — Просто ты не хочешь!

— Может, и не хочу! — перешел на крик Алексей, понимая, что при других обстоятельствах никогда не сказал бы такого, что собирается сказать сейчас. — А почему я должен хотеть? Почему я вообще должен на тебя что-то тратить? Кто ты такая? Кто ты мне? С какой стати я должен для тебя квартиру покупать?

— Ах, вот как, — холодным тоном процедила сквозь зубы Коринская и поднялась. — В таком случае нам больше не о чем разговаривать!

И она двинулась к двери.

— Подожди, я тебя провожу, — хмуро сказал Алексей. — Поздно уже.

Собственно, проводил он ее только до автомобиля. Пока они шли до перекрестка и ловили машину, оба не произнесли ни одного слова. Только усадив девушку в машину, Алексей бросил ей прохладное «пока», а Анжелика сухо кивнула, не оборачиваясь.

Целую неделю они не виделись. Алексей не звонил Анжелике, и она сама не напоминала о себе. Однако он чувствовал, что случившееся здорово на него повлияло. Алексей успел привязаться к Анжелике за это время, он считал, что то, что между ними происходит, это всерьез и надолго. И уж никак не предполагал, что отношения могут разрушиться по такой причине.

Умом понимая, что это и к лучшему, что куда безболезненнее раньше понять, что за человек рядом с тобой, и расстаться с ним, Алексей тем не менее скучал по девушке. Но сделать первый шаг к примирению мешали гордость и обида. И вдруг Анжелика позвонила сама. Алексей очень обрадовался, когда услышал в трубке ее голос, особенно когда почувствовал, что звучит он, как и раньше, в их добрые времена.

— Алешка, привет! — весело сказала Анжелика. — Приглашаю тебя в «Рио». Я уже там, давай подъезжай быстрее…

Алексей тут же забыл, что уже собирался спать, и, пообещав Анжелике, что подъедет мгновенно, начал собираться. Одевшись, он выглянул из своей комнаты и в задумчивости остановился. Поразмыслив несколько секунд, он погасил в своей комнате свет и осторожно стал спускаться вниз. Мать находилась у себя в комнате, дверь к ней была закрыта, а больше никого дома не было.

«И незачем ей знать, куда я иду, — подумал Алескей, открывая входную дверь. — С Наташкой и так поругался… Надо будет помириться, кстати. Наташку тоже можно понять. Но у Анжелики, видимо, и в самом деле было плохое настроение, вот она и наговорила сгоряча черт знает что. А раз сама позвонила, значит, переживает и уже сама жалеет о том, что случилось. И не стоит вспоминать об этом, сейчас мы с ней помиримся, и все будет хорошо. Как раньше».

Анжелику он увидел, как только вошел в зал бара-казино «Рио». Девушка, одетая в открытое серебристое платье, сидела за столиком и обворожительно улыбалась. Но улыбалась не ему, Алексею: рядом с ней сидел какой-то незнакомый субъект, на вид старше Анжелики лет на двадцать. Волнистые волосы его серебрились на висках, одет он был в джинсовую рубашку с небрежно расстегнутым воротом, вид имел вальяжный и самоуверенный. Серые глаза его смотрели с нарочитой иронией. Он что-то говорил Анжелике на ухо, а та весело хохотала.

Алексей, решив на месте разобраться что к чему, подошел к столику и сел на свободный стул.

— О, привет! — заулыбалась ему Анжелика. — Ну что же ты так долго. А я тут сижу, скучаю… Хорошо вот, что с Игорем Александровичем познакомилась, он меня развлекал все это время. Спасибо, Игорь Александрович!

— Можно просто Игорь, — улыбнулся мужчина и протянул Алексею руку.

Тот молча пожал ее и выразительно посмотрел на свою подругу, предлагая ей тактично намекнуть новому знакомому, что она благодарна ему за приятное времяпрепровождение, но больше не нуждается в его внимании. Но Анжелика вовсе не спешила избавляться от присутствия Игоря Александровича. Она весело болтала, уделяя ему больше внимания, чем Алексею. Тот тем временем заказал себе джина и быстро выпил полную рюмку. Игорь Александрович внимательно посмотрел на него.

— Джин без тоника? — тоном знатока спросил он. — Я бы не советовал вам пить этот напиток в чистом виде. Знаете, все же он очень крепок.

— Да ничего, — махнул рукой Алексей.

— И вообще, джин лучше пить маленькими глотками, — продолжал новый знакомый. — А что вы такой скучный, Алексей? Может быть, мы пройдем в игровой зал?

— Да я вообще-то не игрок, — отказался Голованов.

Игорь Александрович засмеялся и покровительственно похлопал его по плечу.

— Это все просто потому, что вы не успели почувствовать вкус игры, ощутить аромат азарта. Я вас уверяю, что это необыкновенно захватывающее ощущение. В такие минуты забываешь обо всем. Впрочем, вы еще так молоды, — вздохнул он. — Еще успеете раскусить. Я, кстати, могу вас просветить, ввести в этот увлекательный мир… Хотите?

— Нет, благодарю, — снова отказался Алексей и налил себе еще джина.

Игорь Александрович посмотрел на него как-то сочувственно и покачал головой. Затем он со своей улыбкой скучающего и усталого прожигателя жизни обратился к Анжелике:

— Может быть, вы составите мне компанию? Я могу вас научить играть в «блэк джек», в него, кстати, несложно выиграть. Пойдемте?

— Пойдемте, — с готовностью поднялась Анжелика.

Игорь Александрович галантно подал ей руку и повел в игровой зал. На Алексея девушка даже не взглянула.

Тот, сидя в одиночестве, допил весь джин и заказал еще. Официантка удивленно поглядывала на него, недоумевая, почему этот прилично и модно одетый молодой человек не заказывает себе закуску. Но у Алексея совершенно пропал аппетит. Теперь все его мысли насчет того, что Анжелика во время их рокового разговора просто была не в духе, казались ему очень наивными.

«Тоже мне, пригласила помириться! — с презрением думал он. — Быстро замену мне нашла! Ну и пусть катится к черту, ищет себе крутого! Под ее дудку теперь, что ли, плясать?»

Алексей понимал, что лучше всего сейчас просто встать и уйти и больше не отзываться на звонки Анжелики, если таковые последуют. Но какая-то неведомая сила не давала ему подняться со стула, и он продолжал сидеть и с упорным мазохизмом переживать свое положение.

Наконец, допив вторую порцию джина, Алексей поднялся и нетвердой походкой двинулся к игровому залу. Анжелика стояла возле рулеточного стола вместе с Игорем Александровичем, который будто невзначай положил ей руку на талию и что-то увлеченно объяснял. Девушка смотрела на него во все глаза и улыбалась. Алексей подошел ближе и тронул ее за плечо:

— Тебя можно на минутку?

— Ну что такое? — недовольно отозвалась она, но, заметив в глазах Алексея нехороший блеск, передернула плечиками и хмыкнула:

— Ну пошли…

Они подошли к двери, и Алексей решительно сказал:

— Я ухожу отсюда. Ты идешь со мной?

— Но мы только начали играть, — отводя глаза, сказала Коринская. — Можешь присоединиться.

— Спасибо, не хочу, — раздраженно бросил Голованов.

— Что, денег нет? — зло блеснула глазами Анжелика.

— Зато у твоего нового кавалера их, похоже, много! — едва сдерживая себя, выкрикнул тот.

— Да, много! — выпалила в ответ девушка. — И он, во всяком случае, не такой жадный, как ты, ясно?

— Ясно! Вот пусть он тебе квартиру и покупает! Смотри только, не промахнись! Оглядись получше, может, у кого здесь и побольше денег? Или он тебя уже, что называется, закадрил, и ты на сегодняшний вечер его девочка?

Анжелика вспыхнула и уже хотела что-то выкрикнуть, но обернулась назад. Игорь Александрович смотрел на них с Алексеем выжидательно. Анжелика с натянутой улыбкой помахала ему рукой и быстро сказала Алексею:

— Одним словом, хочешь — иди. А я остаюсь.

— Желаю счастья! — буркнул он и решительно двинулся в сторону официантки.

Расплатившись, он вышел на свежий воздух, чувствуя, как в нем все кипит. Пройдя несколько шагов, он остановился и задумался. Идти домой не хотелось совершенно, просто невозможно было сейчас туда идти. Но куда?

Постояв немного, Алексей поднял руку и остановил машину.

— Во сколько вы ушли из бара? — спросила Лариса.

— В начале двенадцатого, — нехотя ответил Алексей.

— И сразу поехали домой?

Алексей замолчал. Потом посмотрел на Ларису и сказал:

— Я вам расскажу, только можно выпить чего-нибудь?

Он полез в карман за деньгами, но Лариса остановила его.

— Не надо, сейчас все принесут. Вы мне просто расскажите все так же откровенно, как и до этого момента, хорошо?

— Хорошо, но я боюсь, что вы мне не поверите, — вздохнул Голованов-младший. — Я понимаю, что мне не нужно было этого скрывать с самого начала, но… Такой уж я дурак, испугался чего-то… Одним словом, я поехал к отцу.

— На дачу? — уточнила Лариса.

— Да, я знал, что он там. Мне нужно было с кем-то поговорить, а с отцом мы всегда были очень дружны. С Наташкой, сестрой, как я говорил, я поругался, да и не в этом дело. Я мог бы прийти домой и все ей рассказать, Наташка не умеет долго сердиться. Но я знал, что она со своим другом куда-то пошла и что дома ее нет. И я решил поехать туда…

В это время принесли заказанную Ларисой бутылку коньяка и фрукты. Алексей наполнил рюмку и сделал несколько маленьких глоточков.

— Самое печальное, — выдохнул он, — что поговорить с отцом мне так и не удалось.

— Почему? — уточнила Лариса. — Вы приехали слишком поздно? Он был уже мертв?

— Нет, я просто не решился войти, — признался Алексей. — Я просто стоял поодаль и смотрел на дом. Я видел силуэты отца и дяди Кости в окне, понимал, что у них свой разговор и что им не до меня. Я стоял так, наверное, минут двадцать. Потом я увидел, что отец с дядей Костей поднялись из-за стола. Я подумал, что они хотят выйти в сад. Мне не хотелось уже, чтобы они меня видели, и я быстро пошел вперед, стараясь держаться за деревьями. Шел я довольно долго, понимая, что поступил очень опрометчиво — как теперь домой добираться? Думал, с одной стороны, что нужно было все-таки войти в дом, хотя бы просто для того, чтобы дядя Костя потом отвез меня обратно. Но я тогда считал, что буду выглядеть в их с отцом глазах круглым дураком — приехал только для того, чтобы меня отвезли обратно! Да и сумбур такой в голове был, что не очень хорошо соображал. Машина только одна попалась, да и та встречная. Но я все равно остановил, спросил, не поедет ли водитель обратно. Он сказал, что поедет не скоро, потому что ему обратно своего пассажира везти, он его попросил подождать и уже заплатил. Ну, я и пошел дальше… Потом все-таки машина одна попалась попутная, другая уже. И я доехал до дома. Никому говорить ничего не стал — зачем? А с отцом решил поговорить о своем, когда он домой приедет. А он вот не приехал… — Алексей тяжело вздохнул, печально глядя перед собой и крутя в руках пустую рюмку.

Через полминуты он, еще раз вздохнув, налил себе коньяку и выпил.

— Алеша, — Лариса почувствовала волнение. — А вот эта машина, которая вам встретилась, вы ее запомнили?

— А что? — Алексей недоумевающе посмотрел на Ларису.

— Может быть, и ничего, — задумчиво прикусила губу Котова. — Но я вот о чем подумала. Машин в столь позднее время в Раскатном мало. А человек, убивший вашего отца, на чем-то ведь туда доехал? И вернулся обратно. Если, конечно, отбросить вариант, что он местный житель. Но насколько я поняла, знакомых, близких знакомых, у вашего отца в Раскатном не было?

— Нет, только соседи по даче. Но их не было. Сейчас вообще-то не сезон…

— Вот именно! — подняла палец Лариса. — Значит, человек приехал и уехал. Ночью ни автобусы, ни электрички не ходят. Следовательно, он мог приехать только на автомобиле…

— Вы хотите сказать, что в той машине, что я тормознул, ехал убийца? — Алексей настолько порывисто наклонился к Ларисе, что ей показалось, будто она слышит звук его колотящегося сердца.

— Не убеждена, но это вполне возможно. Вы, кстати, уверены, что водитель был не один?

— Да, у него кто-то сидел на заднем сиденье, это точно. Но рассмотреть этого человека я не смог. Да и незачем мне это было. Если бы я знал тогда!

Алексей в бессильном отчаянии стукнул кулаком себя по коленке.

— Тогда успокойся, — перешла на «ты» Лариса, положив парню руку на плечо и легонько похлопав его. — И давай отталкиваться от того, что у нас есть. Пассажира ты не видел. Но с водителем разговаривал. Помнишь его? — Водителя? Ну, более-менее, — не очень уверенно ответил Алексей. — Молодой такой парень, чуть постарше меня, наверное. В кепке.

— Так, хорошо. А машина?

— Это «Жигули», «семерка», по-моему. Или «пятерка». Темно было, я плохо рассмотрел. Темная какая-то.

— Ясно, — вздохнула Лариса. — Про номер тебя, конечно, и спрашивать глупо.

Алексей красноречивым разведением рук дал ей понять, что она права.

— Если бы я знал тогда… — снова повторил он.

— Хорошо. Но портрет того парня ты сможешь составить, если понадобится? Фоторобот, я имею в виду.

— Не знаю… Постараюсь. Лицо его я в принципе вижу сейчас перед глазами. Но смогу ли описать верно… Не знаю, не знаю, — с сомнением в голосе протянул Алексей.

— Ну хорошо, — сосредоточенно размышляя, сказала Лариса. — Я тебе благодарна за откровенный разговор. Только несколько уточнений. Значит, как уезжал Константин Александрович с дачи, ты так и не видел?

— Нет. Наверное, я раньше машину поймал, чем он тронулся оттуда, — предположил Алексей.

— И во сколько ты приехал домой?

— В половине первого, я это запомнил, потому что на часы посмотрел в прихожей. Мама уже спала, Наташка тоже, так что никто не заметил, как я вернулся. Правда, я боялся, что мама заглядывала ко мне в комнату в мое отсутствие и утром может начать задавать вопросы, но все обошлось. А потом, когда стало известно, что отец погиб, такая суматоха началась…

Алексей достал из кармана джинсов носовой платок и вытер вспотевший лоб.

— Ладно, я тебя больше донимать не стану, — сказала Лариса. — Можешь идти домой. Но будь готов к тому, что мне может понадобиться твоя помощь.

— Конечно, — кивнул Алексей. — Я все понимаю. Только помочь вот… Ну, постараюсь. Я могу даже рассказать маме, что я там был.

— Я думаю, пока не стоит этого делать, — посоветовала Лариса. — Вряд ли сейчас это может чем-то помочь. Хотя в дальнейшем можно будет использовать подобный ход… Но об этом пока рано.

— Лариса Викторовна, — осторожно сказал Алексей. — А откуда вы узнали, что меня не было дома?

— А вот это, — улыбнулась Лариса, — уже профессиональная тайна.

Алексей улыбнулся в ответ, ничего не стал больше спрашивать, попрощался с Ларисой и вышел. Она осталась одна и задумалась…

— Не смеши меня! — махнул рукой Олег Валерьянович Карташов, выслушав Ларису. — Какая-то темная не то «пятерка», не то «семерка»! Лара, ты сама понимаешь, что говоришь?

— Я понимаю, — терпеливо кивнула Лариса. — Но ведь у нас есть приметы того водителя. Алексей сказал, что мог бы попытаться составить фоторобот.

— И что с того? — хмыкнул подполковник. — Молодой парень, лет двадцати пяти… Тебе сказать, сколько таких в нашем городе? Тьма-тьмущая. Социологи скажут точнее, только данная информация ничего не даст. К тому же кто тебе вообще говорил, что этот водитель вез убийцу Голованова?

— Но нужно же что-то делать! — воскликнула Лариса.

— А мы и делаем! — повысил голос Карташов. — Делаем! Проверяем, анализируем, выясняем… И выяснили, что у всех заинтересованных людей из окружения Голованова — алиби. И у этой Дарьи Кольцовой, кстати, тоже, хотя она как раз заинтересованным лицом и не является.

— А Тамару Николаевну Шестакову вы не проверяли? — как бы между прочим спросила Лариса.

— Не-ет, — немного озадаченно протянул подполковник. — Это сестра, что ли?

— Да, сестра его жены.

— А она-то при чем? Ты что, думаешь, что она могла его грохнуть? Чтобы свою долю получить? Да ей же там каких-то пятьдесят тысяч всего и полагается. Рублей, естественно.

— Не знаю. Но бывало, что люди убивали и из-за гораздо меньших сумм.

— Не знаю, не знаю, — сомневался подполковник. — Сейчас я «Дело» принесу…

Он вышел из кабинета и вскоре вернулся с материалами дела Николая Алексеевича Голованова.

— Так-так… — листая тонкую папку, бормотал он. — Вот. Она говорит, что в тот вечер была дома одна и никуда не выходила. Никаких свидетелей, которые могут подтвердить ее алиби, нет, но — заметь! — нет и ни единого человека, кто бы его опроверг. А значит, цепляться к ней не за что! Во всяком случае, поместить ее в камеру задержанных я не могу, если ты будешь просить об этом.

— Я вовсе не об этом прошу, — с досадой возразила Лариса. — Но есть любопытный факт. Тамара Николаевна сегодня попросила у сестры денег якобы на срочную операцию. Выглядит это несколько подозрительно, согласись.

— И что? — прищурился Карташов.

— Олег, но можно было бы попытаться что-то сделать!

— Что? Что конкретно, что ты предлагаешь? — почти перешел на крик Олег Валерьянович.

— Ну, я не знаю! Поставить «жучок» у нее в квартире, проследить за ней!

— Поставить «жучок» — это несанкционированные действия, а следовательно, незаконные. И пойти на это я, как ты понимаешь, не могу, — подполковник для убедительности рубанул рукой воздух.

— Можно подумать, ты никогда раньше не пользовался подобными методами, — сказала Лариса.

— Ладно, ладно! — отмахнулся Карташов. — К тому же мы не сможем потом воспользоваться услышанной записью в суде, даже если ты окажешься права, и это Тамара Николаевна убила своего родственника. В чем я совсем не уверен. И что вообще даст эта запись? Она что, будет у себя дома повторять как заклинание: «Это я седьмого марта убила Голованова Николая Алексеевича, в чем готова чистосердечно признаться»? А что касается слежки за ней, то у меня и так людей не хватает для других дел, а тут еще приставлять человека к какой-то бабе! Время только терять, а оно, знаешь ли, дорого…

— Ладно. — Лариса, поняв, что в данной ситуации с Карташовым каши не сваришь, поднялась и направилась к выходу.

— Я тебе буду позванивать, сообщать, что новенького, — обнадежил ее напоследок занятый по горло подполковник.

Сев в свою «Ауди», Лариса стала размышлять, что она может сделать сама. Видимо, поехать прямо к Тамаре Николаевне домой и при личной встрече с глазу на глаз пытаться выяснить, чем объясняется ее поведение. Она уже развернула машину, как вдруг услышала писк своего мобильника, а затем и голос своего мужа. Звучал он нервно и в то же время как-то торжественно.

— Лара, — провозгласил Котов. — Я очень прошу тебя немедленно приехать домой. У меня к тебе важное дело.

— Женя, нельзя ли немного погодя? У меня тоже важное дело.

— Какое такое важное дело? — взвился Котов. — Какие могут быть у тебя дела важнее родного мужа и дочери? Я звонил тебе в ресторан, тебя весь день там не было — ты что, опять занялась своими дурацкими расследованиями?

— Нет-нет, — постаралась успокоить супруга Лариса. — Я ездила в налоговую, потом в соседний ресторан заезжала… Успокойся, я сейчас приеду.

Лариса решила не дразнить, что называется, гусей и не портить отношения с Евгением. А то, чего доброго, и впрямь запьет «в знак протеста». Лучше все-таки узнать, что такого экстренного случилось у супруга. Кстати, заодно обсудить и эпизод со Степанычем…

…Лариса искренне считала, что ссора Котова с ее администратором всего лишь эпизод. Ну, помахали руками друг на друга — плохо это, конечно, но все же не смертельно, учитывая взаимную неприязнь мужчин друг к другу. Однако очень скоро она поняла, что дело гораздо серьезнее. Первым фактом, убедившим ее в этом, был здоровенный фингал под левым глазом Котова, который налился таким густым и насыщенным фиолетовым цветом, что не заметить его мог только слепой. Котов, несколько смущаясь своего вида, прижимал к синяку какой-то комочек.

— Что это? — спросила обомлевшая Лариса.

— Компресс, — коротко ответил Евгений. — Проходи, Лара, и давай поговорим.

Лариса прошла в зал и села на диван. Она обратила внимание, что на столике расставлены какие-то флакончики, тюбики с мазями, а также тарелка с какой-то жидкостью. Евгений остался стоять, прижимая лед к глазу. Потом он заглянул в какую-то бумажку, лежащую на столе, после чего выбрал один из тюбиков и, выдавив из него мазь, стал втирать в синяк. Закончив эту процедуру, он потянулся за каким-то аэрозолем, из которого пшикнул на пострадавшее место. После всех этих манипуляций он скрестил руки на груди и стал расхаживать по комнате взад-вперед. Наконец с надменностью и торжественностью в голосе произнес:

— Так вот, Лара, я намерен подать в суд на твоего сумасшедшего администратора. Мало того, что…

— Но…

— Подожди, Лара! — повысил голос Котов. — Мало того, что этот холуй живет за наш счет, он еще осмеливается оскорблять меня публично и даже распускать руки! Я намерен — не перебивай, Лара! — добиться для этого психопата самых строгих мер наказания.

И Котов с гордым и высокомерным видом уставился на Ларису, ожидая ее реакции.

— Но, подожди… — Лариса пыталась понять, насколько серьезно настроен супруг. — Что значит самых строгих? Чего ты конкретно хочешь?

— Я хочу, чтобы его отправили на исправительно-трудовые работы, а кроме того, заставили выплатить мне компенсацию за физический и моральный ущерб.

— И какую же сумму ты намерен указать в исковом заявлении? — чуть улыбнулась Лариса, представив себе реакцию своего администратора, которого обяжут выплатить деньги Котову — если, конечно, иск будет удовлетворен.

Хотя, если Котов не шутит — а кажется, что это именно так, — у него есть все шансы добиться наказания Степаныча. Городов ударил его первым и при куче свидетелей, особенно персонала, а многие терпеть не могли зловредного администратора и, естественно, встали бы на сторону мужа своей начальницы. Но для чего нужен этот скандал? Котова, конечно, нужно как-то урезонивать, успокаивать, хотя сделать это будет трудно — шанс поквитаться со Степанычем он постарается не упустить. Что ж, пусть разруливает это с ним лично, не примешивая сюда правоохранительные органы.

— Вот, я тут все подсчитал, — Евгений сунул Ларисе какой-то листок, испещренный цифрами. — Я подсчитал его заработок за все годы работы в «Чайке» — черт дернул тебя принять этого дурака на работу. Вот какая сумма получилась. — Котов ткнул пальцем в число, обведенное в красный кружок и помеченное тремя восклицательными знаками.

Сумма и впрямь была довольно внушительной.

«И как только этот прохиндей успел с меня столько стянуть?» — невольно ужаснулась Лариса. Котов, заметивший ее реакцию, поспешил добавить:

— Это еще не учитывая всяких премий и выплат, о которых я не знаю. Теперь ты видишь? Вот пускай все это и отдает обратно — мне! Кроме того, после сегодняшнего безобразного инцидента я был вынужден вызвать Стаса Асташевского, чтобы он меня осмотрел. Он сделал это и прописал лекарства — вон, весь стол завален. Стас мне оставил подробную инструкцию, каким средством когда пользоваться, по порядку. Сумму, потраченную на лекарства, я также намерен включить в иск.

Закончив свою речь, Евгений с победоносным видом взял у Ларисы листок и сложил его пополам.

— Господи, Женя, — устало сказала Лариса. — Ну разве нельзя как-то иначе? Ты что, действительно намерен подавать на него в суд? Зачем нам этот скандал?

— А что мне делать? Морду ему в ответ бить? Я цивилизованный человек! — гордо заявил Котов и со вздохом добавил: — Хотя ни в какой суд, конечно, я на него подавать не стану. Но отомщу ему обязательно! Просто нужно придумать как.

— Ну, ты знаешь его слабые места, — улыбнулась Лариса, поднимаясь с дивана. — Вот и подумай.

Она прошла на кухню и надела фартук. Раз уж ей пришлось вернуться домой, Лариса решила приготовить что-нибудь вкусное для своих домочадцев, чтобы хоть как-то скрасить Евгению жизнь, подпорченную драчуном-администратором, а заодно и поддерживать себя в хорошей кулинарной форме. Скоро должна была вернуться Настя, и Лариса рассчитала все так, чтобы ужин был готов к приходу дочери.

Когда Настя пришла, по квартире уже разнесся аппетитный запах телячьих зраз с грибами и воздушного пирога. И Котов, почуявший его, уже просочился в кухню, оставив в покое свои примочки. Минут через пять семья сидела за столом, наслаждаясь вкусом свежеприготовленных зраз и салата из свежих помидоров.

После ужина Лариса прошла в свою комнату. Котов, которому, видимо, Степаныч помешал пообедать в ресторане, теперь взял реванш и после ужина, посмотрев на Ларису несколько затуманенными от сытости глазами, заявил, что пойдет приляжет перед телевизором. А Лариса вернулась к своим размышлениям. Видимо, не стоит, решила она, менять свои планы. Ведь она хотела навестить Тамару Николаевну Шестакову, вот к ней и нужно. Правда, время было уже довольно позднее — стрелки часов подходили к десяти.

«В конце концов, она не работает, рано ей не вставать, — уговаривала себя Лариса, натягивая водолазку. — Может уделить мне один вечер. К тому же речь идет об убийстве. Ничего, ничего…»

Лариса прошла к комнате Котова и даже из-за двери услышала богатырский храп.

«Вот и славно! — подумала она. — Не нужно придумывать причину, по которой я так поздно ухожу из дома».

Она предупредила Настю, чтобы та не будила папу, а если его все-таки угораздит проснуться, то сказать, что она поехала к Эвелине Горской по ее просьбе, просто поболтать. После этого Лариса вывела из гаража свою «Ауди» и отправилась к Шестаковой. Она специально не стала ей звонить, хотела нагрянуть неожиданно.

Однако доехать до дома Тамары Николаевны ей не удалось. Когда Лариса свернула на улицу, ведущую к нужному ей дому, она вдруг увидела саму Тамару Николаевну, торопливо идущую по улице. Повинуясь выработанному за несколько лет расследований чутью, Лариса не стала окликать ее, а поехала следом. Вот Тамара Николаевна приблизилась к автобусной остановке, ускорила шаг и, добежав, успела вскочить в отходящий автобус. Лариса, пожав плечами, последовала по его маршруту.

«Интересно, куда это она собралась на ночь глядя, — думала она, крутя руль. — К Головановым этот автобус не идет, к подруге поздновато уже… Ладно, сейчас постараюсь выяснить. Надеюсь, что все будет ясно с конечным пунктом ее маршрута».

Тамара Николаевна вышла из автобуса на пятой остановке и прошла в арку, образованную двумя пятиэтажными домами. Больше на машине преследовать ее было нельзя. Лариса быстро припарковала свою «Ауди» и поспешила следом. Она видела, как Тамара Николаевна идет через двор и входит в предпоследний подъезд одного из домов. Лариса последовала за ней. Входя в подъезд, она слышала стук каблуков по лестнице. Наконец женщина остановилась, и до Ларисы донеслась трель дверного звонка. Как показалось Котовой, Шестакова звонила в квартиру на четвертом этаже. Остановившись и предельно напрягая слух и зрение, Лариса притихла и подняла голову, осторожно заглядывая в проем между перилами. Ей удалось рассмотреть, что Тамара Николаевна стоит перед дверью с левой стороны на четвертом этаже. Дверь открылась скоро, но что сказали Тамаре Николаевне, Лариса не смогла разобрать. Поняла она только, что голос был мужской.

Когда дверь захлопнулась, перед Ларисой встал вопрос, что делать дальше. Она решилась даже подняться к нужной квартире и приложила ухо к двери. Однако из-за нее не доносилось ни звука. Понимая, что стоять так небезопасно, Лариса отошла от двери и задумалась. Ей просто не терпелось что-то предпринять.

«Стоп, стоп… Что можно сделать реально? — остановила она себя. — Чтобы не наломать дров и не выдать себя раньше времени?»

Очень велик был соблазн позвонить в дверь, и Лариса размышляла, стоит ли это делать. Рискованно, конечно, но все же скорее всего дверь откроет не Тамара Николаевна. И все же… Лариса открыла свою сумочку, достала из нее темные очки, которые уже давно научилась носить с собой на всякий случай, надела их, сняла с шеи тонкий, но широкий шарфик и обмотала его вокруг головы наподобие тюрбана, спрятав волосы. После этого она накрасила губы густо-фиолетовой помадой и позвонила в дверь.

Спонтанная ее маскировка оказалась, однако, напрасной. Дверь ей открыл мужчина лет двадцати восьми, невысокого роста, щупленький. Он, слегка прищурившись, посмотрел на Ларису, и той показалось, что в глазах его зажегся профессиональный интерес. Однако он не задал ей вопроса первым, а молча смотрел и ждал, что скажет гостья.

— Простите, я ищу свою подругу, давно не была у нее, — начала Лариса, понизив голос. — Мне казалось, что она живет в этой квартире.

— Видимо, вы ошибаетесь, — высоким тенорком возразил ей хозяин квартиры.

— А вы не знаете, как ее найти? Ее зовут Ольга, такая маленькая блондинка, пухленькая…

— Не знаю, я здесь не живу, — коротко пояснил мужчина, намереваясь закрыть дверь, а потом добавил: — Спросите наверху.

— Спасибо, — только и сказала Лариса.

Выходя из подъезда, она направилась к своей машине и, сев в нее, закурила и задумалась. Итак, что ей удалось выяснить после звонка в эту загадочную квартиру? Во-первых, мужчина, открывший ей дверь, там не живет. Никаких выводов из этого обстоятельства она пока сделать не могла. Во-вторых, ей удалось услышать несколько приглушенных женских голосов, доносившихся из комнаты. И звучали они, как показалось Ларисе, одновременно. Что это могло означать, она пока тоже не знала. Ну, и в-третьих, она, разумеется, запомнила номер квартиры, а также дома, в котором она побывала. Как распорядиться полученной информацией, еще предстояло подумать.

На всякий случай Лариса решила подождать, когда Тамара Николаевна выйдет из квартиры, но та явно не спешила. Лариса просидела около трех часов, чуть не сойдя с ума от ожидания, но женщина так и не появилась. Вздохнув, Лариса решила отправиться домой, поняв, что Тамара Николаевна скорее всего останется там ночевать.

«Но что она там делает? Кто ей этот мужчина? По возрасту он явно не тянет на ее любовника, хотя всякое бывает… Но там были еще женщины, по меньшей мере одна, в этом я убеждена, — думала Лариса по дороге домой. — Что у них там происходит? А может быть, я только накрутила себе всю эту таинственность, а на самом деле там просто живет какая-нибудь ее подружка или родственница, а открывший дверь молодой человек — просто ее сын или внук? И вполне естественно выглядит в этом случае его ответ, что он там не живет. И факт ночевки там Тамары Николаевны становится вполне нормативным — почему бы не остаться у подруги или родственницы? На искательницу приключений Тамара Николаевна Шестакова никак не похожа. Но почему этот молодой человек тогда не обратился к своей матери с вопросом о несуществующей толстушке Ольге? Просто не захотел, в лом было? Возможно, возможно… Но все-таки проверить все нужно, довести до конца хотя бы для очистки совести».

Приехав домой, Лариса с удовлетворением убедилась, что Котов по-прежнему сладко спит в своей комнате и, успокоенная, прошла к себе. Первым делом она набрала домашний номер подполковника Олега Валерьяновича Карташова, хотя время для звонка домой было совершенно неприличное — без пятнадцати два ночи.

— Олег, привет, это я, — начала Лариса, услышав голос Карташова. — Извини за поздний звонок…

— Да ничего, — буркнул Карташов. — Я уж думал, опять со службы звонят, вызывают. Замучили в последнее время. А ты что хотела?

Карташов говорил, не понижая голоса, и Лариса подумала, что его жены, наверное, нет дома или она уже спит. Или же спокойно относится к подобного рода звонкам, зная специфику работы своего супруга.

— Олег, мне нужно знать, кто проживает в сорок второй квартире дома номер восемнадцать по улице Трубной, — выложила Лариса свою просьбу. — Ведь тебе нетрудно это выяснить?

— Ну в принципе… Я смогу, конечно, — согласился подполковник. — Только, как ты понимаешь, не раньше чем завтра утром. А что, там живет страшный злодей, чьи кровавые преступления ты раскрыла?

— Не ерничай, пожалуйста, — поморщилась Лариса. — Я понятия не имею, кто там живет, потому и прошу тебя выяснить. И еще. Если в той квартире есть телефон, то желательно знать его номер.

— Ну что ж… И это в принципе не проблема, — ответил Олег Валерьянович. — Что еще? До кучи уж не надо завтра туда ОМОН вызвать?

— Что это ты такой язвительный сегодня? — усмехнулась Лариса. — От начальства нагоняй получил?

— Нагоняй мы каждый день получаем, привыкли. Я просто устал что-то, Лара…

— Ничего нового в деле Голованова не появилось?

— Да нет… Настроение, наверное, из-за этого такое плохое. Начальство на мозги капает, напоминает, что квартал заканчивается… А это, как ты понимаешь, отчеты, премии или лишение таковых, ну и прочие дела. Да. А у меня это чертово дело под конец квартала!

— Ничего, до конца месяца еще есть время, — успокоила его Лариса. — Как раз премию и получишь.

— Твоими бы устами, твоими бы устами, — со вздохом забормотал подполковник.

— Ну ладно, я позвоню тебе завтра, — попрощалась Лариса, уже зевая чуть ли не после каждой фразы.

После разговора с подполковником Лариса едва успела раздеться и рухнуть в постель, как сразу же уснула — сказался насыщенный денек…

Наутро Лариса поехала к себе в ресторан, понимая, что Карташов еще не успел выяснить интересующий ее вопрос. До обеда она прозанималась текущими делами, подосадовав, что в ресторане нет Степаныча — администратор с утра отправился по торгово-закупочным фирмам. Директриса решила серьезно поговорить со своим администратором и посоветовать ему самому сделать первый шаг к примирению с Котовым, чтобы не нагнетать обстановку и не раздувать скандал.

К обеду она набрала рабочий номер Олега Валерьяновича.

— Привет, привет, — сразу же ответил тот. — Я уже удивляюсь, что это ты не названиваешь. Так вот, слушай. Кто проживает в квартире фактически, я не знаю, но прописана в ней только Сухарева Ирина Анатольевна, шестьдесят третьего года рождения. И телефончик имеется, запиши…

Лариса записала продиктованный Карташовым номер телефона квартиры Ирины Сухаревой.

— Ну, а больше ты меня ни о чем не просила, — заключил Карташов. — Так что вот тебе карты в руки, дальше действуй сама.

— Спасибо, Олег, — поблагодарила Лариса.

— Не за что, — буркнул подполковник, который, видимо, снова вспомнил о грядущем конце квартала, о своей неутешительной отчетности и перспективе лишиться премии.

Итак, теперь Лариса знала, как зовут владелицу квартиры. Но стоит ли ее разыскивать и разговаривать с ней? Может быть, все-таки лучше начать с самой Тамары Николаевны? Или позвонить Людмиле Николаевне Головановой и спросить, не знает ли она некую Сухареву?

Для начала Лариса остановилась на третьем варианте. Увы, он ничего для нее не прояснил. Людмила Николаевна жалобным, измученным голосом сообщила, что она не знает Сухареву, что она вообще ничего не знает, что она сильно болеет, и находится на грани нервного срыва, поскольку все эти кошмары скоро сведут ее в могилу. Лариса поскорее закончила бесполезный разговор. Видимо, Людмила Николаевна принадлежала к породе ипохондриков. А получить от таких людей конструктивную помощь довольно трудно, поскольку они при малейших трудностях и волнениях погружаются в собственный мир болезней и жалости к себе.

Решив, что первым делом поговорит с Тамарой Николаевной, Лариса из чистого любопытства набрала номер телефона квартиры Ирины Сухаревой, узнанный у Карташова.

— Добрый день, — буквально просочился из трубки какой-то сладостно-медовый голос, звучавший с легким придыханием. — Я рада приветствовать тебя, милый незнакомец. Уверяю, что ты сделал правильный выбор, позвонив мне. Я избавлю тебя от одиночества и скуки.

— Добрый день, — не нашлась ничего другого ответить опешившая Лариса.

— О, ты женщина, — с легким удивлением продолжал медоточить голос. — Ты неординарная женщина, с тобой будет приятно общаться. Тебе со мной, я уверяю, тоже… Хочешь, я расскажу тебе, какая я?

— Нет, спасибо, — попыталась остановить невидимую соблазнительницу Лариса.

— Понимаю, ты предпочитаешь мужчин, — с неким разочарованием протянул голос. — Это понятно, и это прекрасно, сейчас он подойдет, и на ближайшее время будет в полном твоем распоряжении…

— Спасибо, не надо! — резко ответила Лариса и поспешно положила трубку.

Она была, мягко говоря, озадачена. Она ожидала услышать что угодно, но только не это. Что это значит? Собственно, Лариса уже практически понимала, что это означает, на детали должна была пролить свет сама Тамара Николаевна. И теперь у Ларисы было с чем к ней идти.

На всякий случай Лариса попросила принести ей всю прессу за неделю и углубилась в перелистывание страниц газет и журналов. Через полчаса она нашла то, что искала.

Под вечер явился Степаныч, и Лариса тут же вызвала его к себе в кабинет. Вид у Дмитрия Степановича был на удивление довольный и умиротворенный.

— Фирму одну нашел, Лариса Викторовна, — шумно выдыхая, начал он, плюхнувшись в кресло напротив Ларисы и закидывая ногу на ногу. — Соусы у них дешевые очень, просто очень дешевые. Во всем городе таких цен нет. Я оплатил сразу крупную партию и договорился, что они будут сотрудничать только с нами.

— Стоп, стоп! — остановила его удивленная Лариса. — Это еще зачем?

— Так дешевые же соусы, Лариса Викторовна, я же вам говорю!

Степаныч удивленно вытаращил глаза, не в силах понять, как могут люди не загораться взглядом при слове «дешевые», как это они могут не проявлять интереса к товару — какому угодно! — если он стоит меньше, чем где бы то ни было. Сам Дмитрий Степанович, как уже упоминалось, крайне нелегко расставался с собственными деньгами, поэтому если где-то ему попадалось магическое слово «дешево», оно просто спать ему не давало, пока он не приобретал данный товар, даже если он был ему, в сущности, не так уж и нужен.

— Я понимаю, что значит для тебя слово «дешевые», — усмехнулась Лариса. — Но для чего нам такая крупная партия соусов, если, как тебе известно, мы в основном соусы готовим сами, ведь у нас есть свой специалист именно по соусам, и покупными мы пользуемся в редких случаях?

— Лариса Викторовна, Лариса Викторовна, — заерзал в кресле Степаныч, беспокойно бегая по сторонам своими колючими глазками, — я как раз хотел с вами на эту тему поговорить. Не слишком ли мы бездумно тратим деньги на эти фирменные ресторанные соусы? Для них сколько ингредиентов нужно — с ума сойти! И штатную единицу лишнюю держим, а он, этот специалист, кроме своих соусов, ничего и не делает больше!

— Мы его для этого и нанимали, — вставила Лариса.

— …А как он их готовит! — не слушая ее, продолжал Степаныч. — На днях подошел к нему с тарелкой, попросил курицу полить… Так он мне такого, я извиняюсь, дерьма плеснул! Я чуть весь язык не сжег, целый час потом водой отпивался! — Степаныч покраснел и выпучил глаза. — Курицу выбросить всю пришлось, убытки снова! Главное, знает, что я не люблю острое — и нарочно мне такой соус подсунул!

Лариса про себя невольно хмыкнула, подумав, что Степаныч, видимо, умудрился достать своим неуживчивым характером и вечными придирками даже невозмутимого специалиста по соусам, и тот решил отомстить ему подобным образом, зная, как нетерпим вкус Степаныча к острым блюдам. Да, что-то в последнее время число недоброжелателей Городова растет. Но вслух Лариса сказала другое:

— Это еще не значит, что из-за твоих специфических вкусов мы должны менять меню. Я прекрасно знаю, что будь твоя воля, в меню числились бы одна картошка в мундире и винегрет с черным хлебом!

— Да нет, я совсем не то хотел сказать… — попробовал оправдаться Степаныч, но Лариса решительно его перебила:

— Ничего менять в кухне мы не будем. И вообще, составление блюд никак не входит в твои полномочия. И больше не заводи со мной разговор на эту тему, иначе я тебя просто оштрафую. А теперь иди, у меня дел полно!

И Лариса с непроницаемым лицом уткнулась в листочек с калькуляцией, который уже давно успела изучить. А Степаныч все ерзал в кресле, не решаясь заговорить, но и не покидая кабинет. Лариса же полностью игнорировала его присутствие.

— Лариса Викторовна, — наконец отважился Городов.

— Да, — не поднимая головы, отозвалась Лариса.

— А что же с купленной партией-то делать? — осторожно напомнил Степаныч.

— Отвези обратно, — бесстрастно посоветовала хозяйка ресторана.

— Да кто ж у меня их примет? — вскричал Дмитрий Степанович.

— Значит, сам съешь. С картошкой, — пожала плечами Лариса. — А деньги из своей зарплаты внесешь, она у тебя вполне позволяет это сделать. — Е-мое, да не нужны мне эти соусы! — взвился Степаныч. — Я их и не ем совсем!

— Ну, это уже не мои проблемы, — повысила голос Лариса. — В следующий раз будешь знать, как без моего ведома заниматься самодеятельностью!

После чего она не удержалась и язвительно добавила:

— Кстати, мой супруг намерен представить тебе иск за моральный и физический ущерб. И персонал, между прочим, весь готов подтвердить твою вину.

— Понятно, — шумно вздохнул Степаныч. — Эти официантки… Обезьяны старые!

Однако развивать дальше опасную тему он не стал, а благоразумно покинул кабинет своей начальницы, уловив в ее глазах металлический блеск.

К Шестаковой Лариса отправилась уже вечером, отдохнув от разговора с энергетическим вампиром — своим администратором. Поставив свою «Ауди» во дворе девятиэтажного дома, где проживала Тамара Николаевна, Лариса на лифте поднялась на шестой этаж и позвонила. Тамара Николаевна оказалась дома.

Открыв дверь, она уставилась на Ларису вопросительным взглядом своих больших серых, навыкате глаз. Эта женщина, по-видимому, предпочитала единственный вид одежды — брюки и свободный верх, считая, наверное, что он делает стройнее ее крепкую фигуру. Ее короткие светлые волосы были накручены на бигуди, на лице, лишенном макияжа, блестел жирный крем.

— Проходите, — сказала она Ларисе, — извините, что я в таком виде…

— Ничего, — ответила Лариса. — Разговору это никак не помешает.

— Ну, вы раздевайтесь, а я пока кофе сварю, — предложила хозяйка и энергично протопала в кухню, откуда тут же послышался шум льющейся воды.

Лариса прошла в комнату, единственную в этой квартире. Обстановку в ней нельзя было назвать шикарной, но и никак не убогой. Мебель не очень дорогая, но современная, телевизор и видеомагнитофон — японские, в квартире было чисто и уютно. Лариса села на мягкий диван, перед которым стоял прямоугольный двухъярусный столик, и стала ждать.

— Угощайтесь, — через несколько минут произнесла хозяйка, расставив на столике чашки с кофе и банку со сгущенным молоком.

Сама она отвернулась к зеркалу и принялась салфеткой удалять остатки крема, а потом снимать бигуди. Покончив с этими процедурами, она расчесала волосы и села напротив Ларисы в кресло.

— Я кофе в любое время суток пью, — сообщила Тамара Николаевна, поднимая свою чашку.

— Мне тоже часто приходится, — кивнула Лариса. — У вас, кстати, хороший кофе, крепкий.

— Терпеть не могу слабый, — поморщилась хозяйка. — И несладкий не люблю. Вообще грешу любовью к сластям. Вот сгущенку постоянно покупаю. Понимаю, что поправляюсь, — она красноречиво похлопала себя по животу, — но не могу никак отказаться! Да ладно, чего уж в моем возрасте за фигурой следить! — махнула она рукой. — Это вы еще молодая, вам надо. А мне зачем?

— Ну, вы тоже еще не старая, — возразила Лариса. — И энергичная. Работать вон продолжаете…

Тамара Николаевна открыла рот и нервно дернулась, но тут же постаралась взять себя в руки.

— Ну да, а как же, — небрежно продолжала она. — Работаю, по дому вон хлопочу, обед готовлю каждый день. Хоть одна я, и не для кого вроде, а готовлю. Не даю себе расслабляться. И на даче работаю, вон скоро ехать нужно, копать, зелень сажать, помидоры под пленку…

— Да-да, — с улыбкой кивнула Лариса, думая о совсем другой работе Тамары Николаевны. — И как же вы успеваете это совмещать с работой в фирме «Горячее дыхание»?

Чашка едва не выскользнула из рук опешившей женщины. Она дрожащей рукой поставила ее на столик.

— Как вы сказали? — хрипло спросила она.

— «Горячее дыхание». Так ведь называется фирма, где вы трудитесь? Или вы сразу в нескольких подрабатываете?

— Кто… Кто вам сказал? — упавшим голосом спросила Шестакова.

— Никто, я сама узнала, — спокойно сообщила Лариса, выкладывая на столик газету, открытую на странице с рекламными объявлениями. Одно из них принадлежало фирме «Горячее дыхание», в котором значился телефон квартиры Ирины Сухаревой.

— Но зачем вам это нужно? — взволнованно спросила Шестакова. — Вы же смерть Николая расследуете, что вы ко мне прицепились? В конце концов, это мое дело, где мне работать! Вам что, делать нечего?

Лицо ее пошло красными пятнами, она порывисто вскочила со стула и схватила сигарету. Тамара Николаевна явно нервничала.

— Вы успокойтесь, пожалуйста, Тамара Николаевна, я вовсе не интересуюсь вашими личными делами. И совсем не желаю вам ничего плохого. Просто мне нужно разобраться в ситуации, а в связи с вами у меня возникло несколько вопросов. Если вы постараетесь их прояснить, у меня не будет к вам никаких претензий. — Да что прояснять-то? — усмехнулась Шестакова. — При чем тут моя работа?

— Возможно, что и ни при чем. И совсем не из-за нее я вами заинтересовалась. А потому, что вы попросили у Людмилы, своей сестры, довольно крупную сумму денег. Извините, но я не верю, что эти деньги нужны вам на операцию. Так зачем вы их просили? — Лариса пристально смотрела на Шестакову.

Тамара Николаевна молча уставилась в пространство, наморщив лоб.

— Ладно, — наконец сказала она. — Раз уж вы знаете про работу, что тут теперь скрывать! Да, это из-за работы своей я деньги просила. Получилось так, что… Хорошо, по порядку все расскажу. Я, как на пенсию-то вышла, во-первых, скучала без работы. Привыкла к коллективу. Да и денег, конечно, не хватало. У Люси же постоянно не будешь просить! Они с Колей и так помогали, я вон и мебель смогла купить, и видеомагнитофон… Ну, и стала я объявления всякие в газетах читать, где на работу приглашают. Только ничего путного найти не могла. Там все либо девушки молодые да стройные требуются, либо с высшим образованием да со знанием компьютера, а у меня что? На заводе всю жизнь проработала. Это Люся у нас медицинский закончила, а у меня способностей не было. Кому я такая нужна? Несколько раз нарывалась даже на обман. Мол, работа на дому, пошлите нам письмо с купоном, мы ответим, расскажем, что делать, все бесплатно. Ага, бесплатно! Вначале-то бесплатно, а когда ответ придет, так там написано — вышлите пятьдесят рублей, тогда мы вам пришлем анкету, которую вы должны заполнить. Я сдуру-то и послала! И привет на этом! Плакали мои денежки! Везде жулье одно. Я и не стала больше ничего посылать, решила, что не найду уже работу. А тут мне подружка одна и говорит, что она вот устроилась в спокойное место и зарабатывает неплохо. У них недавно сотрудница уволилась, и они не справляются. На мой вопрос, что делать надо, она помялась и говорит, что работа специфическая…

Тамара Николаевна пошевелила в воздухе пальцами и продолжала:

— Мол, ничего особенного делать не надо. Одним словом, секс по телефону. Я как услышала, прямо обомлела! Я и не слыхала про дела такие! Как, говорю, по телефону? Это как же можно-то, на расстоянии? А она мне объяснила, что есть мужики, которые по телефону звонят и от голоса женского заводятся. Ну, женщины им там шепчут ерунду всякую, стонут — они и рады. Она-то, подруга моя, дескать, уже второй год работает, и довольна. Работа по графику, сидишь в тепле да по телефону болтаешь. И платят регулярно. Я поначалу наотрез отказалась. Думаю, зачем мне на старости лет срамота такая? Да и не смогу я, и знать не знаю, чего этим дуракам говорить-то… Отказалась… Но она меня все-таки уговорила с ней сходить и хотя бы посмотреть да послушать. Ну, поехали мы. Привезла она меня в квартиру обычную, парень нам открыл молодой, провел в комнату. Там две женщины сидят, и перед каждой телефон. Вера, подруга моя, тоже села и мне говорит, сиди, мол, и слушай. Тут телефон зазвонил, она трубку взяла и как давай в нее мурлыкать, ну прямо не своим голосом. Поняла я, что с мужиком разговаривает. Я прямо обомлела! Господи, думаю, откуда она такие слова-то знает бесстыдные? Где научилась? Я, пока они разговаривали, со стыда прямо чуть не провалилась! А она ловко так, не смущается совсем, чешет и чешет! Короче, быстро она с ним управилась. Как начал он там стонать, аж мне слышно все было, думала, сгорю со стыда. А она трубку положила и говорит мне: «Видишь, ничего сложного!» Ну, нет, думаю, у меня это никогда не получится. А Вера меня успокоила, что у нее тоже поначалу не получалось, а потом все как по маслу пошло. Ну, и стала я учиться. Сидела рядом с ней да слушала, слова некоторые даже на бумажку записывала…

Тамара Николаевна стыдливо отвела взгляд. Лариса заинтересованно слушала.

— Потом она меня к телефону посадила, давай, говорит, сама теперь. Мужик со мной говорить начал, расскажи, говорит, какая ты, грудь у тебя какая… Я прямо покраснела вся. Что я ему расскажу-то про свою грудь? А Вера шепчет, подсказывает. Ну, я вспомнила, что она им плела, и стала говорить, мол, грудь у меня как два яблочка и ножки длинные. А потом он такое бесстыдство начал говорить, я растерялась вся, но Вера помогла. Взяла у меня трубку и сама давай с ним болтать. Он у нее через пять минут успокоился. В общем, и я научилась со временем. Сейчас уж не смущаюсь, знаю, что сказать. И мужиков уж за версту чую, хоть и не вижу их, а чувствую, кому что сказать нужно, даже знаю, на кого сколько времени уйдет. Привыкла. И платят действительно хорошо, и работа непыльная, не то что на заводе… Я и приоделась, и телевизор себе новый купила. Сережа, хозяин наш, с нами хорошо обращается, слова грубого никогда не скажет. И денежки платит вовремя, все как положено. Я уж настолько притерпелась, что и вязать могу во время работы, и кроссворды разгадывать.

— И вас это не отвлекает? — поинтересовалась Лариса.

— Нет, что вы! Вы думаете, я вникаю, что ли, сильно? Пусть плетут что хотят, я им отвечаю — главное, что они хотят слышать, и все. Но все же никому об этом не рассказывала, потому что, сами понимаете, все-таки работа-то… Щепетильная. Люди-то что скажут? Не по возрасту мне вроде такими делами-то заниматься.

Она снова стыдливо захихикала и продолжила:

— Хотя для моего возраста работа самая подходящая. У нас одна есть и постарше меня, у нее внуков трое. И ничего, работает. Нас же не видит никто, а голос вполне подходит. Не определишь, сколько тебе лет.

— Понятно, — ответила Лариса. — И что же, это вашего Сергея квартира?

— Нет, снимает он ее. Вера мне говорила, что хозяйка — какая-то его знакомая, так она в Москву уехала, а квартиру ему сдала недорого. Он и решил из нее такую фирму сделать.

— Так как же это связано с деньгами, которые вы просили у сестры? — напомнила Лариса.

Тамара Николаевна помрачнела.

— Даже и не знаю, как вам говорить-то, — призналась она. — У меня прямо душа вся изболелась из-за этого. В такую беду я попала…

— Вы раскажите, может быть, мы с вами вместе что-нибудь придумаем, — подбодрила ее Лариса.

— Ну, в общем, узнал кто-то, что я там работаю, — со вздохом сказала женщина. — Письмо мне прислал, что, мол, все про тебя знаю и всем расскажу, если ты мне не заплатишь…

— Вот как! — оживилась Лариса. — И что же дальше?

— Написал, чтобы деньги я приготовила, тысячу долларов, ему заплатить… А мне деваться некуда — не дам деньги, так он, подлец, и правда всем расскажет. Перед детьми-то Люсиными как неудобно получится, да перед соседями. Я тут всю жизнь живу, все меня знают. Зачем мне слава такая на старости лет? И поделиться ни с кем не могу, потому что это означает самой себя выдать…

У Тамары Николаевны скривился рот, и она расплакалась. Лариса протянула ей сигарету. Та шмыгнула носом и закурила.

— И что, вы отдали деньги? — спросила Лариса.

— Нет еще. Он, наверное, все-таки подумал, что я сразу не соберу… Я ж с ним даже поговорить не могу, он мне только письмо прислал, сам не звонил, не приходил… Написал, чтобы я к пятнадцатому числу их собрала и отнесла в камеру хранения. И если только я кому скажу про это, то он вмиг все расскажет, а его самого не поймают, потому что он за мной следит и в случае чего за деньгами просто не пойдет. Я теперь вот и с вами разговариваю, а сама боюсь — вдруг он все слышит?

Тамара Николаевна испуганно посмотрела на Ларису.

— Успокойтесь, — ответила та. — Как он может слышать? К вам что, приходил кто-то, кто мог поставить подслушивающее устройство?

— Да никто ко мне не ходит! — махнула рукой Шестакова.

— Ну вот видите, — улыбнулась Лариса. — А у вас сохранилось то письмо?

— Да, конечно.

Тамара Николаевна вскочила с места и достала из ящика серванта конверт.

— В почтовом ящике лежало, — протягивая его Ларисе, пояснила она.

— Угу, значит, этот человек прекрасно знает, где вы живете, — доставая письмо из ненадписанного конверта, сказала Лариса.

Текст был написан печатными буквами шариковой ручкой на обыкновенном тетрадном листе. Грамматических ошибок Лариса не обнаружила.

«Значит, человек довольно образованный», — сделала она вывод.

Вкратце в письме говорилось, что Тамара Николаевна, если не хочет придать огласке род своей деятельности, должна собрать тысячу долларов и пятнадцатого марта в час дня отнести ее в камеру хранения номер пять на железнодорожном вокзале. В противном случае — увы! — о ее специфической профессии будет сообщено всем ее знакомым. Код замка также был указан.

Лариса сложила листок. Тамара Николаевна с тревогой и надеждой смотрела на нее.

— Ну что ж, — сказала Лариса, — в первую очередь вам нужно перестать бояться. Совершенно ясно, что человек этот дилетант и просто блефует. Весь его расчет на то, что вы испугаетесь, потеряете способность мыслить разумно и очертя голову побежите исполнять его волю, лишь бы сохранить свою тайну. Так оно, собственно, и вышло. Вы ведь понесли бы деньги?

Тамара Николаевна виновато кивнула.

— Ну вот, вы их и понесете. Только сделаем мы все грамотно и под прикрытием моего знакомого из милиции. Я вам обещаю, что шантажист после этого не будет вас больше донимать.

— Да что вы, что вы! — заволновалась Тамара Николаевна. — Да если его милиция заберет, он же все расскажет! Что ему терять? Обозлится и расскажет!

— Во-первых, совершенно необязательно, — возразила Лариса. — И вообще, я вам советую сейчас думать не об этом. Вы хотите избавиться от шантажиста?

Тамара Николаевна молча кивнула.

— Тогда прежде всего нужно избавиться от чувства страха. Иначе вы попадете в вечную кабалу. Ни в коем случае нельзя уступать наглецам — сядут на шею.

— Да, а вон сколько случаев-то в газетах пишут — похитили ребенка с целью выкупа, а потом находят того ребенка мертвым!

— Господи, ну здесь же совсем другой случай, — поморщилась Лариса. — У вас же никого не похитили, значит, самое страшное никому не грозит. И потом, еще раз повторяю, вас шантажирует человек совсем другого плана, не убийца-беспредельщик, а дилетант. И скорее всего обыкновенный трус. Так вы согласны избавиться от него?

Она в упор посмотрела в глаза Тамары Николаевны, и та через секунду твердо ответила:

— Да.

— Отлично, — отозвалась Лариса, доставая мобильник и набирая номер подполковника Карташова.

— Приезжай ко мне. Вместе со своей Шестаковой, — коротко бросил Олег Валерьянович, после того как Лариса вкратце изложила ему суть дела.

В кабинете у подполковника было накурено. Дымили все — и сам Олег Валерьянович, и Тамара Николаевна, и Лариса. Кроме того, Карташов вызвал еще своего помощника, молодого капитана по фамилии Кравченко, и разговор происходил в его присутствии.

— Итак, пятнадцатое завтра, — резюмировал Карташов. — К завтрашнему дню мы должны быть готовы. Хотя тут и готовиться-то особо нечего. Это явно не профессионал, не крупный и опасный преступник. Так, шелупонь. Возьмем его, я думаю, легко. Ответственность за операцию возлагаю на тебя, Кравченко, — ткнул он пальцем в капитана.

— Есть, — коротко ответил тот. — А вы будете участвовать, товарищ подполковник?

— Разве что ради интереса, — хмыкнул Карташов. — Вы там и без меня вполне справитесь.

После этого Карташов повернулся к Шестаковой.

— Так вам все понятно, Тамара Николаевна?

— Да-да, — закивала та, — я все помню.

— Повторите-ка еще раз с начала до конца, чтобы мы убедились, — откинулся в кресле Олег Валерьянович.

— Я должна, — волнуясь, заговорила Шестакова, — взять пакет, положить его в сумку и отправиться на остановку. Ровно без пятнадцати час. В это время появится белая «Волга», которую мне нужно остановить и на ней ехать на железнодорожный вокзал, если я на свою просьбу услышу от водителя «нет проблем». Доехав до вокзала, я должна пройти к камерам хранения и сдать пакет в пятую. После этого сразу же ехать обратно домой. А дальше вы мне позвоните… Правильно? — Она неуверенно посмотрела на Карташова.

— Все верно, — кивнул тот. — По сторонам не озирайтесь, нас ни в коем случае глазами не высматривайте. Постарайтесь вести себя спокойно и непроницаемо.

— Угу, — сказала Шестакова и вдруг всхлипнула.

— Что такое? — нахмурился Олег Валерьянович.

— Страшно, — шмыгнула носом Тамара Николаевна.

— Ну, голубушка моя, еще страшнее не сделать то, о чем мы договорились, — хмыкнул Карташов. — Чего вам его бояться-то?

— А у Люси-то… — шепотом сказала Тамара Николаевна. — Пистолет пропал… Вдруг его этот и взял?

— Кто — этот? — нахмурился Карташов. — Кого вы имеете в виду? Вы что, знаете, кто это? Знаете, что он вхож в дом Головановых?

— Да нет, я не знаю, не знаю! — прижала руки к груди Шестакова. — Но ведь пистолет кто-то взял? Я вот и думаю, может, это по мою душу?

— Какая чушь! — с досадой скривился Карташов. — Не выдумывайте ничего, Тамара Николаевна, езжайте сейчас домой, выпейте успокоительного и ложитесь спать. А завтра будьте свежей и бодрой. И не бойтесь ничего.

— Я уже и ночевать одна боюсь, — пожаловалась Тамара Николаевна, глядя на Ларису.

— Ну что вам бояться, — заговорила та. — Вашей жизни ничто не угрожает. На всякий случай возьмите мой телефон. Олег Валерьянович, я думаю, сможет вам дать свой тоже…

Олег Валерьянович крякнул, но написал на листочке свой номер. Видно было, что ему не очень-то хотелось это делать.

— Итак, все ясно? — легонько стукнул ладонью по столу Карташов.

— Так точно, — ответил Кравченко. — Не беспокойтесь, товарищ подполковник.

— Я-то не беспокоюсь, — вздохнул Карташов. — Все свободны.

— Олег, можно мне с тобой поговорить? — обратилась к нему Лариса.

Карташов вздохнул еще более глубоко, но остаться Ларисе позволил. Когда они остались вдвоем, он бросил на Ларису печальный взгляд и сказал:

— Ну что еще, неугомонная моя?

— Можно мне завтра тоже присутствовать на задержании?

— А это еще зачем? — нахмурился подполковник. — Не нужно, лишнее это.

— Но я имею право! — запальчиво сказала Лариса.

— Не имеешь ты никакого права, — махнул рукой Карташов. — И помощи там от тебя никакой все равно не будет.

— Но ты же туда поедешь? — не отставала Лариса.

— Ну и что?

— Можно я хотя бы посижу в твоей машине? Чем я наврежу? Ты мне все равно обещал, что я смогу присутствовать при допросе задержанного.

— При допросе — да, — милостиво разрешил подполковник. — Допрос не задержание.

— Но я же сказала, что буду просто сидеть в машине!

Карташов замолчал и закурил сигарету. Лариса смотрела на него выжидательно, но Карташов по-прежнему ничего не говорил.

— Я могу еще кое-что добавить, — сказала тогда Лариса.

— Что? — меланхолично уточнил Карташов.

— Я, кажется, знаю, кто это. Кто шантажирует Тамару Николаевну. И могу поделиться с тобой своими предположениями. Возможно, тебе поможет эта информация. Но за это я хочу присутствовать на месте задержания. Просто в качестве наблюдателя.

— Ну хорошо, — немного оживился Карташов. — Поедешь со мной, в моей машине. Но из нее чтобы носа не высовывала, если я не разрешу, ясно?

— Ясно, — ответила Лариса. — Ну так вот…

Пятнадцатого марта, на следующий день после этого разговора, Лариса поднялась рано, несмотря на то что в ресторан с утра решила не ехать. Ей просто не давало спокойно спать ожидание развязки истории с шантажистом. К тому же ей уже несколько раз успела позвонить Тамара Николаевна и сообщить, что у нее все готово, но что она все равно боится. Лариса столько же раз заверила, что ей нечего бояться, и стала заниматься приготовлением завтрака.

Вскоре на кухне появился Котов. Синяк его уже побледнел, вчера он был красновато-коричневым, а сегодня стал желтым. И он регулярно продолжал делать свои примочки и компрессы.

— Ну вот, — улыбнулась Лариса, посмотрев на мужа. — Третий оттенок. Сколько у нас там в спектре осталось, четыре? Вот видишь, совсем немного еще потерпеть.

— Ты все шутишь, — со вздохом сказал Евгений, усаживаясь на табуретку. — А мне не смешно. Я третий день на улицу не выхожу из-за этого дурака. Нет, Лара, я все-таки его достану!

— Ладно, ладно, — быстро свернула разговор Лариса. — Ты лучше позавтракай.

И она поставила перед супругом тарелку с фаршированными яйцами и фруктовым салатом. После завтрака Евгений хотел было возобновить разговор на тему вынашивания планов против администратора своей супруги, но Лариса, которую все эти разборки порядком утомили, сказала:

— Извини, мне нужно сделать несколько деловых звонков.

После этого Лариса позвонила Карташову и спросила, как дела. Олег Валерьянович коротко ответил, что все в порядке, и добавил, чтобы Лариса подъезжала к нему к одиннадцати часам. Без пяти одиннадцать Котова уже входила в его кабинет.

— Что, не терпится? — улыбнулся Карташов при ее появлении.

— Просто не люблю опаздывать, — ответила Лариса, присаживаясь.

— Ладно, подожди немного, скоро поедем.

На вокзал они приехали к двенадцати, за час до назначенного шантажистом времени. Лариса понимала, что предстоит ожидание, но заранее была к этому готова. Подполковник сидел с совершенно невозмутимым видом, иногда переговариваясь со своими подчиненными по рации.

Наконец час истек. А вскоре появилась и белая «Волга», из которой вышла Тамара Николаевна Шестакова и торопливой походкой направилась в здание вокзала. Через некоторое время она вышла оттуда, поймала машину и отправилась домой.

Лариса вопросительно посмотрела на Карташова.

— Все нормально, — успокоил он ее. — Ребята давно на месте, все начеку. Ты сама-то его не видишь?

— Пока нет, — призналась Лариса, допуская возможность, что версия ее и неверна.

Прошло еще минут пять, за которые Лариса с Карташовым не произнесли ни одного слова.

— Вон он! — вдруг приглушенно воскликнула Лариса, показывая на человека, идущего по направлению к зданию вокзала.

— Отлично, — откликнулся Карташов и передал по рации приметы увиденного человека.

— А ну-ка пойдем, — подмигнув Ларисе, сказал он. — Сейчас мы его озадачим.

Они видели, как человек подошел к нужной камере, набрал комбинацию цифр и открыл дверцу. Он уже взял в руки пакет и с некоторым недоумением вертел его в руках. Не в силах преодолеть любопытство, он приоткрыл его…

— Разочарованы, Анатолий Михайлович? — послышался звонкий голос.

Семушкин вздрогнул и повернулся. Лариса Котова с улыбкой смотрела на него.

— Э-э-э… Добрый день, — отступая на шаг назад, с натянутой улыбкой протянул несостоявшийся обладатель тысячи «зеленых».

В эту же секунду его под руки с обеих сторон подхватили двое оперативников.

— По-позвольте, что происходит? — пытаясь освободиться, заверещал Семушкин. — В чем дело?

— А вот в чем дело, это вы нам и объясните, — отчеканил, выходя вперед одетый в штатское подполковник Карташов и небрежно бросил: — В машину его!

Анатолий Михайлович Семушкин в кабинете у подполковника пытался хорохориться. На вопрос, что он делал у камер хранения, он тут же ответил:

— Приятель попросил забрать одну вещь, я согласился… Его самого в городе нет сейчас, а срок хранения истекает.

— И какую вещь? — невозмутимо пуская кольца дыма, уточнил Карташов.

— Понятия не имею! — Семушкин прижал руки к груди. — Просто представления не имею! Вы поймите, я интеллигентный человек, зачем я стану интересоваться тем, что меня не касается?

— А зачем тогда вы открыли этот пакет? — задал следующий вопрос Карташов. — Вы же интеллигентный человек!

— Случайно, совершенно случайно! Я вовсе не хотел его открывать, просто случайно задел угол…

— Вы хотите сказать, что ваш знакомый просил вас забрать из камеры хранения носовой платок? — усмехнулась Лариса, кивая на кусок материи, лежавший на столе.

— Милая леди, — улыбнулся в ответ Семушкин. — Еще раз повторяю — я не знаю! Не знал, что там лежит и с какой целью мой приятель просит это забрать. Я просто исполнял его просьбу.

— А Тамару Николаевну Шестакову вы шантажировали тоже по чьей-то просьбе? — не удержалась Лариса.

Семушкин не удостоил ее взгляда, а с сочувствием обратился к Карташову:

— Товарищ подполковник, я знаю, что эта милейшая дама занимается частным сыском. И она, на мой взгляд, слишком заигралась. Мы с вами понимаем, конечно, что ей не следует заниматься тем, что не в ее компетенции, но женщинам так часто хочется приключений и авантюр! Она просто не понимает, что взялась не за свое дело. И несмотря на свою красоту и обаяние, являющиеся, бесспорно, ее достоинствами, раскрытие преступлений — увы! — не ее стезя, — снисходительно закончил Анатолий Михайлович, разводя руками.

Вместо ответа Карташов позвал дежурного и попросил привести Шестакову. Когда Тамара Николаевна вошла в кабинет и увидела сидящего там Анатолия Михайловича, до нее сперва не дошло, что он здесь делает. Когда же она поняла, у нее просто отпала нижняя челюсть.

— Ах ты, мерзавец… — зловещим шепотом проговорила она. — Да ты знаешь, что я с тобой за это сделаю?!

— Минуточку, минуточку, — заволновался Семушкин. — Товарищ подполковник, я не понимаю, какое отношение любезнейшая Тамара Николаевна имеет к тому, что со мной случилось?

— А вот это мы сейчас и услышим, — пообещал Карташов. — Тамара Николаевна, объясните Анатолию Михайловичу ситуацию, а то у него, кажется, проблемы с памятью.

Тамара Николаевна объяснила ситуацию в своей манере. Она повернулась к Семушкину, грозно уперла руки в бока и громко заговорила:

— Что ж тут объяснять-то, когда ты сам меня заставил денег тебе принести? Да если б я сразу знала, что это ты, я б с тобой мигом разобралась, паразит! Люсе всю молодость нервы трепал, теперь за меня принялся?

— Стоп-стоп, Тамара Николаевна, давайте по существу, — поморщился Карташов. — Вы садитесь, садитеь. Итак, вам пришло письмо…

— Письмо мне пришло, в почтовом ящике лежало, — согласилась Тамара Николаевна, несколько успокаиваясь и присаживаясь на стул. — Там написано, чтобы я принесла в камеру хранения тысячу долларов. Пятнадцатого числа… Ну и… вот, — заключила она.

— Товарищ подполковник, — с улыбкой старого друга обратился Семушкин к Карташову. — Я хочу вам кое-что объяснить. Дело в том, что эта женщина — моя бывшая родственница…

— Да уж, угораздило, господи помилуй, — с презрением в голосе бросила Шестакова.

— …По непонятной мне причине, — не обращая на нее внимания, продолжал Семушкин, — она меня всегда терпеть не могла и любыми способами старалась причинить мне неприятности. Вот и сейчас… Видимо, она узнала, что я встречался с ее сестрой, испугалась, что снова войду в их семью, и решила мне помешать. Я так полагаю, что она и затеяла всю эту адскую аферу. Уж не знаю, как ей удалось впутать сюда моего приятеля, но она, с ее умом интриганки, вполне на это способна. Скорее всего она заморочила ему голову, устроила эту канитель — и вот результат! Я, возможно, не образец добродетели, но заниматься шантажом — боже упаси! Я всегда уважал закон. К тому же что она может мне предъявить, кроме голословных обвинений?

— Предъявить есть что, — спокойно кивнул Карташов и полез в ящик стола. — Как, вы говорите, имя вашего приятеля? — небрежно спросил он, доставая листок бумаги.

— Э-э-э… — Семушкин замялся. — Ну, вы же понимаете, что этот человек здесь ни при чем, я не хочу его подставлять. Я, в отличие от Тамары Николаевны, человек честный и с принципами, знаете ли.

— Возможно, — усмехнулся Карташов. — Но дело даже не в том, что вы не можете назвать ничьего имени. Самое главное — вот. — И он показал Семушкину листок бумаги, на котором и было нацарапано письмо шантажиста.

— Простите, я плохо вижу… — Семушкин вытянул шею вперед, пошевелил губами, после чего с победным видом откинулся назад.

— Это не я писал, — оттопырив нижнюю губу, заявил он, — совершенно не мой почерк.

— Понятно, что своим вы бы не стали писать, — кивнул Карташов. — Но нам известно, что вы в прошлом художник, значит, в принципе можете владеть техникой подделывания почерка. А самое главное заключается в том, что современная графологическая экспертиза может стопроцентно определить, кому принадлежит данный образец. И неважно, изменяли вы почерк или нет, даже если бы вы писали печатными буквами, результат был бы тот же. Так что до получения результатов вы останетесь у нас, а затем — не обессудьте.

С этими словами он убрал листок.

— Чтоб тебя, паразита, на лесоповал отправили! — в сердцах сказала Тамара Николаевна.

— Вы пока свободны, — бросил ей Карташов. — Давайте пропуск, я подпишу.

Тамара Николаевна, выпустив напоследок еще несколько гневных фраз в адрес своего бывшего зятя, с достоинством удалилась. Лариса осталась в кабинете.

— Ну так что, признаетесь добровольно? — обратился к Семушкину Карташов. — Вам это зачтется.

— Мне не в чем признаваться! — гордо заявил Анатолий Михайлович.

— Ну что ж, дело ваше, — вздохнул подполковник. — Вина ваша все равно практически доказана, даже без этого письма.

— Послушайте, — миролюбиво обратился Семушкин к нему. — Ну чего вы вообще занимаетесь этой ерундой? У вас же убийство до сих пор не раскрыто, а вы время тратите на бредни этой сумасшедшей!

— Почему это убийство не раскрыто? — невозмутимо проговорил Олег Валерьянович. — Очень даже раскрыто. И преступник как раз сидит перед нами.

Анатолий Михайлович вдруг побледнел. Он попытался совладать с собой, но у него ничего не получилось. С него тут же слетели вся манерность и самоуверенность.

— Но… Да вы что… — выдавил он. — Вы что, серьезно хотите сказать, что это я убил Николая? Да это… Да это бред, это клевета! Это вам Тамара сказала, да? Послушайте меня, этой женщине нельзя верить, она ненормальная! Она всегда была крикливая и склочная, всегда огульно обвиняла кого угодно и в чем угодно, она же только кричать умеет! Она же одна живет, неудовлетворенная, она помешалась! Я вас не обманываю, поверьте мне!

— Анатолий Михайлович, — спокойно перебил захлебывавшегося в словах художника-шантажиста Карташов. — Вы уже достаточно сделали для того, чтобы у нас не было оснований вам доверять. И следствие считает, что вы первая кандидатура на роль преступника. У вас был мотив убить Голованова. Скрытый, но сильный. Голованов мешал вам, и мешал здорово. Я не стану даже говорить о том, что он мешал вам видеться с детьми — вас это не интересует, от детей вы отказались. Главное, что не давало вам покоя — это деньги. Деньги вашей бывшей супруги. У вас самого нет ни гроша и, по всей видимости, не будет. И поэтому Николай Алексеевич вам очень мешал, будучи живым. Ведь он не позволял своей супруге финансировать вас. А умри он — и сразу решаются все ваши проблемы. Средства его большей частью достаются Людмиле Николаевне, а она женщина мягкая, уступчивая, слабая… На нее можно надавить, уговорить — да что угодно, вы же знаете к ней подход. И сделать-то нужно самую малость — подсыпать яд, это же так просто! Тем более что вас Голованов знал, и пусть даже он к вам плохо относился, но в дом вполне мог впустить, не подозревая, что у вас на уме. А дальше — дело техники. К тому же Голованов был прилично подшофе, так что контролировал себя не очень хорошо. Итак, у нас складывается картина преступления…

— Но вы ошибаетесь, ошибаетесь! — вскричал Семушкин. — Я не убивал его.

— Хорошо, а где вы были в ночь с шестого на седьмое марта? — вкрадчиво спросил Карташов. — Скажите, мы проверим ваше алиби, и если оно подтвердится — слава богу, по этому вопросу к вам претензий не будет. Говорить будем только о шантаже.

— Но у меня нет алиби! Так получилось, что нет. Я же не знал, что мне следует им запастись, поймите, если бы я действительно убил, то позаботился бы об алиби, как вы считаете?

— К сожалению, милейший, так говорят многие, — развел руками Карташов. — И потом, как бы вы позаботились об алиби, если находились в ту ночь в дачном поселке? Вы же непрофессионал по таким делам…

— Но… Я действительно не убивал, почему вы на меня подумали? Из-за этого дурацкого шантажа? Хорошо, хорошо, я вам признаюсь. Да, я в самом деле хотел получить деньги с Тамары. Для нее же просто их достать — Людмила всегда даст, для нее это мелкая сумма, а потом и возвращать у сестры не потребует, я же ее знаю! А я, я имею моральное право! Я должен же хоть что-то получить за то, что моих детей воспитывал чужой человек!

— Ну, в этом вы сами виноваты, — вставила Лариса холодно.

Карташов мельком взглянул на нее, но ничего не сказал. Вместо этого он обратился к Семушкину:

— Давайте оставим все эти речи о моральном праве и обратимся к фактам. Итак, вы признаете, что шантажировали Тамару Николаевну Шестакову, вымогая у нее одну тысячу долларов?

— Да, — в сторону сказал Семушкин. — Признаю.

— Отлично. Вот это уже разговор пошел.

Карташов повеселел, достал бланк протокола и начал заполнять его.

— Расскажите, как вам в голову пришла такая мысль. И как вы вообще узнали о тайной профессии Тамары Николаевны?

— Случайно, — Семушкин как-то суетливо заерзал на стуле и нервно покраснел.

— А все-таки? — уточнил Карташов. — Расскажите.

— Ну… я позвонил туда. В качестве клиента, — пробормотал Анатолий Михайлович. — Понимаете, у меня наступил жизненный кризис, пауза в личных отношениях… А я же нестарый мужчина, нужно как-то решать такие проблемы. А покупать, извиняюсь, проститутку, дороже выйдет, да и не люблю я такой секс. Вот я и позвонил в фирму одну, оказывающую подобные услуги. И представляете, услышал голос Тамары! Я сначала не поверил, думал, что ошибся — телефонная связь может исказить голос, да и ломают они его порой нарочно. Но у нее очень характерные интонации, сложно спутать. Я еще спросил на всякий случай — а как тебя зовут? Она другое имя назвала, конечно. Но мне это в голову засело, голос ее. Я еще не знал тогда поначалу, зачем мне это надо, но решил проверить. Проследил за Тамарой — я же знаю, где она живет. А потом аккуратно разузнал, что это за контора, по тому адресу, куда она ходит. Ну, и все окончательно мне ясно стало. И когда Николая убили — повторяю, это сделал не я! — я решил этим воспользоваться. Я был уверен в том, что никто не знает о том, чем занимается Тамара, и, зная ее характер, полагал, что она захочет оставить это в тайне. Вот и написал ей это письмо. Только не думал я, что она в милицию пойдет, — со вздохом покачал он головой. — Никак не думал.

— Она и не пошла в милицию, — спокойно заметила Лариса. — Мне удалось выяснить это самой.

— Да? — Семушкин удивленно и недоверчиво вскинул на Ларису глаза. — И как вам это удалось?

— Я не стану вам рассказывать подробности, — усмехнулась Лариса. — Могу только сказать, что еще до вашего задержания была уверена, что это именно вы шантажируете женщину.

— А это по каким признакам вы определили? — еще больше удивился Анатолий Михайлович.

— Ну, во-первых, я успела вас понять как человека, который не станет гнушаться самыми грязными методами для получения денег. А что вы в них нуждаетесь, знает всякий. Во-вторых, человек, написавший письмо, обладал довольно высоким уровнем грамотности, а вы — образованный человек. И очень хорошо попадали под искомый образ. Ну, а самое главное, это ваше любимое «увы», которое встречается в письме. До конца уверена я не была, но на девяносто девять процентов — точно. И, как видите, не ошиблась.

— Увы, — только и смог вымолвить Семушкин, потирая лоб.

Потом он вопросительно посмотрел на Карташова:

— Ну так что, вы меня теперь отпустите? Я же все честно рассказал, признался…

— Увы, — усмехнулся подполковник. — Признание вины не освобождает от ответственности. А шантаж — серьезное преступление. Кроме того, я не снимаю с вас обвинений в убийстве Голованова. И по этому вопросу мы с вами еще будем работать. А пока у меня к вам еще вопрос. Это вы украли пистолет из дома Головановых?

— Боже упаси! — широко раскрыл глаза Анатолий Михайлович. — Я вообще понятия не имею о том, что у них есть пистолет! К тому же я очень далек от таких вещей, знаете, я убежденный пацифист, зачем он мне нужен? Я даже обращаться с ним не умею, я и в армии не служил — у меня зрение слабое. И я вообще побаиваюсь огнестрельного оружия, еще, не дай бог, выстрелит. Нет-нет, это не я.

— У вас будет произведен обыск, вот санкция, — выложил перед Семушкиным документ подполковник. — Так что лучше вам все же признаться.

— Боже мой! — только и смог сказать Анатолий Михайлович.

— Ну что ж, значит, мы проверим сами, — резюмировал Карташов. — А на сегодня все, сейчас вас отведут в камеру.

При слове «камера» на лице Семушкина появился ужас. Оно болезненно перекосилось, и он почти с рыданиями воскликнул:

— Но, боже мой, я не могу в камеру! Я же интеллигентный человек — и идти к каким-то уголовникам?! К тому же я больной человек, я этого не вынесу!

— Вас посадят не к уголовникам, — успокоил его Карташов. — А если почувствуете себя плохо, к вашим услугам штатный врач.

Семушкин снова попытался что-то возразить, он даже всхлипнул, но Олег Валерьянович решительно прервал его стенания и, вызвав дежурного, распорядился увести задержанного. Когда понурого, сникшего Семушкина увели, Карташов спросил у Ларисы:

— Ну что, ты довольна?

— Даже не знаю, — призналась та. — С одной стороны, да, потому что прояснилась одна линия. Но с другой… Я не уверена, что он убил Голованова.

— А кто же, по-твоему? — удивился Карташов.

— Пока не знаю. Но его оправдание похоже на искреннее.

— Ха! А где ты видела, чтобы человек с ходу признавался? Особенно такой гнилой, как этот Семушкин?

— Да, но когда преступников — не закоренелых, а начинающих — прижимали к стенке, они обычно раскалывались, — пожала плечами Лариса.

— А его и не прижали к стенке. И он это понимает прекрасно, что прямых улик у нас против него нет. Одни догадки и предположения. Естественно, что он будет отпираться. Одно дело шантаж, а другое — убийство, — возразил Олег Валерьянович.

— Не знаю, не знаю, — задумчиво проговорила Лариса. — Я все-таки не удовлетворена. У меня есть ощущение, что дело не доведено до конца. И неувязки имеются. Во-первых, откуда он узнал, что Голованов будет в ту ночь на даче, что он будет один? Голованова напрочь отрицает, что обсуждала с ним этот вопрос. А настоящий убийца был в этом уверен. И потом, убийство… Все-таки это не его размаха преступление. Семушкин способен, как человек гаденький и подленький, сделать что-то исподтишка.

— А он и убил исподтишка — яд подсыпал! Типичный способ для такого тюти! — всплеснул руками Карташов.

— Нет-нет, мне кажется, что он на это не пойдет. Мелкий шантаж, рассчитанный на слабую жертву, — максимум, на что он способен, — не сдавалась Лариса.

— И что же ты намерена делать дальше? — скептически протянул Карташов.

— Все то же — проверять, выяснять, думать, анализировать, — со вздохом сказала Лариса.

— Да кого проверять-то? — не выдержал Карташов. — Все уже проверены, елки-палки!

Лариса ничего на это не ответила, поднимаясь со своего стула, кивнула на прощание и вышла из кабинета Карташова. В ресторан она так и не поехала в этот день, а вернулась домой. Котов, видимо, решил все-таки сделать дневную вылазку куда-то, несмотря на синяк, поскольку дома его не было. Ларисе от этого было спокойнее — ей действительно хотелось порассуждать, раскинуть мозгами.

Пообедав в одиночестве банальными бутербродами с сыром и ветчиной, она прошла в свою комнату и прилегла на кровать. В голове у нее крутились последние слова Карташова: «Да кого проверять-то? Все уже проверены!»

И в самом деле, кого? Кого она не проверила? У всех вроде бы алиби… У Ярцева нет, но в его виновность Лариса не верила с самого начала. Хотя теперь она решила более пристально присмотреться к каждой кандидатуре.

Что, если все-таки Ярцев? Если он просто такой умный, хитрый и расчетливый? Решил сыграть в простачка? Дескать, судите сами — я же не идиот, чтобы убить и так себя подставить! А получается, что он вдвойне не идиот… Но мотивы? Какие у него мотивы? Может быть, скрытые, о которых не знает вообще никто, кроме него? По работе какие-то разногласия? Желание занять директорское место? Попросту вопрос амбиций, ведь доход Голованов и Ярцев имели примерно равный. Правда, теперь Ярцев остался один, но помощник ему все равно будет необходим, а с ним тоже нужно делиться. Нет, если это Ярцев, то мотив его состоит в чем-то другом…

Так, ладно, Ярцева пока отбросим, но возьмем на заметку. Оговорим пока других посторонних. Дарья Кольцова. У этой стопроцентное алиби, проверенное милицией. К тому же нет мотива. Значит, откидываем.

Тамара Николаевна Шестакова. Убивает, чтобы получить свою долю, а подспудно думает о том, что в результате смерти Голованова впоследствии будет легче тянуть деньги с мягкотелой сестры? Возможно, возможно… Почему-то за всей этой историей с шантажом Ларисе не пришло в голову повторно задать вопрос Шестаковой о том, где она была ночью с шестого на седьмое марта. В первый раз она уверяла, что была дома одна. Интересно, поменяла бы она показания теперь?

Лариса оставила и этот вопрос на заметку и перешла к другим. Оставались близкие родственники — жена и дети.

Старшая дочь, Варя. Заметим, неродная. Получает в наследство квартиру. Но она и так, в сущности, была ее. И стоило ей решительно заявить приемному отцу, что она собирается там жить со своим очкариком, Голованов бы не устоял. С детьми он ссориться и конфликтовать не любил, по словам его жены и Константина Ярцева. А следовательно, не стал бы портить отношения с Варей из-за квартиры и Даши. К тому же Варя в ту ночь была у своего Сергея Красикова, они ночевали вместе…

Дальше Алексей. Вроде бы с ним Лариса уже поговорила и сделала вывод, что это не он. Казалось, что парень говорил честно. Но все же… Чем черт не шутит! Взял и отравил приемного отца и заранее заготовил эту душещипательную историю с вероломной подругой, на случай, если его отсутствие будет обнаружено. И как его проверять? Устроить провокацию? Да, на такое можно было бы пойти, если бы она была стопроцентно убеждена в его виновности. Но такой уверенности у Ларисы не было.

Наташа Голованова. Самая младшая дочка, единственный родной ребенок Николая Алексеевича. Предположить, что дочь убила родного отца? Для этого нужны очень серьезные основания. У Наташи, судя по всему, их нет. Из-за денег? Но отец и так не держал ее в черном теле, впрочем, как и остальных детей. Хотя для очистки совести можно проверить ее алиби. Она, кажется, где-то на дискотеке была с молодым человеком…

Итак, остается Людмила Николаевна. И в принципе можно предположить, что это она убила своего супруга. Она могла, как и Алексей, покинуть дом незамеченной. Могла добраться до Раскатного, войти в дом — родную жену Голованов несомненно впустил бы — отравить его и спокойно вернуться и лечь в постель. Теоретически такое вполне возможно. А мотивы? Да, она много выигрывает в материальном плане после смерти мужа. Но… С другой стороны, чем он ей так мешал при жизни? Она не работала, удовлетворяла свои интересы, времени на все хватало, да и средств. Что это, месть обманутой жены за Дашу Кольцову? Все-таки женщины, подобные Людмиле Николаевне, мстят по-другому… Конечно, чужая душа потемки, но Людмила, поступая таким образом, скорее большего лишалась, нежели приобретала. Ей всего сорок пять лет, а она осталась без мужчины. И с тремя детьми, пусть взрослыми. Личную жизнь ей неизбежно нужно налаживать, но в ее ситуации вряд ли получится, как это ни странно звучит. Людмила, несмотря на возраст, натура романтичная. К тому же она человек мнительный. И ей всегда будет казаться, что ее новый избранник клюнул на нее только из-за денег.

«Стоп, а не слишком ли я впала в романтизм? — усмехнулась про себя Лариса. — Идущий на такие преступления обычно далек от подобных переживаний».

И вот еще какой момент — пистолет. В последнее время она как-то подзабыла об этом эпизоде, а Карташов сегодня напомнил. Пистолет пропал, как ни крути. А значит, кто-то планирует им воспользоваться. И необходимо предотвратить действия этого «кого-то».

Лариса чувствовала, что так и не может с уверенностью выделить хотя бы одну кандидатуру. Что предстоит еще трудная и, возможно, опасная работа, прежде чем она вычислит преступника. Только бы успеть сделать это вовремя, только бы не опоздать принять меры. Ведь пока она не знает, кто совершил это преступление, ей вряд ли удастся предотвратить последующее. А что оно должно совершиться, Лариса была практически уверена. Ей же остается пока думать, думать и думать, во всю мощь напрягая серое вещество…

Из раздумий Ларису вывел заливистый телефонный звонок. Взяв трубку, она услышала какой-то надрывный, заходящийся на истерике голос Вари Головановой.

— Лариса Викторовна! Лариса Викторовна! — кричала девушка. — О-ой! Я вас очень прошу, помогите!

— Что случилось? — ошеломленная, выговорила Лариса.

— У меня Сережа пропал! Пропал совсем! Я вас очень прошу, помогите его найти, я вам заплачу!

— Подождите, — остановила бурный истерический поток Лариса. — Вы сейчас дома?

— Да, дома… — Голос девушки упал до шепота.

— Я сейчас к вам приеду. — Котова повесила трубку.

Собираясь, она убеждала себя в том, что скорее всего ничего страшного с Красиковым не случилось. Что вообще могло случиться с таким добропорядочным, тихим и интеллигентным человеком? По всей видимости, просто отправился куда-то, не предупредив невесту, а она, как девушка впечатлительная и ранимая, тут же подняла панику. Ничего, ничего, скоро все выяснится и встанет на свои места…

Тем не менее Лариса поспешила к Головановым. «Ауди» домчала ее до их дома за десять минут, и вскоре Лариса уже поднималась по ступенькам подъезда. Из домофона послышался голос Людмилы Николаевны, затем дверь отворилась. Встревоженная Людмила Николаевна, бледнее, чем обычно, встретила Ларису, держась рукой за сердце.

— Слава богу, проходите скорее, — выдохнула она.

В гостиной в кресле сидела, обхватив голову руками, Варя. Вид у нее был ужасный. Щеки распухли, глаза вообще превратились в две красные щелочки, волосы растрепаны, неизменная темно-бордовая помада размазана, затуманенный взгляд блуждал. Возле нее на ручке кресла сидела Наташа со стаканом в руках, обнимала старшую сестру и ласково предлагала ей выпить — по-видимому, успокоительное. Но Варя ничего не слушала, отталкивала руку сестры и мотала головой. Однако при виде Ларисы глаза ее приобрели некое осмысленное выражение. Она даже поднялась с кресла и шагнула Ларисе навстречу.

— Лариса… Викторовна… — Голос Вари звучал глухо. — Скажите, вы… поможете нам?

— Для начала я должна услышать подробности того, что произошло, — мягко ответила Лариса. — Вы сейчас успокойтесь, выпейте лекарство, которое вам предлагает Наташа, а потом я обязательно вас выслушаю. И постарайтесь поскорее взять себя в руки, в таких делах дорога каждая минута.

— Хорошо, — кивнула Варя. — Я сейчас успокоюсь.

Она взяла из рук Наташи стакан, выпила лекарство, после чего потянулась к пачке сигарет, которую Наташа услужливо ей подвинула.

— Варюша, может, не стоит тебе сейчас курить? — озабоченно покачала головой Людмила Николаевна, но Наташа досадливо махнула на нее рукой.

— Отстань, мама! — сверкнула глазами Варя. — Мне сейчас не до твоих глупостей! У меня горе!

— Да разве я что говорю, — развела руками Людмила Николаевна и вздохнула: — Я только чтобы тебе не во вред…

— Мне не во вред, — проворчала Варя, делая длинные затяжки.

Докурив сигарету, она повернулась к Ларисе:

— Я сегодня поехала к Сереже, потому что вчера он не пришел, хотя мы договаривались. Я звонила ему, но трубку никто не брал. Я подумала, что, может быть, он на работе задержался, хотя такое вообще-то исключено, а сегодня позвонила ему на работу, и мне сказали, что он не вышел. Тогда я сразу помчалась к нему домой, хотя там телефон по-прежнему молчал. Его не было…

Варя перевела дух и замолчала, готовая снова удариться в истерику. Лариса поспешила ее предотвратить следующим вопросом.

— Почему вы так уверенно говорите, что его не было? Может быть, он просто не открыл?

— Да нет же, я вошла внутрь! У меня же есть ключи от его квартиры! — в отчаянии воскликнула Варвара. — Там не было никого! Более того, все вещи были разбросаны, перевернуты, словно в них кто-то спешно рылся! Мне сразу плохо с сердцем стало, я… Я просто не знала, что делать. Потом мне стало страшно там сидеть одной, я нашла у него лекарство сердечное и выпила. Написала Сергею записку, чтобы немедленно позвонил или приехал, а сама отправилась домой. И тут мне мама подсказала, что нужно позвонить вам…

— Да, Лариса, я подумала, к кому же еще обратиться, как не к вам? — заговорила, выступив вперед, Людмила Николаевна.

— Простите, мне, конечно, очень приятно, что вы оказываете мне такое доверие, — осторожно сказала Лариса. — Но скажите, а в милицию вы обращались?

— Не-ет, — настороженно протянула Голованова-старшая. — А что, вы считаете, что нужно это сделать?

— Извините, но меня просто поражает ваша наивность, — чуть усмехнувшись, заметила Лариса. — Естественно, куда же еще обращаться в таких случаях в первую очередь, как не в милицию?

— А я что вам говорила? — вставила Наташа, с укором глядя на мать и сестру.

Варя только еще больше насупилась.

— А вы? — испуганно спросила Людмила Николаевна. — Вы разве отказываетесь помочь?

— Людмила Николаевна, помочь я не отказываюсь, — четко проговорила Лариса. — Я лишь хочу заметить, что я не царь и бог и не гениальный сыщик. Я могу постараться найти преступника, точнее, вычислить, и это мне раньше удавалось. Да, порой удавалось найти и пропавшего человека. Но все же данным делом должны заниматься более компетентные люди. А помочь — я помогу непременно. Я могу даже сделать этот звонок за вас, напрямую своему давнему знакомому в Управлении внутренних дел…

— А я против милиции! — заявила Варя. — Они ничего не найдут и только навредят. Может быть, из-за них Сергей вообще…

Она не договорила и отвернулась, снова завсхлипывав.

— Позвоните, пожалуйста! — почти умоляюще воскликнула Людмила Николаевна, и на глазах ее заблестели слезы. — Варюша, ты не нервничай, Лариса Викторовна знает, что говорит. Вы позвоните, Лариса?

— Не понимаю я вас! — с досадой сказала Наташа. — Ты легко могла сделать это полчаса назад, мама, а теперь умоляешь Ларису Викторовну сделать элементарное! А ты, Варя, как маленькая, честное слово! То помогите жениха найти, то не надо милицию! Серьезнее надо относиться.

— Ох, да ладно тебе умничать, Наташа! — простонала Людмила Николаевна. — Видишь, и так на девчонке лица нет.

Наташа вздохнула и покрутила пальцем у виска. Лариса, которой надоела эта перепалка, решительно достала мобильник.

— А может, там ничего страшного? — осторожно отозвался Олег Валерьянович Карташов, видимо, уже досыта наевшийся загадками от Ларисы.

— Олег, по всей видимости, что-то все же произошло, — разочаровала его Лариса. — В его квартире в спешке разбросаны вещи…

— О-хо-хо, — вздохнул подполковник. — Какой адрес?

— Какой адрес у Сергея? — повернулась Лариса к Варе.

— Южная, сорок восемь, квартира тридцать четыре, — всхлипывая, ответила та.

Лариса продиктовала адрес Карташову.

— Значит, езжайте туда и ждите, я отправляю группу, — отрапортовал подполковник.

— Поехали, — коротко сказала Лариса, обращаясь к Варе.

— Варюша, с тобой поехать? — кинулась к дочери Людмила Николаевна.

— Не надо, — тихо сказала та, сосредоточенно надевая на голову берет и пряча под него пряди волос. — Со мной уже все в порядке.

— Ну смотри, позвони мне оттуда обязательно, — погрозила Людмила Николаевна пальчиком.

— Ну, мое присутствие там, думаю, тем более необязательно, — поднялась Наташа и, подойдя к Ларисе, серьезно сказала: — Я очень на вас надеюсь…

— Я и сама надеюсь, — вздохнула Лариса, направляясь к выходу.

Они с Варей сели в ее «Ауди» и отправились на улицу Южную. Всю дорогу Варя молчала, изредка поднимая глаза на Ларису и словно пытаясь что-то спросить, но так и не спросила. Лариса радовалась этому, поскольку сказать сейчас что-либо определенное она не могла, к тому же не хотелось заранее обнадеживать беднягу.

К дому Сергея Красикова они подъехали минуты на три раньше милиции. Лариса увидела, что подполковник Карташов собственной персоной тоже прибыл. Он вышел из машины и, подойдя к Ларисе с Варей, хмуро бросил:

— Ну, пошли.

Вместе с оперативной группой, состоявшей из четырех человек, они стали подниматься по лестнице на третий этаж. Варя с надеждой еще раз нажала на кнопку звонка. Подполковник Карташов в этот момент скептически наблюдал за ней. Лариса подумала, как же потом будет язвить Олег Валерьянович, если Сергей сейчас преспокойно откроет им дверь…

Однако чуда не произошло, и Варя, обреченно вздохнув, полезла в сумочку за ключами. Все вошли в квартиру. В прихожей, надо сказать, царил относительный порядок.

— Проходите в комнату, — пригласила Варя.

Комната была единственной в квартире. Обстановка в ней была самая обычная для слоев населения, живущих ниже среднего уровня. Практически никакой бытовой техники, за исключением старенького пылесоса в углу, две деревянные кровати, комод, трельяж, стол и книжный шкаф. И еще телевизор в углу на тумбочке.

На полу и впрямь валялись предметы одежды, книги, наспех оброненная расческа… Однако впечатления разгрома не было.

— Когда вы видели вашего жениха в последний раз? — повернулся к Варе Карташов, окинув взглядом комнату.

— Позавчера, — ответила та. — Позавчера вечером, он ушел от нас и отправился домой. А вчера должен был прийти и не пришел… И на работе его нет.

— А где он работает? — уточнил подполковник.

— В краеведческом музее, — сказала Варя. — И обычно он всегда ходит на работу, каждый день. Если только не болеет. Сергей очень обязательный человек.

— А это его квартира? — спросил тем временем Олег Валерьянович, пока его подчиненные рассматривали разбросанные по полу вещи.

— Нет, не совсем. Он живет здесь вообще-то с мамой, но она временно отсутствует. У Сергея есть младшая сестра, она живет с мужем в Самаре, у нее недавно родился ребенок, и мама поехала туда помогать. Но скоро она уже должна вернуться…

— Ну что ж, — обратился Олег Валерьянович к своим оперативникам. — Заканчивайте осмотр, составляйте протокол, потом в музей. Поговорите, выясните, может, у него какие планы были. Если завтра не появится, объявим в розыск.

— И что — все? — оторопело вытаращила глаза Варя.

— Пока все, — пожал плечами Карташов. — Розысками у нас другой отдел ведает, передадим материалы им.

— Но ведь… Но ведь нужно его искать! — Варя недоуменно переводила взгляд с Карташова на Ларису.

— Олег, можно тебя на минутку? — тронула за рукав подполковника Лариса.

Они вышли в кухню.

— Олег, я тебя очень прошу проявить к этому делу побольше внимания и активности, — заговорила Лариса. — Я лично тебя прошу.

— Ну а что я могу сделать? — развел руками Карташов. — Ну конечно, опросим сослуживцев, друзей-знакомых… Может, он у кого-то из них. В Самару позвоним, может, там с матерью что случилось и его срочно вызвали? Не волнуйся, займемся.

— Можно мне поехать в музей самой? — попросила Лариса.

— А это еще зачем? — не понял подполковник.

— Мне хочется разобраться. Твоим ребятам есть ведь кого еще опрашивать, есть чем заниматься, а мне оставь музей. Там, кстати, работает один мой давний знакомый. К тому же интуиция мне подсказывает, что это исчезновение не случайно. Оно может быть связано с гибелью Голованова.

— Ох, ну ты, по-моему, это уж совсем за уши притягиваешь, — поморщился Карташов. — Хотя… Как знаешь, думаю, что поход в музей тебе поручить можно.

— Только ты позвони туда и предупреди, чтобы меня приняли, хорошо? А то мало ли что, со мной могут и не посчитать нужным разговаривать.

— Ладно, позвоню, — согласился Олег Валерьянович и пошел к телефону.

После звонка в музей он кивнул Ларисе, что вопрос улажен, после чего обратился к Варе:

— Вы сейчас езжайте с нами, ответите еще на несколько вопросов, дадите адреса и телефоны его близких, которые вам известны. И не переживайте, делом вашим будут заниматься.

Варя, кажется, не очень поверила подполковнику, но не стала противиться поездке в милицию. Все покинули квартиру, и Варя заперла дверь. Она села в машину вместе с группой, а Лариса отправилась в краеведческий музей.

В музее царили тишина и покой. Престарелые женщины-экскурсоводы тихо и строго стояли в сторонке в ожидании посетителей, которых, прямо скажем, было немного. Занята из них была только одна — высокая, сухопарая женщина с внешностью английской леди в возрасте, — которая, размеренно произнося каждое слово, пыталась донести до слушающих, какое огромное значение имели быт и нравы пятнадцатого века для нашего времени. В глазах женщины отражался восторг, упоение собственной миссией, и Лариса, прислушавшись и ощутив неподдельный интерес, с грустью и даже болью подумала, насколько ничтожную роль стала иметь культура в наше время, насколько мало людей интересуются прошлым своей страны, предпочитая музеям такие учреждения, как ночные клубы, бары и казино.

Однако она четко помнила, какова цель ее визита сюда, поэтому, не теряя времени, обратилась к одной из женщин, стоявших в сторонке, с вопросом:

— Добрый день. Скажите, пожалуйста, Владимир Всеволодович у себя?

— О да, — с удивленным почтением посмотрела на Ларису экскурсовод. — Он, как всегда, в своем кабинете. Только он очень занят, ему доверено важное дело — подготовить доклад на тему «Историческое значение ранних произведений живописи на Руси». Вы понимаете, какая это ответственная работа?

— Я понимаю, — стараясь вложить в голос максимум уважения и почтительности, сказала Лариса. — Но у меня к нему тоже очень важное дело, касающееся вашего сотрудника. Сергея Красикова, — уточнила она.

— О-о-о, — женщина скорбно и понимающе кивнула головой. — Да-да, я в курсе, нам звонили, и Владимир Всеволодович крайне взволнован данной историей. Конечно, он вас примет. Пойдемте, я провожу вас…

— Спасибо, я знаю, где находится его кабинет, я там бывала, — улыбнувшись, ответила Лариса, чем подтвердила глубокое уважение к своей персоне со стороны женщины-экскурсовода.

Дойдя до двери с ярко начищенной медной табличкой «Преображенский В.В.», Лариса невольно усмехнулась, помня, что Владимир Всеволодович очень скрупулезно и трепетно относился к подобного рода мелочам.

Она познакомилась с ним в процессе одного из дел, тогда директор краеведческого музея успел побывать даже в числе ее подозреваемых, несмотря на то что убили его лучшего друга.

Владимир Всеволодович Преображенский был личностью неординарной. Он был просто помешан на истории, преклонялся перед знатными родами, берущими начало в глубине истории, себя считал потомком Виттельсбахов, для порядка ставший ярым антисемитом, хотя его лучшим другом был еврей.

Некий сумбур его натуры, возможно, объяснялся тем, что Владимир Всеволодович страдал паранойяльной шизофренией. Данное заболевание, однако, проявлялось у него лишь в определенные периоды и не наносило вреда окружающим. Те из его близких, кто был в курсе недуга ученого, скромно помалкивали об этом, поскольку у Владимира Всеволодовича была масса черт, за которые его можно было уважать. И более достойной кандидатуры на директорское кресло, протирающего штаны в потертом кресле за мизерную зарплату, было просто не сыскать. Лариса видела Преображенского последний раз больше года назад, и теперь ей было небезынтересно узнать, что произошло в это время с ним, а также с его друзьями, с которыми Лариса также успела познакомиться.

— Прошу вас, войдите! — послышался горделиво звучащий голос директора музея в ответ на стук Ларисы.

Преображенский практически не изменился с момента их встречи: на вид лет тридцать семь, коренастый темный шатен с симпатичным круглым лицом. Большие карие глаза смотрели весело и живо, его манеры остались неизменными — театральность и даже патетика.

— Добрый день, Владимир Всеволодович, — проходя, с улыбкой приветствовала давнего знакомого Лариса. — Не помните меня?

— Здравствуйте, девушка, — широко улыбнулся Преображенский и гордо откинул голову. — Как успехи на поприще частного сыска?

— Благодарю вас, нормально. Правда, возникли некоторые затруднения, поэтому я и осмелилась потревожить вас, — подстраиваясь под церемонный тон потомка старинного германского рода, отрекомендовалась Лариса.

— Что ж, весьма рад, весьма, — качая головой и прицокивая языком, ответствовал Преображенский. — Прошу вас, садитесь. Так что же именно привело вас в мою скромную обитель?

— Исчезновение вашего сотрудника Сергея Красикова, — ответила Лариса, усаживаясь на стул с витыми ручками.

— О, печальная история! — скорбно кивнул Преображенский. — Но мы все все же надеемся, что этот инцидент благополучно разрешится в ближайшее время. Тем более что за него взялась такая опытная и высокоодаренная дама.

И Преображенский высокопарно развел руками.

— Я надеюсь на то же самое, — призналась Лариса. — Но мне потребуется ваша помощь.

— Всегда рад помочь, — посерьезнел Преображенский. — Слушаю.

— Владимир Всеволодович, как долго работает у вас Красиков? — приступила Лариса к своим вопросам.

— Да уже десятый год, он пришел к нам сразу после окончания университета. По натуре он человек довольно консервативный — впрочем, как и я, — несколько стыдливо заметил директор музея, — и не склонен к перемене места работы. Тем более что история — его стихия.

— И как вы его характеризуете?

— Очень ответственный работник, исполнительный, — с серьезным видом кивнул Преображенский. — Однако ему не хватает, что называется, размаха, чувства риска, инициативы… Я бы даже сказал, авантюризма! — При этих словах в глазах Владимира Всеволодовича зажегся живой огонек. — Чересчур привержен штампам, робок, стеснителен, мало проявляет собственной инициативы. Но человек вполне достойный. Приличный молодой человек, приличный! — поднял указательный палец Владимир Всеволодович. — Это в наше время редкость!

Пафос в его интонациях достиг апогея. Лариса тут же узнала знакомую манеру директора музея каждую фразу, которая казалась ему наиболее значимой, подчеркивать несколько раз. В периоды обострения его заболевания такие повторы случались до пяти раз. Но сейчас Владимир Всеволодович выглядел основательно подлечившимся.

— А раньше не было таких случаев, чтобы он внезапно исчезал, пропадал? Все-таки историки — немного сумасшедшие люди, — подмигнув Преображенскому, улыбнулась Лариса.

— Так, так! — махнул рукой Владимир Всеволодович. — Для творческого человека «сумасшедший» — это комплимент! Нет, здесь не тот случай. Сергей просто патологически ответственный человек, патологически, патологически! Кроме него, здесь только один ответственный человек, это я!

Преображенский с чувством достоинства стукнул себя кулаком в грудь и гордо вскинул лысеющую кучерявую голову, с неким вызовом посмотрев на Ларису.

— А каких успехов добился ваш очаровательный сын? — поспешила она сменить на время тему, почувствовав опасную тенденцию.

— Мерзавец! — с чувством необыкновенной гордости за сына расплылся в улыбке Владимир Всеволодович. — Потомственный лентяй и лоботряс — это у него в мамочку! Тем не менее он уже перевел мне всего Бухвальда, играет на пианино все сонаты Бетховена и готовится в мастера спорта по академической гребле! Я сделаю своего сына всесторонне развитой личностью, вот посмотрите!

Преображенский буквально лопался от удовольствия за своего девятилетнего отпрыска по имени Аскольд, которого он изводил ежедневными переводами с английского по двадцать страниц, занудными разучиваниями произведений музыкальных классиков, а также заставляя мальчика до изнеможения маршировать под его команды, ежедневно принимать ледяной душ и стоять на голове. Таким образом он растил достойного потомка Виттельсбахов…

— А как дела у Канаткиных? — напомнила Лариса о симпатичной парочке, также принимавшей горячее участие в почти забытом уже деле.

— Эти люди наконец-то вспомнили о главном предназначении в жизни! — восторженно распахнул глаза Преображенский. — Они заняты воспитанием детей. Двоих детей! — подчеркнул он. — Конечно, их уровень далек от того совершенного, которого достиг я, но все же, надо признать, они много времени уделяют своим деткам. Кстати, их двойняшки абсолютно непохожи друг на друга! Девочка — вылитая мать, а сын весь в отца. Хотя, собственно, у шизофреников все возможно, — вздохнул он.

Преображенский отличался еще и тем, что называл своих друзей шизофрениками, если их мировосприятие отличалось от его собственного, перекладывая ситуацию с больной головы на здоровую.

— И все же вернемся к Красикову, — сказала Лариса, чувствуя, что диалог на посторонние темы затянулся. — Не было ли у него друзей срели сотрудников музея?

— Насколько мне известно, нет, — оттопырил нижнюю губу Владимир Всеволодович. — Он вообще довольно замкнутый молодой человек.

— То есть вы даже предположить не можете, что с ним могло случиться? — разочарованно уточнила Лариса.

— Я, конечно, доподлинно знать не могу. Но если образованный человек начинает тратить свои время, силы и жизнь на недостойные занятия, тут можно ожидать чего угодно! — В гордом кивке головы Преображенского просквозило презрение и чувство превосходства.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Лариса.

— Человек слаб! — категорически заявил Преображенский. — Он подвержен низменным страстям и порокам, которые поджидают его на каждом шагу! И только человек несгибаемый может противостоять им! Этому дьяволу в ангельском обличье!

— Владимир Всеволодович, нельзя ли попроще? — осторожно поправила его Лариса, боясь, как бы Преображенский не углубился в свои религиозно-шизофренические бредни.

— Чего ж тут проще, — снисходительно склонил голову Владимир Всеволодович. — Человек погнался за легкой добычей, встал на путь игры, порока! И игра — порождение дьявола!

— Постойте, постойте… — Лариса вроде бы что-то начала понимать. — Вы хотите сказать, что Сергей увлекался азартными играми?

— Вот именно! — воздел перст к небу Преображенский. — Дьявольскими играми!

— А откуда вам это известно?

— Дело в том, что он однажды пришел в музей в весьма плачевном виде. И попросил меня принять его, — переходя на нормальный человеческий язык, поведал директор музея.

Лариса облегченно вздохнула — в такой манере ей было гораздо удобнее общаться с Владимиром Всеволодовичем.

— И что же?

— А то, что он признался мне, что проиграл в казино крупную сумму денег! Это были не его деньги, и теперь он должен их вернуть! Он спросил меня, может ли что-нибудь сделать для музея, чтобы получить достойное денежное вознаграждение… Но что я мог ответить ему? Культурно-просветительские учреждения, как это ни прискорбно, находятся на грани вымирания. Нас совсем никто не финансирует, все плевать хотели на просвещение нации! Все меценаты охотно проспонсируют какое-нибудь шоу «За стеклом-666» или другое бесстыдство и низкопробщину, но отвернутся от достойных проектов! Увы, я ничем не мог ему помочь. Спросил, зачем он это сделал, и он признался, что ему стыдно перед его невестой, которой он даже подарка достойного купить не может! Она девушка из обеспеченной семьи, и он чувствует себя неровней. К тому же он собирается жениться на ней, и в этой ситуации тоже возникают проблемы. Он говорил сбивчиво, путано, я не до конца, признаться, его понял…

— А он не говорил, чьи именно деньги он проиграл, какую сумму и откуда она у него? — осведомилась Лариса.

— Нет, этого он не говорил… Я пообещал выдать ему премию в конце квартала — это все, что я мог для него сделать…

Преображенский виновато развел руками.

— Правда, я еще посоветовал одолжить у невесты, если она у него обеспеченная. Объяснить ситуацию, приличная девушка должна войти в положение своего жениха… Но что он предпринял, мне так и не известно.

— То есть его невыход на работу явился для вас полной неожиданностью? — суммировала объяснения Преображенского Лариса.

— Естественно, — глубоко выдохнул директор музея. — Естественно. Хотя вчера произошло одно обстоятельство…

— Ну? — нетерпеливо перебила Лариса Преображенского, выдавливавшего из себя информацию по капле.

— Не торопитесь, девушка! — патетически произнес Владимир Всеволодович. — Итак, слушайте. Вчера он с работы отпросился часа за два до конца рабочего дня. Это случилось после того, как ему кто-то позвонил. Телефон у нас только один, в моем кабинете, поэтому я имел возможность лицезреть молодого человека в процессе общения с невидимым собеседником. Он очень разнервничался и даже покраснел.

— А о чем шел разговор, вы не могли разобрать? — с надеждой спросила Лариса.

— Разговор был неприятным, это было сразу понятно, — важно кивнул Преображенский. — Сергей нервничал. По-моему, тот человек что-то у него требовал, а Сергей спрашивал — когда? И еще говорил, мол, хорошо, я постараюсь… Разговор был не очень длинным.

— У вас не сложилось впечатления, что речь как раз шла о долгах? — поинтересовалась Лариса.

— Вполне вероятно, — снова кивнул директор музея.

— Тогда у меня еще такой вопрос. Где он проиграл эти деньги?

— В каком-то казино, — пожал плечами Преображенский. — По-моему, называется «Королевский двор». Мне запомнилось это название.

— И больше Сергей вам ничего не сказал?

— Нет. После этого разговора он сразу же отпросился, и я его отпустил — я видел, в каком он был состоянии…

— Понятно, — поднялась Лариса. — Что ж, огромное спасибо вам, Владимир Всеволодович, рада была с вами встретиться. Передавайте приветы нашим общим знакомым.

— Успехов вам, девушка, — галантно кланяясь Ларисе и провожая ее до дверей, говорил Преображенский. — Если отыщете Сергея, передайте, что мы все за него волнуемся и ждем на работе.

Следующим пунктом выполнения плана стало казино «Королевский двор». Однако там ей сказали лишь то, что Сергея Красикова они помнят, но что появляется он редко и играет по-мелкому. Только однажды, совсем недавно, проиграл крупную сумму. Откуда она у столь небогатого клиента, они не знают.

Выйдя из казино, Лариса бесцельно поехала по городу. Так ей хорошо думалось. А если все это просто блеф? Если Сергей и есть преступник и просто отводит от себя подозрения таким образом? Такое вполне может быть… Человек должен кому-то деньги, причем неизвестно кому. Где ему их взять? Попросить у Вари? Но она может и не дать, а потом — как на это посмотрит ее отец? Отец… Вот в этом случае он и начинал мешать Красикову. И тогда потребовалось бы устранить Николая Голованова. О том, что он на даче, он мог знать от Вари. Да, но они же в ту ночь ночевали вместе, у Сергея дома… Значит, у него алиби.

Лариса свернула на тихую улочку и продолжила свои размышления. Ездила она долго, и все это время мысли ее вертелись вокруг смоделированной ситуации.

В результате появились некоторые предположения, но их нужно было проверить, обязательно проверить. И для этого необходимо было действовать. И Лариса, вывернув руль, направила свою машину к городскому управлению внутренних дел.

— Зачем тебе туда идти? — не понял Карташов. — Что ты собираешься там найти? Квартиру Красикова уже обыскали, ничего интересного не обнаружили.

— Это потому, что твои люди искали не то, что буду искать я, — стояла на своем Лариса. — И потом мне в первую очередь нужно твое разрешение, я ведь могу воспользоваться и отмычками.

— Я тебя когда-нибудь посажу, — вздохнул Карташов.

— И еще мне нужно на всякий случай осмотреть квартиру Вари, — добавила Лариса, уже понявшая, что Карташов согласится. — На это мне нужно совсем немного времени.

— Знаешь что, — заявил Карташов. — Я одну тебя не пущу, чтобы ты дров не наломала. Поедем вместе, а в случае чего я тебя отмажу.

— Спасибо, Олег, — благодарно посмотрела на него Лариса.

Для начала они отправились к Красикову. Подполковник отпер дверь при помощи отмычки, и они с Ларисой вошли внутрь.

— Сколько тебя ждать? — присаживаясь на диван, спросил подполковник.

— Минут двадцать, — ответила Лариса, направляясь на кухню.

Затем, быстро осмотрев комнату, сказала:

— Теперь поехали к Варе. Только на всякий случай я позвоню, чтобы убедиться, что там никого нет.

В Вариной квартире трубку никто не брал. Лариса выждала десять гудков, после чего позвонила Головановым домой.

— …Варюша в ужасном состоянии, — пожаловалась Людмила Николаевна. — Мы напоили ее успокоительным, и сейчас она спит в своей комнате. А что, есть какие-то новости?

— Скоро должны появиться, — заверила ее Лариса и отключила связь. — Поехали скорее, — обратилась она к Карташову.

Тот покачал головой и направился к Ларисиной «Ауди». В квартире Вари Головановой Лариса провела еще меньше времени, чем у Сергея. Выйдя из нее, она сказала Карташову:

— Я думаю, мне нужно с тобой поговорить…

День закончился, и наступил следующий. Уже с утра Ларису разбудил телефонный звонок Людмилы Николаевны.

— Лариса, что-нибудь выяснили? — спросила она с надеждой.

— К сожалению, нет, Людмила Николаевна, — ответила Лариса. — Но я очень рассчитываю, что результат будет уже сегодня.

— Господи, если бы это было так, — вздохнула женщина. — А то Варя так переживает…

— А чем она занимается? — спросила Лариса.

— Собирается ехать на свою квартиру, — ответила Людмила Николаевна. — Говорит, что хочет побыть одна, а то мы ее слишком уж опекаем, и ей от этого только хуже.

— Понятно, — сказала Лариса. — Я сообщу вам сразу, как только что-то будет.

Собравшись, Лариса отправилась на квартиру к Варе Головановой. Ей нужно было поговорить с ней наедине.

Варя почти сразу открыла дверь. Увидев Котову, она улыбнулась, но тут же нахмурилась.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Да, — ответила Лариса. — Можно войти? — Да, проходите, конечно, — Варя пропустила Ларису в квартиру. — А я вот тут порядок навожу потихоньку, отвлекаюсь, чтобы о плохом не думать. Столько всего выгребать приходится после этой грязнули. Ну ничего, зато она убралась отсюда навсегда.

— Вы уверены? — спросила Лариса.

— А что? — Варя недоуменно посмотрела на нее. — Уверена, конечно, неужели вы думаете, у нее хватит наглости заявиться сюда?

— Варя, я думаю, вам угрожает опасность, — сказала Лариса. — Скрытая опасность, вы, возможно, еще сами этого не понимаете.

— О чем вы говорите? Я действительно не понимаю… Какая опасность? — На лице Вари появилось выражение тревоги.

— Я не стану говорить о том, что вы изначально сделали неправильный выбор. Не стану говорить, на что вы ради него пошли. Я хочу лишь, чтобы вы сейчас поняли всю степень угрозы для себя. И на основании этого сделали выводы, — как можно будничнее проговорила Лариса.

— Да о какой угрозе вы говорите, объясните наконец! — Варя уже разнервничалась вконец. — Что-то случилось с Сергеем?

— Надеюсь, что нет. И надеюсь, что не случится, если вы хотя бы теперь проявите благоразумие. Иначе пострадает не только он, но и вы. Или вы так этого и не понимаете?

Судя по выражению лица Вари, она действительно ничего не понимала. Лариса пристально всматривалась в ее лицо, пытаясь определить, с какого момента произошел в ней тот роковой перелом, который привел к столь тяжким последствиям. Хотя установить это теперь, наверное, уже невозможно…

— Значит, не понимаете, — вздохнула Лариса. — Ну что ж, очень жаль. Боюсь только, что когда вы во всем убедитесь окончательно, будет уже поздно.

— Да что вы меня все пугаете? — прищурилась Варя. — У меня все будет хорошо. Вот Сергей найдется…

— Вы уверены в том, что он найдется? — продолжала задавать свои непонятные вопросы Котова.

На лице Вари отразился испуг. Она уже с нескрываемой неприязнью смотрела на Ларису. Потом медленно сказала:

— А что, он может и не найтись?

— Может, — кивнула Лариса. — А вот почему — это вы уже должны понимать. Ведь это с вашей подачи он исчез?

— С моей? Да вы что? — Варя растерянно захлопала глазами. — Зачем мне-то нужно было, чтобы он исчезал?

— Затем, что это часть игры. Но игры не вашей, Варя.

— Вот как? — послышался от двери насмешливый голос. — И чьей же?

Лариса обернулась. На пороге комнаты стояла Даша Кольцова с пистолетом в руках. Она была одета в черный брючный костюм, светлые волосы собраны в хвост. Теперь она выглядела совсем по-другому, нежели в их первую и единственную встречу с Ларисой. С лица напрочь исчезло глупое кукольное выражение деревенской девочки, растерянность и вульгарность. Теперь оно было сосредоточенным, волевым и жестоким. И пистолет Даша держала уверенно.

— Киска! — кинулась к ней Варя, неловко вскидывая правую руку и пытаясь обнять девушку, но Даша сухо отстранила ее.

— Подожди, — досадливо сказала она. — Сначала нужно решить один вопрос. Так, вы что-то начали говорить? — обратилась она, поигрывая пистолетом, уже к Ларисе тоном, исполненным превосходства.

Ларису, однако, нисколько не смутило поведение Кольцовой. Она спокойно смотрела на нее несколько секунд, а потом сказала:

— Я могу и продолжить, если вам интересно. Только вы ведь и сами все знаете.

— Очень интересно! — подхватила Даша, все так же насмешливо глядя на Ларису. — Не каждый день встретишь человека, который умеет разгадывать запутанные загадки. Интересно только, как вам это удалось?

— Не каждый, — согласилась Лариса. — В таких делах помогает опыт, глубокий анализ, ну и, конечно, везение. И мне тоже немного повезло. Вот я смогла догадаться, кто стоит за убийством Николая Алексеевича Голованова. Вы ведь познакомились сначала с Варей, а уже потом с ним, верно, Даша?

Кольцова не ответила, и Лариса продолжала:

— Раньше, раньше. И так получилось, что она в вас влюбилась. Не знаю, под влиянием чего у нее сформировалась подобная направленность влечения — видимо, истоки скрыты где-то глубоко, и в этом лучше меня разобрались бы психологи. Но как бы там ни было, влечение ее было направлено на вас. Я уж не знаю, руководствуясь чем, вы стали отвечать ей, и между вами возникла связь. То ли просто ради развлечения, то ли и сами страдаете в какой-то степени влечением к женщинам, возможно, что вам хотелось некой экзотики…

Лариса красноречиво показала взглядом на безжизненную правую руку Вари и продолжала:

— …Этот эпизод мог придавать вашим отношениям некую изюминку — распространенное отклонение, кстати. А может быть, у вас уже тогда были далеко идущие планы. Хотя подозреваю, что они возникли все-таки позже. А скорее всего поначалу вы просто подумали, что из этой связи можно иметь материальную выгоду в том смысле, что у Вари обеспеченные родители. Она ведь наверняка давала вам деньги, в которых вы так нуждались, живя одна в общежитии?

— Вы ничего не понимаете, — глядя на Дашу влюбленным и безмятежным взглядом, улыбнулась Варя. — Моя Киска любит меня, вот и все. Мы просто любим друг друга.

— Не стану это комментировать, — усмехнулась Лариса. — Пока я ни в чем не ошиблась? — обратилась она уже к Даше.

— Вы продолжайте, продолжайте, — с легкой улыбкой кивнула та.

— Так или иначе, но через некоторое время вам пришло в голову затеять хитроумную игру. Игра была опасной, но свеч стоила. Вам удалось убедить Варю в том, что ее приемный отец — злой гений для нее. И что ей, чтобы стать свободной и богатой, нужно от него избавиться. На самом деле злым гением для нее были вы, Даша.

— Как вы можете называть мою Киску злой? — глядя на свою любовницу восторженным взглядом, пропела Варя.

Лариса отметила, что и в ней произошли колоссальные перемены. Только по сравнению с Дашей совершенно противоположные. Если та стала самоуверенным, жестоким и хладнокровным лидером, то Варя, наоборот, превратилась в покорную, обожающую свой идеал рабыню. В лице ее, когда она смотрела на Дашу, появилось заискивающее. И теперь Лариса поняла: вот их настоящие обличия. А все остальное — всего лишь флер.

— Я сейчас все объясню, Варя, — предостерегающе подняла руку Лариса. — Итак, Даша сумела убедить вас — чтобы быть вместе, вы должны убить своего приемного отца. Вы ведь не могли бы соединиться, будь он жив, верно? Потому что, насколько я успела понять характер Николая Алексеевича, он отнесся бы к подобной связи крайне неодобрительно. И это лишило бы вас всякой материальной поддержки. Вам с Дашей это было совсем не нужно. Тут Даша делает еще один шаг к материальному благополучию — она знакомится с вашим отцом и получает возможность перебраться в эту квартиру из постылого общежития. Связь с вами она по-прежнему поддерживает, но теперь получает деньги еще и от вашего отца. Она ждет подходящего момента. И вот он наступает — Николай Алексеевич должен ночевать на даче в одиночестве. Разумеется, вы позаботились об алиби. Даша отправилась в бар, ее там видело множество народа, так что к ней никаких претензий. К тому же на первый взгляд у нее нет мотивов его убивать — ведь она напрямую ничего не получает в случае его смерти, только через вас, Варя. А миссию убийства она возлагает на вас. С одной стороны, потому что вряд ли на вас упадет подозрение — все-таки дочь, хоть и приемная. Но с другой, чтобы подстраховаться, Даша обеспечивает алиби и вам. Вы якобы ночуете у своего жениха. Вы и впрямь провели ночь у него, но только не всю. Уж не знаю, чем вы воспользовались, да это и неважно, видимо, лошадиной дозой снотворного. Недаром Сергей оговорился, что наутро едва смог проснуться и весь день потом чувствовал себя сонным. Для себя он объяснил это бурным сексом, на самом же деле причина в другом. А вы отправились на пойманной машине в Раскатное.

Лариса перевела дух. Варя смотрела на нее уже со злобой, по блуждающей же по лицу Даши лукавой ухмылке нельзя было понять, что она думает.

— Итак, вы приехали на дачу и позвонили. Николай Алексеевич, хотя и удивился вашему визиту, тем не менее впустил. Разве мог он ожидать такого коварства со стороны девушки, которую удочерил в пятилетнем возрасте и всю жизнь делал ей добро? Затем, воспользовавшись моментом, вы подсыпали ему крысиного яда. Не знаю, стали вы дожидаться смерти Николая Алексеевича или уехали сразу, но дело свое вы сделали. Вы вернулись в город, в квартиру своего безмятежно спавшего жениха и легли в постель. Утром вы проснулись вместе, так что никому и в голову не пришло, что вы могли отсутствовать в течение нескольких часов.

— Все? — усмехнувшись, спросила Даша.

— Нет, к сожалению, далеко не все, — покачала головой Лариса. — Теперь наступает вторая часть вашего плана, Даша, преследовавшего ваши тайные интересы. Вы начинаете морочить голову Варе, говоря, что нужно всех запутать. Для начала вы убеждаете ее украсть пистолет отца, что она и делает. Пистолет хранится здесь, он вам должен пригодиться потом. Пока идет расследование, вы ни о чем не беспокоитесь, будучи уверенной, что и вы, и Варя вне подозрений. Так оно, собственно, и было. А Варя продолжает слепо исполнять ваши команды. Вы говорите ей, что нужно бросить тень на ее мнимого жениха, Сергея Красикова, который и не подозревает о том, что он мнимый. Варя в курсе его долгов, и вы решаете использовать этот факт. Кто-то — уж не знаю кто, скорее всего вообще левый человек — за скромную, как я понимаю, плату звонит Красикову на работу и чем-то угрожает. Возможно, нагрянуть вечером к нему домой и разобраться с ним насчет долга. Расчет оказался верным — Сергей как человек не очень-то смелый решает скрыться. Я даже уверена, что он делится своей проблемой с Варей, и та сама убеждает его в том, что ему лучше пока где-нибудь отсидеться. Вам ведь известно, где он?

Ответа на этот вопрос Ларисы не последовало ни с той, ни с другой стороны, и она продолжала:

— Даша говорит вам, что Сергея нужно убить, представив все так, словно это он убийца Николая Алексеевича. Не знаю точно, как Даша намеревалась осуществить эту подставу, но не сомневаюсь, что с ее хитрым и изворотливым умом она блестяще справилась бы и с этой задачей. Полагаю, что она и пришла сегодня сюда, чтобы обсудить детали нового преступления. Убить Красикова скорее всего она собиралась из пистолета, представив его смерть как самоубийство. Ведь потом легко можно было бы объяснить, откуда он у него — Сергей был вхож в дом Головановых, а Варя впоследствии, хлюпая носом, могла признаться, что по простоте душевной проболталась своему жениху о пистолете и о том, где он лежит. Она же не могла подумать про него «ничего такого». Примерно так это должно было выглядеть. И с его смертью вроде бы решалось все. Дело «закрывается», Варя становится обладательницей внушительной суммы денег. Наверное, вы говорили ей, Даша, что вместе уедете из города после того, как она продаст квартиру, да? Говорили, говорили… Но и это не та цель, к которой вы шли. Теперь и Варя оказывалась вам не нужной — поскольку она, во-первых, в курсе совершенных преступлений и как человек с болезненной психикой может проболтаться, а во-вторых, зачем вам делить деньги с Варей? Лучше стать единственной владелицей ее денег и избавиться от всех проблем. Может быть, вы хотели сделать и по-другому: убить Сергея вместе с Варей и представить все так, что девушка, узнав о том, что ее жених убийца отца, застрелила его, а потом себя, не знаю до конца, какие черные мысли роились в вашей хорошенькой головке. Но что вы хотели стать свободной, в этом я не сомневаюсь.

— Киска, что она говорит? — с неуверенной улыбкой посмотрела Варя на Дашу. — Мы же уедем вместе, правда, Киска?

— Не слушай никого, — бросила Даша, и Лариса по мимике поняла, что она начала нервничать.

— Мне страшно, — плаксиво проговорила Варя.

Она подошла к Даше и попыталась прижаться к ней, потереться щекой о ее плечо.

— Успокой меня, Киска, я боюсь! — жалобно сказала она.

— Прекрати ныть! — зло откликнулась Даша. — Или я накажу тебя! Из-за тебя и так все идет наперекосяк!

— Но я ни в чем не виновата… Киска, ты же знаешь, я сделала все, как ты говорила.

— Заткнись! — презрительно бросила ей Даша. — Я еще разберусь с тобой.

Она вдруг страшно выпучила глаза и громко крикнула:

— Сука!

После чего, размахнувшись, влепила Варе оглушительную пощечину. Та схватилась за щеку, тем не менее Лариса заметила, что глаза у Вари заблестели, и она явно получила от этого болезненное удовольствие.

— Ударь меня еще! — попросила она.

— Успеется! — буркнула Даша. — Сначала нужно закончить всю эту канитель. Ну что, вы все сказали? — обратилась она к Ларисе.

— Почти, — кивнула та. — Осталась самая малость. Ваши планы теперь, наверное, резко меняются, Даша? Вы захотите убрать меня, а виновницей выставить Варю? Убить нас обеих? Правда, в этом случае вы не получаете никаких денег — квартира ведь еще не продана, — но собственная жизнь дороже денег, верно? И теперь вы думаете уже о своей безопасности. Что ж, задумка ваша провалилась, но с вашим умением строить далеко идущие планы вы рассчитываете со временем найти другой вариант. Правда, остается Сергей Красиков, но он вам не страшен. Отсидится где-то, вернется, узнает, что невеста его свихнулась, застрелила своего отца, а потом еще сыщицу, которая ее разоблачила, и убила себя. Кошмар, да и только, кто бы мог подумать! Ну, погорюет-погорюет и успокоится. А про вас, Даша, все и думать забудут. Так ведь вы хотите сделать?

— Киска, она же врет, правда? — с надеждой посмотрела на Дашу Варя. — Скажи мне, что она врет.

— Врет… — машинально процедила Даша, что-то взвешивая про себя.

На лице ее постепенно проступала решимость. Она крепче сжала пистолет и с ухмылкой посмотрела Ларисе в глаза.

— Ну что ж… — медленно проговорила она. — Хочу сделать вам комплимент за сообразительность. Но она вас, увы, и подвела.

Глаза Даши блеснули, она резко вскинула руку и нажала на курок. В следующую секунду в глазах ее отразилось недоумение. Она посмотрела на пистолет и снова нажала на курок. Сделать это в третий раз ей не удалось — сзади ее рука была ловко перехвачена ворвавшимся в комнату подполковником Карташовым, следом за которым вбежали оперативники, кинувшиеся к Варе.

Даша зашипела как кошка, пытаясь вырваться, но вскоре, осознав всю бесполезность попыток, обмякла в руках Карташова. В глазах ее появились слезы бессильной злобы. Она разжала руку, выпустив пистолет на пол.

— Как?! — в отчаянии вскричала она. — Как это могло случиться?

— Очень просто, — спокойно ответила Лариса. — Я еще вчера позаботилась о том, чтобы вынуть из пистолета патроны. Неужели вы думаете, что я стала бы рисковать, находясь в одной комнате с убийцей?

Даша издала мучительный стон. Рот ее исказила гримаса, тело расслабилось. Она не сопротивлялась, когда Карташов деловито надевал на нее наручники. И тут неожиданно проявила себя Варя, тоже уже закованная. Она вдруг попыталась рвануться вперед из крепких рук державшего ее оперативника и закричала:

— Не трогайте, не трогайте Дашу! Это все я, я! Она ни в чем не виновата, оставьте ее в покое! Киска, пускай они отпустят тебя!

— В машину! — коротко бросил Карташов своим подчиненным.

Когда Дашу и Варю увели, Олег Валерьянович озабоченно склонился к Ларисе и провел рукой по ее щеке.

— Молодчина, — ласково сказал он. — Ну как ты себя чувствуешь?

— Ничего, — пожала плечами Лариса. — Отдохнуть хочу. Ты знаешь, Олег, хоть я и знала, что вы за дверью и что пистолет не заряжен, но… Мне все равно было очень страшно.

— Я понимаю, понимаю, — мягко сказал Карташов, обнимая ее за плечи. — Теперь езжай домой и отдыхай, ехать к нам тебе сейчас необязательно — будет допрос, они станут давать показания, а тебе же, в сущности, все ясно. Я потом позвоню и сообщу подробности, хорошо?

— Хорошо, — согласилась Лариса и, чуть помолчав, добавила: — Я сейчас думаю о том, как мне сообщить о результатах Людмиле Николаевне. Представляешь, каково это — узнать, что дочь убила ее мужа? И как она отреагирует? Она же может меня возненавидеть за это!

— Лара, она сама настаивала на расследовании, сама тебя наняла! Ты сделала свою работу, ну, а результат… Он же оказался положительным, в том смысле, что с задачей своей ты справилась. На что же тут обижаться? Не вини себя, не надо. Она тебе еще и заплатить ведь должна?

— Об этом я уж и не думаю! — махнула рукой Лариса. — Какое вознаграждение! Хоть бы со свету сжить не грозилась.

— Ну хочешь, я ей сообщу? — предложил он, видя удрученный вид Ларисы.

— Не стоит. Я должна сама это сделать. И чем скорее я сниму с себя этот камень, тем лучше.

— Ну, как знаешь, — согласился Олег Валерьянович. — Ты сейчас к ней поедешь?

— Только после того как удостоверюсь, что с Красиковым все в порядке. Тебе нужно как можно скорее вытрясать из них, где он находится.

— Да-да, — спохватился подполковник. — Сейчас этим займусь, пойдем скорее…

Узнать о местонахождении Сергея Красикова удалось у Вари, Даша же хранила молчание. Варя сказала, что он находится на их даче в Раскатном.

— Так, сначала туда! — скомандовал Карташов.

— Поехали на моей машине, — встрепенулась Лариса. — Быстро доберемся, и обратно я тебя отвезу.

— Хорошо, — кивнул подполковник, усаживаясь в Ларисину «Ауди». — А вы давайте в управление! — обратился он к оперативникам. — И без меня допрос не начинайте.

До дачи Головановых Лариса и Карташов добрались минут за двадцать — Котова очень сильно спешила. Они подошли к воротам, которые оказались, естественно, запертыми. Карташов позвонил, никто не откликнулся.

— Сергей! — громко закричала Лариса. — Не бойтесь, пожалуйста, мы приехали вам помочь!

Ей пришлось крикнуть еще несколько раз, прежде чем за воротами раздались осторожные шаги и неуверенный голос Красикова спросил:

— Вы одна?

— Я с подполковником Карташовым, — пояснила Лариса. — Мы пришли, чтобы помочь вам и отвезти домой.

Красиков осторожно открыл ворота. Вид у него был испуганный и помятый, словно он спал в одежде, как оно, наверное, и было на самом деле.

— Здравствуйте, — смущенно проговорил он. — Проходите…

— Нет, пойдемте лучше в машину, — возразила Лариса. — Мы отвезем вас домой.

— Но я не могу домой, — испуганно запротестовал Красиков. — Мне туда нельзя! Понимаете, меня ищут, мне может быть плохо!

— Ничего плохого с вами не случится, — заверил его Карташов. — Идемте в машину.

Красиков неуверенно потоптался на месте, потом запер ворота и сел в «Ауди».

— Сергей, нам о многом нужно с вами поговорить, — заводя мотор, сказала Лариса. — Во-первых, расскажите, почему вы скрываетесь.

— Понимаете, я… Я деньги должен, — запинаясь, начал Красиков. — Так получилось, что мне мама позвонила, у них там с сестрой проблемы какие-то, и она спросила, не могу ли я достать денег. Я обратился к Варе, она сказала, что постарается мне помочь. Через некоторое время она принесла мне нужную сумму, сказала, что заняла у одного своего знакомого, потому что к отцу не хотела обращаться. Это было еще тогда, когда он был жив. И я уже пошел отправлять эти деньги, но по дороге черт меня дернул зайти в казино… Понимаете, я всю дорогу думал о том, что их нужно будет отдавать, а с чего? У нас очень низкие доходы. И я решил… Это глупо, конечно, я понимаю, но я решил зайти и попробовать выиграть. Ну… И вместо этого проиграл. У меня было такое состояние, что просто хоть вешайся! Я напился в тот вечер, хотя вообще-то со мной такого не бывает. Потом оклемался, позвонил маме, сказал, что денег достать не сумел. А с Варей… Варя предупреждала, что человек тот просил отдать деньги как можно скорее. Я стал думать, где их взять. А тут эта кошмарная история произошла с Вариным отцом. В общем, все в кучу. А на днях вообще случилось такое… Этот Варин знакомый, он позвонил мне на работу и потребовал вернуть деньги, представляете? Я испугался очень, сразу же позвонил Варе, и мы с ней встретились. Я спросил, откуда тот человек знает мой телефон, Варя ответила, что он очень влиятельный и опасный. Что мне лучше с ним не связываться и на глаза ему не попадаться, а пересидеть где-нибудь. Она предложила мне поехать сюда, на дачу, а сама пообещала как-нибудь все разрулить с этим опасным человеком. Я согласился, потому что испугался очень. Я вообще ни с какими опасными людьми сроду не связывался… Ну, и она отвезла меня сюда, сама вернулась в город… А что, теперь все уладилось?

Сергей с надеждой посмотрел на Ларису и Карташова.

— Даже и не знаю, как вам сказать, — вздохнула Лариса. — Во-первых, чем могу обрадовать, так это тем, что денег вы теперь не должны.

— Как? — не понял Сергей. — Варя расплатилась? Но тогда я все равно должен ей… Хотя это, конечно, лучше, чем быть должником какого-то… опасного человека, — поежился Красиков.

— Мне многое нужно вам рассказать, — повторила Лариса. — Слушайте внимательно и будьте готовы к многим неприятным открытиям. Во-первых, эти деньги — самой Вари…

— Как? — удивился Сергей. — Но зачем она обманула меня?

— Сейчас поймете. Если б она вас только в этом обманула…

— Что такое? — Сергей нахмурился. — Мне все это не нравится.

Лариса грустно посмотрела на него.

— Послушайте меня, — мягко сказала она. — Вы все равно рано или поздно об этом узнаете. Варя просто использовала вас, использовала для своих целей вместе с Дашей Кольцовой…

…Когда Лариса закончила свой рассказ, Сергей сидел с таким видом, словно его обухом по голове ударили.

— Этого просто… Этого просто не может быть, — наконец выдавил он.

— А вы полагаете, я все это придумала? — невесело усмехнулась Лариса. — Я понимаю ваше состояние, но вы сейчас должны радоваться, что остались в живых. У вас было очень мало шансов.

Сергей передернулся и недоверчиво посмотрел на Ларису.

— Но Варя… Варя, она, конечно, странная, но все же… Она совсем не такая! Она не может никого убить, она больная, слабая… И потом, она собиралась за меня замуж, зачем ей эта Даша? Это просто какие-то чудовищные вещи! — К сожалению, все это правда, — подал голос Карташов. — И замуж за вас она не собиралась. Постарайтесь это понять и поскорее выкинуть всю эту историю из головы. Вот здесь останови, Лара.

Они как раз подъехали к управлению внутренних дел. Карташов посмотрел на Ларису и спросил:

— Ну что, ты сейчас к Головановой?

— Да, не буду откладывать. Только Сергея отвезу домой.

Карташов взял Ларису за руку, поднес ее к губам и поцеловал.

— Спасибо тебе большое. В очередной раз я многим тебе обязан.

— Когда-нибудь сочтемся, — слабо улыбнулась Лариса и завела мотор своей «Ауди».

На несчастного Красикова больно было смотреть. Когда они проехали несколько кварталов, Сергей вдруг сказал:

— Отвезите меня обратно.

— Куда? — не поняла Лариса.

— Туда, в управление.

— Это еще зачем? — удивилась Лариса.

— Я должен ее увидеть!

— Кого?

— Ее, Варю. Увидеть, в глаза ей посмотреть. Я не успокоюсь, пока не поговорю с ней.

— Сергей, сейчас совсем не подходящее для этого время, — постаралась убедить его Лариса. — И вам все равно не дадут с ней увидеться. Будет допрос, наверное, долгий… Да и не нужно вам сейчас с ней видеться. Лучше отложить эту встречу на время, когда вы успокоитесь и придете в себя. Может быть, потом вы и не захотите ее видеть. Послушайте подполковника, он прав — вам нужно постараться поскорее выбросить все это из головы.

Красиков вздохнул и ничего не ответил. Лариса довезла его до дома и высадила. На прощание она пожелала ему удачи и поехала к Головановым.

Да, разговор с Людмилой Николаевной оказался нелегким. Спасибо еще, что она не стала кричать, обвинять Ларису во всех смертных грехах. Ошарашенная женщина долго не могла поверить в то, что ее дочь связана с Дашей Кольцовой, и тем более в то, что она — убийца.

Когда же до нее постепенно стало доходить, что все это реальность, Людмила Николаевна, пошатываясь от испытанного шока, двинулась к телефону и позвонила Карташову. Олег Валерьянович подтвердил все сказанное Ларисой и добавил, что обе девушки во всем сознались и сейчас дают показания. Правда, Варя упорно выгораживает Дашу и берет всю вину на себя, но там и так все очевидно, тем более что взяли Дашу с пистолетом в руках.

Людмила Николаевна, когда положила трубку и повернулась к Ларисе, казалась постаревшей лет на десять и совсем маленькой, несмотря на свой довольно высокий рост. Она машинально потянулась за сигаретой, закурила и невидящими глазами уставилась на Ларису. Котова молчала, не зная, что еще сказать этой женщине.

— Откуда это у нее… — прошептала Людмила Николаевна. — Почему она стала такой? Ведь это же… Это же ненормально! Почему другие дети такими не стали?

— Видимо, эти изменения произошли в ней еще в глубоком детстве, — решилась вставить Лариса. — Возможно, что роль здесь сыграло и ее заболевание. А может быть, это врожденное. Извините, я не психолог… И вообще, извините, Людмила Николаевна, что так… вышло.

Голованова, казалось, не слышала Ларису. Она продолжала смотреть перед собой и думать о своем со скорбным видом. Лоб ее пересекла глубокая складка — отражение острой внутренней боли. Лариса чувствовала себя крайне неловко, ей хотелось просто провалиться сквозь землю. Спасли ее звук открывающейся входной двери и веселые молодые голоса, донесшиеся из прихожей.

— Мам, привет! — в комнату заглянула Наташа, а следом за ней Алексей.

Брат и сестра поздоровались с Ларисой.

— Мам, что случилось? — с тревогой спросила Наташа, вглядываясь в помертвевшее лицо матери.

— Наташа… Алеша… — Голос Людмилы Николаевны дрогнул, а затем перешел в сдавленное рыдание, когда она шагнула к детям. Она пошатнулась и чуть не упала.

Лариса видела, как Алексей с Наташей разом кинулись к матери, подхватив ее под руки и усаживая в кресло. Поняв, что не может больше здесь оставаться, Лариса потихоньку вышла из квартиры…

С момента завершения расследования убийства Николая Алексеевича Голованова прошла уже неделя. За это время Карташов успел сообщить Ларисе, что и Дарья Кольцова, и Варвара Голованова сознались в совершенном преступлении. Головановым Лариса сама не звонила, и они о себе не напоминали.

Лариса давно думать перестала об обещанном вознаграждении, прекрасно понимая состояние Людмилы Николаевны. Единственное, чего ей совершенно не хотелось, это чтобы вся семья теперь считала ее своим врагом. Но звонить и объясняться Лариса все-таки не решалась.

И вот когда она сидела у себя в кабинете в ресторане, раздался телефонный звонок. Взяв трубку, Лариса услышала несколько смущенный голос Наташи Головановой.

— Лариса Викторовна, извините… Мы бы хотели встретиться с вами. Мы с Алешей… Ну и, словом, поблагодарить вас за расследование.

— Ну что ж, — приятно удивленная, ответила Лариса. — Тогда я жду вас у себя в ресторане. Вы когда подойдете?

— Через полчаса, — голос Наташи зазвучал радостнее.

— Жду вас, — повторила Лариса и повесила трубку.

За полчаса все было приготовлено. Стол в кабинете Ларисы сервирован. Котова, обрадованная, что с ее плеч спала тяжелая гора сомнений по поводу отношения к ней Головановых, здорово постаралась, и стол выглядел просто шикарно. Лариса заказала три горячих блюда, холодные закуски, несколько видов различных колбас, фрукты и мороженое, а также две бутылки французского вина.

Наташа и Алексей появились без опоздания. И хотя на их лицах не было улыбок, они смотрели на Ларису вполне дружелюбно.

— Добрый день, — радушно поприветствовала брата и сестру Лариса. — Прошу вас к столу.

Алексей и Наташа были приятно удивлены столом. Они расселись вокруг стола, и Лариса предложила Алексею открыть бутылку вина.

— Лариса Викторовна, — начал молодой человек, разлив вино по рюмкам. — Мы хотим извиниться за то, что так долго не давали о себе знать, вы на нас, наверное, здорово обиделись?

— Я думала, что это вы на меня в обиде, — призналась Лариса.

— Ну что вы! — со вздохом сказала Наташа. — За что на вас обижаться? Вы великолепно справились с этой работой. И вот…

Девушка достала из сумочки конверт и протянула его Ларисе.

— Это мама просила вам передать. Вы не подумайте, что она не хочет вас видеть, просто она ужасно себя чувствует, — голос Наташи задрожал. — Она сильно болеет и почти не встает с постели.

— Мне очень жаль, — вздохнула Лариса. — Я даже боюсь представить себе ее состояние. Она потеряла мужа и фактически дочь…

— Да, мы все пережили самый настоящий шок, — проводя рукой по волосам, с грустью сказал Алексей. — Варя, конечно, с детства отличалась некоторой болезненностью психики, но, как мы считали, в этом ничего опасного. А тут такое случилось…

— Если бы не эта Даша, — с ненавистью проговорила Наташа, — Варе никогда в жизни в голову не пришло бы ничего подобного! Это она ее заставила.

— Я не могу судить, Наташа, — как можно мягче сказала Лариса. — Но думаю, что не встреть Варя Дашу, ее скрытая порочность могла проявиться в чем-то другом. Не менее страшном и жестоком.

— Мне просто очень больно, что моя сестра оказалась такой! — со слезами на глазах воскликнула Наташа.

— Я вас прекрасно понимаю, — кивнула Лариса.

— Успокойся, — легонько сжал ее локоть Алексей. — А маме сейчас намного хуже.

— И я бы посоветовала вам сейчас проявить к вашей маме побольше чуткости, — сказала Лариса. — Она очень нуждается в вашей поддержке. Бедняжка должна чувствовать, что у нее есть дети. Родные и очень хорошие. И еще я думаю, ей не мешало бы съездить куда-нибудь в санаторий подлечиться, ей это пойдет на пользу.

— Да, мы тоже об этом думали, — кивнула Наташа.

— Вот за это давайте и выпьем, — с улыбкой предложила Лариса, поднимая рюмку. — Вопреки плохому — за любовь и тепло к нашим близким.

К концу обеда настроение у молодых людей вроде бы поднялось, и Алексей, отложив вилку и вытерев рот салфеткой, спросил:

— А скажите, Лариса Викторовна, как вы догадались, что это сделали они? Ведь никому и в голову не пришло.

— Мне тоже поначалу не приходило, — призналась Лариса. — Даже до последнего момента не была уверена. Просто я снова и снова анализировала ситуацию. Способ убийства — яд — убедил меня в том, что это женщина. Ей как слабой проще таким способом убить человека. И когда я подумала про слабость женщин, почему-то перед глазами у меня возник образ Вари. Мне вспомнилась ее немощность… Варя не смогла бы нанести сильный удар, поэтому и воспользовалась ядом. Конечно, это еще ничего не доказывало, и яд мог быть избран и другим человеком, но… Тем не менее с такой мелочи я и начала развивать свою версию, как бы это ни показалось странным. Но у Вари вроде бы было алиби, подтвержденное Сергеем. Я вспомнила его сонное состояние и решила проверить свое предположение. Для этого я пошла к Красикову домой, хотя не была до конца уверена, что найду там подтверждение своей догадке. Но я его нашла. У него в коробке с лекарствами я нашла упаковку со снотворным. Посмотрев на дату выпуска, я увидела, что оно изготовлено совсем недавно. Тем не менее упаковка была наполовину пуста. Когда же Сергей успел выпить столько таблеток? И зачем? Это подтверждало, что ему их подсыпали, чтобы крепко усыпить. А кто мог это сделать, кроме Вари?

Лариса закурила сигарету и продолжила как бы рассуждать вслух.

— Но зачем ей было это нужно? Если она усыпила Сергея, значит, не он являлся ее сообщником. А кто? Тот, у кого скорее всего железное алиби. Но кто, я так и не могла понять. И главное, не совсем понимала, для чего Варя убила отца. Не верила я, что только из-за денег и квартиры — квартира и так была ее, и в деньгах она не нуждалась. Значит, отец мешал ей в чем-то другом… Я так ничего и не надумала и решила проверить квартиру Вари. И вот там мне многое удалось найти. Во-первых, пистолет. Эта находка на сто процентов убедила меня в моей правоте. А еще… Еще в Варином шкафу висел Дашин халатик, я запомнила его, когда впервые разговаривала с ней в той квартире. И вот тут-то я призадумалась… Откинув все мысли о невероятности такой версии, я стала ее развивать. И тогда у меня все сошлось, абсолютно все. А остальные детали пришли в процессе анализа. Самое главное, что удалось предотвратить смерть Сергея, я уверена, что он был всего на шаг от нее. Медлить было нельзя, и я направилась прямо к Варе, предупредив своих знакомых из милиции, чтобы были рядом и начеку.

— Здорово! — выслушав Ларису, восхищенно произнес Алексей. — По таким, в сущности, мелочам восстановить всю картину… Вы действительно прирожденный сыщик.

— Я прирожденная бизнес-леди, — смеясь, поправила юношу Лариса, но тут же посерьезнела: — Скажите, а вы не навещали Варю?

— Мы ходили к ней, — помрачнела Наташа. — Но с ней совершенно невозможно разговаривать. Мне кажется, что она просто помешалась! С нами еще Сергей ходил, на него это вообще произвело гнетущее впечатление, он потом чуть в истерику не впал, нам с Алешей успокаивать его пришлось. Варя была невменяема, не узнавала ни нас с Алешей, ни Сергея и все твердила о своей Даше. Удивляюсь, как ей раньше удавалось владеть собой и скрывать их связь? А может быть, у нее настоящее заболевание наступило только после этого стресса?

— Может быть, — пожала плечами Лариса. — Но как бы там ни было, ее должен будет освидетельствовать врач.

— Мама даже думает, — призналась Наташа, — что лучше добиться, чтобы ее признали невменяемой. Мама так боится за Варю, что с ней будет в тюрьме.

— Честно говоря, не знаю, что лучше, — склонила голову Лариса. — Так или иначе, дальнейшая жизнь у вашей сестры вряд ли сложится удачно, как бы мне ни хотелось портить вам настроение, но не могу этого не сказать.

— Да мы сами все понимаем, — кивнул Алексей. — Но все равно… Жалко ее все же.

— А мне не жалко! — гневно сверкая глазами, отрезала Наташа. — Я никогда не прощу ей, что она убила папу!

— Да, конечно, я вас понимаю, — согласилась Лариса.

Молодые люди посидели еще немного, а потом стали прощаться. Лариса вышла их проводить. Стоял уже конец марта, который был очень теплым и солнечным. Пожелав Головановым на прощание всего наилучшего, Лариса постояла некоторое время, щурясь от яркого солнышка и подставляя лицо под его лучи. В одной легкой блузке и юбке, ей тем не менее было совершенно не холодно.

Она уже хотела вернуться в ресторан, как вдруг заметила котовский джип, подъезжающий к зданию. Евгений притормозил, и к нему тут же подскочил Степаныч, услужливо распахнувший перед Котовым дверцу. После этого он принялся тряпкой надраивать лобовое стекло джипа.

— Здрасьте, Евгений Алексеич, — пробормотал он.

— Привет, привет, — снисходительно поздоровался Котов и небрежно бросил на ходу: — Помоешь потом машину.

— Будет сделано, — проскрежетал Степаныч, с ненавистью глядя в спину супругу своей начальницы.

Лариса наблюдала эту сцену с улыбкой. Котов, мучившийся вопросом, как же ему отомстить Степанычу за безобразный синяк, который уже, слава богу, почти прошел, наконец нашел решение. Звучало оно так: суда тот может избежать только в том случае, если будет исполнять перед Котовым роль лакея. В обязанности Дмитрия Степановича отныне включалось мытье машины, распахивание перед ним дверцы, он должен подавать ему пальто, прислуживать за столом, чистить ботинки и — совсем уже издевательский пункт — ходить по вечерам с Котовым в различные заведения и исполнять там роль личного шута Евгения. И все это — на неопределенный срок, как выразился Котов.

Степаныч пробовал поначалу протестовать, но выбора у него не было. Идти под суд ему совершенно не хотелось, платить деньги — и того меньше, так что он скрепя сердце выбрал предложенный Котовым вариант. Лариса с улыбкой смотрела на своего администратора, который и так давно стал для нее фигурой комической, но в душе считала такой приговор полезным и справедливым — пусть впредь будет посдержаннее.

Котов подошел к Ларисе, с улыбкой поцеловал ее в щеку и прошествовал в ресторан. Они прошли в кабинет, где со стола уже была убрана грязная посуда, и Евгений уже собирался что-то сказать, как послышался стук в дверь.

— Да! — крикнула Лариса.

На пороге появился совершенно смущенный и какой-то пришибленный Степаныч.

— Евгений Алексеич… — тихо прошелестел он. — Я дико извиняюсь…

— Что такое? — нахмурился Котов. — Ты уже вымыл машину?

— Машину… — почесал голову Городов. — Машину-то я вымыл. Но тут, понимаете, Лариса Викторовна, какая история… — Степаныч повернулся к своей начальнице, считая ее более благосклонной к нему: — Вы только не волнуйтесь, Лариса Викторовна…

— Ну что ты там мямлишь, говори быстрее! — потерял терпение Котов.

— Да одни мудаки по улицам ходят! — вытаращил глаза Дмитрий Степанович.

Лариса уже догадывалась, что за этим последует, но Котов не настолько хорошо знал ее администратора, поэтому пока что его взгляд был безмятежен. Но только до тех пор, пока Степаныч наконец-то не выдал:

— Короче, мыл я окно, а мудак какой-то толкнул меня, когда проходил мимо. Ну и в общем… Разбилось оно, Евгений Алексеич…

Судя по тому, что теперь выражало лицо Евгения Алексеевича, Лариса сделала вывод, что в лакеях Степанычу, пожалуй, ходить еще очень долго…